Лиза Бетт
О любви, которой не было

Глава 1

– Марина, подожди! – голос мужа летит в спину, но я не могу найти в себе сил обернуться. Торопливо сбегаю по лестнице, позабыв про лифт. Толкаю дверь подъезда, оказываюсь на свежем воздухе, но кислорода все равно не хватает. Боль в груди давит и не позволяет вдохнуть. – Подожди, говорю!

Боря ловит меня за руку, и я в запале отталкиваю его, ударяя в голую грудь. Отступаю, уже не пряча слезы на мокрых щеках.

– Я не люблю ее, это просто секс – кивает за спину, имея в виду ту картину, что я застала секунду назад. Наша супружеская постель. Два голых потных тела в непристойной позе. Больше ничего не запомнила, бросилась прочь, мечтая оказаться подальше отсюда, но не удалось уйти незамеченной.

– Просто секс? – повторяю, как во сне. Меня колотит, поэтому речь получается рваной. – Ты ей тоже это сказал?

Он морщится, переступая с одной босой ноги на другую.

– Давай вернемся в дом и все обсудим.

– Я туда не вернусь. Оставь меня, – чувствую холодные капли на лице, и понимаю, что начинается дождь. Небо все затянуто тучами и не видно звезд. Ночной город обступает нас серыми коробками домов, а мой муж стоит в одних трусах на мокром тротуаре. А у него больная спина и простывать категорически нельзя. Презираю себя за эти мысли. Трахать другую у него спина не болела, он выглядел вполне здоровым, когда ее обрабатывал.

– Ты же понимаешь, что тебе некуда идти. Город чужой. Куда ты денешься? Не валяй дурака, идем в квартиру…

Я мотаю головой. Меня бьет дрожь.

– Ты мне изменил… – мне хочется заплакать. Хочется нажаловаться на него покойной маме, и чтобы обняла и утешила. Сказала, что время все лечит. Соврала, что все будет хорошо. Обхватываю себя руками, признавая его правоту. Город чужой, мне некуда идти.

– Я не хотел… – морщится снова, будто ему не хочется признавать очевидное. – Но если бы ты не была такой фригидной, мне не пришлось бы это делать.

– Фригидной? – сжимаю пояс своего тренча на талии, хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. – Ты меня винишь в этом?

– Я здоровый мужчина и мне нужен секс! А ты посадила меня на голодовку! Тут любой сломался бы!

Меня шокируют его слова. Я чувствую укол совести. Но тут же отгоняю глупые мысли. У меня были месячные, поэтому целую неделю у нас не было секса, а потом я увезла наших детей к его родителям и поторопилась вернуться, представляя, как сегодня проведу эту ночь в постели с ним. Я купила красивое белье, надела тренч на почти голое тело. Вернулась из поездки пораньше, надеялась застать супруга за игрой в плей стейшин. А не на другой девке.

– Ведешь себя как снежная королева, постоянно отталкиваешь меня, не хочешь разнообразия, стесняешься пробовать новое!

– Но мне больно, я уже говорила тебе… – вспоминаю ту нашу попытку попробовать анальный секс. Тогда я пол ночи проплакала в туалете, потому что после того, как предупредила Борю, что мне больно, он решил просто скрутить меня и довести дело до конца без моего согласия. Извинялся потом. Цветы принес.

– И что так трудно потерпеть ради любимого человека?

Я даже не заметила, как ловко он это провернул. Я застукала его на измене, а он обернул все так, чтобы сделать меня виноватой во всем.

– Бооорь? – из двери подъезда доносится голос этой самой бабы, что так активно двигалась под моим мужем. – Ты еще долго?

Я бросаю красноречивый взгляд на мужа, тот в полоборота орет любовнице.

– Иди в дом. – Поворачивается ко мне. – Марин…

Я мотаю головой, мое лицо кривится от слез, отступаю назад и торопливо убегаю прочь под расходящимся дождем.

Самый близкий человек предал меня, растоптав в грязи все десять лет, что мы вместе прожили. И я рада расходящемуся дождю, ведь теперь я могу плакать, не оглядываясь на макияж. Он окончательно испорчен, лишь красные губы не тронут капли – помада водостойкая.

