# Встретимся вновь

Ивонн Линдсей

Ронин Маршалл и Элисон Картер провели ночь на Гавайях и внезапно расстались, не зная, что вскоре встретятся вновь при трагических обстоятельствах. Они вынуждены взять под опеку осиротевшего племянника Ронина. Сумеет ли он убедить Эли в том, что она нужна ему больше всего на свете? Ведь тайна, которую она так тщательно скрывает, не позволит им воплотить в жизнь мечту о большой и дружной семье…

The Child They Didn’t Expect

© 2014 by Dolce Vita Trust

«Встретимся вновь»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

## Глава 1

Ронин лежал в темноте, он был удовлетворен и расслаблен, но каждой своей клеточкой чувствовал нежное, гладкое тело женщины, спящей в его объятиях. Она крепко прижалась к нему, и он слышал ее ровное дыхание. Ее густые, темно-каштановые волосы щекотали его кожу, но он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть воспоминания о том, как они занимаются любовью.

До сегодняшнего момента он избегал кратковременных связей. Но в этой новозеландке было нечто, мгновенно поразившее его. Ронин встретил ее в прибрежном ресторане отеля. Его тело мгновенно среагировало – такого с ним раньше не случалось. Тем вечером Зейн благосклонно кивнул метрдотелю, когда тот спросил, не будет ли он против, если Эли сядет за его столик: свободных мест в ресторане не было.

После ужина они пошли танцевать, а потом – гулять по залитому лунным светом пляжу Вайкики. Вечер закончился в ее номере: они занялись любовью. Внезапно, страстно, самозабвенно.

Его приятели были бы шокированы, если бы узна ли, что он, сдержанный человек с аналитическим складом ума, лег в постель с незнакомкой, поддавшись мимолетному влечению. Это не было в его правилах. Ронин мыслил логично, мог решить любую проблему в два счета, и его ум всегда подчинялся доводам рассудка. В этой ночи не было ничего логического или рационального. И все же она была волшебной. Единственное слово, которое приходило ему на ум. Слово, которого нет в его мире диаграмм и цифр.

Эли вздохнула и повернулась на бок, отодвинувшись от него. Ронин хотел вновь притянуть ее к себе и разбудить, чтобы продолжить то, что они начали, но внезапно зазвонил его мобильный. Звук доносился откуда-то снизу: аппарат был в кармане брюк, которые, должно быть, валялись где-то на полу.

Ронин взглянул на часы, пытаясь в темноте нащупать брюки. Пять утра. Это точно не его здешний клиент. Скорее всего, звонят из дома. Ронин быстро прикинул: в Новой Зеландии сейчас четыре – слишком рано, чтобы звонить. Или ошиблись номером, или что-то срочное. Найдя телефон, он взглянул на экран, увидел фотографию и номер отца и быстро зашел в ванную.

Прикрыв дверь, Ронин ответил. В ушах раздался почти неузнаваемый от горя голос.

– Папа, пожалуйста, помедленнее. Я тебя почти не понимаю.

– Си Си, Ронин. Она мертва. И Р. Джей тоже.

Страшные слова прозвучали ясно и четко. Кровь застыла в его жилах. Нет, не может быть! Его умница и красавица сестренка мертва?! Это невозможно. У нее всегда было отменное здоровье, и еще три дня назад, когда он уезжал, она светилась от счастья и предвкушения близкого материнства. Ронина отправляли за границу решать проблему очередного клиента, и зять поддразнивал его, что он пропустит рождение своего первого племянника или племянницы.

– Как? Когда? – спросил он непослушными губами. – Что случилось?

– Начались роды. Р. Джей повез ее в роддом. Пьяный водитель проехал на красный и врезался в них. Их машину отбросило в столб. У них не было ни единого шанса.

Голос отца срывался. Осознание чудовищности случившегося обрушилось на Ронина, слезы обожгли глаза. Он не мог поверить, но понимал: это правда.

– А ребенок?.. – спросил он, проглотив комок в горле.

– Сделали кесарево. Малыш чудом выжил. А Си Си… Си Си умерла во время операции. Она слишком сильно пострадала, врачи не смогли спасти обоих.

Сквозь всепоглощающую боль, от которой подкашивались колени, до Ронина едва дошло: у него родился племянник. Ребенок, которого все так ждали и уже любили, стал сиротой. Ронин заставил себя собраться.

– Как мама?

– В шоке. Мы оба в шоке. Я волнуюсь за нее, Ронин. Приезжай, сынок!

– Я приеду, как только смогу. Обещаю.

Они еще немного поговорили. Ронин пообещал, что позвонит сразу, как только поймет, каким рейсом сможет улететь, и положил трубку. Прислонившись к прохладной стене, выложенной плиткой, он несколько раз глубоко вдохнул. Успокоиться. Надо успокоиться и собраться. Больше всего на свете ему хотелось заплакать. По сестре, по несбывшимся мечтам, которым не суждено сбыться. По ребенку, который будет расти сиротой.

Ронин взял себя в руки. Вернулся в номер и осторожно собрал свою одежду. Стараясь не шуметь, быстро оделся и вышел. В голове была только одна мысль: он должен вернуться домой.

Полет показался ему бесконечным. Во время полета он составлял списки того, что надо было сделать, тех, с кем надо было встретиться. И все долгие часы его сердце терзала боль, заглушить которую не могло ничто.

Спустя пятнадцать часов Ронин оказался там, где его так ждали. Ронин заметил бледное лицо отца в зале прибытия сразу, как только прошел таможенный контроль. Знакомые руки, такие сильные, обхватили его привычным с детства жестом. А затем он почувствовал, что тело отца сотрясает крупная дрожь, и понял, что сейчас тот нуждался в его утешении, как никогда.

– Я так рад, что ты вернулся! – Отцовский голос дрожал. Это был голос глубокого старика, а не того крепкого мужчины, каким он был всего несколько дней назад.

– Я тоже, папа, я тоже.

Было уже за полночь, когда из аэропорта они поехали в квартиру родителей в Мишн-Бей. Отец вел осторожно: дорога была мокрая, а на светофоре выждал несколько секунд после того, как красный свет сменился зеленым. Мысли Ронина вернулись к женщине, оставшейся на Гавайях. Надо позвонить в отель и сообщить, куда он уехал. Он так спешил домой, что ему только сейчас пришло в голову: ведь он ее бросил!

Когда, она сказала, возвращается? Ронин напряг память, но от горя и усталости его всегда такой ясный ум словно заволокло туманом. Он оставит ей сообщение, как только сможет. Но сейчас на первом месте для него была семья. Вернее, то, что от нее осталось.


Эли все еще чувствовала себя уставшей после перелета, когда остановилась у офиса своей фирмы «Лучшее – детям». Она знала, что поступила правильно, решив провести отпуск на Гавайях. Она собиралась съездить отдохнуть уже несколько лет, и вот наконец планы осуществились. Но, пообещала себе она, в следующий раз она полетит прямым рейсом и в удобное время. И не станет экономить.

