Екатерина Кариди
Невеста сына

Глава 1

Телефонный звонок раздался в тишине кабинета.

Который раз за сегодня. Мария взглянула на гаджет: звонила Ангелина, дизайнер и организатор свадеб. Она приняла вызов.

– Мария Александровна, я нашла подходящий зал. Это предложение даже лучше и престижнее предыдущего! И по цене мы в выделенную сумму укладываемся.

И дальше понеслось.

Все эти детали, специфическая свадебная атрибутика, цветы, подсветка. Все было по сто раз говорено-переговорено, и все равно обсуждалось каждый раз заново. Потому что каждый раз находился новый и более интересный вариант. В конце концов Мария, чувствуя, что у нее просто кругом идет голова, сказала:

– На ваше усмотрение, Ангелина. Выберите несколько вариантов, потом покажем нашим новобрачным. На чем они остановятся, то и будет.

– Хорошо, Мария Александровна, я тогда подготовлю все и представлю вам завтра несколько вариантов.

– Да, Ангелина, давайте так. Подходите завтра к вечеру, как раз все будут в сборе, и обсудим. Всего доброго.

Разговор прервался.

А она встала и отошла к витражной стене кабинета. И замерла, глядя на город. Когда двадцать пять лет назад они с Пашей поженились, то просто пошли в загс и расписались. Он в рваных джинсах и кроссовках, и она с хвостиками и в простеньком платьице. И им еще надо было успеть на пары.

А теперь вот – свадьба сына. Такое событие…

Подумать только, а ей уже сорок пять.

Мария провела по лицу ладонью и покачала головой. Отражение в стекле показывало стройную и подтянутую худощавую женщину в строгом элегантном платье. Светлые волосы собраны в пучок на макушке. Если не видеть сеточку морщин вокруг глаз, ей не дашь больше тридцати. Допустим, тридцати пяти. Но не больше.

Сейчас она казалась себе такой старой. А что удивляться, того и гляди сделают ее бабушкой. По губам скользнула улыбка, она закатила глаза и вернулась за рабочий стол.

Снова телефонный звонок.

Какой уже по счету за сегодня, она приняла не глядя:

– Слушаю. Торопова.

– Маша, – в трубке неожиданно раздался голос мужа, – ты скоро будешь?

– Да, скоро, – она взглянула на часы, рабочий день заканчивался. – Ты что-то хотел?

– Да, – проговорил он. – Дома обсудим.

– Хорошо, я постараюсь пораньше.

– Давай.

И оборвал контакт.

Некоторое время Мария еще смотрела на гаджет, потом отложила трубку. И стала собираться домой. Но прежде вызвала к себе офис-менеджера Ларису и оставила ей исчерпывающие указания на все случаи жизни. Потом, когда оставалось около пятнадцати минут до окончания, она все-таки вышла. В конце концов, небо не рухнет на землю и офис не развалится, если она один раз уйдет домой немного раньше.

***

Пока ехала домой, все думала – что такого Паша хотел обсудить? Если это касалось Колиной свадьбы, то она и сама собиралась некоторые моменты обсудить. В последнее время они с мужем редко виделись, у него вечные деловые встречи, разъезды и совещания, у нее… В общем, у нее то же самое.

Давно не было повода просто сесть вместе и поговорить.

Домой Мария добралась первой.

В огромной квартире было тихо, вкусно пахло ее особенным любимым запахом уюта и чистоты. Она бросила сумку и ключи в прихожей и сразу прошла на кухню. Раз им предстоит что-то обсуждать, то не делать же это на голодный желудок. Маша хотела приготовить ужин, что-нибудь из его любимых блюд по-быстрому.

Она как раз только разложилась и начала готовить, как в прихожей раздались голоса. Приглушенный мужской и женский. Женский Мария узнала – значит, сын и невестка приехали с Пашей? Это же здорово, хотя бы сможет их увидеть, а то в последнее время как-то совсем редко пересекались.

Она крикнула из кухни:

– Коля, Наташа, я здесь! Мойте руки и проходите, сейчас будет паста с креветками!

А сама стала раскладывать на столе приборы. Очень скоро послышались тихие шаги. В кухню первым вошел муж, за ним следом Наташа. А вот сына Коли не было.

Мария удивленно вскинула брови, но подумала: ладно, мало ли какие у Коли могли вылезти дела. Кивнула Паше и тепло поздоровалась с Наташей, поцеловала ее. А та повела себя как-то скованно и бросила странный взгляд на ее мужа. Но Маша и этому тогда не придала особого значения. Сказала:

– Сейчас ужинать будем. Садитесь за стол.

И повернулась к плите, где у нее варилась паста и тушились креветки в сливочном соусе. Когда она обернулась, муж и невеста сына сидели за столом. Оба казались какими-то напряженными. Она подумала, что надо бы разрядить обстановку, и начала:

– Не знаю, что ты хотел обсудить, Паша, а я хочу поговорить о предстоящей свадьбе, – и повернулась к Наташе. – Завтра дизайнер принесет образцы, посмотрите и выберете. Это ваш с Колей праздник, все должно быть так, как хотите вы.

На лице Наташи застыла приклеенная кривоватая улыбка, взгляд снова метнулся к Павлу. И тут он проговорил:

– Да. Именно это я хотел обсудить.

Холодком вдруг повеяло от его интонации.

– Я слушаю, – сказала Маша.

– Эта свадьба не состоится.

Ничего себе новость! В голове пронеслась сейчас сотня мыслей. Как будто вот-вот грянет гром. Но она была спокойна: гром не грянет.

– Почему? – спросила невозмутимо.

– Потому что у меня с Наташей отношения. Я не вижу смысла дальше это скрывать.

То есть? Они спят?! Хо-хо! Гром все-таки грянул. Но не задел ее. Пока не задел. Пока.

– И давно? – Мария скрестила на груди руки.

– Давно, – проговорил муж. – И да, Маша. Во избежание неловких ситуаций. Я намерен с тобой развестись.

И все.

Мертвая тишина повисла.

Удар был силен и рассчитан точно. Но ведь ее двумя словами из седла не выбить, правда? И Паша знал это.

Да уж, во избежание неловких ситуаций… Стало вдруг смешно. Все как будто не с ней, а она видит происходящее со стороны. Но ведь со стороны не больно. Пока не больно, это все придет позже. Потом потечет из души кровь.

А сейчас ей надо было иметь ясную голову, поэтому никаких эмоций.

Маша не спеша обернулась и выключила плиту. А после повернулась к столу снова. Некоторое время смотрела на них, они на нее.

Наконец спросила:

– Коля знает?

У девицы вырвался нетерпеливый жест, она зыркнула на Павла и подалась назад на стуле.

– Нет, – Павел неловко повел шеей, кулаки сжались. – Я хотел сначала обсудить все с тобой. Я уверен, ты поймешь и найдешь правильные слова, как объяснить Коле…

Хорошо говорил, складно, но на этом моменте все-таки сбился. Хотелось рявкнуть на него, наорать:

«Понимаешь, что ты предал не только меня? Понимаешь, да?! Ты сына предал!»

Но ведь любви все возрасты покорны, верно?

Вот она, «юная любовь», сидела с ним рядом. Как тут удержаться-то? Если смотреть на все со стороны, то можно даже найти всему оправдание.

Но дело было в другом.

Маша вдруг поняла, что муж по привычке рассчитывает на нее. На ее понимание, поддержку и помощь! Думает, что жена, как всегда, все разрулит наилучшим образом? В таком деле?! Ах-ха-ха…

– Нет, – повела она рукой. – Сыну ты будешь объяснять сам.

Павел дернулся, как от ожога, и застыл.

Ну и вид был у него. Кажется, начало просачиваться понимание, что больше ничего не будет как всегда? А ей внезапно все надоело.

– Выйди, Паша, – сказала. – Я хочу поговорить с девушкой.

Мотнула головой и отвернулась к окну.

Через некоторое время раздался звук отодвигаемого стула и тяжелые шаги. Как гвозди в душу. Но вот шаги затихли.

Они с бывшей невестой сына остались за столом вдвоем.

***

Просто удивительно. Сколько живешь, тащишь бизнес, считаешь, что тебя обмануть невозможно. И все равно глядишь на мир в очках розовых. А потом очки вдруг слетают и выясняется, что ты просто дура.

Маша отвлеченно смотрела на эту милую и скромную девочку, которую готовилась назвать своей дочкой, и думала – когда же она все проморгала? Ведь очевидно же, нет? Но нет. Предательство – оно на то и предательство, что ты его не ждешь. Не ждешь от близких, что они воткнут тебе нож в спину.

– Скажи, Наташа, – проговорила наконец. – Ты любила моего сына? Или Павел изначально был твоей целью, а Колю ты просто использовала?

Странное выражение промелькнуло на ее хорошеньком личике. Она вдруг подалась вперед и с жаром выдохнула:

– А если даже и так?! Будете осуждать меня?!

И столько правоты в глазах. Конечно, она ведь борется за свое счастье. И тут любые аргументы будут бессильны, бессмысленно пытаться объяснить, что это подло. Все равно не поймет и не услышит. У Маши потихоньку начинало все трястись внутри, но она достаточно хорошо владела собой, чтобы непринужденно улыбнуться:

– Ну что ты, как можно. Мне просто интересно послушать.

Та, видимо, не такой реакции ждала, сначала взглянула недоверчиво.

– Мы ведь собрались здесь обсудить все по-родственному, – Маша скрестила над столом руки. – Ты же для этого пришла сейчас. Давай. Я слушаю.

– Я… – взгляд исподлобья, а потом полилось потоком. – Я давно люблю Павла Всеволодовича. Это был единственный шанс к нему приблизиться… Но я… Но мы… Это так…

А она слушала ее и поражалась. Этот свет в глазах…

Но вот девица осеклась и уставилась на нее настороженно.

– Что вы намерены делать?

Маша молчала.

А пауза затягивалась. Наташа не выдержала первой.

– Как вы не поймете, что он любит меня! Меня! – она ткнула себя щепотью в грудь, голос дрожал от волнения. – А вы… Вам же он безразличен! Так дайте нам быть вместе. Дайте ему немного счастья. Он и так лучшие годы вам отдал!

Лучшие годы…

А она? Была с ним рядом, когда ему было трудно, тащила, когда он падал. Детей ему родила. Конечно, сейчас Торопов богат и влиятелен, а ты уже не та.

Сорок пять лет – не двадцать. Больно кольнуло. Ведь по живому. Нож в спину воткнуть и хладнокровно поворачивать.

Но ничего этого Маша не собиралась объяснять, просто смотрела на нее. А у той, кажется, запал кончился, потому что спросила она уже другим тоном:

– Будете препятствовать?!

И тут Маша, словно очнувшись, медленно выдохнула и сказала:

– Нет, конечно. Ты получишь Торопова, раз уж вы все равно спите вместе. – И добавила, глядя ей прямо в глаза: – А вот деньги его – нет.

Злой взгляд сделался у девушки, она поджала губы:

– Фу, какая вы жестокая. Настоящее чудовище.

Маше стало откровенно смешно.

Ну да, конечно, она чудовище. Не хочет войти в положение, понять, помочь молодой паре, стоящей на пороге создания счастливой семьи. Она негромко рассмеялась, откидывая назад голову.

– Вы бессердечная. Как можно с таким цинизмом говорить о муже? О человеке, который прожил с вами двадцать пять лет? – миловидная девушка осуждающе прищурила светло-серые с зеленью глаза. – Для вас он всего лишь кошелек! Конечно. Вы же никогда не любили Павла, только его деньги!

А Маша все смеялась и смеялась и не могла остановиться. И этим, кажется, нервировала несостоявшуюся невестку, а ныне соперницу, еще больше. Хотя, какие они соперницы? После того, что здесь всплыло, ей биться уже не за что. Биться она будет за другое.

– Вы никогда не знали его настоящего, потому что он вам не был нужен! – не выдержала Наташа, повысила голос. – Он становится собой только со мной!

– Это точно, – проговорила Маша, перестав смеяться.

