Елизавета Макарова
Тёмная

Глава 1

Открыв глаза, я поняла, что утро скоро настанет. За окном уже щебетали предрассветные птицы, а воздух был пронизан запахами росы и сушеных трав.

Новый день. Еще один.

В полутьме я встала и поспешно начала одеваться. Мое обычное черное платье сидело в последнее время все хуже и хуже. Возможно, от того, что уже несколько недель я целыми днями работала у приплывшего корабля и приходила домой только поздно ночью. А может быть, дело было в том, что из-за недавнего повышения цен и налогов все жители деревни голодали. Меня это, естественно, тоже не обошло стороной.

Уже в самом раннем возрасте я поняла, что, несмотря на то, что мы живем у моря, рыбу мы видели ненамного чаще, чем остальное продовольствие. Ведь мало кто из рыбаков осмеливался утаивать улов и продавать его простым людям.

Все строго контролировалось стражниками. Еда, работа, дом, знакомства. Вот только меня всегда занимал один вопрос – как можно работать, если тебе неделю практически нечего есть?

Ловко зашнуровав сапоги и соорудив высокую прическу на голове, я начала снимать с веревки засушенные травы. Это был мой ежедневный утренний ритуал еще с самого детства.

Веревка тянулась под самым потолком через всю комнату, и когда я была поменьше, приходилось ставить стул на чемодан, чтобы хоть как-то все достать. Однако я довольно быстро научилась применять дар, чтобы облегчить себе жизнь.

Внизу уже слышались шаги. Селена сегодня встала совсем рано, а значит, будет тяжелый день.

Связав просушенные листья и разобрав их по бумажным коробкам, я спустилась на первый этаж.

– Солнце высоко, небо безоблачно, кони скачут, несут вести люди.

– Доброе утро, Селена.

Меня порой раздражала ее бессвязная речь. Вероятно, ей опять всю ночь снились видения, и теперь она пыталась разложить их по полочкам в своей голове. Наставница будто не видела меня, несмотря на то, что я аккуратно забрала из ее рук плошку, и сама начала разминать водоросли для супа.

Немного постояв в оцепенении, она повернулась к столу, и ее глаза прояснились.

– О, милая, ты уж встала? Вчера ты пришла так поздно, что я подумала, может, хоть сегодня немного поспишь. Надеюсь, прошло без происшествий?

– Ты же знаешь, сейчас не время спать. Новый корабль пришел в порт, и нужно сделать все возможное, чтобы добыть как можно больше вещей на продажу.

Я поджала губы на секунду, но затем продолжила.

– Происшествий, как ты это называешь, со мной не происходило.

– Не знаю, Мелония, зачем ты этим занимаешься, – она вздохнула. – Это слишком опасно. Люди боятся тебя и мало что покупают, даже если ты умудряешься выкупить стоящие вещи. Лучше бы ты оставалась со мной и помогала здесь, – она положила мне руку на плечо. – У тебя очень хорошо получается добывать редкие перья и листья с высоких деревьев, а это очень ценно, ты же знаешь.

В горле встал ком раздражения, но я его проглотила.

– Селена, мы же говорили об этом. Мне нужно общаться с людьми, быть в курсе того, что происходит вокруг, иначе я не смогу защитить тебя и сестру. Она очень наивна и из-за этого может попасть в неприятности, – я задумалась. – Особенно теперь, когда она живет одна, да еще и кочевники где-то поблизости.

– Кочевники?

Она вздрогнула и посмотрела в окно.

– Но уже давно запрещены перемещения по деревням. Это делают только купцы, у которых есть на это специальное разрешение от королевского двора. И, как правило, их сопровождает стража… Неужели? – она испуганно посмотрела на меня.

Мне не нужно было ей отвечать. Она и так поняла, кого я имела в виду. Вот уже почти двадцать лет, как кочевников нет в нашем королевстве.

Восстание.

Восстание в деревне, а значит, скоро будут проходить более строгие проверки и, возможно, начнутся допросы. Казней станет больше, а наказания будут строже. Будто нам нужно напоминать, кто мы и где наше место.

Я быстро закончила готовку и, надев плащ, направилась к двери.

– Мелония! – она схватила меня за руку. – Они усилят охрану.

– Не переживай, Селена, как ты сама говорила, люди меня не особо любят, поэтому проблем не будет. Они не рискнут ко мне подойти просто так, а мне нужно увидеть сестру и закончить дела с кораблем.

Я аккуратно убрала ее руку и вышла.

На пороге я вдохнула свежий морской воздух и, развернувшись, направилась в центр деревни. То и дело в окнах вспыхивали яркие огоньки от свечей и слышались шаги по прогнившей древесине.

Я же думала о Селене. Меня беспокоило ее состояние. Она тоже стала хуже питаться, и этот ее утренний бред случался все чаще и чаще. Ей было уже много лет, да и дар не делал ее любимицей общества. Хоть она и была провидицей, но предсказывала больше плохого, чем хорошего. А после того, как она взяла нас с сестрой под свою опеку, ее предсказания стали настолько мрачными, что к ней теперь ходили только за различными травяными настоями. Да и то нечасто.

Впрочем, все решили, что это из-за меня ее предсказания стали столь тяжелыми. Ведь издавна известно, что если зло в доме, то и мысли становятся темными.

Меня и считают злой, по сути, это мнение сложилось лишь из-за моей внешности и моего желания, чтобы так считали. Дар у меня довольно простой, на мой взгляд. Я могу создавать воронов для какого-либо поручения. И только.

Многие рыбаки просят меня им помочь, чтобы птицы указали им рыбное место, что я и делаю за определенную плату. Еще мои вороны – отличные разведчики, благодаря чему я обладаю огромным количеством информации и именно за это имею весомое место в обществе, несмотря на свой образ. Даже стражники порой покупают у меня сведения.

Но это лишь птицы. У некоторых из нашей деревни дар более опасен. К примеру, вызывать огонь без единой искры или видеть тайные помыслы человека.

Однако никто из нас не сможет сравниться с человеком, обладающим самыми опасными способностями. Он находится во дворце и занимает кровавый трон. Именно благодаря своему дару бывший советник и истребил всю королевскую семью за одну ночь и потом занял их место.

Все были сильно удивлены, когда древняя магия все-таки признала его монархом, и из воздуха появилась сияющая корона. Это означало, что он избран править.

Но самое интересное было в том, что никто не знал точно, в чем именно заключается его дар. И это пугало больше всего.

Слухи всегда пугают, потому что не знаешь, что в них истинно, а что нет.

Думаю, королевская семья уже давно находилась под его влиянием, просто об этом никто не знал. Даже странно, как им удалось спасти новорожденную принцессу и отослать ее из дворца в день их смерти.

Как только произошло падение истинной монархии, возникло пророчество, что лишь дочь королевы сможет восстановить справедливость и победить узурпатора. И с тех самых пор все втайне ждут и надеются, что принцесса скоро объявится и спасет всех от тирании самопровозглашенного короля. А восстание считает, что принцессе нужна будет военная поддержка, и в нужный момент они смогут ее обеспечить.

Лично мне всегда было все равно, есть ли эта принцесса на самом деле или нет. Меня лишь волновало, что из-за владельца трона магически менялось все королевство, подстраиваясь под настроение правления.

Но, какой бы ни была моя жизнь, другой я не видела. Поэтому я научилась справляться и так. Мне сложно представить, что раньше было иначе.

Говорили, что наше королевство было богатым, и все могли пойти и купить то, что хотели. Что было больше света, и даже существа в лесу чаще попадались хорошие, нежели такие, как сейчас. Что не нужно было вечно бояться и опасаться за своих близких. Что дороги были свободны, и можно было съездить и посмотреть мир. Увидеть другие королевства.

Именно из-за закрытия границ многие посчитали, что принцесса находится и растет не в нашем королевстве и, когда наступит время, она придет из-за гор и всех освободит.

На мой взгляд, это тоже довольно наивно. Вероятно, наследницу престола удалось спрятать только по счастливому случаю, и уж переправить ее за горы в момент переворота было бы просто немыслимо. Ведь они и не догадывались ни о чем. Говорили, что советник был очень близок с королем.

Я резко остановилась посреди дороги и закрыла глаза рукой. Рассвет уже окрашивал все вокруг в алый и золотой.

Не мне об этом рассуждать. Из-за того, что восстание находится в деревне, сейчас уж точно нельзя витать в своих мыслях. Наоборот. Нужно быть предельно острожной.

Я оглянулась по сторонам, подошла к дому и, толкнув скрипучую дверь, зашла в лавку.

– Мелония, я так рада тебя видеть!

Из-за прилавка навстречу мне выпорхнула моя сестра.

– Ты сегодня бледнее, чем обычно, – продолжила она. – Вчера опять работала допоздна, да? Даже ко мне не зашла…

Она надула губки и обняла меня.

– Мне сегодня тоже много предстоит работать, ведь в лавку пришел новый товар с корабля, – она улыбнулась.

– Сильно не перегружайся только, Катарина. Я принесла тебе немного перьев для продажи и привет от Селены, – я достала из кармана в юбке сверток и отдала ей. – Она скучает. Заходи к ней почаще.

– Хорошо, но ты ведь и сама знаешь, что у меня так много дел с девчонками. Времени просто ни на что не хватает.

Она отстранилась и начала активно жестикулировать руками, рассказывая.

– Вот, к примеру, сегодня на окраине леса хотят устроить тайные танцы. Это очень захватывающе. Последний раз о танцах я слышала год назад, но тогда я еще была несовершеннолетней, и ты запретила мне идти, а теперь мне 16, я уже работаю, живу отдельно и могу, наконец, делать, что хочу.

Ее глаза заискрились от сладкого предвкушения опасности и развлечений.

Мое и без того не прекрасное настроение резко упало. В голове сразу закрутилось множество возможностей, как моя сестра может впасть в немилость стражников. Одного похода на эти «тайные» танцы достаточно, не говоря уже о слухах о восстании и ситуации в самой деревне с провизией. Кто вообще додумался сейчас устраивать развлечения?

– Я бы и сейчас тебе запретила идти, если бы могла.

Мне пришлось ограничиться лишь суровым тоном и этими словами, ведь моя постоянная опека и запреты были вечными причинами наших ссор, а это мне сейчас было нужно в последнюю очередь.

– Ей, Мелония, ты ей даже не настоящая сестра и уж точно не можешь ей что-либо запрещать, – из-за дверного проема высунулась огненная голова одной из вечных спутниц моей сестры.

Вот уж кто меня точно не особо боялся, так эта рыжая.

На мой взгляд, она явно не была тем человеком, что должен везде сопровождать мою сестру. Она вечно попадала в неприятности и Катарину туда же пыталась затащить. А ее брат – вор. До того известный, что лишился в прошлом году одной руки. Но это его не остановило, и даже теперь он частый гость позорной клетки на площади. А ведь их семью назвать бедной никак нельзя. Они владельцы этой лавки.

– Не помню, что я позволяла тебе так со мной разговаривать. И уж точно не тебе говорить, является ли Катарина мне сестрой, – холодно ответила я, не удостоив ее взглядом.

– Да все знают, что вы назвались сестрами в детском возрасте, потому что росли вместе, и все же вы не родня.

Она посмотрела на меня, будто оценивая.

– Ты вон белая, как снег, а Катарина красавица с волнистыми темными волосами. Уж сразу все видно. И глаза у нее как светлые сапфиры, а у тебя скорее, как… уголь, – рассмеялась она.

Я всегда считала, что она недостойна моего внимания. Недостойна даже легкого интереса к ее персоне. Но сейчас мне пришлось на нее посмотреть. Пришлось. Лишь для того, чтобы она поняла, что за своими словами нужно следить.

– Я бы на твоем месте за свою внешность беспокоилась после таких слов, – ответила я.

Видимо, передать немой посыл взглядом у меня получилось, потому что девчонка взяла за руку мою сестру, будто ища поддержки.

На улице каркнул один из моих воронов.

– Ладно, я пойду. Встретимся вечером, – нарочито спокойно сказала рыжая, посмотрев на подругу, и, сняв фартук, поспешно ушла.

– Я тоже пойду, Катарина. Надеюсь, что ты передумаешь по поводу танцев, но все же сообщи мне, чтобы я знала, где тебя искать, если что.

