Ле Олей
Подлог шаблона или как подчинить врага

Глава 1. Четыре Башни

Чтобы становиться новым человеком, надо идти вперед. Чтобы идти вперед, надо делать новое.

Другого рецепта нет и не было.

Поэтому первично я и пошла в ту сторону, которая всегда казалась только смутной мечтой.

Вспоминаю, как это было, сидя перед большим монитором в офисе на высочайшем этаже. За окном Башни – огромный мир в огнях разных жизней. Все кажется таким маленьким.

Если мой самодеятельный выпуск мира с атипичным поведением его героев, еще и без изменения шаблонов их ролевых обозначений на "нормальные" имена, обнаружат, неужели я всего этого лишусь?

Я теряюсь в думах – состояние, когда ты не мог поступить иначе, не отменяет горечи риска потерь.

А еще недавно все это и не могло быть моим – обычное собеседование в IT-компанию оказалось собеседованием в компанию, которая буквально проектирует бытие:

«Мы занимаемся самыми разными проектами, благодаря которым существует мир.» —

на этих словах с виду совершенно обычная женщина наклонилась к столу, чтобы передать мне конфетку, похожую на ириску. Что-то пугающе магнетическое было в

этом жесте.

Двое ее коллег контрастно к ее дружелюбию смотрели на меня неприкрыто изучающе.

На мое саркастическое недоверие «А в совете директоров у вас сидят боги?», последовал комментарий о моей необычайной проницательности.

Я поймала себя на мысли, что этот талант у меня от отца – он тоже нежданно удивляет меня раскрытием скрытого или точностью предсказаний, высказанных невзначай как шутки.

К слову, по критериям той должности скучного клерка, что я хотела занимать, я не прошла собеседование.

«У вас дурацкие вопросы! Процессы времени объемнее его формы!» – примерно так я не ответила на аналитический вопрос про определение времени на циферблатных часах, который вогнал меня в краску и панику.

Как мне сказали позже, именно этот проигрыш и гарантировал мне успех и должность в лиге моей компании – компании Первой Башни.

«Перед тем, как вы успеете отказаться, оставьте место для моего рассказа». —

Женщина напротив все также мягко ожидала моего согласия на ее продолжение речи.

Чувствуя себя героиней анекдота, я нетерпеливо кивнула, чему способствовал машинальный жест заброса ранее переданной ириски в ротовую полость.

Женщина, явно более довольная, чем минуту назад, откинулась на широкую и явно обитую натуральной кожей спинку кресла:

«Существует всего 4 компании, расположенных в 4 Башнях, создающих миры.

У каждой из них свой подход в работе и отношение к процессам – например, есть одна, которая считается самой консервативной из всех – ее еще зовут Старая Башня. Она призвана сохранять или даже восстанавливать старые способы устроения реальности. Все контр-революции и идеи великого возврата – их продукты. И такой спрос…присутствует.»

Она помолчала, вероятно, ожидая получить внешнюю реакцию моего авторства.

Но я тоже молчала.

«Две другие совсем иные…» – она продолжила.

«…Башня Плача и Башня Смеха. Они считаются парными, и говаривают, что их основатели – брат и сестра. Традиционно в центре своих миров для этих компаний располагается интенсивное эмоциональное воздействие. Это движущая сила их процессов. Только, как вы догадались, в центре выбраны эмоции разных зарядов.

Все медиа проекты внешних феноменов эмоционирования в основном поступают на реализацию им.

Можно сказать, что после обретения информационной средой доминантности в вашем слое реальности, произошел рассвет этих Башен.»

До меня интуитивно доходил смысл ее слов. Как из глубин своего до-социального знания. Прерывать рассказ не хотелось.

«И, наконец, есть наша компания – Первая Башня…»

Я поймала себя на мысли, что скромности им не занимать.

«…Именно с этой компании началось все, так как сама идея создавать миры для измерения, где обитают люди, синхронна именно с деятельностью ее основателя. Нетрудно догадаться, что Первая Башня – самая инновационная и изобретательная из всех.

Основные проекты новшеств, от христианства до интернета, разработаны именно на этих площадках высоких наднебесных этажей.

Именно за это Первую Башню любят, и именно за этим к ее командам обращаются.»

Её рассказ закончился, и лицо вещательницы явно ожидало ответного включения с моей стороны. Что-то вроде возгласов «Вау», «Ух ты», «То, о чем я всегда смутно думала, оказалось реальностью моей мечты» было ожидаемым сюжетным реагированием – и оно было бы правдивым, из всего канона ситуации.

Но вместо этого я смогла позволить себе только одно – вопрос:

«Как именно создаются миры, тем более если ваши работники – люди, как я? Вряд ли это делается каким-то космическим бурением.»

Мне кажется, это был крайне планомерный способ уточнить, что вообще у них в этой башне происходит, и о чем на самом деле, издали моих пониманий, ведется речь.

Люди напротив переглянулись.

Женщина, до сих пор ни одно из человеческих имен в моем сознании ей не подходило, заулыбалась еще лучезарнее:

«Историями».

И комната засияла солнечными бликами.

Глава 2. Тайная суть

В курс дела меня вводила Света – девушка, которая с первой минуты неумело балансировала между ласковой дружелюбностью и снисходительной экспертностью.

Мы сидели перед огромными окнами у своих мониторов – мне только выдали свеженькую технику для работы, я впервые в жизни носила брючный костюм мечты, будто я волк с Уолл-стрит, и не понимала, как мне побыстрее преодолеть стадию замороженной социальной неуместности.

«Я твой инчардж – тот, что дает задания. Ты со мной будешь на проектах миров с магией.»

Все это звучало крайне здорово, о чем я не поленилась восторженно сказать. Я была рада первой своей живой эмоции, наконец родившейся в новой среде.

«Это ты сейчас так думаешь.»

Сказала она это крайне невыразительно – в голосе будто что-то булькало, но речь не лилась.

