# Отличница и плохиш

Инна Матвеева

Я всегда сторонилась таких, как Артём Волков. Дерзкий, опасный, циничный. Он словно из другого мира и бросает мне вызов одним своим существованием.

Но вдруг оказывается, что именно от этого парня зависит мой красный диплом. Нас ставят в совместный проект, который повлияет на итоговую оценку. Вот и получается, что мне нужно включить Волкова в учёбу, а ему, похоже, нужна я. И сдаваться не привыкли мы оба.

## Глава 1. Даша

Конец второго семестра. Совсем скоро лето, свободные тёплые дни и повышенная стипендия в качестве очередного повода для гордости родителей. До этого остаётся всего ничего — последний экзамен, на консультации перед которым я сейчас сижу.

Основы журналистики — довольно общий предмет. Но в моей специальности чуть ли не определяющий. Он будет все четыре года бакалавриата, а потому вдвойне важно отличиться перед строгим преподавателем в самую лучшую сторону.

А препод этот довольно непредсказуемый. Вроде бы в один день и нахваливать может, и чуть ли не автомат обещать — а в следующий уже придирается по любому поводу.

И сегодня Игорь Андреевич, похоже, в авантюрном настроении. Он вдруг решает, что обычный экзамен по билетам — скучная хрень. Конечно, прямо такими словами почти пятидесятилетний мужчина не выражается, но явно даёт понять, что формат собирается менять. Причём практикуясь на нас. Мы у него будем первой экспериментальной группой, которая сдаст иначе. Да ещё и на первом курсе, пусть и в самом его конце.

Игорь Андреевич так увлечённо обрисовывает нам свою идею, что сразу понятно — от неё не откажется:

— Я распределю вас по парам в алфавитном порядке. Можно было, конечно, предоставить выбор вам, но профессионала отличает способность сработаться с кем угодно. В нашем деле без этого никак. И я, конечно, понимаю, что мы пока изучали только теорию, но хочу испытать вас в практике. Всё-таки основы журналистики — серьёзный предмет. В выборе тем вы не ограничены, но ваша работа должна быть правдивой. Если это интервью, я хочу слышать запись. Если какое-то расследование — мне нужно видеть, что вы изучили материал. Никаких сочинений и…

Он и дальше говорит в том же духе, но, судя по переглядываниям и шепоткам, суть всем уже ясна. Мне так уж точно. Получается, вместо зубрёжки билетов надо будет просто подготовить что-то типа репортажа или статьи на любую тему. Проще говоря, попробовать себя именно в роли журналистки. Звучит довольно интересно. Волнительно, конечно, но почему бы и нет?

Кто там со мной в паре получается? Денисова Юля?

Разворачиваюсь к ней, одобрительно улыбнувшись. Хорошая девчонка — мы точно сработаемся. Юля явно так же думает, поймав мой взгляд и подняв большой палец верх.

Как раз в этот момент Игорь Андреевич заканчивает обрисовывать суть задания и начинает распределять нас по парам. При этом сразу отпуская готовиться тех, кого уже назвал. Значит, мы с Юлей тоже скоро будем свободны. Я — Виноградова, она — Денисова. До нас максимум две пары будут, насколько я помню.

И действительно, совсем скоро Игорь Андреевич произносит моё имя:

— Виноградова Дарья и Волков Артём.

Эм… Что?!

Я, кажется, даже моргать перестаю, едва дыша и во все глаза сверля Игоря Андреевича взглядом. Я серьёзно это слышала? Ощущение, будто мне со всего размаху по голове долбанули сверху. С трудом соображаю и улавливаю реальность.

Преподаватель не обращает внимания на мой пристальный взгляд и продолжает озвучивать дальше, уже назвав Юлю.

— Подождите… — торопливо обрываю я. — Я вообще-то планирую идти на красный диплом. Поставьте меня с кем-то другим, пожалуйста. Вот с Юлей Денисовой, например, она как раз почти сразу после меня. Я буду рада работать с ней в паре.

На всякий случай оборачиваюсь назад — конечно, Волкова среди нас нет. Ну правильно, с чего ему вдруг на консультацию заявляться? Я вообще по пальцам могу перечислять все те немногочисленные разы, которые видела его в универе. И была уверена, что его уже давно отчислили.

Каким чудом этот Волков вообще умудрился сдать сессию при такой посещаемости? Я ведь и на зачётах с экзаменами его не видела. Хотя, может, он последним приходил, это я всегда в первой пятёрке шла.

Игорь Андреевич смеряет меня недовольным взглядом — терпеть не может, когда его перебивают. И без того знаю, но промолчать сейчас просто не могу.

— Виноградова, вы меня вообще слушали? Я сказал, что выбора я вам не предоставлю, — наконец чеканит он мне в ответ.

— Но этот Волков вообще не ходит в универ! — отчаянно взываю к Игорю Андреевичу. — Я даже не помню, как он выглядит.

Вру, конечно. На самом деле я прекрасно помню, как выглядит Волков. Его эффектное появление первого сентября запомнилось мне надолго. Как и рассечённый шрам на лице.

— Придётся вам вспомнить и найти его, — почти злорадно заключает Игорь Андреевич.

Кажется, я начинаю его бесить своим сопротивлением. И сама понимаю, что пора бы остановиться, но смириться с реальностью не могу.

— Его разве не отчислили? И разве допустили к экзамену?

— Не отчислили и допустили, как видите, — чеканит Игорь Андреевич, окидывая меня недовольным взглядом. — Что-то ещё? — в его голосе предупреждение.

Сглатываю комок в горле. Кажется, такими темпами максимум, чего я добьюсь — предвзятости преподавателя ко мне.

— Если я сделаю эту работу одна, зачтёте? — обречённо вздыхаю.

— Нет, — неумолимо обрывает мне единственную возможную ниточку Игорь Андреевич. — Это парная работа. Волков тоже должен её представить. Докажите, что вы хорошая журналистка и способны уболтать любого, найдите его и заставьте сделать проект с вами.

Кто-то сзади скептически посмеивается над словами препода. Видимо, слабо представляют себе Волкова, выполняющего какой-либо проект, да ещё по моей просьбе. Могу понять. Я бы и сама посмеялась, да только это теперь моя проблема.

С другой стороны… Если Волков каким-то чудом умудрялся сдавать сессии, может, не так уж сложно будет его убедить поучаствовать? Скорее всего, он так или иначе всё равно в курсе заданий и того, как что будет происходить. Возможно, даже сам со мной свяжется.

При этой мысли сердце взволнованно ускоряет биение… Я вспоминаю наше знакомство.


****

Первое сентября. Я всё-таки поступила на факультет журналистики на бюджетную основу — прошла во второй волне. Стою вся такая воодушевлённая на чём-то типа линейки, как мы называли её в школе. В универе формат немного другой — студенческий концерт и раздача студенческих. Всё это происходит на улице, потому что погода приятная и позволяет.

В какой-то момент я всё-таки смотрю в сторону ворот. Где-то там я столкнулась со странным парнем. Столкнулась в прямом смысле — я на каблуках, мама настояла, что так будет правильнее. Не привыкла ходить на них и, когда остановилась, чтобы осмотреть университетский двор и корпуса, неосторожно качнулась в сторону.

Да, знаю, идиотская привычка не смотреть, куда иду и даже где стою. Папа постоянно меня за это корит.

В общем упала бы, если бы не опёрлась машинально о кого-то крепкого. Встретилась с ним взглядами и отшатнулась — парень дьявольски усмехался, а на щеке у него красовался зловещий рассечённый шрам. Меня это неожиданно напугало. Даже не знаю, почему… Не то чтобы я неженка совсем и никогда ран не видела, но что-то в этом парне напрягло. Какая-то опасность в нём почувствовалась.

Что ж, его больше нет возле ворот. Отчего-то поёжившись, снова обращаю внимание на импровизированную сцену. Там уже планируют поднять университетский флаг. Традиция.

Причём нас, нескольких первокурсниц, она волнует особенно. Не столько из-за торжественности — мы и без того взбудоражены новизной ощущений, сколько из-за нашего небольшого вклада. Девчонкам рядом со мной вдруг пришло в голове на наконечнике флагштока сложить наши аксессуары. Типа на удачу. Всё равно флаг поднимут, а потом опустим сами, как все разойдутся. Девчонки знают, на какую кнопку для этого надо будет нажать — старшекурсники подсказали, они уже так делали.

Я, конечно, колебалась с тем, чтобы поучаствовать. Потому что на мне был только один аксессуар — кольцо моей сестры, которая погибла в автокатастрофе как раз перед самой своей свадьбой. Мне досталось это кольцо, потому что Жанна дорожила им и это был её предсмертный подарок мне. Сестра умерла не сразу — в больнице. С тех пор я постоянно ношу это кольцо, оно что-то типа талисмана на удачу.

А ещё я остерегаюсь машин и ни в коем случае не хочу замуж. Иррациональные страхи? Пускай. Но мне так спокойнее.

Поднимаю взгляд на флаг, который развивается высоко в небе. Где-то там теперь и кольцо… Жаль, что обратно я получу его нескоро — когда все разойдутся. Всё-таки мы туда не с разрешения администрации аксессуары и безделушки засунули. Сделали это втихую, и обратно забирать так же будем.

Надеюсь, девчонки действительно знают, на что надо будет нажать.


***

Увы, концерт, который с каждой минутой вызывает во мне меньше воодушевления и больше раздражения, затягивается. Всё это мероприятие заканчивается лишь когда уже темнеет. И то нам с девчонкам остаётся ждать, когда там все разойдутся и инструменты уберут.

Мы, конечно, не палимся, делаем вид, что просто гуляем по университетскому дворику, заодно разговариваем и узнаём друг друга лучше. Вот только я ощутимо теряю терпение, к тому же, начинаю замерзать. Я вообще довольно мерзлявая, а начало сентября хоть и близко к лету, но всё же намекает уже на осень.

Засовываю руки в карманы, поёжившись и многозначительно поглядывая в сторону флага. Не сразу, но там всё-таки посвободнее становится. По крайней мере, никого из администрации, руководства и организаторов уже нет.

А значит, можно действовать.

Девчонки тоже так думают, а потому мы уверенно подходим к флагштоку. Длинный такой… Но и правда, ошибиться с кнопкой невозможно. Она одна.

Юля ближе всех стоит к цели, а потому и нажимает, улыбнувшись нам. Отходим, ждём. Только если он начинает опускаться, то чертовски медленно. Поднимался куда быстрее.

Меня всё больше окутывает страхом. Пока не паника, но около того. Я не чувствую никаких движений этого долбанного флага. И не я одна:

— Вот чёрт… — растерянно хмурится Юля, ещё раз нажав на кнопку. — Не опускается.

— Ты ту кнопку нажимаешь? — спрашивает Полина, которая предпочитает, чтобы её называли Линой.

— Да, тут без вариантов, одна, — раздражённо откликается Юля, уже несколько раз подряд с силой нажимая на эту самую кнопку. — Заклинило.

Холодею, отказываясь верить услышанному. Серьёзно? Заклинило? С чего бы?..

Офигеть, конечно. Поддержали, чтоб её, традицию.

Вот теперь у меня уже почти панка. Тело пробирает дрожь — то ли от холода, то ли от отчаяния. О том, что кольцо у меня не на пальце, а там, высоко, лучше даже не думать. А что если оно упало в момент поднятия флага? Всё-таки сверху всего остального лежало…

Кажется, я близка к тому, чтобы всхлипнуть вслух. Но вместо этого каким-то чудом почти спокойно выдаю:

— Может, к администрации обратиться?

— Ага, станут они нам помогать по такой фигне, — говорит невысокая рыжая девчонка, имя которой я не запомнила. — Будем считать, на удачу оставили всё там.

Ага, легко ей такое говорить! Наверное, оставила какую-нибудь ничего не значащую подвеску или вроде того. А у меня там не просто память… Такое ощущение, что я сейчас сестру предаю.

