Оливия Гейтс
Сказочные ночи

Seducing His Princess

© 2014 by Olivia Gates

«Сказочные ночи»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

Шесть лет назад…

Мохаб аль-Ганем предчувствовал дурное. Приехал Наджиб, и Джала отправилась на встречу с ним. Одна.

Он должен был предпринять все возможное, чтобы не дать им снова увидеться, но не смог. Какое право он имеет просить, чтобы Джала отказалась от свидания с его кузеном и кронпринцем? В нем говорит ревность?

Она не на шутку смутилась бы, если бы узнала. В лучшем случае решила бы, что он не доверяет ей, что не является прогрессивным человеком, а только кажется таковым. Для нее всегда было очень важно личное пространство, и Джала возмущалась, когда «какой-нибудь дикарь» пытался на него покуситься.

А при самом худшем стечении обстоятельств у Джалы могли возникнуть подозрения, что у Мохаба есть иные – тайные – мотивы. Что в желании помешать встрече с ее лучшим другом кроется нечто большее, чем проявление первобытных инстинктов.

Собственно, так оно и было.

И теперь он стоял и смотрел, как она уезжает на столь сомнительное свидание. Мохаб знал, что Джала не передумает. Он был также уверен в том, что эту ночь она проведет вне их общего дома. Это разумно – свидание состоится недалеко от ее квартиры на Лонг-Бич. Утром у нее запланирована деловая встреча неподалеку. Нет смысла возвращаться.

Мохаб решил было приехать и поджидать ее там, в тишине гостиной. У него имелась такая возможность – Джала дала ему ключи. Однако он прекрасно понимал, что это было проявлением доверия, которое ему не хотелось потерять. Джала стремилась скрывать их отношения от широких масс, пока окончательно не поймет, что готова к этому. Наверняка он переживает попусту, но…

Да что вообще с ним творится?! Ничего, ровным счетом ничего не произошло. Ему следовало бы ликовать – ведь Джала согласилась стать его женой. Теперь она принадлежит ему душой и телом. Он всегда будет ее первым и единственным мужчиной. Давно пора прекратить тревожиться по пустякам. Не стоит вспоминать о том, как начались их отношения, или пытаться помешать ее встрече с Наджибом. Мохаб даже представить не мог, что у него возникнут к ней столь глубокие чувства.

Вздохнув, он отошел от окна. В любом случае с такой высоты он не мог видеть то, что творится на земле.

Хотя ее Мохаб разглядел бы.

С их первой встречи Джала стала бесконечно дорога ему. Мохаб снова вспомнил тот день, когда ему поручили возглавить операцию по спасению заложников. Он освободил Наджиба и Джалу.

Наджиб! Снова и снова он.

Мохабу довольно долго удавалось удерживать кузена подальше от Джалы. Если же он попробует что-то предпринять сейчас, Наджиб неизбежно придет к заключению, что им пытаются манипулировать. Немногие в государстве могли заставить кронпринца плясать под свою дудку. Это было позволено лишь его отцу, королю Хасану, братьям и Мохабу. Будучи главой разведывательной службы, он имел право безнаказанно вторгаться в личную жизнь наследника престола, подчинять его планы интересам государства. Но Наджиб может всерьез задуматься, почему так происходит.

И Мохабу пришлось позволить кузену вернуться. Позволить Джале встретиться с ним. Это произошло одиннадцать часов назад. Что могло ее задержать?

Мохаб решил, что с него довольно неизвестности. Нужно просто позвонить ей вместо того, чтобы впадать в ярость, панику и отчаяние. Так он и поступил… Но Джала включила автоответчик. Снова ожидание. Прошел еще час, а она так и не перезвонила. Мохаб стремительно покинул пентхаус, сметая все на своем пути.

К тому времени, когда он подъехал к дому, где жила Джала, его нервы были на пределе. Что, если она без сознания и не может позвонить? Что, если на нее напали? Она так красива! Мохаб не раз замечал, как мужчины провожают ее взглядами. Что, если какой-нибудь мерзавец преследовал ее до самого дома?

Взяв штурмом дверь, он понял, что Джала здесь. Ее присутствие ощущалось в каждой комнате. Поднявшись наверх, Мохаб подошел к двери спальни и услышал какие-то неясные звуки. Плач? Ворвавшись внутрь, он увидел, что дверь в ванную приоткрыта.

Душевую кабину наполнял пар, и его женщина была внутри.

Джала тотчас заметила его. Ее губы раздвинулись. Вероятно, она даже вскрикнула. Но Мохаб больше не слышал ничего. Она здесь. Джала цела и невредима. Он принялся сбрасывать одежду. Оказавшись в душевой кабине, Мохаб заключил ее в объятия, гладил влажные волосы и лицо. С их первой встречи, с их первой ночи он был околдован этой женщиной. Его страсть в течение пяти месяцев, что они провели вместе, разгоралась все сильнее. День ото дня он жаждал ее тело и душу все больше.

– Мохаб…

Он накрыл ее губы своими, не дав ей произнести ни слова. Он ласкал ее, пока Джала не начала постанывать от удовольствия. Ему было необходимо вновь оказаться в ней, попробовать на вкус, убедиться, что она все еще принадлежит ему. Его большие ладони ласкали ее шелковые бедра. Пальцы проникли в средоточие женственности внизу живота. Мохаб знал, как ей нравится его настойчивость. Неприкрытая страсть всегда приумножала удовольствие Джалы. Он приподнял женщину, и ее ноги обвили его бедра. Они снова слились в отчаянном поцелуе, и Мохаб вошел в нее. Ее глухой вскрик, полный чувственности, подтвердил наслаждение, которое она испытала, опьянил его, заставив двигаться быстрее. Мохаб жаждал раствориться в любимой. Джала быстро достигла оргазма, и только после этого он позволил себе последовать за ней. Оба лишились сил; Джала прильнула к Мохабу, как делала это всегда. Вместе они осели на пол душевой кабины, и он шептал ей нежности.

Когда они вышли из душа, Мохаб опустил Джалу на кровать. Она оттолкнула его и на подгибающихся ногах отправилась на поиски халата. Сам он обтерся полотенцем и досадливо вздохнул. Как он мог так опрометчиво себя вести? Должно быть, она напугана до смерти.

Джала вернулась, закутавшись в белый пушистый халат. Ее загар смотрелся особенно эффектно на фоне белоснежного хлопка. Мохаб тотчас же захотел снова овладеть ею.

– Позволь поинтересоваться, что это было?

Она явно была недовольна. Мохаб увидел незнакомый доселе колючий взгляд. Он пожал плечами:

– Разве это не очевидно?

– Не для меня. Во-первых, как ты вообще здесь оказался?

Его встревожила ее холодность, особенно после того головокружительного торнадо, которое они оба пережили всего несколько минут назад. Мохаб шумно выдохнул и только сейчас понял, что ненароком сдерживал собственное дыхание.

