Валентин Колесников
Призрак денег

Синопсис

Сергей в возрасте 28 лет еще не знал какая сила сокрыта и томиться в нем. Но прогулки с Петром помогли ему ощутить силу внушения на расстоянии. Испытав открывшуюся внезапно свою способность воздействия на расстоянии, Петр предложил Сергею с помощью его дара ограбить инкассаторскую машину, перевозившую зарплату рабочих, не зная, что вместо зарплаты из банка перевозились бандитские отмытые деньги. Рабочий кузнечного цеха Киевского завода «Красный Экскаватор», Сергей Александрович Конотопский. Когда ему исполнилось восемнадцать его обвинили в преступлении об изнасиловании пятнадцатилетней девушки, которого он не совершал. Он попал на скамью подсудимых вместо сынка богатого местного коммерсанта. Его сокамерники тщательно проверили через тюремную почту, правда ли это? Среди сидельцев, статья за изнасилование весьма нелестное преступление. Оказалось, что не за что сломлена судьба парня. И вот отбыв десятилетний срок заключения он, будучи уже двадцативосьмилетним мужчиной с седой прядью на черной, как смоль голове, решил, что молодость ушла, что время утеряно, что жизнь сыграла с ним злую шутку. Что окружающие его люди – это сплошь воры и халтурщики. Что честным трудом он не достигнет того всего, что так красочно рисовало и рисует ему воображение. И он, Сергей Александрович Конотопский, стал лихорадочно жаждать денег. Его другом стал Петр Алексеевич Гаркуша 25 летний инженер технолог кузнечного цеха, женившись после третьего курса Политехнического Университета на студентке третьекурснице экономического факультета, Елизавете Петровне Федоткиной, которая вышла за него, не взирая на протесты матери и родственников. Молодые супруги проживали в квартире предоставленной заводом. Петр и Сергей любили после рабочей смены прогуляться парком имени Пушкина, где было кафе, выпить немного пива и мечтать, строя планы по добыче денег. В таких прогулках Сергей как-то обмолвился, что у него был дед, который вырастил Сергея, когда родители его погибли в автокатастрофе. Дед владел природным даром врачевания и разных заговоров, знал множество целебных трав и многих односельчан спасал от болезней, но и его не обошла смерть. Перед уходом в иной мир он передал свой дар Сергею, которому на то время исполнилось 14 лет…

Глава 1

В воздухе стоял пряный аромат цветов. Легкий июльский ветерок, чуть касаясь, шевелил верхушки высокой и сочной травы, перебирая листики стебельков и от этого, казалось, что травинки шепчутся меж собой о сказочных, сокровенных тайнах, скрытых в их дебрях.

Вот бы забраться туда в зелень этих джунглей стать хоть на минутку таким, как труженик муравей, помочь ему перетащить огромную в три муравьиных роста соринку. Потом взобраться по скользкому, блестящему, словно лакированная жердь, стебельку к роскошному цветку клевера и попить, как пчела, сладостный нектар.

– Жу–жу–жу–жу–у–у–ж! – жужжит басовито шмель.