Её, конечно, уже нет, но это кольцо — далеко не просто вещица.

В ушах шумит, я толком не различаю, о чём там ещё девчонки говорят. Словно затуманенным зрением вижу, как Юля снова и снова нажимает на кнопку, но уже более вяло. Кажется, она тоже готова сдаться. Именно об этом сейчас ходят разговоры у девчонок.

— Я так не могу! — поспешно и испуганно восклицаю. — Мне то кольцо дорого.

Мысль о том, что все и вправду забьют и уйдут, по-настоящему пугает. До ещё большей дрожи по телу. Что я могу сделать вообще? И вправду обратиться к администрации?

— Мы там тоже не безделушки навешали, а какие ещё варианты? — недовольно откликается Лина. — Попадаться администрации на глаза за проступок на первом же курсе меня не тянет. Поэтому никто из нас к ней не пойдёт. Ещё не хватало разбирательств, кто что навешал.

До боли прикусываю губу, подавляя всхлип. Ну вот, единственный возможный вариант отметён. Меня стукачкой посчитают. Хотя на самом деле очень сомневаюсь, что кто-то будет искать виновников или устраивать целое разбирательство по такой ерунде.

Но, судя по всему, я тут в меньшинстве с таким мнением. Остальные поддерживают Лину.

— Может, потрясём, — грустно предлагает Юля.

Видимо, из собравшихся ей больше всех хочется получить свой аксессуар обратно. Ну, не считая меня.

— Ага-да, сработает, конечно, — скептически хмыкает Лина.

Но не уходит, как и ещё две девчонки, помимо нас с Юлей. Она уже трясёт флаг, хотя он почти не шевелится — крепко стоит, да и флагшток у основания довольно объёмный. Но я присоединяюсь к попытке — хоть какой-то вариант.

Только мы с Юлей даже вдвоём мало чего добиваемся. Разве что, почти выдыхаемся и усиливаем панику. По крайней мере, мою.

Ничего не получается… Совсем.

Какого хрена я вообще влезла в эту идиотскую традицию? И кто её вообще придумал? Что за бред? Какой долбанный смысл в том, чтобы тупо навешать всякие драгоценности?

Бешусь уже на всех подряд, включая саму себя. И чередуется это со страхом и чувством вины перед сестрой. Меня колбасит куда сильнее, чем хренов флаг, который едва сдвигается с места.

А потом вдруг падает. И сама тряпка, и все наши драгоценности. Причём под чей-то испуганно-удивлённый возглас.

Растерянно пятясь назад, не сразу улавливаю, что произошло. Кто-то точным броском метнул нож наверх, причём лезвием вперёд — так, чтобы оно подрезало верхушку флагштока. Ту, которая была значительно тоньше основания. Тот самый нож лежит рядом с самим флагом и нашими разбросанными аксессуарами.

К нему уверенно подходит парень, поднимая. Я леденею. Со спины скажешь, тот или нет, но прям чувствую — именно с ним я столкнулась возле ворот универа.

Он разворачивается, и мои худшие догадки подтверждаются. Хотя оно совсем неудивительно — кто ещё мог выкинуть подобный трюк? Метнуть нож с расстояния… Там мы, девочки, были. А если бы промахнулся? Так уверен в себе?

Всё равно это дико, опасно и вообще… Откуда он здесь появился? Торчал где-то рядом?

Меня буквально парализует кучей вопросов, пока я неподвижно стою на месте и едва дышу.

А этот мутный тип уже подходит к нам, кивком указывая на валяющуюся тряпку с нашими аксессуарами:

— Разбирайте свои драгоценности.

В отличие от меня, девчонки приходят в себя:

— А разве можно ходить с ножом? — кажется, это Лина.

— Вот это меткость, — та, чьего имени не помню.

— Откуда нож? — осторожный голос Юли.

— Ношу с собой, — невозмутимо отвечает этот кажущийся мне всё более подозрительным тип. — По поводу администрации не парьтесь, они узнают только про поломку флага, обойдётся без вашего участия.

Хм, типа он возьмёт всё на себя? Как благородно. Было бы, если бы не почти преступные замашки этого парня. Я до сих пор оправиться не могу. Казалось бы, произошло всё за какие-то секунды, но как подумаю об этом — ужас берёт.

Поэтому продолжаю стоять на месте, словно парализованная. А девчонки в это время уже активно разбирают свои драгоценности.

Меня одну смущает, что этот тип взялся из ниоткуда и решил нашу проблему настолько жутким способом?..

Вздрагиваю, когда он неожиданно приближается. Останавливается прямо напротив меня, протягивает мне руку:

— Твоё? — не сразу замечаю, что он держит кольцо моей сестры.

С осторожностью забираю у него кольцо, которое дороже мне любых других вещей. Руку одёргиваю быстро — ощущение, будто чуть ли не обжигаюсь об этого парня.

Очень мне не по себе от него. Да и от дикой выходки с ножом оправиться никак не могу. А тут ещё шрам бросается в глаза…

И почему этот странный тип никак не уходит? Ну вернул кольцо, молодец. Зачем продолжать стоять напротив меня и пялиться почти неотрывно? Ждёт благодарностей?

Нервно сглатываю, вдруг уловив, что у него за взгляд. Этот парень явно не ждёт благодарностей или тому подобного. У него на уме откровенно другое. Он рассматривает меня. Не скрываясь и явно не беспокоясь о моей реакции. Да ещё и заинтересованно. Блуждает взглядом по лицу, по фигуре, по губам… Ухмыляется чему-то.

Меня чуть ли не пробирает дрожь. И воздух вокруг как-то гуще становится. Мы вроде бы на улице, но его как будто недостаточно. Дышу с трудом.

— Кто ты такой? — выпаливаю.

— Твой однокурсник, — спокойно отвечает опасный тип, носящий с собой нож. — Артём.

Эм, что? Серьёзно? Однокурсник?..

Сердце падает куда-то вниз. Это что же, получается, сегодня наша не последняя встреча?

— Ты уверен… — тихо начинаю я, трудом узнавая собственный голос, — что мой?

Артём как-то неоднозначно усмехается моим словам, и до меня не сразу доходит, что формулировку вопроса я выбрала сомнительную. И так понятно, что имею в виду однокурсника, но звучит будто… Ещё и спрашиваю по-дурацки взволнованно.

Интуитивно чувствую, что его забавляет ситуация. А возможно, не только забавляет… Что-то в его потемневших глазах вызывает во мне непонятное щекочущее чувство между рёбер. Я даже не решаюсь добавить что-то, что сможет разбавить мой дурацкий вопрос.

Да и не успеваю. Артём наклоняется ко мне — едва уловимо, но в то же время почему-то чертовски ощутимо. Чуть не давлюсь новым вдохом.

— Так же, как и в том, что ты моя, — вкрадчиво и дразняще проговаривает этот невыносимый тип.

И в отличие от меня, он явно специально не уточняет про однокурсницу. Издевается, гад.

— Однокурсница, — не выдержав, делаю это за него. Чуть отступаю, не заботясь о том, заметно это будет или нет. — Почему ты тут всё это время торчал? — чуть ли не враждебно интересуюсь.

Ведь все мои однокурсники, не считая участвующих в традиции девчонок, давно разошлись.

— На линейке недалеко от тебя стоял. Услышал про вашу идею, решил, что может понадобиться помощь. И не ошибся, — не теряется Артём, явно не считая, что должен оправдываться.

Может, и не должен. Вот только всё равно одно его присутствие напрягает. К тому же это «недалеко от тебя»… И кольцо, про которое он точно определил, что моё. Ладно, мог услышать, что я его кладу или заметить, как это делаю. Но всё равно. Нефиг ему меня выделять. С такими, как он, я даже дружбу не вожу. И благодарить за весь этот перфоманс не хочется, хотя, конечно, без кольца сестры я сильно бы переживала. Да и уйти не смогла бы.

— Сомнительная помощь. Ты своим ножом мог… — осекаюсь, потому что ловлю себя на том, что провожаю пальцем по своей щеке, как бы повторяя очертания его шрама, — зацепить кого-то, — всё же продолжаю.

Ну и пусть знает, что я обратила внимание на его ранение и что оно меня, мягко говоря, пугает.

Но Артём если и обратил, то не подаёт виду. Не теряя невозмутимости, уверенно отвечает:

— Я умею обращаться с ножом. Тут не ветрено, не было ничего, что помешало бы нормальному полёту. Бросок был рассчитан на то, чтобы нож полетел чуть дальше и, срезав флаг, приземлился впереди.

Чуть не вспыхиваю от такого спокойного ответа. Рассчитано у него было всё, ага. Даже не сомневаюсь, что Артём так и думает, но для любого нормального человека подобная выходка сомнительна. Никто бы не решился проделать подобный трюк.

— И откуда у тебя навыки обращения с ножом? — сама поражаюсь тому, как язвительно спрашиваю. Вроде бы не конфликтная совсем, а тут что-то находит проявлять недовольство. — На себе тренировался?

Артём качает головой, цокнув языком.

— Думаешь, я псих? — усмехается, будто мысли мои прочитал. — Это подарочек от мудака, который как раз ничего не умеет, — поясняет свой шрам.

Меня с одной стороны поражает, как легко и свободно Артём отвечает на все мои вопросы, без лишних оправданий и по фактам. С другой… Эти его ответы напрягают не меньше недавних действий.

Зря только спрашивала вообще.

— Держись от меня подальше, — решительно обозначаю, тут же развернувшись, чтобы уйти.

Даже прощаться с девчонками не буду. Хочу поскорее домой.


## Глава 2. Даша

Найти Артёма Волкова… Конечно, первая же мысль, которая приходит на ум любому человеку в двадцать первом веке — воспользоваться интернетом. Но проблема в том, что я уже пробовала искать этого парня в соцсетях. Во второй же день после знакомства с ним. Просто из любопытства. Я бы сделала это и в первый, но тогда его фамилию не знала.

Оказалось, что этих Артёмов Волковых предостаточно. Не помогли сокращения ни по универу, ни по возрасту. И в друзьях у знакомых однокурсников я его не увидела. Сомневаюсь, что найду и сейчас — если этот парень почти не появляется на занятиях, то основной круг общения у него точно не здесь. А где-нибудь среди таких же опасных типов.

Вспоминаю немногие моменты, когда Артём появлялся… Второе сентября. Он поздоровался со мной, я отвернулась и ничего не ответила. Решила, что игнор — лучшая тактика с такими, как он. Обычно я, конечно, куда более вежлива, но этот парень слишком уж напрягал. Хотелось, чтобы поскорее оставил меня в покое.

Мне и сейчас этого хочется. Только вот увы, теперь без взаимодействия с ним никак.

Третий раз я увидела Артёма в универе на физре. Он занимался на тренажёрах и настолько технично, даже, можно сказать, профессионально, что я по-дурацки залипла. Стояла там, типа играя в волейбол, и взгляда отвести не могла. В итоге мне прилетело мячом по лицу, а моя команда проиграла.

А Волков потом подошёл, откуда-то добытый лёд предложил и сказал, что в следующий раз специально вне занятий для меня тренироваться будет, чтобы спокойно смотрела. Я послала его нафиг и ушла к девчонкам. Правда, лёд всё же пригодился, шишка благодаря ему не раздулась.

Кажется, я снова краснею, вспоминая этот момент. Жгучий стыд охватывает прямо как когда осознала, что меня застали за подглядыванием. Да что там подглядывание — я пялилась почти безотрывно. Боже… И что только на меня нашло?

Ну что ж, зато всё остальное время я довольно красноречиво давала Артёму понять, что ловить ему нечего.