Да, было бы куда веселей провести отпуск не в одиночестве. Зато можно насладиться полной свободой. Три последних года она была поглощена своим бизнесом и порядком выдохлась. Она гордилась тем, чего ей удалось добиться, но за успех пришлось заплатить сполна. Она заслужила отдых.

Эли думала вернуться полной энергии и новых планов. А вместо этого ее душа ныла от боли. Это была всего одна ночь. Несколько часов. Она ничего не ждала от них и все-таки чувствовала себя обманутой. Обокраденной.

Эли понимала: ее чувства нелепы. Но боль, которую она ощущала, не шла ни в какое сравнение с той болью, которую она испытала пять лет назад, когда муж признался, что больше ее не любит. Он закрутил роман с дизайнером, которую нанял, чтобы сделать ремонт в своем офисе. Что и говорить, это больно, когда тот, с кем ты провела ночь, бесследно испаряется. Особенно если учесть, что, переспав с ним, ты нарушила все свои правила. Проснувшись в одиночестве, Эли была ошеломлена. Если он не собирался снова с ней встречаться, зачем предложил позавтракать и вместе провести ее последний день на Гавайях? Что ему стоило оставить сообщение?! Хоть пару слов!

Эли заставила себя собраться. Все в прошлом, сказала она себе. Ей и не через такое пришлось пройти, но, ничего, выжила. Будем считать, это был просто ложный сигнал на ее внутреннем радаре. Все, забыли! Ей не нужны новые отношения. Бизнес заполнил ту брешь, которую оставило в ее жизни неудачное замужество. Надо было быть благоразумной, а не позволять лунному свету и красивому незнакомцу путать все карты. Она отлично усвоила урок: не надо нарушать собственные правила и подпускать к себе мужчину, как бы сильно ее к нему ни влекло.

Похвалив себя за здравомыслие, Эли вошла в офис. В приемной сидела ее ассистентка и подружка Деб.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Скучала тут без меня?

– Еще как! Мне столько нужно тебе рассказать! Но сначала ты. Гавайи правда так хороши?

– Там и впрямь очень красиво, – улыбнулась Эли. – Особенно закаты. Вот, смотри.

Она достала мобильный телефон и открыла папку с фотографиями. Они рассматривали роскошные кадры, сделанные Эли.

– Ты точно не снимала это для открыток или календаря? – с сомнением спросила Деб, когда они любовались снимком заката на пляже.

Эли смотрела на экран телефона, где пурпурное небо раскинулось над густыми пальмами. Этот снимок был сделан в ту ночь, когда она познакомилась с Ронином. Ночь, в которую она окунулась с головой, послав к чертям сомнения, и наслаждалась… им – единственным, если не считать ее бывшего, мужчиной, с которым она спала.

Эли живо вспомнила все с того момента, когда их пути пересеклись. В тот вечер столика ей не досталось: в ресторане не было свободных мест, – и она шла к выходу, не глядя перед собой, когда они внезапно столкнулись. Она не успела хорошенько его рассмотреть, но отметила характерные черты. Во-первых, высок и хорошо сложен. От него веяло мужественностью и силой. Во-вторых, приятно пах. Сквозь ароматы блюд она уловила исходящий от него запах одеколона. Он долетел до нее, словно бриз, дразня и возбуждая ее.

Их руки соприкоснулись, и у Эли перехватило дыхание. Давно ее тело так живо не откликалось на легчайшее прикосновение. Она и забыла, как это – чувствовать сексуальное влечение.

Он извинился глубоким, хорошо поставленным голосом и отступил, пропуская ее. Эли молчала, ошарашенная своей реакцией на его прикосновение, и лишь кивнула: извинения приняты. Он уже отошел, когда она поняла, что он тоже из Новой Зеландии. Она оглянулась через плечо и увидела, как метрдотель улыбнулся ему и подал меню, а затем проводил к столику. На одного. А потом ей предложили к нему присоединиться.

Эли отогнала воспоминания, пока ее проницательная подруга не прочла их на ее лице, и заставила себя рассмеяться.

– Да, уверена.

– И ты познакомилась с классными парнями? Пожалуйста, скажи, что познакомилась!

Эли с трудом смогла улыбнуться.

– Я ездила туда не для того, чтобы крутить романы, а отдохнуть. А теперь расскажи мне, чем ты занималась, пока меня не было?

Деб потребовалось добрых двадцать минут, чтобы ввести ее в курс дела. Агентство «Лучшее – детям» оказывало услуги семьям, где ждали прибавления. Выбрать ванночку для малыша, обставить детскую или провести собеседование с кучей нянь – полный сервис. Они открылись три года назад, и сначала дела шли неважно, но в последний год клиенты стали советовать их друзьям и заказов хватало.

Это была приятная работа, но у Эли она часто вызывала грусть: Эли не мола иметь детей. Но ей было в радость помогать семьям.

Радость, которую сама она никогда не почувствует.

Когда она была ребенком, то представляла себя мамой всех своих игрушек. Эли любила детей и мечтала о доме, полном ребятишек. Они мечтали об этом вместе – она и тот, кого она любила и кто стал ее мужем. Они полюбили друг друга еще в школе и собирались завести большую семью, как только поженятся. Но этому не суждено было сбыться. Когда Эли узнала, что не может иметь детей, это стало для нее сильнейшим ударом. Она была уверена, что справится, если Ричард будет рядом. Но она разочаровала его. Настолько, что он разлюбил ее и бросил ради другой женщины.

Последние несколько лет научили ее искусно прятать боль. Эли была самой младшей из четырех сестер, остальные уже обзавелись семьями и детьми, и они были счастливы. Ей же приходилось тяжело, но она справилась. «Лучшее – детям» стало смыслом ее существования и помогало переживать все личные драмы.

– Детская вечеринка у Холденов прошла хорошо, – сказала Деб, возвращая внимание Эли к делам насущным. – Им понравились игры и кексики.

– Ты отправила в пекарню цветы и записку с благодарностью? Они ведь взяли наш заказ в последний момент и спасли нас, – сказала Эли, вспоминая, как в день ее отъезда на Гавайи компания, которую они обычно нанимали для обслуживания праздников, подвела их в последнюю минуту.

– Конечно. Хозяйка позвонила и заверила, что будет рада и дальше работать с нами. И кстати, вчера мы получили новый контракт. И не просто получили, но и подписали!

– Что, просто взяли и получили? – недоверчиво спросила Эли.

– Именно! – не скрывая довольства собой, ответила Деб.

Обычно получение нового контракта было делом непростым: надо было встречаться с клиентами, готовить презентации, составлять предложения и так далее. Получить контракт без всех этих хлопот удавалось редко. По правде сказать, это произошло впервые. Должно быть, недоверие отразилось на ее лице.

