Петер Шрайнер
Константинополь: история и археология древнего города

Посвящается памяти Вольфганга Мюллер-Винера

Предисловие к русскому изданию

Несмотря на то что интерес к изучению истории и культуры Византийской империи в конце XIX века берет свое начало именно в России и первые общие представления о них были созданы именно русскими учеными, интерес к ее столице был незначительным. Многообещающее начало изучения истории Константинополя российскими учеными, воплотившееся в основанном Федором Ивановичем Успенским и Никодимом Павловичем Кондаковым Русском археологическом институте в Константинополе (1895 год), было прервано с началом Первой мировой войны. В последующие десятилетия у русских ученых не было возможности посещать столицу империи и заниматься самостоятельными археологическими и топографическими исследованиями там. Уже существующие ключевые работы по истории города не переводились на русский язык, а многих из них просто не было в русских библиотеках. Только в 2013 году появился первый научный путеводитель по памятникам архитектуры и культуры города Сергея Аркадьевича Иванова, который позволил читателям получить обширный, научно обоснованный обзор византийских достопримечательностей, однако концепция этого путеводителя не включала в себя соответствующего исторического обзора развития города.

Именно поэтому у автора уже во время написания первого немецкого издания данной книги возникло желание перевести ее на русский язык. После появления первого издания в 2007 году, в 2015-м вышло второе, доработанное. Итальянский перевод книги вышел в 2008-м, чешский – в 2012-м, греческий – в 2014 году.

Когда мой коллега и друг Андрей Виноградов предложил мне перевести эту книгу и найти возможность ее публикации, я сразу же поддержал эту идею и принял решение не только переработать текст, но и включить в него результаты более поздних исследований, расширив библиографию и добавив примечания, которых не было в немецких изданиях. Для русских читателей я включил в книгу новую главку о русских в Константинополе. Иллюстрации для русского издания были подготовлены заново.

Выражаю большую благодарность Андрею Виноградову за перевод и настойчивую инициативу при реализации этого проекта, а также моей жене, Яне Елисеевой-Шрайнер, за ее помощь с языком и стилем. Я также искренне признателен издательству за полиграфическое оформление книги.

Петер Шрайнер

Мюнхен, июнь 2023 года

I. Введение. Предпосылки и методы

История города исследует эволюцию поселения, которое является общественным, экономическим, политическим, административным и культурным центром. Этот процесс находит свое внешнее, зримое выражение в урбанистической ткани, состоящей из государственных и частных построек, репрезентативных административных и жилых зданий, подверженных постоянному изменению. Внешний облик любого города отражает не только его политическую историю, но и социальную и культурную жизнь его обитателей[1].

В европейской истории Константинополь занимает исключительное место. У города (несмотря на предшествовавшее ему поселение Византий) есть основатель в лице императора Константина, исторически однозначная дата инаугурации (330 год) и цель основания – быть резиденцией императора и административным центром. Таким образом основанный город оказался неразрывно связан с историей Римской империи (и ее преемницы Византии). Причины, которые мы разберем в следующей главе, привели к тому, что императоры вскоре избрали его местом своего постоянного пребывания, – сперва он стал столицей восточной части империи (в 395 году), а с середины VI века – столицей новой империи, которую в науке называют Византийской, в отличие от (Восточной) Римской.

Карта Константинополя. Insularium Illustratum (British Library, Add. 15760, л. 40). 1495

Это начало породило ряд особенностей, последствия которых будут детально рассмотрены ниже. Как наследница Римской империи, Византия всегда соблюдала основополагающий принцип административного единства[2]. Константинополь (как и Рим) постоянно сохранял или быстро восстанавливал (как после завоевания крестоносцами в 1204 году) свой статус центра государства. С момента основания в IV веке и до завоевания турками в 1453 году он всегда оставался столицей империи. Никакой другой европейский город не мог сравниться с ним по древности. Никогда (за исключением короткого отрезка времени после Четвертого крестового похода в XIII веке) другие области державы не становились настолько самостоятельны, чтобы там возникли «города-конкуренты». Зависимые от столицы территориально-административные единицы империи, разные по форме и наименованию, которые сменили собой провинции Римской империи в VII–VIII веках, имели собственные центры ровно в том смысле, какой был определен выше, когда речь шла об истории города. Часто встречающееся мнение, что в Византийской империи не было городов, безосновательно. Многие из них, однако, подвергались частым нападениям враждебных соседей и временно или навсегда включались в состав враждебных Византии государств. Но, самое главное, у нас почти нет письменных источников по их истории, тогда как археологические исследования византийских провинциальных городов (насколько они вообще возможны из-за позднейших перестроек и способны дать содержательную информацию) находятся еще на начальной стадии.

