Тара Пэмми
Черное сердце

The Last Prince of Dahaar

© 2014 by Tara Pammi

«Черное сердце»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Накачаться таблетками и провалиться в сладкое забвение? Или провести ночь в тревожных, прерывистых снах на грани помешательства?

Навредить телу или измучить разум?

Каждый вечер Айан бин Рийааз аль-Шариф, коронованный принц Дагара, стоял перед этим выбором.

Восемь месяцев одно и то же, а он до сих пор не знает, к чему склониться сегодня.

Хотя сегодня, пожалуй, к таблеткам.

Последнюю ночь он гостил в стране Сийад, соседствующей с его собственным государством – Дагаром. Да, наверное, лучше будет отключить сознание.

«Вчера же ты это сделал», – прошептал в ухо голос, сильно похожий на голос старшего брата.

Выйдя из невыносимо горячего душа, Айан вытерся полотенцем и надел черные спортивные брюки. Сегодня он пробежал три часа, мышцы ног теперь нещадно горели.

Он держался освещенной территории по периметру дворца. И каждый раз, когда видел члена королевской охраны – своей или сийадской, – чувствовал приятное облегчение.

Войдя в роскошную спальню, он бросил взгляд на прикроватный столик. Здесь стоял флакон с таблетками. Две таблетки, чтобы забыться сном мертвеца.

Серьезное искушение. Но что, если завтра в голове будет туман? Ватные ноги и сухость во рту.

Вновь стоит признать свое поражение. Бессилие в борьбе с собственным сознанием. Поражение… Он поднял пластиковый флакон, покрутил его в руке, поиграл с крышкой, предвкушая горький привкус таблеток.

Легкий бриз колыхал шелковые занавески на уходящих в пол окнах. За эти полчаса стало совсем темно. Вечерняя жара касалась его тела влажными пальцами. Он не любил тихие, спокойные ночи. Тихая, спокойная ночь означает, что он опять поведет себя как безумный, бесполезный трус.

«Ты и есть чертов трус, боящийся собственной тени».

Бессильная ярость пронзила тело. Болеутоляющие покатились по полу пустой комнаты. Флакон гулко ударил о стену и укатился под старинный шкаф. А потом ни звука… Тишина, обволакивающая своим прохладным покрывалом.

Айан схватил пульт и включил широкий плазменный телевизор на противоположной стене. Он специально просил повесить в своих покоях самый широкий телевизор. Дощелкав до футбольного матча, он включил звук так громко, что стены вокруг завибрировали. Скоро его череп взорвется от внутреннего грохота. Эхо уже звенело в ушах. Но физический дискомфорт был ему приятен. И нестрашно, что к тридцати годам он может оглохнуть.

Пройдясь по комнате, он выключил свет.

Когда глаза привыкли к темноте, он лег на кровать и сжал кулаки. Сейчас главное просто дышать. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Сон обрушился на него незаметно. Лживый рай, лишающий самоконтроля. Делающий тебя трусливым животным.

Зохра Катерина Наасар аль-Ахтум медленно ступала по освещенным коридорам, направляясь в покои, наиболее отдаленные от главной резиденции дворца.

Ее ступни, облаченные в легкие кожаные туфли-лодочки, не издавали ни звука на светящихся чистотой мраморных полах. Но сердце при этом учащенно билось в груди. Тело словно становилось грузнее с каждым шагом.

Уже половина двенадцатого. Она давно должна быть в постели. Не говоря уже о том, что женщинам строго запрещалось бродить по этому крылу дворца. Местные запреты ее мало волновали. Но конкретно в эту минуту находиться здесь было и впрямь опасно.

Она остановилась и выпрямила спину.

«Набраться мужества и следовать дальше».

Нигде ни одного охранника. Казалось, в ее положении этому можно порадоваться, но смутная тревога лишь сильнее сжала сердце. Подкупить одну из наложниц и узнать, какие покои отданы почетному гостю, было несложно. И вот она здесь: стоит перед гигантскими дубовыми дверями с вычурными резными рисунками. Сколько же им веков? Как будто ледяные пальцы провели вниз по спине Зохры.

За этими дверями был тот, в чьих руках окажется вся ее жизнь, если она ничего не предпримет.

Набрав в грудь воздух, она толкнула двери и ступила внутрь. В гостиной было тихо. В лунном свете серебрился балкон справа. Но что за шум в спальне. Как будто кто-то… смотрит на полную громкость футбольный матч.

Значит, пока она обливалась холодным потом в страхе, принц развлекался.

Расправив плечи, Зохра направилась к спальне. Свет луны исчезал и появлялся. Шум становился все громче, она уже не различала звуков.

Подойдя к порогу спальни, она остановилась. Включенная плазменная панель на стене привлекла ее внимание. Зохре понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что в покоях, скорее всего, нет никого. Скривившись от шума динамиков, развешанных на каждой стене, она ринулась в поисках пульта. В таком грохоте можно сойти с ума в считаные минуты.

Зохра зажала уши и огляделась по сторонам. Пульт лежал на прикроватном столике. Схватив его, она резко повернулась к телевизору. Быстрое нажатие кнопки, и от невыносимого шума осталось лишь гулкое эхо. Света экрана было достаточно, чтобы видеть очертания комнаты.

В тишине раздался звук, которого она еще не слышала. От этого звука кожа ее покрылась мурашками. Волоски на руках встали дыбом. И вот снова – низкий, приглушенный крик. Словно кто-то хочет кричать от боли, но ему зажали рот. Зохра задрожала. Глухая сила этого крика пугала.

Инстинкт подсказывал ей развернуться и бежать. Она уже повернулась, как вдруг новый звук. Он явно доносился из кровати. На этот раз крик страдания. И теперь он не был приглушен. Скорее даже не крик, а протяжный стон отчаяния. Он пронизал ее до костей. Казалось, весь воздух вокруг был теперь пропитан страданием. Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться от него.

Истинный стон предсмертной агонии. Она не забудет его никогда.

Зохра повернулась и кинулась к кровати. Настолько стремительно, что едва не сбила тяжелый деревянный стул. Схватив пальцами шелковое покрывало, она забралась на высокую постель. В ее жилах стыла кровь. Она жадно перебирала руками белые простыни, пока не увидела его.

Какое-то время она просто смотрела, не в силах отвести взгляд. Его глаза были закрыты, лоб нахмурен, будто от тревожных мыслей; кулаки крепко сжимали белоснежные простыни.

Белые линии возле рта, дорожка одинокой слезы на щеке. И капли холодного пота по всему телу.

Скинув простыни на пол, Зохра схватила его за руки и замерла. Он был холоден, как мертвец. Еще один сдавленный стон послышался из его губ.