Четвёртый раз он появился в универе где-то в конце октября. И даже не на занятиях — мы пересеклись возле деканата. Волков оттуда выходил, а я заходила. Мы потоптались возле двери, потому что Артём то ли случайно, то ли специально делал движения в ту же сторону, что и я. Потом всё-таки, ухмыльнувшись, пропустил, но когда уже был сзади, вдруг подался ко мне, наклонился, вдохнув запах то ли волос, то ли шеи. Я чуть не споткнулась то ли от неожиданности, то ли внезапной близости и чуть ли не интимности жеста.

Увы, на этом мои испытания не кончились — выйдя из деканата, заметила, что Волков меня ждал. Предложил проводить. Я наотрез отказалась и снова напомнила, чтобы больше не приближался. Артём сказал, что ему достаточно одного шанса, чтобы я передумала. А ещё дерзко заявил, что в глубине души я это понимала, а потому боялась этот шанс давать. Конечно, я не повелась на слабо. Пренебрежительно фыркнув, ушла, не реагируя на его взгляд вслед.

Ну а пятый раз, когда Волков появился в универе, был в декабре. Не прям перед Новым годом, но ближе к концу месяца. Он принёс мне букет из клубники в шоколаде, отдав прямо при всех. Сказал, что если не хочу даже такую мелочь принимать без повода, то пусть это будет как бы перед праздником, потому что на сам Новый год я Артёма не увижу. Я приняла, но потом отдала девчонкам. Они всё съели, мне даже одной штучки не перепало — отказалась зачем-то. Хотя девочки говорили, что это самое вкусное, что они пробовали.

Не знаю, видел ли Волков, как я решила обойтись с его жестом внимания, но в тот день ушёл пораньше и больше ко мне не подходил.

И в шестой раз появился уже в разгар первой сессии. Самое забавное, что тогда Артём спросил, помочь ли мне — я сидела над конспектами и пыталась разобраться в нестыковке между ним и учебником. Помню, я не выдержала и засмеялась, что помощь мне предлагал главный прогульщик универа, у которого наверняка будет куча хвостов. Но отсмеявшись, почувствовала неловкость. Снова показалась самой себе грубой, а потому как можно мягче ответила, что мне от него ничего не надо.

Всё. Больше я Артёма Волкова в универе не видела. Во втором семестре так вообще ни разу. А потому, конечно, была уверена, что такого студента на факультете журналистики больше нет.

Тем более что эта специальность ему совсем не подходит. Как вообще там оказался?

Меня вдруг осеняет. Точно! Медицинские карточки, которые мы заполняли для старосты перед обследованием и прикреплением в университетской поликлинике. Делали мы это второго сентября, всех заставили. Волков в тот день в универе был.

А в карточках тех мы указывали и номера, и адреса. Всё просто — надо только попросить старосту найти карточку Артёма.


****

Если бы Волков был бы настолько заинтересован во мне, как казалось поначалу, наверняка появлялся бы в универе чаще. Хотя бы чтобы видеться со мной, если не подкатывать. А раз ничего такого Артём не делал, да и вне занятий не искал со мной встречи, значит, можно расслабиться. Не так уж я его зацепила. Уж страницу мою найти легко — у меня почти вся группа в друзьях и универ указан.

Потому нет ничего такого волнительного в том, что я стою возле его дома, а точнее, даже подъезда. Можно было, конечно, позвонить, или написать в том же мессенджере… Но я решила, чтобы наверняка. Почему-то было важно сообщить ему в глаза, что у нас совместный проект. Да и всё равно нам придётся видеться — пускай уж сразу.

Набираю нужный номер квартиры по домофону, осматриваюсь. Неплохой у Волкова район, кстати. Благополучный. Заселённый. Хорошие дома, дворики, детские площадки, много вариантов магазинов… Неожиданно даже.

Усмехаюсь собственным мыслям — наверное, уже чересчур считать, что он живёт где-то типа гетто. Хотя это объясняло бы, почему Артём носит с собой нож, причём явно не самый обычный.

С другой стороны домофона тишина. Никакой реакции.

Повторяю звонок, машинально поёжившись. Вот я идиотка, сначала надо было выяснить, дома ли Волков. Всё-таки идея вот так внезапно заявляться к нему очень так себе.

Облизываю губы и уже разворачиваюсь, чтобы уйти. Как вдруг слышу, что дверь всё-таки открывается. И нет, не по случайности — никто не заходит и не выходит. Её открывают как раз с домофона, на который я звонила.

Вот так молча… Даже не спросив, кто там.

Хм, ладно. Наверное, Артём ждёт кого-то. Доставку, например. Или члена семьи. Но уж точно не меня — я даже не предупредила, что приду. От этого, кстати, всё более неловко становится. Особенно когда уже захожу в подъезд.

Вздохнув, кусаю губы, пока изучаю стенд с нумерацией квартир и этажей. Мне, получается, нужен седьмой. В голову просится дурацкая песенка про семь часов счастья на седьмом этаже, чему я морщусь и передёргиваю плечами.

Дурацкие нервы. И волнение не к месту. Ну да, не предупредила… Ничего страшного. Я просто обрисую Волкову суть и уйду.

Как назло, лифт приходит быстро. И поднимает меня тоже довольно стремительно, толком настроиться не успеваю. Хотя вряд ли я в любом случае бы настроилась, учитывая, что мой внезапный визит мне всё более нелепым кажется. Я ведь и номер Волкова теперь знаю — любой другой на моём месте воспользовался бы именно им.

Но даже понимая это, всё равно упорно иду до нужной двери. В глаза она бросается сразу. Причём ещё и тем, что приоткрыта. Такая же привычка есть у моей подруги, когда она ждёт меня — открыв домофон, сразу открывает и дверь, причём заметно.

Колеблюсь, зайти ли вот так сразу, но в итоге всё равно звоню.

— Открыто! — слышу знакомый голос, чуть повышенный, как будто Волков где-то далеко от двери.

Чем-то занят, наверное. Тяжело сглатываю. Неуместность моего появления тут просто зашкаливает, но ноги сами собой несут меня вперёд.

В коридоре у него темно. Не сразу ориентируюсь, что делать — раздеваться или выключатель нащупывать.

Сообразить и сориентироваться не успеваю — вдруг чувствую, как сильные руки уверенно и жадно прижимают меня к крепкому телу сзади. Давлюсь собственным вдохом, застигнутая врасплох внезапной жаркой волной, прокатившей по телу. Эти прикосновения… Нетерпеливые, страстные настолько, что тело слабеет вмиг. Еле стою, мало понимая, что вообще происходит. Больше чувствую, чем мыслю. Чувствую довольно приятный запах, похожий на смесь бергамота, чего-то древесного и мыла. Чувствую, как горячее мужское тело прижимается ко мне вплотную. Чувствую, как чуть влажные губы мажут мне по щеке, присасываются к шее, слегка оттягиваю кожу. Чувствую собственную дрожь и нескончаемые мурашки. Чувствую, как одна из его рук на мне уверенно расстёгивает молнию на моей куртке, тут же ныряя под неё.

— Я тебя уже заждался, — горячий шёпот на ухо опаляет не меньше действий, которые, кстати, не прекращаются.

Сглатываю, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Не понимаю, почему еле сдерживаюсь, чтобы не откинуться в его руках, давая больше доступа. Кусаю губы, напоминая себе, что это, чёрт возьми, Артём Волков. Которому я, получается, позволяю вовсю меня лапать.

И тут до меня наконец доходит, в чём дело. Волков, конечно, тот ещё наглый тип, но слишком уж собственнически меня сейчас тискает. Как будто имеет право… И по домофону молча пропустил, дверь приоткрытой оставил…

Я ведь сразу поняла, что Артём кого-то ждал. И теперь понятно, с какими целями.

Многозначительно покашливаю, но ему хоть бы что. Не реагирует ни на звуки, ни на мои попытки высвободиться, которые даже мне кажутся вялыми трепыханиями. Слишком уж крепко меня прижимает к себе Волков, позволяя прочувствовать, чего хочет. А другая его рука слишком уж свободно себя чувствует, блуждая мне по телу. Уже в вырез кофточки лезет, на что я тут же сильнее дёргаюсь.

Вообще-то за грудь меня ещё не трогал никто. И кожа пылает от одного только факта, что меня тут нагло облапывают с далеко идущими намерениями.

— Эй! — наконец, решаюсь возмущённо обратиться. — По-моему ты меня с кем-то перепутал.

Волков замирает. Руки не сразу убирает, но я ведь чувствую, что узнал теперь. Напрягается слегка, довольно шумно втягивает носом воздух где-то в области моих волос, а затем медленно и будто бы неохотно разжимает руки.

Тут же отшатываюсь и жмурюсь — Артём включает свет. От непривычки режет глаза. Ну или я просто не хочу вот так сразу на него смотреть… Я ведь его прикосновения до сих пор чувствую.

— Даша? — хрипловато спрашивает Волков, как будто это не очевидно. Я ведь вообще не изменилась. — Ты тут каким образом?

Вздохнув, открываю глаза и смотрю на него, настраиваясь на самое сложное. Хотя сложное тут всё — и прийти сюда, и вляпаться на такой приём, и теперь пояснять, что на меня вообще нашло вот так ввалиться…

А ещё задачу усложняет тот факт, что Артём, оказывается, одет только в штаны. Сверху на нём нет ничего, причём всё говорит о том, что Волков в ванной был, когда кричал мне, что открыто. Его волосы мокроваты, да и на ключицах и кое-где на торсе блестят капли воды. Но самое выбивающее из колеи — это то, что у Артёма просто офигительное тело. Прокачанные мышцы с впечатляющим разворотом плеч, крепкие руки, кубики на прессе... Косые мышцы плоского живота тоже цепляют внимание, и я глупо сглатываю.

А ещё понимаю, что пауза после его вопросов непростительно затягивается. Чёрт… Это даже хуже, чем когда я на физре пялилась. Артём ухмыляется и явно вот-вот скажет что-то своё. Что-то, что мне точно не понравится.

— У старосты узнала адрес, — тогда как можно более уверенно и в то же время отчуждённо заявляю. — Но я, видимо, не совсем вовремя… — тут мой голос слегка дрогнул, потому что понимание, что вот-вот к Волкову придёт девушка, которой предназначались все эти жаркие объятия, застаёт врасплох.

Как и идиотская непонятно откуда взявшаяся мысль, что, значит, я точно не так уж цепляла Артёма — времени зря он не терял, развивая личную жизнь. Ладно бы просто мысль, но меня это как будто даже задевает.

— Ты кого-то ждёшь… — почему-то не могу заткнуться. — Мне надо было предупредить.

— Да ладно, не теряйся, — в отличие от меня, Артём, кажется, не испытывает никакой неловкости от случившегося. Смотрит на меня с лёгким любопытством, и в то же время будто бы довольно. — Отменю, — обыденно сообщает.

Эм… Вообще-то если он «уже заждался» некую девушку, то она вот-вот будет здесь. А разворачивать человека даже на полпути — свинство. Или для Волкова это привычный сценарий? Причём с чего бы ему менять секс на разговор о делах?

— Не надо из-за меня, я уже ухожу, — всеми силами стараюсь не выдавать недовольства или враждебности в голосе.

Разворачиваюсь, но не успеваю пройти в дверь — она закрывается прямо передо мной. И перед глазами снова оказывается офигительный торс… То есть, Артём Волков. Опасный и странноватый тип.

— Ты пришла ко мне не чтобы сбежать, — прожигая меня взглядом, заявляет почти с вызовом.

Сердце пропускает удар. Приезжать к нему точно было плохой идеей… Видимо, меня не собираются вот так просто отпускать. Я как минимум заинтриговала Артёма своим визитом. Как максимум… Об этом лучше не думать, хотя многозначительный блеск в его глазах не позволяет забыть.

— Да я просто хотела сказать, что мы с тобой должны будем сделать совместный проект по основам журналистики, — выпаливаю, начиная ощутимо нервничать.