Таким образом, Константинополь занимает положение, во всех отношениях исключительное. В его развитии отразилась история империи. Политический расцвет империи соответствует (почти всегда) подъему в развитии города, а неудержимый упадок в XIV–XV веках проявляется в разрушении зданий и сокращении населения.

История города, в принципе, должна основываться на балансе письменных и материальных (археологических) источников. С Константинополем это, увы, не так. Письменные источники составляют здесь как минимум четыре пятых, и без них историю города представить себе невозможно, хотя многие древние города (например, Остия, Помпеи, Гераса) раскрывают перед нами пеструю картину городской жизни только благодаря раскопкам. Какое впечатление получили бы мы от Константинополя только на основе видимых сегодня памятников? Сохранившееся кольцо стен позволило бы сделать вывод о произошедшем некогда расширении города и о его статусе мегаполиса и крупного военного центра. Многочисленные открытые и подземные цистерны, видимый на участке примерно в километр акведук и сохранившиеся до сих пор (или археологически легко обнаружимые) порты обеспечивали, очевидно, материальную основу жизни горожан.

На их жизнь должно было накладывать свой отпечаток и прямо-таки чрезмерное благочестие, ибо везде, где из прошлого возникают остатки зданий, это оказываются церкви или монастырские строения. Один лишь Ипподром напоминает о характернейшей черте городской жизни, сохранившейся от прежних времен (когда такие сооружения составляли важную часть стандартного облика города). Еще стоят несколько высоких колонн, которые некогда возвышались на площадях. Откуда этот город управлялся и администрировался, осталось бы, однако, неизвестно, если бы мы опирались только на археологические источники. Сохранилось лишь одно дворцовое здание (так называемый Текфур Сарай), на крайнем севере города: оно расположено далеко от центров его жизни и в некотором смысле опирается на его стену. Немногочисленные фундаменты Большого дворца и мозаики, найденные археологами под мечетью Султан-Ахмет не могут, конечно, быть дворцом самого значительного – на протяжении столетий – правителя христианского мира! Получается, Константинополь – это фата-моргана?

Такой ответ был бы все же преувеличением: в топографическо-археологическом обзоре Города оборонительным сооружениям посвящено 38 страниц, церквям – 140, дворцам – 24 страницы, а площадям как средоточиям городской жизни – 30[3]. При этом следует отметить, что идентификация почти всех этих построек возможна только при помощи письменных источников. Если их нет, как в случае прекрасной Килисе Джами (на севере, ниже мечети Султан Сулейман), здание остается неидентифицированным и носит турецкое название («церковь-мечеть»)[4]. Когда в 1959 году в ходе дорожных работ были открыты огромные фундаменты некоей церкви, лишь благодаря сохранившейся в рукописи эпиграмме (и нескольким фрагментам высеченного в камне оригинала, обнаруженным на этом месте) стало возможно отождествить это здание с храмом св. Полиевкта[5]. И теперь мы знаем, что некоторые столпы и капители именно этой церкви в XIII или XIV веке были перевезены в Венецию и Барселону, где их можно видеть и по сей день[6].

Но этот пример демонстрирует одновременно и основную проблему археологического изучения Константинополя: она проистекает из регулярных перестроек города уже в византийское и особенно в османское время, которые подняли уровень его поверхности на высоту от трех до пяти метров. Этот уровень остался прежним только там, где здание использовалось непрерывно, или там, где конструкция постройки сохранилась благодаря ее подземному расположению, как у цистерн. Самый известный пример преемственности такого рода в Константинополе – это, конечно, Святая София, которая уже в 1453 году стала главной городской мечетью. Другие примеры такого рода – храм Святой Ирины, который приспособили под арсенал, или Ипподром, который в турецкое время сначала превратился в каменоломню (подобно Колизею или Большому цирку в Риме), но уже вскоре, благодаря своему местоположению, стал использоваться султанами для торжественных церемоний.