Осознание своей беспомощности накрыло ее волной. Не привыкшая сдаваться, Зохра потянула его за плечи, хотя прекрасно понимала, что у нее не хватит сил сдвинуть его с места. Она просунула руки ему под мышки, попыталась приподнять его. И вдруг он выбросил вперед руку.

Мускулистая рука ударила ее в челюсть с такой силой, что Зохра едва не упала с кровати. Боль нарастала с каждой секундой. Но Зохра сглотнула ее, как слюну, и вновь распрямила плечи.

Теперь она была готова. Она подползла к изголовью кровати, чтобы не попасть под случайный удар. Затем положила обе руки ему на щеки. Снова протяжный стон, а затем его пальцы сжали ей запястья.

Он схватил ее изо всех сил, но в этот раз она не реагировала на боль. Она трясла его все сильнее. Главное – разбудить его, спасти от смертельной хватки, сковавшей его тело.

Его стон ранил ей душу острым дамасским клинком. Должен же он, в конце концов, проснуться.

– Проснись же, habibi, – прошептала она. Так же она будила брата Васима, когда шесть лет назад умерла их крестная мать. – Тебе просто снится кошмар. – Она хватала руками его голые плечи, теребила высокие скулы. Повторяла одни и те же слова, а он лишь крутил головой влево и вправо. – Пожалуйста, проснись, – взмолилась она.

И вдруг он замер. А еще через мгновение открыл глаза. Никогда в жизни Зохра не видела таких красивых глаз.

Ее сердце буквально вырывалось из груди. Он все еще держал ее за запястья, а она глядела на него, не моргая. Но теперь и он глядел на нее.

Да, это были самые красивые в мире глаза. Золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы. И длинные черные ресницы. Но не мертвая холодность этих глаз заставила ее замереть. А боль в их мрачной глубине. Мужчина зажмурил глаза и снова открыл их, словно проверяя, реальность это или сон.

И вдруг его взгляд изменился. Настороженность в нем сменилась любопытством. Он изучил ее глаза, нос, остановился на губах. И вдруг эти глаза загорелись огнем тысячи солнц. Он отпустил ее руки, и Зохра откинулась на изголовье кровати, гулко ударившись головой.

Он сел на кровати, обхватив руками колени:

– Кто вы?

Его голос звучал хрипло, с надрывом. Было ясно, что до ее прихода он долго кричал.

Сердце в груди Зохры сжалось.

– С вами все в порядке? – спросила она, протягивая платок к его влажному лбу.

– Какое вам дело?! – прорычал он. – Я давно отпустил охрану. Мне обещали, что никто не войдет в это крыло без моего ведома. Так какого же черта вы тут делаете?

Так вот почему ее не остановили. А он сделал звук телевизора невыносимым, как будто знал, что…

Зохра нахмурилась:

– Я подумала, что вам плохо. И решила помочь.

– Я мог ударить вас.

Она машинально опустила рукава туники.

Его лицо было холодно, как цемент. Он больше походил на древнюю скульптуру бога войны. Лишь движение ноздрей и пылкая злоба в глазах свидетельствовали, что перед ней живой человек.

– Включите свет, – скомандовал он.

Зохра наклонилась к настенной лампе и нажала кнопку. Тело отказывалось повиноваться, словно было чужим. Яркая лампа осветила его лицо.

Айан бин Рийааз аль-Шариф, новый коронованный принц Дагара. Она представляла его другим. «Принц-безумец», – шептались о нем в кулуарах сийадского дворца. Но она не видела в нем признаков безумия. Наоборот, принц смотрел на нее умным, пусть и холодным взглядом.

Существовала лишь одна его фотография, да и та нечеткая. Снятая восемь месяцев назад по поводу возвращения принца в Дагар. За пять лет до этого он был объявлен мертвым, так же как его старшие брат и сестра. Жертвы подлого террористического нападения.

Больше о нем ничего не знали. Принц никогда не появлялся на публике. Даже церемония коронации прошла в закрытом режиме без посторонних гостей, что еще сильнее разожгло интерес простых граждан и голод журналистов.

Сегодня днем она встречалась с его отцом. Сраженный инфарктом, король говорил невнятно. Но все же его речь была наполнена гордостью и счастьем:

– Принц Айан согласился взять тебя в жены, Зохра. Скоро ты станешь королевой Дагара.

Тогда мысль о браке с Принцем-безумцем испугала ее. А сейчас его магнетический взгляд будоражил ей душу.

У него было продолговатое лицо, классический прямой нос, точеный подбородок и широкие скулы. Волнистые черные волосы беспорядочно падали на высокий лоб. Словно он только что специально взъерошил себе прическу. На шее выпирали жилы. Он был худощав и жилист – и впрямь как высеченная из камня скульптура. Бледный шрам тянулся от левого плеча до самых ребер, где сворачивал за спину. Откуда мог взяться этот ужасный шрам?

По спине Зохры пробежал холодок. Как он мог столько пережить и… не сойти с ума?

Задав себе этот вопрос, она вздрогнула.

– Вытяните руки, – произнес принц тоном не терпящим возражений.

Зохра затаила дыхание и сделала, как он просил. Ей хотелось продлить это мгновение – так легко и грациозно он придвинулся к ней. Изящен, как истинный сын королевского рода.

Запястья Зохры еще горели от его жесткой хватки. Тонкими пальцами принц закатал рукава ее туники. Он пристально вглядывался в темные пятна на ее запястьях. Зохра хотела высвободить руки, но принц не отпустил их.

– Сколько вы здесь пробыли до того, как я проснулся?

В нарастающем напряжении она не могла сказать ни слова. Принц говорил спокойно, но его слова отражались в ее ушах эхом, словно это был дикий крик.

– Пять или шесть минут. Я не знала, что делать.

Айан резко выпустил ее руки.

– Начнем с того, что вас не должно было быть здесь. Но, даже войдя в покои, вы должны были покинуть их, увидев меня.

Зохра покачала головой:

– Я бы возненавидела себя, если бы ушла.

Дрожащей рукой он пригладил волосы.

– Сейчас без пятнадцати двенадцать. Я уже спрашивал вас, зачем вы здесь. Если вы не ответите, я вызову охрану. В мгновение ока вас выдворят и с работы, и из города. И ради чего все это? Чтобы взглянуть на Принца-безумца? Может, сфотографировать его? Скажите, кто вас прислал, и я проявлю милосердие.

Неужели он принял ее за служанку, подосланную к нему?

– Я пришла сама, принц Айан.

Его мышцы напряглись, плечи застыли.

Нет, она не будет злить или пугать его еще сильнее. Ночной кошмар уже сделал это за нее. Если она поведет себя правильно, то никогда больше не услышит его душераздирающих криков. И не увидит его самого.

– Я пришла сюда по велению сердца. Мне нужно поговорить с вами, пока не наступило утро и вы не уехали.