– Знаю. Я тоже удивилась, но они сказали, что дело срочное, – ребенок уже родился, – объяснила Деб. – Возникли осложнения, и он все еще в госпитале. Клиент хочет, чтобы детскую закончили до того, как малыша выпишут. И еще кое-что.

– Что? – вздохнула Эли, не веря в неожиданную благосклонность фортуны.

– Тебе дали карт-бланш на эту детскую. Твой дизайн, любой бюджет.

– Неужели? Ты уверена?

– Уверена! Я отправила клиенту контракт по электронной почте, и в тот же день курьер привез подписанный экземпляр. Также в этот же день нам перевели деньги!

Эли взяла у Деб бумаги и быстро просмотрела. Кажется, все в порядке. Она взглянула на подпись под договором. Имя разобрать ей не удалось, но, похоже, к ним обратилась все же компания, а не частное лицо. Она прежде не слышала о «РЕМ консалтинг», но это ничего не значило.

– Ну, – выдохнула она. – Похоже, все в порядке.

– Они хотят, чтобы ты сегодня же взялась за работу. Мне кажется, они сами не знают, что им нужно, что странно. Но все надо сделать быстро. Я сказала им, что ты будешь у них в три часа дня.

Эли простонала про себя. Она надеялась провести весь день в офисе, разбирая почту, но похоже, это придется отложить. Ну ничего, все равно у нее не было грандиозных планов на вечер.

– Ладно. Главное, что я в курсе.

– Не могла же я совсем оставить тебя без работы, – сказала Деб с лукавой улыбкой. – Сварю кофе, пока ты будешь просматривать почту.

– Спасибо, Деб. Ты спасла мне жизнь.

Утро прошло быстро. Эли пообедала у себя, просматривая новые заказы, а потом поехала на встречу. Ей удалось хорошенько поработать, пока Деб отвечала на звонки. Она решила взять дела на дом, чтобы быть во всеоружии к завтрашнему дню. В кабинет вошла Деб.

– Я позвонила клиенту, чтобы подтвердить встречу, и выяснила, что творится на дорогах. На южной трассе пробки, так что тебе пора выходить, чтобы быть в Уитфорде вовремя.

Эли взглянула на часы.

– Спасибо. Лечу!

На дорогу у Эли ушел почти час, и она про себя поблагодарила Деб. Она гордилась своей пунктуальностью, но могла с головой уйти в работу, поэтому иногда мысленно подгоняла. Свернув с автострады, она направилась к зеленым холмам городских окраин. Она предвкушала предстоящую работу.

Впервые за три года у нее был карт-бланш. Обычно клиенты знали, чего хотят, и было немного странно, что эти родители не высказали никаких пожеланий. Эли думала, что, если ребенку пришлось провести в больнице несколько дней, скорее всего, он недоношенный, и родители могли решить, что у них еще есть время. Сейчас все их мысли только о малыше.

Любопытно, чем они занимаются, раз могут позволить себе жить здесь и оплатить ее счет, а он будет внушительным. Впрочем, чем бы они ни занимались, Эли собиралась сделать отличную детскую.

Сбросив скорость перед последним поворотом, она свернула на подъездную аллею, назвала свое имя в интерком и въехала в распахнувшиеся железные ворота.

Аллея была длинной. По обеим сторонам возвышались холмы, на которых паслись коровы. Она заметила два пруда с утками. Какая идиллия! В этих местах ребенок явно будет расти счастливым. Подъездная дорожка привела ее к дому. Трудно было не испытывать легкой зависти к людям, которые владели всем этим. Дом из желтого кирпича под серой крышей был величественным и элегантным. Должно быть, из его окон открывается потрясающий вид на гавань Уэтемата и на пролив Хаураки.

«Не отвлекайся, – велела себе Эли, паркуясь у входной двери. – Ты приехала не наслаждаться видом, а работать». Она вышла из машины. От ожидания встречи с новыми клиентами по ее телу пробежала нервная дрожь. Такого с ней раньше не было. Эли списала это на необычные обстоятельства. Поднявшись на крыльцо, она позвонила в дверь, вновь любуясь открывшимся ее взору сельским пейзажем.

Обычно перед подписанием договора она встречалась с клиентом дважды. На этих предварительных встречах она оценивала, поладят ли они. Пару раз она отклоняла предложения, поскольку понимала, что не угодит работодателям. Найдут ли они общий язык с этой парой? Эли надеялась, что да. Пока она ждала, когда ей откроют, воображение, вдохновленное пейзажем, рисовало детскую. Если они с клиентом не поладят, она будет очень разочарована – и не только из-за денег.

Услышав звук открывающейся двери, она приготовилась улыбаться и повернулась. Улыбка застыла на ее губах: она узнала стоящего перед ней мужчину. Этот колючий подбородок, темно-русые волосы, пронзительный взгляд голубых глаз.

Ронин Маршалл. Ее гавайский любовник.

Последний человек, которого она хотела бы увидеть снова.

## Глава 2

Ронин моргнул, потом у него внезапно вырвалось:

– Эли?!

Он слышал голос в динамике интеркома, но думал о своем, поэтому не вслушивался. У стоявшей перед ним Эли был ошарашенный вид. Должно быть, как и у него. Но в следующую секунду она уже овладела собой. На ней были розовая блузка и бледно-серая юбка-карандаш, и она являла собой образец профессионализма. Блузка подчеркивала легкий загар и серо-голубые глаза. Странно, что он только сейчас заметил, какого они цвета. Впрочем, не так уж странно, учитывая, что они встретились вечером и провели вместе всего несколько часов при свечах или вовсе в темноте.

– Это какая-то ошибка, – с сомнением произнесла Эли. – Ты обратился в нашу фирму?

– Да. Точнее, моя помощница.

– Значит, тебе нужна детская?

– Да, да. Пожалуйста, входи. – Ронин пропустил ее в фойе. – Я понятия не имел, что это будешь ты, – невольно признался он.

– Это что-то меняет? – с вызовом спросила Эли.

По блеску ее глаз он понял, что она рассержена.

Ронин был озадачен. Почему она так воинственно настроена?

– Нет, конечно. Я уверен, что ты профи. Просто не ожидал, что увижу тебя снова. Я пытался оставить тебе сообщение в отеле, но ты уже уехала.

Эли вздернула тонкую бровь. Было ясно: она не поверила. Ронин вздохнул. Верит она ему или нет, но им нужно забыть о своих чувствах. Им предстоит работа, и ему нужна ее помощь.

После похорон этим утром Ронину было тяжело, как никогда. Увидев Эли, он почувствовал, как его смятение усилилось. Это был чертовски трудный день и, судя по выражению лица Эли, лучше он не станет.

– Послушай, – произнес он. – Я должен извиниться. Пожалуйста, давай начнем все заново?

Он протянул руку. Эли поколебалась, но пожала ее. В ту же секунду, как их руки соприкоснулись, он мгновенно почувствовал к ней влечение, как и в тот вечер. Несмотря на то, что случилось наутро, их незримая связь сохранилась. Ронину захотелось прижаться к ней. Это было совсем на него не похоже.