– Хорошо, – сестра еще раз обняла меня. – Мелония, она моя подруга, не забывай об этом.

Я вышла из лавки и всю дорогу до пристани проклинала глупых людишек с их неуместными танцами, наивность своей сестры и собственную беспомощность.

Теперь ведь и мне придется идти на это мероприятие, чтобы проследить за ситуацией. Можно подумать, что у меня других забот было мало.

Глава 2

Сегодня скупка шла не очень хорошо. Матросы постоянно озирались и говорили коротко и тихо, как бы наглядно показывая, что у жителей деревни с ними нет ничего общего.

Еще бы. Я тоже заметила, что стражников стало в два раза больше, а на площади и в центре позорные столбы и клетки заняты уже с рассвета. А поскольку продажа товаров частным лицам незаконна, то рисковал сегодня мало кто.

Покупкой товаров могли заниматься только купцы, и их здесь было немало, поэтому улов сегодня получился у меня небогатый. Всего пару платьев, несколько горшков со старинной росписью и алмазный нож, о котором я договорилась еще в первый день остановки корабля. Платья можно продать кому угодно, они довольно простые, а вот горшки и нож нужно будет предложить кому-нибудь из купцов, но лучше не сейчас, а чуть позже, когда корабль немного выветрится из памяти людей.

Разумеется, скупка вещей не могла являться моей официальной работой, и я сильно рисковала.

За такое поведение могло быть довольно много вариантов наказаний. От заточения в клетку на площади при первом нарушении до смертной казни при постоянном несогласии подчиняться. Но, по сути, практически все знали, чем я занимаюсь, а в документах числилось, что я просто провожу осмотр кораблей в труднодоступных местах при помощи своего дара. Что я и делаю иногда.

В самом начале, когда я лишь училась договариваться с моряками, меня поймали, и я провела взаперти целых три дня. Но затем слухи о том, какую именно девушку заперла стража, добрались и до охранников. Они выпустили меня, довольно понятно объяснив ногами и плеткой, чтобы я больше не нарушала закон. Одно ребро до сих пор побаливало перед ливнем. Но это был лучший исход из возможных.

Можно сказать, что уже тогда моя темная репутация сыграла мне на руку.

В следующий раз я подстраховалась, и когда меня взяли с поличным, предложила часть своих доходов на постоянной основе. Мне пришлось отдать больше половины вырученной суммы, и на этом мы смогли договориться. Так продолжается до сих пор.

Солнце стало погружаться за горизонт, и я засобиралась домой.

В таком освещении наша деревня была особенно приятна для меня. Плетеные корзины из сухих водорослей, набитые доверху рыбой, дома из мелких ракушек, чайки то тут, то там и, конечно же, этот неповторимый запах. Запах соленой воды и чуть залежавшейся рыбы.

Возможно, другим это было и не по нраву, но для меня это был запах дома.

Немного омрачало пейзаж большое количество стражи, серые лица жителей, которые старались пройти по улице как можно быстрее, и вечная грязь. Море грязи повсюду. Но я все равно любила это место.

Легонько взмахнув рукой, я создала около себя небольшой черный туман, из которого навстречу мне вылетел красавец-ворон. Он сел мне на плечо и внимательно посмотрел в глаза.

Так мои птицы ждали, пока я скажу им, зачем они созданы.

– Нужно узнать, что делает моя сестра и где она.

Только услышав эти слова, птица взмахнула своими крыльями и с пронзительным карканьем стремительно взмыла в небо. Мне тоже захотелось так сделать.

Я уже подходила к дому, когда вернулся ворон. Он сел на свое законное место – мое плечо – и внимательно посмотрел мне в глаза снова.

Я без труда попала в его сознание и почувствовала, как он старался быстрее выполнить мое задание. Ни один червячок и ни одна другая птица не смогли его отвлечь, и как только он получил нужную информацию, то сразу же прилетел обратно.

Затем я увидела его глазами, что моя сестра со своими подругами уже переоделись в лавке и почти готовы к танцам. Они весело смеялись, собирая в корзинки различные вкусности, которые явно не могут себе позволить. Рыбная икра, раки и хлеб. Вот и все их подношения к общему столу. Но даже эти продукты для нас сейчас были часто недосягаемы. Мне оставалось только надеяться, что брат этой рыжей не научил Катарину воровству.

Я отпустила ворона жить его новую, хоть и недолгую, жизнь и зашла в дом. Было довольно темно, резко пахло гарью.

На кухне я увидела обуглившиеся листья на печке.

Наверное, Селена положила их просушить и забыла. Быстро все убрав, я зашла в ее комнату. Спит. В последнее время она все чаще стала что-то путать и больше спать. Старость берет свое. Наверное, действительно стоит больше ей помогать по хозяйству, а сестре дать больше свободы.

Катарине уже 16 лет, и пора позволить ей решать самостоятельно.

Может, мне даже не стоит ходить на танцы и дать ей отдохнуть? Все равно наверняка они не такие уж и тайные. Тайного в нашем королевстве не может быть ничего, и глупо думать, что может быть иначе.

Эта мысль быстро вытеснилась опасениями на счет восстания, и я вздохнула.

Возможно, в следующий раз я и смогу её отпустить, но сегодня мне нужно пойти. Это ее первые танцы, и ситуация в деревне далека от спокойной.

Поднявшись наверх, я подошла к зеркалу, осматривая свой вид. Хорошо бы не открыто объявлять о своем появлении на малозаконном мероприятии. А для того, чтобы не сильно выделяться на фоне танцующих, стоило переодеться.

Ярких платьев у меня не было, а все свои Катарина забрала, когда переехала, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.

Я вытащила из сундука новое серо-коричневое платье, что купила в прошлом году и так и не надевала. Подойдет. Люди наверняка и подумать не могут, что я могу носить что-то кроме черного.

Еще больше маскироваться смысла не имело. Все равно достаточно лишь взгляда, чтобы узнать меня, с такими-то белыми волосами. Но капюшон лишним не будет. Пусть небольшая, но все же анонимность на первые несколько минут мне обеспечена.

Переодевшись и закутавшись в накидку, я вышла на улицу. Темно. Танцы наверняка уже начались.

Около леса послышался смех и музыка. Я замедлила шаг, приближаясь, и накинула капюшон.

По-моему, это мероприятие было совершенно не тайным. Судя по громкости, о нем знали все. Не удивлюсь, если увижу там стражу.

Может, оно и к лучшему. Если там воины, то восстание там навряд ли появится. А если рискнут, то это будет их ошибка, так как наша деревня охраняется больше, чем остальные, ведь, по сути, мы торговый порт.

У самой поляны на меня неожиданно навалился какой-то парень. Он явно перебрал и, видимо, подумал, что я его подружка. По крайней мере, судя по тому, как он меня обнял. Я вздрогнула и дотронулась до его предплечья в попытке сохранить хоть какую-то дистанцию.

Вдалеке мелькнула стража, и мне сразу же стало немного спокойней. Сейчас они гарант безопасности. Достаточно лишь закричать.

– Иди домой. Тебе надо проспаться, – резко сказала я и скинула руку пьяницы со своей талии.

Он промычал мне в ответ что-то нечленораздельное и косой походкой побрел по дороге в деревню. Кажется, сегодня он будет спать в какой-нибудь яме, а не в кровати.

Возможно, это послужит ему уроком.

Странно. Деревенька у нас небольшая, но я его что-то не узнала. Может, это был какой-то купец? Хотя одет он был не как торговец.

Мысль о восстании, конечно, промелькнула у меня в голове, но сразу угасла. Не думаю, что эти люди настолько глупы, чтобы напиваться под носом у стражников. Вполне возможно, что я не узнала его по той же причине, что и он меня. Выглядеть ведь можно по-разному при желании.

Выйдя на поляну, я затаилась у края и огляделась. Через толпу охмелевших и танцующих людей я заметила мою сестру. Она тоже была под хмелем, но, похоже, намного меньше, чем остальные. Ее рыжая подружка уже вовсю обжималась с сыном рыболова. Удивлена я этому не была.

А вот Катарина просто общалась, смеялась и танцевала. Вокруг нее было много людей, и они явно были в восторге от того, что она одаривает их своим вниманием.

Похоже, ей здесь действительно весело, и она не ищет приключений.

– О, Мелония. Не думал, что увижу тебя на таком мероприятии.

Посмеиваясь, ко мне подошел один из членов совета деревни.

– Помнится мне, в прошлом году ты при всех говорила своей сестре, что на танцы ходят одни пьяницы, деревенские ловеласы и пустоголовые девицы. А вот теперь и ты здесь. Так к какому типу людей ты себя отнесла?

Я не сильно расстроилась, что меня так быстро вычислили, потому что этот мужчина был одним из самых приятных для меня людей здесь. Да и во всей деревне.

Когда Селена стала путать некоторые вещи на людях, и за это ее хотели исключить из совета, он единственный был против такого решения и даже уговорил всех повременить с этим. Но вскоре ее все равно попросили больше не приходить на собрания. Теперь же он всегда заходит и интересуется ее мнением по сложным вопросам, а иногда спрашивает и мое.

Думаю, сегодня он пришел проследить, чтобы никто умер в припадке алкогольного опьянения или не подписал себе завтрашний смертный приговор.

– Я так и не смогла выбрать между ловеласом и девицей. Решила, что определюсь на месте, – натянуто улыбнулась я.

– Хорошее решение. Но не думаю, что ты пришла сюда просто так, верно?

– А почему бы и нет? – наигранно возмутилась я. – Может, я, наконец, решила изменить свой имидж в обществе?

– Ну-ну, полегче, – рассмеялся он. – Мне лишь стало интересно, почему ты решила потратить свое время на сегодняшнее действо. Может, ты, как и я, слышала странные слухи?

– Какие слухи? – тихо спросила я.

– Думаю, именно ты, пожалуй, и знаешь больше всех, со своим-то даром.

Он оглянулся и склонился к моей голове.

– Я говорю о кочевниках. Не пойми неправильно. Совет с утра обсуждает данное явление, и все обеспокоены. Вот я и решил спросить у тебя о том, что тебе удалось услышать.

– Я знаю ненамного больше. Никто не давал мне подобный заказ, поэтому мои птицы занимались другими поручениями. Но я тоже слышала подобное. Вы думаете, это может быть правдой?

– Не уверен. Совет пока решил не вдаваться в панику и разузнать как можно больше. Если ты нам поможешь с этим, то мы будем благодарны.

Я кивнула, и он отодвинулся.

Люди кружились в танце под довольно медленную музыку, и повсюду слышался смех. Как они могут быть такими беззаботными, если ходят такие слухи, а поляна полна стражников?

– А ведь знаешь, возможно, я стал слишком стар для подобных мероприятий, и зрение уже не то, что раньше. Как-то странно, но я не всех сегодня узнаю, – задумчиво произнес мой собеседник.

Я посмотрела на него, резко осознав, что могут значить такие слова.

– Ну что же ты так пугаешься-то? – он улыбнулся. – Говорю же, зрение уже не то, да и возраст. Ладно, развлекайся, я, пожалуй, подойду вон к той шумной компании молодых людей и узнаю, из-за чего они так веселы. А ты не бери в голову. Отправь своих птиц и сообщи в ближайшие дни, что известно, хорошо? – он вдруг стал серьезным. – И присматривай за Селеной. Мы ведь с ней почти ровесники, а я что-то в последнее время начал сдавать.

Мужчина ушел, но выкинуть из головы такой оборот нашего диалога у меня не получалось, и я вдруг взглянула на все совсем с другой стороны. Это прекрасное место для того, чтобы появиться и расставить свои сети.

Праздник в темноте, где легко затеряться в полумраке, и даже стражник не сможет отличить своего друга от мятежника.

Я начала оглядываться. Появилось ощущение, что меня окружили, и в темноте скрывается опасность.

Около соседнего куста что-то шевельнулось, и я увидела того самого парня. Того самого, что почти упал на меня около поляны. Он стоял и смотрел на танцующих. Похоже, он совсем не был пьян. На мгновение наши взгляды встретились. В голове забили барабаны.

Надо забирать отсюда Катарину и быстро уходить.

Я начала пробираться сквозь танцующих, а потом и вовсе расталкивать их. Но сестры нигде не было. Я выбежала из толпы, встала на пень, служивший столом, и начала осматривать поляну. Ни рыжей, ни Катарины не было видно.