В глазах принца мелькнула догадка. Зохра явственно видела, в какой момент он понял.

Его взгляд снова изменился. В нем уже не было злобы, зато читалось недоверие. Как будто она вдруг стала для него опасной.

– Конечно, вы не служанка.

Он встал с кровати так резко, будто не хотел больше дышать с ней одним воздухом. Зохра смотрела на его широкую спину, опоясанную тем же шрамом, словно тугой веревкой.

Надев футболку, он встал у подножия огромной кровати, сложив руки за спиной.

Холод разлился по ее телу. Зохра стиснула зубы.

Ей не за что стыдиться и чувствовать вину. Она схватилась за единственную возможность. Мужчина мучился страшным кошмаром, она не могла не помочь.

Зохра скользнула с кровати и встала рядом с ней. Ее ноги дрожали.

– Какую срочную весть ты принесла мне в полночь?

Вот оно, это мгновение. Ради этого она рисковала, идя в его покои. Язык Зохры, будто прилипнув к нёбу, отказывался повиноваться.

– Или мне доложить о вас королю Салиму?

Угроза в его голосе заставила ее замереть. Перед ней словно внезапно появился другой человек.

– Это касается только нас, – ответила Зохра. – Не нужно вовлекать в это моего отца.

Глава 2

Суженая?

Айан обдумывал смысл ее слов, отказываясь верить в происходящее.

Та, что, набравшись наглости, залезла к нему в постель; та, что видела его мучения в жутком кошмаре; та, что теперь не отводит от него своих дерзких глаз, и есть женщина, которую он согласился взять в жены?

Очередная галочка в списке вынужденных действий.

Ее каштановые волосы были заплетены в косу. Большие карие глаза. Прямой нос, узкие губы, волевая челюсть – достаточно, чтобы сложилось впечатление о женщине.

Поверх черных лосин свободно свисала розовая туника. Вокруг талии повязан легкий платок. Простовато для принцессы.

За последние месяцы он научился быть хладнокровным. Внешний вид женщины, ее одежда и тело не собьют его с мысли. От кого-то он слышал, что ее мать была американкой. Но Зохра была папиной дочкой. Копия король Салим. Тот же орлиный взгляд, тот же волевой подбородок, та же непреклонная решительность, иногда доводящая до безумия.

Но безумцем при этом считают его.

Если бы они знали, что сумасшествие – это счастье в сравнении с состояниями, что испытывал он.

Ну да ладно… Мало того что ему был не нужен престол Дагара. Еще меньше он хотел жениться на этой женщине. Да уж, согласие было дано опрометчиво.

«Народ Дагара жаждет знать, что вы живы и здоровы. Они хотят отпраздновать это. Пять лет было прожито ими без повода к веселью. И Сийаду нужна наша помощь. Король Салим был со мной, когда мне не на кого было положиться. Когда тяжесть Дагара едва не стерла меня в порошок.

Пришло время отплатить услугой за услугу».

Айан не был к этому готов. И никогда не будет.

Он не доверял себе; не знал, что сломает его в следующий раз. Как можно быть к чему-то готовым, когда ходишь по тонкой грани между реальностью и безумием? Но отказать отцу он не мог. После тех лишений, через которые прошел отец ради трона и защиты Дагара. После того, как он потерял стар шего сына и дочь. А младший сын, Айан, едва не лишился рассудка. В одну ночь его родители потеряли все. Но не были сломлены. Они не могли поступиться долгом. Так же как теперь он.

Внезапно пространные отговорки короля Салима за ужином обрели смысл. Отсутствие его дочери было актом неповиновения. Не то чтобы Айан жаждал ее присутствия. Наоборот, он желал максимально отсрочить встречу с названой невестой. Но теперь этот момент настал. За пять минут знакомства он узнал ее лучше, чем некоторые мужья узнают своих жен за всю жизнь. Она упряма. Смела. И что хуже всего, несговорчива.

– Я так понимаю, что вы были не в себе, когда решили прийти сюда, принцесса Зохра. – Слова прозвучали с нескрываемым презрением.

– Не зовите меня принцессой. Я никогда ею не была.

Айан был слишком зол, чтобы спрашивать почему. Холод пронизывал его до костей, как всякий раз, когда он просыпался от кошмаров.

– Чудесно. А теперь объясните, для чего вы пришли в мои покои. С какой целью вы оказались в крыле дворца, закрытом для женщин? И все это посреди ночи. Какая срочность заставила вас?..

– Вас трясло в постели, – перебила его Зохра. – Вы кричали. Я не могла спокойно смотреть на это. И не могла просто уйти, чтобы вернуться в более подходящий момент.

– Вы глухая? – Слова сами вырвались из его рта. – Или тоже не в себе? – Он стиснул зубы, стараясь взять себя в руки. Самообладание редко подводило его. – Объясните, зачем вы пришли?

Ее карие глаза прищурились, губы прошептали ругательство.

– Если вы думаете, что напугаете меня своим бегством, то знайте: это не так.

В другой ситуации он бы рассмеялся. Но этот вызов в глазах, гордо запрокинутая голова… она была принцессой, какой бы бред она ни несла.

– Были бы мы в Дагаре, я бы с радостью…

– Но мы не в Дагаре, – снова перебила его она. – И я не ваша верноподданная, чтоб зависеть от милости вашего высочества. Это Сийад. – Их взгляды соприкоснулись. Айан не говорил ни слова, зато Зохра со всей строгостью смотрела на него. – Я пришла сказать вам, что игра не стоит свеч.

В жизни Айан знал лишь одну женщину, позволявшую себе так с ним говорить. Это была Амира, его старшая сестра. Острый осколок боли пронизал его нутро. Амира имела стальное сердце от природы, а не потому, что родилась в могущественной семье.

Возможно, это распространялось и на женщину, стоящую сейчас перед ним.

– О чем вы говорите? Какая игра?

– Наша женитьба.

– Почему вы говорите это мне, а не своему отцу?

Зохра моргнула, но он успел заметить досаду в ее глазах.

– Я… Он болен. Я не хотела… расстраивать его лишний раз.

– Разве не расстроит его то, что вы пришли сюда посреди ночи? Чтобы доложить, что игра не стоит свеч.

Она пожала тонкими плечами:

– Если вы мне откажете, это расстроит… но не удивит его.

Айан нахмурился:

– Хотите переложить ответственность на меня?

Он видел, как тяжело она вздохнула. Его любопытство росло.

– Я не та женщина, что вам нужна, – сказала она. – Прожить жизнь в вашей тени мне неинтересно. И каждый год рожать вам по наследнику явно не мое призвание.

Несмотря на огонь внутренней злобы, Айан улыбнулся.

У этой женщины есть характер. И без ее слов о собственном призвании было понятно, что она не сможет следовать семейным традициям, принятым в их странах.