Черный комочек кружится некоторое время над цветком, словно прицеливаясь и, наконец, тяжело садится на розовый бархат бутона. Деловито, с легкостью, перемещая неуклюжее лохматое тело от кулечка к кулечку, он с явным удовольствием смакует сладкий нектар, совершенно игнорируя любопытный взгляд, рассматривающий шмелиный завтрак. Да разве есть время оглядываться по сторонам, когда рядом столько цветов, давай только поспевай, собирай сочный ароматный нектар. Да разве заметишь средь этого моря благоухающих разноцветными бутонами головок, да разве заметишь, когда глазами мальчишки смотрит само небо. Такие они синие, синие. Или, может, шмелю показалось, что это два василька повернули свои головки под легким дыханием лета. Русая голова Сережи застыла в поросли разнотравья. Очарованный увиденным таинством природы, мальчик смотрел широко открытыми глазами на нетронутую красоту трав, на снующих, с озабоченной суетливостью, насекомых, жужжащих, шуршащих, стрекочущих в траве. На деревья старого сада и наконец его глаза встречаются с небом. Сережа смотрит в его бездонную синь, лежа на спине. Как хочется взлететь в безбрежный манящий простор, парить в нем, и смотреть, и смотреть с высоты на родное село. На сад, в котором о сейчас лежит. На пасеку. На старинный парк. На свой дом, что стоит вот рядом, стоит перелезть через забор и перейти дорогу и ты уже дома. Солнце поднимается все выше и выше. Краски утра постепенно теряют прозрачность, превращаясь в выцветшие тона. День разгорается. На солнце становится жарко, настоящий солнцепек. Жаркий ветерок доносит запахи сосновой смолы. С трудом, оторвавшись от манящей прохлады трав, мальчишка пошел по ворсистой зеленой мякоти травяного ковра в сторону беленьких домиков–ульев, выстроившихся ровными рядами за сетчатой оградой пасеки … Сквозь стекла, единственного большого, окна на дощатые полы комнаты падает сноп солнечных лучей, очерчивая аккуратный квадрат с шевелящимся тенями листьев в нем. Вплотную к подоконнику, расчерченном прямыми линиями (солнечных часов), приставлен стол, одновременно это и верстак для столярных работ. Пахнет терпким смолистым ароматом. Свежая стружка и пряный запах воска, исходящий от рамок, сплошь развешенных на стенах комнатки, создают этот удивительный аромат меда воска и сосновой стружки. Обстановку подсобки пасечника дополняет печка, выложенная почти до самого потолка. В углу комнаты, напротив окна слева, стоит металлическая бочка с центрифугой внутри. От большой ручки через шестеренчатое зацепление вращение передается на центрифугу. За столом–верстаком сидит пожилой человек. Он держит в руках толстую книгу и внимательно читает. Сквозь спущенные на нос круглые очки в книгу смотрят карие сосредоточенные глаза из-под нависших седых бровей. Старик внезапно оторвался от чтения, прислушался. За дверью раздались шаги. Он повернул голову и вопросительно посмотрел на дверь. На пороге появился мальчик:

– Здравствуйте дедушка!

– А, это ты, Сережа. Заходи, заходи.– Cказал старик мягким добрым голосом.

– Дедушка, а пчел пора уже смотреть?

– Пора, пора. Давно уже прошла. Ох–хо–хо. Что же ты раньше делал?

– Да я и так рано пришел. А ж, жаль. – Сокрушенно ответил мальчик.

– Ну, ничего. – Хитро заулыбался мой дедушка.

Он, с оханьем, тяжело поднялся и направился старческой шаркающей походкой к центрифуге:

– А я, тут тебе медку приготовил. – И, кряхтя, он достал из бочки рамку с тяжелыми сотами, полными янтарного меда.

– Бери кружку и набирай скорее води.

Мед, смешанный с воском сот, таял во рту и был гораздо вкуснее меда, который едят просто ложкой. Мальчик вынимал изо рта аккуратные жеваные комочки и бросал их в ведро, куда пасечник сбрасывал куски воска, чтобы затем сплавить восковой слиток. Эти слитки он обменивал на восковые заставки в рамках с размеченными на них аккуратными шестигранниками, под будущую пчелиную кладку. Насытившись медом, мальчишка отпивал два три глотка воды из тяжелой медной кружки и вновь принимался жевать сочные медовые соты. И так, смакуя, ел и ел до тех пор, пока дедушка не останавливал его:

– А ну ка, покажи живот?

Сережа задирал рубашонку, открывая вздутый, как барабан и круглый живот.

– Ого! – нарочито удивленно, внимательно осматривая и ощупывая шершавой ладонью живот мальчика. – Так тут уж мед стал выступать?!

«А, может, я объелся и у меня случится сейчас заворот кишок?» – с опаской подумалось Сереже. А спросить об этом хитрого дедушку не решался, вместо этого спросил:

– Дедушка, а, это у вас за кружка такая?

– Какая, такая?

– Ну, такая вот, и маленькая, и тяжела. – Мальчик вертел в руках медную кружку, – Вот у нас дома кружка, легкая.

– Ну, так-то ж у вас, а то тут на пасеке.

На этом разговор обычно заканчивался. Но, Сереже хотелось поговорить. Он пытливо всматривался в седые лохматые брови старика, и продолжал:

– А это вы читаете, что?

– Что читаю? Э-это тебе рано знать.

И дед закрыл массивный переплет книги и отодвинул толстый том в сторону. Потом приподнялся со своего стула, внимательно, рассматривая какие-то линии, начертанные карандашом на подоконнике. Тень от оконной рамы уже совпадала с одной из них. Удовлетворенно крякнув, старик произнес:

– Ну, вот уже пора домой.