Церковь Св. Ирины. 530-е гг. и кон. VIII в.

Относительно немного церквей, сравнительно с их общим числом, было преобразовано в мечети (в основном c уничтожением их внутреннего убранства), тогда как часто связанные с ними монастырские комплексы (например, у церкви Хора или Студийская обитель) пришли в упадок и использовались как материал для строительства домов. Лучшая участь была уготована субструкциям светских и церковных сооружений. Они использовались (и используются по сей день) как фундаменты или подпорки для новых стен и благодаря этому доступны сегодня исследователям. Подобные научные исследования проводились с 1873 года в нижних частях Большого императорского дворца, когда вдоль Мраморного моря прокладывали железную дорогу, а также в 1912 году, когда большой пожар уничтожил дома на территории бывшего Дворца и позволил провести раскопки, которым, однако, быстро положила конец очередная незаконная застройка территории. Новое строительство снова и снова выводит на свет субструкции византийских сооружений. Их научное изучение, однако, часто затруднено: не только потому, что эти открытия скрываются и оттого становятся невозможны даже спасательные раскопки, но и потому, что письменные источники очень редко позволяют нам отождествить здание на местности. Идентификация постройки благодаря сохранившейся надписи, как это недавно случилось со знаменитыми воротами святого Романа в сухопутной стене, сыгравшими роковую роль при падении Константинополя в 1453 году, – редкая удача[7].

Этих немногочисленных примеров достаточно, чтобы показать, почему столь затруднительны масштабные исследования на территории бесконтрольно растущего мегаполиса и почему археология здесь сводится преимущественно к охране памятников и истории архитектуры.

Только письменные источники разных времен и разного содержания благодаря своим детальным описаниям позволяют нам создать представление о Константинополе как о городе[8]. Поскольку развитие Константинополя тесно связано с эволюцией империи, то история империи становится частью истории Города. Фактический фон его истории нам известен почти исключительно из истории империи и императоров: вражеские нападения на столицу, землетрясения, восстания, строительные работы, ибо последние всегда были частью императорской идеологии, а потому постоянно включались в похвалы государям. История города как литературный жанр для Константинополя не сохранилась, но отразилась в отдельных хрониках. Городская же история дошла до нас в преимущественно легендарных рассказах о памятниках, отвечающих на вопросы об их возникновении и значении, – это так называемые Πάτρια Κωσταντινουπόλεως (локальная история Константинополя)[9]. Там, конечно, упоминается множество памятников и зданий, однако их описания изобилуют малодостоверными или даже совсем фантастическими элементами и многократно вводили ученых в заблуждение. Тем не менее невозможно пренебречь ими и отказаться от включения этой информации в описание города, но, конечно, только после методичной перепроверки их содержания. Уникальный исторический источник, правда, только о времени до середины VI века, представляет собой трактат Прокопия Кесарийского «О постройках»[10]. Множество деталей касательно зданий и их декора обнаруживается также в поэтических произведениях византийских интеллектуалов, особенно в литературном жанре эпиграммы (надписи на зданиях и предметах), а также в описании предметов и изображений, – экфрасисе, который в высоком, риторическом стиле пытается дать представление об описываемом в нем интерьере и экстерьере. Первостепенное значение для знакомства со зданиями дворцового комплекса, равно как и с маршрутами процессий к церквям города, имеет трактат императора Константина Багрянородного (913–959), называемый обычно «О церемониях», но не имеющий никакого заглавия в рукописи[11]. Путевые заметки иностранных путешественников, в том числе раннеосманского времени, дополняют наши знания о постройках и общее впечатление от города[12].