– Ты не отвечала на мои телефонные звонки. Я переживал за тебя и начал искать. А когда обнаружил в ванной, да еще в таком виде… – Он заискивающе улыбнулся. – Избавиться от подобного искушения можно, только поддавшись ему… несколько раз.

– Значит, ты находишь нормальным вваливаться сюда и делать со мной все, что тебе заблагорассудится?

Обвинительные нотки в ее голосе привели Мохаба в бешенство. Никогда Джала не злилась на него так, как сегодня. Он жестко проговорил:

– Тебе понравилось все, что произошло в этом чертовом душе. Да у тебя чуть рассудок не помутился, когда ты испытала оргазм!

Она не стала оспаривать очевидное, однако ее глаза пылали, как угли.

– Видишь ли, в последнее время ты позволяешь себе слишком много.

– О чем это ты?

– О том, что ты творил, чтобы помешать мне увидеться с Наджибом. Неужели ты думал, что я ничего не замечу? Конечно, ты умеешь действовать очень тонко, но я была рядом с тобой достаточно долго и изучила все твои приемы.

Он попался.

Каким образом? Он недооценил сообразительность Джалы? Или же рядом с ней ему не удавалось сохранять привычное хладнокровие?

Мохаб не мог признаться ей во всем. Он не мог рассказать, по какой причине стремился познакомиться с ней, почему старался держать ее и Наджиба подальше друг от друга. Нельзя позволить Джале усомниться в искренности его чувств. И так обстоятельства против его отношений с этой женщиной. Достаточно того, что между их семьями существует нескончаемая вражда. Мохаб понимал, что должен отрицать все. Слишком многое стоит на кону.

– Что за нелепые мысли? Зачем мне нужно мешать вашей встрече?

Джала еще некоторое время прожигала его взглядом, затем развернулась и ушла. Впервые она повернулась к нему спиной. Дурное предчувствие сжало сердце Мохаба. Одевшись, он последовал за ней. Он был сбит с толку.

Джала стояла у окна. Ее сияющие волосы были рассыпаны по плечам. Она успела надеть джинсы и легкую блузку. У него дух захватило от такой красоты.

– Прости, я был резок… – начал он. – Я не думал, что… Я вообще утратил способность мыслить. Еще никогда я не был так напуган и слишком перенервничал…

– Я могла бы остановить тебя, но не сделала этого, так что давай закончим разговор.

– Не отталкивай меня. – Мохаб подошел к ней и провел пальцами по ее щеке. – Любимая, я молю о прощении. Не думай, что мне безразличны твои желания. Я не хотел…

– Не нужно, – остановила она его, и в ее тоне он уловил нотки отчаяния. – Это не важно. Мне кажется, сейчас подходящий момент сказать тебе то, что я так долго откладывала.

– О чем ты?

– Когда я приняла твое предложение, я не могла трезво рассуждать.

Его сердце, казалось, остановилось.

– Не понимаю.

– Назови это как угодно… эмоции, эйфория, блажь… Я чувствовала себя обязанной – ведь ты спас мне жизнь. И когда ты совершенно неожиданно предложил мне выйти за тебя замуж, я согласилась. Я пыталась забрать свои слова обратно, но ты не позволял.

– Ничего подобного! – Мохаб пошатнулся и покачал головой, словно хотел очнуться от страшного сна. – Поэтому мы ничего не говорили твоей семье? Значит, ты не боялась, что семейная вражда может помешать нашим отношениям. Ты просто сомневаешься во мне.

– Я не сомневаюсь. Я уверена в том, что не хочу замуж.

Что с ней творится? Мохабу стало тяжело дышать.

– Я понимаю твою обеспокоенность, ведь ты долго боролась за независимость. Ты боишься, вступив в брак, утратить ее. Поверь, я не стану покушаться на твою свободу. – Глаза Джалы оставались недобрыми, однако он продолжал: – Что бы я ни делал, мне в голову не приходило в чем-то тебя ограничивать. Только объясни, где находится черта, которую мне нельзя переступать. Если ты считаешь, что со свадьбой нужно подождать, мы так и поступим.

– Я никогда не буду готова к браку с тобой.

Слова Джалы пронзили его, как острый клинок.

Больно не было. Мохаб словно умер в одно мгновение. Казалось, еще вчера между ними царили мир и покой. Откуда у нее появилось отвращение к нему? Почему он не замечал этого раньше?

Мохаб видел единственное разумное объяснение. Самое ужасное.

– Тебе сделал предложение другой?

Джала отвернулась. Ему хотелось крушить стены, кричать на нее. Она не могла так поступить с ним. С ними. Но Мохаб застыл. Он был парализован. Наконец он с усилием проговорил:

– Раз все это всплыло после твоей встречи с Наджибом, полагаю, это он.

Она молча наклонилась, чтобы взять свой ноутбук, лежащий на столе. Как будто для нее Мохаб уже перестал существовать. Он почувствовал, как ярость отравляет его кровь. Выходит, его подозрения и сомнения относительно природы их связи были не совсем беспочвенными.

– Поэтому ты искала с ним общения? Но когда Наджиб уехал, и ты осталась одна… Неужели все это время я был лишь запасным аэродромом? И теперь, когда ты получила столь желанное предложение, когда тебе предстоит в будущем стать королевой, ты просто отбрасываешь меня за ненадобностью.

Джала посмотрела ему прямо в глаза:

– Я очень хотела, чтобы мы расстались как цивилизованные люди.

– Цивилизованные люди?! – Казалось, стены дома завибрировали от нечеловеческого крика. – Ты ждала, что я отойду в сторонку и позволю моему кузену жениться на тебе?

– Я надеялась, что ты поймешь, что не можешь влиять на мои решения.

Мохаб побледнел от ярости.

– Ты не можешь просто так уйти к нему! Забудь об этом. Наджиб тотчас отзовет свое предложение, узнав, что я сделал тебя непригодной для роли безупречной невесты и королевы. Я занимался этим довольно долго и тщательно. Целых пять месяцев. Узнав, что я переспал с тобой уже после того, как ты приняла его предложение, он даже не посмотрит на тебя.

– Я думала, что ты воспримешь мое решение, как подобает воспитанному человеку. Спасибо, что открыл свое истинное лицо. Теперь я окончательно убедилась в том, что имею право завершить наши отношения.

Кровь вскипела в его жилах.

– Ты уверена, что сможешь сделать это?!

– Мохаб, давай не будем усложнять и без того непростую ситуацию.

Едва переставляя ноги, он приблизился к ней:

– Но ты говорила, что любишь меня… Я… я чувствовал это.

– Что бы то ни было, все кончено. Я не хочу тебя больше видеть.

Он схватил Джалу за плечи. Прикосновение к ней лишь усилило боль.