Обидно было в душе на дедушку. И что ж он такой неразговорчивый, пугает медом, выступившим на животе. Да, видно не любит на пасеке гостей? По дороге домой мальчишка приостановился перед забором сада. Воровато осмотрелся по сторонам, затем торопливо задрал рубашонку и внимательно осмотрел живот. Живот лоснился от капелек пота, выступивших по всей его поверхности, и были те капельки так схожи с капельками меда, что палец сам невольно потянулся к липким бусинкам и собрал несколько на пучке пальца. На вкус капельки оказались самыми обыкновенными потничками и были солоновато горьки. Вот если бы за этим занятием заметили его мальчишки, друзья. Навеки покой убежал бы от него. Но их не было рядом, и мальчик продолжал изучать выпуклый живот. Он даже повернулся к солнцу, но все напрасно, кроме маленьких блесток–капелек пота, меда нигде не было. Значит, пасечник обманул его? Снова досада подступила к горлу предательским комом. Сережа насупился, заправил рубашонку в штаны, надел на правое плечо шлейку–подтяжку, чтобы не спадали, перемахнул через забор… Лето, жаркая пора для сельских тружеников, работающих в поле. Летний день проходит быстро, как одна минута. Для детей, бегающих в детские садики, и школьников, отдыхающих на каникулах, летний день мчится вмиг, сменяя утро на полдень, полдень на вечер. И уже ревут стада, возвращаясь с пастбищ, в медных лучах заходящего солнца. Раздаются голосистые призывы матерей, зовущих домой играющих детей. Вечером, за ужином, Сережа спросил у матери:

– Мам, а кто такой пасечник?

Мать недовольно ответила:

– Ты лучше у бабушки спроси.

Часто Сергей вспоминал этот эпизод из своего раннего детства, когда он узнал от бабушки о разводе бабушки со своим мужем. И как он, Сережа, был счастлив потом, когда дедушка забрал его к себе, в связи с трагедией родителей и кончиной бабушки. Но разве хоть кто-то из живущих на земле застрахован от невзгод, мешающих жить счастливо и беззаботно?! Нет …

– Я хочу жить свободно! Я должен взять от жизни все! – почти кричал с болью в голосе высокий широкоплечий мужчина своему товарищу, нервно тыча указательный палец себе в грудь – Мы должны найти выход?!

– Мне кажется, что выход есть, – спокойным голосом отвечал ему второй, – только мы не знаем его? Надо Серега искать? – Ответил спокойным голосом товарищ.

– Почему другие ворочают деньгами, как им заблагорассудится? Почему они могут купить дорогую машину, построить дачу, пить дорогой выдержанный коньяк, иметь женщин и все блага? – не унимался Серега.

– Да, брат! А ты вот Серж, ни хрена не имеешь и не хрена не будешь иметь! – перебил его товарищ. – Представляешь, Серж, что бы мы могли иметь, будь у нас с тобой ну хотя бы тысяч сто долларов?

Сергей, на такое заманчивое замечание товарища, слегка наклонил к нему голову и сказал:

– Эх Петруша, это не передаваемо, во-первых, мы бы махнули на юг. Там привели бы себя в порядок. Потом наша давнишняя мечта смогла б осуществиться. Мы уехали бы с тобой за границу, где можно было бы открыть какое ни будь дело и без забот, развлекаясь, сегодня, скажем в Японии, завтра в Аргентине или на Гавайских островах, проводить райские ночи в кругу прекрасных фей. Пить дорогие вина и жить среди земных райских услад.

– Серж, хочу тебя вернуть на землю. Во-первых, на сто тысяч долларов ты не сможешь открыть дело в странах запада, где состоятельных бизнесменов и таких как ты, голи мечтательной, пруд пруди. А борьба за блага жесточайшая, так что если у тебя нет ничего, а только легенда, помнишь, что сочинил о себе из семейства немецких миллионеров, эмигрировавший в свое время в Штаты, культурист Шварц Нигер, прикрываясь пустым чемоданчиком с тремя долларами, рассказывая таким лохам, как ты о своем мифическом происхождении американцам, то грош тебе цена с твоими ста тысячами долларов.