Потом сложила руки над столом и перевела на девушку взгляд.

– Что ж мы все обо мне, Наташенька? Давайте теперь немного о вас.

Та замолчала, с недоверием глядя на нее.

Хотелось сказать: «Ну извини, девочка, что не оправдываю твоих ожиданий. Ничего личного, деловой подход». Но вслух она сказала другое:

– Думаю, вы уже прикидывали с Павлом Всеволодовичем, как будете жить дальше? Так ведь, Наташенька?

– Ну… – она поджала губы.

– Это же очевидно, что вам надо будет где-то и на что-то жить. Как ты понимаешь, дальнейшее наше совместное проживание с Павлом, как и твое с Колей, неприемлемы. Каковы дальнейшие планы?

Недоверчивый взгляд достался Маше, потом несостоявшаяся невестка оглянулась на дверной проем, в котором некоторое время назад скрылся Павел, и поерзала на стуле.

– Павел Всеволодович ведь уже озвучил. Развод.

Тут Маша была согласна полностью. Двадцать пять лет брака, семья, мужчина, который был дорог, – все полетело к черту зараз. Внутри все противно тряслось, но Маша прекрасно держалась. Не будет истерики, не будет слез. Сил у нее хватит на все.

– Да, конечно, – она отодвинула в сторону мешавшую чашку и сцепила пальцы в замок. – Но ты же должна понимать, что будет раздел имущества. Суды. Все это, возможно, затянется на годы.

– Да, мы думали об этом. Квартира – тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее, – Наташа подалась вперед и тоже положила руки на стол. – И у вас с Павлом Всеволодовичем взрослые дети. А взрослые дети при разводе не могут претендовать на долю совместно нажитого имущества.

Квартира? Маша невольно улыбнулась. И дети.

Это она сейчас говорит о их с Пашей детях. И конкретно о Коле, в квартире которого до последнего дня жила.

«Ну и лох ты, сыночек…» – мелькнула мысль. Потом подумала: сама хороша. И содрогнулась. Единственное, что сейчас давало Маше не согнуться, а держать хребет ровно, это то, что у них с мужем секса не было уже достаточно давно. Конечно, у него же были «деловые встречи и командировки»!

Только это, а то бы ее сейчас просто выворачивало. Правда, поднимали голову и другие мысли, но она их сейчас отсекла.

А девушка между тем продолжала:

– Но если есть маленькие дети, то при разделе стороне, оставшейся с ребенком, положена большая доля в совместно нажитом имуществе.

Ах какой вопрос поднимался!

– Постой, постой, – перебила ее Маша. – Ты беременна?

Наташа осеклась и совсем по-девичьи наивно захлопала глазами.

– Так да или нет?

Потому что эта милая девушка спала и с ее сыном. Анализ ДНК тут ничего не даст, потому что он в любом случае покажет родство. Но! Маша готова была выделить долю ребенку сына, своему внуку. А ребенку этой куколки от Паши – нет. И пусть ее кто угодно осудит.

– Нет, – наконец проговорила Наташа, у нее вырвался непроизвольный жест. – Но я надеюсь, он у нас будет.

Маша кивнула, глядя на свои скрещенные пальцы.

– Очень хорошо.

Потом вскинула на нее взгляд.

– А теперь послушай меня, Наташа. Хочу, чтобы ты знала. Рассчитывать ты можешь только на Пашину зарплату. Остальное – извини, придется выкусить.

Девушка пятнами пошла.

– Но есть же адвокаты! Мы этого так не оставим.

– Конечно, не оставим, – Маша нехорошо усмехнулась. – Вещи свои из квартиры моего сына сегодня же вынеси. И не вздумай лезть к нему в постель, поняла?

– Что? Да как вы…

Девушка сморщилась, припухлые, как у ребенка, розовые губы задрожали, а глаза налились крупными слезами. Она заплакала. Заплакала и стала звать:

– Паша, Паша!

Торопов появился сразу, прямо как под дверью подслушивал. Взглянул на Машу укоризненно и стал успокаивать свою молодую любовницу:

– Ну что ты, что ты…

А она прильнула к нему и еще больше заплакала.

– Она… она… на меня такое… Она зла-а-а-ая…

Прямо незаслуженно обиженное невинное дитя.

– Какая ты все-таки, Маша, – проговорил сурово.

– Ага. Ты знал, какая я. А теперь забирай из моего дома свою юную любовницу.

Маша встала из-за стола, отошла к окну и повернулась к ним спиной, скрестив руки на груди. Послышался звук отодвигаемого стула, шаги, она бросила не оборачиваясь:

– Вещи я тебе передам, сообщишь адрес. До свидания.

***

Наконец все стихло.

Она еще некоторое время стояла у окна, смотрела в темноту. Потом сделала несколько важных звонков. И под самый конец последнее – набрала номер Ангелины, дизайнера. Та сразу ответила:

– Да, Мария Александровна, я могу уже сейчас сбросить вам варианты. Если что-то…

– Спасибо, Ангелина. Хорошая работа. Но я звоню сказать, что все варианты отменяются.

– Отменяются?

– Да, свадьба не состоится. Но я вам оплачу все, что вы сделали. Пришлите прайс. И конечно, будут премиальные.

В трубке некоторое время висело молчание, наконец девушка-дизайнер проговорила:

– Жаль. Но мне было очень приятно работать с вами.

Разговор прервался.

А она так стояла у окна, глядя на свое отражение в стекле. Слезы текли, она их смахивала, но слезы не кончались.

Глава 2

Приходили воспоминания. Разные моменты из жизни накатывали, перекрывали друг друга, перехлестывались волнами.

Студенческие годы, она совсем молодая.

Мария закрыла рот рукой. Хвостики ее вечные, джинсовые курточки, короткие платьица. А ноги тонкие, стройные, и острые коленки. У нее и сейчас ноги стройные, но уже не такие острые коленки. Сорок пять все-таки. А Торопов был такой здоровый лоб, она ему еле доставала до плеча, лохматый, шапка волос на голове. Он и сейчас красив как черт, только виски посеребрились.

А как они женились. Последний курс, квартиры ни у него, ни у нее нет, денег – две стипендии, его и ее.

Ей тогда было… Да, столько же, сколько сейчас бывшей невесте сына Наташеньке. Надо же, как некоторые моменты повторяются.

Потом родился Коля.

Ох и трудно было тогда. Денег нет, квартира съемная, маленький ребенок. Паша только начинал как-то тыркаться в бизнесе. Она ночами сидела, перелопачивала ему документацию, отвечала на письма и прайсы печатала.

Второй родилась Мелания, Мила. К тому времени у Пашки уже был крохотный офис, десять квадратных метров. Но надо было платить аренду. Так она Колю в садик, а сама с грудной Милкой по полдня сидела у него в офисе, вела бухгалтерию и на звонки отвечала.

А потом, когда дети пошли в школу, уже какой-никакой бизнес у Павла был, и он подался в администрацию. Потому что это возможности, это солидно, это спина, в конце концов. А бизнес весь переоформили на нее, потому что ему надо быть чистым. И с тех пор весь бизнес тащила она.

Почему нет? Маша пожала плечами. Ей это хорошо удавалось, у нее деловая хватка почище, чем у Павла.

Все это время она работала как проклятая. Для своей семьи, для детей, для него, черт побери. Потому что любила его и была уверена в нем. Знала, что у нее надежная спина. Что они одно целое.

Оказалось – нет спины!

А есть одна большая дыра.

И сквозь эту дыру видно, что вся жизнь была напрасной. Все раздавлено – любовь, доверие, семья. Семьи нет, рухнула. Доверие… Какое доверие, какая любовь?

Любовь его – вот она. Видела Маша ее сегодня. Милая девочка, такая нежненькая, ранимая, беззащитная. Хорошенькая, юная.

А тебе сорок пять лет. И ты никто, бывшая.

Чувство – как будто ободрали сердце и присыпали солью. Больно. И слезы эти проклятые, сочатся из души, как кровь, по капле. Прошлое ведь так просто не отпускает то, что было сердцу дорого. Только так, с кровью.

***

В конце концов она вытерла слезы и с раздражением взглянула на свои руки.

Щеки саднило, глаза припухли, наверняка нос покраснел. Ну и видок будет завтра. А ей нельзя. Завтра ей на работу, будет много важных встреч.

Никто не увидит ее такой. Ее слез никто не должен видеть.

Маша глубоко вздохнула и отошла от окна. Взгляд упал на стол, накрытый для семейного ужина. Это надо было убрать. И на плите недоваренная паста и креветки. Воду она слила и откинула макароны на дуршлаг, а креветки, кстати, дотушились. Она просто накрыла сковороду крышкой.

Потом потушила в кухне свет и ушла в ванную.

Глянула на себя в зеркало – лучше бы она этого не видела. Стала умываться холодной водой, плескала горстями на лицо. И вдруг…

В коридоре шаги.

Она же запирала дверь. Это мог быть только тот, у кого есть ключи. Коля пришел? Нет, сыну не надо ее сейчас такой видеть! Маша быстро нанесла на лицо толстым слоем крем и вышла.

И застыла от неожиданности.

Там был ее муж Павел.

Не ожидала Маша его увидеть.

Да и он не ожидал ее увидеть в таком виде, в первый момент ошарашенно замер и даже запнулся. В другое время она бы кинулась крем с лица стирать, вопить: «Ой, я страшная, не смотри на меня!» Не в этот раз.

Сейчас они чужие друг другу, а кому ее внешний вид не нравится…

Больно было. Потому что каждую секунду напоминала ей проклятая память, что она уже старая, а муж нашел себе девочку, молодую и красивую. Это говорило без всяких зеркал и о возрасте, и о том, что она безнадежно проиграла. Поезд ушел, ей никогда не нагнать его.

А вот муж, похоже, свой поезд молодости нагнал. Что ж.

– Зачем ты пришел, Паша? – спросила она первой. – Вещи я бы тебе и так передала.

– Я хочу собрать их сам.

Он откинул голову назад и смерил ее таким взглядом, что захотелось согнуться. Тот самый мужской взгляд, ясно показывающий, что ее оценили и нашли старой и некрасивой. Это стирало самооценку в ноль. Ничего, она выдержала.

Махнула рукой:

– Если ты так хочешь. Только будь любезен, недолго. Мне скоро ложиться спать.

И пошла в кухню. Неприятно было, что он сейчас будет торчать в их… ее спальне. Стоило вспомнить, что он еще и до последнего времени ложился в ее постель, Машу передернуло, она с трудом подавила порыв пойти туда и содрать постельное белье к чертовой матери.

Однако муж не пошел рыться в шкафах и паковать чемоданы. Он направился следом за ней в кухню.

Как же это действовало на нервы! Внезапно душно стало. Особенно когда он заявил:

– Я пришел поговорить. Давай поговорим как взрослые люди.

– Как люди одного возраста, то есть? – спросила Маша, усаживаясь за пустой стол. – Зачем тогда ты девочку свою приводил и устраивал демонстрацию? И, кстати, где она? Разве ты не с ней должен быть сейчас?

Павел поморщился.

– Она сейчас у Коли на квартире. Вещи собирает.

Машу просто бешенство охватило. Она подалась вперед и спросила:

– И ты оставил ее там одну?!

– А что в этом такого? – Павел сейчас уставился на нее грозно. – В чем ты ее обвиняешь? Что она кинется изменять мне? Будь любезна, прекрати оскорблять Наташу, она не такая. Ты совсем ее не знаешь.

Стало смешно. Значит, когда с ним изменяла Коле, она была не такая? Интересная мужская логика. Маша смеялась долго и с удовольствием. Потом сложила над столом руки и сказала:

– Ты прав, я совсем ее не знаю. И мне глубоко наплевать на твои рога, если бы они у тебя были. Но. Мне небезразлично, что она может влезть в постель к моему сыну и забеременеть от него.

Муж секунду смотрел на нее так, словно она чудовище, потом сказал:

– Какая же ты, Маша… Всегда знал, что ты черствая и циничная, но сейчас ты просто превзошла себя.

– А ты спишь с невестой сына. Как это называется?