– Ты вольна думать что угодно, но ты – моя. И снова будешь моей, сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы вернуть тебя. Будешь!

– У тебя никогда не было прав на меня. Если ты считаешь, что я обязана тебе, я верну этот долг. Но не ценой собственной жизни.

Его пальцы впились в ее плечи.

– Не важно, что Наджиб – наследник престола. Я уничтожу любого, кто посмеет приблизиться к тебе.

Мохаб не мог остановиться, хотя прекрасно понимал, что его слова лишь отталкивают Джалу.

– Так вот почему тебя называют Разрушителем! – воскликнула Джала. – Ты крушишь все препятствия, которые возникают на твоем пути.

Его сердце болезненно сжалось. Мохаб не предполагал, что она способна быть такой жестокой. Как же глубоко он заблуждался!

Прежде чем навсегда исчезнуть из его жизни, Джала едва слышно произнесла:

– Найди другую женщину, которая желает умереть. А я выбираю жизнь.

Глава 1

Наши дни

– Желаете умереть?

Мохаб не сдержал смешок. Бывает же такое! Эти слова были первыми, что он услышал от Камала аль-Масуда. Эти же слова были последними, которые произнесла его младшая сестра, расставаясь с Мохабом.

Оказывается, все, что говорили о Камале и Джа-ле, было чистейшей правдой. Самые младшие представители многочисленного семейства были удивительно похожи друг на друга. Эти двое, родившиеся с разницей в двенадцать лет, выглядели близнецами, и Мохаб находил это невыносимым.

Вражда между королевскими семействами Джу-дара и Серайи длилась очень давно, и прежде Мо-хаб видел брата Джалы лишь издали.

Никто не завлек Мохаба в этот дворец уловками или обманом. Джала была единственной причиной того, что он явился сюда. Но разве у него есть надежда увидеть ее, если она не присутствовала даже на свадьбе собственного брата?

Мохаб допустил очередной просчет.

Он также не подумал о том, что будет испытывать, когда встретится с Камалом лицом к лицу. Тот был слишком похож на свою сестру, и от этого Мохаб испытывал почти ощутимую боль в груди. Словно кто-то превратил Джалу в мужчину, сделав старше, а ее лицо – более суровым. У брата и сестры были одинаковые волосы цвета воронова крыла, глаза цвета виски. Однако кожа Камала была на полтона темнее, нежели золотистая кожа его сестры. Да, он был грациозен, но это лишь подчеркивало его мужественность. К тому же старший брат был гораздо выше Джалы.

К сорока годам Камалу удалось стать одной из самых влиятельных персон в мире, причем произошло это задолго до того, как двое его братьев отказались от престола. Королевство Джудар еще не вполне оправилось от череды скандалов, интриг и драм, потрясших общество и навеки изменивших ход истории в стране…

В глазах Камала мелькнула хищная настороженность.

– Аль-Ганем, что именно вы находите смешным?

– Ваши слова напомнили мне о том, что было в прошлом… Другой человек также говорил при мне о смерти. – Улыбка Мохаба стала шире. – Неужели вы решили, что я нахожу смешным то, что меня привели сюда под конвоем, как преступника?

Сказать по правде, прибыв в Джудар, он ожидал худшего. Напряжение между Серайей и Джударом достигло небывалых масштабов. Лишь недавно на саммите ООН Камал говорил о возможной войне. Для Мохаба, принца Серайи, оказаться на территории Джудара в такое время – большой риск. Особенно если этот принц в свое время занимал пост главы разведки. Мохаб ждал, что его выдворят из страны первым же рейсом, причем дожидаться самолета он будет за решеткой.

– Вы находите разговоры о смерти забавными? – поинтересовался Камал. – Вы действительно человек отчаянный. Но не следует ли вам быть расчетливым и мудрым? Разве вы не поняли, что в Джударе вам не рады? Эта земля не для таких, как вы…

Для всех из рода аль-Ганем. Они были и останутся врагами аль-Масудов.

– Итак, вам захотелось умереть? Вы лучше меня должны знать, что любой представитель вашей страны будет преследоваться в Джударе.

Мохаб приложил ладонь к сердцу:

– Я глубоко тронут тем, что вы тревожитесь за меня. Смею вас уверить, я вел себя безупречно для того, чтобы не навлечь на себя гнев вашего народа.

– Зато у меня гнев вы вызвали. Прилетели, не известив никого… Из-за вас я был вынужден бросить дела. Это что же, попытка вашего короля хоть как-то поправить свое положение? Неужели он принял всерьез угрозу того, что я свергну его, и вытащил последний козырь из рукава, чтобы решить проблему на корню?

– Вы думаете, я приехал сюда, чтобы совершить покушение? – Мохаб не верил своим ушам. – Возможно, я и принимал участие в некоторых миссиях, но я не камикадзе. Умолчим о том, что меня подвергли унизительному обыску. Удивительно, что я еще в одежде.

Глаза Камала, казалось, пронзали его.

– Из докладов, подготовленных департаментом безопасности, мне хорошо известно, что вы способны уложить целый отряд с руками, скованными за спиной.

– Король Камал, вы мне льстите. Чтобы справиться с отрядом, мне потребуется хотя бы одна рука.

Мохаб посмотрел на короля, и его взгляд подсказал Камалу, что он действительно на это способен.

– У меня имеются сведения об операциях, которые вы проводили. Если кому-то под силу взорвать дворец и выбраться из эпицентра без единой царапины, то только вам.

Губы Мохаба чуть дернулись.

– Если вы уверены, что я представляю для вас опасность, почему встретились со мной лично?

– Я заинтригован.

– Настолько, что готовы подвергнуть себя риску? Вам, вероятно, скучно быть королем.

Камал вздохнул:

– Вы и представить себе не можете… Вы – принц, которому не грозит коронация. Человек, который волен выбирать работу. Мне хотелось бы подчеркнуть слово «волен».

– А вы всего лишь правитель страны, которая после вашего восшествия на престол увеличилась в три раза и обрела вес в мире, лидер, с чьим мнением считаются повсюду… И ваша семья…

– Я готов поменяться с вами всем, кроме моей супруги и детей, которых я люблю больше жизни.

Мохаб расхохотался:

– Не могу поверить! Мы завидуем друг другу.

– При иных обстоятельствах я приложил бы все усилия, чтобы вы работали на меня. К несчастью, мы находимся по разные стороны баррикад.

Мохаб решил, что настало подходящее время.

– Именно поэтому я прибыл сюда. Я готов предложить способ уничтожить эти баррикады.

Камал нахмурился:

– Боюсь, это невозможно… Но неужели вас направили сюда с предложением политического характера?

– Я приехал по собственной инициативе, потому что именно я являюсь предложением.

Король откровенно заскучал. Он щелкнул пальцами:

– Что ж, жаль. Вы показались мне серьезным человеком, но, знаете ли, у меня совершенно нет времени. Если вам удастся доказать, что вы стоите моего внимания, я приглашу вас провести несколько дней во дворце в качестве почетного гостя.