– Я, как будто чувствую, что миллионов три четыре долларов у нас должно появиться. Но никак не могу ничего придумать. – Уныло проворчал Сергей.

Два друга Сергей и Петр шли по аллее парка мечтая о богатой жизни. Один в помятом, видавшем виды костюме серого цвета, другой в ветровке с капюшоном и спортивных брюках. Лучи заходящего солнца освещали еще верхушки кленов и лип и предавали мрачному парку светлый оживленный облик, путаясь в шумевшей от ветерка листве. Сергей был выше Петра. Его статная подтянутая фигура и лицо, воплощение мужественной мужской красоты, придавали ему загадочный и романтический вид. Но глаза, смотрели колко из-под вечно нахмуренных бровей в минуты раздражения сверкали диковатыми мерцающими огоньками иронии. Он любил женщин, он нравился внешне женщинам, но его глаза, глаза его смотрели на противоположный пол алчно и хитро, что всегда отталкивали девушек. Ему же казалось, что с приобретением денег он достигнет всего. Да, жизнь не избаловала Сергея своими сладостями. Рано лишив его родителей, он вынужден был в 14 лет работать в колхозе помощником кузнеца, закончив школу семилетку. Когда ему исполнилось восемнадцать его обвинили в преступлении об изнасиловании пятнадцатилетней девушки, которого он не совершал. Он попал на скамью подсудимых вместо сынка богатого местного коммерсанта. Его сокамерники тщательно проверили через тюремную почту, правда ли это? Среди сидельцев, статья за изнасилование весьма нелестное преступление. Оказалось, что не за что сломлена судьба парня. И вот отбыв десятилетний срок заключения он, будучи уже двадцативосьмилетним мужчиной с седой прядью на черной, как смоль голове, решил, что молодость ушла, что время утеряно, что жизнь сыграла с ним злую шутку. Что окружающие его люди – это сплошь воры и халтурщики. Что честным трудом он не достигнет того всего, что так красочно рисовало и рисует ему воображение. И он, Сергей Александрович Конотопский, стал лихорадочно жаждать денег. Он ощущал их шершавое прикосновение в своих снах. Он видел хрустящую кипу пачек на своем столе. Но стоило ему открыть глаза, как призрак денег уплывал, развеивался, дразня и подзадоривая воображение. Одевался Сергей Конотопский однообразно в поношенный серый костюм с вечно мятыми брюками и черные зашнурованные ботинки. Но рубашки были всегда белые, чисто выстиранные и разглаженные с расстегнутым воротом, сквозь который просматривалась мощная бычья шея. На заводе в кузнечном цеху он аккуратно переодевался в раздевалке в чистую робу, которую часто носил домой и стирал, ибо терпеть не мог грязи, окружавшей весь его жизненный путь. И на работу, и в парк с другом Петром Алексеевичем Гаркушей они ходили вместе, где было хорошее кафе. Там пили пиво, гуляли парком и мечтали о больших деньгах. Петр Гаркуша в отличие от своего друга был несколько ниже своего товарища. Русые волосы, хорошо сочетались с цветом подобранной со вкусом рубашки, на этот раз на нем были джинсовые брюки и легкие полу сапоги на модной ковбойской подошве, на плечи накинута серая ветровка с капюшоном. Правильный овал лица, тонкий профиль точеного носа и голубые женственные глаза неотразимо действовали на женщин. Он был наделен природой всем и внешностью, и благопристойной жизнью, но рос без отца. Мать, как ей казалось, хорошо воспитала сына. С отличием окончив школу, он успешно поступил в автодорожный институт и после учебы, работал инженером технологом кузнечного цеха, где и сдружился с Сергеем. Вконец испробовав все соблазны жизни, он погрузился в апатичное созерцание окружающего мира, став в свои двадцать пять лет молодым человеком с душой старика. Петра влекло к Сергею, как к человеку, жаждавшему плодов, вкушенных им. Ему, было интересно в обществе взрослого ребенка, находить те крупицы растраченной энергии и сил, что так сверкали в колких глазах друга. Он жил другом, ему хотелось всего того, о чем мечтал и думал друг, ему хотелось денег. Идеи добычи денег приходили невероятные, но все казались абсурдными и смешными. Устав от них, друзья по мимо воли шли беззаботно по аллее, не думая ни о чем. Сергей неожиданно сказал, глядя на девушку, шедшую впереди их с огромной черной овчаркой немецкой породы:

– У меня дед, помню, был колдуном.