Повисла гробовая тишина.

Наконец он тихо произнес:

– А ты не можешь представить, что я люблю ее? Что мы любим друг друга. От этого невозможно было удержаться, я никогда ничего подобного не испытывал.

Слишком многое перевернулась у Маши в душе сейчас. Как угодно можно было крепиться, но это был удар. Достал он ее этим, уколол в самое сердце. Закипели слезы в глазах, она отвела взгляд. Но все же нашла в себе силы улыбнуться и сказать:

– Совет вам да любовь. Однако ты хотел говорить, я слушаю тебя. Только быстро, уже поздно, а мне рано вставать.

– Это, между прочим, и мой дом тоже, – произнес он, откидываясь на стуле и оглядывая кухню. – Как и все остальное, совместно нажитое в браке.

Вот оно. Прозвучало.

– Хочешь привести сюда свою девочку и жить здесь с ней? – усмехнулась Маша.

Ну да, в надежде, что она не выдержит и сама уйдет? Не зря же его юная любовь сказала: «Мы думали об этом. Квартира – тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее». Значит, думали об этом, лежа в постели, обсуждали раздел имущества и просчитывали такой вариант. Захотелось закрыть глаза, чтобы его не видеть, и сцепить зубы, чтобы не заорать матом. Но она подавила порыв, надо было дослушать.

– Нет, конечно, – холодно проговорил Павел. – Я никогда не приведу Наташу в эту токсичную обстановку.

Уже неважно было, что это их дом. И что они прожили в браке двадцать пять лет и вырастили детей. Что они были семьей, в конце концов! Не. Важно.

Семьи больше нет, а есть «токсичная обстановка».

– Хорошо, – кивнула Маша. – Так о чем ты пришел говорить?

Он ведь не зря столько лет занимал определенный пост, сейчас Павел выглядел солидно и значимо. И точно так же значимо прозвучало то, что он сказал.

– Я ведь изначально хотел избежать неловких ситуаций, когда говорил о разводе, но ты не дала мне рта раскрыть. Я понимаю, ты была в состоянии аффекта и в этом состоянии наговорила много лишнего. Теперь, я надеюсь, ты способна услышать? У меня есть к тебе предложение.

И уставился на нее.

– Предложение? – Маша хмыкнула, поворачиваясь к нему боком и поглаживая столешницу ладонью.

Да, чего-то такого она и ожидала, когда он начал размазывать ее эго. Типа, он выше ее, такой разумный, выдержанный и благородный, а она – конечно, кошелка и истеричка. Принизить, взрастить в ней чувство вины, чтобы соплями изошла, прониклась и поклонилась ему в ножки.

– Какое? – проговорила она и наконец взглянула на него.

Все это время Торопов ждал, выдерживал паузу, а тут подался вперед, положил локти на стол и сцепил в замок пальцы.

– Сейчас.

Строгое лицо, чуть посеребренные виски. Солидный, элегантный, все еще подтянутый и красивый сорокапятилетний мужчина. Выглядел убедительно, но только больно было на него смотреть. Но Маша не отвела взгляд.

А у него вдруг вырвался нетерпеливый жест.

– Ты не могла бы убрать эту дрянь с лица?

– А в чем дело? Тебе это мешает?

– Нисколько. Можешь ходить как угодно.

И сразу перешел к делу.

– Я тебя не обижу. Ты получишь все что нужно, и даже больше. Если бы сразу выслушала, ты бы поняла это.

Такой абсурд… Ей опять стало смешно, хотелось закрыть лицо ладонью, но лицо было жирно намазано кремом. Не обидит, значит? А то, что он сделал с их семьей, – это не обидно. Муж просто решил пожить в свое удовольствие и поставил ее в известность. Хорошо. Она готова была послушать, что в его понимании значит «все что нужно, и даже больше» для нее.

– Ты получишь хорошие отступные, – он назвал сумму. – Три сервиса и склад автозапчастей и сеть салонов. Двушку в хорошем районе или даже трешку, как получится. Разумеется, машина останется за тобой.

Как она и подозревала – крохи. Но даже не это было обидно… Однако она собиралась дослушать до конца. А бывший уже муж, очевидно, счел ее молчание за согласие и продолжил:

– Я с самого начала хотел предложить тебе самой инициировать развод и правильно объяснить это детям. Сделаем все без лишнего шума, никому из нас не нужна огласка. А раздел имущества мы проведем по взаимной договоренности.

Он замолчал и теперь смотрел на нее.

Вообще-то она и так собиралась первая инициировать развод. И более того, уже отзвонилась нужным людям, чтобы этим занялись завтра же. Но вот это его предложение, оно просто взбесило ее.

Не было уже смысла сдерживаться. Потому что достало все. Она встала, взяла чистое кухонное полотенце и вытерла крем. А потом повернулась к нему и сказала:

– Это тебе не нужна огласка, Паша. Потому что, когда начнется громкий процесс, ты рискуешь потерять свой пост. И мне не нужно ничего с твоего царского плеча, весь бизнес и так мой. Получишь ты то, что было у ТЕБЯ. А все остальное заработала я.

– Много бы ты заработала без меня?! – он резко поднялся, отбрасывая стул в сторону. – Ты всем обязана мне! Потому что это я стоял за тобой все эти годы!

Потом вскинул руку:

– В общем, так. Я дам тебе еще, – назвал пятую часть суммы, что он предлагал прежде. – Это достаточно, чтобы ты прожила безбедно остаток лет. А бизнес…

– Твоей девочке? – Маша расхохоталась. – Нет, дорогой. Просто НЕТ.

Он смотрел на нее некоторое время, потом встал и проговорил, прищурившись:

– Смотри, Маша, я ведь буду воевать с тобой. Безжалостно, жестко. И я не пощажу тебя, выгодных предложений не будет больше.

– Ага, давай, – кивнула она и показала в сторону двери.

А мужчина вдруг замер и прищурился. И заговорил пренебрежительно:

– На что ты надеешься? Ты хоть понимаешь своей куриной головой, что тебе понадобятся крутые адвокаты, чтобы бодаться со мной? А здесь никто не возьмется. Где ты их возьмешь?

Обидно было до дрожи, ее всю трясло, но Маша улыбнулась ему в лицо:

– За это не беспокойся. Я уже нашла того, кто за это дело возьмется.

– И кто же это?! – Павел засунул руки в карманы и презрительно хмыкнул.

– Вова Иевлев.

– Что?! – рявкнул он, разом растеряв все свое спокойствие. – Ну-ка повтори!

И резким жестом перехватил ее за руку выше локтя.

– Ты что? Думаешь, он еще помнит тебя? Собралась перед ним раздвинуть ноги, надеешься, что он клюнет на вот такое?

Она одним движением сбросила его руку и показала на дверь.

– Тебе. Пора.

А он не шевельнулся, так и стоял и смотрел на нее волком. Но в этот момент послышался звук отпираемой двери и шаги. На этот раз действительно пришел Коля.

Муж развернулся и пошел к выходу, Маша за ним следом. Чтобы увидеть, как отец с сыном здороваются. Оба рослые, похожие. Крепкое рукопожатие, объятия, как будто ничего не произошло…

Наконец Павел ушел, а сын подошел к ней. Хмурый, лицо серьезное.

– Ма, что ты сказала Наташе, что она собирает вещи? Ты что, правда выгнала ее?

Маша пришла в восторг. Надо же, как четко. Сказать правду и только правду. Но не всю! Получается, что это она злобная тварь, ни за что ни про что обидела и выгнала девочку.

Смотрела на Колю и думала: ведь молодой, красивый, сильный, слава Богу, небедный. Но это, оказывается, не может застраховать о того, что об тебя не вытрут ноги. Потому что ты далеко не такой прожженный, как некоторые. Ну да, конечно, жизнь еще не била.

А ее сын, ее умный и выдержанный мальчик, ждал ответа.

«Нет, не мальчик, – сказала себе Маша. – Мужчина, которого поимели и еще лапши на уши навешали».

Добился Паша своего! Объяснять сыну что к чему все-таки придется ей. И самое смешное, что сын ведь может ее и не услышать.

Она провела ладонью по лицу, стирая эмоции.

– Папа тебе ничего сказал?

– Нет. А что он должен был сказать мне?

Невольный жест, как оглянулся на дверь, через которую вышел отец. Доверие, сыновняя любовь. На мгновение стало больно, потому что после того, что она ему скажет, возможно, ничего этого не останется. И в этом тоже будет виновата она. А может, и нет.

Маша кивнула.

– Пойдем, разговор будет долгий.

И первая пошла в кухню с чувством, что все начинается снова и спать ей сегодня точно не удастся лечь вовремя. Сюр какой-то.

– Мать, я честно не пойму, что такого Наташа могла сказать, чтобы ты так отреагировала. Ее отец привез, она прямо дрожала от обиды и ничего не захотела мне объяснить.

– Угу, – Маша зажгла свет в кухне и наконец к нему обернулась, показывая на стол. – Садись.

А Коля вдруг нахмурился и подался к ней ближе, внимательно приглядываясь.

– Ма? Что у тебя с лицом? Ты что, плакала?!

Она отвернулась.

– Ничего особенного с моим лицом.

Однако тон у него изменился.

– Рассказывай, что происходит.

Коля сел за стол и сцепил пальцы в замок. Как его отец совсем недавно. Эта невольно проскочившая ассоциация резанула по сердцу. Но ей надо было сосредоточиться. Маша села напротив и тоже сцепила руки в замок.

– Мы с твоим отцом разводимся.

– Ну это же бред, – Коля отмахнулся, как будто она сказала что-то смешное. – Что за глупости?

– Дослушай.

Он опять нахмурился.

– Хорошо.

– Перед тем как твой отец привез к тебе Наташу… Кстати, как он объяснил это?

– Разве это надо объяснять? – повел плечом Коля.

– И все же.

– Ну, – он поморщился, глядя куда-то вправо. – Отец сказал, что вышла неприятная сцена и он забрал Наташу. Потом он уехал.

Осталось только в очередной раз восхититься. Так все повернуть. И опять ни слова лжи, сцена действительно была неприятная.

– Ну так вот, – она опустила взгляд на свои сцепленные руки. – Перед тем как твой отец привез к тебе Наташу собирать вещи, они приезжали ко мне. Твой отец сообщил, что ваша свадьба не состоится, потому что у них с Наташей отношения. Он не видит смысла дальше скрывать это, и во избежание неловких ситуаций он намерен со мной развестись.

– Что?.. Они… – Коля побледнел, лицо заострилось. – Отец и Наташа…

– Да, – она кивнула.

Некоторое время он смотрел на нее, потом сухо спросил:

– И давно?

– Как оказалось, давно.

Передавать сыну слова Наташи, что она его использовала, чтобы подобраться к отцу, Мария не стала. Не хотелось вконец ронять его достоинство. Нужно будет ему, сам выяснит подробности.

А сын отвернулся, постукивая пальцами по столу. Потом с силой провел ладонью по лицу и проговорил:

– Хорошо. Дальше что?

– Дальше твой отец вернулся ко мне, чтобы обсудить условия развода. Он с самого начала хотел предложить мне самой инициировать развод и правильно объяснить это вам. И сделать все без лишнего шума. Никому ведь не нужна огласка, не правда ли? А раздел имущества по взаимной договоренности. Сказал, что не обидит меня. Купит двушку, даст денег, – Маша назвала сумму. – Сеть салонов и автосервисы. Ах да, еще оставит мне машину.

– А бизнес? – сын вскинул голову.

– Он хотел, чтобы я переписала бизнес на его молодую жену.

Коля застыл, пристально глядя на нее.

Глава 3

Повисло звенящее молчание. А Маша просто не выдержала, встала из-за стола и отошла к окну. Слишком свежо было все и переворачивалось в душе снова. Сын неслышно подошел сзади и обнял ее. Хотелось закрыть глаза и затихнуть, и пусть все окажется сном. Наконец он негромко проговорил, глядя в стекло:

– Не обидит, значит? Ну что ж. Тогда пусть не обижается потом, если обидят его.