Иду по тротуару, туфли мокнут в лужах, в них хлюпает вода. Чулки липнут к ногам, пояс с кружевными подвязками перетягивают кожу, насмехаясь над моим наивным желанием сделать мужу сюрприз.

Глупая-глупая дура. Зачем только ехала так спешно. Отвезла детей родителям мужа. Оставила их на лето погостить. Взяла билеты на два дня пораньше намеченного срока. И прилетела, решив сделать сюрприз мужу. Сделала. Надеялась, за неделю, пока меня не было, он наскучался, и мы не будем вылезать из постели всю ночь.

Мерзко и противно. Он возможно и не будет вылезать из постели. А мне видимо суждено провести ночь под проливным дождем.

Ни паспорта, ни денег, ни телефона. Сумка так и осталась на крючке, куда повесила ее, бесшумно входя в квартиру, чтобы сделать сюрприз.

Иду по ночному городу, мимо проносятся машины. Мне холодно, неприятный сырой ветер проникает под тренч, холодя полуобнаженное тело. Я даже в гостиницу пойти не могу, без денег меня выдворят оттуда и посмеются в лицо.

Слезы все катятся. Я даже не парюсь их стирать.

Не знаю, сколько времени я брожу вот так, но прихожу в себя только когда оказываюсь около свежих новостроек. Это единственное место, где я бывала, и дорогу к которому каким-то чудом запомнила. Вхожу в подъезд знакомого дома и набираю в домофон.

– Кто? – на том конце отвечают глухо, и я превозмогаю дрожь и отвечаю.

– Это я…

– Марика? – молчу, киваю, слышу сигнал о том, что дверь разблокирована, и вхожу.

Глава 2

Иду к лифтам.

В помещении тепло и дрожь накрывает с новой силой. Меня трясет. Зуб на зуб не попадает. Вхожу в железную коробку, и створки сходятся. Я ловлю свое отражение и вижу заплаканное лицо. Промокшие прилипшие к лицу волосы. Алые кровавые губы. Черный кожаный тренч покрыт влагой. Вода пропитала меня всю как губку.

Створки разъезжаются. Мне страшно выходить. Мне кажется, я допустила ошибку, придя сюда.

Делаю шаг, второй и оказываюсь на площадке. Дверь приоткрыта, и я дрожащей рукой сжимаю ручку и тяну на себя.

– Марика? – Андрей взволнованно заглядывает в мое лицо, но я отвожу глаза. Прекрасно понимаю, что ужасно выгляжу. – Случилось что? Где Боря? – берет меня за плечи, но я опускаю голову и не могу слова произнести. Глотаю слезы, молча мотаю головой, давая понять, что не могу говорить. Правда душит. – Черт, да ты вся мокрая…

Я дрожу. Он цепляет пояс моего тренча, но я накрываю его руки ледяными своими и мотаю головой. Наши взгляды встречаются. Я впервые выказываю хоть какой-то признак жизни. И меня коротит от напряжения в карих глазах напротив. Андрей смотрит не отводя глаза, и я опускаю свои. Сбивчиво произношу.

– Я не одета… – признаюсь, убираю руки с его костяшек, и Андрей зависает на секунду. Прокашливается и опускает кисти.

– Ладно, пошли, – отступает, приглашая вглубь квартиры, и я вышагиваю из лодочек на шпильках с красной подошвой и мокрыми чулками встаю на пол. Оставляю влажные следы. Андрей поджимает губы, обращаясь ко мне. – Расскажешь, что у вас произошло?

Ведет меня в сторону ванной. Входит первым, чем удивляет меня. Его ванная большая, два на четыре метра. С одной стороны огромная отдельно стоящая ванна, с другой большая душевая за прозрачным стеклом. Он открывает воду в душе. Отступает.

– Полотенце в шкафу. Когда выйдешь, у нас будет разговор.

Шагает мимо меня к выходу, и я ловлю его за руку и снова смотрю в глаза, которые отчего-то смущают.

– Не звони ему, пожалуйста. Не говори, что я здесь…

Андрей хмурится. Его черные брови сходятся у переносицы. Губы сжимаются в полоску. Его лицо затянуто щетиной, хотя она такая густая и темная, что уже вполне тянет на бороду. И он выглядит пугающе. Высокий, широкоплечий, грозный. Я никогда бы не обратилась к нему за помощью, если бы не знала, что на самом деле он хороший человек. Именно он помогал нам с переездом на новое место. И он единственный, кого я знаю в этом городе помимо мужа.