Не очень-то хочется, чтобы неизвестная девушка застала меня тут и могла подумать непонятно что. Но в то же время хочется, чтобы уже приехала наконец и разбавила опасно напряжённую атмосферу своим присутствием. Он что, один живёт?..

— Какой проект? — требовательно интересуется Волков.

Прикусываю многострадальную губу, подавляя желание сказать, что все нормальные студенты уже в курсе. Для этого достаточно появляться в универе чуть чаще, чем раз в месяц.

— Я расскажу, только, наверное, уже не сегодня. К тебе вот-вот придут.

— Уже не придут, — уверенно сообщает Артём, хотя я не заметила, чтобы он что-то отменить успел. Его телефон даже не при нём. — Проходи, расскажешь.


## Глава 3. Артём

Всё-таки полезное это дело — поддерживать связь со старостой. И по зачётам с экзаменами подскажет, что там надо, и в курсе самых важных новостей держит.

Про Дашу, например. Приятный сюрприз — эту девчонку поставили в пару в проект со мной. Многообещающе… Настолько, что с трудом преодолел порыв использовать это как повод связаться с ней. А то неприступная такая, смотрит на меня с опаской, сторонится постоянно.

В итоге решил, что куда интереснее будет, если Даша сама ко мне хотя бы парочку шагов сделает. Наверняка это будет занятно, учитывая, как эта девчонка отчаянно спорила с преподом, прося её поставить в пару с кем-нибудь другим. Да, об этом я тоже в курсе.

Как и о том, что в итоге Даша попросила старосту поискать мою карточку с адресом и телефоном. Выписала себе. Действовать, значит, решила.

Больше ждал звонка. Удивила эта скромная милаха. Как раз в ванной был, когда услышал звук домофона. Порыв толкнул выглянуть из окна, а не отвечать или открывать. И не зря — увидел, что там именно Даша была.

Со второго её звонка ответил, дверь открыл, вернулся в ванную — вытереться, одеться… Хотя насчёт второго ещё поколебался слегка. Даша там возле домофона такая забавно нерешительная стояла, при этом красивая до невозможности. Ко мне пришла…

Как тут не выжать из ситуации максимум?

Я вообще собирался встретить её в одном полотенце. Хватит девчонке уже на шрам мне смотреть, за ним меня не разглядит. Пусть лучше посмущается немного… Или много. Хочу второе.

Но в итоге решил, что не буду совсем уж шокировать эту правильную хорошую и явно домашнюю девочку. Штаны надел. Вот только из ванной не сразу вышел — прислушивался. Помнил, что свет у меня в коридоре выключен был.

Не то чтобы я собирался этим воспользоваться… Даже не знал толком, как появлюсь перед ней. До тех пор, пока не услышал, как она там скреблась тихонечко.

Как прошибло. Даша здесь, в моей квартире, пришла ко мне… И не верилось до конца, и штырило от одной такой мысли. А как вышел и увидел её, растерянно повернувшуюся ко мне спиной — перестал держать себя в руках. Тянуло непреодолимо. Идея зародилась сразу.

Приятное с полезным…

Приятное очевидно — я возбуждался даже просто глядя на эту девчонку или представляя её со мной, а уж когда тискал... В штанах буквально пекло. Ещё и Дашка льнула ко мне, окутывала своим теплом и приятным запахом каких-то весенних цветов...

А это, кстати, и был тот самый пункт про «полезное». Как бы упорно девчонка меня ни отталкивала, её реакция была более чем красноречивой. Не такая уж непробивная эта заучка. Теперь я в курсе наверняка, мне раньше не казалось, что влечение взаимное. И, блять, как же сладко она мне поддавалась…

Я даже в себя не сразу пришёл, когда всё закончилось. Чуть опять не потянулся к ней бездумно, с трудом себя тормознул. Передо мной ведь снова стояла вредная Даша. И недолюбливающая меня явно.

Вот только она при всём этом как будто расстроилась, когда я подтвердил её версию про то, что другую ждал. Ревность? Ладно, не буду вот так сходу обнадёживаться. Но поразвлечься и слегка поиздеваться над Дашкой — слишком заманчиво.

Веду её не на кухню, как девчонка ждала судя по её едва заметному движению в ту сторону — а именно к себе в комнату. Замечаю, как Даша мнётся слегка, менее уверенно идёт. А уже когда заходим, теряется ощутимо, бросает взгляд на мою расстеленную широкую кровать и аж краснеет. Милота-то какая. Даша ещё и взгляда моего старательно избегает, пытаясь скрыть смущение. Вот только я такое замечаю сразу. Так же легко, как и понимаю, что девственница ещё.

Чёрт… У меня встаёт от одной только этой мысли в сочетании с Дашей у меня в комнате. Хорошо хоть быстро ориентируюсь, беру стул, переворачиваю его так, чтобы спинка закрывала мою реакцию от скромняхи у меня в гостях. Киваю ей на кровать — пусть садится туда.

Как же заводят эти невинные глаза… Помедлив, Даша садится на краешек, как будто с опаской.

— Ну так что там? — спрашиваю небрежно, типа не знаю.

Она вздыхает как перед тяжёлым испытанием. Хотя даже не сомневаюсь, что именно так всё происходящее и воспринимает.

— Ты так и не отменил, — вместо ответа настороженно заявляет Даша. — А вдруг она уже поднимается?

Хм, опять она про несуществующую девушку. Слегка колеблюсь — может, и не изображать отмену, и пусть Даша думает, что хочет? Развлекаться, так по полной.

Но девчонка так беззащитно ведёт хрупкими плечами, бегая взглядом по моей комнате, что против воли смягчаюсь. Улавливаю её волнение. Почти страх. Как бы ни храбрилась.

Беру телефон и изображаю деятельность. Даже по правде пишу. Вот только старосте — потому что это первое, что приходит мне в голову.

«Даша пришла, спасибо, что предупредила».

— Всё, уже не поднимается, — уверенно заявляю девчонке, которая украдкой наблюдает за мной.

Футболку я, кстати, так и не надел. И даже не собираюсь — вот в этом уступок ей не будет.

— Она разве ответила уже? — настаивает Даша.

Упорная какая.

— Прочитала и печатает, — и ведь не вру, староста вообще довольно быстро на мои сообщения всегда реагирует.

Как там её зовут? Не припомню… У меня в телефоне старостой подписана.

«Я рада, обращайся)» — приходит ответ.

— Она не в обиде и не придёт, — заявляю Даше и откладываю телефон. — Теперь давай к делу.

Она кивает и поспешно выпаливает:

— В общем, препод решил, что сдавать по билетам — не то, и…

Даша там дальше слегка нервно рассказывает то, что мне и так известно. Я не слушаю. Просто смотрю на неё.

Как она быстрым машинальным движением заправляет светлую прядь волос за ухо, заодно обнажая его. Маленькие у неё ушки, милые. Дополняют её мягкий образ. Как же она мне нравится… Очень. Зацепила сразу, с первого столкновения.

Красивая настолько, что дух сшибает. Глаза завораживающие зелёно-голубые, как цвет морской волны. И утонуть в них на самом деле можно. Кожа светлая и ровная, даже при взгляде видно, какая нежная. Созданная для моих засосов. И волосы эти блондинистые обычно небрежно уложенные… В ней всё так гармонично и офигенно. Особенно губы. Верхняя не тоньше нижней, такая же. Редкость. И кайфово смотрится. А эта её привычка прикусывать нижнюю…

Про фигуру уж молчу. Выносят её тонкие запястья и изящная стройность. И рост небольшой тоже.

При всей её несговорчивости Даша бы уже моей была, если бы не кое-какие проблемы, которые пока не решил. Разберусь с ними — тогда и можно будет в отношения. Эта девчонка ведь вся такая правильная, она точно не для ничего не значащегося секса. А значит, если мы с ней надолго затусуем, она может попасть под прицел тем мудакам, которым я покоя не даю.

Не хотел подключать Ника — это мои личные разборки. Да и у друга хватает сейчас своих проблем. Но теперь, когда Даша сидит у меня в комнате, на моей кровати…

Не уверен насчёт выдержки. Я и универ по большей части пропускал, чтобы девчонку лишний раз не видеть и не сорваться. Всё равно журналистика — фигня вопрос. Мне нужна только корочка, чтобы военкором быть. А по большей части там они мусолят одно и то же, щедро поливая водой. Не стоит моего присутствия… А Дашка стоит. Но потом.

Она, кстати, уже заканчивает свой наверняка душещипательный рассказ о коварном задании и несговорчивом преподе. Смотрит на меня напряжённым взглядом, при этом соблазнительно облизывает нижнюю губу, Как издевается.

— И когда его сдавать? — спрашиваю первое, что в голову приходит.

Хотя, возможно, Даша об этом уже говорила, пока я там на ней залипал и прослушал.

— Через неделю, — судя по тому, как естественно воспринят мой вопрос, это девчонка пока не успела упомянуть.

Хотя я и без того знаю, конечно. Спасибо старосте. Надо будет хотя бы имя её узнать невзначай, а то уже даже не по себе. Девчонка реально впрягается, когда надо.

Смеряю Дашу пристальным взглядом — очевидно, что нервничает. Не доверяет мне совсем.

Что ж, это не задевает. Скорее забавляет, как серьёзно она к этому всему относится. Будто в её собственном мирке вот-вот произойдёт конец света.

Внезапно во мне появляется желание слегка поиздеваться над несговорчивой милахой… Хотя бы просто проверить, насколько ей важно.

— Да ну его нафиг, — пренебрежительно отмахиваюсь и разве что не зеваю, изображая скуку. — Мне экзамен для галочки нужен. Можно его оставить в качестве хвоста на следующий семестр.

Даша разве что с места не вскакивает, предсказуемо разволновавшись. Смотрит на меня округлившимися глазами, полными ужаса. Не мигает даже.

Я как бы не сомневался, что самой серьёзной проблемой в жизни этой правильной девочки была четвёрка в школе, но на какой-то момент даже не по себе. Она там как вообще? Может, ей водички?..

— Ты что? — наконец обретает дар речи Даша, усиленно пытаясь не выдавать свои страхи, хотя у самой ещё бледность на лице. — Зачем тебе хвосты, у тебя и так… Ну…. Посещаемость хромает. А хвост — лишняя причина заявиться в универ.

Милая попытка меня переубедить. Наивная, конечно, но даже какая-то трогательная. Ещё и поддевает меня девчонка на тему посещаемости.

Не выдержав, слегка клонюсь в её сторону и глядя в глаза, вкрадчиво заявляю:

— У меня на это только одна причина.

Даша ощутимо смущается. Моргает чаще, взгляд отводит, опять свои волосы трогает… Явно улавливает, о чём я. Вернее, о ком.

Ухмыляюсь, думая уже развить тему и поддразнить девчонку, но она тут же хмурится. Недовольно поджимает губы. Как почти всякий раз, когда пытался с ней сблизиться в универе.

— Так лучше же сразу сдать, — продолжает пытаться продавить меня. — Я не уверена, что в этом универе оставляют на второй курс с хвостами, да и вообще…

Что именно «вообще», Даша так и не договаривает. Да и не факт, что знает — осекается почти жалобно. Сама, видимо, понимает, что на меня вот это вот всё не действует.

Я даже не считаю нужным ей отвечать. Просто смотрю на теряющуюся девчонку у меня в комнате, на моей кровати — и улыбаюсь. Непроизвольно, само собой.

А Дашу это явно напрягает. Смотрит на меня уже с опаской, осторожно так и задумчиво. Небось думает, что я на всю голову двинутый.

Вздыхает шумно, протяжно. И выпаливает почти решительно:

— Артём, давай так — я сделаю всё сама, потом пришлю тебе, ты почитаешь свою часть, вникнешь в неё, и вместе представим.

Так и чувствую, что Даша почти расслабляется от собственного предложения. Наверняка уверена, что оно выгодно нам обоим. Ей позволит не связываться и толком не пересекаться со мной, а мне — почти на халяву сдать экзамен. Ещё и на «отлично», она же у нас отличница. А меня наверняка считает в лучшем случае троечником.