Все эти тексты дают нам лишь приблизительное представление о расположении зданий в пределах города или опорные точки (обозначения городских кварталов), которые на территории города поместить либо вообще нельзя, либо можно лишь очень приблизительно. Поэтому для Константинополя, помимо археологических, особое значение приобретают топографические исследования, то есть локализация отдельных зданий, дорог и кварталов, а также выявление внутригородских взаимосвязей. Если в вышеупомянутом трактате «О церемониях» и называются какие-то маршруты, то их отрезки описаны скупо, потому что они и так были понятны современникам благодаря указанным ориентирам. Путешественников же водили от памятника к памятнику, и они были плохо знакомы с городом или, во всяком случае, ничего подобного не демонстрируют.

В современном городском ландшафте (в отличие от многих средневековых центров западноевропейских городов) византийские улицы едва проступают – редкое исключение составляет ведущая от Св. Софии далее на запад центральная улица Меса. Земельных кадастров от византийской эпохи не сохранилось, а немногие дошедшие до нас документы касательно собственности (в основном связанные с церковными учреждениями) тоже не особо помогают, так как описывают небольшие по площади и не известные из других источников участки[13]. Кадастры раннеосманского периода (второй половины XV века) лежат недоступные в архивах, а исследования других османских источников только начались, также из-за сложностей с их прочтением. Карт Константинополя в современном смысле практически не существовало, как и карт западных городов. Еще меньше информации дают миниатюры в рукописях (если за нарисованными «зданиями» вообще можно разглядеть облик Константинополя). Самые ранние изображения города созданы западными путешественниками: незадолго до 1420 года появился рисунок флорентийца Кристофоро Буондельмонти[14]; другой художник – Андреа Вавассоре (вторая половина XV века)[15], рисовал, возможно, по оригиналам Джентиле Беллини, который был в Константинополе в 1479 году; вероятно, самый точный вид города принадлежит датчанину Мельхиору Лорихсу (1557–1561 годы)[16]. Кроме того, существует и (частично) неизвестный османский иллюстративный материал – его топографическое и архитектурное изучение находится еще в самом начале.

Вид Константинополя. «Нюрнбергская хроника». 1493

Самое раннее систематическое исследование города принадлежит Пьеру Жилю (Гиллиусу), который на основе собственных путевых зарисовок в 1561 году издал в Лионе свой труд De topographia Constantinopoleos, et de illius antiquitatibus libri quatuor[17] («Четыре книги о топографии Константинополя и его древностях»). Через сто лет его дело продолжил человек, фактический основавший византинистику как науку, – Шарль Дюфрен Дюканж, который, хоть и никогда не бывал в Константинополе, в 1680 году представил общественности свой труд Constantinopolis christiana seu descriptio urbis sub imperatoribus christianis libri quattuor («Христианский Константинополь, или описание города при христианских императорах, в четырех книгах»), соединив описание города с византийской историей. Собственно научный характер история города получила лишь в прошлом веке благодаря немецкому ученому Альфонсу Марии Шнайдеру[18] и французскому исследователю Раймону Жанену[19]. Архитектурные штудии, частично связанные с раскопками, начинаются только в конце XIX века, благодаря раскопкам при строительстве железной дороги, и чуть позже на территории Большого императорского дворца, когда пожар 1912 года дал возможность изучить эту местность. Первые архитектурные исследования в храме Св. Софии были проведены уже в середине XIX века в связи с затеянной султаном консервацией здания (под руководством Гаспара Фоссати)[20], но лишь превращение мечети в «музей» в 1935 году сделало возможной основанную на научных принципах полную реставрацию (трудами американских реставраторов). Схожим образом началась реставрация и в Карие Джами (монастыре Хора), причем уже в XIX веке (под российским руководством), но только после Второй мировой войны, когда мечеть перестала быть местом отправления культа, удалось, насколько было возможно[21], восстановить ее первоначальный облик. Некоторые другие церкви, превращенные в мечети, также реставрировались (например, церковь монастыря Липса, Календерихане Джами), но после завершения реставрации эти здания снова стали использовать в религиозных целях. Результаты их раскопок стали частично доступны благодаря публикациям, но зачастую эти сведения спрятаны в труднодоступных археологических отчетах. Среди гражданских построек лишь сухопутные стены удостоились тщательных научных исследований, которые были дополнены результатами текущих реставрационных работ, впрочем, небесспорных с научной точки зрения.