– Ладно.

Говорит и уходит, закрывает дверь. Я дрожащими руками цепляю пояс, но не могу развязать его. Видимо затянула со злостью тогда, около дома, когда разговаривала с мужем в слезах. Пытаюсь потянуть. Хнычу, давай еще и ты добей меня окончательно.

Не могу справиться, психую. Заливаюсь новой истерикой. Слышу стук в дверь.

– Войдите… – глухо произношу. Замечаю Андрея, торопливо стираю со щек слезы. Он вздыхает. Замечает, что меня так расстроило и поджимает губы устало. Опускает крышку черного унитаза, садится на него как на стул и подтягивает меня к себе за руку. Я смотрю на него сверху вниз, стараюсь себя в руках держать и не плакать. Он пробует развязать пальцами, поначалу не прилагая усилий, но постепенно понимает, что так просто справиться с поясом из кожи не получится. От воды он намок и намертво склеился.

Андрей цепляет меня за талию, разводит свои колени и заставляет встать почти вплотную к нему между его ног. А потом тянется и цепляет пояс на моей талии зубами. По моей коже бегут мурашки. Обстановка в ванной прежде казавшаяся обычной теперь навевает интимом. Помещение освещает только зеркало с подсветкой. Шелест горячей воды по кафелю создает уют, наполняет комнату паром, меня уже не так трясет. Пояс слабнет. Полы тренча расходятся, и я слышу, как Андрей с шумом втягивает воздух в легкие.

На мне только черное белье: кружевной бюстик такой же пояс поддерживает чулки с черными стрелками сзади. Трусики только формальность, они едва прикрывают зону бикини.

Я смущенно отступаю, Андрей встает и мне начинает казаться, что помещение сжалось вдвое. Никто никогда не видел меня в таком откровенном наряде, кроме мужа. И мне не по себе. Я чувствую себя девственницей, хоть я уже мать двоих детей.

– С-спасибо… – глухо произношу, поднимаю взгляд и улавливаю его, скользящий по моему телу. Андрей сглатывает. Кивает и выходит. Я снимаю тренч и вешаю на полотенцесушитель. Потом снимаю белье, складываю все на пол. Чулки стягиваю последними и после сразу встаю под душ. Время идет, но я не считаю минут. Отдаюсь своему горю. Плачу, отогреваюсь.

Больше часа провожу под водой. Смываю с лица косметику, стою под струями пока все тело не защиплет от жара воды.

Потом выключаю воду, открываю шкаф над инсталляцией и беру оттуда полотенце. Закутываюсь, затягиваю узел на груди. Выхожу из ванной, иду в гостиную. Андрей сидит на большом диване.

– Порядок? – обращается ко мне, а я ловлю себя на мысли, что провела под душем столько времени, что сморщились подушечки пальцев. Киваю.

Он встает с дивана, ставит игру на приставке на паузу и проходит мимо меня в сторону кухни.

– Идем.

Произносит, не глядя на меня, и я покорно иду за ним.

– Алиса, включи свет на кухне, – произносит негромко и колонка срабатывает. Мягкий свет под навесными шкафами загорается, помещение светлеет.

Андрей кивает на стул во главе длинного стола, и я опускаюсь на него, чувствуя себя немного неловко. На мне только лишь полотенце, и я чувствую себя голой.

Андрей открывает морозилку и вынимает оттуда замороженную бутылку. Она покрыта инеем, но алкоголь в ней плескается как жидкое золото. Тягуче и звучно.

Берет два стакана с квадратным дном и наливает в них до половины. Протягивает один из них мне. И не смотря на то, что алкоголь – это зло, я покорно беру тару из его рук.

Выдвигает стул сбоку стола и повернув спинкой ко мне седлает его прямо напротив. Смотрит в глаза. Ждет.

Я сглатываю. Слова нехотя срываются с губ.

– Я поймала его на другой девушке. Он ее имел прямо на нашей постели в спальне.

С губ Андрея срывается забористое ругательство, он кивает, делает глубокий вдох, выпивает. Перед моими глазами стоит та самая картина, меня подташнивает, и я выпиваю залпом до самого дна вслед за ним. Закашливаюсь.