Камень с души ушел. Маша шумно вздохнула и замерла. Понял. Она все время подспудно опасалась, что сын не поймет ее, осудит. А сейчас вдруг отпустило.

Некоторое время они так и простояли, каждый думая о своем, потом Коля тихо проговорил:

– Мать, я останусь у тебя сегодня?

– Зачем ты спрашиваешь? – она взглянула она на него. – Это же твой дом.

– Спасибо, – Коля разжал руки и обернулся к плите. – А это что у тебя там?

У Маши вырвался непроизвольный жест, она повернулась за ним:

– Там паста и креветки в сливочном соусе. Только остыло все.

– Ничего страшного, – Коля уже заглядывал в сковородку. – Ммм, отлично просто.

Сложил себе в тарелку огромную порцию и поставил в микроволновку. Полминуты, и все согрелось, по кухне вновь поплыл вкусный запах.

Все это было так прозаически и так… правильно. Вроде бы рухнул мир, семья разрушилась, но есть незыблемые вещи, которые помогают жить дальше. И да, все-таки хорошо, что она приготовила ужин. Пригодился.

Внезапно стала накатывать усталость, накрывая мысли как войлоком.

– Коль, я… – начала она.

– Угу, – он уже жевал. – Ты иди ложись, мам. Я тут приберусь.

Такой сосредоточенный, повзрослевший, ей показалось, что даже взгляд теперь у сына другой. Она еще постояла, потом кивнула:

– Да, хорошо.

И ушла в спальню.

И только ушла к себе, как будто из нее вытащили штырь, помогавший держаться. Но постельное белье она, конечно же, сменила! Застелила новое, только что распакованное. Потом долго мылась в душе, отскребала от себя все это.

Наверное, надо было сразу лечь спать, но Маша по привычке заглянула в гаджет.

Там было два входящих от Павла. И сообщение от него же. Фу, как стало тошно. И нет, она не открыла сообщение, хотя внутренний голос говорил, что надо бы посмотреть. Не сейчас. Завтра будет новый день. Все завтра.

Выключила наконец ночник и постаралась уснуть. У нее даже получилось.

***

После разговора с женой Павел поехал на квартиру к сыну, где он оставил Наташу. По дороге, пока торчал в пробках, никак не мог переварить произошедшее и злился. Звонил Маше два раза, может, одумается, но она не брала трубку. Потом написал ей. Опять тишина. Не хочет по-хорошему. Не хочет!

Теперь еще царапала мысль, что она может наговорить детям. Мысль заставляла морщиться. Но дети должны воспринять правильно. Да и не изменится в их жизни ничего, если он разойдется с их матерью.

Коля? Коля должен понять. Как мужик мужика – должен. Сам не ангел, с тринадцати лет все что шевелится трахал. В конце концов, отцу тоже положено в жизни немного счастья!

А мысли снова съезжали на бывшую жену. Адвокатов она наймет, идиотка! Кто он и кто она?! Смешно.

Про Иевлева вспоминал, и бешенство накатывало снова и начинало душить его.

Пока наконец добрался до места, успел трижды прогнать по кругу все.

Наташу он там застал в слезах и в прострации. Сидела совсем убитая, вокруг бардак, вещи разбросаны.

– Не могу, – губы затряслись, как увидела его, снова потекли слезы. – Руки опускаются.

А Павла это все разом достало.

Ну, Маша, стерва какая! Как будто нельзя было сделать по-людски, нормально! Нет, надо довести все до абсурда!

– Довольно, – сказал он. – Что собрала – хватит. Поехали. Остальное как-нибудь потом.

Он отвез ее туда, где они уже некоторое время встречались. Небольшая квартирка, но уютная. И, конечно же, был секс. Им обоим это нужно было.

Потом Наташа, отогревшись в его объятиях, всхлипывала:

– Почему все такие злые кругом? Мы же никому ничего плохого не сделали, Паша. Неужели так трудно просто понять и порадоваться нашему счастью?

– Спи, – прижал он ее к себе плотнее.

Она еще сопела, но вскоре затихла и заснула. А он не спал. Думал, что будет делать завтра.

Но ведь были и другие мысли.

Сейчас, когда он остался наедине с собой, все снова начало ездить по кругу.

«Неужели так трудно просто понять?»

Да, черт побери. Его жена точно не из тех, кто способен понять его. Он вообще забыл, живя с ней, что это такое – настоящее мужское счастье! Жесткая, циничная. Машина, а не баба, никакой женственности, никакой мягкости!

И все же он пришел к ней первой, потому что доверял ей и не хотел больше обманывать.

Да, не хотел!

Это и без того тянулось долго. Непонятные, мучительные отношения, когда ты видишь, жаждешь и не можешь приблизиться. Он сразу запал на Наташу, как только сын привел ее в дом и познакомил их. Такая светлая, юная, хрупкая, нежная – все, чего он в жизни хотел.

Павел завидовал сыну. Как мужик завидовал. И понимал, что тот слишком молод для этой хрупкой девочки и никогда не даст ей того, что мог бы дать ей он. Настоящий мужчина, опытный. Но он был вынужден держаться на расстоянии, старался даже не смотреть на нее. Только чем дальше, тем это становилось труднее.

А когда понял, что девочка тянется к нему…

Все имеет свой предел, больше он просто не мог сдерживаться и не хотел.

Это было… Как прорыв! Солнечный свет, счастье. Никогда подобного не испытывал. Он словно родился заново.

Почти два месяца потом они пытались скрывать. Ему приходилось отпускать ее и заживо гореть от ревности при мысли, что она ложится с Колей в постель. В конце концов это зашло в тупик, и Павел понял, что дальше тянуть бессмысленно. Поэтому он и пришел с этим к Маше. Она, как взрослая женщина, должна была понять.

Но ждать от нее понимания?!

Хах!

Он беспокоился, думал – расстроится, слова подбирал. Расстроится?! Первое, что его жена сделала, когда услышала про развод, это заговорила о деньгах! Твою мать… Все-таки вместе прожили двадцать пять лет, что-то же должно было в душе дрогнуть? Нет. Вот тут-то и выяснилось, что он ничего для нее не значил. Есть мужик, нет его – плевать. Главное – деньги.

А что она сказала Наташе? «Не смей лезть к моему сыну в постель». Как у нее вообще язык повернулся. Все из-за ребенка, якобы та могла так забеременеть. Как будто он не может сделать ей ребенка! Это было оскорбительно и взбесило конкретно.

Однако больше всего его взбесила фразочка жены: «Рассчитывать ты можешь только на Пашину зарплату».

Он просто балдел от ее наглости! Корыстная стерва. Все это время сидеть за его спиной, а потом сказать, что это она все сама заработала, а его тут только зарплата? Пора Машу спустить с небес на землю и показать ей, кто он и кто она.

И все же он хотел дать ей шанс, пытался еще раз поговорить с глазу на глаз. Понимал, что Маша могла спороть горячку, старался войти в ее положение. Неожиданно для нее, да. Но потом-то? Он же объяснил ей по-человечески, что не обидит ее. Отсыплет ей столько, что ей по гроб жизни хватит. Может, даже больше.

Но остальное, извини, ЕГО!

А она, значит, решила с ним воевать. Адвоката уже нашла. **здец. И кого?! Думает, ноги раздвинет и он позарится на нее?! Да кому ты нахрен нужна!

Глухая ярость вскипела в душе.

Но тут Наташа завозилась рядом, он чмокнул ее в макушку, сказал:

– Спи.

И отвернулся.

На следующее утро первое, что Павел сделал, это навел об Иевлеве справки.

***

Накануне Маша легла поздно и засыпала с трудом, а утром проснулась, как обычно. Даже чуточку раньше. Сработала привычка.

Конечно, вид в зеркале был еще тот.

С лицом что-то надо делать.

Она залезла под душ, потом нанесла маску и некоторое время ходила так по дому. Пока прибирала постель и вертелась в кухне, готовя сыну завтрак. И вообще, всячески оттягивала время, перед тем как снова заглянуть в зеркало. Потому что видела она там взрослую бабу.

Гусиные лапки вокруг глаз, морщинки на лбу, носогубные складки завалились, кое-где подвисает шея. Даже если не считать следов вчерашних слез. Кожа уже не та, нет той шелковистой свежести. А глаза…

Надо ли удивляться, что муж нашел молодую? Может, он в этом не так уж и неправ? Любой мужик глянет и скажет, ну правильно, я бы тоже выбрал помоложе.

Ведь и она когда-то была такой же юной, с сияющей золотистой кожей. С хвостиками… Но двадцать пять лет, черт побери. Беременности, роды, хронический недосып, нехватка денег, маленькие дети, муж. Потом – работа, работа, работа. Поднимать семью, помогать ему, тащить на себе все. Но это в прошлом. Сейчас ей сорок пять, и у мужа молоденькая девочка. А она – как чайный пакетик. Использована, выжата. Только выбросить на помойку.

Это были страшные мысли, они уничтожали ее самооценку в ноль.

Даже становилось страшно. Куда ты лезешь? – хотелось сказать. Чего ты там добьешься? Человек, бывший твоим мужем, просто пройдется по тебе катком. Есть тысячи способов…

Просто возьми, что тебе дают, и уходи.

Она стояла, опершись ладонями о столешницу раковины, и смотрела себе в глаза.

Уйти и отдать все?

Нет.

Это достояние ее детей, и за них она будет биться.

Двумя резкими движениями стерла с лица весь крем и стала умываться. Все-таки, питательная маска сделала свое дело, Маша выглядела не так уж и плохо. Еще немного макияжа. Сейчас она была готова.

***

Выехала Маша немного раньше. Во-первых, не хотела стоять в пробке, а во-вторых, перед началом рабочего дня нужно было сделать кое-что.

Вчера она сказала Павлу, что уже нашла адвоката. Но дело в том, что она еще не связывалась с Иевлевым и не знала, возьмется ли он. Ведь дело будет непростое.

С Вовой Иевлевым они когда-то учились вместе, он ухаживал за ней и даже звал замуж. Но она тогда вышла за Пашу. Паша, кстати, тогда бешено ревновал к нему. Он и теперь беленится, стоит только услышать его имя. А все потому что они виделись несколько лет назад и немного общались. Неожиданно было узнать, что он так с тех пор и не женился. Вова тогда еще дал ей свой контакт, сказал – для экстренных случаев.

«Позвонишь, если будет трудно».

Она-то поблагодарила его и взяла, но думала, вряд ли ей это пригодится. А сейчас пригодилось. Но уже столько времени прошло, что если все изменилось? Или он вообще сменил этот номер.

В общем, она волновалась, и ей требовалось уединение, чтобы позвонить ему.

Поэтому ей нужны были эти четверть часа свободного времени. Пока поднималась, понемногу охватывало волнение. Мандраж. Ведь если сорвется, ей придется искать другого человека, а это будет непросто.

Ее офис-менеджер, личная помощница Валерия, уже была на месте. И пока Мария шла через приемную, тут же подкинулась:

– Мария Александровна, сварить вам кофе?

– Спасибо, Валерия, чуть позже, – на ходу ответила Мария. – Я дам знать. Занесешь кофе и сводку.

Прошла в свой кабинет и закрыла дверь.

И замерла на секунду.

Это был ее мир, здесь проходила ее жизнь. Теперь, когда она оказалась в этих стенах, наверное, волнение стало еще сильнее. Маша сделала над собой усилие и подошла к панорамному витражу. Теперь надо было достать гаджет и найти нужный контакт.

Сигнал пошел. А гудки такие громие, ей казалось, что в ушах грохочет, наверное, грохотало ее сердце, но в тот момент Маша не думала об этом.

На третьем гудке он снял трубку:

– Слушаю, Иевлев.

А потом радостно-удивленное:

– Маша, ты?

– Да… – а у нее голос сел, еле выговорила: – Да, это я. Здравствуй, Вова, – совсем дыхание сбилось, но надо было продолжить. – Ты извини что…

– Подожди, подожди, – сразу перебил он ее и спросил он уже другим тоном: – У тебя что-то случилось?