Обозначила она это с едва уловимым флером презрительности по отношению к моему энтузиазму – мне это не понравилось.

«Давай сходим поесть, немного введу в курс дела».

После школы и университета все же неожиданно вступать на ступень совершенно нового типа организации – организации измерения твоей полезности. Может с этим связано, что другие специально подошедшие познакомиться со мной коллеги очень заботливо, но довольно путано рассказывали мне про наши внутренние для Башни электронные системы внесения результатов и рабочих часов. Уже всей толпой мы спускались на скоростном в лифте и шли вниз по торговому центру к фудкорту, обитателям которого даже не было известно, что божественные филиалы расположены вот так просто на этажах близ стоящих небоскребов.

Как мне успела объяснить Света, пока мы лавировали мимо идущих нам навстречу активных деловитых людей в офисных одеждах, громко и весела переговаривающихся между собой, Башни – это «столпы создания глобальных жизненных феноменов и сюжетов». Отчасти ясно, что основатели башен родом из мира, который проектирует реальность как таковую – что-то вроде существ другой мерности, но именно с Башен идея активного изобретения явлений для мира людей с привлечением самих людей и стала возможна. По сути для внешнего взгляда мы просто престижная компания аудита и консалтинга, занимающая этажи в офисе Москва-сити. А на деле наши этажи – дистанционные порталы в точки информационных управлений слоями создания, и из окон нашего этажа видна не только Москва, а все миры, производимые большим трудом служащих.

«Хотя ночью все похоже на сплошные огоньки – будто та же Москва».

Я старалась держаться близ Светы, чтобы узнать больше, и закрепиться в расслабленной дружеской ипостаси хотя бы с одним человеком: так наращивать дальнейший социальный жирок будет легче. Потому что говорить с другими пока было совсем непонятно, о чем.

«Заведомо прошу меня простить за нелепый вопрос, однако лучше пройти этот столп единожды – а как же бог? Он есть или как-то в процессах участвует?»

Так уже в очереди за котлетами и морковным салатом я узнала, что бог – это первичный код, а боги – частные кураторы ценностных направлений или схем реализации актов в жизни.

Но то, что все сущее – продукт труда корпораций, несомненно стало для меня информацией века.

За высокими столами, уже попивая по-московски молниеносно появившийся кофе в бумажном стаканчике, Света отвечала на мои в меру естественные расспросы о компании: «…Пойми – как бы Реальный мир людей – всего лишь один из многих, и по сути является продуктивной средой другим мирам. Это и есть его основная задача – давать место другим.»

Однако все общие мотивы были мне умеренно понятны – загадкой оставалось, как именно и когда я смогу ринуться в бой создания или участия в конструировании совершенно новых систем.

За этим столом я узнала, что наша работа заключается в подготовке протоколов (так называемых бумаг) по выпуску миров.

Обед подходил к концу, и Света ожидала мое медленное проглатывание пищи, продолжая свой ненавзчивый инструктаж: «У нас есть ТЗ и бумаги с описанием характеристик, сюжета и основных идейно-ролевых комплексов участников мира – потому что мир как некая функция воплощается его участниками.»

Остальные коллеги, среди который была та самая Женщина с собеседования, обсуждали что-то между собой, при этом дружелюбно поглядывая на меня. Услышав наш разговор, Женщина включилась:

«Да, как сказала Света, как правило проекты переходят из года в год, и мы опираемся на готовый свод параметров».

Не дожидаясь моего вопроса «что за параметры», она продолжила речь ровно в этом направлении:

«Итак, что за параметры. Наш отдел проверяет системность каждого мира – какие основные процессы задействованы, как они согласуются с тем, что мир прочный и не развалится. В разборах книг и историй есть термин «целостность» – вот он один из главных для нас.»

Я подумала, что звучит это крайне круто, и выразила предположение о ценности непротиворечивости также.

Валентина (я наконец услышала, как к ней обращались) мягко улыбнулась:

«Да, совершенно правильно. Мы определяем тип истории, основные ведущие идейные комплексы и когерентность персонажей для выбранного формата мира. Если обнаруживаем брак, ставим плашку неэффективности разработчиков и отправляем на исправление».

Я синхронно с парочкой других пока незнакомых мне коллег, которые сидели поодаль и предпочитали наблюдать исключительно со стороны, закончила трапезу. Пока мы возвращались в царство стекла и бетона, я думала, как может существовать единый абсолютный критерий «целостности» и обоснованности для совершенно разных миров?

Но озвучить это я постеснялась.

Глава 3. Атака шаблонов

Энтузиазм столкнулся с кризисом первого времени. Те немногие объяснения, до которых снисходила Света, отскакивали как горох от стены. «Сделай как в прошлом году» не говорило мне ни о чем – я же не училась на специальности стратегического проектирования пространств, чтобы понимать все на том же языке.

Валентина предупреждала, что «ощущение себя идиоткой – часть интеграции». Но легче от внутреннего напряжения непопадания в строй единого ожидания не становилось.

А мой бэкграунд философского образования будто создавал повод быть в дополнительном волнении среди технарей, чья заслуга была всего лишь в опыте. Я будто слышала кожей фоновые волны непонимающего осуждения сквозь указания Светы, и каждая моя попытка задать новый вопрос о предмете встречала насмешки.

Все регламенты «будь смелым, задавай вопросы» – полная ерунда на местах реальной сложности.

Первое время мои попытки разобраться притупили любой курс личного интереса создания своего мира, ради которого я в то собеседование приняла судьбоносный оффер.

За время работы я успела понять, как все устроено.