Отдаю ему бокал. Он забирает встает со стула и наливает еще по порции.

– Он видел тебя? – спрашивает, орудуя у стола со стаканами. Он стоит спиной ко мне, и я отмечаю, что он очень гармонично сложен. Его широкие плечи плавно переходят в мощную спину, сужающуюся к бедрам. Классческая мужская фигура. Очень притягательная. Внутри меня будто что-то щелкает, и в голове проносятся сцены, как я мщу Боре с его лучшим другом. Но я тут же гашу свое воображение новым стаканом льда.

Янтарь встает в горле, и я отставляю пустой стакан, прижимая запястье к губам.

Андрей занимает свое место на стуле и снова простреливает меня взглядом карих глаз. Они такие же темные, как мое настроение.

– Че за баба? – спрашивает прямо.

Я испытываю потребность сжаться, обхватить себя руками, стать невидимкой.

– Блондинка какая-то. Невысокая. Стройная. С сиськами… Стрижка короткая. – опускаю глаза на кафель. Обхватываю плечи руками. Отворачиваюсь.

– Не знаешь ее?

Мотаю головой. Андрей молчит. Время идет. Я слышу, как стрелка отсчитывает тишину секундами. Смотрю на часы на стене и мысленно охаю.

Половина третьего ночи.

– Тебе на работу завтра? – чувствую себя неловко из-за того, что вынуждаю его не ложиться. Я наверняка внесла в его жизнь сумбур своим появлением. – Если ты не против, я могу лечь на диване, а завтра с утра меня уже не будет…

– Марика, не мороси, – осаживает меня, морщась. – Я соображаю, кто такая.

– Это так важно? – хмурюсь.

Андрей ведет уголком губ, будто размышляет над чем-то.

– Ну вообще нет, – хмуро соглашается и поворачивает часы на руке, глядя на время. – Давай так. Сейчас спать, утром поговорим.

Встаем со своих мест. Я мнусь, не зная, как сказать вслух то, что мучает.

– А ты… у тебя есть эм… футболка. Мне надо что-то надеть.

– Да, идем, – кивает ведет меня в спальню. Я отмечаю, что его постель идеально заправлена. Все-таки военные очень педантично относятся к обстановке вокруг. Проходит к комоду, достает первую попавшуюся футболку и протягивает мне. – Можешь лечь здесь, я займу диван.

– Я могу лечь на диване. Не хочу тебя теснить, – произношу, расправляя футболку. Чувствую себя неловко, потому что заявилась к нему, и не хочу, чтобы из-за меня он терпел какие-то неудобства. Надеваю футболку через голову, расправляю на теле, а потом ослабляю узел полотенца и вытягиваю его снизу. Андрей молчит. Я поворачиваюсь к нему, и отмечаю, что он завис. Его взгляд приклеился ко мне. Я смущенно оглядываю себя и замечаю, как рельефно выделяется грудь под тонким хлопком. Он прокашливается и отворачивается.

– Ложись здесь. – Без объяснений выходит, прикрыв за собой дверь.

Я стою еще несколько минут, глядя на свет, сочащийся из под нее снизу.

Потом он гаснет. Я медленно поворачиваюсь к кровати, стягиваю покрывало, откидываю одеяло. Сажусь на матрас, провожу рукой по холодному хлопку. Кровать мягкая, так и манит прилечь на пузатую подушку. Но я зависаю, размышляя. Боря прогнал свою пассию или они продолжают делать то, что делали?

Интересно, а они предохранялись? А вдруг он уже спал с ней? И мне лучше провериться…

Черт, оказывается это так больно понимать, что тебя предали. В груди будто рана рваная. Слезы снова наворачиваются. Я опять плачу в сотый раз за вечер. Хочется пить. Встаю. В квартире тихо и темно. Я крадусь по коридору, вхожу в кухню, свет не включаю, но замечаю пустые стаканы, из которых мы пили. Беру, споласкиваю, наливаю холодной воды. Встаю спиной к раковине и вздрагиваю.