Ну вот. Ради этого она и звонила. Теперь надо сказать и попытаться выдавить улыбку в голосе.

– Я развожусь с Тороповым.

– Да ты что?

– Да, – Маша вдохнула полной грудью. – Будет раздел имущества. И я хотела спросить, ты не возьмешься?

– Ммм… Кхм. Он у тебя там же?

– Да, только пост теперь выше.

– Угу. А что там на тебе? ИП, ООО?

– ПАО, – Маша поморщилась и назвала размер уставного капитала.

Мужчина на том конце уважительно присвистнул.

– Ну как?.. – нервно сглотнула она. – Берешься?

– Конечно, – сказал он. – Жди, завтра выеду.

Разговор прервался.

После этого она чуть не всплакнула от облегчения. Постояла еще несколько секунд, глядя на город и замечая, как вдруг неожиданно стало солнечно. Потом побрела к рабочему столу, плюхнулась в кресло и набрала по внутренней связи личную помощницу:

– Лера, неси кофе и сводку.

Теперь можно было начинать работать.

***

Торопов был занят делами, когда пришел ответ на его запрос по Иевлеву. Он читал и хмурился, сведения оказались неожиданные.

Глава 4

Всегда трудно следить за иногородними, особенно если они тебе нужны как прошлогодний снег. А оказалось, что нужно было.

Потому что за последние несколько лет Вова Иевлев поднялся здорово. И неудивительно. У них и так был немалый семейный бизнес, да он еще сестру отдал за сына одного из хозяев города. Стоило только представить, какие он под это дело гешефты проворачивал. Но самым неожиданным было другое. То, что он расправился с этим весьма влиятельным товарищем (имя указывалось) и пустил его по миру.

Беспринципная сволочь! Павел с трудом сдержал желание выматериться вслух.

Иевлев никогда не нравился ему. Изворотливый мужик, скользкий, волк в овечьей шкуре. А то, что пытался подкатывать к Маше, вызывало острое желание размазать его. Даже сейчас, когда окончательно решил для себя развестись с женой, одна только мысль, что тот будет тереться вокруг нее, а эта стерва расставит перед ним ноги и позволит ему копаться в ЕГО бизнесе, вызывала бешенство.

У него стискивалось горло и сжимались кулаки.

Наконец он отбросил распечатку в сторону. Замер, глядя в окно, и уперся подбородком в скрещенные руки. Потому что неконтролируемо возникла одна мысль.

А была Маша честна с ним вообще?

Чееерт, какая это была дерьмовая мысль! Он раньше никогда не задумывался об этом, а тут неожиданно понял, что у жены всегда было множество возможностей обманывать и рогатить его. А он…

Сейчас, возвращая в памяти ее образ и мысленно воссоздавая детали, мужчина подмечал многое. На что раньше не обращал внимания. Как она выглядит, как ходит, говорит, как спину держит. Со спины так вообще пионерка, даром что уже за сорок.

– Да ну, нах!.. – он даже хмыкнул, отмахиваясь от того, что виделось в воображении.

Однако мысль упрямо сверлила.

У них последние два месяца не было секса. По вполне понятной причине: с тех пор как у него начались отношения с Наташей, Павел на жену смотреть не мог. Хотя вообще-то он и раньше на нее смотреть не мог, за двадцать пять лет все давно приелось. Но за два месяца Маша даже ни разу не заикнулась, не выказала недовольства.

Как это?!

А когда речь зашла о разводе? Только услышала – обрадовалась и тут же принялась делить деньги! Да ее же все устраивало!

Павел вспоминал ее реакцию и поражался, как он мог быть таким слепцом и сразу этого не понял. Значит, пользовалась тем, что он доверял ей, и…

Мысль, что жена все это время могла обманывать его, вызвала прилив душной злости. Мужчина резко оттянул галстук в сторону и встал из-за стола.

Плевать он на нее хотел!

Но обманывать себя не мог позволить.

Чем дальше, тем все это наворачивалось больше. И теперь он уже готов был сию минуту спросить ее в лоб. Потом пришла идея еще лучше – провести аудит, затрахать проверками! Поймать ее за руку, прежде чем она все сольет. Чтобы знала, что его нельзя на*бывать. И как можно скорее инициировать развод!

Но в этот момент зазвонил его оставленный на столе телефон. Этот гаджет был для личных контактов, и номер знали очень немногие. На экране высвечивался номер Наташи. Он принял вызов.

– Да, маленькая, слушаю тебя.

– Паша… – голос дрожал.

Опять плакала? Сразу взвилась злость. Не угомонится Маша никак? Не может оставить девочку в покое?!

– Что случилось? – проговорил он, стараясь сдерживаться.

– Паша… Тут Коля пришел…

– Что?! – рявкнул он и застыл, глядя на гаджет, потом сказал: – Успокойся. Я сейчас буду.

***

Мария только удобно расположилась с чашкой кофе и принялась просматривать всю информацию, что ей сбросили, как пришел входящий вызов.

Она взглянула на экран: высвечивался контакт Павла. Улучшившееся было настроение начало портиться. Однако сигнал шел и шел, в конце концов она приняла вызов.

А оттуда с ходу:

– Что ты наговорила сыну? – голос у Павла был раздраженный, он почти срывался на крик.

Она отодвинула гаджет от уха, некоторое время смотрела на него, чувствуя, как понемногу закипает, потом спокойно проговорила:

– Во-первых, здравствуй, а во-вторых, что я могла наговорить сыну такого, чего не было в действительности? Ты же сам этого хотел.

– Я не хотел этого, не передергивай!

«Да что ты?!» – хотелось заорать ей, но она медленно выдохнула и проговорила спокойно:

– Если у тебя все, то давай закончим, мне надо работать.

– Он поехал к ней!

– Ах это?! – Маша даже расхохоталась. – Считаешь, у него нет права?

– Тебе прекрасно известно, что все изменилось! И мне не нужно, чтобы ей устраивали разборки!

– Ну извини, Паша! – проговорила она, чувствуя, как волной поднимается яркая, незамутненная злость. – Не хотел, чтобы твоей чистой девочке устраивали разборки, надо было по-мужски признаться сыну. А не трахаться исподтишка с Колиной невестой за его спиной!

– Ты!!!

– Что – я?!

Несколько секунд звенящего диким напряжением молчания, наконец он проговорил:

– Ты подала заявление на развод?

И вот тут у Маши в сознании перещелкнуло.

– Тебе надо, – сказала она, – ты и подавай первый. У меня нет времени.

И сбросила вызов.

В этот момент она ненавидела его так, что ее просто трясло. Осталась сидеть, подпирая ладонями лоб, а сердце просто выпрыгивало.

Господи… Хотелось спросить себя: как ты столько жила с этим… человеком язык назвать не поворачивался? И ведь прожила бы столько же, если бы им не подвернулась Наташенька.

Ужасно жалко было прожитых лет! Чувств своих к нему жалко. Жизнь вся перед глазами промелькнула как один день.

В конце концов ее отпустило.

Маша пригладила волосы. Взяла было кружку кофе, но тут же ее отставила и позвонила сыну. Не хватало еще, чтобы он как-нибудь по-глупому подставился. Но абонент не отвечал. Тогда она отправила голосовое. И затребовала себе полную отчетность.

***

Николай отвратительно провел ночь, почти не спал. Конечно, его ударило здорово. Так здорово, что разом в голове сместилось все. Близкие люди. Отец, девушка, которую он собирался назвать своей женой. Но смысла нет кричать: «За что?!» Сам был лохом, не понял.

Перед матерью было стыдно. Это ее зареванное, распухшее от слез лицо. Как увидел, так чуть не стало дурно. Это что надо было сделать, чтобы довести мать да слез?! Она же железная. Всегда такая была, сколько Коля помнил. И вот за это ему ответят.

А то, что его списали, – хах! Он переживет. Просто запомнит все, а другие со временем узнают, что его недооценивать не стоило. Но это будет потом.

Утром Коля дождался, пока мать уйдет на работу, не хотелось своим видом добавлять ей негативных эмоций, и только потом вышел из комнаты.

Завтрак на кухне, ею приготовленный.

Никто не думает, никто не замечает в повседневной жизни, что это и есть любовь. Всем же кажется, что любовь – это когда сперма давит голову. Приготовленное Коля съел, потом убрал и вымыл все и поехал к себе домой.

В своей квартире он нашел бардак. Разбросанные женские вещи вызвали злость, сразу вспомнились вчерашние горючие слезы. Значит, мать выгнала ее? Ну-ну. Позвонил Наташе:

– Ты где?

– Это не имеет значения, – обиженный голос.

И трубку бросила.

Тогда он быстро собрал все вещи в две большие сумки и поехал туда, где рассчитывал найти ее. А по дороге ел себя поедом.

Знал же, что у отца есть левая хата для «корпоративных встреч»! Сам даже несколько раз водил туда девчонок, пока своей квартирой не обзавелся. С тех пор у него остался дубликат ключей от той хаты, сделал когда-то по молодости.

В то время казалось – нормально, такой маленький мужской секрет. Только сейчас понятно стало, каково это, когда испытал на себе. Хах! – тянуло смеяться. Поделом! Его обманули и использовали, а потом бросили! Здорово.

И да – он застал Наташу именно там, где и предполагал. Надо было видеть ее, когда он открыл дверь своим ключом и занес сумки с вещами. Вылезла в крохотных трусиках и прозрачной маечке.

– Паша!

Увидела его, обомлела, а ему стало тошно, потому что слишком хорошо он ее такую помнил. Наташа сначала пыталась говорить что-то. Потом забилась в спальню, а перед этим предупредила:

– Я буду звонить Павлу Всеволодовичу!

Ему как раз надо было поговорить с отцом.

– Ага, звони, – Коля повернулся и ушел в кухню.

И больше не выходил оттуда.

Примерно через полчаса раздался звук ключа, входная дверь открылась.

Резко. Потом стремительные шаги, как будто ворвался ветер. Следом сразу легкий топот босых ножек. И шепот.

У Коли дернулся уголок рта. Он провел пальцами по глазам, стягивая кожу к переносице. А твердые мужские шаги уже раздались в кухне. Он оглянулся.

Отец был зол, чуть не светился.

– Как ты сюда вошел?

Коля усмехнулся:

– Через дверь.

– Никогда больше не смей…

Он просто выбросил на стол ключ от этого папиного «гнездышка». Отец быстро сгреб его и положил в карман. Николай смотрел на это, невольно фиксируя нервный жест отца. Они замерли друг против друга как волки.

– Зачем ты пришел? – бросил отец раздраженно.

А под всем этим неуверенность и скрытый страх. Ах-ха-ха!

– Поговорить, – спокойно сказал Коля.

Повисло злое, звенящее молчание. Громкое, аж закладывало уши. Наконец Николай спросил:

– Что ж ты не сказал мне?

Павел Торопов взглянул на него из-под бровей.

– Я бы понял тебя и отошел в сторону, – продолжал Коля. – Раз у тебя такая любовь.

Казалось, молчание не может звенеть громче. Ан нет, может! И сквозь этот звон слышно малейший шорох, доносящийся из другой комнаты. Откуда их подслушивают. И это безумно раздражает, потому он и спросил резче, чем хотел:

– Что ж ты как вор?

Отец дернулся, а его просто прорвало:

– Думаешь, мне приятно было узнать, что ты два месяца спал с ней, а потом она приходила в мою постель и ложилась под меня?! – он сплюнул и отвернулся, тяжело дыша.

Его выворачивало от отвращения и злости на себя.

О девушке, которая была его невестой, Коля вообще говорить не хотел. Потому что достаточно было ее здесь увидеть! Услышать это ее сказанное с придыханием: «Паша!» Конечно, мужику трудно не клюнуть на красивое юное тело! На стройные ножки, едва прикрытые маечкой торчащие грудки. На эти крохотные трусики, которые, Коля прекрасно это помнил, сразу мокнут, а под ними гладенькая сладкая писечка.

Тьфуууу!