Один взмах рукой, и из темной дымки появилось несколько воронов. Оставив им задания, я приказала быстро лететь. Закрыв глаза, я стала ждать.

На слух я не смогла уловить в этом гаме ее голос. Ее точно нет на поляне.

Громкое карканье моментально заставило меня сдвинуться с места и побежать на зов. Мой ворон был глубоко в лесу.

Наконец, добежав до места, я увидела группу людей. Тут тоже был костер, и все немного выпивали, однако запаха алкоголя в воздухе не было. Среди незнакомцев я заметила и несколько местных. Катарина стояла около своей подруги и какого-то парня и смотрела на неумолкающую птицу.

– Ох, это моя сестра. Похоже, сейчас она будет здесь.

– Именно, – с раздражением сказала я.

Я схватила ее за руку и потащила обратно к поляне.

– Мелония, подожди. Эти люди…

– Не думаю, что они пришли сюда потанцевать, Катарина, – я остановилась и посмотрела на нее.

Вокруг нас появилось несколько мужчин с оружием. Им явно было непонятно, как я нашла их лагерь. И им это не понравилось. Видимо, тех деревенских, что были здесь, привели сами повстанцы.

– Тебе не надо их бояться, они ничего плохого нам не сделают.

После ее слов уже все обратили внимание на нас. Тишина будто стала осязаемой. Мурашки пробежали по всему телу. Если нас здесь увидит стража, то точно будет допрос. Или еще хуже: решат, что мы им помогаем, и нас казнят.

В голове сразу возникла яркая картина. Две виселицы. Мы, уже синие, болтаемся на них. А наши тела изувечены пытками.

– Плохо сделают нам, если узнают, что мы здесь были, – практически прошипела я.

– Да она просто трусиха, не обращай внимания.

К нам подошел тот парень, что разговаривал с ней, когда я пришла. У него были длинные темные волосы, а кожаная одежда напоминала походное обмундирование.

Я раздраженно взглянула на него. Смысла разговаривать не было. Да и приятного в этом было мало, поэтому я пришла к выводу, что правильнее всего было бы незамедлительно уйти.

Но, чтобы никто не пошел за нами и не стал останавливать Катарину, я решила прибегнуть к одному своему приему, который придумала еще подростком. Именно после этого моего фокуса деревенские еще долго распространяли сплетни о том, что я, наконец, явила свою истинную сущность монстра.

Я оглядела собравшихся и наткнулась взглядом на пьяницу, который так нагло меня зажал у поляны. Он пришел сразу за мной. Без сомнения, не пьян. Это он стоял в темноте. Повстанец.

По спине пробежал холодок.

Затем я еще раз тяжелым взглядом посмотрела на собеседника моей сестры, и в это мгновение мы испарились.

Конечно, не испарились в прямом смысле, а просто на нашем месте появились и разлетелись в разные стороны вороны. Я превратила нас в них, и они доставили нас домой.

Хоть это и выглядело довольно эффектно, но ощущения просто отвратительные и довольно болезненные. Будто в действительности разрывает на части. Часто такое делать невозможно. И самочувствие потом тошнотворное еще пару часов.

Этот трюк я придумала в возрасте Катарины. Тогда один из стражников пытался забрать деньги, которые я выручила за осмотр мачты моими птицами, потому что по документам я еще не имела постоянной работы.

Вообще, именно эта моя деятельность до того момента вопросов не вызывала, но стражник был из крепости. Его только недавно перевели, и, видимо, он пытался показать свою власть, или же просто был алчным. Он схватил мою руку и начал ее выворачивать, пытаясь сделать так, чтобы я отпустила кошелек. Мне было так страшно, что все получилось само. Мне стало ужасно плохо и больно, но через какое-то время я просто упала на порог дома.

Со стражником даже не пришлось разбираться. Я его здорово напугала, да и очевидцев тоже. Многие до сих пор по этой причине пытаются избегать со мной любых телесных контактов.

Я встала и отряхнула платье. Моя сестра смотрела на меня осуждающе. Я причинила ей боль этим полетом. Но было в ее взгляде что-то еще.

– Поговорим утром.

Я подождала, пока она поднимется, затолкала в дом и закрыла за нами дверь. Катарина, не сказав мне ни слова, сразу же поднялась в свою бывшую комнату.

Глава 3

Всю ночь я проворочалась и так и не смогла заснуть. Мысли все крутились в голове одна хуже другой.

Восстание в Портовой деревне.

Я лично их видела и даже смогла бы описать несколько человек. Они открыто общались с деревенскими, набирали к себе людей. Но самое страшное, что моя сестра разговаривала с ними и явно не понимала, насколько они опасны. Она даже сказала, что они ничего плохого нам не сделают, а значит, ее тоже пытались заманить на их сторону.

В комнате Катарины ночью я слышала шаги. Ей тоже не спалось.

Утром я привела себя в порядок и спустилась вниз. Селена так и не просыпалась.

– Здравствуй, сестра.

Катарина спустилась по лестнице. Выглядела она так, будто совсем не ложилась.

– Доброе утро.

– Не могу сказать, что доброе. Что ты устроила вчера?

Она явно хотела об этом поговорить. Я тоже.

– Ты и сама знаешь, почему я это сделала, – я села на табуретку и показала на место напротив. – Тебе еще всего 16 лет, а восстание очень умно. Они собирают сторонников по всем деревням. И это я даже не делаю акцент на том, что стража не просто так пошла на танцы. Они пытались поймать восстание и всех, кто с ними общался. А мы вот общались благодаря тебе. Это было опасно и глупо. Сегодня с утра мы могли истекать кровью в темнице, а завтра кормить птиц, вися на веревке.

– Я не вижу в этом ничего глупого, – она пропустила мою последнюю фразу мимо ушей и села на скамью. – Они больше не хотят ждать потерянную принцессу, поэтому и усиленно созывают всех, кто может помочь. Король совершенно забыл о людях. Возможно, они ему никогда и не были нужны. Ему нужен был только трон. Стража творит беспредел по всему королевству. Люди страдают. Их избивают и убивают каждый день! Восстание хочет это прекратить.

– Они уже успели заморочить тебе голову. Катарина, они преследуют свои цели и, как и все, говорят только то, что хочется услышать. Как плохо живется народу и какой ужасный король-узурпатор. У монеты всегда две стороны, не забывай об этом.

– Я не считаю, что они врут. Наоборот, они говорят довольно искренне и честно рассказывают о тяготах и опасностях пути тем, кто хочет с ними идти.

– А откуда ты знаешь, что они говорят тем, кто хочет с ними идти?

Я посмотрела на нее. Неужели она поддалась на всю эту болтовню? Ответом мне было молчание. Ее лицо стало спокойным, но в глазах бушевало море.

– Завтра восстание уходит на рассвете. Все, кто хочет идти с ними и походит для их миссии, могут присоединиться.

– И ты решила, что подходишь? – я встала и уперла руки в бока. – Не забывай, что у тебя даже дара нет. Чем ты можешь им помочь? Даже нести оружие ты не сможешь, так как маленькая и худенькая. Ты не думаешь, что они хотят использовать тебя… немного по-другому? Там ведь много мужчин, и они давно находятся в дороге, насколько я понимаю.

– Мелония, я не виновата, что ты видишь в людях только самое отвратительное. Они ничего со мной не будут делать! Да и, к тому же, у меня есть дар, и ты это знаешь. Нет такого человека в королевстве, у которого бы не было дара. Если его не видно, то тут может быть только две причины. Либо его сдерживают извне, либо отняли силу.

– А ты не думаешь, Катарина, что твою силу как раз отняли?

– Нет, не думаю. Я ощущаю ее внутри. Мне кажется, что этот поход будет именно тем, что подтолкнет меня открыться.

Похоже, она абсолютно серьезно обсуждала со мной путешествие. Этот бессмысленный разговор нужно было закончить.

– Это больше не обсуждается. Ты никуда не пойдешь. Хочешь помочь людям – помогай. Но здесь, в этой деревне, а не в опасном походе с какими–то мужланами.

– Не тебе это решать, хоть ты и моя старшая сестра, – сказала она спокойным голосом, но лицо покраснело от гнева.

Встав и стремительно развернувшись, она вылетела из дома, громко хлопнув дверью.

Это было очень нехорошо. Обычно Катарина обижалась, злилась, но сдавалась под моими доводами или просто запретами, а сейчас завелась не на шутку. Такой я видела ее впервые.

Надо приставить к ней незаметного охранника.

Через секунду в окно влетела черная птица. Выслушав меня, она улетела обратно. Мне так будет гораздо спокойнее.

– Мне кажется, Мелония, в этот раз тебе стоит ее отпустить. Человек всегда находит свою судьбу.

Селена стояла около двери в свою комнату.

– Не думаю, что это ее судьба, – тихо ответила я.

– Ты не провидица, чтобы знать это.

Нет. И еще раз нет. Это именно то, от чего я пыталась ее уберечь. Я не могу позволить ей так загубить свою жизнь.

Я грозно взглянула на опекуншу и тоже вышла на улицу.

После бессонной ночи идти к кораблю совершенно не хотелось, но, тем не менее, это было необходимо, так как завтра он уплывал из гавани.

На сердце были тяжелые мысли, и лишь шум океана их немного смягчал.

Возможно, Катарина просто решила показать мне, что моя опека слишком обременительна, и на самом деле ей тоже совершенно не хочется никуда идти. Хорошо бы, если бы это было так.

Сегодня торговля шла лучше, но я все равно купила только старый гобелен. Мои мысли постоянно где-то витали, и я не могла сосредоточиться. Даже капитан корабля это заметил, когда просил посмотреть моих птиц с высоты, все ли в порядке с мачтой.

Около полудня ко мне подбежала девочка. Детей довольно часто отправляли с поручениями. Но ко мне очень редко. Я сразу же почувствовала напряжение.

Малышке было очень страшно подходить ко мне, поэтому говорила она немного на удалении и даже старалась не моргать.

– П-п-провидица Селена совсем плоха. У нее сейчас целитель. Он ска-а-азал найти ее близких и передать, что она не доживет до этой но-о-очи.

Сердце остановилось.

Услышав такие страшные слова, я сразу же понеслась в сторону дома, даже забыв взять оплату с капитана.

Она не может умереть!

Только не сейчас. Мне хотелось провести с ней намного больше времени. Пособирать с ней травы на окраине леса, сказать спасибо за то, что она вырастила нас с сестрой и приняла как родных. А как я разговаривала сегодня с ней? Будто ее мнение было совершенно не важно.

Дверь домика была открыта.

Вбежав, я увидела, что сестра тоже уже пришла и разговаривает с лекарем. Ее руки сжимали белый рабочий фартук, будто он был ее единственной опорой.

– Думаю, что это ее рассудок. Он совсем плох, и от этого начинает сдавать остальной организм. У нее шум в сердце, и пищеварительная система отказывает. Я дал ей немного сока женьшеня, но не думаю, что это надолго поможет.

– Она часто спала в последнее время. Сон же помогает бороться с болезнью, не так ли? Есть ли шанс, что все наладится? – спросила я.

– Не уверен, – покачал он головой, отходя от меня. – Это не резкое ухудшение. Ее болезнь длится уже давно, и это лишь последствия.

Решив больше не слушать этот вздор, я зашла в комнату Селены. Она лежала на кровати, но не было похоже, что ее что-то мучает. Она выглядела как всегда.

– Милая, не расстраивайся. Это просто старость. Всем когда-то предстоит умереть.

– Селена, этот лекарь абсолютно пустоголовый. Он дал тебе женьшень, а не нормальное лекарство. Я сама тебе помогу. Опиши мне, что чувствуешь, и я подберу травы для лечения.

– Ты не лекарь, – она улыбнулась. – И травы мы собираем лишь для того, чтобы уменьшить зуд, сделать кожу ровнее или для того, чтобы ребенок лучше спал. Это не лекарства. Но если ты просишь рассказать, что я чувствую, то я скажу. Я чувствую, что мое время пришло, как и ваше с сестрой. Мое время говорит, что пора уходить, а ваше, что нужно отправляться в путь.

– Мы никуда не пойдем, и ты тоже. Все будет хорошо.