– Пожалуйста, не беспокойся, – сказала она и высвободила руку. – А теперь к делу.

– К делу. – Ронин кивнул. Значит, вот как она собирается себя вести. Словно они никогда не встречались. Не касались друг друга, не целовались. Что он никогда не входил в нее так глубоко, что перестал понимать, где кончается ее тело и начинается его. Могла ли она все забыть? Он забудет не скоро.

Если бы Ронин не заметил, как порозовела ее шея, то решил бы, что их рукопожатие оставило ее равнодушной. Но она залилась краской, и это было доказательством того, что между ними что-то есть. Хорошо, он будет играть по ее правилам. Возможно, ему даже понравится.

– Сюда.

Через холл они прошли в просто обставленную гостиную, где Ронин проводил много свободного времени.

– Пожалуйста, садись. Выпьешь чего-нибудь: кофе, чай, прохладительного?

– Спасибо. Воды, – сказала Эли, усаживаясь на один из обитых тканью стульев вокруг деревянного кофейного столика.

Через несколько минут Ронин вернулся с бутылкой минеральной воды и стаканами и налил ей.

– Я благодарен тебе за то, что ты приехала так быстро.

– Мы гордимся нашим сервисом, мистер Маршалл, – чопорно ответила Эли и достала планшет. Легкое прикосновение пальцев – и устройство ожило, совсем как недавно он в ее объятиях.

– Ронин, – поправил он.

Они были близки. Так близки! Они могут говорить о делах, но он отказывался слышать, как она называет его мистер Маршалл.

Эли промолчала.

– Что именно тебе от меня нужно?

– Все, – сказал он.

На мгновенье Ронина охватила беспомощность, но он усилием воли заставил эти чувства отступить. Ему необходимо держать себя в руках. Похороны Си Си и Р. Джея были кошмаром. Только теперь он осознал, что все это происходит на самом деле и их уже не вернуть. Сразу после церемонии его родители отправились в больницу. Он хотел поехать с ними, но ему нужно было быть на этой встрече. Он не мог привезти ребенка в дом, который не подготовили к появлению малыша.

Его окатила волна страха. Что, если он замахнулся на невозможное, решив самостоятельно вырастить племянника? На несколько секунд Ронин мысленно вернулся к тому, что сказала его кузина Джулия после похорон. У нее уже было двое детей, и они с мужем предложили вырастить сына Си Си, как родного. По ее словам, то, что он взял на себя заботу о ребенке, вовсе не означает, что он должен его воспитывать. У его племянника было бы все самое лучшее, даже если он не будет жить с ним под одной крышей. Джулия прямо заявила, что, по ее мнению, в жизни Ронина просто нет места для ребенка: ведь он постоянно работает. К тому же у него нет не только жены, но даже постоянной подруги.

Но Си Си и Р. Джей ясно указали в завещании: если с ними что-нибудь случится, Ронин должен позаботиться об их детях. Ронин вытер слезы. Он обязан выполнить последнюю волю сестры. К тому же он все хорошенько обдумал и был настроен решительно. Надо было нанять правильных людей, которые ему помогут. Оказалось, что одним из таких людей была Эли Картер.

– Я понятия не имею, что делать, – признался он.

– Тогда ты обратился по адресу, – кивнула Эли. – Как я поняла, для ребенка ничего не готово.

– Точно, – подтвердил Ронин. – Си Си была дико суеверна. Она сама не хотела ничего покупать до рождения ребенка и другим запрещала. Мы пытались воззвать к ее здравому смыслу, но все было напрасно. И вот теперь у нас нет даже ванночки.

Эли нахмурилась, но лишь на миг.

– Когда привезут ребенка?

– Дней через десять.

Эли сделала себе пометку. Хотя она ничего не сказала о том, что ей надо управиться за такое короткое время, у него сложилось впечатление, что она недовольна. Ронин знал, что ситуация нестандартная, но он все подробно описал в договоре, поэтому не мог поверить, что Эли удивлена. Но, может быть, проблема не в этом? Может быть, она еще сердится на него за Гавайи? Надо было бы все выяснить.

– Эли, по поводу той ночи…

Она подняла голову от планшета.

– Ночи?! Ах, ночи. Не будем об этом. – Она изобразила улыбку, которую и улыбкой-то назвать было нельзя, – просто подняла уголки полных губ. – Давай дальше о делах.

Что ж, он попытался. Она не хотела об этом говорить. «Жаль», – подумал Ронин, глядя на серебристые бусы, прятавшиеся в вырезе ее блузки. Ему вдруг показалось, что будет очень заманчиво узнать мисс Элисон Картер заново.

Эли сосредоточилась на планшете и составляла список того, что может понадобиться, если она возьмется за эту работу. Кого она пытается обмануть – «если»?.. Ее фирма не откажется от такого предложения. Деб показала подписанный контракт. Ей придется работать с этим… субъектом!

Нахлынувшая ярость грозила камня на камне не оставить от ее профессионализма. Как он посмел изменить с ней беременной жене?! Как он вообще посмел изменить жене? Став жертвой неверного мужа, меньше всего на свете она хотела бы затеять интрижку с женатым мужчиной. Она предпочла бы умереть, чем стать причиной боли и горя, через которые ей самой пришлось пройти. Предательство само по себе жестоко, а в ее случае оно было нестерпимо.

Эли отпила воды, пытаясь подавить ярость. «Вот мерзавец!» – подумала она. Привлекательный мерзавец. Сейчас предательское тело помнило его ласки, дрожало от прикосновений, которые будто отпечатались на ее коже.

Она допила и поставила стакан на стол. Привлекательность еще ничего не значит, если мужчина – моральный импотент. Настоящий мужчина – натура цельная, он ответственен и честен. Эли закрыла глаза и попыталась собраться, чтобы поскорее закончить встречу. Ее мутило от одной мысли, что приходится дышать одним воздухом с этим человеком.

Ей было жаль его бедную жену и ребенка. Они заслуживают лучшего мужа и отца. Эли решила поскорее покончить с этим. Ей не хотелось встретиться с женщиной, которая недавно стала матерью. Не теперь, когда чувство вины камнем лежало у нее на душе.

– Так, – сказала она, открывая глаза. – Покажи мне комнату, которая будет детской.

– Конечно, – не отрывая взгляда от ее лица, сказал Ронин. – Она наверху. Я тебя провожу.

Ронин поднимался перед ней по лестнице, и она старалась не смотреть, как дорогая ткань облегает его узкие бедра, не вдыхать легкий запах его одеколона. Этот запах напоминал ей одну из самых чудесных ночей в ее жизни. Ночь? Лишь несколько часов, напомнила она себе. И нечего предаваться воспоминаниям. Ронин Маршалл женат, а значит, мысли о нем запретны.

– Наверху несколько спален. Няням я отвел гостевую зону. В ней две спальни, ванная, гостиная, кухня.