Всё это настолько на поверхности сейчас, что позволяю себе продлить развлечение. Выдерживаю паузу, типа раздумываю. Даша аж внимательнее вглядывается и, наверное, даже не дышит толком.

Такая забавная в упорном желании избавиться от меня… Бесполезно же. Но это ей только предстоит понять.

— Не вариант, — непоколебимо обозначаю. — Либо вместе всё делаем, либо никак.

Даша озадаченно подвисает — явно уже была настроена на самостоятельную работу. Смотрит на меня недоверчиво и хмуро, переваривает. Надеется, что я шучу?

— Мне тебя уговаривать надо? — недовольно, но тихо спрашивает.

— А сможешь? — ухмыляюсь, провокационно скользя взглядом ей на губы.

Подтекст в моих словах настолько очевиден, что даже эта правильная девочка улавливает. Аж подскакивает с места, глядя на меня сверкающими от гнева глазами. Красивая такая…

И наивная немного. Неужели думала, что я реально предлагаю ей переспать со мной ради экзамена? Нет, я, конечно, не дофига моралист; но такое — перебор. Хотя подразнить девчонку занятно.

Главное, не перегнуть.

— Я, видимо, зря пришла и подумала, что ты человек, — отчеканивает она, направляясь к выходу.

Видимо, всё-таки перегнул… Сбегает? На экзамен стало пофигу?

— Завтра в три жду у себя, — бросаю ей вслед, не поднимаясь.

Даша замирает примерно в проёме двери из комнаты.

— Зачем? — помедлив немного, как-то глухо спрашивает.

И всё-таки ей важно. Иначе уже летела бы отсюда.

— Час делаем задание, час просто проводим вместе, — говорю первое, что приходит в голову. Даша разворачивается, смотрит на меня внимательно, слегка краснеет. Потому что взгляд девчонки чуть ниже соскальзывает, по моим всё ещё голым плечам. — Я не буду приставать, — на всякий случай добавляю, чтобы успокоилась. — Просто узнаем друг друга лучше. Нормальные условия?

Можно было совсем без них, конечно. Но я так не хочу. Девчонка сама идёт ко мне в руки — не буду упускать. Можно же осторожно действовать. Час в день — это я не наглею, должна согласиться. И не рискую при этом — не следят же за мной. Дашка просто станет немного ближе…

А то стоит там далёкая, напряжённая.

— Зачем это тебе? — настороженно спрашивает.

Чтобы привыкала ко мне. Привязывалась постепенно. Ну и не только…

— Хоть какой-то интерес, раз уж мне надо в это впрячься, — небрежно поясняю, решив не ошарашивать девчонку. Тут постепенно надо, а я и без того сегодня нехило напирал.

Она слегка ведёт плечами.

— Ладно, но если ты позволишь себе лишнее…

Опять осекается. Понимает ведь, что нечем меня запугать. Я сам её пугаю, если уж на то пошло — вижу же.

— То что? — беззлобно ухмыляюсь.

Придумает что-нибудь? Некоторое время Даша и вправду задумывается, отчего ещё милее становится. Так и тянет затискать. Как минимум.

— Не советую даже думать об этом, — наконец, девчонка выдвигает мне неопределённую угрозу с самым грозным видом.

Давлю в себе смешок. Ладно уж, пусть думает, что внемлю.


## Глава 4. Даша

Вчера я на эмоциях так быстро ушла из дома Волкова, что даже не сразу сообразила — сомнительная идея мне снова к нему ехать. Может, лучше было бы пересечься на нейтральной территории? Ради двух-то часов.

Или Артёму совсем влом из дома выходить? Вроде не похож на домоседа, но и девушку некую к себе позвал, а не наоборот. И меня теперь…

Вспыхиваю от этого невольного сопоставления меня с незнакомкой. Сразу вспоминается горячий приём… Даже от мысли об этом жар по коже. Боже… И как такое могло со мной произойти?

Так, ладно. Волкову это не принесло никакой неловкости, для него явно привычно вот так лапать девушек. А мне пора выбросить из головы — а то такими темпами, как идиотка, смущаться его начну.

И так ночь плохо спала, ворочалась, прокручивала случившееся. Думала, как дальше будем с Артёмом взаимодействовать, зачем ему эти часы лишние со мной… Вспоминала и всякие знаки внимания в универе.

Как итог — стоя возле его подъезда, нервничаю не меньше, чем в первый раз. Сегодня же предложу Волкову встречи на нейтральной территории, а пока не остаётся другого варианта, как позвонить по его домофону.

Аж замираю, когда первый звонок игнорируется. Вообще-то я пришла в три, как Волков и говорил. Точнее, даже без двух минут. Вряд ли он не дома…

Тихонечко мнусь у подъезда, сражаясь с ощущением дежавю. Но оно только усиливается, когда после второго звонка мне молча открывают.

Совпадение, что прям как в прошлый раз?

Дёргаю бровями, но всё-таки захожу. Чувствую неладное, но это, наверное, волнение так проявляется. Всё-таки это Артём, и от него вообще непонятно чего ждать. В прошлый раз он даже так и не удосужился одеться, разговаривая со мной. Причём делал это ещё и у себя в спальне зачем-то. Сидела на его незаправленной кровати и не знала, куда себя деть. Ещё и пристальный взгляд Волкова…

Лифт быстро останавливается на нужном этаже. Тоже как в прошлый раз. И, как в прошлый раз, дверь Артёма слегка приоткрыта… А свет в коридоре явно выключен.

Волков что, издевается?

Так, ладно, наверное, это его привычный стиль «встречи» гостей. Первый звонок в домофон пропускает — занят, наверное, постоянно непонятно чем, не сразу отвлекается. Открывает молча, потому что знает, кого ждать. В прошлый раз тоже так думал, раз принял меня за какую-то девушку. Ну а приоткрытая дверь — не такая уж редкость, вспомнить только подругу…

Выключенный свет туда же. Может, Волков электричество экономит. Хотя квартира скорее хорошая, приятный современный ремонт.

Преодолеваю дурацкую неловкость и захожу внутрь. Но на этот раз сразу зажигаю выключатель и не поворачиваюсь к двери спиной.

Вздрагиваю. Артём уже тут. Стоит напротив меня, смотрит. Внимательно, с задумчивым интересом.

— Я тебя уже заждался, — ухмыльнувшись, сообщает.

Непроизвольно пячусь. Не то чтобы собираюсь удрать, но блин! Это ведь та же фраза, с которой Волков меня в прошлый раз обжимал. Слишком много совпадений. Он точно издевается. Спасибо хоть одет…

Но такое ощущение, что раздета я. Слишком уж беззастенчиво Артём пялится. Вспоминает тот вчерашний момент, по глазам вижу. Свои, конечно, отвожу. Сглатываю.

— Вообще-то я вовремя пришла, — отчуждённо пресекаю его попытку вернуть нас обоих во вчерашнее.

— А я всё равно ждал, — вкрадчиво снижает голос Волков. — Ты голодная?

Неожиданный вопрос. Артём может быть гостеприимным?

— Нет, поела перед выходом. Я ведь сюда по делу, а не засиживаться. За час не проголодаюсь, — сама не знаю, почему говорю про час, хотя помню, что второй ещё буду должна Волкову по условиям нашего странного уговора.

— Два, — легко поправляет меня Артём.

Вздыхаю. Не то чтобы верила, что он забудет или не заметит, но всё равно какая-то обречённость накатывает.

— Ну да. И всё равно.

Волков кивает и, развернувшись, снова ведёт меня по направлению к своей спальне.

Вот чёрт… Зачем я сказала, что неголодная? Может, он бы тогда меня хотя бы на кухню повёл бы, раз уж не в гостиную, которая явно есть.

Постель у него на этот раз заправлена, потому сажусь увереннее. Вот только в следующую секунду уже не чувствую себя так свободно — Артём на этот раз не на стул напротив садится, а тоже на кровать. Рядом со мной.

Смотрит на меня заинтересованным взглядом, таким загадочно задумчивым… Сердце взволнованно ускоряет темп. Это тот самый взгляд, который я периодически улавливала ещё в универе. Когда Артём давал понять, что нравлюсь.

Так, ладно. У него девушка есть. И вообще…

— У тебя есть идеи, о чём писать? — сразу перехожу к делу, напуская в голос максимальную отчуждённость.

— Идей дофига, — ухмыляется Волков. — Зависит от того, какая сфера тебе интересна.

Я, конечно, знала, что выбор темы будет скорее за мной — но думала, что это потому, что Артёму в целом пофигу на учёбу. А теперь, услышав его «идей дофига», почему-то легко в это верю. И дело даже не в том, что Волков уверенно это сказал — каким-то образом чувствую, что ему действительно хочется знать, в каком направлении мыслю я. И именно это причина, по которой выбор предлагают мне.

Ладно, неважно. В любом случае я над этим раздумывала. Отвожу взгляд — необязательно Артёму в лицо смотреть, а то с толку сбивает.

— Я думаю, какое-нибудь разоблачение или скандал будет хорошим вариантом, — осторожно начинаю. — Людям всегда интересны такие разборки, а потому преподаватель должен оценить. Лучшие статьи он выложит на сайт универа, а оттуда ещё куда разойтись могут, — сама не знаю, зачем объясняю Волкову эти очевидные вещи, да ещё и так, будто оправдываюсь.

Ну да, скандалы — специфичная тема. Но Артёма уж точно не назвать образцом морали, да и не пофиг ли, что он там подумает? Даже если решит, что это слишком лёгкий путь, не особо достойный такой отличницы, как я. Мне наплевать — хочу получить отличную отметку, а учитывая, кто мне достался в партнёры, задача эта сама по себе непростая. Ещё и с преподом спорить пыталась, а это, возможно, заставит его придираться…

В общем, нужно выстрелить. Ярко, сразу. Шокирующий материал с животрепещущими подробностями — самое то в таких случаях.

Волков не сразу отвечает. Успею слегка напрячься, пока он молча смотрит на меня.

— Ты думаешь, мы за неделю сможем провести полноценное расследование? В некоторые темы лучше не лезть без весомой доказательной базы, — наконец отвечает он с явным сомнением.

М-да, сразу видно человека, который пропустил большинство пар. И вообще, шёл бы на юридический со своими «доказательными базами».

— Доказывать — не дело журналиста. Наше дело — вызвать интерес к теме, — веско возражаю, всё-таки посмотрев Волкову в лицо.

Уверена, мой взгляд выражает упрямство. Артём как-то странно улыбается, чуть ли не ласково.

— У нас специальность специфичная, — при этом возражает твёрдо. — Можно как спасать, так губить. Слишком много ответственности. Можно клепать примитивные ляповые сценарии про дворцы президента, играя на эмоциях и только; а можно помогать тем, кто в этом действительно нуждается, опираясь на факты. Пусть и без зрелищ, но зато с хлебом.

Хмурюсь. Неожиданно как-то Волков всё это выдвинул. Я думала, он будет только за упрощённый вариант. А тут… Не сразу даже осмысливаю его слова. Да и странно всё это звучит от него.

В целом я с ним согласна, конечно. Особенно в той части про дворцы — значит, мозги у Артёма есть, раз не купился на этих «борцов с коррупцией», увидел все их нестыковки, манипуляции и бесконечные пробелы как в плохом голливудском кино. Но… Мы ведь о задании говорим. О задании, на которое нам неделю дают. И которое нам только для оценки нужно.

Не слишком ли Волков заморочился? Тем более, для того, кто даже в универ не ходит обычно.

Да, там, где упор на эмоции, обычно сплошная пропаганда. Голые факты важнее, они правду раскрывают. Но я как бы не претендую совершить что-то глобальное обычной статейкой или репортажем для экзамена.