В горле защипало. Я понимала, что Селена права, и я ничего не смогу сделать. Особенно учитывая, что все мази и настои по большей части делала она, а я только доставала редкие ингредиенты.

В комнату зашла сестра и села у кровати. Видимо, она еще что-то уточняла у лекаря. По щекам у нее текли слезы.

– Послушайте, мои хорошие, – Селена взяла нас за руки. – Вам нужно собираться, но путешествие будет не из лёгких, я это видела. Вы совершенно заблуждаетесь на счет него. Обе. Одной кажется, что это ошибка и не стоит того, – она посмотрела на меня. – Другой, что это прекрасная возможность проявить себя и увидеть мир, узнать, кто она, – теперь взгляд был на Катарине. – Но вы даже предположить не можете, что в итоге с вами будет. Главное, не забывайте, кто вы друг другу, и тогда все будет хорошо.

– Как мы оставим тебя сейчас, Селена? – плача, спросила Катарина.

– Вы успеете со мной попрощаться как подобает. Но все равно нужно собираться. Вам предстоит путь намного длиннее, чем мне. Поэтому я хочу дать вам обеим несколько вещей.

Она немного приподнялась и поудобнее устроилась на подушках.

– Мелония, возьми в моем шкафу резную шкатулку и красивый ажурный заокеанский мешок, что ты подарила мне пару лет назад.

Я, будто во сне, сходила за вещами и положила около нее на кровати.

– Вот, – она взяла шкатулку и, открыв ее, достала оттуда маленькое колечко с черным сверкающим камнем. – Это кольцо, Мелония, было в твоем одеяльце. Я нашла его, когда тебя принесли. Кольцо женское, поэтому мне кажется, что оно могло принадлежать твоей матери.

Я взяла украшение в руки и покрутила. Маленькое, холодное, серебряное. Оно действительно могло принадлежать моей родной матери? В голове был туман.

– А это тебе, Катарина, – она протянула мешок. – К сожалению, у тебя ничего не было при себе, когда ты появилась у меня, но здесь ты найдешь все, что тебе будет нужно.

В мешке оказались редкие травы и книга. Книга рецептов, которая поколениями передавалась в семье Селены.

– А теперь вам пора идти. Я очень полюбила вас за то время, что вы были со мной, – сказала она.

Я сжала ее руку, и наступила тишина.

Мы трое обменивались бессловесными признаниями. Я поняла, что это наш последний момент.

Прощание.

История провидицы закончится сегодня.

Через несколько минут ее взгляд затуманился и дыхание замерло. Катарина начала рыдать. В носу у меня предательски защипало. Нет. Сейчас нужно держаться, иначе моя сестра совсем расклеится. Я смогу позволить себе скорбь, но позже.

Глава 4

Весь оставшийся день Катарина пробыла в комнате Селены. Я слышала всхлипы. А мне нужно было организовать сожжение. В этом мне помогли старейшины. С ней решили проститься как с важным человеком, и, по сути, я просто выбирала, во что ее переодеть и что предать огню вместе с ней.

Также я собрала и свои вещи.

Конечно, я все еще была против похода. Особенно теперь, когда мы остались одни. Но Селена не просто так сказала, что мы в него пойдем. Нужно было быть к этому готовой. Катарина может решить уйти сразу после того, как огонь вспыхнет на всех ветках. А я не оставлю ее несмотря ни на что.

Когда на улице окончательно стемнело, Селену положили на сухой деревянный помост, усыпанный цветами. Катарина вышла из комнаты и молча встала рядом со мной. Около дома нас уже ждали люди.

Процессия тянулась медленно. Слышались тихие перешептывания и похоронная песня вдовиц. Вся деревня скорбела. Вспоминали лишь самые светлые моменты из жизни Селены. Как она была добра и всегда помогала, как интересовалась. все ли хорошо, и как иногда, еще до нас с сестрой, нянчилась с малышами и хотела завести свою семью. Даже матросы и купцы пришли посмотреть на этот красивый траурный ритуал.

Катарина держалась за мою руку, но шла твердо и больше не плакала. Она непрерывно смотрела на Селену, будто пытаясь запомнить самые мелкие ее морщинки. Оставить навсегда в своей памяти.

Море сегодня было спокойно. Помост положили на лодку, полную сухого хвороста, и спустили на воду. Люди стали подходить по одному и оставлять памятные вещи, связанные с ней. Я положила несколько редких трав, которые она всегда просила меня достать. Мне показалось, что в ее пути они смогут ей пригодиться.

Катарина не стала подходить и просто снова тихо плакала в стороне.

Старейшины разожгли огонь, и Селена вспыхнула как самый яркий цветок в ночи. Именно в этот момент я поняла, что ее больше нет. Слезы стали капать, но я быстро утерла их рукавом. Еще не время.

Я обернулась. Катарина медленно шла к дому.

Посмотрев в последний раз на ту, кто стала мне матерью, на людей, на морскую гладь и танец огня, я тихо пошла за сестрой.

Догонять ее я не стала. Она была погружена в воспоминания и горе. Ей нужно было время побыть одной. Поэтому я пошла на небольшом отдалении от нее.

Мне тоже нужно было время.

Вскоре мы зашли в дом, и сестра снова направилась в комнату Селены. Она просто села на кровать и стала смотреть на подушку, перебирая одеяло рукой. Я пошла за ней, но остановилась около порога.

– Мелония, еще до рассвета я уйду.

Она посмотрела на меня покрасневшими глазами.

– Ты не согласна со мной, но я все рано это сделаю.

– Я это уже поняла, – я облокотилась на дверь. – Тебе надо собрать вещи.

Она посмотрела на свои руки, о чем-то раздумывая. Будто взвешивала каждое слово.

– Я уходила к себе, когда ты готовила ритуальные одежды для Селены. Все уложила.

– Я тоже. Тогда мы можем немного поспать. Путь предстоит не из легких.

– Ты тоже пойдешь? – она встала и удивленно посмотрела на меня.

– Да. Я не отпущу тебя одну.

– Но ты же против этого похода и не считаешь его нужным.

– Я не говорила, что он не нужен. Я просто не хотела, чтобы мы были хоть как-то к этому причастны.

– Мне кажется, что тебе не стоит идти, – она направилась в свою комнату. – Если ты идешь только из-за мня, то не надо, – в ее голосе послышалось раздражение.

– Неужели ты думаешь, что я тебя брошу? Я знаю, что постоянно давлю на тебя и что ты уже не маленькая девочка, и я постараюсь напоминать себе об этом почаще, но все же отпустить тебя одну в опасное путешествие я не готова.

Катарина повернулась и посмотрела на меня. Да, она действительно выросла.

– Спасибо.

Уже через несколько минут мы легли в кровати. Как в детстве, мы решили поспать в одной комнате. Я видела, что Катарина расстроена, но молчала.

Впрочем, утро не заставило себя ждать. Будто ночи совсем и не было.

Мы тихо встали и при свете огарка еще раз проверили свои вещи. Одевшись и умывшись, вышли. На улице было темно, вдалеке шумело море, и в воздухе будто парило спокойствие и умиротворение. Мне не хотелось уходить. Но я отвернулась, закинула мешок на спину и пошла вслед за сестрой по дороге в лес.

Мы долго шли, никого не было ни видно, ни слышно. Я даже на мгновение засомневалась, что восстание вообще здесь было. Никаких следов лагеря.

– Ты уверена, что они уходят сегодня?

– Да. Эвальд сказал, что нужно прийти сюда и ждать. За нами пришлют людей.

И тут мы услышали шаги со стороны деревни. Я схватила Катарину за руку, и мы спрятались за дерево.

– Эм, он говорил, что нужно оставаться здесь и ждать.

– Хорошо.

Послышались грубые мужские голоса. Я их узнала. Один принадлежал сыну одного из рыбаков, а второй торговцу морепродуктами.

– Привет.

Катарина вышла к ребятам.

– Привет, – ответили они ей хором.

Я проглотила ругательство и тоже показалась из-за дерева.

– Ничего себе! А ты что тут делаешь? – произнес торговец, когда увидел меня.

– И ты тоже? – удивился первый. – Нам казалось, что восстание ищет только мужчин.

– Вероятно, вы ошибались, – ответила я.

Разговор перестал клеиться, ребята от нас отошли и стали тихо переговариваться.

– Ну зачем ты так? – дернула меня за рукав сестра. – Теперь тебе стоит быть подружелюбней. Никто не будет терпеть твои колкости. Просто оставят и все.

В этот момент из-за деревьев показались факелы и несколько мужчин. Если бы не свет, то мы их навряд ли бы услышали. Они двигались тихо. Совсем тихо.

По спине пробежал холодок. Не люблю, когда ко мне подкрадываются. Нужно было послать ворона на разведку.

Я незаметно убрала руку за спину и сделала небольшой пасс рукой. Неподалеку всколыхнулись листья на дереве, и я успокоилась. Теперь мы под охраной.

– Так.

К нам подошел паренек, с которым я пререкалась тогда. Кажется, Катарина именно его назвала Эвальдом.

– Это все, кто решился? Ну, ладно. Пойдем тогда.

– Может, стоит еще подождать? – спросил

его второй.

– Нет. Думаю, все, кто хотел прийти, уже здесь, хоть я и удивлен некоторым лицам, – он еле заметно кивнул в мою сторону.

Можно подумать, я его не слышала. Однако на его месте я была бы тоже удивлена, если бы увидела себя. Та, кто больше всех возмущался и устроил скандал, неожиданно решила поддержать затею.

Мы довольно долго шли и явно специально путали след.

Я никогда не любила глубоко заходить в лес, так как здесь много всякой живности, с которой лучше не встречаться, но иногда мне приходилось это делать, чтобы найти нужные травы. Порой я даже заходила так далеко, что видела мерцающие растения. Помню, с какой паникой тогда убегала.

Говорят, что если что-то мерцает в лесу, то там живут феи, а к ним лучше не подходить. Увлекут своими играми, загипнотизируют, а потом натравят кого-то поопасней. Но бывали путники, которые смогли с ними договориться и даже впоследствии получали дары.

Но одно я знаю точно. Не все растения, что мерцают или светятся, населены феями. Некоторые излучают свечение из-за своих полезных свойств. Я прочла это в книгах Селены. Просто их надо уметь отличать. Однако я это делать все равно не умела.

Через полчаса мы вышли к большому дереву, и я почувствовала запах почти истлевшего костра. Мы были на месте.

Нам открылся вид на восстание во всей его красе.

Я ожидала большего. Всего-то около трех десятков мужчин и пара женщин. Все были полусонные и медленно собирали все, что осталось от лагеря.

Мне показалось, что они совершенно не готовы к боевым действиям. Большинству из присутствующих не было даже двадцати.

– В этот раз их меньше, – сказал наш провожатый рыжему мужчине.

– Неудивительно. Они здесь живут не так плохо, как в других деревнях. Некоторые даже умудряются торговать контрабандой с кораблей. В другом месте за это бы три шкуры содрали, а здесь просто закрывают глаза и лишь изредка наказывают, чтобы люд совсем не обнаглел.

Мужчина был высок, властен и староват. Говорил он серьезно, но в голосе чувствовались нотки юмора. Вероятно, он здесь один из главных. Так уверенно держаться может только человек, у которого есть авторитет.

– Так, – он подошел к нам. – Я рад, что вы приняли такое решение и присоединились, чтобы бороться за спасение королевства. Меня зовут Манфред. Сейчас каждый опишет свой дар, и я решу, подходите вы или нет.

– Я читаю по звездам путь, – сказал рыбак. – Они нашептывают мне тайные тропинки и показывают местность.

– Это хороший дар. Мы умеем справляться с картой, но иногда местность меняется, и ты нам определенно пригодишься. Владеешь оружием?

– Эм, – забеспокоился парень. – Разве только ножом.

– Вот и хорошо. Корней тебя подучит.

– Я выращиваю деревья, – сказал второй.

После такого заявления Манфред немного улыбнулся.

– Нет, я вам действительно нужен. Я докажу.

Он вытянул руки перед собой и повернул ладони наверх. Из земли моментально выросло несколько тоненьких деревец, и они сплелись между собой, как бы образую стену.

– Да, и правда. Хорошо, что ты все наглядно продемонстрировал. Это будет незаменимо в бою. А вы что умеете? – он повернулся к нам.