Эли кивнула. В том, что богатый клиент нанял няню, не было ничего необычного. Но Ронин сказал «няням». Хм.

Он открыл дверь в просторную комнату.

– Я подумал, что эта комната подойдет для детской.

Эли огляделась. Мебель отличная.

– Оставить здесь что-нибудь? Может быть, кровать? Ребенку что-нибудь из этого понадобится? – беспомощно глядя на нее, спросил Ронин.

Эли подавила вздох. Неужели он не думал об этом, когда его жена была беременна? Уж конечно, он должен был знать, что понадобится его собственному ребенку.

– Пока нет, – сказала она, стараясь не выдать свое неодобрение. – Думаю, надо оставить бюро. – Она махнула в сторону комода в деревенском стиле. – Но остальное следует убрать поскорее, чтобы через пару дней я пригласила маляров и отделочников.

– Ты найдешь людей так скоро?

Она вздернула бровь.

– Недостатка в людях не будет, если в сумме договора не будет недостатка в нулях.

Он кивнул.

– Хорошо. Я прослежу, чтобы мебель убрали отсюда завтра же. Делай все, что считаешь нужным.

– За это ты мне и платишь, – заметила Эли, вынимая из сумки рулетку.

На то, чтобы измерить комнату и окна, ушло не больше минуты. Эли продолжала продумывать дизайн комнаты. Если бы ее клиент не был отвратительным, испорченным мерзавцем, она получала бы удовольствие от работы. Вместо этого ей хотелось как можно скорее вернуться в офис и перепоручить все Деб.

– Что ж, – с напускной живостью произнесла она. – Пока все. Мы с тобой свяжемся.

– Все? – недоверчиво спросил Ронин.

– Пока да.

– Что ж. – Он постоял в недоумении, но потом морщины на его лбу разгладились. – Пожалуйста, останься ненадолго, расскажи мне о своих идеях! Помощник из меня тот еще, но как только я пойму, что к чему, толк будет.

– Мистер Маршалл… – начала Эли.

– Ронин. Хотя бы зови меня Ронин.

Она поджала губы и покачала головой.

– Мне нужно вернуться, чтобы поскорее приступить к выполнению контракта.

– Послушай, мне жаль, что я не оставил тебе записки. Мне не следовало…

– Не надо ничего объяснять. Я сама найду дорогу.

Эли больше не могла оставаться и выслушивать жалкие объяснения. Хватает же наглости! Ничего нельзя изменить. Она совершила непоправимое: переспала с женатым мужчиной, а он сотворил то, что нельзя простить: предал свою жену, сделав ее, Эли, соучастницей предательства. Она быстро вышла из комнаты и сбежала по ступеням. Позади нее послышались шаги Ронина. Подойдя к двери, он взялся за резную ручку, повернулся к ней и протянул свободную руку.

– Спасибо, что приехала, что взялась помочь. На нас столько всего свалилось!

– Что ж, мы гордимся высокими стандартами работы, поэтому ты можешь быть спокоен: у ребенка будет все самое лучшее.

Эли заставила себя взять его руку, твердо решив сделать рукопожатие как можно более коротким. Напрасно. Стоило их ладоням соприкоснуться, как между ними словно пробежал электрический разряд. Она быстро отдернула руку и заспешила к машине. Ронин стоял на пороге и смотрел ей вслед.

Это несправедливо, думала она, выезжая из железных ворот и поворачивая на Уитфорд-Марэтай-Роуд. Как может быть, что ее так тянет к этому ничтожеству?! Ее внутренний детектор лжи пора отдавать в починку. Сначала муж, теперь этот мерзавец… Что в ней такого, что Вселенная посылает ей мужчин, для которых изменить жене – раз плюнуть?!

Впрочем, она никогда не получит ответа на этот вопрос, с грустью подумала Эли, прибавляя скорости и выезжая на перекресток. Но в одном она была уверена: Ронину Маршаллу и мужчинам, похожим на него, в ее жизни не место.

## Глава 3

Два дня спустя Ронин вошел в офис «Лучшее – детям». На ресепшн не было ни души. Все это время он общался только с секретарем – Элисон Картер явно его избегала.

Он почти потерял терпение! А ведь он был известен тем, что сохранял самообладание при любых обстоятельствах. Но от всего, что было связано с Элисон Картер, начиная с произошедшего на Гавайях, у него закипала кровь. Чувства, которые она в нем вызывала, доселе были ему неведомы. И от этого становилось не по себе.

Негромкий звук открывающейся двери заставил его повернуться. Они встретились лицом к лицу, и он не дал ей открыть рот.

– Почему ты не у меня дома? – рявкнул Ронин. Он боролся с собой, стараясь контролировать свой голос. Но понимал, что битва проиграна.

Эли опешила, но лишь на секунду. Самообладание тут же к ней вернулось.

– Я отправила к вам свою сотрудницу. Что-то не так? – спросила она.

– Еще как не так! Тебе не хватает профессионализма.

– Что?! Вы полагаете, что моя компания не уделяет вам должного внимания? – Она побледнела, но на ее лице читалась решимость.

– Я не доволен тем, что ты сама не взялась за работу.

Эли распрямила плечи и подняла точеный подбородок.

– Деб работает у меня со дня открытия, и она точно так же, как я, способна проследить за тем, чтобы ваша детская была готова вовремя.

– Деб твой секретарь, не правда ли?

– Как правило, – с видимой неохотой призналась Эли.

– И сколько срочных контрактов, как мой, она уже выполнила?

– Это ее первый, но я все еще являюсь супервай…

– Плохо же ты следишь за ее работой.

– Ваш контракт заключен с компанией «Лучшее – детям», а не со мной лично, – заявила Эли.

Несмотря на ее уверенность, он почувствовал, что она колеблется. Это давало ему козыри, которые Ронин не боялся пустить в ход. Он хотел для своего племянника все самое лучшее, как обещала ее компания, а это включало и Эли Картер. Если ему понадобится волоком притащить ее в свой дом, чтобы заставить лично выполнить контракт, он это сделает.

– Ты возьмешься за дело. Сама, – твердо сказал он.

В воздухе повисла зловещая пауза.

– Вы мне угрожаете? – спросила Эли заметно дрогнувшим голосом.

– А надо? Если верить рекламе, вы делаете все лучшее для детей. За этой рекламой стоит твое имя. Да, – продолжил он, заметив удивление в ее серо-голубых глазах. – Я тут кое-что разузнал.

– Что вас не устраивает?

Что ж, надо признать, она неплохо держится. Она взяла себя в руки, и если бы несколько минут назад он не заметил ее колебаний, то подумал бы, что она одержала верх.

– Меня не устраивает то, что я подписал договор с твоей компанией в расчете на то, что получу обслуживание по первому классу. А я получаю третьесортный сервис!

– Уверяю тебя: Деб так же опытна, как я. И она лучше подходит для этой работы, поскольку у нее нет причин от нее отказываться. Она хочет работать с тобой. – «В отличие от меня». Она не стала произносить эти слова вслух, но они эхом раздались в комнате.