Есть типы сюжетов с основными способами жизни и типовым набором ролей внутри каждого персонажа. У этих типовых наборов ролей есть кодовые названия: Главный Герой, Помогающая Подруга, Горячий Парень, Дерзкая Героиня, Мудрец-Наставник. В каждой типовой истории свой начальный набор таких ролевых наборов, и у каждой свои начальные расшифровки. Например, если история про девушку, то это не такая как все героиня, на месте которой хотела бы оказаться почти каждая. Это гипер неуклюжая и-или гипер строптивая девушка с неким скрытым талантом – Т/И (потому что тут место идеального имени для читательницы) Нитакуся, и на долю ее приключений придется холодный по экспрессии, но горячий по языку тела и благородный в душе, дерзкий с проблемной историей Мартин Сью. Он будет постоянно подкалывать главную героиню, но в итоге у них будет романтизированная после ненависти любовь до гроба. В историях с главными героями-парнями мы имеем Главного Героя, который при всей своей начальной невзрачности оказывается самым значимым в каждом эпизоде мира человеком – будто все вокруг понимают, что у него такой набор прав, и иначе быть не может. Рядом с ним будет Друг, роль которого быть смешным и поддерживать, и как правило прилежная талантливая Помогающая Подруга, которая все свои силы тратит…да, бинго – на помощь Главному Герою.

Внутри этих историй есть и понятные фоновые качующие между форматами типажи персонажей – Странный/ая, Неловкий/ая, Вредный/ая – и далее по списку, но вариаций не так много. Например, может быть Дерзкая, может быть Горячий Парень – тот, по кому все сохнут, кроме Т/И и так далее. Интуитивный набор прав понятен по их названиям.

Разные экспозиции, центральные события, казалось бы, характеристики героев – на деле базовое наполнение совершенно одинаковое.

Поведение героев мы не прописываем – события мира выстраиваются как следствия заданных установок.

А истории, которые обладают другими внутренними наборами прав и экспрессивных рисунков, отправляют на доработку.

Спускаясь на скоростном лифте на обед, где у меня вновь заложило уши, а про элитарность одеяний помнила почему-то только я, я отметила, что пока получаю совсем не то, что хотела.

Я не создаю новые миры – я их уничтожаю, проверяя в соответствии со стандартами. Я не делаю значимые дела, вносящие новые форматы измерений в реальность – я гнию у компьютера в стрессе, еще и без адекватных объяснений по тем проверкам, что я должна проводить, ожидая очередной подколки Светы, от которой я так позорно скрючиваюсь, вжимаясь в свой панцирь сутулости.

Но пока надо все еще качественно влиться в процесс. Я просто постепенно нарабатываю материал.

Возможно, мне не хватает социальной связки. Как удачно, что по случаю начала высокого сезона грядет корпоратив.

Глава 4. Из князи в грязи

Во всем блеске. Это концепция вечера. Намечается грандиозное празднование в одном из самых престижных лофтов на берегу Москвы реки с массивной программой, куда войдет танцпол, звездный ведущий, мастер-классы, винное казино, таролог и асторолог, и, конечно, бесплатный алкоголь в высочайшей компании.

Таролог и астролог в подобном формате не кажутся слишком уж привычными: однако для лидеров среди вершителей это кажется делом обычным.

Я нахожусь в нервном предвкушении – это первое мое неформальное появление в Башне, и чтобы заявить свое место в ней, я должна отпустить условия. Быть собой – это искусство свободного предъявления, и его недооценить очень трудно. Последнее время на работе непосредственно я этой роскоши лишена – я скована желаниями личного проявления, оттого на поверхности остается только скомканная смущенность, которая далека от полетности своей личной силы, которая притягивает людей и обстоятельства. Всё, что мне нужно для успеха, это открытое и беспрепятственное позволение быть в смелости проведения себя в мир, со всеми рассуждениями, взглядами, фразами и несущими меня силами. Странная до нелепости обманка – меня взяли за меня, и себя я сейчас и не могу предложить.

Потому на корпоратив у меня большие ставки.

Я совершенно не ожидаю, кого встречу в статусе своих коллег, и эта удваивающая нотка страха о потере нужных возможностей должна привести меня к вершине социальной свободы. Вот моя задача.

Конечно, зрелище, открывшееся передо мной, было зрелищем мечты – свет софитов непредсказуемых форм, падающий на пурпурные ткани, отливающие струящимся блеском. Удивительная гармония глубинной роскоши и выпирающей дерзости всего стилистически острого убранства огромного лофта с необработанным кирпичем.

И…люди. Я пришла к началу, но это уже было огромное количество сказочно сияющих людей. Будто я смотрю на Млечный путь, чьи акценты усилены в фотошопе. На ком-то были серебряные платья с тянущимся шлейфом, на ком-то вторящие темноте звездной ночи сдержанные костюмы.

Я отметила, что на этом празднике жизни мой малиновый пиджак, единственно подошедшее мне интерсное и праздничное, что я смогла найти в походе по Цветному накануне, показался оммажем на элиту девяностых. Буквально пришел бандит на сходку тех, кого он кошмарит.

Стало смешно.

И я достала свой козырь из рюкзака – меняющую на себе иллюминационные картинки маску. Она неплохо создаст мост первичного внимания к моей персоне, ну и с ношением ее в виде специфичного украшения на шее создаст верный контекст соответствия моему природному сиянию. Ее мне подарил на день рождения мой близкий друг.

Теперь я готова к открытой экспрессии завоевания.

Я проснулась на следующий день – тело было ватное, фокусировка зрения до сих пор хромала.

На моей голове – мокрая тряпочка, а я один сплошной отек. На спинке стула – заляпанный пиджак.

Да: это мое первое полнокровное похмелье. С почином.

Я никогда не была заядлой пьяницей, и всегда слишком хорошо переваривала алкоголь и вместе с этим требующие продолжения социальные контексты. Я дорожила удобством своей идеальности и свободой оставаться посередине намерений – у меня максимум был поцелуй по пьяне, который я в публичных бравадах подменяю словом секс. Ведь важнее задор и заряд, чем лишние деяния с нежелательными отпечатками.

Так что такой отключки со мной никогда не происходило.

Стало страшно.