Тогда зачем король Салим подстрекал ее к свадьбе? Ведь он знал, что отец Айана, равно как сам Айан, будут на его стороне и без этой свадьбы.

– Если бы вы посетили ужин, то узнали бы о моем призвании, – заметил мужчина.

Зохра отрицательно покачала головой:

– Что я там не слышала? Что жены – это племенные кобылы, рожденные только за тем, чтобы производить потомство. Даже гаремные девицы живут лучше, чем жены королей. По крайней мере, с ними занимаются сексом.

Непроизвольный смех вырвался из его груди. Непривычный, хриплый, несвойственный Айану смех. Так же непроизвольно он сделал шаг в ее сторону.

Слабый румянец окрасил щеки Зохры. Она отвела взгляд, губы неслышно промолвили какие-то слова. На худых щеках залегли тени от длинных ресниц. Губы – розовые, даже без помады. Айан не любил запах цветущих роз, коим был пропитан дворец, его собственная комната, а иногда даже одежда. Однако в сочетании с ароматом ее кожи этот запах казался приятным. Более того, чарующим, дурманящим, искушающим.

– То есть вы предпочтете быть в моем гареме, нежели стать моей женой?

Глаза Зохры округлились.

– Речь идет о моей жизни.

Айан присел на кровать. Было приятно, что в ее присутствии он не испытывает привычного напряжения, как при гражданах своего государства с момента своего возвращения.

– Пока что вы не сказали ни слова, чтобы я принимал вас всерьез, принцесса. – Зохра открыла было рот, но он не дал ей сказать. – Я вижу перед собой взрослую женщину, которая закатывает подростковые истерики вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями. А если кто-то прознает о том, что вы были здесь? Поползут слухи, будет скандал. Вряд ли это пойдет на пользу вашему больному отцу.

Этого ей не хотелось. Это четко читалось в ее взгляде.

– Но ведь вы не хотите, чтобы такая истеричка, как я, впоследствии стала королевой Дагара?

– Неужто все только ради этого?

– Я никому ничего не должна. Ни в Сийаде, ни тем более в Дагаре. – Она глубоко и тяжело вздохнула. – Женившись на мне, вы лишь накличете позор на королевский дом Дагара.

Айан снова поднялся с кровати. Он знал, что она провоцирует его, но все же не мог не поддаться.

– Больше похоже на угрозу, чем на предупреждение, – тихо сказал он.

– Я говорю так, как есть. Все ваши ожидания в отношении жены пойдут прахом, если вы выберете меня.

Брови Айана нахмурились. Жаль, что он не знал ее до того, как дал свое согласие.

– Позвольте спросить, какие у вас ожидания в отношении мужа.

Зохра едва сдерживала крик, нарастающий внутри. Почему он интересуется ее мнением? Разве он не должен разразиться гневом, обличить ее в неповиновении, назвать скандальной бабой? Любой мужчина на его месте счел бы себя оскорбленным. А значит, пошел бы к отцу и забрал свое слово назад.

– Единственное, что я жду от вас, – начала Зохра, чувствуя, что переходит невидимую грань, – это то, что вы используете дарованную вам власть, чтобы не допустить этот брак.

Глаза Айана слегка сощурились.

– Если на то не будет веской причины, это станет оскорблением для вашего отца, для вас и для Сийада.

– Не достаточно ли того, что вы просто не хотите на мне жениться?

– Жениться я не хочу ни на ком. Но готов сделать это ради…

– Своей страны? Не сомневаюсь, – выпалила Зохра. Чувство одиночества, преследующее ее одиннадцать лет, проявило себя с новой силой. Она не считала Сийад своим домом и не понимала, почему должна жить в нем. – Я не так верна своей стране, как вы. Все, чего я хочу, – это жить как свободный человек. Без оглядки на эти запреты и предубеждения. А если вам и этого недостаточно, то я назову еще одну причину.

– Я весь внимание, принцесса.

Впервые за всю беседу в голосе Айана слышался надрыв.

Она облизнула губы, молясь, чтобы дрожь в теле не отразилась и в голосе.

– Я не пластилин, чтобы лепить из меня кого-то. Будь то королева, наложница или продавщица на базаре. Мне глубоко плевать на все эти представления о том, что должна или не должна делать женщина. У меня есть образование, и я достаточно умна, чтобы иметь свое личное мнение. – Она выдержала паузу, чтобы отдышаться. – Мой отец жил с моей мамой, пока мне не исполнилось семь. Но так и не женился на ней. После ее смерти он стал мне ангелом-хранителем.

Принц не повел глазом. Его реакция на слова Зохры оставалась загадкой.

– Это все? – спросил он.

«Небеса, прокляните этого человека!» Отчаяние связало нутро принцессы крепким узлом.

– Нет. Есть еще одна причина. Самая главная.

– Озвучьте же ее, – не без усмешки попросил Айан.

– Я не девственница, – выпалила она. – И предупреждаю об этом сразу. Чтобы в брачную ночь весь дворец не носился по коридорам с выпученными глазами и криками об измене.

Принц провел указательным пальцем от виска к подбородку. Выражение его лица по-прежнему не выражало эмоций. Зато сердце Зохры бешено колотилось в груди.

– По-вашему, узнав, что вы не девственница, я подниму на уши дворец? – спокойно спросил он.

Волна злости и отчаяния накрыла ее с головой. Где королевские замашки этого наследника?

– Узнав, что я любила другого мужчину. Узнав, что мы провели с ним четыре лета подряд в пустынном лагере. – Зохра тяжело сглотнула. Воспоминания о Файзале были так же болезненны.

– По-моему, это не веская причина для отмены свадьбы, – наконец заключил Айан.

Зохру снедало разочарование. Все ее планы стремительно катились под откос.

– То есть вы готовы к реакции отца, когда я озвучу ему эту причину? – спросил принц.

Внутри Зохры все будто оборвалось.

– Что вы имеете в виду?

– Я уже говорил: я не хочу расстраивать вашего отца после всего того, что он сделал для моего, – пояснил Айан. – Вы считаете, что ничего не должны своей стране. И вы можете отрицать порядки, принятые в наших странах. Но вы не можете быть столь эгоистичны, чтобы мучить своего отца. Ведь для него такое признание будет означать позор.

Зохра не верила своим ушам. Ни на секунду он не хотел уступать ей. Ее сердце сжалось в тугой комок.

– Я не хочу расстраивать отца. Я просто сказала вам правду.

Тень печали скользнула по его лицу.

– Настоящая правда в том, что нам суждено быть вместе. И не важно, чего хотите вы или хочу я. А скелеты в шкафах важны еще меньше.