– Значит, ты признаешь, что позволяешь личным мотивам перечеркнуть девиз твоей компании, который крупными буквами написан на твоем сайте?

– Я…

– Чертовски непрофессионально, верно?

– Я ни в коем случае не отступаю от девиза, доверяя Деб эту работу.

– Но она не ты. Я хочу тебя.

«Во всех смыслах», – закончил Ронин про себя. Эли на миг побледнела, а затем вспыхнула.

– Что ж, мы не всегда получаем то, чего хотим, верно? – парировала она.

– Назови хоть одну вескую причину, по которой ты не хочешь работать над этим проектом сама.

– Причину?! – Ее голос повысился на октаву. Эли принужденно рассмеялась, в этом смехе прозвучали горьки ноты.

– Это так сложно?

От этих слов она перестала себя контролировать.

– Ладно, – жестко сказала она. – Ты хочешь узнать причину того, почему я не хочу работать с тобой сама. Что ж, ты ее узнаешь. – И она продолжила на одном дыхании: – Меня тошнит от мужчин, которые обманывают своих жен и ждут, что мир падет к их ногам по первому зову. Слышишь? Тошнит! Ты подлец! Ты ездишь на курорты, прикрываясь работой, и знакомишься с одинокими женщинами. Сначала ты не скупился на обещания, а потом вернулся домой – к своей идеальной жизни. К идеальной жене. Вот почему я не хочу работать с тобой. Доволен?

Только настоящий подлец мог, не моргнув глазом, проглотить такое.

– Я не женат, – раздался его спокойный голос после того, как Эли выдохлась.

– И ты считаешь, что поэтому вправе так поступать? Жена, партнерша – какая разница? Ты предал мать своего ребенка, проведя ночь со мной. В моих глазах это делает тебя лжецом и мерзавцем.

Ронин подавил закипающий гнев.

– Повторяю: я не женат. Подружки у меня тоже нет. Это не мой сын. Официально я его опекун.

Ее глаза расширились.

– Опекун?

Эли вцепилась в свою блузку дрожащей рукой.

– Он мой племянник. Сын моей погибшей сестры. – Он вздохнул. Говорить это было мучительно больно. – Послушай, давай сядем и обсудим все, как взрослые люди.

Эли отпустила блузку и указала на дверь за своей спиной.

– Пойдем ко мне в кабинет.

Сердце у нее бешено колотилось, а в голове пронеслись все те ужасные слова, которые она ему только что наговорила. Еще никогда она так не забывалась. Ни с кем, тем более с клиентом. Просто все это разбередило ее незаживающую рану. Впервые после развода она позволила себе поверить мужчине настолько, что дело дошло до поцелуев, не говоря уже о постели, а теперь ее ошибочные выводы еще можно простить. Но этой обличительной речи нет прощенья! Ей повезет, если Ронин не разорвет контракт прямо сейчас и не швырнет его ей в лицо.

В голове у нее крутились две мысли: ребенок не его, он не женат.

– Садись, – сказала Эли, налила два стакана воды из графина на столике, один поставила перед ним. – Вот. Нам обоим не помешало бы что-нибудь покрепче, но это все, что у меня есть.

– Сгодится и вода, – произнес Ронин. Он осушил бокал одним долгим глотком.

– Извини меня за поспешные выводы и за то, что так разговаривала с тобой, – стараясь говорить как можно спокойнее, выдавила она. Сев за стол, она взглянула ему прямо в глаза. – И я глубоко сожалею о твоей утрате.

Она окинула его взглядом, задержавшись на тенях под глазами и скорбных морщинах в уголках губ. В их первую встречу этого не было. Почему она ничего не заметила, когда приехала к нему? Он выглядел измученным, выжатым как лимон.

– Спасибо. Вот почему я должен был уехать в тот вечер, когда мы познакомились. Позвонил отец и сказал, что моя сестра и ее муж погибли в автокатастрофе. Чтобы мой племянник появился на свет, его матери пришлось делать кесарево сечение. А потом она умерла. Я выскочил из твоего номера, не помня себя. Мои мысли путались, я знал одно: мне нужно вернуться домой. Когда я осознал, что некрасиво с тобой обошелся, я уже был здесь. Я позвонил в отель, но мне сказали, что ты уехала.

– Понимаю, – заверила Эли, ее сердце обливалось кровью при мысли о той боли, которую ему пришлось испытать. Она была близка со своими сестрами и не могла даже представить, как бы чувствовала себя, случись подобное с одной из них. – Я поступила бы так же.

Он благодарно кивнул:

– Прошлая неделя была адом. Столько всего организовать, встретиться со многими людьми. – Ронин провел рукой по лицу. – И ребенок. Если б Си Си не была так суеверна, мы бы уже устроили детскую! И я мог бы просто перевезти все к себе домой.

– Или остался бы в их доме.

– Нет. – Ронин содрогнулся. – Это было бы слишком. Я бы не смог.

– Как твои родители? Как они переживают случившееся?

– Они раздавлены. От горя у матери случился сердечный приступ.

Услышав муку в его голосе, Эли всем сердцем потянулась к нему. Она видела, что он с трудом держит себя в руках. Удалось ли ему хоть ненадолго остаться одному со своим горем?

– О, Ронин! Мне так жаль. Если я могу что-то для тебя сделать, просто скажи.

– Можешь. Ты можешь кое-что для меня сделать, – твердо сказал он. – Зная все обстоятельства, ты должна понимать, почему мне нужно, чтобы ты сама обустроила детскую. Все должно быть идеально.

Эли хотела заметить, что на кону была репутация компании и она не поручила бы эту работу Деб, если б не была уверена, что та справится. Вместо этого, понимая, как это важно для него, она промычала нечто утвердительное.

– Так ты приедешь и сделаешь все самостоятельно? – спросил он, поднимая голову и глядя ей прямо в глаза.

В них читались тревога и беспокойство.

– Скажу больше: мы с ней вместе станем работать над этим проектом. Деб будет помогать мне. На то есть веская причина, – объяснила Эли, заметив, что он собирается протестовать. – Времени очень мало, а нам предстоит сделать кучу всего. Так что одна голова хорошо, а две лучше. Она уже координирует работу команды. А завтра я начну выбирать мебель.

Напряжение, в котором Ронин пребывал с того момента, как явился в ее офис, понемногу его отпускало.

– Хорошо, – хриплым голосом согласился Ронин. – Знаешь, я всегда представлял, что однажды в моем доме будет семья. Но и подумать не мог, что все произойдет таким образом.

Он поднялся, собираясь уходить. Эли тоже встала. У входной двери он повернулся к ней, сдержанный и спокойный, как обычно.

– Завтра я буду работать дома. Мы увидимся?

Эли мысленно прошлась по списку дел на завтра и кивнула:

– Скорее всего, после ланча. Я принесу образцы штор, чтобы убедиться, что они подходят к обоям.