Я помнила все краски ярчайшего вечера почти целиком. Открываю галерею телефона для поддержки моих гипотез хронологии.

Вот я надеваю маску, вот со мной все фотографируются, вот я беру первый бокал, вот я устраиваю зажигательный стендап перед ближайшими коллегами. Тут было еще сколько-то бокалов: я в очереди к тарологу и знакомлюсь с новой группой людей. Кто-то из них начальник. Вот я спрашиваю их про смыслы жизней в мирах. Бокалы сами обступают меня кругом.

Я не помню выложенных мне карт – помню башню и «…суждено переродить».

Кого или что?

Танцпол и танец. Я искрометно говорю на сцене. Это стендап – экспромт.

Аплодисменты. Или я выдумываю? Вот душевный разговор о женской власти с каким-то мужчиной.

Опять зал – я активно доказываю что-то о сути явлений. Кому?

А потом…что было потом?

Было нетрудно догадаться, что потом меня довезли до дома – эту версию закрепляла записка, лежащая рядом:

«Ни о чем не волнуйся: мы довезли тебя до дома. Отпиши, как проснешься. Отдыхай! Валентина.»

Что-то резко упало в низы все это время сдерживаемого стыда. С одной стороны, я собой абсолютно горда – лучше быть в кринже и свободе, чем в скованной потере жизненных моментов. Я же была собой – значит, задача выполнена.

Но блевотина на пиджаке и приводящая меня домой начальница кажутся перевыполнением задачи.

Я лежу на диване, ловя вертолеты вестибулярного аппарата, и чувствую, как гордость усилий первой части вечера неумолимо перекрывает туча гадкого стыда.

Я бы рада переосмыслить всю сцену самоуспокоением, но на мой телефон приходит сообщение от Светы:

«Привет! Ну ты даешь, конечно: не блистает на работе, но блистает на курорте» – Света записала аудиосообщение, начиная его с таких слов. Дурацкая привычка – делать заведомо известные глупости. Например, такие как открыть сообщение Светы в заведомо дурной обстановке.

«Шучу, конечно. Надеюсь, ты там живая. Знаешь, ты не расстраивайся сильно – у нас начальство адекватное, вроде должны понять, что ты была пьяная. И как придешь в себя, за выходные закончи выпуск мира Магической Академии М – нам нужны документы в систему выпуска залить, все сроки горят.»

Деланная жалость выворчаивала кишки, которые сейчас не были способны переварить такие потаенно ликующие интонации.

«И залей сами документы, конечно, а то мы нового человека не можем уже на этом этапе привлечь.

Поправляйся!»

1 минута – и небольшая передышка в съедающих себя волнениях сменилась окончательным падением духа.

Ведь иносказательно это значит, что я полностью испортила о себе впечатление, набухалась, а еще плохо работаю, и мне уже ищут замену.

Глава 5. Ва-банк

Обычно алкоголь является двигающим рупором историй – только неизвестно, куда тебя двигают. Придя в себя от силы стресса после позволенных себе слез потери, я приняла тот факт, что это конец. Меня скорее всего правда попросят уволиться по собственному желанию, так как я не столь безупречна в рабочем поле, чтобы простить мне вольности в алкогольном опьянении.

Когда внезапно срываешь джекпот, относишься легко ко всему пространству той возможности, что тебе выпала. А далее переходишь в осознание уровня ценности и привязываешься к приобретению, теряя то большое преимущество, что даровало тебе внезапный успех – безразличие. Так и вышло с этой работой.

Как осознавать свой успех и внезапный статус, при этом проявляя его, если осознание – прямой путь в потерю?

Но эти вопросы оставлю на потом. Раз я тону, я должна спеть свою финальную песню на этой палубе. А именно песню личного проекта.

Я всегда знала, что мое внутреннее устройство не происходит из этого мира. Я сама всегда страдала от непризнанности. Когда я говорю или пишу, я будто провожу другое измерение, физически ощущая, что категории предметов, о которых я рассказываю, посвящены корням тех энергий, которые люди уже считывают в готовых информационных пакетах объектов и явлений. Каждое явления вопреки закатанных глаз окружающих, любящих упрощать и пользоваться готовыми формулировками описания мира вокруг, я описывала намеренно точно – это как правило высшей честности моего видения. Например, если люди видят красивое фото старого предмета, они назовут его атмосферным, с хорошим светом. Красивым. Но эти слова ведь ничего настоящего о предмете не сообщают. Это общие описательные конструкции указания на фиксированные последствия, указания на следы от явления, рожденного предметом, чтобы легче было найти унисон эмоционального тона совместности для всех одновременно смотрящих на фото и пытающихся его как-то описать.

Я же опишу подобное фото, разбирая причины именно этих эпитетов и эмоций в его адрес, иначе: как явление, которое создало контраст за счет старого (считай, умирающего) предмета и яркого света на нем (считай, активной жизни). Контраст – это дисбаланс категориальной ясности явлений в мире. И потому человек пытается его сгладить, как бы привести мир к ясности посредством своей положительной реакции в виде восхищения. Наличие своей среды вокруг фото создают его «атмосферность».

Как можно говорить, что «красивый», «атмосферный» – это нечто достаточное для описания сути явлений?

В общем, я всегда ощущала в себе тягу видеть суть явлений. Видеть и менять, потому что при понимании открывается пластичность мира: если видишь кубики внутри явления, ты можешь их переставлять.

Но как это проявлять, было неясно. Говорить об этом тем, кто не просит – бесполезно. Писать об этом – как показала практика, это непонятно, а значит также бесполезно, потому что это никто не читает.

Да и как я влияю на мир, оставляя священную для меня речь только речью? К тому же даже это никто из минимально слушающих не слышит. Почему-то то, что я девушка, всю ситуацию сильно социально утяжеляет. И это меня бесит и злит до беспамятства.

Потому когда меня пригласили в Башню, я обрела надежду. Самые смелые предположения о наличии другого мира, из-за которых ранее меня обвиняли в сумасшествии, оказались правдивыми.