Ладони Зохры стали влажными. Выйти замуж за незнакомого мужчину? Навсегда закрыть себя в клетке надуманных обязательств? Счастье ее родителей уже разбилось об эти скалы. Для себя она видела другое будущее. Но он встал у нее на пути и не думал отступать.

– Что ж, – выдохнула Зохра, осознав всю тщетность своего прихода в его покои. – Значит, у меня лишь один выход.

Она повернулась и направилась к двери. Уже на пороге Айан догнал ее и развернул лицом к себе. Тихий возглас недовольства вырвался из ее уст, когда она оказалась прижатой к стене. Он возвышался перед ней как колонна, грудь его мерно вздымалась. Кожа Зохры горела там, где он ее касался.

– У меня случился приступ жалости к вашему отцу, принцесса, – проговорил он. – Моя сестра Амира такая же упертая, как вы. Но даже она слушает, когда Азиз или я…

Тень пробежала по его лицу, и он не закончил фразу. Принц говорил о своей сестре, словно она была жива. Зохра невольно разделила эту боль.

– Ваша сестра? Та, что умерла пять лет назад?

Их взгляды встретились.

– Да.

Он обхватил руками ее лицо. Только сейчас Зохра разглядела едва заметный шрам над его левой бровью. Но в следующую секунду печаль на лице принца сняло как рукой.

– Вы сказали, что у вас один выход. Какой же?

Зохра попыталась высвободиться, но он был сильнее.

– Кто дал вам право меня трогать, принц Айан?

– А о чем вы думали, когда шли в мои покои, принцесса? – Его губы исказила кривая ухмылка. – И теперь, что бы вы ни сделали, я буду считать себя ответственным за это.

– За свою жизнь отвечаю только я.

– Я взял ответственность за вас, когда дал согласие на наш союз. И теперь я не позволю вам расстраивать отца.

Из-за бушующего внутри гнева слова давались ей с трудом.

– Именно это деспотичное поведение я и имею в виду. Этой свадьбе не место в моей жизни, как и мне в Сийаде.

– Вы готовы сбежать посреди ночи, очернив позором имя отца?

– Я ничем ему не обязана. Ничем! – воскликнула Зохра. – И речь не идет о побеге. Я лишь хочу использовать право решать свою судьбу. Ни мой отец, ни вы не можете склонить меня к браку. И никто из вас не оставит меня жить в Сийаде.

Он отпустил ее лицо. Не зная, что от него ожидать, Зохра осталась стоять у стены. Ее ноги дрожали.

– Что ж, дело ваше, – подвел черту Айан. В его глазах читалось недовольство. – Правда, покинув Сийад, вы не оставите отцу выбора. Ему придется заменить вас вашей сестрой. Насколько я помню, в этом году ей исполнится восемнадцать.

Желчь ненависти кипела в горле Зохры. Да как он смеет?!

– Моей сестре шестнадцать с половиной.

Ответом ей было молчание. Тогда она продолжила:

– Вы не можете. Я не дам отцу женить ее на вас.

Зохра до боли сжала кулаки, но… уже не могла сдерживать слезы. С самого рождения ей только и твердили про обязательства и долженствования. Никто и никогда не спросил у нее ее мнения. Не спросят и сейчас. Отец и глазом не моргнет, отдавая Саиру замуж за взбалмошного принца. Кто-кто, а Зохра знала, на что он готов пойти ради Сийада.

Словно стальные прутья рвали грудь Зохры на куски. Эти надуманные обязательства сжирают людей изнутри, словно черви.

– Саира еще подросток. Девочка, верящая в счастье и любовь до конца дней.

– А вы? – прищурился принц.

– Нет ни любви, ни счастья. По крайней мере, в этом мире. И я сделаю все, чтобы жизнь Саиры не была принесена в жертву чьим-то устаревшим принципам.

– Значит, вы не такая уж эгоистка. – Айан подошел ближе. – Что же вас не устраивает в этом мире, принцесса?

– То, что в нем даже новорожденные уже кому-то должны. Кругом одни обязательства – вычурные, все как одно. Женившись на Саире, вы разобьете иллюзии чистой девушки. Вы готовы пойти на это ради придуманных обязательств?

Принц был заметно раздражен ее словами.

– Как таковая, женитьба на юной девушке мне неинтересна. Но Сийад нуждается в союзнике. Посудите сами: сердечный приступ вашего отца, плачевное положение вашего брата, недавние столкновения на границе. За эти полгода Сийад ослаб. А свадьба подарит ему друга и союзника в лице Дагара. Для вашего отца, для жителей Сийада это единственная возможность сохранить себя как народ. Если с вашим отцом что-то случится, ваш брат будет под нашим протекторатом. Вы готовы пожертвовать жизнью отца и брата ради своей прихоти?

Зохра вжалась в стену. Сил бороться оставалось все меньше. Она ничего не должна ни отцу, ни всему Сийаду. Если бы не Саира и Вазим. Если бы не они… то все эти годы она была бы одна. Ее мать умерла, когда девочке было тринадцать. Юная Зохра осталась одна среди отцовских приспешников. Удрученная смертью матери. Подавленная осознанием того, что отец не только жив, но и является сувереном Сийада, у которого есть другая жена, шестилетний сын и дочь.

– Я не знала, что это спасет Вазима, – тихо сказала Зохра.

Айан развел руками:

– Почему-то я не удивлен.

Его сарказм бил хлестче пощечины. И бил в самое сердце. Зохра никогда не интересовалась политикой Сийада, отмахивалась от попыток отца объяснить ей что-то. Если бы она интересовалась вопросами государства, сейчас была бы более подготовлена к словесной стычке.

Дрожащей рукой Зохра провела по лбу. Было очевидно, что она угодила в собственную ловушку. Ее надежды на будущее, свободное от принципов и обязательств, утекали, как вода в песок.

– Но если все это ради Сийада, то зачем вам это? – спросила она. – Щелкните пальцами, и у дворца выстроится армия послушных женщин, готовых потакать вам во всем. Ведь я вам явно не подхожу. Отказавшись от брака со мной, вы все равно можете…

– Хватит! – воскликнул Айан. Досада горела в нем холодным огнем. – Думаете, я женюсь на вас, чтобы покрыть долг своего отца перед вашим?

Краска сошла с ее лица. Прежде чем Зохра нашлась с ответом, он продолжил:

– Это заботит меня меньше всего. Главное – мое слово. Я скорее умру, чем отступлюсь от него.

– Когда Вазиму исполнится восемнадцать, вы сможете отправить меня обратно в Сийад, – предложила Зохра. – Когда ему не нужен будет ваш протекторат. Мир будет знать: случись что, Сийад заручится вашей поддержкой. Скажете, что я не подошла вам как жена. Порвете со мной, и никто не покажет на вас пальцем.

Принц покачал головой. Ему была непонятна ее ненависть по отношению к традициям родной страны. Но предложение показалось ему заманчивым.