– У меня нет дара, – поникнув, сказала сестра.

Она не подозревала, что будет такой серьезный отбор.

– Зато моего дара хватит на нас обеих.

Я вышла вперед, уже ругая себя за глупый порыв.

– Меня зовут Мелония. Моя сестра не хотела идти, так как ей сложно будет помочь, и она не хотела становиться для вас обузой, но я ее уговорила. Если вы решите, что я подхожу, то прошу взять нас обеих.

Из-за моей глупости и желания помочь сестре я только что подписала нас на смерть. Возможно, долгую и мучительную. Лучше бы было, если бы этот мужчина просто отправил нас обратно прямо сейчас. Тогда бы мы с Катариной вернулись в деревню как ни в чем не бывало, и не было бы никаких претензий в мою сторону.

– Ну, хорошо, – он внимательно на меня посмотрел. – Покажи, что ты умеешь, и я решу.

Показать? Сложно выбрать что-то определенное, чтобы его это впечатлило наверняка. Или, может, лучше вообще ничего не делать? Пусть решит, что я бесполезна.

В этот момент вдалеке громко каркнул ворон, а его напарник сел мне на плечо. В его глазах я увидела то, что обеспечивало нам с сестрой прохождение проверки и начало пути.

– Стража находится в полутора километрах от нас. Вам придется решать, идем ли мы с вами, прямо сейчас, – сказала я.

– Черт! – выругался он и побежал к остальным. – Быстро выдвигаемся. Нам наступают на пятки. Вы же не хотите сегодня сражаться? Значит, тихо и быстро уходим. Эвальд, веди людей!

Мы как можно тише побежали за ним. Он так и не сказал, можем ли мы пойти с ними, но в любом случае оставаться здесь мы больше не могли. Стража нас поймает и казнит как предателей.

Похоже, что именно так и начнется наше путешествие. Даже без согласия на то наших сопровождающих.

Глава 5

Первые лучи солнца уже коснулись травы, а мы все продолжали бег.

Тихо, быстро, не оборачиваясь.

Первые минут двадцать ужасно кололо бок, а еще позже я почувствовала, что взяла с собой слишком много лишнего, и это сильно придавливало меня к земле. Поэтому я решила, что на следующей же остановке нужно будет перебрать всю сумку на предмет лишних вещей и избавиться от них.

В какой-то момент мне показалось, что я сейчас просто упаду и буду задыхаться, но затем бежать почему-то стало немного легче. Будто появилось второе дыхание.

Катарина все время была около меня, но держалась намного лучше. Можно было подумать, что она так бегает постоянно. Хотя я и могла расслышать ее тяжелое дыхание.

Мы погружались все глубже в лес. Вскоре стало совсем темно из-за высоких деревьев, что стояли довольно плотно к друг другу. Наш путь явно лежал в самую чащу.

Я постаралась немного податься вперед и найти Манфреда, чтобы спросить, куда мы направляемся. Но тут все стали замедлять бег и вскоре совсем остановились. Лишь те, кто сильно отстал, уже спокойным шагом догоняли остальную группу.

– Привал пятнадцать минут. Дальше пойдем уже тише! – прокричал Манфред.

Да. Теперь я была абсолютно уверена, что не ошиблась, и он главный.

– Простите, но куда мы конкретно идем? – спросила я, когда смогла протиснуться к нему.

– О. Вы еще здесь? Это хорошо. Ваши птицы здорово помогли. Было бы замечательно, если бы вы и сейчас отправили их на разведку.

Я сделала пару движений руками, и новые птицы моментально упорхнули в темноту.

– Полагаю, вы та самая старая ведьма, что управляет самой смертью в виде птиц?

Мужчина улыбнулся, а я немного отпрянула от такого нахальства. Старая ведьма? Это было оскорбительное определение для женщин, чей дар был опасен и чаще всего использовался во зло.

– Ну, уж извините, – как бы отвечая на мой вопрос, сказал он. – Как мне рассказали, так и говорю. Но на мой взгляд вы еще совсем не старая, – снова рассмеялся он.

– В темноте было не видно, – раздался голос позади меня.

Я обернулась. Это был высокий мужчина с собранными в пучок светлыми волосами.

Точно, это тот, кто, упав, обнял меня на танцах, и именно тот, из-за которого я поняла, что в деревне восстание. Это он назвал меня старой ведьмой?

Я поджала губы и отвернулась. Надо будет его немного проучить, чтобы больше такого не повторилось. Это оскорбление, а такое я терпеть не намерена. Я еще раз внимательно посмотрела на него.

Он старше меня. Не выглядит смущенным или неуверенным и будто излучает властность. Но все же поставить на место его стоит.

– Да ладно тебе, Корней. Ты, видимо, совершенно не разбираешься в девушках, – снова ухмыльнулся Манфред. – В любом случае твой дар мне нравится, Мелония, поэтому вы с сестрой можете остаться. Вот только ты должна понять, что это не веселая прогулка по красотам королевства и что с вами обеими здесь нянчиться не будут. Если отстанете – пойдете свой дорогой, – серьезно сказал он, немого наклонившись ко мне.

– Да, это я понимаю.

– Главное, чтобы твоя сестра это тоже понимала.

Он показал в ее сторону наклоном головы. Катарина стояла в небольшой группе людей, наливала им воду и весело болтала, периодически поглядывая на нас.

– Я вас поняла.

Мне стало неудобно. Она просто хотела со всеми познакомиться, а он неправильно это понял.

Ну, по крайней мере, теперь я могла быть относительно спокойна на счет их планов на девушек. Никаких пошлых намеков, насколько я могла судить, не было. И это уже определенно радовало. Я-то думала, что придется вытаскивать сестру отсюда уже через час после встречи.

– Хорошо. Сходите к Бултусу. Он наш провидец. Может, он что скажет по поводу того, что у твоей сестры нет дара, а затем вернетесь к Корнею и Эвальду. Они научат вас держать в руках оружие, – он весело подмигнул.

Кивнув, я пошла прямиком к сестре. Холодно посмотрев на компанию, я шепнула ей на ухо, что нас отправили к провидцу. Она извинилась перед спутниками и спросила, где можно найти Бултуса. Нам указали на молодого паренька.

Никогда не думала, что провидцы активно пользуются своим даром в таком возрасте. На вид ему было не больше одиннадцати лет. Мы подошли к нему.

– Здравствуй, ты ведь Бултус? – обратилась к нему я.

– Да. Вы новые повстанцы из Портовой деревни? Когда мы ушли, Манфред сообщил, что вы ко мне обратитесь. Вы долго меня искали. Но это неважно, – немного по-мальчишески надуто ответил он. – Ага. Это ты, кто не знает своего дара? – он обратился к Катарине. – Если ты не против, то нам нужно поговорить наедине, чтобы спровоцировать какое-нибудь мое видение.

– Ты можешь их провоцировать? – спросила она.

– Ну, конечно. Все провидцы видят по-разному. Некоторые лишь по запахам могут все почувствовать, кому-то видения приходят только во снах, а кто-то постоянно живет практически в другой реальности. А мне вот надо поговорить с человеком, прикоснуться к нему и немного его узнать, и тогда сразу начинает что-то всплывать. Разумеется, это может и не произойти так быстро.

– Мы с моей сестрой разделяться не будем, – я скрестила руки на груди.

– Человек навряд ли будет сильно откровенничать, если рядом будет слушатель, – серьезно сказал он.

Он прав.

Даже то, что она моя сестра, не означает, что она от меня что-то не утаивает. Со временем мы отдалились друг от друга. Интересы поменялись. Мне пришлось взять некоторые обязанности по дому, а она начала общаться со своими сверстниками.

Мне это не нравилось. Но это произошло из-за меня, а не из-за них. Просто мне они казались, как, впрочем, и сейчас кажутся, недостаточно серьезными. Вечно у них были всякие игры и шутки на уме, а как добыть себе пропитание они не знали или не хотели знать. На мой взгляд, этот навык гораздо полезнее, нежели знания о моде или сплетни.

Да и потом, меня тоже изначально не жаловали. Мой дар вкупе с характером отпугивал людей. Мои неестественно белые волосы и почти черные глаза тоже сделали свое дело. Может, родись я с внешностью, как у Катарины, то у меня тоже были бы поклонники.

Я вздохнула и кивнула.

Сестра ушла с мальчиком за дерево, и они о чем-то тихо начали перешептываться, а я, не зная, что еще делать, решила избавиться от ненужных вещей, что все это время тащила с собой.

Я перебирала вещи и отдавала их созданным воронам, чтобы они улетели и спрятали их в укромные места. Через некоторое время я наткнулась на что-то холодное.

Кольцо, что мне отдала Селена. Я посмотрела на него внимательно.

Оно действительно принадлежало моей матери? Красивое и явно дорогое. Может, она была из дворца, или была женой или дочерью какого-нибудь купца? Или, может, она была даже из другого королевства? Интересно, что такое с ней случилось, что ей пришлось меня оставить?

Умерла, скорее всего. Тут и думать нечего.

Я хотела сунуть кольцо обратно в мешок, но руки сами продели его через цепочку и застегнули замок на шее. Стало сразу как-то спокойней.

Приятно. Будто кусочек дома с собой. Может, это от того, что мне его дала Селена?

Я скучала по ней. Ее не стало только вчера, а такое ощущение, что уже вечность прошла. Я так и не смогла оплакать ее.

Она заменила мне мать, научила меня практически всему, что я знала, и всегда говорила нужные слова в правильный момент. Я бы хотела обладать такой способностью. Помогать лишь словом.

Я посмотрела на свои руки. Они были в грязи и разводах от травы. Во время бега я один раз поскользнулась на росе и упала.

Когда я была маленькой, со мной произошёл такой же случай. Я бегала вокруг нашего дома и поскользнулась на луже. Я не сильно ушиблась, но мне было очень по-детски обидно. Я злилась на эту лужу и на себя из-за того, что упала, и поэтому плакала.

На мои завывания из дома вышла Селена с пучком травы в руках. Она посмотрела на меня, потом на мои руки и, в конце концов, просто ушла обратно в дом. Я продолжила плакать. Теперь я уже обижалась на нее. Она не пожалела меня.

Прошло какое-то время, и я решила, что достаточно насиделась в грязи. С Селеной я решила не разговаривать, так как теперь винила ее во всем произошедшим и совершенно забыла о том, что изначально сама поскользнулась.

Я зашла в дом. Она сидела у печи и что-то готовила. Я, специально сильно топая, пошла в свою комнату.

– Грязь на руках мы смоем, но вот грязный осадок на сердце от твоей обиды и злости может остаться.

Она повернулась ко мне. Ее лицо раскраснелось от жара печи, а глаза лучились любовью ко мне.

– Мы еще можем это исправить и очистить все, дорогая. Ты хочешь?

В этот момент я расплакалась и, подбежав, обняла ее. На мое детское сознание всего лишь от нескольких слов снизошло понимание, что я сделала не так и почему.

Я оторвалась от своих воспоминаний и осмотрелась. Повстанцы сидели кто где, разговаривали между собой и наспех перекусывали вяленой рыбой.

Мне не хотелось с ними общаться. Навряд ли мы с ними нашли бы общий язык. Очевидно, они ярые фанатики своего дела, а я попала сюда по большей степени вопреки.

А потом я поняла, что так и не знаю, куда мы направляемся, и, поднявшись, подошла к Манфреду. Он стоял неподалеку и раздавал приказы.

– Манфред, я бы хотела узнать цель нашего пути.

Он развернулся и сделал удивленное выражение лица. Глаза округлились, брови немного приподнялись, и он выговорил что-то наподобие «О».

– Ищем принцессу, конечно. Собираем армию для нее. Разве Эвальд тебе не говорил, когда рассказывал о нас?

– Я не разговаривала с Эвальдом, и он меня не вербовал. Только мою сестру. И она сказала, что вы уже не так сильно рассчитываете найти принцессу и решили действовать сами.

Мужчина прокашлялся, и вся напускная веселость и непонимание исчезли с его лица.

– У нас есть информация, что принцесса скоро объявится. Поэтому мы обходим оставшиеся поселения, чтобы набрать людей. Затем будем готовиться к нападению.