На том самом стуле, где сидела я, сейчас сидит он. Андрей уже разделся, теперь он в одних трусах. Золотая цепочка на его мощной шее поблескивает в свете уличных фонарей, что проникает сквозь приоткрытое окно. В кухне пахнет сыростью и немного сладким дымом, и я понимаю, зачем он открыл окно.

– Не спится? – спрашивает равнодушно.

Я осушаю стакан и ставлю на стол.

– Не могу перестать думать, – отвечаю глухо. Мне следует уйти, оставить его одного, но я не хочу возвращаться снова с ту пустую комнату к воспоминаниям. – Я уйду утром, не хочу тебя смущать своим присутствием.

Андрей морщится. Затягивается молча.

– Ты можешь остаться столько, сколько понадобится, – произносит и выдувает. Я опускаю голову, смотрю на свои босые ноги. Обхватываю себя руками. – Где ваши пацаны?

Он дает мне повод задержаться на кухне еще чуть-чуть.

– В деревне. Я увезла их к родителям Бори на лето. И вернулась из поездки раньше на два дня.

Дальнейшие комментарии излишни. Он все понимает.

– Он не звонил? – спрашивает после вдоха. Я мотаю головой.

– Я оставила сумочку дома. У меня в ней документы, деньги и мобильник. Может и звонил… А может продолжает развлекаться.

Слезы снова наворачиваются. Я отклеиваюсь от стола и смущенно отворачиваюсь.

– Марика…

Он обращается ко мне негромко. Я поворачиваюсь к лучшему другу моего мужа и замираю в ожидании.

– Боря идиот.

Я всхлипываю, мне хочется рассмеяться, но это скорее истерика.

– А можно мне… – мнусь у порога. Не уверена, что эта просьба будет уместной. – Можно ты…

Андрей поджимает губы, даже в темноте я это вижу. Откладывает свою пароварку. Ждет.

– Можно мне лечь с тобой? Я не на что не намекаю, просто не хочу оставаться одна.

Пауза тянется так долго, что мне становится неловко. Он не отвечает. Я смущенно поджимаю губы. Хочу забрать свои слова назад, но слишком поздно. Вдруг Андрей резко встает, подходит ко мне и остановившись на секунду произносит.

– Идем в постель.

Глава 3

Он выше меня почти на голову. От него пахнет сладковатым Хом Аллюр Спорт. Я видела в ванной бутылёк.

– Спасибо… – произношу смущенно. Он протискивается мимо меня и проходит в спальню. Я иду за ним. Он откидывает одеяло и устраивается на постели. Без него она казалась огромной. Сто восемьдесят на два. С ним же она превратилась в маленькую полуторку. Ложусь на край, натягиваю на себя одеяло. Андрей лежит на спине. Одна рука под головой вторая вдоль тела. Он по пояс укрыт одеялом. Смотрит в потолок.

Я прикрываю глаза и слушаю тишину.

Слезы снова катятся. Всхлипываю.

Слышу шелест постельного за спиной. Каменею, когда меня накрывает мощная рука. К моей спине прижимается мужская грудь. Он притягивает меня к себе.

Мне странно ощущать рядом чужого мужчину. Я никогда не позволяла себе подобного за все годы брака с Борей. Я даже не разговаривала с чужими мужчинами, предпочитая избегать общения с ними. И сейчас я в одной футболке на голое тело лежу с отпетым ловеласом и бабником. Андрей Лимов, человек, однажды принявший решение оставаться холостяком и придерживающийся намеченной цели. В его постели побывало больше девушек, чем я могу себе представить. И вот сейчас он обнимает меня, стараясь утешить.

Мне хочется выплакаться, я думала, что слезы кончились, но под алкоголем они только чаще наворачиваются на глаза. Я неловко поворачиваюсь сначала на спину, чувствуя, как приподнялась рука на моем животе, а потом на бок, лицом к нему. Ложусь под его руку, утыкаюсь лбом в его грудь и даю волю слезам.

Он обнимает меня, гладит мокрые волосы, плечо, спину. Наши ноги переплетаются, не потому что тут есть какой-то пошлый подтекст. А просто. Потому что так удобнее и теснее. Я вдыхаю Хом Аллюр Спорт. Мне тепло и комфортно. Постепенно успокаиваюсь. Свободной рукой машинально тянусь и обнимаю Лимова за талию. Закрываю глаза. Чувствую дикую усталость. Его теплое дыхание щекочет макушку. Оно мерное и спокойное. Стук его сердца я тоже ощущаю.