Литературу по археолого-топографической истории города вплоть до 1977 года обобщил Вольфганг Мюллер-Винер в своем Bildlexikon zur Topographie Istanbuls («Иллюстрированном словаре топографии Стамбула»). Незаменимую для исследователя историю светских и церковных зданий Константинополя, с привлечением обширнейших византийских письменных источников, составил проживший в Стамбуле несколько десятилетий монах-ассумпционист Раймон Жанен (в 1964 и 1969 годах), частично опираясь на материалы французского византиниста Рюдольфа Гийана, – писать историю города вышеупомянутые ученые не собирались. В посвященном Восточной Фракии томе Tabula Imperii Byzantini топография и памятники Константинополя по понятным причинам были оставлены без внимания[22].

II. Константинополь как центр империи: пространственное развитие в политическом контексте

1. Долгий путь к средневековому городу: Византий

«Море гирляндой окружает город». Этими словами историк Прокопий Кесарийский в VI веке точно охарактеризовал расположение города – наподобие треугольника (как это постоянно подчеркивают современные авторы), между Мраморным морем и протянувшимся на одиннадцать километров заливом Золотой Рог[23], который назывался так уже в древнегреческих источниках (Κέρας, Χρυσοκέρας). Облик города определяют холмы, высота которых редко превышает 50 м, и низины, например русло Ликоса, формирующее широкую долину. Легенда о семи холмах, которая появляется в византийских источниках только с X века и хорошо вписывается в рамки подражания старому Риму, с точки зрения топографии – чистая фантазия, хотя редкое современное описание города не преминет указать на нее как на неопровержимый факт[24]. Суша резко и иногда довольно круто обрывается к морским берегам, вынуждая жителей террасировать здесь склоны, как, впрочем, и в других местах.

Вид Константинополя. Гравюра Я. Исаака. 1650–1659

Климат, определявший образ жизни обитателей города, был и в Античности, и в Средние века умеренно-континентальным: его формировал материк Малой Азии и Балкан с одной стороны и Черное море – с другой[25]. Если сегодня средняя температура в январе колеблется между 2,7 °C и 8 °C, а в июле минимальная средняя температура – 18 °C, то аналогичными цифрами следует оперировать и для Античности и Средневековья, хотя наука все лучше умеет различать изменения климата. Если же вспомнить, что город, почти как Неаполь, расположен на 41° северной широты, но в зимнее время сегодня, как и в Средние века (о чем сообщают источники), течение пригоняет сюда льды из Черного моря, которые в Х веке даже повредили морские стены, то разница со средиземноморским миром будет еще более очевидной. Как и многие земли Средиземноморья, Константинополь, расположенный на стыке тектонических плит – Анатолийской и Италийско-Балканской, – был подвержен сильному риску землетрясений, которые определяли историю его застройки и заселения в Средние века. Так, в Константинополе между IV и ΧV веками было около 50 только упомянутых в источниках землетрясений, но реальное их число было гораздо выше[26].

2. Основание города и его структура до Константина Великого

Следы расселения людей фиксируются на территории позднейшего города уже в неолите, в конце III – начале II тысячелетия до нашей эры. На азиатской стороне, в сегодняшнем Кадыкёе, уже в 700 году до нашей эры существовала финикийская торговая фактория, а около 660 года до нашей эры на современном Дворцовом мысу вслед за ней возникла конкурирующая фактория купцов из Мегары (города рядом с Коринфским перешейком), которая была названа Византием по своему легендарному основателю Византу (имя это не греческое, а фракийское). Возможно, греки (которые основывали колонии и во многих других местах, но прежде всего на берегах Черного моря) подчинили себе фракийское поселение, и «память» об иноязычных основателях отразилась в грецизированном имени города. В этом поселении были укрепленный акрополь (в районе сегодняшнего дворца Топкапы) и ряд храмов, которые упоминают Ксенофонт, Дион Кассий и византийские историки. Особое значение уже тогда имели порты на Золотом Роге.