– Нападению на дворец? – я опешила. – Вы что, собираетесь на него нападать открыто? Не мне, конечно, говорить, как нужно воевать, – я в этом ничего не понимаю. Но не лучше ли сделать это аккуратно?

Я застыла на месте, пытаясь успокоить сердце, а потом поняла, что в его глазах снова появились искорки смеха. Он спровоцировал предсказуемую реакцию и наслаждается моим замешательством. Я моментально успокоилась и взглянула на все трезво.

– Откуда у вас информация, что скоро прибудет принцесса? Она послала вам весть?

Я следила за каждой его мышцей на лице, пытаясь понять, как он реагирует, думает, говорит. Правый угол верхней губы немного опустился, брови приблизились к друг другу в районе переносицы, глаза сверкнули.

– Можно и так сказать. Грубо говоря, нас предупредили, – он посмотрел мне в глаза. – А вы, девушка, смотрю, не так уж сильно и верите в нас. Зачем вы здесь? – Манфред скрестил руки на груди.

Под лопаткой екнуло, но я заставила свои глаза быть спокойными. Я и забыла со всеми этими забегами, что сказала, будто это я притащила сестру в поход. Это я должна гореть их идеями, а не она.

– Затем же, зачем и вы, – спокойно ответила я. – Но мне важно знать, что конкретно мы делаем в данный момент, чтобы помочь.

Какое-то время глава восстания просто смотрел на меня, а затем опустил руки и улыбнулся.

– А с вами будет не так уж и просто, да?

– Думаю, рассчитывать на это не стоит, – в тон ему ответила я и даже попыталась скопировать его улыбку.

Когда копируешь жесты, мимику и слова других, на подсознательном уровне они начинают тебя воспринимать спокойнее. Они расслабляются и выдают больше информации. Я не раз использовала данный метод на моряках.

Манфред определенно заметил мою махинацию, и его глаза вновь стали серьезными.

– Вы задаете много вопросов для той, кто находится среди нас несколько часов. Я понимаю, что вам интересно и хочется все знать, но всему свое время, Мелония.

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда, когда наступит нужное время, сообщите мне. Я и правда хочу все знать, Манфред.

Я ушла обратно к своим вещам, тело неприятно покалывало. Мужчина продолжил на меня смотреть. Но не только он. Я посмотрела налево и увидела, что высокий блондин – Корней – тоже наблюдает за мной.

Ко мне подошла Катарина.

– Ну, сказал мальчик что-нибудь о тебе? —

спросила я, моментально переключая свое внимание на нее.

– Нет, ничего особенного. Он видел что-то из моей жизни в деревне, но это я и так знаю, – задумалась она.

– Понятно. Сильно не переживай по этому поводу. Ты же жила шестнадцать лет без дара, вот и еще немного поживешь.

– Ты не понимаешь, у тебя очень сильный и интересный дар, а я будто ничего не могу. Я не такая, как все, – немного нервно сказала она.

Похоже, это беспокоит ее намного сильнее, чем я думала.

Ну и правильно. У всех вокруг есть какие-то способности, а она их лишена. Наверное, случись такое со мной, я бы тоже чувствовала себя потерянно.

– Так, все, привал закончен. Выдвигаемся, – сказал Эвальд, и народ зашевелился.

Мы снова тронулись в путь, но уже спокойным шагом.

Мы шли несколько часов. Вокруг не было ничего, кроме деревьев.

Пару раз мимо нас проскочила пара зайцев. Темнота начала нас окружать. Неба уже совсем было не видно. На мой взгляд, мы слишком далеко зашли в лес.

Мои раздумья прервали мерцающие огни вдалеке. Я остановилась. Это явно очень нехорошо. С блуждающими огоньками много кто сталкивался, но все истории были неутешительны. В основном после столкновения с ними люди не возвращались, а рассказы эти строились лишь на домыслах. Я знала лишь одну историю, в которой один человек смог выжить. Но он лишился нескольких конечностей в борьбе за свою жизнь.

Манфред рукой показал всем затаиться. Разговоры сразу стихли, и все заметили опасность. Эвальд тихо подошел к кому-то, и они что-то друг другу сказали. Затем он подошел к Манфреду и так же тихо передал информацию, и, несмотря на то, что я стояла не так далеко, мне ничего не было слышно.

Через секунду Манфред указал рукой чуть левее, и все двинулись туда, обходя подозрительный свет и его носителей.

Интересно, они уже сталкивались с такими огоньками? Я оглянулась. Около меня шел Корней.

– Ты знаешь, что это такое? – я кивнула в сторону, где, по моему мнению, должны были находиться огоньки.

– Да, – довольно резко ответил он.

Я решила не продолжать разговор и просто пошла позади него.

Зачем я подошла именно к нему? Он явно не настроен дружелюбно к кому-либо. И уж тем более ко мне. Старая ведьма, видишь ли.

– Мы пару раз встречались с ними. Это существа. Кровожадные и коварные. Убить их крайне тяжело. В прошлый раз мы лишились пятерых человек, пока смогли убить одного. Даже странно, что эти так просто нас оставили в покое, ведь они заметили нас намного раньше, чем мы их, – серьезно и тихо сказал он.

Пять человек! Они потеряли пять человек прежде, чем смогли что-то сделать. Теперь понятно, почему про огоньки постоянно рассказывают страшные истории.

Но я не знала, что меня больше поразило – количество убитых или то, что Корней мне ответил, да еще и так многословно.

Тут все резко остановились, и я чуть не врезалась в мужчину. Впереди, прямо перед нами, сиял маленький огонек. Из него лился мягкий желтый свет. Как будто лучик спустился во тьму, чтобы вывести путников к свету.

До меня стали доноситься звуки, и я услышала мелодию. Она была тихая и непримечательная. Будто пел маленький ребенок тоненьким и в то же время почти птичьим голоском. Трогательная, медленная, немного жалостливая. Так и хотелось подойти к огоньку, обнять его и сказать, что все будет хорошо. Это чувство лишь росло, а свет убаюкивал и притягивал взгляд. Весь мир стал совсем темным, и лишь огонек впереди оставался ясным.

Где-то глубоко в голове мелькнуло осознание, что это все уловка, но разум не хотел подчиняться, и мысль пропала.

Я лишь видела маленький беззащитный шарик солнечного света, который пришёл нам на помощь. Мне на помощь. Он выведет меня из тьмы и покажет истину. Если я ему помогу. Он просит о помощи. Я должна ему помочь. И я могу.

Я сдвинулась с места и аккуратно пошла вперед. Все остальные стояли как завороженные. Никто не пошел за мной. Никто не хотел ему помочь, кроме меня. Корней пытался мне что-то шептать и дернуть за руку, но я его практически не слышала. В голове уже намного четче пелась мелодия. Я шла дальше.

Это именно то, что мне сейчас нужно. Он подарит мне свободу, и это главное. А я подарю освобождение ему.

Я медленно подошла к огоньку и встала прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки. Внутри него будто был свет, который пытался вырваться наружу. В самой середине он искрился. Я залюбовалась. Он был прекрасен. Будто чья-то душа вылетела наружу и теперь гуляет сама по себе. Я подняла руку, чтобы дотронуться до него.

В этот момент раздался крик, но мне не хотелось оборачиваться. Мне хотелось лишь прикоснуться к огоньку. Почувствовать его тепло.

Вдруг музыка прекратилась и огонек стал темнеть. Меня оглушили внешние звуки, резко приобретшие очертания. Это произошло за долю секунды. Теперь огонек скорее напоминал черную луну, а внутри у него была лишь мерцающая тьма.

Он стремительно двинулся ко мне. Оцепенение постепенно начало проходить, но недостаточно быстро. Шар уже почти коснулся меня, когда я закричала, закрыв лицо руками в последний момент. Я успела создать перед собой ворона.

Кровь брызнула мне на лицо и на платье. Птица упала на землю, а огонек отлетел немного назад. Это было ужасное зрелище.

Я успела оглянуться и увидела, что многие лежат на земле, некоторые пытаются бежать, а остальные встали в кольцо спинами к друг другу. Вокруг них было несколько огоньков.

Как это произошло? Как я умудрилась поддаться? Я же знала, что огоньки в лесу несут лишь смерть!

И тут я поняла, что не вижу Катарину. Где она? Кто тогда кричал?

Эта мысль настолько выбила меня из себя, что воздух моментально потемнел, его наполнили взмахи крыльев. По моей молчаливой команде птицы бросились на огоньки и попытались расколоть их своими клювами. Я кинулась в сторону.

Ничего не получалось. Птицы, сталкиваясь с огоньками, просто падали на землю, истекая кровью. Кровь и мрак окружили всех повстанцев. Будто на землю пришел тот самый конец, который все мы заслуживали.

Но тут около огоньков выросли лианы и обхватили их со всех сторон. Одна из лиан выросла прямо из того места, на котором я стояла. Пошатнувшись, я упала, избежав одного из темных огоньков.

И тут в одного из монстров прилетел нож, и шар, засветившись сильнее, просто лопнул, а затем остальные тоже стали лопаться.

Я обернулась. Корней, Эвальд и еще несколько мужчин, стоя в круге, кидали кинжалы, атакуя опасность.

Птицы растаяли. Огоньков больше не было.

Мы находились посреди темноты. Было тихо. Я взглядом пыталась найти Катарину. Среди лежащих на земле ее не было, как мне казалось.

– Кто цел, подойдите ко мне, – сказал Манфред, придерживая левую руку. С нее капала кровь.

С нее капала кровь.

Глава 6

Почти все остались целы.

Когда в последний раз повстанцы встретились с огоньками, то научились их убивать и разработали план на такой случай. Но, поскольку мы с Катариной присоединились только сейчас, то эти правила нам были неизвестны.

Все специально легли на землю, потому что огоньки, как оказалось, не спускаются ниже метра к земле. Оперативная команда, состоящая из Манфреда, Эвальда, Корнея и еще одного парнишки, должны были встать в круг, спинами друг к другу, и кидать в огни ножи. Только так можно сразить этих существ. Металлом, который летит с определенной скоростью и пронзает сердцевину под определенным углом.

Видимо, поэтому мои вороны и не смогли здесь ничем помочь.

Несколько человек не сразу упали, поэтому огоньки успели их поранить, как и Манфреда, который пытался толкнуть Катарину на землю. Но та так испугалась, что, как только упала, сразу же поднялась на ноги.

Правда, все оказалось не так страшно, и новый парень, что умеет выращивать деревья, очень помог тем, что обездвижил мерцающие огни на какое-то время, дав возможность стрелкам прицелиться.

Манфред ничего не сказал по поводу того, что я пыталась заставить воронов побороть огни, но я и сама понимала, что запаниковала и выставила себя не с лучшей стороны. Они закрыли весь обзор и стали лишь причиной еще большей суматохи.

Хоть птицы и были созданы мной, но все же они погибли, а так могли бы еще прожить пару дней. Это тоже меня беспокоило. Я никогда не создавала их для того, чтобы они просто умирали.

Как только все пришли в себя и наложили повязки раненым, мы двинулись дальше в путь. Почти все перевязки сделала Катарина, которая довольно быстро разобралась в книге рецептов Селены и нашла все нужное в мешке, что ей достался. Ее вклад в это приключение оказался намного большим, чем моя попытка помочь в бою.

Селена сказала, что в этом пути каждая из нас найдет, что ищет. Интересно, если она предвидела этот поход и, возможно, его исход, то знала ли она, что я со своими навыками, которые помогали нам выживать в деревне, окажусь совершенно беспомощной при реальной угрозе? А милая и нежная Катарина наоборот? Неужели даже без дара она может предложить повстанцам больше, чем я?

Смогу ли я защитить ее в таком случае? Или она погибнет, спасая меня?

Все эти мысли не давали мне покоя.

Нужно узнать как можно больше о возможных опасностях, с которыми уже сталкивались наши спутники, чтобы быть готовой.

Мы шли вперед несколько дней. На ночь останавливались на ночлег у какого-нибудь большого дерева. Насколько я поняла, в лесу стоит делать именно так, потому что большое дерево, как правило, самое старое, а значит, и самое безопасное. Сложно объяснить, почему, но, возможно, потому что его уважают и побаиваются существа. Может, это так, а может, и нет, но в любом случае больше мы не сталкивались с необычными жителями леса, хотя пару раз и видели их.