– Однако, – начал он, – вернувшись в Сийад, вы станете объектом домыслов и пересудов. Не велика ли цена за свободу, принцесса?

Холостой выстрел. Он уже достаточно знал эту женщину, чтобы понять: этим ее не напугаешь.

– Это лучше, чем запереть себя в клетке никчемных обязательств.

– Быть моей женой не так страшно, как вы думаете, – ответил на это принц.

– Что вы имеете в виду?

– У меня нет особых ожиданий, – пояснил Айан. – Моя жена должна жить в Дагаре. Помогать мне в каких-то государственных делах. И быть доброй и любящей по отношению к моим родителям. Я не буду ее любить и не стану требовать любви к себе. Нам даже не обязательно встречаться, разве что на публике. И мне все равно, как вы будете проводить время. Главное, чтобы это не бросало тень на Дагар.

Зохра смотрела на него исподлобья:

– А что насчет наследника? Должна ли она произвести как можно больше отпрысков, желательно сыновей?

– Сколько вам лет, принцесса?

– Двадцать четыре.

– Я тоже еще молод, принцесса. И пока что не хочу иметь ни сыновей, ни дочерей. – «Мне бы научиться совладать с собой», – пронеслось в его голове. – По крайней мере, сейчас, – добавил принц. – Предлагаю вернуться к теме наследников, скажем… через пару лет.

Зохра откашлялась.

– Где гарантии, что вы не передумаете?

– Сейчас мне хватает кошмаров, чтобы добавлять к ним еще один.

– Что вы имеете в виду?

– Секс с нежеланной женщиной, – просто ответил Айан. – Поверьте мне, меньше всего на свете мне хочется заниматься этим с вами.

Глаза принцессы вспыхнули злобой.

– Если этот брак спасет моих брата и сестру, то я готова жить с человеком, равнодушным ко мне так же, как я к нему.

Айан нахмурил брови. Что бы ни говорила эта женщина, она спасла его от ночного кошмара. Только сейчас он осознал, что за эти пять месяцев такое было впервые. Встряхнув головой, Айан оборвал ход этих мыслей. Какое бы облегчение она ему ни принесла, оно все равно было временным.

– Если у вас все, принцесса, позвольте проводить вас.

Невольная улыбка скользнула по лицу Зохры. Она смотрела на него, оценивала, изучала. В ее глазах читалась нерешительность. Что ж, Айан умел ждать. Пусть обдумает свои действия и уйдет, не сказав ни слова.

Зохра бросила взгляд на кровать, затем снова на принца.

– Вы уверены, что больше не повторится… – она не могла подобрать верное слово, – этого?

Не в силах совладать с собой, Айан схватил ее за плечи, прижал к стене.

– Послушайте, принцесса! – прорычал он. – Вы еще не моя жена. Да и то вы будете ею только для народа. Друг для друга мы так и будем чужими людьми. Поэтому не суйте свой нос, куда не следует. Можете быть уверены, я отвечу вам тем же.

Глава 3

Предсвадебная неделя была самой мучительной в жизни Зохры. Притом что день самой свадьбы выдался ярким и солнечным.

Принц Айан уехал в Дагар за день до Зохры и ее семьи. Даже отец невесты словно воспрянул духом в предвкушении свадьбы дочери.

Все казалось таким нереальным. Особенно то, что в какой-то момент ей стало интересно общаться с названым мужем. Но еще больше с королевой Фатимой, мамой Айана. Каждое утро она рассказывала Зохре о детстве принца.

Зохру поражал контраст между добрым, светлым мальчиком из этих рассказов и мрачным, готическим принцем, будущим ее мужем. В последние дни она не раз беседовала с ним по ночам. Такие разговоры с каждым разом все меньше походили на то, что было в ночь их знакомства. Теперь принц казался ей интересным, загадочным собеседником.

«Неужели он и впрямь ничего у меня не попросит? Какой мужчина не захочет переспать с собственной женой?»

На всех улицах гремели пиршества по поводу их свадьбы. Зохра поправила на запястьях браслеты – золото с серебром, – глядя в широкий плазменный экран на стене. По телевизору транслировались городские гулянья. Столица Дагара была щедро украшена, под стать самой невесте. Вот только люди на улицах казались куда счастливее.

Золотой с красным флаг Дагара с эмблемой меча на нем висел на каждой улице, на каждом магазине. В стране был провозглашен национальный праздник, объявлены выходные, чтобы все жители могли насладиться торжеством. Из окон и лавочек сыпались подарки: изящные шелковые ткани, ювелирные шкатулки ручной работы, сладости, о которых Зохра в жизни не слышала, – и все это в честь любимого дагарским народом принца.

Телевизионные трансляции, толпы людей на улицах, радость на лицах детей и взрослых – значимость этой свадьбы для Дагара сложно пере оценить. Словно все люди мира в этот день обрели счастье. Все, кроме их двоих – главных виновников торжества.

– Зо, смотри! Вот он идет! – воскликнула Саира. В облегающем платье из бежевого шелка она была настоящей красавицей. Зохра так радовалась святой наивности сводной сестры. – Ух ты, Зо! Я и не знала, что он такой… красивый.

Не в силах удержаться, Зохра повернула голову.

Да, это был он. Во всей своей красе и славе, на широком экране телевизора. Камеры снимали его лицо крупным планом, и сердце Зохры замерло в груди. Словом «красивый» не описать мужчину, что вот-вот станет ей мужем.

Кортеж автомобилей, везущих принца и его семью, проследовал по главной улице, огороженной от толпы лентами и охраной. Отовсюду звучали возгласы и аплодисменты. Страна словно слилась в едином ликовании. Королева Фатима возле короля Малика, принц Айан напротив них. Он был одет в синюю военную форму, облегающую его подтянутое тело. Само воплощение силы и власти.

Зохра вглядывалась в экран с нескрываемым любопытством. Здесь было жарко, но по ее телу бежали мурашки. Айан выглядел как мужчина, знающий цену себе и своим действиям. Если бы не отстраненный взгляд.

Даже с экрана она различала напряжение в его плечах, крепко сжатые губы, неискреннюю улыбку. Да, улыбались только губы. Глаза оставались холодными.

Вот он стоит в окружении любящей его толпы, рядом с обожающими его родителями. Казалось, весь мир пал к ногам молодого принца. И все же она чувствовала, что в эту минуту он будто один в бесконечной пустыне, окруженный неприступной стеной.

Неужели никто, кроме нее, этого не замечает? Ведь глаза – это зеркало души. Может, она видит это, потому что была с ним в ту ночь, когда он бился в холодном поту от кошмаров.

Вздохнув, она отвернулась от экрана. Вот оно, доказательство его слов. Эта свадьба не для него, а для народа Дагара. Лишь чувство долга вынуждает его жениться на ней.

