# Сёрфер хаоса

Алексей Сергеевич Олифиренко

Есть такая профессия – технолог. Но он работает не с продуктами, жидкостями или составами, а с космическим производством и технологическим искусственным интеллектом. Его задача – собрать алгоритмы эволюции нового разума и разобраться в его особенностях. Да и трудится такой специалист не в лаборатории, а в космосе. Герой этой истории, один из таких технологов, получает опасное задание: спасти от разрушения крупный завод. Осмелится ли он рискнуть жизнью ради науки и какие выводы сделает из открывшейся ему ситуации?

Провести выходной в ротационном жилом блоке – это удовольствие не из дешёвых, но хороший отдых необходим и он стоит своих денег. Только тут можно ощутить в ногах тяжесть своего тела, только тут поток воды струится по коже, только тут можно сделать экстрим-забег. Конечно, на самом деле всё не так волшебно, как звучит, просто рекламные слоганы засели в моей голове. Экстрим-забег – ты чувствуешь, что ещё жив!

Убегать от медведя, лезть на склон, уворачиваясь от валунов, отбиваться от стаи волков с лопатой в руках. Натуралистичные угрозы дают адреналин сердцу и мышцам, мышечные нагрузки дают дофамин мозгу. Когда все органы дали друг другу гормонов, можно расслабиться по-настоящему.

Я прилетел, чтобы провести короткие выходные в жилом комплексе на астероиде Гектор, в точке Лагранжа L4 системы Солнце – Юпитер. Гектор – самый тяжёлый и быстровращающийся астероид среди «Греков», позволяет ощутить хотя бы небольшое притяжение. Возле Юпитера располагаются две точки Лагранжа – L4 и L5, в которых астероиды и другие космические тела находятся в гравитационном равновесии и вращаются вместе с Юпитером по его орбите вокруг Солнца. Группа в L5 называется «Троянцы», основная масса объектов связана с химическими производствами по переработке астероидов, тут размещены самые опасные и экспериментальные заводы. Астероиды в L4 именуют «Греками», освоенных тут больше, и преобладают безопасные объекты: жилые блоки, склады, фермы, производства газов и воды.

Гектор стал моим временным домом, здесь я отдыхаю и укрепляю здоровье между контрактами. Жилой блок на астероиде состоит из нескольких кварталов, порта и складских терминалов. Я часто тут бываю и уже со всеми познакомился, однажды эти полезные связи мне пригодятся, чтобы устроиться здесь на спокойную размеренную работу с минимальным риском. Жилой блок – это прекрасное место, чтобы доработать пару контрактов и, покончив с космосом, уйти на пенсию. После химических производств перейти в хаусмастеры, конечно, будет немного обидно, но взрослые люди меня не осудят.

Гляну почту, выпью в русском баре аперитив, скорее всего «Слезу суфражистки», и отправлюсь ужинать. Пришло срочное извещение – закрытый конкурс. Заявлен технический аудит производства гидрохинона, который нужен для полимеризации ПЭЭК. Производство гидрохинона размещено на астероиде, служащем для него сырьём. Сам астероид тут рядом, в точке Лагранжа L4. Так уж получилось, что я в непосредственной близости от этого завода. В перечне задач посещение объекта, работа с системой управления производством, поиск неисправностей, написание отчёта с рекомендациями, при необходимости внесение корректировок в работу оборудования. Всё очень срочно – нужно глянуть подробности, не откладывая.

Я подписал документы о защите информации, чтобы получить техничку. Вот что мы имеем: производство гидрохинона после 3 лет эксплуатации пошло в разнос, процесс быстро перешёл в опасное состояние, близкое к критическому. Случился перебой основного канала связи, а когда восстановили доступ по резервному, контроль за технологическим процессом был уже упущен. Выявлено множество механических проблем, поэтому штатная остановка и перезапуск невозможны в автоматическом режиме. Искусственный интеллект все ещё продолжает управлять технологическим процессом. Производственный модуль может рвануть в любой момент, но аварийные системы пока удерживают его от разрушения. Им нужна ремонтная бригада, а не технолог. Отправляю отказ и выбираю национальную кухню на этот вечер.

Сейчас все знают про ПЭЭК. ПЭЭК – идеальный космический полимер: прочный в широком интервале температур, с прекрасными барьерными свойствами, диэлектрик и теплоизолятор, устойчив к радиации. Металлические конструкции ещё не остались в прошлом, но они уже в меньшинстве. ПЭЭК получают в атмосфере инертного газа поликонденсаций гидрохинона с производным дифтордифенилкетона в растворе диметилсульфона с безводными щелочами в качестве катализатора. Этот завод часть полного производственного цикла в астероидном кластере, интегрированная в энергетические и материальные циклы будущей независимой астероидной федерации.

Входящий вызов, неизвестный контакт:

– Добрый день. Вы изучили данные, но отказались от нашего предложения. Поэтому я решил позвонить вам лично. Ведь это ваш профиль, почему отказались?