И эту возможность создания своего мира я прямо сейчас стремительно теряю.

Как всегда, оказываюсь широко известной в узких кругах, растрачивая себя на бытовые мелочи. Постепенно угасая в толще обычной бытовой жизни, в которой я уже постепенно теряю чувство настоящей себя. Ведь это происходит очень быстро – ты следуешь рабочим задачам, постепенно приучаясь к тому, чтобы не чувствовать себя. Ты быстро становишься полупустым – быстро ставишь на место себя свою роботизированную версию.

И пока это не успело произойти, я продолжу фестиваль кринжа – я доработаю мир Магической Академии М по своему и только своему усмотрению. Это будет мой прощальный подарок.

Глава 6. Мир Магической Академии М

Я беру со стола тонкий ноутбук – вертолеты все еще летают в голове, но отступила тошнота: можно вершить свою волю.

Мне оставалось просто перепроверить всю уже нормализированную информацию и поместить документ в систему для реализации миров.

Но я изменила планы. Для внесения моих изменений, надо заново вчитаться в сюжет этого мира и его суть. Я читаю.

Документ Мира Магической Академии М построен по второму шаблону для главного героя-парня. Тут есть Главный Герой, Помогающая Подруга, Друг, побочные герои, и ГлавГад. ГлавГад – как Загадочный Парень из шаблона миров с главной героиней-девушкой, только по-настоящему антагонист и враг для всего этого мира, а значит и личный враг Главного Героя. С ним борется Главный Герой, Друг, Помогающая Подруга и все герои этого мира. ГлавГад косвенно похож на Главного Героя, чтобы конфликт между ними читался ярче. Есть Мудрец Наставник, который направляет Главного Героя на пути – все классически. В их школе изучают Магию и ученики делятся на кафедры: добрых, умных, храбрых и хитрых. Хотя по сути это некие страты двух фоновых архетипов Простака и Умника, а еще Героя и Злодея.

Сюжет тут прост: Главный Герой учится в Магической Академии М, расположенной в роскошной древнем замке, и борется со злом этого мира, и все ему помогают. Смысл истории – сила любви и добро.

Главный Герой по классике жанра не хочет своей участи – все видят в нем спасение, и он как бы вынужденно геройствует. У него трудное детство – он сирота или рос в плохой семье.

Пока я читаю этот кусок, согнувшись над компьютером в кровати, размахивая намоченной тряпкой в одной руке, меня пробирает злость бессилия.

Почему искренне желающие славы и нового герои, или имеющие на это право, остаются в тени? ГлавГад, например, гад потому, что захотел расширить границы магии этого мира, преодолевая смертность. Его участь – стараться быть сверх человеком, который забыл про естественность, и оттого проиграл простачку-Главному Герою. И ГлавГад этого не понимает.

Друг всегда в тени Главного Героя, и всегда страдающий от этого. И этого не понимает.

Но больше всего меня трогает Помогающая Подруга. Она – инструмент, который при всей уникальности ее способностей, описывается ровно границами главенства всех вокруг. Кроме нее. И она этого не понимает.

Я наконец кладу холодную тряпку себе на лоб, и будто вместе с холодом в меня проникает откровение.

А что есть я совмещу два типовых шаблона миров в один, переписав набор ролей внутри героев, добавив им осознание собственных механизмов.

Смысл переписанной истории – «настоящее я».

Сделаю основным персонажем Помогающую Подругу, назвав ее шаблоном другого мира – Т/И. Тэ И выберу как форму: так система приема документов не считает моё нарушение шаблонов.

Ей я добавлю осознание ее первичной роли Помогающей Подруги.

Помимо этого, я дам ГлавГаду собственное имя из другой вселенной – Мартин Сью. Дам сразу бОльший перечень ролей.

Ему я добавлю осознание своей стратегии становления сверхчеловеком – ведь обычно внутренний текст таких героев в свете Главного Героя на первом плане мало кого волнует.

И осознание своего жизненного места дам также Другу – кажется, придется его назвать Друг 2. Ведь некогда Главный Герой этого мира теперь носит имя Друг 1.

Намерено даю имена только двум, на мой взгляд, самым обиженным фигурам – Тэ И и ГлавГаду, который теперь Мартин Сью. Остальные – функции вокруг моего эксперимента предоставленной свободы.

Я посмотрела на измененный текст документа. Перевела взгляд на окно: глубокий вечер и далекие, совершенно не такие, как из окон Башни, огни.

Я выдыхаю: надо идти до конца.

Так я загрузила файл измененного мира в систему, совершенно не зная последствий.

Глава 7. Внутри Тэ И

Мало кто знал, но карих глаз не существует. Любой карий глаз – это скрытый за зелёно-жёлтой концентрацией голубой пигмент. Проявленность этих цветов настолько высока, что они переходят порог различимости.

Тэ И всегда раздражала общая тёплая ассоциация с её глазами.

Шоколад, осень – все эти ассоциации будто были специально призваны подчёркивать её несерьёзность и мягкость, фоново всегда существовавшую исключительно помогающую роль, которая так часто символически отводилась женщинам.

В конце концов, все её блестящие способности упирались в ограниченную по масштабу мотивацию хороших оценок и помощи друзьям-мальчикам.

С самого начала своей учёбы в Магической Академии М она поняла, что социальная жизнь не заладилась: люди вокруг всё так же осуждали её за экстраординарность, а недостаток каких-то общечеловеческих валют власти, таких как красота, харизма, умение оказывать давление или влюблять в себя, не позволял всем просто признать её превосходство. Вместо этого все пытались его умалить – репутация блестящей отличницы будто бы играла злую шутку. С одной стороны, похвала учителей и очевидный факт, и расхожесть этого эпитета среди других учеников не противоречили истине. Они просто сильно её искажали, присваивая ей совсем другие ценностные значения.