Два месяца, бл***! Спокойно спать и с отцом, и ним и не спалиться?! Понятно, что его держали про запас, вдруг с отцом не выгорит. Улыбались, готовились к свадьбе. Смешно становилось.

Но он пришел сюда не за этим.

Николай медленно выдохнул и сказал:

– В общем, так. Мне плевать, как вы дальше будете. Но запомни. Мать я тебе обидеть не дам.

Прошел мимо отца и выбрался из этой чертовой квартиры нахрен.

***

Только когда отъехал оттуда, почувствовал, что его больше не давит. Как будто чудовищный груз там оставил. Потом вытащил гаджет и взглянул на экран. Телефон стоял на беззвучном, сейчас высвечивались непринятый и голосовое. Оба от матери.

Николай прослушал голосовое, а потом перезвонил матери сам.

– Ты в порядке? – первое, что она спросила.

А он невольно улыбнулся. Его железная мама.

– Да, я нормально. Выйти в обед сможешь?

– Попытаюсь.

Хорошо. Надо было встретиться и поговорить, как быть дальше. Он чувствовал, что сейчас матери его помощь необходима. А что до него самого – то давно пора перестать болтаться говном в проруби. Надо браться за дела.

***

Когда сын ушел, Павла еще долго трясло. Разговор вышел неприятный, его макнули. А он терпеть не мог, когда его вот так тыкали мордой, как щенка. Некоторое время стоял в кухне, доходя от злости и досады.

– Паша? – тихонько.

Он обернулся, в дверях кухни стояла Наташа. Розовый халатик, под ним видно, что ничего, кроме тоненькой ниточки трусов. Соски призывно торчат. Но он был здорово раздражен, фактически сын ему только что объявил войну. Отодвинул ее в сторону и пошел к выходу:

– Не сейчас.

Глава 5

С шумом закрылась дверь, Наташа вздрогнула. Не хотелось верить, что он вот так уйдет. Облачко недовольства пробежало по лицу, потом она отвернулась к окну, стягивая на груди халат. И, закусив губу, смотрела, как, маневрируя рывками, сорвалась с места знакомая машина и скрылась за поворотом.

Обидно было до слез. Чем дальше, тем больше. Она провела по лицу ладонью, вздохнула, подавляя досаду, потом все-таки и вернулась в комнату.

Почему так бывает?

Сначала все волшебно, и ты живешь как в сказке. И когда ты думаешь: вот оно, твое счастье, – все вдруг начинает рушиться. Летит осколками, ранит. Но эти люди не сломают ее мир!

Она села на кровать и закрыла лицо руками. Губы кривились.

Да, она была влюблена в Павла Торопова. Увидела его однажды и поняла: вот он, идеал мужчины. Взрослый, матерый, состоявшийся, красивый. Какими пресными после этого ей казались ее ровесники! Наташа и с Колей-то начала встречаться, чтобы стать к нему хоть немного ближе. А потом, когда он наконец ее заметил и начался их безумный тайный роман… О, у нее закрывались глаза, стоило вспомнить самое начало. Ту дикую, всепоглощающую страсть. Оба жили от встречи до встречи. Здесь, в этой маленькой квартирке, был их рай.

И дальше все должно было сложиться очень хорошо.

Павел говорил, что решит вопрос с семьей и определится с бизнесом. Это было важно, если они хотят завести маленького. И, в конце концов, не в этой же квартирке им с ребенком жить?

А все пошло немного не так, как они планировали.

Но сдаваться Наташа не собиралась. Упрямое выражение обозначилось на ее лице. Плевать, что о ней будут думать, ей не было стыдно. Это был ее шанс, и за него она готова была зубами грызть.

Что касается его жены…

Наташа нахмурилась и потянулась к гаджету.

***

Коля звонил около одиннадцати, до перерыва времени было еще прилично. Но когда Мария вынырнула из того потока дел, что на нее обрушился, оставалась пара минут. Она оглядела стол, заваленный бумагами, монитор, потом медленно выдохнула и волевым усилием свернула все. Если засядет дальше, то до вечера не выберется.

Подхватила верхнюю одежду, предупредила личную помощницу Валерию, чтобы перенесла все встречи. И вышла.

В коридоре ей встречались люди, улыбались, приветствовали. Для них все незыблемо, и ей сейчас тоже не следовало думать о том, что завтра их, возможно, начнет лихорадить и пойдут проверки за проверками.

С сыном они договорились встретиться в одном престижном кафе на углу, через дом от офиса. Маша там часто обедала.

Когда она вошла, Коля был уже на месте. Первое, что ей бросилось в глаза, это как он за один день изменился. Стал старше, осунулся и потемнел лицом, даже жесты теперь стали другими. Мужчина, сосредоточенный, собранный, звенящий напряжением. Павла и эту девицу хотелось придушить собственными руками. Но она постаралась скрыть эмоции. Улыбнулась, садясь за столик:

– Привет.

Он перегнулся через стол и поцеловал ее. Конечно, хотелось расспросить его обо всем, но Коля начал первым:

– Как ты?

– Нормально, – Маша кивнула.

Теперь уже нормально, боль и обида отошли, зато работы навалом. Принесли заказ.

– Я виделся сегодня с отцом, – проговорил Коля и отвел взгляд.

А она так и замерла с вилкой в руке. Потом все же спросила:

– Он приезжал к тебе?

– Нет, – он качнул головой. – Я собрал вещи Наташи и отвез к нему.

Это сразу изменило тональность, повеяло холодком.

– К нему? – уточнила Маша.

Ну да, она же должна была догадываться, что где-то он со своей юной любовью встречается. Но когда так в лоб…

– Наверное, раньше надо было сказать тебе, – теперь сын смотрел ей в глаза. – В общем, у отца давно эта квартира.

Она отложила вилку в сторону, даже как-то аппетит пропал. Столько всего сразу потянулось за этими словами. Черт… Жены всегда узнают последними, правда? Смешно. Классика жанра.

Но это не выбьет ее из седла.

– Угу, – проговорила она наконец. – Я понимаю. Но ты же не из-за этого меня сюда позвал?

– Да, не из-за этого, – Коля тряхнул головой и подался вперед. – Я хочу подключиться. Что угодно, хоть двадцать четыре часа в сутки. Можешь часть дел сбросить на меня.

Маша на секунду застыла, глядя на него. Это дорогого стоило.

– Хорошо, – она кивнула.

Короткий взгляд от него, но такой яркий. Теперь он был прежним Колей, однако в следующую секунду тот собранный мужчина вернулся. Он снова принялся за еду и сказал:

– Да, и еще. Мне звонила Милка.

Маша сразу напряглась, хотя, казалось бы…

Дожила. Уже звонок от дочери вызывает подозрения и тревожит!

– И что Милка? – спросила ровным тоном.

Николай невесело усмехнулся.

– Интересовалась, что у нас тут происходит. Ей звонил отец, говорил странные вещи, это с ее слов. Вот она и решила выяснить.

– Странные вещи? – Мария нахмурилась. – Что именно говорил ей отец, она не сказала?

– Как не сказала, – он потер бровь. – Наш отец звонил ей сегодня и спрашивал, цитирую: «Ты с кем, дочь? Со мной или не со мной?» Она сказала: «Конечно, с тобой, папа!» А потом позвонила мне и наехала – мол, отец на нервах, почему мы его доводим.

Маша сцепила пальцы в замок и уставилась в окно. Похоже, не зря звонок Милки ее встревожил. Паша перешел к военным действиям, теперь он будет стараться вбить клин между нею и дочерью.

– А ты? – она повернулась к сыну.

– А я рассказал как есть.

В кафе всегда шум. Множество звуков, и они сливаются в привычную какофонию. Шум с улицы, его слышно хочешь не хочешь, музыка, пусть и негромкая, позвякивание приборов, легкий гомон голосов. А тут все стихло и отдалилось. И зазвенело молчание. Коля смотрел на нее, а она ждала, что тот скажет.

Наконец он произнес:

– Милка слегка обалдела, когда услышала.

Ну еще бы! Было бы странно, если бы это не взволновало дочь, ведь это она Колю с Наташей познакомила. Сначала они общались в одной компании, а дальше это в отношения переросло. Можно сказать, с Милкиной легкой руки все и началось.

За сына, конечно, душа болела очень, но это был решенный вопрос. В данный момент Машу куда больше интересовало, на чью сторону встанет дочь в их с Павлом разводе.

А Коля продолжал:

– И сказала, что это не может быть серьезно, отец перебесится и вернется. И чтобы мы не дергались, горячку не пороли. Она приедет и во всем разберется.

Даже смешно стало. Дочь думает, что можно спокойно жить дальше, как будто ничего не произошло?!

Маша отвернулась, некоторое время молчала, потом спросила:

– Почему она не позвонила мне?

– Я задал ей тот же вопрос. Милка сказала, что нервировать тебя не хочет.

– А, ну спасибо!

***

Обеденный перерыв закончился.

С Колей договорились, что он подъедет завтра с утра. Сегодня не имело смысла, нужно подумать, что на него можно сбросить, и все подготовить. К тому же завтра должен был подъехать Иевлев, без адвоката Маша не хотела предпринимать никаких серьезных шагов.

Но теперь ей надо было вернуться на работу.

И заниматься делами. А в душе бродило это, тряслось внутри ледяным желе, сбивало с мысли. В конце концов сделала над собой усилие и сосредоточилась. И тут звонок, она посмотрела на экран – звонил бывший муж.

Все в душе противилось, но она приняла вызов.

После разговора с сыном и последних новостей говорить с ним не хотелось вовсе. Вообще непонятно, как мгновенно обвалился весь их такой налаженный мирок. Хотя что не понять? Это строить семейное счастье долго, а рушится оно в один миг. И вот теперь человек, которого она считала своим мужем, надежда и опора, каменная стена, бл***… ей первый враг.

Опять стояло перед глазами его лицо, когда он цедил:

«Смотри, Маша, я ведь буду воевать с тобой. Безжалостно, жестко. И я не пощажу тебя, выгодных предложений не будет больше».

Спасибо, не надо. Хотелось послать его, и пусть запихнет свои «выгодные условия» себе в одно место. Однако теперь любая мелочь могла оказаться важной.

Она ответила:

– Да, слушаю.

И постаралась, чтобы голос звучал отстраненно и ровно.

– Я хочу предупредить тебя. Не смей менять замки.

– Что? – у Марии челюсть отвисла.

Умел все-таки Торопов удивлять. Она отвела гаджет от лица и потрясла им, потом сказала спокойно:

– Вообще-то тебя теперь не касается, что я буду или не буду делать у себя дома.

– Ошибаешься! – зло рявкнул Павел. – Это мой дом, и я буду приходить, когда сочту нужным. И не вздумай водить в мой дом своего адвоката!

Некоторое время она молчала, потому что трудно было дышать.

А тебе можно было водить в мой дом свою девочку?! – рвалось из нее.

Можно было обжиматься с ней по углам?!

Можно было иметь «корпоративную квартиру» и водить туда любовниц?!

Боже мой, когда это началось? Два месяца назад, годы? А может, «любовное гнездышко» у Паши было всегда?!

Хотя – нет! Маша прекрасно помнила, как они начинали. И как перебивались с хлева на квас, считали каждую копейку. Как проклятые впахивали. Оба. Ну да, тогда у него просто денег на это не было! Зато теперь у него деньги есть.

Конечно, теперь он Павел Торопов.

А она никто. Так, старая жена, которая почему-то подвинуться и освободить дорогу молодой любви не хочет.

Ее просто распирало от желания высказать ему все, но Маша не стала. Возможно, он специально выводит ее на эмоции.

Надо сменить тему.

– Зачем ты звонил Милке?

Наверное, секунду звенело в трубке молчание, потом он раздраженно выдал:

– Не пытайся настроить против меня дочь!

Она просто онемела.

– Я пытаюсь?! – у нее не было слов.

Но на этом все. Терпение закончилось.

– Я не собиралась менять замки, – жестко проговорила она, – но подумаю об этом. И тебя не касается, буду ли я приглашать к себе Вову Иевлева.

– Маша! – предупреждающее рычание раздалось.