– Хорошо. Я попрошу настроить автоматические ворота так, чтобы ты могла приезжать, когда тебе нужно.

Она заморгала.

– Ты мне настолько доверяешь?

– А не должен? Ты ведь не нацелилась на семейное серебро?

– Нет, конечно нет, – рассмеявшись немного нервно, согласилась Эли.

– Значит, все в порядке? Так тебе будет удобнее приезжать в следующие несколько дней.

И это означает, что ездить предстоит именно ей, а не Деб, подумала Эли после того, как Ронин ушел. Эта мысль не была такой уж неприятной теперь, когда она знала, что он вовсе не гнусный лжец.

Он не женат. Эта мысль снова возникла в ее сознании, и она уже не могла выкинуть ее из головы. В ее теле вспыхнули и стали медленно тлеть искры желания.

Как только Деб вернулась в офис, Эли объяснила, что сама займется детской. Новость о том, что отныне она не будет вести проект, нисколько не расстроила подругу.

– Работы там непочатый край, – сказала Деб, наклонив голову и бросая на нее испытующий взгляд. – Правда, у меня чувство, что ты что-то не договариваешь.

Эли постаралась выдержать ее атаку и отмахнуться от невысказанного вопроса, который отчетливо читался на лице Деб, но в конце концов сдалась.

– Послушай, я не хочу вдаваться в детали и не утомлять тебя подробностями. Мы с Ронином встретились недавно и хорошо провели время, однако на этом все закончилось. Когда мы получили этот контракт и я снова его увидела, я предположила, что он женат и это его ребенок.

– Вот как, – выдохнула Деб и понимающе взглянула на нее. – Ясно. Могу поклясться, тебя это взбесило?

– Еще как, – кивнула Эли. Ей снова стало плохо при воспоминании о том, что она наговорила Ронину сегодня днем.

– Но сейчас все уладилось, так?

– Похоже на то.

– Значит, ты собираешься, как бы это сказать, снова с ним видеться? И не пытайся вешать мне лапшу на уши и убеждать меня, что ты будешь встречаться с ним только по работе. Я имею в виду совсем другое. Ты меня понимаешь. – Деб усмехнулась и сложила руки на груди.

Эли слегка покачала головой. Деб слишком хорошо ее знала. Именно это она и собиралась сказать.

– Нет. Мы с ним не будем встречаться. Просто он пытается прийти в себя после гибели сестры и ее мужа. К тому же ему сейчас надо хотя бы одним глазом приглядывать за родителями, не говоря уже о том, чтобы заботиться о ребенке.

– Похоже, ему не помешает немного развеяться, верно? – подмигнула Деб.

– Думаю, у него сейчас не о том болит голова, – твердо ответила Эли, закрывая тему. – Скажи, покрасили детскую?

Они обсудили оформление стен: серые с белым узором. Их покрасили этим утром, и Деб показала Эли пару фотографий с планшета. Эли одобрительно кивнула.

– Они работают быстро и получается неплохо, правда? Надо немного приплатить им за срочность. Бюджет ведь позволяет?

Деб согласилась, и они склонились над списком необходимых вещей, составленным Эли. Отправиться по магазинам планировалось утром. Деб должна была купить сумку для пеленок и вещи, в том числе детские кресла, – одно в машину Ронина, другое – для автомобиля няни, а еще коляску и переносную кроватку на случай, если ребенок останется ночевать у дедушки с бабушкой. Эли должна была купить мебель и предметы декора, а также одежду и посуду. Она завязала себе узелок на память – попросить Ронина узнать в больнице, как и чем кормить ребенка. К тому моменту, когда его привезут, в доме должна быть еда.

Рабочий день заканчивался, и с приближением вечера она все больше воодушевлялась. С каким удовольствием она выполнит предстоящие завтра дела, твердила себе Эли, закрывая офис и направляясь в свою крошечную квартирку в Маунт-Эден. Ее энтузиазм не имеет никакого отношения к тому факту, что завтра она вновь увидит Ронина.

«Лгунья», – обругала она себя. Ей, конечно, нравится обставлять детскую. Но ее рабочее рвение не имеет никакого отношения к медленно разгоравшемуся пожару, который охватывал тело при мысли о том, что она снова окажется рядом с ним. Несмотря на все сказанное Деб, она не могла не спрашивать себя: что, если им с Ронином выпал еще один шанс? Эли отмахнулась от этого вопроса в ту же секунду, как только он пришел ей в голову. Она приняла решение остаться одной после катастрофы, которой закончился ее брак. Ее не нужны лишние сложности, которыми чреваты отношения с таким мужчиной, как Ронин Маршалл. Нисколько.

## Глава 4

Ронин выдохнул с досадой, когда звонок во входную дверь прозвучал, наверное, в сотый раз за утро. Раньше он понятия не имел, как это хлопотно – устраивать маленькую комнатку для крошечного младенца, но еще немного – и он будет знать об этом все. Он-то думал, что с комфортом поработает дома, но нескончаемый поток курьеров заметно пошатнул его уверенность. Коробки занимали все фойе, и он понятия не имел, что в них.

– Чувствуешь себя в осаде? – спросила Эли с лучезарной улыбкой, кивнув на горы коробок, когда он открыл ей дверь.

Ронин выдохнул с облегчением. Какое счастье, что она здесь! Теперь можно было сосредоточиться на работе.

– Можно сказать и так, – согласился он. – Ты бы не помешала мне здесь в десять утра.

– Извини. Я приехала, как только смогла. – Эли показала ему альбом с образцами тканей, и он потянулся забрать у нее такую тяжесть.

– Позволь мне…

– Спасибо. В машине еще пара таких.

– Шутишь?!

Эли рассмеялась, к его удивлению, и Ронин почувствовал, что тоже улыбается.

– Нисколько. Это очень важно.

Она повернулась на умопомрачительно высоких каблуках и спустилась к машине. Ронин пошел за ней и взял еще несколько альбомов с образцами, все это время стараясь не пялиться на ее бедра, обтянутые элегантными брюками, когда она склонилась над багажником. Он подумал, что она не одевалась модно и дорого, но ей всегда удавалось выглядеть привлекательно. Он перевел взгляд на тяжелые альбомы в своих руках.

– Это все ради одних занавесок? – недоверчиво спросил он.

– О, у них были еще, – с широкой улыбкой сказала она. – Но не было того, что я искала.

Ронин последовал за ней в дом. В фойе Эли остановилась и принялась изучать надписи на грудах коробок. Она вытащила планшет из сумки и сделала несколько пометок, а затем подняла пару коробок.

– Заглянем наверх? Я хочу знать твое мнение насчет ткани.

– Честное слово, я ничего не смыслю о цвете. Обычно я предоставлял решать все… – Голос изменил ему, и он вновь ощутил боль потери.