Однажды из-за большого поваленного дерева выскочил заяц. Я посмотрела на него, а он на меня. Это было не простое животное. Таких называли Вондерами. В детстве я слышала о них истории от сказочниц. Говорили, что это существо, похожее на белого зайца, может исполнить любое желание, если его поймать. А если он мертв, то нужно отрезать его лапку и носить с собой. Тогда тебе будет сопутствовать удача, куда бы ты ни пошел.

Такого зайца легко отличить. У него не два уха, а четыре длинных и острых. Он может их использовать как защиту. Также над носом у него три красные точки. Никто точно не знает, для чего они нужны, но некоторые думают, что эти точки отравлены, и к ним нельзя прикасаться, но это могут быть лишь выдумки.

Во время пути я почти ни с кем не общалась. Катарина постоянно была с Эвальдом и Манфредом. Ей рассказывали планы на будущее. Некоторые слова я пыталась расслышать, но потом прекратила.

Мне это было не настолько важно, как им. Для меня первостепенным было выжить и сохранить жизнь сестры. Конечно, для этого тоже нужно знать планы и больше общаться. Но после последнего разговора с Манфредом я решила не давить так сильно.

Я будто впала в странное состояние апатии. Просто шла, следила за всем вокруг через воронов и проживала раз за разом последние дни в своей голове. Я до сих пор не могла поверить, что наш привычный уклад жизни закончен.

Пару раз мы перекинулись несколькими фразами с Корнеем. Мне больше не казалось, что ему никто не нравится. Возможно, он просто не любил пустую болтовню и вообще с кем-либо общаться. Идея как-либо проучить его растаяла сама собой, но я все же держалась довольно отстраненно.

Наконец, где-то через пять дней пути, мы дошли до степной деревни и расположили лагерь недалеко от нее. Особо близко подходить мы не стали, так как укрыться вблизи было негде.

Вокруг было необъятное поле, которое начиналось сразу по выходу из леса. Колосья пшеницы развевались на ветру. Это было похоже на море. Солнечное море. Вдалеке виднелись сухие кусты и какие-то терпко пахнущие травы.

– Внимание, без моего ведома никому никуда не ходить. В этой деревне всегда много стражи, так как это очень важное место для королевства, и сам король сюда часто приезжает. Это поселение находится на границе королевств. Здесь стража не такая добренькая, как в Портовой деревне, и если вас увидят, то сразу же раскроют местоположение лагеря, и, если повезет, то всех просто убьют на месте. Все ясно? – объявил Манфред.

– Да, – ответили повстанцы вразнобой.

Через какое-то время небольшая группа ушла по поручению в деревню. Катарина оказалась в их числе.

Меня это взволновало, но, вспомнив, что она смогла справиться с обстоятельствами, а я нет, пришлось промолчать. В любом случае, ее навряд ли бы взяли, если бы это действительно было опасно.

Я не хотела признаваться даже самой себе, что мне тоже хотелось увидеть хоть одним глазком, как там живут. Но я осталась в лагере и была рада, что сестра увидит все сама, даже если я не смогла.

– Корней еще не начал учить тебя бросать ножи? А то твои вороны лишь пушечное мясо для мерцающих огней, – ко мне подошел Эвальд.

Видимо, он тоже остался в лагере. Однако это было странно, на мой взгляд. Особенно учитывая, что Катарина пошла, а воин нет. Насколько я поняла, он был в числе приближенных Манфреда. Наверное, эта вылазка была совершенно безопасна, раз он здесь. Это успокоило меня еще больше.

– Нет. Я его не просила.

– Манфред ему еще давно сказал тебя научить. Странно. Может, ты ему не нравишься? – рассмеялся он. – В любом случае тебе нужно этому научиться. Пойдем, я тебя потренирую и объясню азы.

Я молча пошла за ним. Владение ножами мне действительно не помешает. Он прав, не всегда можно использовать свой дар. Иногда нужно уметь справляться и самой.

– А какой дар у тебя, если не секрет? – решила поинтересоваться я.

– Да не особо интересный. Я им редко пользуюсь, а вот у Корнея, на мой взгляд, самый впечатляющий. Вот только он им при мне так и не пользовался ни разу. Говорит, что не любит вводить людей в заблуждение.

– Вводить в заблуждение?

– Да. Причем в прямом смысле. Обычно Манфред говорит, что к этому мы прибегнем только в самом вынужденном случае. Якобы не хотим прослыть в народе врунами.

– И в чем заключается его дар?

– Иллюзия, – он пристально посмотрел на меня. – Как по мне, то с даром Корнея мы бы уже давно завязали с этим бродяжничеством и победили. Достаточно было бы пойти прямо во дворец и самолично снять короля с трона. Корней бы мог надеть пелену желанного ему на глаза, и в нужный момент я бы сделал остальное.

Сделал остальное?

В этих словах он подразумевает убийство? Но, судя по пророчеству, получится это только у принцессы. Да и к тому же не помню, чтобы в словах пророчества говорилось именно о смерти узурпатора. Скорее там было что-то про «свергнуть». Хотя, похоже, его действительно можно сместить, только убив.

– А вообще, говорят, что его отказ от дара связан с барышней, с которой он был помолвлен в юности. Я подробностей не знаю, но она его предала, судя по всему, и поэтому он ушел. А ведь был самым лучшим инженером при дворе.

– Он жил при дворце?

– Нет, в крепости, как и я. Мы даже были заочно знакомы. Но я был больше увлечен военными делами. Я ведь бывший воин, – он затих. – Только король мне не пришелся по вкусу, и когда я достаточно натерпелся и убил ни в чем не повинную семью из-за его прихоти, то решил, что в восстании больше оценят мои навыки и знания. Думаю, Корней тоже так решил в свое время.

Он о чем-то задумался и отошел в сторону.

Я взяла ножи и попыталась их бросать в мишень, но дельного ничего не получалось. Из головы не шел этот рассказ.

О Корнее я не знала до этого момента вообще ничего. Отказ от дара. Барышня. Все это было довольно сложно связать воедино с этим человеком. По крайней мере, с его образом.

Я не могла сказать, что он был мне приятен. Особенно учитывая, что первое впечатление оказалось не лучшим и с моей стороны, и с его. А вот Эвальд другое дело. Да, мне он тоже не понравился вначале, как и сама мысль о восстании. Я беспокоилась о том, чтобы нас с сестрой не заметили с ними.

Но сейчас я вижу, что этот пусть и еще совсем молодой воин достаточно ответственен, всем помогает. Да и, насколько я могла заметить, всегда ищет компании Катарины, когда та свободна. Помогает ей в пути и явно настроен защитить ее.

Пусть так. Он неглуп, хоть и его разум затуманен идеей свергнуть тирана. Наверное, это нормально для члена восстания. Тем более, у него есть все причины этого желать. Убить по приказу невинную семью – это ужасно.

Эвальд объяснил мне, как метать ножи правильно, но от этого получаться намного лучше не стало. Через несколько часов острие все-таки вошло прямо в мишень. Но далеко не в центр.

Мне понравилось бросать ножи. Когда лезвие рассекало воздух и вонзалось в цель, то я чувствовала, будто оживила этот предмет, и он полетел. Это чувство мне было хорошо знакомо.

Но еще очень важным элементом являлась скорость. Полет происходит так быстро, будто ты сам, не сходя с места, дотянулся до мишени посредством ножа. Приятное ощущение.

– Но все-таки мастер этого дела – Корней. Я попробую уговорить его, чтобы он тебе помог. А сейчас продолжай тренироваться.

Тут прямо надо мной каркнул ворон. Я подняла голову. Он был не мой.

Ворон внимательно посмотрел на меня и, еще раз каркнув, улетел. Возникло странно чувство. Эта птица хотела что-то мне сообщить, но дикие обычно не передают мне свои мысли напрямую, поэтому он просто привлек мое внимание.

Я решила сказать об этом Эвальду. Он выслушал меня, но сказал, что смысла пока бить тревогу нет, тем более что группа еще не должна была вернуться. Он сказал, что, я ошиблась, и птица просто пролетала мимо.

Но мне так не показалось. Я сильно забеспокоилась. К сожалению, Эвальд остался за главного, так как Манфред ушел в деревню.

Ближе к вечеру группа так и не пришла, хотя и должна была. Я решила, что с темнотой проникну в деревню, чтобы узнать, где они. Эвальду говорить об этом смысла я не видела. Он все равно не разрешил бы мне уйти, а просто сидеть на одном месте и беспокоиться я больше не могла.

Там Катарина.

Вокруг была тишина, поскольку наш лагерь был достаточно далеко от самой деревни. Лишь сверчки жужжали свои песни, а также маленькие степные мотыльки кружились повсюду. Но тут спокойствие природы разрезал звук труб.

Повстанцы переглянулись. Некоторые взяли в руки оружие, а кто-то подошел к Эвальду. Многие просто замерли, вглядываясь вперед. Чувствовалось напряжение.

Вскоре было решено, что просто так обычно не трубят, поэтому создастся еще одна группа, которая проверит, что происходит в деревне. Я тоже навязалась идти. Также пошел сам Эвальд и еще пару ребят.

Внутри меня все металось. Я хотела как можно скорее дойти и понять, что происходит, но мы двигались очень аккуратно, заметая свои следы.

Меня не покидало чувство, что что-то случилось с первой группой. Вернее, это уже было не чувство, а осознание.

Мы передвигались тихо и осторожно, а когда в сумерках шли по деревне, закрыв лица капюшонами, то все поселение оказалось совершенно безлюдным. Что-то явно было не так, как обычно.

Дома были сделаны в основном из глины и соломы, везде был стойкий запах навоза, а в одном из дворов спокойно ходила курица и что-то клевала около колодца.

Мы недолго петляли по узким улочкам, и вскоре вдалеке увидели площадь, полную людей.

– Эти люди опасны.

На помосте стоял молодой парень и вещал в толпу.

– Они хотят разрушить вашу безмятежность и нынешний строй власти. Ни одному их слову верить нельзя! Но мы добьемся от них правды и узнаем все их коварные планы!

Он старался говорить спокойно, твердо и уверенно, но его слова вызывали странное ощущение. Да и к тому же в его манере говорить было что-то приторное. Льстивое, но надменное. Будто он всем пытался понравиться, но при этом показать свое явное превосходство.

– После того, как мы получим нужную информацию, предатели будут казнены на этом самом месте. Все должны будут присутствовать и видеть, как поступает король с теми, кто идет против него!

Он сделал паузу и пристально оглядел людей в толпе.

– Тем более что в этот момент их лагерь уже не существует, – сказал он, наслаждаясь возникшей тишиной. – Если кто-то все-таки и сумеет сбежать, и вы их увидите, то немедленно сообщите стражникам, – затем он понизил голос. – А если сможете привести, то получите большое вознаграждение!

Все люди слушали его и смотрели на пойманных, что стояли немного позади.

Их было четверо, и каждого я знала лично.

Глава 7

Слова так и остались звенеть в моей голове. «Лагерь уже не существует, казнены на месте…»

Я обернулась к Эвальду в надежде, что он не испуган так же, как и я. Мне очень хотелось верить, что и на такой случай у восстания есть план.

Парень стоял мрачнее тучи и смотрел прямо на говорящего. Меня начала охватывать паника.

– Сейчас мы отступим и проверим обстановку более подробно, – шепотом сказал он.

Эвальд быстро раздал приказы. Один должен узнать, что с лагерем, другой – куда отведут пленных, третий – кто здесь главный, и так далее.

Я растерянно слушала, что он говорит. В голове у меня будто бы был туман.

Катарину должны казнить. Эта мысль не отпускала меня. У нее будут выведывать информацию и, возможно, пытать, даже несмотря на то, что она девушка. Мои руки затряслись. Я определенно не осознавала это, когда соглашалась на данную авантюру.

Хотя нет. Я прекрасно это понимала и именно поэтому была против. Неожиданно для себя я очень сильно разозлилась.

– Мелония, мы с тобой сделаем самое важное. Возьми.

Он вытащил из кармана небольшой кусок пергамента и небрежно нацарапал на нем углем несколько знаков.

– Передашь это прямо в руку Манфреду. Он поймет.

– Передать?

– Я сделаю тебя невидимой секунд на тридцать и буду прикрывать.