А ей было плевать.

– В отличие от тебя, он желанный гость. А ты за своей молодой невестой следи.

– Какая же ты сссука!

– Какая есть. И еще. Что ж ты не сказал дочери правду? Слабо было?!

И не стала слушать, что он там в ответ орет. Прервала вызов.

Потом сидела, подпирая голову и сжимая ладонями лоб.

От Павла пришло еще два входящих, потом посыпались сообщения. В конце концов ей надоело каждый раз вздрагивать от нервов. Но гаджет выключить нельзя, мало ли какие могут возникнуть контакты. Она поставила на беззвучный, перевернула экраном вниз и усилием воли заставила себя погрузиться в работу.

Спустя некоторое время посмотрела – был пропущенный от Иевлева и сообщение от него же: «Перезвони мне».

Глава 6

Вот это она заработалась. Маша глянула на время отправки.

Черт… Сообщение пришло полчаса назад, а она и не заметила. Все-таки телефон отключать нельзя было. Сейчас, перезванивая, Маша чувствовала себя неловко, однако Владимир сразу принял вызов.

– Что у тебя нового?

От его уверенного голоса облегчение пришло волной.

– Ох, – Маша потерла лицо ладонью и усмехнулась. – Нового столько, что впору хвататься за голову.

У него неуловимо изменился тон.

– Рассказывай.

А Маша замялась, ей было неудобно вываливать на него все их грязное белье. Но ведь по-другому не получится, верно? Адвокату не стоит врать, как и личному гинекологу. О-о, ну и сравнение! Она невольно покраснела, а потом начала, осторожно подбирая слова:

– Коля поговорил с отцом… Кхм… В общем, Коля на моей стороне и готов подключиться. Хоть двадцать четыре часа в сутки.

– Так. Это очень хорошо. Что еще?

– Павел пытается перетянуть на свою сторону дочь.

– Естественно в его ситуации.

– Это еще не все. Он… Чудит.

– Чудит?

– Да, – непросто было это выговорить. – Он звонит и выкатывает беспочвенные претензии. И еще он сказал, чтобы я не смела менять замки. Давит на психику.

А он нисколько не удивился:

– И это ожидаемо тоже. Твой Торопов будет стараться тебя продавить.

– Да, я знаю, – Мария вздохнула, перебарывая горечь. Кто бы сказал ей еще позавчера, что ей придется обсуждать такое? Вот так живешь, думаешь, что у тебя крепкая семья…

– Пока он чудит, Маша, это неплохо. Хуже будет, когда он включит голову и начнет действовать холодно и осмотрительно.

Ей стало неприятно. Но ведь она сама понимала, что рано или поздно бывший муж перейдет к решительным действиям и начнется война не на жизнь, а на смерть.

А ведь она достаточно уязвима. Да, сейчас все прочно, работа налажена, фирма приносит прибыль. Но если начать целенаправленно сливать и банкротить? Есть множество схем. И у Павла для этого полно ресурсов и возможностей.

– Но мы будем к этому готовы, – спокойно продолжал Иевлев. – И примем встречные меры,

Маша на секунду прикрыла глаза, потом сказала:

– Спасибо, что поддерживаешь меня. И мы еще не обсудили твой гонорар.

– Об этом позже. Не заморачивайся, лучше скинь мне, что у тебя по состоянию на настоящий момент. И ничего не предпринимай, пока я не приеду.

– Хорошо, – сказала она.

На этом они попрощались, и после Маша еще некоторое время смотрела в пространство. Она так привыкла быть сильной, а тут ей неожиданно предложили немного побыть «слабой женщиной». Это… было необычно.

***

Разговор с женой взбесил Павла и одновременно показал, насколько легко его вывести на эмоции. А это лишнее. Ему сейчас нужна холодная голова. Трезво оценить все и действовать хладнокровно.

Прежде всего он, конечно, успокоился. Потом перезвонил Наташе, они не очень хорошо расстались.

***

Звонок застал Наташу врасплох, она как раз просматривала на своем ноутбуке информацию, которую ей сбросил знакомый юрист. Все, что касалось раздела имущества и способов выведения активов.

Она быстро свернула окна на экране и потянулась к гаджету. Но ответила не сразу. Наташа не знала, в каком настроении он будет. Ее мужчина сам на себя не был похож, когда уходил от нее. Раздраженный, резкий, злой, он впервые отказался от того, что она могла ему дать.

И что это было?

Ей надо было понять.

Потому что Павел Торопов непрост. Взрослый, состоявшийся мужчина, успешный. И, конечно, у него непростой характер. Тяжелый и властный. Но именно такой, какой есть, он ей безумно нравился. Он был ее мечтой, и ради этой своей мечты, чтобы быть с таким мужчиной, Наташа была готова вытерпеть многое.

Сейчас она осторожно спросила:

– Да?

– Как ты? – голос все еще звучал резко, но в нем уже угадывалась знакомая хрипотца.

И те самые нотки.

– Паша… – выдохнула она.

– Я подъеду, – он говорил отрывисто, рублеными фразами. – У нас будет только полчаса.

Больше ничего не было сказано, слышалось только его шумное дыхание. О, она знала, что будет. Когда он говорил вот так, это означало, что сейчас будет прямо с порога, грубо, горячо, властно. Зрелый мужчина, опыт. Он просто подсадил ее на это.

– Да… – прошептала девушка, прикрывая глаза.

Вызов прервался.

Однако если он звонил сейчас и обозначил время, значит, будет здесь с минуты на минуту.

Надо убрать ноутбук подальше.

Ему незачем было знать, что она «лезет» в его дела. Мужчины не любят в женщинах излишней решительности и самостоятельности. Это бьет по их самолюбию.

Разумеется, она не могла остаться в стороне и смотреть, как эта хабалка, бывшая Пашина жена, будет сливать его бизнес. Нет. Тут Наташа собиралась вмешаться и помочь своему мужчине. Но ненавязчиво и оставаясь в его тени.

А сейчас ему требовалось расслабиться после отвратительной сцены, которую им закатил ее бывший жених. Странный парень. Неужели непонятно: ты стал бывшим, так отойди как цивилизованный человек. Фу – таким быть.

Конечно, после всего это нужно было и ей.

Стереть все отвратительное послевкусие, забыть о неприятном. Она уже представила, как это будет, и от одной только мысли соски напряглись, а трусики намокли. Время! Она немедленно побежала в душ.

***

Было хорошо, ярко. Он оторвался так, словно сбросил десяток лет.

Но даже после секса, когда схлынула волна страсти, Павел не мог отделаться от мыслей о жене. Своим упрямством Мария его просто бесила.

Однако времени, которое он себе выкроил, было в обрез.

– Уже? – вскинулась Наташа.

– Надо, – отрывисто бросил он. – Я должен идти.

Поцеловал ее и встал. Пока одевался, предупредил:

– Сегодня рано меня не жди.

– Паша? – она сразу села на кровати.

– Дела, – бросил он, уже направляясь к выходу.

Ему тоже надо кое с кем встретиться и начать действовать, раз уж его жена наняла адвоката. Больше всего Торопова выводило из себя, что бывшая будет тратить на все его бабки и водить этого хмыря в его квартиру.

***

Работы было много. Но Маша отложила все и сделала полную выборку по всем сделкам и состоянию активов на настоящий момент, укомплектовала компактно и все это отправила Иевлеву. От него почти сразу пришел ответ:

«Ок. Загрузил работой команду своих адвокатов».

И потом еще приписка, в которой он повторил:

«Завтра буду. Не ведись на провокации и без меня ничего не предпринимай».

А ей было немного неловко, ведь он так и не оговорил свой гонорар. А сколько она знала этого человека, с него станется сделать широкий жест. Если бы это касалось только его одного, а у него люди. Маше было прекрасно известно, что людям надо платить зарплату. И вместе с тем это его «без меня ничего не предпринимай». Забота мужчины. Нечто забытое, как из другой жизни.

Она прикусила губу и отправила ответ:

«Буду ждать».

Теперь можно было вернуться к обычной работе. Предварительно предупредила Валерию, чтобы все встречи та перенесла на завтра, и дальше Маша уже не поднимала головы. Еще дважды Валерия приносила ей кофе и чай.

Оставалось часа два до конца рабочего дня, когда личная помощница зашла к ней:

– Мария Александровна, тут пришли счета от дизайнера по организации торжеств.

– От Ангелины? Все оплатить.

– И там еще сшив. Все подготовленные материалы для наглядности.

– Ты смотрела? – неожиданно для себя Маша заинтересовалась.

– Да, очень красиво, – кивнула Валерия, глаза блеснули. – Есть несколько идей, мне так понравилось.

– Что ты говоришь… – Маша постукивала кончиком ручки о стол, потом вдруг сказала: – Принеси. Я посмотрю.

– Сейчас. А чай или кофе вам принести? Может быть, пирожных?

– Нет.

Ничего этого не хотелось. Работа была выполнена, сейчас она просто хотела ненадолго, на чуть-чуть, окунуться в прежнюю жизнь. Которой не стало.

Личная помощница занесла большой альбом с глянцевыми распечатками и вышла. А Маша перевернула страницу. Красиво, празднично, символично, это ведь должно было стать свадьбой ее сына. Странно было смотреть на все. Она свернула альбом и отошла к большой витражной стене.

Застыла, скрестив на груди руки, смотрела на город. А в голове вертелось, как Паша сказал про эту юную фиалку, невесту их сына:

«А ты не можешь представить, что я люблю ее? Что мы любим друг друга. От этого невозможно было удержаться, я никогда ничего подобного не испытывал».

Черт побери! Она прожила с ним двадцать пять лет. Как ЭТО у них с Пашей было?

Красиво?

Да нет. Они просто были совсем молодые. И слишком многое надо было успеть. А потом еще она забеременела Колей. Секс? Сейчас Маша понимала, что даже из молодости своей ничего особенного или феерического не может вспомнить.

Да, было трудно. Маленькие дети. Нехватка денег, много работы.

Работы, блин!

Это было единственное, что она могла представить отчетливо. А что там по ночам, когда ты устала как собака и думаешь только о том, как бы не залететь снова. Какой волшебный секс? Ах да! Ему же надо выспаться, поэтому по-быстрому. А ты как-нибудь перебьешься.

Женщина мрачно усмехнулась своим мыслям.

Несправедливо! Наверное, ей тоже положена доля «женского счастья»? Рановато ее списал Торопов. «Этого достаточно, чтобы ты прожила безбедно остаток лет»? Сорок пять – не тот возраст, чтобы она не сумела устроить личную жизнь.

Потом вернулась к столу, повертела альбом с красивыми распечатками свадебных идей. Время было чуть больше четырех. Она вызвала Валерию.

– Вызови службу доставки, пусть это упакуют и отправят Торопову.

– Вашему супругу?

– Да. Официальным письмом, в адрес основного места работы. Нарочным.

– Еще что-нибудь, Мария Александровна?

Она качнула головой:

– Нет. Остальное по плану, на сегодня больше новых поручений не будет.

Личная помощница сделала у себя пометку и вышла, а она осталась в кабинете одна и вернулась к работе. Встала Мария из-за стола, когда было уже больше восьми. Потом собралась и поехала домой.

Когда она уже подъезжала, дорогу ей перегородила знакомая машина.

***

Пакет доставили нарочным перед самым концом рабочего дня. Передача документов между организациями. Разумеется, все было зарегистрировано, проведено по документообороту, поставлен входящий. И поскольку документы были адресованы лично Торопову, секретарь занесла ему расписку в получении.

У Павла Торопова в кабинете были люди, шло совещание. Когда он увидел, от кого доставка, его всего покрыло испариной.

Пакет документов от его жены, да еще официально! Это могло означать только одно, бывшая все-таки занялась разводом. Быстро подсуетилась, быстро! Хотел бы он знать, что она там насовала, посовещавшись со своим адвокатишкой.

Его просто распирало вскрыть все немедленно, но, как назло, совещание затянулось, потом еще было несколько назначенных встреч, которые он не мог пропустить. И так уже однажды переносилось время. Пришлось высидеть и поработать с полной отдачей. И все это время ему не давал покоя пакет. Нервы – как на медленном огне.