Дизайн был коньком Си Си, делом ее жизни, и она стала блестящим специалистом. Отчасти поэтому он частенько поддразнивал ее, почему она ничего не делает для комнаты малыша. В детстве она не была суеверной, и ее внезапные страхи невольно порождали вопрос: может быть, она предчувствовала, что что-то должно случиться? Ронин постарался выкинуть это из головы, не желая гадать. Он никогда так не думал и не будет думать впредь. Интуицию он считал выдумкой, игрой подсознания. Никакие знаки судьбы не могли помочь предотвратить трагедию, не могли спасти Си Си и Р. Джея.

Глядя в вопрошающее лицо Эли, Ронин понял, что она ждет окончания фразы.

– Другим людям, которые в этом разбираются куда лучше, чем я, – неуклюже закончил он.

– Ну, если ты не возражаешь, я могу принять решение. Просто я подумала, раз это твой дом, ты захочешь приложить руку к его преображению.

– Принятие решений я оставляю за тобой. У меня скоро конференц-связь по телефону с клиентом из Вьетнама. Это займет около часа. Пожалуйста, не уезжай, пока я не закончу. Это важный разговор, и я не смогу прерывать его, чтобы открыть дверь очередному курьеру, поэтому, если ты возьмешь на себя труд отпирать ворота и дверь, я буду тебе очень благодарен.

Эли спокойно улыбнулась.

– Конечно. Я пробуду здесь до обеда. Мебель доставят к трем, а я хочу расставить ее как можно скорее.

– Хорошо. Я закончу разговор и внесу отпечатки твоих пальцев в систему безопасности дома.

Они поднялись наверх, и Эли открыла дверь в комнату, которая должна была стать детской. Ронин удивился тому, как много уже было сделано. Он попросил двух человек из числа домашней обслуги перенести отсюда мебель и ковер в комнату над гаражом. В последний раз, когда он сюда заглядывал, деревянный пол был накрыт куском ткани, забрызганным краской, а стены больше походили на мольберт с незаконченным грязно-белым полотном, заляпанным лимонными, голубыми и серыми пятнами. Теперь же он был приятно удивлен глубоким, но теплым оттенком серых стен, которые подчеркивал белоснежный узор.

– Думаю, мне нравится, – сказал Ронин, кладя стопку альбомов с образцами тканей на пол.

– Здорово смотрится, правда? Сначала я думала выкрасить три стены бледно-голубым, а на четвертой нарисовать картину из фермерской жизни, но решила, чтобы полюбоваться видом, надо просто выглянуть в окно. Мы с Деб решили, что для этой комнаты лучше всего подойдет серый. Тогда ее не нужно будет перекрашивать, когда малыш подрастет.

Ронин пытался представить то, о чем она говорила, но получалось не очень. Он чувствовал себя увереннее, когда говорил о спецификациях и несущих конструкциях. Эли же была как рыба в воде, когда речь шла о цвете.

Эли склонилась над альбомами и стала перебирать образцы тканей. От одной из страниц она открепила лоскут белого цвета, но на этом не успокоилась. На его взгляд, эти образцы были того же цвета, что и стены.

– Вот, – сказала она, открывая один из альбомов на странице с образцом, который был на несколько оттенков темнее стен. – Не мог бы ты подержать его у окна? Я хочу увидеть, как он сочетается с комнатой.

Ронин повиновался. Но, к его удивлению, она решительно покачала головой.

– Что? Не тот цвет?

– Совершенно, – пробормотала она, снова углубляясь в образцы. – Так, попробуй этот.

Ему показалось, что это тот же самый цвет, но он не стал ей перечить.

– Да, так лучше, – сказала Эли, слегка наклоняя голову и отступая на шаг. – Я тебе больше скажу: он подходит идеально! Мы повесим такие занавески на окна. И еще установим ставни. С ними у комнаты станет более уютный вид, когда шторы будут задернуты.

– Я знаю, то, что ты говоришь, имеет смысл, – рассмеялся Ронин. – Но для меня это полная тарабарщина.

Ее лицо озарилось широкой улыбкой, и она задорно ему подмигнула:

– Значит, ты правильно поступил, наняв нас, не так ли?

Она выглядела совсем как тогда, на Гавайях, когда они болтали за ужином. Он провел утомительный день с клиентом, и перспектива поужинать в незнакомой компании его совсем не обрадовала. Но когда метрдотель попросил у него разрешения посадить за его столик даму и указал ему на Эли, он узнал в ней незнакомку, с которой столкнулся в переполненном лобби ресторана. Ту, что мгновенно пробудила в нем желание. И немедленно согласился. На ее предложение.

Он снова желал этого. Той легкости, с которой они болтали обо всем. Ощущения, будто он стоит на пороге захватывающего открытия.

– Эли… – начал он, делая неуверенный шаг к ней.

– Да?

Боже, больше всего ему хотелось сжать ее в объятиях и поцеловать. Снова познать тот экстаз, что в их первый вечер.

– Я… – Он чертыхнулся: в кармане зазвонил телефон. На экране высветился номер его офиса. – Извини, мне нужно ответить.

– Конечно. Если я тебе понадоблюсь, я буду здесь или внизу.

Эли взяла из его рук альбом с образцами, и когда она оказалась совсем близко, он почувствовал свежий цветочный аромат ее духов. Такой нежный, что Ронин засомневался, не померещилось ли ему, но его тело моментально отозвалось на этот аромат. В паху возникла пульсирующая боль. Телефон продолжал звонить. Он заставил себя отвести взгляд от манящей женщины и постарался взять под контроль свои желания. В его мире строгих правил такого с ним раньше не случалось. Разумеется, он испытывал желание, он ведь мужчина. Но сейчас страсть была всепоглощающей.

Он ответил на звонок. Выходя из детской, Ронин заставил себя не думать о том, почему каждый шаг прочь от Эли вызывал в нем чувство, будто их разделяют многие мили, а не несколько футов.

Эли провожала Ронина взглядом, когда он выходил из комнаты. На секунду она подумала, что он преодолеет разделявшее их расстояние и поцелует ее. Его глаза потемнели и стали темно-синими, а взгляд был устремлен прямо на нее, и ей показалось, будто в эту минуту для него больше никого не существовало. Сердце все еще продолжало гулко биться в ее груди, кровь кипела, тело пылало, словно в огне.

Она прикусила нижнюю губу. Ту, что мучительно покалывало от жажды его ласки. Ласки, которой так и не последовало. Нет сомнений, что влечение, притянувшее их друг к другу на другом конце земного шара, все еще связывало их, несмотря на все размолвки.

Эли закрыла альбом. С каждой встречей с ним ей становилось все сложнее убеждать себя, что она не хочет повторения, что она ему совершенно не подходит. Так. Она профессионал. Он ее клиент, он нанял ее, чтобы сделать работу. На ней теперь тоже лежит ответственность за жизнь беспомощного существа, оставшегося без родителей. Она бы все отдала, чтобы стать ему матерью, быть для него единственной, заботиться, лелеять и любить этого ребенка.