– Вы видите перед собой человека, который готов отдать вам Йарир.

– Достаточно! – Камал недовольно хлопнул в ладоши. – С меня довольно двусмысленностей. Быстро и ясно объясните, что вы предлагаете.

– Забудьте об угрозах. Я здесь для того, чтобы восстановить нормальные отношения между нашими королевствами, и я, как никто другой, хочу сделать это быстро.

– В вашем распоряжении десять минут.

– Двадцать. – Прежде чем Камал смог возразить, Мохаб добавил: – И не говорите «пятнадцать».

Камал внимательно посмотрел на него:

– Сразу видно, что вы – единственный ребенок у родителей. Старшие братья всегда могут преподать урок пронырливому сорванцу. Я уже близок к тому, чтобы восполнить этот пробел.

– Король, вы собираетесь побить меня?

– Определенно.

Мохаб поверил ему. Камалу в детстве не довелось насладиться всеми прелестями жизни наследника престола. Этот человек был воином. И конечно, он мог постоять за себя в драке.

Король развернулся и безмолвно прошествовал к диванам. Судя по всему, он сделал это намеренно, дабы скрыть улыбку, появившуюся на лице. Камал и Мохаб симпатизировали друг другу. Как только Мохаб опустился на свое место, король возобновил разговор:

– Отчего вы решили, что можете дать мне Йарир? Он и так мой.

Мохаб едва подавил очередной приступ смеха. Многие боялись Камала, но он счел короля отменным шутником.

– Знаете, ваше величество, не существует закона, который запрещал бы мне улыбаться на территории вашего королевства.

Камал сжал губы.

– Я готов отдать подобное распоряжение прямо сейчас. То, как вы себя ведете, может спровоцировать политический скандал.

Мохаб вздохнул и поднял руки в примирительном жесте:

– Признаю, что Йарир является спорной территорией.

– Которой в случае войны грозит полное разорение, – сухо заметил Камал.

Этого может и не случиться, если Мохаб решит проблему.

Прежде Йарир находился под управлением Серайи. Но политика монархов этой страны была недальновидной, и Йарир, расположенный на границе двух королевств и считавшийся неперспективным из-за отсутствия полезных ископаемых, практически отошел к Джудару.

Когда же на трон Серайи сел дядя Мохаба, король Хасан, конфликт между двумя странами вспыхнул с небывалой силой. Возвращение Йарира было главной задачей Хасана. И не потому, что эта территория стала представлять собой какую-то ценность. Королю просто требовался повод для войны.

Но два месяца назад в Йарире нашли нефть, и начался крестовый поход двух монархов во имя влияния и богатства. Оба государства едва ли смогут оправиться от последствий возможной войны.

Только Мохаб способен сейчас разрешить затяжной конфликт без кровопролития. Однако не исключена вероятность того, что, выслушав предложение, Камал бросит его в темницу, прежде чем стереть Серайю с лица земли. Однако Мохаб верил, что Камал и сам хотел бы отказаться от военного вмешательства. Он не стал бы великим правителем, если бы выстраивал свое государство на костях соседа.

Мохаб надеялся, что не ошибся в правителе Джудара.

– Знаете, вы действительно напоминаете одного человека, и это отвлекает меня, – заметил он.

– Того, кто говорил о смерти, не так ли? – догадался Камал.

Мохаб кивнул.

– Что ж… Прежде мне казалось, что я уникален.

– Да, – вздохнул Мохаб. – Вы оба уникальны. В своем роде.

Камал нетерпеливо поерзал, едва сдерживая раздражение:

– Безусловно, я польщен. Но эта ваша ностальгия отвлекает нас от дел насущных. Через час у меня встреча с женой. Я предпочел бы опоздать на собственные похороны, чем к ней. Если вам есть что добавить, не медлите.

– Хорошо. Я являюсь законным наследником Йарира.

Брови Камала поползли вверх.

– Веками Йарир был независимой территорией, которой управляло племя моей матери – аль-Куссаимис. Так продолжалось до тех пор, пока моя прапрабабушка не вышла замуж за аль-Ганема. Йарир был ее приданым. Став частью Серайи, Йарир получил автономию, но на какой срок, оговорено не было, – продолжал Мохаб. – Во времена правления моего деда Йарир обнаружил, что остался сам по себе, и было принято решение отделиться от Серайи. Так территория попала под «опеку» Джудара. Официально Йарир не закреплен ни за Серайей, ни за Джударом. Он по-прежнему принадлежит племени моей матери. Если бы у меня было достаточно времени, я, безусловно, предоставил бы вам документы, подтверждающие мои слова. В любом случае, смею вас заверить, этот факт не только отражен в документах, но и засвидетельствован старейшинами племени и историками.

Камал взмахнул длинными ресницами:

– Какое решение вы предлагаете? Добавить фамилию аль-Куссаимис в список претендентов на Йарир? Дать очередной виток развитию территориального спора?

– Нет, я предлагаю положить конец чьим-либо притязаниям. Дело в том, что историческое право племени аль-Куссаимис является преимущественным. И это не сможет оспорить ни один международный суд.

Камал задумался:

– Если это так, не должен ли я обсудить вопрос со старейшинами? Вы не можете представлять племя. Вам едва ли больше тридцати…

– Мне тридцать восемь лет, и на данный момент именно я являюсь если не самым старшим, то облеченным всеми полномочиями представителем племени, что делает меня единоличным правителем Йарира.

Камал был не на шутку удивлен, но королевской особе не пристало откровенно демонстрировать эмоции. Он лишь опустил взгляд. Король, судя по всему, прорабатывал возможные пути отступления.

– Весьма… занимательно. В таком случае, если вы являетесь первым претендентом, кто, по-вашему, может стать вторым?

– Так как мне не составит труда доказать свое право на эти земли, второе мое предложение вполне очевидно.

– Не для меня.

В тот роковой день Джала произнесла эти же слова. Тем же тоном. Поразительное сходство между сестрой и братом не на шутку раздражало Мохаба.

– Мой дядя, – процедил он сквозь зубы, – не предполагал, что я могу претендовать на Йарир, и я долго оставался в стороне. Он, безусловно, был прав – у меня просто не хватило бы времени быть достойным правителем. Теперь все изменилось.

– Конечно, – вздохнул Камал. – Еще два месяца назад жители Йарира, затерянного в пустыне, выживали только благодаря туризму. Зато теперь вы готовы стать правителем территории, владеющей самым большим нефтяным месторождением, открытым за последние десять лет.

– У меня нет личной заинтересованности в том, что представляет собой Йарир сегодня. Никогда я не желал стать королем или обогатиться. Но соплеменники призывают меня заявить свои права и сесть на трон, сделав Йарир независимым государством. Однако политика и бизнес не являются моими сильными сторонами. Когда я пойду навстречу своему народу, месторождения будут переданы экспертам.