Эпитет зубрилы и всезнайки далеко-далеко задвигал уважение к её интеллектуальным способностям, врождённое умение работать с информацией, воплощать желаемое и владеть своей магией.

В конце концов, само наличие за ней первично аномального запаса сил и вовсе упускалось из виду, потому что эпитет силы и гениальности был слишком высоким, чтобы общественность могла с ним смириться. Для смирения с ним людям нужно было больше внешних факторов её личности, таких как угроза, исходящая от неё, некий авторитет.

Но Тэ И всегда была довольно отречённым ребёнком не от мира от сего – её лучшими друзьями были её родители, и большое время, что она проводила вместе с ними, закрепляло её убеждённость в необязательности поиска друзей при их первично недалёком сознании, с которыми ей было просто скучно в общих играх или разговорах. Она свято верила, что интеллект и материи выше ясного мира – это единственное, имеющее значение, поэтому вкладываться во что-то ещё просто не казалось необходимым.

Но практика показала, что очень зря.

Даже её друзья, которые не могли сделать и шага без неё на поприще магии, признавали её интеллект в исключительных рамках ограждённых условий помощи.

Она не злилась конкретно на них – в конце концов, долгое время это амплуа вполне её устраивало, и она гордилась любым признанием со стороны, в какой бы урезанной форме оно не предлагалось. Ей было лестно получать похвалу и чужое одобрение.

Но в этом году всё было иначе.

Этот год дал ей время оценить себя в отдалении от рутины дружбы.

Уже с 3 курса она стремительно отдалялась от мальчиков, и сейчас настал пик этого состояния.

Она приходила к всегда значимому Другу 1 из чувства долга в неспособности игнорировать своё понимание, как была нужна ему. Но он не готов был ответить ей тем же.

Она смутно ощущала, как вся история их жизней будто была написана для Друга 1, и потому минимально справедливый вклад в их дружбу с его стороны даже не подразумевался.

За этот курс она увидела, что у неё не было своей жизни за пределами дел и перспектив двух её друзей. Самое удивительное, что все вокруг будто нарочно подпитывало почву для этого её неведения. И эта подпитка довольно долго работала как по маслу.

По сути же она была безмолвной служительницей «культа дружбы», отделённая от своих желаний и до конца не признанная в своем настоящем корневом превосходстве. У неё даже не было подруг, так как все девушки казались не такими уж престижными кандидатурами для дружбы, в сравнении с двумя озорными мальчиками, которые борются против вселенского зла. А найти время на свои более мелкие и эгоистичные интересы Тэ И не могла себе позволить – это было бы слишком по-девичьи и мелочно, а значит, стояло ниже её достоинства и того статуса, что она так страдательно старалась удержать в глазах своих друзей.

Начало общения с мрачным Горячим Парнем впервые натолкнули её на эту мысль – это был первый опыт, когда она была центром чьей-то вселенной за то, какой была по-настоящему, а не на вечной службе у высшего блага.

Она не уверена, нравился ли ей Горячий Парень, но ей нравилось ловить на себе его восхищённые взгляды и слышать завистливый шёпот его поклонниц себе вслед.

Однажды в обсуждении она имела неосторожность открыто высказать пару своих гипотез о первичной природе тёмной магии. Горячий Парень сидел рядом, как обычно не пытаясь к ней даже придвинуться ближе – что её удивляло, но, как и его, совершенно устраивало, хотя в голове и висел немой вопрос.

– Всё, что ты рассказал о теории тёмной магии, необыкновенно интересно! – она говорила быстро и увлечённо.

– Я думаю, что природа такой опасности тёмной магии заключена в том, что по сути тёмной магии и нет. Это первичный импульс человеческой природы, существования человека, которое само по себе разрывает ткань бытия, является чем-то с отрицательным зарядом по отношению к монолитному и понятному миру.

И секрет тёмной магии в её максимальной предоставленности этому первичному положению человека, которое своим наличием пресекает общую неизменную ткань бытия. То, что тёмная магия напитывается, как правило, гнусными целями и эмоциями, уже вопрос социального управления…

Как только она это сказала, она подняла глаза на Горячего Парня и прочитала в его как всегда внимательном и не читаемом взгляде из-под тяжёлых бровей что-то новое, помимо знакомого восхищения.

Горячий Парень сдвинул брови и заговорил с самой неожиданной для Тэ И интонацией, которую она никогда не слышала в свой адрес прежде – это был трепет.

– Ты меня пугаешь, Тэ И. Тем, как естественно ты понимаешь то, о чём весь магический мир осмеливается только гадать на кофейной гуще.

Тэ И не знала, как реагировать, и ждала продолжения.

– Иногда я думаю, что твой ум только ширма для чего-то восхитительно страшного, – Тэ И уже хотела рефлекторно возразить, как всегда, когда Друг 1 или Друг 2 обвиняли её в цинизме и сухости, но этот импульс оборвался: она заметила, какой благоговейный взгляд был на лице этого взрослого и внешне грозного мужчины.

Его учащённое дыхание можно было принять за похоть, но это был… восхищённый страх.

И Тэ И это понравилось.

Она поймала себя на мысли, что эта эмоция отражалась на лицах кафедры хитрых, когда они говорили о своём ГлавГаде, но она быстро отмела эту мысль.

***

После общения с Горячим Парнем, вечером этого же дня она как ни в чём не бывало вернулась в гостиную своей кафедры храбрых: никто не заметил её отсутствия, так же как и возвращения.

Она почувствовала себя совершенно тоскливо от волны осознаваемого одиночества, которое шло за ней по пятам, как в мире обычных людей, так и магов, друзей и врагов. Мужчин и женщин.

К тому же приближался новогодний бал, и ощущение пропасти между всеми категориями населения Магической Академии только усиливалось.

Вся гостиная кишила людьми, и на устах была лишь одна эта тема, которая бесстыдно громко доносилась из каждого рта.