Я лежу в очень тесной провокационной позе с мужчиной, которого даже не знаю толком. И мне стыдно за то, что я делаю. Но даже под угрозой расстрела я не хочу разжимать руки.

Укладываюсь удобнее. Касаюсь голой груди носом. Это рефлекторное нечаянное движение, но я слышу, как ускоряется пульс. Отклоняюсь поднимаю взгляд и натыкаюсь на расслабленный прищур карих глаз. Наши лица так близко, что перейти черту ничего не стоит. Миллиметр вперед, и мы коснемся друг друга губами. Я опускаю глаза ниже, его губы сомкнуты. Лимов медлит. Я тоже. Мне не нравится то, что может произойти и нравится одновременно. Мне страшно и любопытно. Я чувствую себя мотыльком, который слишком близко подлетел к огню. Еще секунда, и я опалю крылья. Но я не отклоняюсь.

– Ты будешь жалеть утром, – произносит тихо, и я чувствую, как краска приливает к лицу. Мне жутко стыдно, будто меня поймали за чем-то предосудительным.

Опускаю голову, хочу отвернуться, но мою руку ловят и возвращают обратно. Лимов не позволяет мне отодвинуться, притягивает ближе, но не стремится перейти черту. Просто обнимает меня крепче и застывает так. Его дыхание выравнивается, и мне кажется он засыпает.

И я прикрываю глаза и постепенно расслабляюсь в его руках. И даже не замечаю, как проваливаюсь в долгожданный сон.

Глава 4

Просыпаюсь утром. В первую секунду открываю глаза и не могу вспомнить, где я, и как тут оказалась. А потом вместе с воспоминаниями возвращается боль, и я все вспоминаю. И краснею до корней волос. Я сплю в чужой мужской футболке на голое тело. Футболка перекрутилась на талии, я по сути спала обнаженной. И хорошо, что одеяло это скрывало.

В постели никого нет, но я слышу шелест воды в ванной. Сажусь, стягиваю одеяло с ног, выправляю футболку. Иду в кухню, сушняк жуткий, и я жадно выпиваю два стакана. Шелест воды в ванной прекратился.

Слышу, как открывается дверь, выхожу в коридор, сталкиваюсь взглядом с хозяином квартиры. Его тело влажное после душа, на груди поблескивают капли воды. Темное полотенце обтягивает узкие мужские бедра, спускается ниже колен, открывает голые мужские ноги с прилипшими от воды волосками.

– Доброе утро, – отзываюсь, представляя, как ужасно выгляжу после вчерашних истерик. Глаза наверняка опухли, мешки под ними гигантские.

– Доброе, – отзывается идет мне навстречу, проходит мимо в кухню. – Завтракать будешь? Или лучше кофе?

– Спасибо, мне не хочется есть… – вижу, что Андрей встает к холодильнику и открывает его. – Хочешь, я приготовлю тебе омлет?

– Марика, не вникай, – произносит миролюбиво и вынимает молоко и масло. – Зачем встала в такую рань?

– Мне надо домой… – произношу, и тут же замолкаю, понимая, что у меня нет одежды. И я даже не знаю, высох ли тренч и промокшие туфли.

– Борян уже скорее всего едет на работу. Нас по тревоге подняли. Если у тебя нет с собой ключей от дома, ты не сможешь войти в квартиру, пока его там нет.

– Предлагаешь дождаться вечера? – кошусь на часы, замечаю, что они показывают начало седьмого.

– У тебя выбора нет. Оставайся.

Произносит безапелляционно и закрывает холодильник.

– Я могу приготовить ужин. Скажи, что предпочитаешь?

Андрей упирается руками в стол и вздыхает, собираясь сказать что-то. Может отчитать меня. И мне кажется, он раздражен.