— Зачем так серьёзно подходить к заданию? — хмурюсь, не в силах подавить недовольство по поводу того, что уговорить Артёма на совместный проект, оказывается, было лишь частью проблем. — Не думала, что ты такой скучный.

Ой. Это вырывается само. И, пожалуй, слишком резко. Аж самой не по себе, сердце слегка подскакивает в груди, а на Волкова смотрю наверняка опасливо. И украдкой.

Правда, быстро успокаиваюсь — не похоже, что его задевает моя характеристика. Артём ухмыляется, отвечая мне любопытством в глазах. Смотрит на меня изучающе, но в то же время со странным теплом. Даже ещё больше не по себе становится, только теперь иначе как-то, волнительно слегка.

Не слишком ли близко мы сидим?..

— У меня отец военный, прошёл через многое, герой, — неожиданно сообщает Артём совсем не то, что я ждала от него услышать. Хотя чего вообще ждала? — Стольких ребят на себе вытащил… И подвигов немало совершил. Вернулся живым, ранение было небольшое, вроде бы всё хорошо. А потом какая-то дура, возомнившая себя дофига борцухой за права женщин, наклепала тупую статейку про изнасилования на войне. Без доказательств, лишь с эмоциями и притянутыми за уши якобы фактами. Нестыковки никого не смущали.

Сердце пропускает удар от неожиданности темы и почти пустого голоса Артёма. Непривычно… Хотя разве я успела вообще привыкнуть к этому слишком отличающемуся от моего окружения парню?

Где-то в желудке затягивается нервный узел, когда я слушаю дальше:

— Точнее, серьёзных журналистов они, конечно, смущали, но никто из них особого внимания её херне не придал. Зато в интернете легко эмоциями раскачать народ. Всяких блогеров отвечать за слова не заставляют. Ну если только редко. В общем, по итогу посыпались обвинения всему упомянутому батальону и их семьям, травля самая настоящая. С угрозами, а иногда воплощением, попытками выйти на самых беззащитных членов семьи. Как итог, порушенные жизни. И не одна.

Кусаю губы, не зная, что сказать. «Мне очень жаль, но к чему это?»

Хотя и так понятно, куда Артём клонит… И если уж честно, его слова как ножом по сердцу. Конечно, можно немало подобных примеров привести, но почему-то именно сейчас, слушая Волкова, я решаю, что не буду клепать бездоказательные статейки. Даже в узких рамках экзамена.

Противно от этой мысли становится. Я ведь уже знаю, что его папа не был ни в чём виноват, что он, наоборот, душу рвал ради других. И что в итоге пострадал… Не надо даже слышать продолжение, чтобы знать это. Всё понятно и по предыстории и по тому, как Артём рассказывает. Меня буквально накрывает волной сожаления. И я, кажется, начинаю догадываться, с каких именно пор Волков носит с собой нож…

Не по себе от того, что вся эта явно драматичная история открывается именно мне. Откуда-то есть уверенность, что Артём о ней мало кому говорил. Если вообще говорил…

Ему ведь не нравится рассказывать это. Его слова звучат ровно, пусто и отчуждённо — но от этого такое чувство только нарастает.

— Нашей семье досталось больше всего, потому что папа — командир того батальона, — продолжает так и не остановленный мной Волков. — Мать не выдержала давления и ушла. На меня тоже были нападки, но я не сдавался, потому что знал правду. Собрал единомышленников, сначала из представителей других семей, потом и других неравнодушных адекватных. Мы начали копать сами. Отцу я об этом не говорил, не хотел лишний раз задевать эту тему, пока не будет результата. И, видимо, зря, — Артём криво ухмыляется, отчего его шрам, чуть дёрнувшись, становится ещё страшнее.

Облизываю пересохшие губы. Наверное, всё-таки не буду останавливать… Уже не смогу, да и смысла нет. Хотя я совсем не представляю, что тут сказать.

— В общем, однажды настал день, когда папа сдался. Всего один день слабости, но этого хватило. Он напился, а и без того ослабленный ранениями организм не выдержал количества бухла, тем более, что папа редко пил. В общем, умер от алкогольной интоксикации. Блять, герой, который в стольких передрягах был и сотни раз мог умереть в бою, совершая подвиги, позорно спился. Охрененный повод для злорадства уродам.

Кусаю губу — так сильно, что пощипывает. Ну почему я так и не могу подобрать нужные слова? Только и молчу, как дура. Хотя мне тут Волков открывается во всех смыслах.

Я не думала, что он может так искренне переживать о ком-то. Не показывает, кончено, но ведь чувствую. Да и тот факт, что он не сдался, справлялся с травлей и пытался вернуть честное имя папы…

А ещё Артём, возможно, чувствует вину, что не смог достучаться до отца. Иначе зачем упомянул, что зря не задевал тему?

— Я не успел со своей правдой, хотя статью с опровержением и доказательствами мы всё-таки написали. И распространили по всем возможным источникам, реабилитировав военных. Хотя это уже мало кому помогло. Травля и без того начинала угасать. У толпы появились новые жертвы, — в подтверждение моей догадки подытоживает так же безэмоционально. — Поэтому и пошёл в журналисты. Решил в первую очередь военкором быть, а во вторую — уже на профессиональном уровне затыкать рты дилетантам.

Подавляю совершенно неуместный сейчас порыв напомнить, что Артём не очень-то рвётся к диплому, раз в универе почти не появляется. Вместо этого опускаю взгляд и вздыхаю, представив, насколько мерзко для него могло звучать моё предложение выпустить что-то скандальное, не заморачиваясь с доказательной базой.

— Вот теперь мне стыдно, — выдавливаю еле слышно.

Наверное, надо добавить что-то ещё, как-то прокомментировать саму ситуацию, но не могу. И эти слова с трудом говорю. Причём не глядя на Артёма.

Но тем не менее каким-то образом чувствую, что он улыбается. И, кажется, придвигается ближе. А потом вдруг касается моего лица кончиками пальцев. Вздрагиваю от этого лёгкого и почти нежного прикосновения — а Волков уверенно поднимает мне голову так, чтобы смотреть в глаза.

Вспыхиваю и убираю его руку. Откровенности откровенностями, но трогать меня я ему не дам. Артём ухмыляется, но не пытается снова. Вместо этого почти мягко говорит:

— Ты ведь поняла и почувствовала, о чём я. Так что нечего стыдиться.

Отвожу взгляд. Как-то уже затягиваются между нами эти проникновенные моменты, сбивают с толку, смущают. И вообще…

Пора бы в реальность вернуться. Я здесь только ради экзамена.

— Я тут подумала, раз у тебя есть опыт опровержений, то, может, найдём какую-нибудь фейковую нашумевшую новость и разложим её по фактам? — мгновенно приходит мне в голову.

Ну а что, вполне себе вариант. Сомневаюсь, что остальные ребята пойдут по такому пути — это вроде бы не самое популярное направление журналистики. Хотя в последнее время и набирает оборот.

— Почему бы и нет. Только надо умудриться найти такой фейк, который ещё не разбирали. Сейчас этим многие занимаются, хотя и не у всех получается выстрелить так, чтобы затмить саму новость, — задумчиво откликается Артём.

Хорошо, что он сразу включается в предмет обсуждения, а не продолжает меня волновать неожиданными прикосновениями, откровенностью или взглядами…

Хотя насчёт взглядов это я поспешила. Волков всё равно смотрит далеко не как на партнёра по экзамену. Явно заинтересованно, а иногда и дольше, чем нужно.

Хорошо хоть у меня получается со временем не реагировать, а всё больше погружаться в процесс. Увлекает дело — новостей столько, причём на самые разные темы, что глаза разбегаются…

Не сговариваясь, решаем, что сегодняшний час можно полностью посвятить выбору темы — да только его всё равно мало получается. Все самые резонансные уже разобраны, а обычные представлены так, что ещё не факт, что ложные. Копаться над каждой?

— Можно что-то приближенное к универу, — предлагаю, без интереса пролистывая ленту по очередному хэштегу.

К счастью, мы с Артёмом разумно распределились: каждый ищет по своим пришедшим на ум хэштегам на своём гаджете. Так мы, во-первых, не сидим впритирку и не смотрим в один экран, а во-вторых — процесс идёт быстрее. Ну должен, по крайней мере.

Сузить тему — вполне себе вариант. Может помочь. Да и экзамен всё-таки в универе, и на сайте именно универа выкладывать лучшие работы будут.

И Волков кивает, соглашаясь.

— Можно. А можно вообще не опровержение, а что-нибудь, приближенное к тебе, — неожиданно предлагает, в очередной раз задержав на мне взгляд. — Уверен, что тебе тоже есть что сказать, — чуть тише добавляет.

Вздрагиваю. В его словах слышен явный намёк на кольцо, которое мне было дорого настолько; что суетилась там…

И если уж честно, смерть сестры меня вправду никак не отпускает. А что если действительно написать о ней? Журналистская деятельность ведь разная. Можно создать и своеобразный некролог, статью в память о ней, наполненную ею и всем, чем жила Жанна.

Может, хоть так я смогу отпустить эту трагедию… А то такое ощущение, что до сих пор во мне сидит.

Но написать об этом именно сейчас, в рамках экзамена — значит, разделить настолько личное с Артёмом. Ведь он мой напарник…

— Не уверена…

— Подумай, — серьёзно говорит Артём, в отличие от меня уже даже не делая вид, что смотрит что-то в телефоне. Отложил в сторону.

А я утыкаюсь в свой экран, ничего не отвечая. Но всё ещё об этом думая…

А не будет ли это слёзодавилкой? Препод может решить, что специально выбрала личную трагедию, чтобы его разжалобить.

Продолжаю листать ленту с очередным хэштегом, а сама мало что ухватываю. В сознании упорно сидит другое. Начинаю представлять, какой была бы статья о Жанне. И более того, уже предполагаю, что на мой аргумент о слёзодавилке сказал бы Артём. Наверняка он бы возразил, что всё зависит от подачи материала и что дань памяти — не спекуляция, что препод в любом случае будет оценивать хладнокровно и что если уж на то пошло, то очень много всего можно подогнать под игру над эмоциями. Я ведь вообще изначально собиралась взять что-то шокирующее, скандальное. А это самый лёгкий способ вывести на эмоции, причём взбудоражить. Обычно такие материалы получаются самыми популярными и низкопробными в то же время, но это же меня не смущало?

Прикусываю губу. Получается, меня беспокоит только участие Волкова?

Да, он тоже открылся мне, но я его об этом не просила. Хотя Артём, получается, тоже потерял близкого человека… Интересно, а с мамой так и не общался больше? Судя по квартире, после смерти отца она сюда не возвращалась. Получается, Волков с тех пор живёт один?

Так, всё. Не о том я думаю. Какими бы ни были причины, по которым он носит нож с собой, швырять его во флаг не совсем адекватно. А владеть таким оружием в совершенстве — ещё и опасно, по крайней мере, ни о чём безобидном не сигнализирует.

Артём так и не берёт свой телефон, на меня смотрит, а я упорно делаю вид, что занята поисками. Почему-то не решаюсь сказать, что и ему бы надо.

Бросаю взгляд на время — а вообще-то уже немало прошло. Ещё две минуты, и минус час. Поиски заняли много, а по итогам так и не выбрали, что разбирать. Предлагали друг другу какие-то варианты, но быстро их отметали, причём иногда сами же. А уж с момента, как Артём предложил сузить тему до меня, и темы не искались. У меня — плыли перед глазами, а у него… Он, кажется, уже всё для себя решил.

Но я не собираюсь вот так сразу выводы делать. Дома ещё подберу варианты, скину ему. До завтра время есть.

Решив так, выключаю телефон и непроизвольно откидываюсь назад, почти падая и ложась на спину:

— Всё, я устала, — зеваю, прикрыв рот ладонью. — Да и час прошёл.