Монета с изображением Византа, легендарного основателя Византия II–III вв Археологический музей Стамбула Фотография World Imaging

В политическом отношении город находился сначала под персидским владычеством, а затем попал в сферу влияния македонских царей. В 146 году до н. э. Византий добровольно перешел под покровительство Рима. В своей планировке он всегда оставался городом эллинистического типа, пусть даже холмистый ландшафт не позволял разбить здесь сеть пересекающихся под прямым углом улиц, разработанную Гипподамом Милетским. Большая центральная улица (называвшаяся в византийское время Меса) уже с самого раннего времени пролегла по гребню возвышенности: по ней шло транспортное сообщение с западом и заселенным фракийцами севером. Поскольку Константинополь сохранил эту древнюю ось в своей планировке и продолжал использовать древние общественные сооружения (например, части комплекса Ипподрома), пусть и с изменениями, то можно сделать некоторые выводы об уличной сети древнего Византия[27]. На западе его огораживала стена, причем именно там, где примерно на месте более позднего Форума Константина центральная улица проходила через ворота. Площадь римского города составляла не больше 0,7 км². В ходе войны за престол между Писцинием Нигером (193–194) и Септимием Севером (193–211), последний осадил город в 193 году, и тот был вынужден сдаться через два года. Стены были разрушены, многие здания снесены, а сам город лишился городских прав. Впрочем, ставший самодержцем, Септимий Север позже расширил площадь города на юг к Мраморному морю – до 1 км²: были восстановлены и заново построены многие здания, но информация об этих событиях в письменных источниках часто довольно противоречива. Возможно, роль Септимия Севера вообще была гораздо менее значительна, чем это утверждают позднейшие тексты, и многие градостроительные инициативы на самом деле принадлежали Лицинию (308–324)[28]. Ипподром и прилегающий к нему большой комплекс терм (раскопанные в прошлом веке термы Зевксиппа) Септимий точно не достроил, да, может быть, и не закладывал, и даже сама стена города, которая у современных авторов постоянно называется северовской, не более чем легенда: в лучшем случае он частично восстановил старые римские стены.

Экономически и политически ослабевший город пережил в III веке нападение готов, а в начале IV века пострадал во время борьбы за престол между Максимином и Лицинием (в 312 году), равно как и между Константином и Лицинием, который в Хрисополе (совр. Скутари-Юскюдар), расположенном напротив Византия на малоазиатской стороне Босфора, был взят в плен и выдан Константину в 324 году.

Развалины Ипподрома и Большого дворца. Гравюра. 1450

К этому моменту Византий имел за плечами почти 1000 лет истории с момента основания мегарской колонии – дальнейшие 1100 лет его позднеантичной и средневековой истории и будут представлены на следующих страницах. Кроме частей Ипподрома и терм Зевксиппа, а также находок керамики и монет, не сохранилось никаких свидетельств этой ранней его истории, и мы ничего не знаем о жизни обитателей города в ту эпоху. И в римские времена Византий был городом на границе ойкумены. Но позднейшие авторы никогда не забывали его старого имени и постоянно использовали его, особенно в риторической литературе высокого штиля, для современного им города. Так они сами поспособствовали тому, что наука Нового времени, начиная с Иеронима Вольфа (1516–1580), тоже стала называть город и государство Byzantium.

3. Константинополь: подъем и упадок одного мегаполиса

Второй город Римской империи. Основать новый город на месте многократно разрушавшегося или приходившего в упадок Византия было решением императора Константина (306–337). Выбор места для основания нового города казался поначалу, вероятно, небесспорным, и потому мы постоянно наталкиваемся в источниках на возможные альтернативы: наряду с Сердикой (совр. Софией) и Фессалоникой, это не в последнюю очередь был Илион-Троя, хотя последнему приписывалось скорее идейное, чем реальное политическое значение – как родине мифического прародителя римлян Энея.