– Марика, – отталкивается, подходит ко мне, я невольно втягиваю голову в плечи, но не отступаю. Лимов останавливается в сантиметре от меня и грозно смотрит сверху вниз, упирает руки в бока. Я молча жду, хотя больше всего хочется развернуться и убежать прочь. Забраться под одеяло, сделать вид, что меня тут нет. – Ты можешь жить у меня столько, сколько понадобится. Тебе не нужно чувствовать себя виноватой, ты не обязана готовить мне жрать и делать еще что-то, – оглядывает меня с ног до головы, и именно сейчас я острее ощущаю, что под его футболкой на мне нет ничего. – Ты можешь уходить и приходить сюда, когда тебе вздумается. Я оставлю запасной комплект ключей на тумбе для твоего удобства. Я твой друг, и я помогаю тебе по-дружески. Захочешь приготовить пожрать, сделай то, что хотела бы сама, я ем всё. Деньги на продукты я оставлю под ключами. Одна просьба: прекрати вести себя так, будто во всем на свете виновата. Это бесит.

Выслушиваю его тираду. Киваю. И мне кажется на его лице впервые с момента нашей встречи появляется подобие улыбки.

– А теперь марш в постель и отоспись нормально. Если сложно уснуть, накати еще конины.

Я мотаю головой. Он вскидывает брови, мол, ну как хочешь.

– В шкафу пошарься, найди себе одежду, – советует с ноткой иронии в голосе, будто учитель к ученику обращается.

– Мгм, – киваю, отступаю, потому что больше не могу так близко к нему стоять. Иду в сторону ванной, но останавливаюсь, когда окликает меня. Оборачиваюсь.

– Марика, – говорит уже мягче. Примирительнее. – Мясо сделай на ужин. Если уж вызвалась.

– Стейк? – предполагаю.

– Можешь гриль откопать в шкафу есть, – кивает, и я замечаю в карих глазах налет улыбки.

– Ладно, – опускаю взгляд, но тут же спохватываюсь. – Во сколько ты вернешься?

– После восемнадцати. Надо в пару мест заехать.

Киваю. Разворачиваюсь и иду в ванную. Вхожу, закрываюсь. Ловлю свое отражение в зеркале и несколько минут смотрю в свои глаза. И не понимаю, что со мной происходит. Мне вчера муж изменил. И вместо того, чтобы убиваться, я предвкушаю ужин с другим мужчиной. Быстро же я переобулась. Чувство вины снова нагоняет, и я стягиваю мужскую футболку с плеч. Вешаю на крючок. Встаю под душ открываю воду, и меня обдает льдом. Охаю, выключаю, смотрю на барашек. У Андрея в душе температура выставляется барашком со шкалой градусов. И я отмечаю, что он видимо принимал ледяной душ. Выкручиваю на тридцать пять градусов, выхожу из зоны действия лейки и снова открываю, чтобы холодная пробежала.

Неужели ему нравится в ледяном душе мыться? Или это бодрит лучше с утра?

К тому времени, когда я заканчиваю умываться и выхожу из ванной, Лимов уже оделся. И мне дико видеть его в той же форме, что носит мой муж. Меня накрывает дежавю, в груди давит боль. Он, как и мой муж, военный. Они одного возраста и одного звания. Учились в одном институте в одной группе. Там и подружились. И все еще общаются, хотя с выпуска уже пятнадцать лет прошло. В общем у меня сейчас полное ощущение, что я вижу мужа. Но на Андрее форма сидит лучше из-за отсутствия животика, который наел мой муж в браке. Я затягиваю на груди узел полотенца. Андрей затягивает галстук на шее.

– Я сварил овсянку. Если хочешь есть, успевай, пока горячая. – произносит буднично, и я удивленно вскидываю брови, подавляя улыбку.

– Ты любишь овсянку? – прохожу мимо него к шкафу и беру футболку. А потом тяну с полки его трусы. Он просил быть смелее. И я делаю как велел барин. – Он наблюдает.

– Удивлена?

– После вчерашнего меня мало что может удивить, – говорю, пытаясь пошутить, но ничего не получается. Лимов наблюдает как я натягиваю его футболку через голову. Повторяю ту же процедуру, что и вчера. Надев ее, вытягиваю полотенце снизу. Потом затягиваю его на голове тюрбаном. Выпрямляюсь. – Ты всегда такой ледяной душ принимаешь по утрам?

Андрей уже закончил с рубашкой и галстуком и теперь берет с тумбы часы и надевает на левую руку.

– Не всегда, – говорит буднично. – Только когда сбросить напряжение иначе не удается.