Кто мог предсказать, что осознание этого дастся ей так тяжело?

На пороге появился отец Зохры, одетый в темно-зеленую форму Сийада. До этой секунды она избегала встреч с ним. А поскольку отец то и дело был занят разговорами с королем Маликом и принцем Айаном, это было несложно.

Однако сейчас, в преддверии замужества, узел обиды и злости на отца как будто ослабился.

– Ты пришел проверить, не сбежала ли я? – съехидничала Зохра.

Саира неслышно ахнула. Она не понимала ненависти сестры к их общему отцу.

– Знаю, ты не рада этому браку, Зохра, – начал он. – Но не сомневался, что ты исполнишь свой долг.

Опять долги и опять обязательства. Они разрушили их семью, забрали жизнь ее матери, отняли у мужчины, которого она любила. Зохра посмотрела отцу в глаза:

– Я делаю это ради Саиры и Вазима. Хочу, чтобы сестра жила своей жизнью, а не потакала чужой воле.

Он вошел в комнату, и Зохра сложила руки на груди. Она словно защищалась от его натиска. Все годы, проведенные в Сийаде, она старалась избегать его, свести их встречи до минимума.

Тонкие губы отца сжались в прямую линию.

– Ты станешь королевой Дагара. Будешь иметь все, что захочешь. Станешь полновластной владелицей земли трех народов. Твое образование и ум послужат на славу Дагару, Зурану и Сийаду. Впереди великие свершения, перемены к лучшему, отказ от старых традиций. Тех самых, что ты так ненавидишь.

– Этот брак не для меня, а для будущего Сийада, – возразила Зохра.

Отец устало кивнул:

– Я счастлив, что Вазим и Саира что-то для тебя значат.

«В отличие от меня», – хотел было сказать он.

Зохра прочитала это в глазах отца. Но нет, она не чувствует себя виноватой. Слишком свежи воспоминания о том, как несколько лет назад он объявил, что самым главным для него является Сийад.

Узел в горле затянулся снова. Когда отец направился к ней, она невольно выпрямилась. Этот запах сандалового дерева. Сколько мрачных воспоминаний он навевал! Лучше бы он и вправду умер. Через сколько дней после смерти матери ей сказали, что он жив и у него другая семья?

Вся его жизнь с ее мамой была насквозь пропитана ложью.

– Я всегда удивлялась, почему ты оставил меня с собой, – сказала Зохра. – Мог бы отдать своему брату. Каждый твой последующий поступок доказывал, как мало я для тебя значу. Но теперь мне все ясно. Ты знал, что настанет день, когда я тебе пригожусь. И исполню твои обязательства перед страной.

Его глаза сверкнули.

– Когда же ты поймешь, что Сийад одинаково важен тебе и мне?

– Не в этой жизни, – был ее ответ.

Внезапно строгость исчезла с его лица. Он вдруг стал тем стариком, что перенес два инфаркта за три последних месяца. Он ущипнул ее за щеку. Сейчас он вспоминает ее мать. Зохра знала это, как если бы он озвучил это вслух. Когда ей было тринадцать, он внезапно вернулся в ее жизнь и перевез в Сийад. В те дни она уяснила одно. Он действительно любил ее маму так же, как она его. Но это не остановило его от ухода из семьи. Долг превыше всего, даже семьи.

– С самого детства ты была упрямицей, – проговорил отец. – Всегда принимала решения сама. Решила, что знаешь причину моего ухода. Даже не спросив меня. Переехав в Сийад, возненавидела мачеху, от которой видела только добро. И всегда говорила, что не нужен тебе ни сам Сийад, ни твое наследство. Я не навязывал тебе любовь к твоим сводным брату и сестре. Это ты полюбила их. Это ты решила остаться в Сийаде, когда тебе исполнилось восемнадцать. Никто тебе не указ, Зохра. Так всегда было и всегда будет.

С этими словами отец протянул дочери руку, и она вложила в нее свою.

Зохра сама не заметила, как оказалась у входа в Тронный зал – огромную комнату с высоким потолком под куполом. Когда Зохра и ее отец переступили через порог, заиграла традиционная музыка Дагара. От торжества момента сердце застучало быстрее.

Из уст вырвался вздох. Она словно попала в сказку «Тысячи и одной ночи». Когда-то она обожала эту книжку. Но потом обязательства и долженствования перечеркнули яркий сказочный мир. Юная принцесса повзрослела так быстро.

Зал был поистине огромен. В нем было не меньше тысячи позолоченных стульев с каждой стороны. Между ними – ковровая дорожка. Пол был из кремового мрамора с вкрапленными в него бриллиантами.

Ковровая дорожка была усыпана красными лепестками роз. Зохра ступала по ней, глядя в противоположный конец зала. Туда, где возвышался трон с балдахином. Обтянутый золотисто-бежевой тканью трон, целиком выполненный из золота, был рассчитан на двух человек. Тысячи кремовых и красных роз лежали у его подножия.

И рядом с троном, облаченный в синюю военную форму, такой мужественный и романтичный, стоял ее жених.

Она и не знала, что бывают столь пышные свадьбы. И никогда не думала, что такой шикарный и в то же время скромный жених будет ждать ее приближения. Она столько раз представляла этот день с Файзалем. Но в ее представлении это была просто свадьба – быстрая роспись с мужчиной, которого она любила. С которым могла провести жизнь так, как хотелось им двоим, а не кому-то еще.

Вот так простая мечта обращается в прах.

Ее сердце просилось наружу, пульс неудержимо бил в вены. Взгляд встретился с глазами принца Айана. И замер. Она ожидала увидеть его таким же отстраненным, как на параде. Но нет, Зохра могла поклясться, что он следил за каждым ее шагом и каждым вздохом. Словно во всем зале были только они. Да, она видела этот взгляд. Такой живой и горячий. Она знала, что была тому причиной. Они и впрямь были одни в этом огромном зале.

«Свадьба будет, хочешь ты того или нет».

Впервые в жизни Зохра была согласна с отцом.

Айан слышал, как Зохра ответила имаму. Это был четкий ответ без колебаний. Второй, а затем третий раз она дала свое согласие выйти за него замуж.

С момента ее ухода той ночью он мучился догадками, почему отец выбрал именно ее. Ведь дело даже не в сомнительной родословной – в этом нет ее вины. Главное – ее непокорный нрав и взрывной характер.

Айан и забыл, что пришел его черед отвечать на вопросы имама. Он дал свое согласие, пообещал любить и защищать Зохру Катерину Наасар всю свою жизнь. Хотя слова давались с трудом.

Защищать ее. Вот что обещал он самому себе. Защищать от того мрака, в который погружался сам. Кольцо в бриллиантах с большим изумрудом скользнуло на палец невесты. В следующее мгновение такое же кольцо украсило его безымянный палец.