– Вы имеете в виду нефтяных магнатов?

– Которые будут работать под вашим присмотром.

Брови Камала вновь поползли вверх.

– Вы хотите, чтобы этим занимался я?

– Да.

Камал немного помолчал.

– Хорошо, но как быть с Серайей?

– Будучи представителем также и этой страны, я не могу отрицать ее притязания.

– Вы думаете, что мне хватит половины, тогда как я с легкостью могу завладеть всеми ресурсами?

Мохаб не отвел взгляд:

– Я уверен в этом. Вы – честный человек и прозорливый правитель. Вы предпримете максимальные усилия для предотвращения войны. Раньше причиной конфликта была фамильная вражда. Сейчас – ошеломляющее богатство и власть. Если вы пренебрежете моим предложением, у ваших дверей появятся другие люди, и это повлечет за собой тяжелейшие последствия.

– Предлагаете разделить все поровну?

– Не совсем. Помощь Серайи потребуется и Йари ру, и Джудару, поэтому моя родина должна получить двадцать процентов доходов. Джудару суждено сыграть большую роль в судьбе Йарира, поэтому вашей стране достанется сорок процентов. Остальные сорок процентов останутся в Йарире, к тому же его жители будут иметь преимущества разного рода: образование, приоритет на рынке труда…

– Вы разработали детальный план?

– Я занялся стратегией, как только месторождение было открыто. Безусловно, нельзя говорить о том, что все проработано до мелочей, но недавнее выступление моего дяди сделало мое вмешательство необходимым…

– Что, если меня не устраивает такое распределение?

– Я постараюсь удовлетворить ваши запросы.

– Даже будучи королями, мы, увы, не всесильны. Отчего вы решили, что ваш народ согласится с таким распределением доходов?

Настал момент истины, которого Мохаб ожидал на протяжении всей встречи.

Он сделал глубокий вдох:

– Они пойдут на это потому, что я заключу брак с вашей сестрой, принцессой Джалой.

Камал поднялся, внешне совершенно спокойный. Но Мохаб прекрасно понимал, в каком бешенстве его оппонент.

– Нет.

Холодное короткое слово ударило Мохаба наотмашь.

– Просто «нет»?

– Это неслыханная дерзость!

– Почему?

Камал смотрел на него сверху вниз:

– Я попрошу моего секретаря предоставить вам список причин.

– Все же мне хотелось бы услышать что-то существенное прямо сейчас.

– Хорошо. Ваша родословная.

– Вы считаете, что мы в ответе за грехи наших предков?

– Мы несем на себе бремя былых ошибок.

– Но мы можем их исправить. Стоит лишь…

– Помните ли вы историю последнего брака между нашими семьями? Никогда, слышите, никогда я не заставлю свою младшую сестру выйти замуж за человека, чьи предки обманывали собственных жен!

– Мой прадед не единственный представитель нашего рода. Вам следует трезво рассмотреть мое предложение. Став единоличным правителем Йарира, я сорву планы дяди относительно военного вмешательства. Мы усыпим его гордость и займемся мирным урегулированием конфликта. – Мохаб поднялся вслед за правителем Джудара. – Мое предложение – лучшее. Более того, это единственная возможность избежать войны. И вы прекрасно это понимаете.

После продолжительного молчания Камал тяжело вздохнул:

– Должны же существовать другие условия мирного договора. Зачем приплетать сюда брак? Но что интересует меня больше всего, так это ваш выбор. Почему Джала? В нашей семье есть и другие принцессы…

– Я выбрал Джалу.

Камал был потрясен. Мохаб понял, что недомолвок быть не должно.

– Дело в том, что я давно испытываю к Джале определенные чувства. Шесть лет назад я считал, что эти чувства взаимны. Закончилось все не так, как мне хотелось бы… Мы с ней по-прежнему одиноки, и я пытаюсь вернуть восхитившую меня женщину и больше никогда не расставаться с ней. Решение затянувшегося конфликта станет приятным дополнением, но главное, к чему я стремлюсь, – союз с Джалой.

Мохаб ожидал бури. Он предвидел, в какую ярость может впасть Камал – старший брат женщины, в которую он безнадежно влюблен. Безусловно, король не откажет себе в колкости относительно «определенных чувств».

Однако губы правителя Джудара тронула едва заметная улыбка.

– Вы хотите сказать, что теперь, когда на территории Йарира нашли нефть, вы чувствуете себя увереннее? Это придает вам больше значимости? Поэтому вы раньше не делали предложение?

– Вы находите, что сейчас у меня действительно появилась такая возможность?

Улыбка Камала стала очевидной.

– Если я закрою глаза на ваше происхождение, стану оценивать вас исключительно по достоинствам… Что ж, это неплохая идея. Вы были бы идеальной парой.

– Так вы говорите «да»?

– Послушайте, мы живем в цивилизованной стране! Я не стану выдавать сестру за вас силой. Безусловно, мне придется вмешаться для того, чтобы она обратила на вас внимание. Только небесам известно, почему вы хотите подвергнуть себя такой каре… – Камал помолчал. – Однажды я совершил непростительную ошибку по отношению к женщине, которая похитила мое сердце. Пришлось прибегнуть к помощи, чтобы она дала мне второй шанс.

– Теперь настала ваша очередь.

Камал взглянул на Мохаба:

– Хорошо. Но если Джала даст согласие, Джудар получит шестьдесят процентов. Если нет, все отменяется, и мы разрабатываем другое соглашение.

Первым желанием Мохаба было расцеловать правителя Джудара в обе щеки. Он едва сдержался и просто протянул Камалу руку. За последние шесть лет он ни разу не улыбался так радостно.

– Вам не придется сожалеть о принятом решении.

Камал неторопливо пожал ему руку:

– Конечно, я был бы удовлетворен и тридцатью процентами.

Мохаб улыбнулся еще шире:

– Я не думаю о деньгах, когда дело касается моего брака с Джалой. Если бы от моего решения не зависело такое количество людей, я отдал бы вам все.

– Все настолько серьезно? – Камал не отпускал его руку. Взгляд короля буравил Мохаба насквозь. – Вы так сильно любите ее?

Любовь? Когда-то он был уверен в себе… и в Джале. Сейчас Мохаб твердо знал одно: он не смог забыть эту женщину. Он не сомневался, что и она не смогла. Он был околдован, был заворожен Джалой, скучал по ней каждой клеточкой своего измученного тела. Любовь в это уравнение не входила.

Любовь – иллюзия, и он не позволит себе поддаться ей.

Однако пакт, который он только что заключил с Камалом, вполне реален. Равно как и животный голод, который он испытывает к Джале. Этого достаточно. Это единственное, чего он хочет.