Выходит из спальни, а я зависаю, пытаясь понять. Что это было?

Глава 5

Тренч высох, белье тоже. Туфли на теплом полу у входа стали сухими. Другой одежды у меня не было, и я надела все то же, что надевала вчера перед сюрпризом. Завязываю тот самый пояс, в последний раз бросаю взгляд на себя в зеркало. Я выспалась и чувствую себя гораздо лучше. Я приготовила Андрею ужин, но не прикоснулась к нему сама. Сейчас Боря должен приехать с работы, и я хочу попасть домой, чтобы взять мобильник документы и кое-какие вещи. Выхожу из квартиры, закрываю дверь на ключ. Убираю тот в карман.

Дорогу до дома преодолеваю относительно быстро, не смотря на высоту каблуков. Колодка у этой модели удобная, шпильки как влитые сидят на стопе, поэтому спокойно прохожу расстояние, что вчера преодолела в слезах.

Теперь их нет. Слезы высохли, осталась лишь решимость закончить все это и избавиться от этой грязи. Обидно ли мне, что муж изменил? Да. Думала ли я, что с этим столкнусь? Нет. Я верила ему и всецело доверяла. И от этого еще горше.

Подхожу к подъезду и звоню в квартиру, но никто не открывает. Видимо его еще нет дома.

Интересно, как там дети? Я не созванивалась с ними целые сутки и теперь волнуюсь. А вдруг Артем, мой старший сынок не смог дозвониться и запаниковал? Родители мужа чудесные люди, я уверена, что они окружат моих детей заботой и любовью. Но мне важно быть на связи с мальчиками, чтобы удостовериться, что с ними все хорошо.

Слышу шум подъезжающей машины и оборачиваюсь, замечаю бмв мужа. Седан паркуется около подъезда, и оттуда выходит Боря.

– Давно стоишь? – спрашивает буднично, будто для нас это норма вот так расставаться на сутки. Меня душит обида. Вновь. Я вижу его и вспоминаю вчерашний вечер. Мне горько и больно. Но я сдерживаюсь от колкости и сдержанно отвечаю.

– Нет, только пришла.

Отступаю, заметив, что по двор заезжает еще одна знакомая машина. Крузак Лимова. А он что тут забыл?

– Где была? – Боря подходит ко мне и тянет руки для объятий, но я отступаю, делая шаг назад. – Что опять начинаешь?

Задает вопрос так искренне возмущаясь, что я снова чувствую себя какой-то ненормальной. Дурой, которая устраивает сцены на ровном месте.

Из крузака выходит Лимов и хлопает дверью.

Он тоже в форме, как и мой муж, и я бросаю короткий взгляд на Андрея, боясь, что прямо сейчас будет сцена. Он рассказал Боре, что я ночевала у него? Или собирается сделать это?

Напряженно смотрю на него. Молчу.

– Марика, привет, мужа с работы встречаешь? – обращается ко мне как ни в чем не бывало, а потом переводит взгляд на Борю. – Слышь, давай по-быстрому, и я поеду. Надо еще в магаз заскочить.

– Привет… – отзываюсь.

– Да, идем, – Боря кивает, мы втроем поднимаемся в нашу квартиру. Я не понимаю, что происходит. И мне кажется я начинаю сходить с ума.

Входим. Я снимаю с ног лодочки и сразу беру сумочку, что осталась висеть тут на крючке. Телефона в ней нет.

– Где мой мобильник? – обращаюсь к мужу, тот открывает шкаф с форменной одеждой и роется в нем.

– На кухне.

– А почему он там? – продолжаю с нажимом. Я никогда не брала телефон Бори. Он никогда не брал мой, это негласное правило – один из столпов счастливой семейной жизни. – Он же был в сумке.

– Я звонил тебе, думал он у тебя с собой.

Иду в кухню, нахожу телефон на столе. Беру, понимаю, что тут куча незакрытых приложений. Он прошарил переписку во всех соцсетях со всеми, с кем я только могла общаться. Правда тут нет никакого компромата, я реально не общаюсь с мужчинами. Смотрю, есть ли пропущенные от сына. Один. От Бори семнадцать. Все ночью. Интересно, звонил, когда выпроводил свою шалаву, или прямо при ней долбил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.