Пальцы Зохры дрожали, когда он касался ее. Как ни пыталась она скрыть свое волнение, оно было заметно и ему, и гостям. Что знал принц Айан о молодой жене? То, что она не будет принадлежать никому, кроме самой себя. И это разжигало в нем интерес.

Этим утром принц впервые встретился с народом Дагара. Впервые после своего возвращения. Он был рад и одновременно боялся этого. Они признавались ему в любви, называли спасителем, настоящим героем. Но правда состоит в том, что этот герой не мог побороть собственный страх перед сном и в момент пробуждения. Вот как ему виделась собственная жизнь: закрытость днем и страх с наступлением темноты.

Реальность происходящего вернула его на землю. Крики толпы, торжественные аккорды, запах роз и золотой трон.

Вместо девственно-белого платья, требуемого традицией, платье невесты было цвета бледного золота с вышивкой. Оно закрывало все ее тело, туго обвивая талию. Даже белая кожа шеи была практически не видна. Тысячи мелких кристаллов переливались с каждым ее движением. Волосы были высоко подняты под бриллиантовую диадему.

У него не было сомнений, что она хотела сказать этим платьем. И цвет, и форма, и объем шли вразрез принятым в стране традициям. Однако оно идеально подчеркивало фигуру. Каждый изгиб был очерчен, каждое ее движение возвращало Айана к событиям той странной ночи, когда искушение боролось с реальностью. Она не была самой красивой женщиной, что ему приходилось видеть. Да, в ее фигуре была некая угловатость. Но в данный момент в мире не было никого, кто бы лучше подошел на роль будущей королевы Дагара.

Чем дальше он смотрел на ее лицо, тем сильнее билось его сердце.

Когда имам закончил молитву, невеста посмотрела на жениха. Музыка заиграла крешендо, и имам объявил их мужем и женой.

Да, теперь она его жена. Его женщина.

Принцесса Зохра Катерина Наасар аль-Шариф, будущая королева Дагара.

Крики и поздравления наполнили зал. Он пропускал их через себя, стараясь не вникать в суть доносившихся слов. Взяв Зохру за руку, принц повел ее вниз по ступенькам от трона туда, где должен состояться следующий ритуал. Невеста настояла, чтобы вся церемония прошла в один день.

– В чем смысл просьбы? – шепнул он ей на ухо. Айан видел, что она улыбалась только брату Вазиму. Со всем остальным миром его молодая жена старалась держать дистанцию.

А жаль. Ведь в ее улыбке столько тепла и очарования. Он подумать не мог, что женщина, ворвавшаяся к нему в ту ночь, может так искренне улыбаться.

Зохра остановилась и повернулась к нему. Рука потянулась к вуали, спускающейся с диадемы. Ее красивые карие глаза горели.

– Если мы закончим сегодня, утром отец уже будет в Сийаде.

Глава 4

Айан, как мог, высушил голову и швырнул полотенце на скамейку. Усиленные тренировки способствуют сну. Довести организм до изнеможения – значит отвлечь его от тревожных мыслей.

Увы, даже это правило срабатывало не всегда. Бывало, что и после спортзала он просыпался среди ночи от собственного крика. Но зато это поддерживает форму. Халиф – охранник Айана, которого тот знал всю жизнь, – не позволял принцу расти в ширину. Да, тело принца поддавалось контролю, в отличие от разума.

Айан остановился у дверей комнаты. Он не видел Зохру с тех пор, как они были в Тронном зале.

Где же эта красавица? Удивительно, но мрачный принц едва сдерживал себя, чтобы не перейти границы. Те же границы, что не должна была переходить она. И все же рядом с ней он действительно ощутил торжество момента. Почувствовал себя тем, кем был всего пять лет назад.

Подойдя к изголовью кровати, он включил свет. И замер.

Зохра лежала в кровати в тонком шифоновом халате бирюзового цвета. Она лежала на его половине, откинувшись на подушки. Айан почувствовал удар изнутри. Как-никак это брачная ночь, и вот в его постели лежит законная жена. Даже отшельник не смог бы устоять перед красотой этой женщины.

Она спала на спине, руки закинуты за голову. Ее ноги с четко-прочерченной линией бедер под темно-красным халатом были слегка раздвинуты. Принц стоял над ней, не в силах отвести глаз.

Халат одновременно прикрывал и подчеркивал изящество ее фигуры. Спортивные икры, бедра, тонкая талия. И наконец, грудь. Именно ее приоткрывал невольно отодвинутый ворот халата. Ее грудь была небольшой, но идеально подходила ее хрупкой изящной фигуре.

Желание обуяло его, несмотря на осадок от первой встречи. Машинально принц подошел ближе. Этот божественный запах роз, эфирного масла и ее тела. Божественный и сексуальный.

Впервые за восемь месяцев Айан ощущал себя настолько живым. Впервые ему чего-то хотелось, и он четко видел перед собой цель. Непросто справиться с таким голодом. Так же как непросто отвести взгляд от этой дивной картины.

Длинные волосы разметались на его подушке. Алые губы слегка приоткрыты. Длинные ресницы дополняют и без того женственный образ. Он не замечал их длины, глядя в ее открытые глаза. Возможно, потому, что ее пристальный, насыщенный, умный взгляд не позволял расслабиться.

И вдруг она открыла глаза. Несколько секунд они смотрели в никуда, затуманенные сном. А затем она устремила взгляд на него. Айан мгновенно ощутил его силу. Единственным его желанием в этот момент было скорее лечь с ней рядом. Но эта же мысль и злила его. Нужно подождать, пока желание ослабнет и исчезнет.

Теперь в карих глазах явственно читалось удивление.

– Принц Айан, что вы здесь делаете?

Принц поднял одну бровь, изумленный:

– Я хотел спросить то же самое. Вы находитесь в моей кровати, в моих покоях и опять же в моем крыле дворца, принцесса. Будь я ревнивым мужем, я бы закатил вам скандал. Вы слишком часто оказываетесь в постели мужчины.

Зохра присела на кровати, озираясь по сторонам. Действительно, она была в его покоях. Сонливость в глазах моментально исчезла. Резким движением она полусползла-полуспрыгнула с кровати.

– Будь вы нормальным принцем с поведением подобающим лицу голубых кровей, вы послали бы меня ко всем чертям. И тогда я обходила бы стороной и этот дворец, и ваши покои.

Высказав таким образом свое недовольство, Зохра принялась поправлять подушки и покрывало на постели. О, как узкий халат подчеркивал округлость ее ягодиц! Эта женщина могла сподвигнуть его на необдуманные поступки.

Он нагнулся к изголовью кровати, поднял лежавшие там вещи и кинул ей:

– Прошу вас одеться и убраться из моих покоев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.