Камал поднял руку:

– Не нужно отвечать на этот вопрос. Слишком долгой была ваша разлука. Что бы вы ни испытывали тогда, от былых чувств не осталось и следа. Ничего не могу обещать вам. Джала – слишком сложный человек… – Камал натолкнулся на непонимающий взгляд Мохаба. – Она, видите ли, пошла в старшего брата. По крайней мере, так утверждает Алайя. – Лицо короля при упоминании жены преобразилось. – Нам остается возносить молитвы, чтобы все получилось. Мне придется встряхнуть Джалу, убедить ее в том, что отказ в данном случае неприемлем. Конечно, если она будет упорствовать, я ничего не смогу поделать. – Однако его губы вновь растянулись в улыбке. – Будем уповать на мои ораторские способности. Остальное за вами…

Глава 2

– Повтори, что ты сделал?!

Собственный крик звенел у нее в ушах. Джала, упав в ближайшее кресло, беспомощно ловила ртом воздух.

– Я солгал.

– Как ты посмел так со мной поступить? Ты потерял рассудок?

Камал пожал плечами. Было видно, что его мало трогает ее возмущение.

– Мне было необходимо, чтобы ты приехала. Уж извини.

– «Извини»? У меня чуть не остановилось сердце, когда ты сообщил, что Фарук лежит в больнице в критическом состоянии…

Такого отчаяния Джале не довелось испытать даже в то время, когда ее держали в заложниках и ей грозила жестокая смерть. Однако теперь отчаяние уступило место ярости.

– Ты представляешь, через что ты заставил меня пройти? Сколько слез я пролила! Фарук, совсем недавно полный сил, борется за жизнь на больничной койке! Кармен может потерять любимого, а Меннах вырастет без отца… Камал, ты просто чудовище!

Король вздрогнул, словно она наотмашь ударила его по лицу.

– Я сказал, что он ранен, но находится в стабильном состоянии. Я решил тебя немного припугнуть. Ты все преувеличиваешь!

– Как, как… – Джала взмахнула руками. – Как Алайя тебя выносит?

Камал ухмыльнулся:

– Никогда не задумывался над этим. Алайя – сокровище. Она считает, что я лучший человек из всех, когда-либо шагавших по бренной земле.

– Странно, прежде она казалась мне женщиной здравомыслящей…

– Это называется любовь. – Прежде чем Джала начала снова ругаться, Камал продолжил: – Прости, но ты сама сказала, что ноги твоей в этом доме больше не будет, если только кто-нибудь из нас не окажется при смерти.

– Я же знала, какой ты черствый человек и манипулятор! Но какими бы ни были причины, по которым ты вызвал меня, для начала мог бы сообщить мне правду!

– А если бы это не сработало? – Камал снова ухмыльнулся. – Да, я мог бы приказать тебе явиться, но я тебя знаю: ты отказалась бы от гражданства, лишь бы не подчиняться своему королю. Если бы ты не была такой упрямой, мне не пришлось бы лгать…

– Так, выходит, это моя вина? Ах ты… мерзкая крыса! По какой причине ты выманил меня сюда?

– Джудар собирается начать войну.

Джала вскочила:

– Камал, прекрати! Я приехала. Больше не нужно лгать.

Его лицо помрачнело.

– К несчастью, я говорю вполне серьезно. – Он опустил руки ей на плечи, мягко усадив обратно, затем присел рядом. – Это долгая история.

Джала слушала его не перебивая. Войны в их регионе случались, но сейчас все было по-другому. Когда Камал закончил рассказ, она вздохнула:

– Ты всерьез рассуждаешь о войне за эти месторождения? Не важно, насколько они богаты. Неужели ты не способен решить проблему дипломатично и с выгодой для каждой из сторон?

– Видимо, ты не знакома с королем Хасаном.

Смешок слетел с губ Джалы. Она прекрасно понимала, что имеет в виду Камал. Некоторые люди не слышат дипломатических доводов.

– Ты же не пойдешь на поводу у Совета, который подстрекает тебя начать войну из-за сомнительного соперничества.

– Джала, честное слово, мне нет никакого дела до этого.

– И все же ты позволяешь другим манипулировать тобой. Подумать только… Хорошо, что я сбежала из этого богом забытого места. Жизнь здесь, похоже, замерла в одиннадцатом веке.

– Напротив, война за нефть – это очень современно.

– Мне, стало быть, нужно поздравить ваше величество с тем, что вы идете в ногу со временем? Надеюсь, вам понравится наносить удары ракетами дальнего действия. Все равно не понимаю, зачем ты меня вызвал. Хочешь, чтобы я наблюдала за военными действиями из первых рядов?

– Тебе, возможно, удастся предотвратить надвигающуюся катастрофу.

– Каким образом?

– Довольно просто. Ты положишь конец войне, как только выйдешь замуж за представителя рода аль-Ганем.

– Что?!

– Такой брак предотвратит эскалацию конфликта и гарантирует длительный мир.

Джала стремительно встала:

– Я же говорила, что вы погрязли в средневековье. Ты только что отбросил вверенную тебе страну на несколько столетий назад. Камал, мне не было приятно снова увидеть тебя. Можешь даже не рассчитывать, что мы встретимся в обозримом будущем. И уж точно, не в Джударе.

Камал смотрел на сестру, и в глазах его светилось спокойствие. Каждый раз, когда Джала видела такой взгляд, ей хотелось крушить все вокруг и кричать что есть сил.

– Джала, либо это, либо война. Война, которая, как ты прекрасно понимаешь, будет иметь необратимые последствия для каждого – будь то житель Джудара, Серайи или Йарира.

– Допустим, – процедила она сквозь зубы, – идея брака в данной ситуации не так уж плоха. У аль-Масудов есть достаточное количество принцесс, которые подходят на эту роль. Почему ты решил остановиться на моей кандидатуре?

Теперь во взгляде старшего брата сверкала сталь.

– Меня не интересуют другие принцессы. Именно тебе предстоит положить конец вражде, длящейся на протяжении нескольких поколений. Именно ты выйдешь замуж за принца аль-Ганема.

– Ничего себе! Если бы на тебе сейчас была корона, я посоветовала бы ее снять: она жмет и мешает кислороду питать твой воспаленный мозг. Если ты думаешь, что, пожертвовав мной, положишь конец всем проблемам, то, дорогой братец, ты глубоко заблуждаешься.

– Мы все приносим жертвы во имя нашего государства.

– Какие жертвы?! – Джала задыхалась от ярости. – Чтобы не разлучаться с Кармен, Фарук отказался от прав на престол, хотя королевство нуждалось в нем. То же самое сделал Шехаб, чтобы жениться на Фаре. Ты стал королем лишь потому, что Алайя достойна трона. Все вы принимали собственные решения, плоды которых пожинаете и по сей день. Вы ничем не пожертвовали!