Голос собеседника звучал устало и обыденно, я узнал его. А ведь люди мечтают о возможности иметь минуту, чтобы презентовать свой проект. Даже немного жаль, что у меня нет подходящего проекта, чтобы ему предложить.

– Там нужна аварийная остановка и перезапуск. Это не мой профиль. – И, конечно, это изощрённый способ для самоубийства.

– Пока вы работаете на объекте, ремонтная бригада будет в пути. Они не так близко, как вы. Вы проведёте анализ ситуации, и ремонтники будут знать, к чему готовиться.

– Случай сложный. Чем больше читаешь отчёты последних дней, тем больше вопросов. Высок риск аварии с полным разрушением. Причины, приведшие к такому состоянию, неясны. Что будет, если остановить завод без повреждений не получится? Кто будет принимать решения и нести ответственность за ущерб? – Мне нужно просто поговорить, выслушать его предложение, потом отказаться.

– Вас рекомендовали как специалиста по сложным случаям, этот случай прекрасен, как жемчужина. Вам только нужно за ней нырнуть. – О! Меня хотят взять на слабо!

– В вашем кейсе много непроверенных данных и очевидных рисков.

– Я предлагаю вам оплату вдвое выше рынка, расширенную страховку и полуторный коэффициент за срочность.

– Мёртвым деньги не нужны. – Ожидается мощный драматический эффект…

– Этот производственный сегмент крайне важен для всего нашего объединения. Чего вы ещё хотите? – Что? Обошлись совсем без драмы? Не будем говорить о важности проекта для индустрии и человечества? Не обсудим, каким известным, важным и полезным я стану после этой работы? Что ж, поторгуюсь ещё немного, прежде чем отказаться.

– Я размышляю об обезличенных пакетах технологических данных.

– О, вы из этих коллекционеров. Хорошо, пусть будет лицензия на пакет обезличенных технологических данных. – Его голос стал мягче, похоже, он улыбается.

– Я размышляю о пяти пакетах.

– Нет, это перебор, и вы это знаете. Если вы к чему-то ведёте, говорите прямо.

– К долгосрочному контракту на обслуживание и консультирование, в который будут входить эти пакеты.

– Хорошо, вы получите годовой контракт на технологическое сопровождение с оплатой в рамках рынка труда. Два пакета, если будут серьёзные случаи в течение этого года.

– Мне нужно изучить все доступные данные и поговорить с ключевыми техническими специалистами, прежде чем принять окончательное решение.

– Вы уже получили все данные, других нет. Вам позвонит руководитель проекта и введёт в курс дела. – Он разорвал соединение. Как-то грубовато получилось. Мог бы и поуговаривать, если хочет, чтобы я туда полетел.

Что ж, я не отказался. Нужно сделать это позже.

Талант организатора и умение рисковать – так Алдан Бадмаев стал тем, кто есть. Молодой бурятский предприниматель ворвался в серьёзный астероидный бизнес, да ещё и собрал почти все независимые экстрапланетарные стартапы в одну группу. Первичка на астероидах, переработка, производство металлов и полимеров, энергоносители, жизнеобеспечение, локальный транспорт – всё это должно обеспечить замкнутый цикл производства. Он подобен сверхмассивной черной дыре, которую не видно, но всё крутится в её притяжении.

Этот объект действительно очень важен для него и внешнего астероидного объединения. Крупный провал отпугнёт инвесторов и специалистов, а СМИ и обыватели будут судачить, что «космос – смертельно опасное место». Волна известности спадёт, и останется только платить по распискам. И теперь он лично позвонил мне с предложением заткнуть эту пробоину своим телом.

Ещё один входящий вызов, придётся ответить.

– Алло, я Герман. Я руководил проектом с самого начала, могу рассказать, как всё было. Основу технологического блока составлял наш реактор, он был планово отпилотирован и показал хорошие параметры. На этапе полупромышленного пилота было идеально, мы всё продумали и проработали. А дальше, при масштабировании до промышленной мощности, пошла спешка. Мы сконцентрировались на реакторном блоке, свои прототипы для вспомогательных блоков забросили, решили взять у лицензиаров. – Надменный упырь, строит из себя великого руководителя, ничего толкового про объект он мне не скажет. – По блоку подготовки сырья оборудование пришло битое, пришлось его ремонтировать на месте. По результатам прочностного моделирования, на конструкцию можно было давать только 85 % нагрузки от проектной. Поставщик вернул часть денег в обмен на молчание. Эксклюзивную лицензию по блоку очистки продукта выкупил конкурент, пришлось подключать энтузиастов из гаражного кооператива. Их колхозные сварные швы переделывали дважды. А по упаковочному блоку нарвались на шарлатанов-чистоплюев. По факту запуска состав продукта и физические свойства отличались от проектных, и поставщик отказался от переделки и гарантии. По бумажкам они правы, а мы в выгребной яме. Естественно, эти детали не для прессы, отрицательные моменты при реализации проектов есть всегда. В результате мы всё преодолели, завод был успешно запущен и проработал больше 3 лет.