Сев в дальний угол гостиной, она про себя отметила, что по жизни она была невидимкой.

Но эти пять минут запланированных наблюдений растянулись на несколько бóльшее время, чем она на то рассчитывала. Потому что сегодня эти беседы не были так безобидны, как любые другие всплески в общей гостиной.

В общих чертах пересказа невнимательного слушателя это был бы обычный подростковый трёп.

Но Тэ И слышала больше.

– Никаких нормальных девочек не осталось. С кем мы пойдем на бал? Единственные будем без пары.

Друг 1 удручённо покачал головой в ответ, и Друг 2 продолжил:

– Остались одни уродины.

Друг 1 понимающе гоготнул, и к нему присоединились сидевшие неподалёку от них мальчики.

Тэ И в углу гостиной закипела от двух основных эмоций. Она не была уверена в серьёзности своих чувств к Другу 2, но он ей определённо нравился, и ей казалось, что это взаимно, потому слышать, как она даже не промелькнула в голове в качестве потенциальной партнёрши, было попросту больно.

Но больше её прожгла внезапная злость от нормализованности того цинизма, что эти два недалёких мальчика естественно позволяли себе в адрес симпатичных и в общем интересных девушек.

Обсуждение женщин, как товара. Сквозившая во всем контексте мальчишеских обсуждений непререкаемая конвенция их внутренней правды – правды права говорить именно так.

Конечно, она и раньше это замечала, но ей хватало такта закрывать на это глаза через общую плашку фильтра видения себя в этой картине как исключения. Казалось, что плохое мнение и грубые реплики о других девочках становились её личной заслугой, и оттого подтверждали её исключительность и признанность.

Но будничность слов, с которой мальчики откровенно сверху вниз смотрели на девочек, быстро развеяла эти иллюзии.

– Постеснялся бы так мерзко обсуждать девочек при их непосредственном присутствии – не смогла сдержаться Тэ И на волне поднявшегося в ней гнева.

Все недоумевающе обернулись к ней.

Друг 2, явно обескураженный её тоном больше всех, вдруг неуместно весело воскликнул, как будто Тэ И всегда была здесь активной и ясной частью общего разговора:

– Тэ И! Ты же девчонка!

На лице его воцарилось удовлетворённое, почти триумфальное, выражение.

Тэ И, с трудом сдерживая себя, саркастически подняла бровь.

– Какое пронзительное наблюдение.

Её реплику поддержал Друг 1 сочувственной улыбкой – этот маленький жест внутри ситуации будто напомнил ей, почему они всё-таки дружат.

Друг 2 продолжил:

– А пойди со мной на был! Я буду с парой, и тебе не так обидно…

Еще минуту назад Тэ И сильно поспешила, опознав свои эмоции, как гнев, когда слушала этот мерзкий разговор. По сравнению с её чувствами сейчас, это было минимальное доступное ей чувство досады. А вот сейчас она неконтролируемо запылала.

Друг 2 тем временем искренне радостно и невозмутимо смотрел на неё, явно ожидая ответа.

Тэ И густо вдохнула воздух, чтобы хоть немного собрать себя в кулак.

– Нет, я не могу пойти с тобой на бал.

Она уже думала развернуться в спальню девочек, но Друг 2 не скрыл своего искреннего непонимания

– Ну почему?

Тэ И терпеливо продолжила:

– Потому что меня уже пригласили.

Ну почему с каждым её словом всё становилось только хуже?

Друг 2 откровенно открыл рот.

– Тебя??? Это кто? Мы не будем смеяться – нам-то ты можешь сказать правду.

Это уже было слишком.

Тэ И перешла на злой крик.

– Нет, и это не твоё дело! И тебе бы стоило допустить эту возможность заранее, а не унизительно намекать на мою непривлекательность с попыткой бросить мне подачку в виде твоего жалкого приглашения! Или озаботиться заранее и пригласить меня раньше всех!

Она резко развернулась и побежала к спальне, пытаясь подавить свои слёзы.

За спиной слышались возмущённые возгласы, и теперь они её совсем не волновали.

Глава 8. Извне Тэ И

Сегодня ей повезло – она забежала в пустую спальню. Все её соседки давно встречались с парнями и часто либо не ночевали у себя, либо возвращались уже под утро.

В любом случае, в одиночестве она спокойно могла выплакать всю свою боль, не сдерживаясь, как всегда делала на публике и особенно при мальчишках. Всегда нужно было быть на стороже, чтобы не прослыть слабой плаксой. Хотя, вероятно, именно этот эпитет сейчас и летел в её спину за глаза.

Тэ И не врала – некоторое время назад Горячий Парень пригласил её на бал, и именно сегодня она дала своё согласие. И всё же она легла на кровать, обхватив себя руками. Ей было больно, что она не нравится Другу 2, мальчикам в целом, но особенно резко её ударило осознание, что все её беды от того, что она девочка.

Она никогда не считала свой пол слабым, и не хотела быть кем-то иным, но она всегда как само собой разумеющееся рассматривала тот факт, что ей было важнее одобрение мальчиков, чем девочек, что у неё никогда не было близких подруг, и что в центре всеобщего восхищённого внимания были мальчики. Даже в её дружбе с ребятами будто её интеллект был на правах обслуживающего инструмента, а не силового права.

Символическая сила – вот что будто бы всегда притягивалось или априори причислялось мальчикам, причём в том числе ей самой.

Девушки же, такие, как Высокомерная Стерва или Заискивающая Милашка, пользовались популярностью по причине максимальной непохожести на молодых людей, какой-то не-настоящности – вот по ним и сохли Друг 2 и Друг 1.

От осознания этого Тэ И затошнило. Она ощутила себя в ловушке системы, которая вроде бы активно никак не вторгалась в её жизнь, но при этом все поверхности были пропитаны именно ей.

И именно в этот день всё изменилось.

И далеко не только для Тэ И.