Я с удивлением на него посмотрела. Тридцать секунд для такого расстояния?

– Если твой дар невидимость, то почему ты сам не пойдешь?

– Здесь толпа, а ты маленькая и юркая. Пройти всего ничего. Да и потом, главнокомандующий знает меня в лицо. Если ты станешь видимой в толпе, он может ничего не понять, а меня узнает сразу же, – сказал он с раздражением. – Но помни, даже если они тебя не видят, то услышать могут. Не привлекай внимания.

Смысла ждать дольше не было. Я коротко кивнула и взяла записку. Тело было будто ватным. Нужно было немедленно собраться.

Если я хочу спасти сестру, то нужно прийти в себя прямо сейчас!

Выйдя как можно ближе к людям, я на секунду замерла. Если меня поймают во время таких речей, то казнят без всяких разборок. У Эвальда прекрасный дар, как оказалось, но тридцать секунд для такого задания очень мало. Здесь было не меньше ста шагов. И двигаться надо тихо.

Я повернулась к парню. Он кивнул. В крови моментально вскипел адреналин.

Время пошло, и я на носочках побежала к помосту. Благо, вокруг было довольно шумно. Кто-то кричал, дети громко плакали, но многие из людей просто стояли и сочувственно смотрели на пленных.

В основном все громко переговаривались, а парень все еще что-то говорил толпе, невзирая на то, что его уже не сильно-то и слушали. Всех будто огорошила новость о повстанцах и о казни.

Когда я начала подниматься на помост, половица предательски скрипнула, и я замерла. Никто, кажется, не заметил. Мое сердце колотилось так, будто это единственный звук в мире. Это ощущение заполнило все клеточки моего сознания.

Я решила больше не идти по скрипучему дереву, аккуратно дотянулась до руки Манфреда и вложила записку ему в ладонь. Делая это, я посмотрела на сестру. Взгляд ее был ясен, но на щеках я заметила отблеск слез.

Осталась пара секунд. Меня пронзило понимание, что я не успею вернуться.

Времени не осталось.

Несмотря на скрип дерева и слышимость моих шагов, я прыгнула за ближайшие кусты и затаилась, надеясь, что листья не всколыхнулись слишком сильно.

Я снова стала видимой, и никто ничего не заметил. Через мгновенье я аккуратно попыталась разглядеть что-то через листья, чтобы удостовериться в этом.

Оратор смотрел прямо на меня. Вернее, на кусты.

Я резко втянула воздух. Кусты довольно сильно затряслись при моем прыжке, и нужно было убираться отсюда прямо сейчас. Но я не могла отвести взгляд от него. Было в нем что-то такое, что сильно пугало. Ненависть в глазах, решимость и нечто ужасно знакомое. Я попыталась успокоиться.

Через некоторое время он отвернулся, и мне удалось незаметно проскользнуть обратно в переулок позади толпы. Казалось, что в этой ситуации я была кроликом, за которым охотился волк.

Мы с Эвальдом быстро ушли в лес. Восстание оказалось более подготовленным, чем мне казалось изначально, и я была этому несказанно рада. На такой случай у них тоже было разработано пару вариантов. К примеру, сейчас мы отправлялись в лес, на определенное расстояние от деревни и в определенную сторону. В следующий раз координаты будут другими. И остальные всегда смогут нас найти. Но меня все же трясло.

Когда мы пришли на место, около кустов сидели несколько человек из лагеря. Они рассказали, что сразу после нашего ухода на них напала стража. Никого не убили, но почти всех взяли в плен.

Им удалось убежать лишь по счастливой случайности. Потому что они в это время немного на отдалении собирали хворост, и их сразу не заметили. По словам парня, кто-то из стражи просто поднял руку, и все повстанцы замерли на месте и не могли пошевелиться. Поэтому обошлось без жертв.

Во время разговора мужчины выглядели напуганными, но при этом их глаза горели решимостью. Я поняла, что если бы они могли как-то помочь своим друзьям, то сделали бы это, даже несмотря на страх.

Чуть позже стали приходить остальные из второй группы и рассказывать о своих заданиях. К примеру, все произошедшее в лагере подтвердилось. Один из охранников сам выдал это в разговоре со своим напарником. Дальше пришла информация, что всех пленных оставили в доме, где проводятся собрания старейшин деревни. Там был всего один вход. И внутри, и снаружи стояло по два охранника.

А оратор, который еще совсем недавно вещал для толпы, оказался сыном короля, который только что вступил в должность главнокомандующего армии и решил самостоятельно объехать все деревни в поисках следов восстания.

– Ты ведь его знал, не так ли? – повернулась я к Эвальду.

– Да, но надеялся, что я ошибся.

Повстанцы рассказали, что он довольно надменный и всегда считал себя законным будущим правителем. Он постоянно лебезил перед отцом, именно поэтому и стал главнокомандующим.

Также некоторые из стражи обсуждали между собой, что одной женщине пленнице он оказывает особые привилегии.

В восстании было всего несколько женщин, и мне оставалось только надеяться, что этой привилегированной была не Катарина. Я опустилась на землю и, закрыв глаза, попыталась успокоить не проходившую панику.

После возвращения всех, кто должен был выполнить задания, Эвальд разработал план по спасению людей. Он заключался в том, что несколько человек пойдут к дому собрания старейшин, оглушат охрану и выведут повстанцев. Остальные будут раскиданы по дороге в лес и в случае погони остановят стражников любым способом.

А это значит, что будут иметь право их убить. Убить. Это тоже пока не укладывалось у меня в голове. Конечно, я знала, что восстание не безобидно, но убивать я бы не хотела, да и смотреть на это тоже.

В детстве я увидела, как одного пьяного рыбака избивали стражники. Он уже давно протрезвел и просил прощения. Я не знала, что он сделал, да и в любом случае такое жестокое избиение не оправдало бы ничего. Он просто лежал, плакал и молил.

А они, посмеявшись, забили его до смерти.

Я пряталась за одной из корзин с рыбой и видела весь этот ужас. После этого я поняла, что нужно уметь постоять за себя, иначе будешь так же лежать на дороге, и никто к тебе даже не подойдет. Только ты сам сможешь себя спасти.

Я еще долго сидела в своем укрытии и плакала, а потом меня нашла Селена. Она сказала, что то, что я увидела, было жестокостью. Сказала, что в людях она есть. А еще сказала, что жизнь, чья бы она ни была, самое дорогое, что есть в этом мире.

Я не поняла ее тогда. Мне было страшно. Еще много лет по ночам меня мучали эти стражи во снах.

Со временем я поняла, что моя наставница была права. Много раз мне приходилось наблюдать, как жесток этот мир. Как жестоки люди. И далеко не только стражи. Ведь каждый хочет почувствовать власть над другим. И вместо того, чтобы использовать ее во благо, – причиняют страдания.

Я многое замечала и делала свои выводы. В результате даже своих птиц, которых я создавала для какого-то пустяка, отпускала дожить их короткую жизнь.

Вскоре было решено выдвигаться. Была уже глубокая ночь, когда мы снова вошли в деревню.

Все прилежные подданные короля уже должны были спать, так как в одиннадцать вечера наступает комендантский час. По крайней мере, они уж точно не должны были выйти из дома, и это было для нас весомой причиной действовать так быстро. Это означало, что они не будут мешать и не попадут под перекрестный огонь, если до этого дойдет.

По плану именно я должна была помочь освободить людей, вместе с Эвальдом. Для этого на всякий случай он дал мне несколько ножей, которые я заткнула за пояс. Но, если честно, я не думала, что они смогут мне помочь, особенно учитывая, что попасть в мишень мне удалось только один раз.

По дороге к дому, где держали пленных, повстанцы незаметно отошли и слились с домами. Операция началась. Они заняли свои боевые места. Один даже тихо скользнул на крышу дома, и я увидела блеск стрел в лунном свете.

Вскоре мы увидели стражу около нужной нам двери.

Один откровенно спал, а другой, прислонившись к стене, закрыл глаза и дремал. Мне показалось, что даже если мы просто пройдем мимо них, то они ничего не заметят.

Эвальд показал мне знаками быть тихой, а затем молниеносно заткнул одному из них рот и всадил нож в спину. Парень открыл глаза и посмотрел прямо на меня, а затем его взгляд расфокусировался и застыл. Но он по-прежнему смотрел на меня. А я на него.

Эвальд тихо положил его ко мне под ноги и подошел к другому.

Я отвернулась.

Послышалось небольшое шарканье, и все. Так лишились жизни два молодых парня, которые даже не поняли, что происходит. Боюсь, что первый стражник теперь часто будет приходить ко мне во снах, как и тот рыбак из детства.

Единственное, чего я не могла понять, так это зачем было их убивать? Они спали и не оказывали сопротивления. Их было достаточно оглушить.

Я посмотрела на Эвальда. Его руки были в крови, и он поспешно вытирал нож о брюки.

У меня вдруг проступило ясное осознание, что за несколько дней невозможно хорошо узнать кого-либо, и что все мои выводы об этих людях очень поверхностны. Они показались мне безобидными, но надо помнить, что это не так. Они опасны. Они – восстание. Люди, которые готовы убивать.

Лучше бы мы с Катариной не пошли в этот поход. Ничем хорошим он не обернется. Может, это и имела в виду Селена, когда говорила нам о нем. Ведь мы надеялись, что исход будет хорошим.

Эвальд тихо открыл дверь, и послышался храп. Он повернулся ко мне, закатил глаза и призывающе махнул рукой.

Как только я наступила на дощатый пол, храп прекратился и разлилась напряжённая тишина. В доме было темно, а на улице ярко светила луна, поэтому мой взгляд еще не успел привыкнуть, и я просто застыла в дверном проеме, как и Эвальд передо мной.

Послышался звук огнива, и тут в доме вспыхнул факел. Зазвенел металл. Начался бой.

Меня толкнули внутрь, и дверь захлопнулась. В доме не было никого из восстания. Наоборот. Несколько воинов и сам сын короля. Он со скукой в глазах смотрел на меня, а Эвальд начал бороться со стражниками.

– Ну, и какой же дар у тебя, дорогуша? Или как у одной из ваших – его нет? – требовательно спросил главнокомандующий.

Отвечать словами смысла не было. Все это оказалось ловушкой. Кто-то прознал о наших планах, и остальных тоже уже могли схватить. А может, кто-то нас предал.

От этой мысли стало не по себе.

Я взмахнула руками, и в окна и дверь начало что-то ломиться. Несколько стражников стали опасливо оглядываться, пропуская удары. И тут стекла посыпались на пол, оглушая нас своим звуком, а через пробитые окна начали залетать вороны.

Их было очень много. Столько мне еще ни разу не приходилось вызывать. Часть начала клевать стражу и главнокомандующего, а остальные просто заполняли все пространство. Я закрыла лицо руками, спасаясь от стекла, и цепочка с кольцом вылезла из-под платья.

Сквозь крылья я увидела удивленный взгляд главнокомандующего, и в ту же секунду он взлетел под потолок.

Он. Летает.

Он замахнулся своим мечом и с ревом полетел в мою сторону. Я не успела хоть как-то среагировать и просто снова вскинула руки к лицу, чтобы защититься, но почувствовала сильный удар по голове сзади и упала. Наверное, один из стражников меня оглушил. Эвальд тоже лежал на полу, придавленный охранником.

В голове зазвенело, и через секунду наступила тьма.

Глава 8

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, был каменный пол.

Я попыталась сесть. Весь мир окутал звон и пульсирующая боль в районе затылка. Я подавила рвотный позыв и все же умудрилась сесть, прислонившись спиной к стене. Было холодно. Руки и ноги оказались связаны.

Я попыталась сосредоточить зрение. Голова ужасно болела, перед глазами летали мушки, а на платье была кровь. Вероятно, моя.

Около решетки, впереди, на корточках сидел Корней, а у стен были остальные повстанцы. Они тихо переговаривались, но отчаянья я в их голосе не услышала. Около небольшой группы стоял Манфред. Он и Эвальд серьезно и тихо говорили. Видимо, обсуждали возможность выбраться отсюда.

Я выправила ногу, подвернутую под себя, и тело отозвалось болью и усталостью. Ну, ничего. С этим я справлюсь. Если бы еще голова так сильно не болела, то вообще было бы замечательно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.