Не сразу даже понимаю, откуда вдруг накрывает таким смущением. Лишь когда ловлю какой-то особенный блеск в глазах Артёма. И вижу, как он, чуть помедлив, наполовину ложится рядом, боком, облокотившись о правую руку и продолжая на меня смотреть. Причём как будто очарованно.

Сразу не по себе становится. Ещё и вспоминается не к месту, как он возле деканата сзади меня остановился, наклонился к шее и волосам, вдохнул… Щёки начинают пылать, потому что до вчерашнего дня я считала это самым интимным и неловким моментом в моей жизни.

До момента, пока не пришла к Артёму впервые. И об этом лучше даже не вспоминать. Тем более сейчас, когда мы тут лежим на его постели вдвоём…

Вспыхиваю, собираясь подняться. В этот же момент Волков спокойно нарушает молчание:

— У нас есть и второй час, совместный. Может, погуляем? Погода офигенная.

Хм… Неожиданно. Я уж думала, мы всегда у него дома торчать будем. Иначе зачем назначать мне, малознакомой однокурснице, именно в квартиру прийти?

— Можно, — и сама слышу, что мой голос звучит с лёгкой озадаченностью. Не выдержав, добавляю: — Можно, кстати, видеться и не у тебя дома.

Сажусь, и Артём следует моему примеру, многозначительно ухмыляясь:

— Приглашаешь к себе?

Сердце ускоряет темп. Мне кажется, или это звучит слишком уж неоднозначно и провокационно? Нельзя так открыто флиртовать с другой, когда девушка есть.

Хмурюсь.

— Для начала хотя бы в кафе, — решаю ответить, как если бы не поняла подтекст.

— Звучит заманчиво, — не теряется Артём. — Для начала… Логично, сначала в кафе, потом в гости, — подытоживает нахально.

Ну всё, это уже слишком. Скрещиваю руки на груди и сверлю Волкова недовольным взглядом.

— Не наглей, — про девушку всё-таки не напоминаю, не только в ней дело.

Ему просто нельзя со мной так говорить, и всё тут. Сначала в кафе, потом его в гости позову? Пфф. Размечтался. Наивный. Неужели он думает, что если пару раз девушку на свидание поведёт, и она уже с ним готова на всё будет? И с чего взял, что я из таких?

Чёрт, почему я так завожусь? Артёму вот хоть бы что. Подозрительно довольным кажется.

— Сдерживаюсь изо всех сил, — сообщает мне вкрадчиво.

А потом вдруг снимает футболку. В этот момент я вообще застываю и, кажется, забываю дышать. Конечно, я и в прошлый раз невольно обратила внимание на его торс и будто даже запомнила, но это не значит, что теперь готова в любой момент его лицезреть. И вообще…

— Ты что? — спрашиваю чуть дрогнувшим голосом, пытаясь совладать со вновь ускорившимся сердцебиением.

— Переодеваюсь на улицу, — беззаботно поясняет Артём.

— Мог бы не при мне.

— Мои шмотки здесь, — он кивает на шкаф, типа и вправду не понимает, что не так.

— Мог бы предупредить, — чеканю, сверля его суровым взглядом. Разумеется, только лицо. На другое упорно не смотрю.

— Мог бы, — соглашается Артём с наглой усмешкой.

Задохнувшись от возмущения, резко отворачиваюсь. Всё равно любой ответ, который тут в голову приходит, лучше оставить при себе.


## Глава 5. Артём

Как же приятно смущать Дашку… Ведь реагирует всякий раз. Разве что не краснеет, да и то готов поклясться, что щёки чуть розовее становятся.

Настолько я ей, значит, неприятен? Ну-ну.

Желание поцеловать девчонку становится практически непреодолимым, но усилием воли держусь. Не стоит спешить. И её спугну, и себе проблем нажить могу. Потому что поцелуй точно станет точкой невозврата. После него я Дашу уже не отпущу и не буду колебаться в том, чтобы получить больше.

А быть вместе нам пока что ещё опасно. Я уже потерял отца — с меня на этом хватит.

Усмехаюсь, заметив, что Даша уловимо напрягается, прислушивается к звукам. Пытается определить, переоделся я уже или нет. До того забавно, что даже мило.

И сразу вспоминается, как девчонка ощутимо застеснялась, когда без предупреждений раздеваться начал. Так глазами забегала, губу опять соблазнительно кусала, мялась вся.

Хочу ещё раз на это полюбоваться.

— Можешь поворачиваться, — уверенно заявляю, параллельно расстёгивая штаны.

Даша, конечно, ведётся. Наивно разворачивается ко мне и тут же заливается краской уже гораздо более ощутимо, чем раньше. И, кажется, даже задыхается от негодования. Аж слышу, как воздух ртом хватает.

С трудом давлю в себе улыбку.

— Ты… — девчонка наконец осиливает выразить праведное возмущение. — Ты же не одет!

И более того, спокойно продолжаю раздеваться, да. А Даша автоматически следит за моими движениями, тут же краснея ещё больше. Вспыхнув, отворачивается, губы поджимает.

— Я и не сказал, что уже одет, — беззаботно напоминаю. — Лишь то, что ты можешь повернуться.

Даша издаёт какие-то звуки негодования, на этот раз упорно не глядя в мою сторону. А потом всё-таки не выдерживает и словами предъявляет:

— Ты невыносимый тип, ты в курсе?

Ухмыляюсь, тянусь за джинсами. Интересно, девчонка теперь вообще не повернётся?

Я одет уже через несколько секунд, а она как застыла.

— Идёшь, или как? — небрежно интересуюсь и делаю шаги в сторону дверного проёма.

И только тогда Даша чуть отвисает. Правда, поворачивается в мою сторону совсем уж осторожно, почти украдкой… Нерешительно так, медленно, бросает сначала короткий взгляд, а потом разве что не выдыхает облегчённо. И расслабляется сразу.

Поднимается и идёт в мою сторону с уже почти уверенным видом, будто это не она некоторое время назад боялась посмотреть на меня лишний раз. Уверен, кстати, что воображение уже успело выдать девчонке все те немногие скрытые одеждой детали моей внешности… Всё-таки смущалась она чересчур показательно.

Эх, выдержка… Не подводи.


****

Надо будет хотя бы показаться перед преподом, который нас с Дашей в пару поставил. Уважить, так сказать, причём и вне экзамена. А то девчонка всегда смотрела на меня с такими настороженностью, недоверием и чуть ли не враждебностью; что даже не верится, что так рядом сейчас. Достаточно протянуть руку, чтобы взять её ладонь.

Жёстко тру свою об джинсы, лишь бы заглушить желание так и сделать. Кожу чуть не жжёт от нестерпимой тяги. Было проще, когда Даша на расстоянии где-то значилась… В памяти.

Вижу, что девчонка ухватывает мой жест. Небось опять думает, что я долбанутый и так агрессию сдерживаю. Знакомое опасливое выражение проступает в её глазах… Не так уж привыкла ко мне.

— Нож с собой взял? — будто в подтверждение этой мысли отчуждённо спрашивает Даша.

— Всегда с собой, — говорю, как есть. Не удержавшись, добавляю: — Но при тебе мочить никого не буду, расслабься.

Девчонка предсказуемо только сильнее напрягается от моих слов. Сказать ей, что ли? У меня ведь совсем не после травли папы и всей семьи привычка нож носить. И не раз уже спасала. Причём не только меня.

Ладно, душещипательных историй с неё пока хватит. Даже занятно будет попытаться с ней сблизиться, пока она считает меня чокнутым и опасным. Да и спешить мне в этом плане некуда.

Увы…

— Про ту статью наверняка уже забыли, — осмелев, назидательно выдаёт Даша. — Не думаю, что у тебя есть необходимость от кого-то защищаться.

Ухмыляюсь — она действительно думала, что я ношу нож тупо из-за хейтеров в интернете. Да, они травили жизнь как могли, но максимум их какого-либо нападения — зелёнка или тухлые яйца. Жалкий народ.

— Дело не в ней, — бросаю небрежно.

— А в чём? — неожиданно упрямится Даша.

Останавливаюсь, разворачиваюсь к ней. Ей становится важно узнать? Нет доверия, но есть желание оправдать меня в своих глазах?

Мило, если так. Но пусть хотя бы это признает.

— С чего интерес? — спрашиваю почти обыденно, но смотрю в упор.

Даша нервно заправляет прядь за ухо.

— Всё равно гуляем, — почти испуганно говорит она. Не решается всё-таки ответить нормально.

Ладно, её спасает только то, что слишком милая, когда такая нерешительная. Хотя она и не только когда нерешительная милая. Почти всегда. И при этом притягательная до невероятности.

Не буду настаивать. Но и давать ей ответы после такого невнятного объяснения не собираюсь.

— Для всё-равно-прогулок можно выбрать занятие поинтереснее, чем обсуждение моих привычек, — усмехаюсь многозначительно.

— Привычек? — опасливо повторяет Даша.

Не то чтобы я специально употребил это слово — не тянет её пугать, хотя своеобразный интерес в этом есть. Как далеко её фантазия готова зайти в изображении моего образа?

Просто к слову пришлось. А девчонка заметила. Напрягаю я её.

Совсем другая эта Даша. Не привык к таким — наверняка домашняя. То, что девственница — просто сто процентов. Интересно, целовалась когда-нибудь?..

Отгоняю неуместное любопытство — такое запросто к действиям приведёт. А я и так еле держусь, чтобы хотя бы не коснуться…

— Давай лучше обсудим твои, — предлагаю, оставив её вопрос без ответа. — Всегда была отличницей?

Насколько правильная эта девчонка? Можно испортить? Хотя бы слегка… Кое в чём.

— Привычка получать пятёрки? — уточняет она, развивая мысль. — Да.

Как уверенно.

Хм, интересно, принципиально так? Она из тех, кто плачет, получив четыре? Это такой перфекционизм, или не так уж зубрит? Скорее первое, учитывая, как чуть ли не паниковала, когда намекал на нежелание выполнять проект.

Хотя откуда столько вопросов по фигне у меня в голове вертится, кто бы знал. Такое ощущение, что о Даше хочется знать всё.

— И соблюдать правила тоже? — прощупываю дальше.

У неё наверняка и понятия чёрного с белым чёткие, почти без полутонов. Правильное и неправильное…

— Я законопослушная, если ты об этом, — что-то мне подсказывает, что Даша поняла вопрос. Говорит почти задето.

А потом шагает дальше, и я следую её примеру.

— Я тоже, — буднично сообщаю, на всякий случай.

Чтобы совсем уж лишнего не надумала. Хотя явно уже успела — бросает на меня скептический, хоть и быстрый, взгляд.

— Не веришь? — снисходительно спрашиваю.

Даша подходит к ближайшим качелям — на таких сильно не раскачаешься, больше посидеть можно. Девчонка зачем-то садится, глядя на меня, стоящего рядом.

— От тебя что угодно ждать можно, — задумчиво проговаривает.

Такое ощущение, что реально раздумывала над ответом. Значит, я уже в мыслях Даши. И уверен, что не только во время своего присутствия перед ней. Она наверняка периодически думает обо мне и когда одна…

Может, даже в кровати перед сном. Воображение спящей Даши, смущённо прикусывающей губу от некоторых воспоминаний обо мне с фантазиями дальнейшего, заставляет на мгновение прикрыть глаза. Делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать наваждение, на выдохе снова смотрю в лицо девчонки, которая всё-таки слегка раскачивается на качели.

Покатать её, что ли? Даже мило, что её тянет на такие скорее детские развлечения, да ещё так непосредственно, не стесняясь меня.

Самого ведь тянет на куда более взрослые развлечения. И покатать Дашу хочется совсем не на качелях и не так легонько, как подталкиваю сидение сзади.

Блять, откуда эти ассоциации? Ещё и про сзади тоже думаю. Вконец я испорченный. А Дашка невинная. Даже неловко перед ней слегка.

— Если я когда-нибудь преступлю закон, то только ради тебя, — неожиданно серьёзно заявляю. Срывается само.