– Ха, ха, ха! – засмеялся Петр, – И долго ты думал над этим?

– Не смейся. Я вполне серьезно. – Сосредоточенно сказал Сергей. И помолчав, добавил,

– Мне от него досталась какая-то сила, кажется внушением называется.

– Ну, и как ты ее опробовал?

– Я, сначала не верил, а потом…

– Стой, давай проверим, если это так, то …? Ану быстро внушай девочке, что она не с собакой, а с парнем! – на ходу придумал испытать умение друга Петр.

– Как, так сразу? – озадаченно проговорил Сергей.

– А, ты, что ж всесильный маг? Думаешь я шучу? Вот и проверим?! – настаивал Петр.

Сергей посмотрел равнодушно на друга и вяло сказал:

– Ну, ладно попробую. – И с этими словами он сосредоточился, сделав каменное лицо и уставился на впереди идущую в метрах двадцати от друзей, девушку. Петр, наблюдая за ним, шел рядом, стараясь не дышать. Он вдруг остро ощутил, какую-то магическую силу этого, ставшего вдруг чужим, лица друга. Петр с любопытством перевел взгляд на девушку. Девушка двигалась беззаботной легкой походкой без каких-либо признаков воздействия Сергея на нее. Но вдруг как-то уменьшила шаг, и теперь двигалась медленнее, задумчиво глядя на вершины светлых еще кленов. Поводок собаки, который она держала не естественно, стала перебирать пальцами правой руки. Удивлению Петра не было границ. Он с восхищением взглянул на Сергея, но тот казалось, не замечал ничего вокруг и с каменной миной на лице продолжал сеанс. Петр с любопытством смотрел на девушку. Та шла медленно по аллее и вдруг заговорила сама с собой. Нет ему не послышалось. Друзья были уже близко, метрах в пяти от девушки и слышали, что она говорила своей собаке:

– Ты любишь стихи, Павлик? – донеслось до изумленного Петра.

– Что ты наделал? – полушепотом спросил Петр. Сергей довольный экспериментом, с улыбкой ответил:

– Главное, что я тебе доказал! – и самодовольно посмотрел на товарища.

– Слушай, Серж, мне не вериться, что ты это можешь. Давай сейчас разойдемся по домам, а там посмотрим, как говорят, утро вечера мудренее.

– Ну, тогда до завтра.

– Я заеду к тебе завтра. – Сказал Петр, пожимая другу руку.

Выходной день выдался солнечным и теплым, летним воскресным утром. Друзья встретились и решили позагорать на речушке, протекающей возле их поселка. На пляже не было никого. Они расположились на песке, подставив спины утренним лучам. Оба молчали, оба были заняты размышлением добычи денег.

– Есть идея! – воскликнул Петр.

– Говори, говори, – скороговоркой торопил его Сергей

– Машина, которая возит деньги, ну такой вот банковский броневик, сколько привозит за раз?

– Куда привозит? – уставился непонимающим взглядом Сергей на товарища.

– Да на ваш завод?

– Тысяч пятьдесят, сто, а, что?

– Да, брат, Серж, ты конечно одаренный парень гипнозом, но видно, что в детстве из дуба рухнул, а вот, что…, – и Петр изложил свою идею

– Согласен, зарплата в понедельник в четыре дня. Значит завтра!

– Но, ты еще раз проверь свои способности, чтобы не подвести! – предложил Петр.

– На ком?

– Да вот, хоть бы эти двое. – Петр указал на двух парней, загоравших на противоположном берегу речушки, которые находились в метрах тридцати от товарищей.

– Попробую, – ответил Сергей, и снова, как в эксперименте с девушкой в парке, сделал каменное сосредоточенное лицо, превращаясь на Египетского сфинкса из долины в Гизе, что возле пирамид Хеопса. Он уставился на безмятежно лежащих парней. Один из них вскоре дернул ногой, раз, потом второй, потом вдруг вскочил на ноги и, указывая пальцем на песок перед собой сказал что-то соседу, который тоже вскочил на ноги и стал пятится вместе с ним, все быстрее и быстрее подальше от берега реки. Впечатление складывалось такое, как будто река вышла из берегов и стала затоплять своими водами пляж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.