– У Фарука и Шехаба была возможность отказаться от престола. Мне выбора, как ты знаешь, никто не предоставил. И, став королем, я справедливо полагал, что принес себя в жертву.

– Ничего подобного! Ты только притворялся, что тебя тяготит твоя участь. – Джала усмехнулась. – Это было слишком очевидно. Поэтому я не желаю выслушивать нелепицы о «жертве во имя государства». Ты, должно быть, обезумел, если решил, что сможешь растрогать меня, взывая к моему патриотизму.

– В таком случае ты совершишь этот шаг из человеколюбия. Ты бывала в районах боевых действий. Не мне рассказывать тебе о том, какие последствия война несет мирным жителям. Ты единственная, кому под силу предотвратить кошмарное развитие событий. Даже если ты ненавидишь Джудар, и весь регион, и институт брака.

Джала постепенно начала осознавать, что ее брат прав.

– И что теперь? Ты поставишь передо мной всех представителей рода аль-Ганем, и я буду выбирать того, кто мне наименее противен? Человека, который, как и я, будет принесен в жертву ради мира и процветания наших государств?

– Ни один мужчина не сочтет брак с тобой жертвой.

– Не нужно льстить мне. Любой мужчина предпочтет выброситься из окна вместо того, чтобы жениться на мне.

– Любой мужчина почтет за честь быть рядом с тобой.

– Сам посуди: женщину, самостоятельно живущую на Западе с восемнадцати лет, едва ли можно назвать примерной невестой. Подсластить столь горькую пилюлю могут лишь баррели нефти, которые прольются бальзамом на истерзанные сердца родственников.

– Ты не ценишь себя. Новое поколение принцев довольно прогрессивно во всех отношениях…

– Единственный, кого я знаю, – Наджиб. Но он не станет принимать участие в этом безумии. – Джала сжала губы и нахмурилась, словно разбередила незажившую рану. – Король Хасан на это никогда не пойдет.

Камал отмахнулся:

– Тебе не придется тратить время на смотрины. Аль-Ганемы уже выбрали принца.

– Как мне передать всю глубину моей признательности за проявленную щедрость?

Старший брат улыбнулся:

– Позволь, я объясню. Собственно, принц сам предложил свою кандидатуру, и он уже здесь. Именно он попросил меня переговорить с тобой… Так что, мне приглашать его, или тебе нужно время, чтобы подготовиться к встрече с будущим мужем?

Джала опустилась на диван. У нее не осталось сил для борьбы.

– Дай ему шанс. Все будет хорошо, – добавил Камал и ушел.

Джала сидела неподвижно. Она никак не могла взять в толк то, что сейчас произошло. Неужели она действительно вернулась домой? Однако теперь она оказалась в худшем положении, чем раньше. Как отказаться от брака?

Неожиданно в ее голову закралось подозрение. Принц, выдвинувший свою кандидатуру… Кто он? Мужчина, ставший причиной ее горького разочарования, тоже аль-Ганем, даже если весь мир забыл об этом. Но он никогда бы…

«Ты вольна думать что угодно, но ты – моя. И снова будешь моей, сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы вернуть тебя. Будешь!»

Его обещание… Угроза… Она помнила их шесть долгих лет.

Нет. Этого просто не может быть! Он наговорил это сгоряча. Мохаб никогда не хотел вернуть ее.

Джала вздрогнула, услышав, как приоткрылась дверь. В следующее мгновение ее сердце забилось в груди, как дикая птица в клетке. Время остановило свой бег. Мир перестал существовать.

Она узнала бы этот силуэт из тысячи.

Он!

Нет! Не теперь, когда ей наконец удалось освободиться от воспоминаний о нем. Необходимо подняться и бежать отсюда…

Собственное тело отказывалось повиноваться. Джала сидела на краешке дивана, ощущая его неслышные шаги всеми клеточками своего измученного долгим перелетом тела.

Его глаза были первым, что она смогла рассмотреть в полумраке комнаты. Эти огненные озера, прожигающие душу, преследующие ее во снах.

С самой первой встречи Джала чувствовала его присутствие всем своим существом. Даже будучи заложницей. Как можно испытывать те же эмоции через шесть лет?..

Она вскочила и устремилась к распахнутым французским окнам. Впереди замаячил выход в сад. Спасение было близко, однако перед ней вдруг выросла стена, словно Мохаб материализовался у нее на пути.

Он не остановил Джалу силой. В этом не было нужды. Она ощутила себя запутавшейся в невидимых силках. Это случилось даже прежде, чем их взгляды встретились. Спустя столько лет Мохаб смотрел на Джалу все с той же чувственностью, вводившей ее в состояние сладостного транса.

Быть с ним рядом после всего, через что он заставил ее пройти…

Сознание помутилось. Завороженная, Джала смотрела на него, и мир вокруг начал вращаться, а потом и вовсе исчез. Мохаб показался ей еще прекраснее. Он возвышался над Джалой подобно олимпийскому божеству. Черты его лица были словно высечены из мрамора искусным скульптором. От него веяло силой и совершенством. Несмотря на перемены, что произошли с ней за время их разлуки, Джала была по-прежнему околдована им.

Когда Мохаб шагнул к ней, она ощутила волны едва сдерживаемого голода, исходящие от него. Он мог потерять самообладание в любую секунду, стоило ей произнести хоть слово, допустить неловкое движение…

Джала замерла, ожидая, что Мохаб сделает дальше. Однако он лишь смотрел на нее, словно ее близость оказывала на него похожее воздействие. Как странно… Ведь именно он тогда устроил ловушку, лгал, чтобы заполучить ее.

Собравшись с силами, молодая женщина отстранилась:

– Наверняка у тебя проблемы с памятью. В последнее время тебя часто били по голове? Твоя работа предполагает подобные риски. Чем еще можно объяснить твое присутствие здесь, как не частичной амнезией.

Мохаб слегка поклонился, а в его взгляде сквозило что-то непонятное: удивление? вызов? дурное настроение?

– Что ж, позволь мне восполнить пробел, – продолжила Джала. – То, что я сказала шесть лет назад, все еще в силе. Я не хочу тебя видеть. Если ты надеешься, что твой безумный план осуществится, можешь прямиком катиться в ад.

Она попыталась уйти, но ее удержала сильная мужская рука. Мохаб мягко, словно в танце, развернул ее и прижал к себе. Джала не успела перевести дыхание, когда его пальцы погрузились в ее густые волосы, окончательно лишив самообладания. Другая его рука блуждала по ее телу. Джала, казалось, впервые увидела его настоящего.

Это был зверь, скрытый в теле человека. Зверь испытывал голод, и именно она была тем блюдом, которое может утолить его.

Они продолжали смотреть друг на друга. Во взгляде Мохаба смешались расчет и похоть. Он склонился над Джалой. Чувствуя, что непременно растает от прикосновения его губ, она отвернулась. Поцелуй пришелся на краешек ее рта, вызвав сладостные судороги во всем теле. Запах Мохаба окутал Джалу, ее словно накрыло лавиной. Она почувствовала, как он возбужден. Это немедленно вызвало ответную реакцию.