Фрагменты статуи императора Константина I. Нач. IV в. Капитолийские музеи, Рим

Константин, который родился на Востоке (в Наиссе-Нише), хотя и вырос в далекой Англии (в Йорке), не забыл свою родину. Самое позднее – во время борьбы с Лицинием он узнал о географических преимуществах Византия, с которым не мог сравниться никакой другой город этого региона: кто владел им, держал в руках ключ к Балканскому полуострову (как мы сейчас называем этот регион) и Малой Азии. Можно было бы возразить, что географическое положение города не менялось уже тысячу лет, однако теперь у него появилось особое политическое значение: борьба за императорский престол в III веке и натиск германских народов на Римскую империю заставили современников отчетливо осознать, что мировая держава не может больше управляться лишь из одного центра – Рима. Однако крупные города Востока (Александрия, Антиохия) были расположены слишком далеко от Запада, и быстро добраться туда можно было только на корабле. Если восточные области империи (восточные поначалу в чисто географическом смысле, который только в конце IV века из-за разделения империи обрел и политическое измерение) и должны были обрести свой административный центр, то он мог быть лишь здесь, на стыке Европы и Азии. Следовательно, Константин – вопреки продолжающимся утверждениям – не основывал новый город как конкурент Рима, а также не создавал новую столицу, насколько этот термин вообще применим для поздней Античности[29]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Matschke, Selbstverständnis.

Вернуться

2

Ronchey, Lo stato bizantino; M. Gallina, Potere e societa.

Вернуться

3

Müller-Wiener, Bildlexikon.

Вернуться

4

Ibid., 169–171.

Вернуться

5

Harrison, A Temple for Byzantium.

Вернуться

6

В Венеции на пьяцетте Сан-Марко, перед восточным фасадом баптистерия; одна капитель находится в Археологическом музее Барселоны (Harrison, A Temple, 96).

Вернуться

7

Asutay, Die Entdeckung.

Вернуться

8

Документацию по Константинополю, преимущественно на основе письменных источников, см. в Janin, Costantinople byzantine (до 1964 года).

Вернуться

9

Тексты см. в Preger, Scriptores; Cameron, Constantinople; Легенды Царьграда.

Вернуться

10

Hauri, Procopios, vol. iii.

Вернуться

11

Reiske, De ceremoniis (полный греч. текст с лат. пер.); A. Vogt, Constantin Porphyrogénète (только I, 1–92, греч. – франц.).

Вернуться

12

Van der Vin, Travellers; Yerasimos, Les voyageurs; об императорских дворцах см.: Schreiner, Kaiserpaläste.

Вернуться

13

Cf. A. Effenberger, Die Klöster der beiden Kyrai Martha und die Kirche des Bebaia Elpis-Klosters in Konstantinopel, в: Millennium 3 (2006), 255–293 (262–275).

Вернуться

14

Barsanti, Buondelmonti.

Вернуться

15

Müller-Wiener, Bildlexikon, 33.

Вернуться

16

Oberhummer, Konstantinopel.

Вернуться

17

J.-P. Grélois, Pierres Gilles. Itinéraires byzantins. Paris 2007.

Вернуться

18

Schneider, Byzanz.

Вернуться

19

Schneider, Byzanz.

Вернуться

20

Hoffmann, Hagia Sophia.

Вернуться

21

Klein, Kariye; Underwood, The Kariye Djami.

Вернуться

22

Külzer, Ostthrakien.

Вернуться

23

Прокопий Кесарийский. О постройках. I, 5, 10 (Прокопий Кесарийский. О постройках / пер. С. П. Кондратьева. Вестник древней истории. 1939. № 4. С. 202–283).

Вернуться

24

W. Brandes, Sieben Hügel: Die imaginäre Topographie Konstantinopels zwischen apokalyptischem Denken und moderner Wissenschaft, в: Rechtsgeschichte 2 (2003), 58–71.

Вернуться

25

Külzer, Osttrakien, 66–67.

Вернуться

26

См. ниже.

Вернуться

27

Cf. A. Berger, Regionen und Straßen im frühen Konstantinopel, в: Istanbuler Mitteilungen, 47 (1997), 349–414.

Вернуться

28

C. Mango, Septime Sévère et Byzance, в: Académie des Inscriptions et Belles Lettres. Comptes rendus de l’année 2003. Paris 2003, 593–608.

Вернуться

29

H. Chantraine, Konstantinopel – Vom zweiten Rom zum Neuen Rom, в: Geschichte in Wissenschaft und Unterricht, 43 (1992), 3–15; S. Calderone, Costantinopoli: la «seconda Roma» в: Storia di Roma, Vol. III, 1, Torino, 1993, 723–749. Dagron, Naissance.

Вернуться