В этом учебном году случился инцидент, в котором она поняла, что не полностью использовала свои магические способности из слишком милосердной оценки внешнего мира.

Так сложилось, что некая идея приоритетности натуральной красоты для девушки засела в ее голове очень плотно. Потому все экспериментальные идеи, связанные с магией по изменению волос, которой поверхностно активно пользовались все вокруг, Тэ И намеренно и демонстративно обходила стороной.

Однако случилась ситуация, в результате которой она неожиданно для себя превратила свои пушистые волосы в плотные волны.

Разница стала очевидна: вместо неряшливой зубрилы – строгая интеллигентная девушка.

Так Тэ И поняла, что мельчайшие детали колоссально влияют на характер твоего образа и обеспечивают тебе те или иные права в жизни – а еще она поняла, что полагала внешний образ чем-то неважным очень напрасно. Внешний образ виделся ей жезлом волшебника – он собирал и направлял силу волшебника, и подходящий под задачи и свойства магии жезл создаёт абсолютный зелёный коридор успеха.

Как только она успокоилась, она подошла к зеркалу со всей решимостью. Целью её не было сокрушение по поводу даров природы – в этот момент её острый ум был напряжён из самых аналитических мотиваций.

Перед ней стоял сложный вопрос:

Что в её образе было препятствием выражения её интеллекта?

На этот вопрос она довольно быстро нашла ответ – её образ не демонстрировал личной силы.

Можно возмущаться на этот счёт сколько угодно, но её слишком милое лицо и бегающие глаза не вызывают влекущего доверия, а также ясной отдельности от мира в том или ином параметре. И да – существует набор черт во всём экспрессивном рисунке, которые заведомо обеспечивают другой ассоциативный ряд личности.

Будто бы некоторые явления жизни заколдованы, и таинственный код, отпирающий замки, это верное соответствие визуальному паролю.

Тэ И всегда считала себя симпатичной. Высокий лоб, большие глаза, хорошая симметричность лица.

Строго говоря, дело не во внешности самой по себе – и она видела это сейчас. А в том магическом послании и фокусировке, что находилось в твоей внешности.

Тэ И всё ещё стояла у зеркала и смотрела куда-то сквозь, проносясь через свою память. Она решила наколдовать архивный альбом всех фотографий студентов, сделанный в этом году.

Она вглядывалась в лица учеников и понимала, что первое в её жизни интуитивное предположение о «коде внешней силы» было верным, но чётких рациональных критериев ему она пока подобрать не могла.

Однако таких наборов, пакетов визуального канала прав (как привычно сложно думала Тэ И) было ограниченное количество, и каждый из них выступал для своей цели. В мире обычных людей это называлось ассоциацией по внешности.

Каждый такой набор будто указывал на набор прав, на который ты претендуешь, и соответствие с этим раскрывалось, как правило, довольно чётко.

Например, Дерзкая будто бы органически проявляла свой огненный характер, как звёздная и взрывная девочка на спортивном состязании. Друг 2 был из другого теста по всей посадке в пространстве, что транслировал его несколько прижатый к земле образ.

Непохожие Высокомерная Стерва или Заискивающая Милашка, роковые красавицы, обладали также похожим между собой набором черт – выразительной нотой мягкости, что так по-разному, но очень узнаваемо раскрывалась на их лицах.

Даже у Вредного на лице была печать вселенского презрения, и это было третьим из замеченных ей наборов.

Тэ И отвела взгляд от альбома, со страниц которого ей улыбались знакомые и незнакомые лица, и невольно поймала себя на приятной мысли, что пример Высокомерной Стервы или Заискивающей Милашки подтвердил, что дело отнюдь не во внешности самой по себе, но тем не менее в чём-то неуловимо внешнем.

От этого ей стало легче.

Тэ И подошла к окну – гладь озера, на которое выходили окна её спальни, всегда успокаивала её мысли, приятно структурировала их.

Ей пришёл ослепительный вывод – существует набор магического права волшебника, который закрепляет себя во внешних и физических качествах своего носителя, тем самым изменяя внешность и жизнь. То есть, строго говоря, внешность не имеет значения, но история хранения прав с отпечатками во внешнем – имеет.

В итоге истинным оказался единственный парадоксальный вывод – дело не во внешности, но во внешности. И это теперь полностью имело смысл.

Чёрная гладь озера задралась, словно подол юбки, от дуновения ветра. Тэ И нахмурилась.

Логично было подумать, что история магических прав во внешнем слое волшебников, как оно было испокон веков, влияет на весь магический протокол сохранения этих прав. Значит, наличие этих протоколов, их количества и определённого набора, можно считать данностью истории за счёт очень постепенной пластичности этой материи. Тогда те или иные стандартны внешних видов носителей этих кодировок обусловлены историей, и ей же ограничены.

Для Тэ И постепенно стало вставать на место символическое поле дисбаланса мужчин и женщин даже из обусловленного списка лиц, которые она изучала. И разница эта далеко не скрывалась в факторе пола. Отсутствие у женщин одинаковых положений с мужчинами создало и закрепило эти ложные связки, и по мере погружения в магическое сообщество, будучи человеком определённой категории, препятствовать плавному растеканию влияния этого как бы «естественного» положения дел не приходилось.

Тэ И пролистала альбом до списка старост и самых успешных учеников за всю историю Академии.

Самые выдающиеся маги, которые учились здесь, смотрели на неё с позолоченных страниц. Ей нужно было изучить их набор – вывести общий фактор.

А вопрос воплощения уже станет вопросом времени.

Автоматически её взгляд упал на самое бледное лицо – на Мартина Сью: будущего ГлавГада известного ей мира.

Глава 9. Будни пост-апокалипсиса

Удивительно, но пропасть отодвинулась на задний план – намеков на увольнение не было замечено. С разговорами о том, как я посмела выпустить в мир несогласованные, совершенно некорректные вольности, ко мне также за всю неделю никто не приходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.