Мохаб распахнул ее жакет, вытащил блузку из юбки, и рука его устремилась вниз. Джала судорожно вздохнула. Он заново делал ее своей, его пальцы отпечатывались на ее коже подобно клейму.

На этом Мохаб не остановился. Он проник под кружево трусиков, обхватил ягодицы Джалы, прижав ее к себе еще плотнее. Она встала на цыпочки, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Мохаб зарычал.

Джала извивалась, пока он покрывал ее шею жадными поцелуями, следы которых – она не сомневалась – еще долго останутся на коже. В его объятиях она перестала быть собой, превратившись в безвольное существо, изнывающее от тоски и желания, льнущее к мужчине, обвивающее его, молящее о ласках, существующее лишь для того, чтобы получать и дарить наслаждение…

Наклонившись, Мохаб поймал губами ее сосок, обтянутый блузкой. Дышать становилось все труднее. Пульсирование между бедрами причиняло почти физическую боль. Джала вскрикнула, Мохаб тотчас же накрыл ее рот своими губами. Она потеряла голову от поцелуя.

Неожиданно что-то холодное и гадкое шевельнулось внутри, пробившись сквозь сладостную горячку.

Это уже было раньше, когда они виделись в последний раз. Мохаб воспользовался тем, как бурно отзывалось ее тело на его прикосновения, заставил трепетать от удовольствия… Ему удалось опустошить ее тело и душу.

Теперь он действует так же, словно между ними никогда не существовало пропасти, полной боли и отчуждения. Она вновь стала послушной марионеткой в его объятиях, но это ставит окончательную точку в их отношениях.

Гнев и унижение разрушили заклятие! Джала забилась в его руках, словно рыба, попавшая в сети.

Мохаб замер. Он не мог понять, что происходит, и отпустил Джалу. Каждый его мускул горел от желания, которым он, несомненно, заразил и ее. Джала чуть покачивалась, силясь обрести драгоценное равновесие. Она сделала несколько шагов назад, однако Мохаб притянул ее к себе. Она окончательно лишилась самообладания и, обессиленная, опустила голову на плечо мужчины.

Приняв это за согласие, он горячо зашептал ей на ухо:

– Я не хотел… Когда я вошел сюда… Мне показалось, что мы никогда не расставались. Как всегда, твое присутствие, твой голос лишили меня последних капель самоконтроля. Я прикоснулся к тебе, и ты ответила… твое тело до сих пор так отзывчиво…

– Конечно. – Джала оттолкнула его. – Это моя вина.

Мохаб больше не пытался сократить расстояние между ними.

– В этом нет ничьей вины. Только влечение друг к другу. Ничто не в силах его уничтожить. Я действительно не намеревался целовать тебя.

– «Целовать»?! Ты это так называешь?

Он тяжело вздохнул:

– Ничего не могу с собой поделать. Как только я вижу тебя, мне хочется доставлять тебе наслаждение.

Когда-то, очень давно, Джала верила каждому его слову. Верила, что ими руководит уникальная, несокрушимая сила, сметающая все на своем пути. Но затем ей стала известна правда. Судя по всему, Мохаб об этом не знает. Если бы знал, не стал бы изобретать новую ложь.

Он вновь приблизился к ней, погладил по щеке таким точным, таким выверенным жестом.

– Но ты не права. Ни один удар по голове не заставит меня забыть то, что ты сказала: «Найди другую женщину, которая желает себе смерти. А я выбираю жизнь».

Джала отстранилась:

– Мои слова были подтверждены временем. Итак, если твоя память безупречна, что же изменилось сейчас? Разве я уже не отказала тебе?

Мохаб прикусил нижнюю губу. По коже Джалы пробежала сладкая дрожь, словно это был ее собственный рот.

– Однако еще раньше ты сказала «да».

Она старалась не обращать внимания на то, как приятно покалывает ее тело.

– Теперь ты пытаешься добиться своего, используя в качестве довода войну? Это, по всей видимости, твое новое задание.

По лицу Мохаба пробежала тень. Судя по всему, ей удалось вывести его из состояния равновесия. Она вскинула голову:

– Ты удивлен? Странно. Возможно, не такой уж ты хороший шпион. В любом случае, если до тебя не дошел смысл моих слов… Я знаю все.

Глава 3

Одна мысль пульсировала в его сознании: Джала знает все.

Затем тревога отошла на второй план, уступив место вопросам.

Что, в ее понимании, означает «все»? И могло ли это стать причиной их расставания шесть лет назад? Мохаб молча смотрел на Джалу. На ней были безупречный жакет и юбка. Цвет слоновой кости подчеркивал золотистый оттенок ее кожи. Она стала еще прекраснее.

Он пришел сюда, надеясь на то, что память подведет его. Что тяга к ней наконец исчезнет.

Однако первый же взгляд, брошенный в ее сторону, обратил все надежды в прах. Зрелость сделала Джалу еще эффектнее. Годы разлуки вместо того, чтобы ослабить его чувства, лишили Мохаба возможности сопротивляться им.

Его тело изнывало от воспоминаний о том, как прекрасно они подходили друг другу. Пальцы покалывало при мыслях о нежной бархатной коже Джалы… А как она откликнулась на его ласки… Мохаб чувствовал, что их тела вибрируют на одной частоте. Даже теперь, когда Джала спряталась за стеной холодного презрения, он заметил, как она дрожит.

Кстати, если бы взглядом можно было убить, он уже давно лежал бы бездыханный у ее ног.

Но что стало причиной ее гнева?

Теперь, когда Джала немного выпустила пар, он может спросить ее. Но Мохаба не интересовало копание в прошлом. Он должен был выяснить одно: удастся ли ему снова прикоснуться к ней и вознести на пик наслаждения?

Это все, что он хотел знать.

Однако Джала ждет от него объяснений. Хорошо. Он готов.

– Так ты знаешь все?

Она кивнула. Мохаб засунул руки в карманы, чтобы не поддаться искушению и не обнять ее.

– В таком случае давай проверим. Тебе известно, что при освобождении заложников я допустил непростительную ошибку?

Джала пришла в замешательство. Потом собралась с мыслями.

– Если ты говоришь об убийстве, я знаю об этом. Я никогда не смогу забыть, как ты ворвался со своей командой в конференц-зал и голыми руками прикончил шестерых террористов… Прежде я думала, что такая смертельная грация возможна только в кино. – Она нахмурилась, ее тонкие брови, которые он так любил обводить пальцами, сошлись у переносицы, губы сжались и побледнели. – Не думала, что ты считаешь убийство смертным грехом. Не при такой профессии.

– Ты права. Но я не назвал бы это убийством. Это устранение опасности для мирных жителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.