Она ощутимо напрягается. И я отпускаю качели, чтобы снова встать перед ней — хочется посмотреть в лицо. Сам ведь сознаю, что ни хрена не шутил. Это понимание пришло сразу со словами.

— Не надо мне этого, — хмуро бросает Даша, отводя взгляд сразу же, когда он встречается с моим. — И вообще, твоя девушка явно будет против, — добавляет почти враждебно.

Хмыкаю — вот это заявление. Даша осознаёт, насколько оно эмоционально звучит? Недовольно так.

— Ревнуешь? — мне мало намёков, даже таких приятных. Хочу напрямую. Хотя бы что-то.

Но увы, Даша непреклонна.

— С какой стати? — огрызается, резко останавливая качели ногами. — Ты мне навязан преподавателем, Волков. Не надумывай себе лишнего.

Горячо она злится.

— Ты не ответила, — вкрадчиво напоминаю. Нарываюсь слегка.

Но походу не на то получается:

— Конечно, нет. Я тебя не ревную, — умудряется отчеканить, глядя мне в глаза. — Мне по-женски за твою девушку обидно.

Не сдерживаю смешка от этой неревнивой милахи.

— Не стоит. Её нет, — ровно сообщаю, без лишних пояснений.

И, кажется, шокирую Дашу. Она так забавно теряется. Смотрит на меня, часто моргая, почти в упор. Явно пытается сообразить, всерьёз ли я.

— А тогда кого ты тогда… — проговаривает, видимо, параллельно соображая. Ещё и краснеет слегка. — Ждал… — тише. Неужели доходит? — Неважно, мне всё равно какие у тебя там и с кем отношения, — в итоге строго заключает, снова напуская на себя отчуждённость.

Желание сгрести её к себе становится почти непреодолимым.

— Зайдём в кафешку, — ухмыляюсь. — Накормим тебя, а то вредная такая.


## Глава 6. Даша

До сих пор не понимаю, что со мной творилось вчера вообще. Сама себя не узнаю — откуда столько эмоций? Наговорила Волкову много лишнего, хотя не должна была вообще вестись на эти его фразочки разной степени наглости. В кафе, конечно, пыталась снова на дело перевести, но Артём не позволил. Напомнил об уговоре, по которому дела потом. Единственное, что я умудрилась успеть — пообещать, что дома продолжу выбирать тему. Волков мне этого не обещал.

Он куда больше был сосредоточен на том, чтобы смущать меня внезапным флиртом, взглядами и вопросами обо мне. Причём действительно заинтересованными… Такое ощущение, что Артёму хочется знать обо мне чуть ли не всё. Я отвечала ему скорее сдержанно, а потом и сама не заметила, как пролетел час за обсуждениями моих вкусов и взглядов по тем или иным вопросам.

О себе Волков, кстати, толком и не говорил. Хотя я и не спрашивала. Потом он захотел проводить меня до дома — я отказалась, сославшись на то, что у меня встреча с подругой вот-вот состоится. А потом и вправду написала Маше.

И вот новый день — а значит, новая встреча с Артёмом, а я так и не определилась с темой. Сомневаюсь, что он посвящал этому хотя бы минутку. Получается, и вправду писать будем о Жанне?

Потратить ещё один день на безрезультатный мониторинг соцсетей не имеет смысла. Да и я действительно хочу написать о сестре…

На этот раз мы с Волковым договорились встретиться в кафе-мороженом где-то в центре. Выбирала я. Предложила ему место и время прежде чем он бы сам успел назначить. Артём усмехнулся моей порывистости, но не возражал.

И вот я подхожу к нужному месту, замечая, что Волков уже здесь. Интересно, как давно? Я вроде бы на пару минут опоздала, так что не стоит даже спрашивать.

— Привет, — Артём замечает меня и подходит.

Только сейчас замечаю у него небольшую чёрную сумку для ноутбука. Хм… Волков ответственно подошёл к заданию? Неожиданно. Но очень кстати, не с телефона же нам потом распечатывать работу.

— Ты взял с собой ноут? Круто, предусмотрительно, — озвучиваю как можно более миролюбиво.

Что бы там ни было вчера, а всё же с Артёмом вполне можно сработаться. Он открывает передо мной дверь кафе, пропуская меня вперёд — такой жест не удивляет, Волков и вчера делал так же. Вчера я слегка зависла от неожиданности, потому что парень казался скорее грубоватым, чем джентльменом. Но и тогда я решила не вникать в такие противоречия, выполняемые им естественно. Сегодня уж тем более. Прохожу, выбираю первый же свободный столик в зоне видимости и сажусь за него.

— Привык печатать на ноуте, — поясняет Артём, садясь напротив меня и уже открывая сумку.

— Предлагаешь уже начать печатать?

— А зачем тянуть?

Он раскрывает ноут, а я — меню. Бездумно смотрю на шарики мороженного, а у самой в голове предстоящая работа с Волковым. Если он готов печатать прямо сегодня, то на выбор темы у нас времени не остаётся. Оно и логично, конечно. Да и что-то мне подсказывает, что мы оба знаем, на какой уже остановились.

Осталось только это озвучить.

Делаю глубокий вздох и решаюсь:

— И то верно. Я… Наверное, всё-таки я хочу написать про сестру.

Артём отрывает взгляд с экрана и смотрит на меня. Я, конечно, в это время старательно изучаю меню, но всё равно чувствую, насколько это внимательный взгляд. Сердце ускоряет темп.

Ладно уж, я и без того Волкову много чего вчера о себе говорила. Да, получается, подпущу его в гораздо более личное… Но не стоит относиться к этому так. Только как к делу.

— Отлично, — обыденно подытоживает Артём. Вроде без удивления, но почему тогда так смотрит? — Рад, что ты решилась.

От необходимости развивать тему меня спасает подошедший официант. Сразу делаю ему заказ: банановый, клубничный и ванильный шарики мороженного с зелёным чаем. Волков тоже открывает меню и, как мне кажется, называет первое же, что видит там. Хмыкнув, откладываю своё.

Интересный у него способ выбирать. Как будто вообще пофиг, что есть. Пить так и не взял… Ладно, поделюсь чаем, всё равно наверняка две чашки вынесут.

— Пойду помою руки, — говорю, когда официант уже отходит.

— Хорошо.

Пока мою руки, только и думаю, что о ждущем меня за столиком Артёме. То вспоминаю, как странно он сделал заказ, то размышляю над его неоднозначной линией поведения со мной, то думаю, а стоит ли вправду тему Жанны с ним начинать? И как-то вразнобой все эти мысли, ни к чему толком не приводят, только чувство взбудораженности странной укрепляют.

В итоге выхожу из уборной как-то заторможено. И не успеваю пройти к столику — передо мной вырисовывается парень. Голубоглазый блондин, в целом ничего примечательного. Смотрит только пристально, слишком заинтересованно. Даже не по себе слегка.

— Какая ты милашка, — не ограничивается только взглядом. — Познакомимся?

Зачем-то бросаю взгляд в сторону нашего с Артёмом столика — но нет, отсюда ничего не видно. Спина парня загораживает. Да и сама не понимаю, к чему этот жест? Не в первый раз приходится мягко избавляться от чьего-то внимания.

— Я не настроена на знакомства, — с извиняющей улыбкой заявляю твёрдо и уже собираюсь обойти парня, но он делает шаг в ту же сторону, что и я.

— Уверен, что смогу тебя переубедить, — расплывается в улыбке, сверкая ямочкой на щеке. — Я — Андрей, а тебя как зовут?

Вздыхаю. Не в первый раз не понимают с первого раза…

И почему каждый раз, когда я думаю про «не в первый раз» и непрошенное внимание, вспоминаю чей угодно подкат, но только не наглость Волкова? Уж он преуспел больше остальных, но при этом почему-то упорно не попадает в ту же категорию у меня в голове.

Ладно, неважно. Мне бы сейчас с неким Андреем разобраться.

— Не стоит проявлять настойчивость, я серьёзно, — с лёгким нажимом даю понять.

Парень сникает. Настолько грустным у него взгляд становится, что даже немного не по себе. Ощущение, будто мой отказ его действительно задевает, если не ранит.

— Ну вот… — со вздохом говорит Андрей. — Со мной что-то не так. Красивые меня отшивают.

— Это неправда, всё с тобой нормально, — не выдерживаю я, снова заговариваю с ним мягко, почти даже ласково. Ну жалостливая я, да, тут ничего не поделаешь. Просто парень реально разбит. — Дело вообще не в тебе, понимаешь, я…

— Свалил отсюда, — неожиданно перебивает меня жёсткий голос Волкова, обращённый явно не ко мне. — Живо.

Вздрагиваю. И когда только Артём умудрился появиться тут?

Стоит вроде бы за спиной Андрея, но угрожающе заметен. И не только потому, что выше ростом. С присутствием Волкова невозможно не считаться. И с исходящими от него волнами ярости тоже.

Сердце пропускает удар. Недовольство Артёма слишком явное… И опасное. Такое ощущение, что он готов убить этого несчастного парня.

И, кажется, он тоже это чувствует. Тем более что Волков уже не за его спиной — ровно между нами. И Андрею достаточно бросить на него быстрый взгляд, чтобы побледнеть от явного испуга.

— Всё, ушёл, — говорит сипло и разве что не дрожит.

Совсем мне всё это не нравится. Теряюсь, что делать и говорить. Остановить Андрея, или это сейчас небезопасно прежде всего для него?

— Из кафе нахер, — сурово уточняет Волков, когда Андрей бросает взгляд на столик, за которым, видимо, сидел.

И даже заказать что-то успел… А может, и ел, но прервался.

— Понял, — совсем сникает Андрей, которому явно не нравится чувствовать себя униженным.

Вижу обиду в его взгляде и не успеваю придумать, как сгладить: парень понуро уходит. Мы с Артёмом остаёмся вдвоём в небольшом коридорчике до уборных.

И тут я уже не сдерживаюсь:

— Ты нормальный вообще?

Это что было? Ревность такая дикая? Кто он вообще такой, чтобы так себя вести?!

Возмущение простреливает с макушки до пят.

— Я тоже руки помыть, — окинув меня нечитаемым взглядом, заявляет Волков.

И, видимо, вправду собирается вот так просто взять и в уборную пойти. После всего, что тут устроил. Без хотя бы намёка на объяснения!

— Ещё и вещи наши без присмотра оставил, — раздражённо напоминаю.

Хоть за что-то пусть ответит! Задолбал творить непонятно что и оставаться при этом уверенным.

Артём останавливается, снова на меня смотрит и ухмыляется недобро.

— Твоя сумочка с тобой. Телефон, как я подозреваю, тоже. Какие вещи?

Ну да, лето на дворе. Курток давно не носим. Но всё равно!

— Ноутбук твой, — огрызаюсь.

— Пофиг, — без сомнений заявляет Волков.

И, может, он даже прав — заведение приличное, вряд ли тут так просто могут что-то стащить, но не в моих привычках даже в ресторанах что-либо ценное оставлять без присмотра. Были случаи, когда у знакомых в подобных местах воровали сумочки и тому подобное.

— Ты ненормальный, — на этот раз не спрашиваю, а подытоживаю со вздохом.

А Волкову хоть бы что. Смотрит на меня уже без тени недовольства, но с каким-то нахальным блеском во взгляде.

— Присматриваю только за действительно нужным, — вкрадчиво заявляет, прежде чем скрыться в уборной.

Я не поняла… Это что, обо мне было?


## Глава 7. Артём

Хренов Андрей. Каким ветром его вообще сюда занесло? Большой город, а именно этот ублюдок тут как тут.

Странно, что Даша не заметила на нём плохо замаскированные тоналкой синяки. Впрочем, эта милая домашняя девочка вряд ли обращает внимания на такие вещи, ей и в голову не придёт. Это у меня глаз намётан.