Освободился он уже около восьми, когда вскрывал упаковку, руки подрагивали от нетерпения. Но вот наконец!..

Внутри была опись вложения и еще один большой конверт. На ощупь – какой-то сшив. Павел мельком пробежал взглядом опись и взрезал конверт. Там действительно был сшив. Такой пестрый глянцевый альбом. Фоточки, свадебная атрибутика, фонарики, букетики, бантики, салфетки.

Это… Это что? Что это такое, бл***?!

Он застыл, чувствуя, как волной поднимается злость.

Только стал судорожно запаковывать, как к нему в кабинет зашел второй зам главы. Уставился с порога и пошел к его рабочему столу, весело хохотнув:

– Что это у тебя, Павел Всеволодович? Никак взятка?

Ходили у них такие шуточки. И были весьма распространены между «своими». Но в каждой шутке всегда только доля шутки. И Павел Торопов сейчас точно не был расположен шутить. А пришлось!

– А, это от жены моей, – сказал он, кроя Машу в душе семиэтажным матом. – Готовимся к свадьбе сына.

– Да что ты?! А что ж ты молчал, Павел Всеволодович?!

– Да вот, держали в секрете, чтоб не сглазить, – проговорил Павел, чувствуя, что доходит. – Ты же понимаешь, Сергей Иванович, молодые теперь так неохотно женятся.

– Это да, – хохотнул тот. – Если только по залету.

Павел мысленно выругался, а тот уже сменил тон и добавил:

– Ну, поздравляю, на свадьбу не забудь пригласить. И передай мои наилучшие пожелания супруге.

Паша изобразил улыбку, куда больше похожую на тигриный оскал, и выдал:

– Непременно. А теперь извини, Сергей Иванович…

– Да-да, не буду тебя задерживать.

Зам главы наконец убрался. Павел еле дождался, пока он выйдет, запихнул проклятый свадебный альбом обратно в конверт. И не стал звонить жене. Нет! Ему нужно было увидеться с ней лично и спросить – какого х*ра это было?!

***

До дома не успел добраться, заметил ее машину. И не стал ждать. У него так пригорало внутри, что он там же ее остановил.

Холодное:

– Здравствуй, – от жены. – Давно не виделись.

– Какого хрена ты возвращаешься так поздно?!

– Это не твое дело.

Это дополнительно взбесило, но он не стал выяснять дальше, а потряс перед ее окном этим чертовым свадебным альбомом, который держал в руке.

– Что это?!

– Это? – она и бровью не повела. – Отчет о подготовке к свадьбе нашего сына.

– Нахрена было присылать это мне?! Это же по всему документообороту прошло! Как мне теперь этот идиотизм объяснить?!

– Да? – на лице Маши обозначилась улыбка. – Ничего страшного, придумаешь. В конце концов, Наташе отнеси, там интересные идеи, вам с ней пригодится.

– Какая ты!.. – Павел чуть не задохнулся.

И неизвестно, что бы из этого всего вышло, но в этот момент рядом остановилась машина. Он резко обернулся, уже хотел выругаться, оказалось, подъехал сын.

Коля вышел из машины и шагнул к нему.

– Что здесь происходит?

Отчужденный, резкий, брови нахмурены.

– Ничего, – сквозь зубы бросил Павел.

Сел в машину, швырнул альбом на заднее сидение и уехал.

***

Машу трясло от напряжения, сказать, что это ее не затронуло, значило бы солгать.

Глава 7

Она еще некоторое время смотрела вслед отъезжающей машине (все еще ее, блин!) мужа. Ее переполняли эмоции, внутри дрожало все невысказанное. Наконец Маша сделала надо собой усилие и выдохнула, а потом обернулась к сыну. А тот смотрел на нее встревоженно.

– Все в порядке?

Маша кивнула:

– В полном.

Конечно. Не хватало еще, чтобы она расползлась при сыне! Павел Торопов того не стоил.

– Ты что-то хотел?

Коля еще некоторое время недоверчиво всматривался в ее лицо. Маша даже занервничала: может, она как-то не так выглядит? Потом вдруг расслабился.

– Да, – и добавил смущенно: – Ма, накормишь ужином?

Это прозвучало так обыденно и естественно. Как раз то, чего не хватало, чтобы вернуться в свою нормальную жизнь.

– Конечно, – сказала Маша. – Что за вопрос?

Она даже смогла улыбнуться.

– Поставь машину в паркинг и поднимайся.

– Ага, – с готовностью кивнул сын. – И я сегодня у тебя переночую?

Ага, так есть хочется, что переночевать негде.

– Иди уже, – проговорила она, поправив ему свесившиеся на лоб волосы. – Это твой дом, и тебе не нужно спрашивать разрешения.

Как некоторым.

Однако этого не прозвучало.

***

В паркинг они заезжали почти одновременно.

Маша поставила машину на свое место, а Коле пришлось поколесить, но он нагнал ее уже у лифтов. Потом поднимались наверх. Молча. Она искоса смотрела на сына и… узнавала и не узнавала его. Взрослый мужик, хмурый, куда только исчезла его обычная веселость. В этот момент ей хотелось пристукнуть Торопова.

Но стоило войти в дом, восприятие изменилось. Маша замешкалась в прихожей, пока сумку клала, пока снимала туфли, а он прямым ходом направился в кухню и стал греметь кастрюльками. Оттуда донеслось:

– Ма! Что у нас есть пожевать?

И она снова почувствовала себя мамой. Казалось бы, давно ли это было? Когда ее дети ходили в школу, потом учились в институте? И вот это самое «Ма, что у нас есть пожевать?» можно было услышать в любое время суток. Теперь все взрослые, у всех своя жизнь.

Маша иногда скучала по тем временам (хотя, честно говоря, перекрестилась, когда дети стали жить отдельно). И по инерции готовила на четверых, хотя они жили вдвоем с Павлом. Нет. Вот этого не надо. Момент портить.

– Сейчас приготовлю! – крикнула Маша. – А ты иди мой руки.

На ужин был рис с овощами.

Потом они вместе сидели за столом, и наконец пошел разговор.

– Что хотел отец?

– «Фэ» свое высказывал.

Коля отложил вилку, скрестил руки над столом и нахмурился.

– Надеюсь, он не угрожал тебе?

– Нет, – Маша покачала головой. – Но замки менять запретил.

Что было на самом деле, Маша озвучивать не стала, понимала, как для сына все это звучит. Это ведь была его свадьба. И его девушка, невеста, они же жили вместе! И что бы сейчас Коля ни говорил, как бы хорошо ни держался, не может быть, чтобы он ее совсем не любил.

Спрашивать она его ни о чем не стала. Сам расскажет, когда созреет.

***

После ужина были небольшие домашние дела, потом, когда Маша уже была в постели, звонил Иевлев.

– Как прошел твой день?

– Хорошо, – она невольно улыбнулась.

– Значит, так, – начал он. – По предварительным прикидкам.

И быстро и четко выдал весь расклад, все сильные и слабые стороны. Маша слушала, слушала. И вдруг сказала:

– Знаешь, я все-таки предприняла сегодня кое-что.

– Что? – тон не изменился, но она буквально почувствовала его острое внимание.

– Ну, – Маша ковырнула ногтем одеяло, – я ему официальным письмом отправила эскиз свадебного альбома.

– И? – негромкий смех послышался в трубке. – Только не говори, что это все провели по документообороту?

– Да, – она хихикнула. – Паша рвал и метал.

– Молодец, – сказал он. – Но больше без меня ничего не предпринимай.

– Ладно.

Разговор вскоре прервался, а Маша еще некоторое время улыбалась, чувствуя себя девчонкой. Потом потянулась за гаджетом, почитать немного перед сном.

И вдруг шум, шаги. Кто-то возился в прихожей.

Машу аж подбросило на постели.

Кто там мог быть? Не хватало еще, чтобы посреди ночи заявился бывший муж. В таком случае, ей и впрямь стоило бы сменить замки. Это было бы смешно, если бы происходило в каком-нибудь телеситкоме, а не в ее жизни.

Все эти мысли стрелой пронеслись в сознании, пока она выкарабкивалась из постели, с трудом попадая ногами в тапочки, а потом неслась в прихожую.

Металлический звук, позвякивание ключей…

В прихожей был Коля, полностью одетый. Собирался уходить?

– Коля? – окликнула она его.

Сын обернулся.

– Ма? Ты не спишь?

– Нет. Что случилось?

– Да ничего, все хорошо. Черт… не хотел тебя беспокоить.

Она смотрела на него молча и ждала. Наконец он сказал:

– Звонила Милка. Она вылетает, просила встретить.

– А, – Маша подалась назад, сводя пальцами полы халата у горла.

Конечно, кольнуло то, что дочь не хочет звонить и обсуждать это с ней. Но ладно, в конце концов, они с Колей погодки, брат ближе ей по возрасту. Маша постаралась не показать, что это царапнуло ее. Сказала только:

– Поезжай осторожно.

– Да, мам, я помню, – ее взрослый сын усмехнулся.

Он замешкался, как будто хотел сказать что, но молчал. Надо было что-то говорить, и Маша спросила:

– Куда Милка потом?

– Думаю, поедет к себе.

– А ты?

И тут он сказал:

– Нам надо поговорить с ней. Об отце и… обо всем. А ты ложись, не жди нас сегодня.

Повисла секундная пауза. Наконец Маша проговорила:

– Хорошо.

Но сын не ушел сразу, он прежде обнял ее и только потом вышел. И дверь закрыл своим ключом.

***

А она внезапно осталась одна в огромной пустой квартире. Странное ощущение неправильности всего. Казалось бы, радоваться надо, что прилетает дочь, не виделись сколько, а у нее одно в голове: теперь их ждет новый виток разборок. И это будет по нарастающей, раз Паша подключил к делу «тяжелую артиллерию».

Нет. Об этом Маша думать не хотела.

Побрела обратно в спальню и улеглась в постель. Но какой уж теперь сон? Она лежала, смотрела в потолок. Невольно пришла мысль: интересно, что Торопов сделал с тем сшивом со свадебными идеями от Ангелины? Выбросил или своей юной любви понес?

Хотя выбросил – это вряд ли. Она постаралась, чтобы альбом тот по всем журналам учета прошел. Маша мрачно усмехнулась, вспомнив, какое у Павла было лицо.

***

Павел Торопов действительно отвез этот сшив Наташе. Его начинало выкручивать от злости каждый раз, стоило вспомнить, как жена ему с улыбочкой цедила в лицо: «Наташе отнеси, там интересные идеи, вам с ней пригодится».

Получалось, как будто он плясал под ее дудку! И это бесило еще больше. Еще его безумно раздражал момент, что Мария возвращается домой чуть ли не ночью. Спрашивается, где она ошивалась все это время? И часто она так делала?

Очень нехорошие ревнивые чувства шевелились в груди, и он ловил себя на мысли, что слишком доверял Маше. А она? На самом деле, чем она могла заниматься, когда она как бы "задерживалась на работе"?!

Ведь это он честно пришел к ней и сказал, что у него отношения. А она? Была ли она честна с ним? Стоило подумать об этом, к горлу подкатывал горячий клубок злости, а руки нервно подергивались.

Однако он уже подъехал к дому. Прежде чем подняться в квартиру, позвонил Наташе и спросил:

– Что у нас на ужин?

А она замялась, голос виноватый:

– Паша. Прости, я не выходила сегодня, а заказать тоже как-то не вышло…

– Ты что, вообще без еды? – изумился он.

– Ну… это ничего, мне не хотелось просто… столько всего произошло…

– Жди. Сейчас принесу чего-нибудь.

Мысль, что его девушка сидела там голодная, была как серпом по яйцам. Павел зашел в ближайшее кафе напротив их дома, взял еды и поднялся в квартиру. Она выбежала встречать его в маечке на тоненьких бретелях и в маленьких шортиках. И сразу бросилась на шею, стала целовать, и такая детская радость при виде еды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.