Мелани Милберн
Уроки плейбоя

Playboy’s Lesson

© 2014 by Harlequin Books S.A.

«Уроки плейбоя»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке,

ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

Лукка не мог не признать, что даже по стандарту Чатсфилдов последнее его появление в лондонских СМИ оказалось особенно выдающимся. Сейчас он раскинулся на стуле напротив Кристоса Гиатракоса и улыбался ему своей фирменной ленивой улыбкой.

– Что тебя так вывело из себя? Наручники или кожаный гульфик?

Недостаток юмора у нового исполнительного директора сети отелей «Чатсфилд» более чем компенсировался ледяной жестокостью. Это проявлялось даже в лице грека – кожа цвета мрамора, взгляд голубых глаз, тонкая линия поджатых губ.

– Мы привыкли читать о твоих грязных играх в таблоидах, но эта новость распространилась по всему Интернету. Все, что ты приносишь отелю, – стыд за твои интрижки.

Да-да-да. Лукка даже не потрудился сдержать зевок. Он слышал все это сотни, нет, тысячи раз. Продолжая смотреть на сдержанного Кристоса, он откинулся на стуле, балансируя на двух ножках. Лукка привык к подобным собраниям и наслаждался ими, так он компенсировал свой школьный позор, когда в семь лет его позвали в кабинет директора и он намочил штанишки. Больше он никогда не позволял себя запугивать. Никогда.

– Единственное, что в тебе предсказуемо, – твоя непредсказуемость, и, поскольку ты не собираешься браться за ум, это будет сделано за тебя.

– Это был просто праздник, который немного вышел из-под контроля, а пресса представила его как настоящую оргию. Я даже не спал ни с одной из этих девушек. Ну разве что с одной, и то потому, что в это время я был прикован наручниками к постели. И что мне оставалось делать?

На лице директора задергался мускул.

– По решению отца ты не получишь и пенни из своей доли в фонде семьи Чатсфилд, если не согласишься выполнить то, что я тебе предложу. Вместо того чтобы оставаться профессиональным тусовщиком, у которого нет лучшего занятия, чем быть уложенным в постель фанатичными старлетками и дерзкими вымогательницами, тебе придется зарабатывать себе на жизнь.

Со слабым стуком Лукка снова опустил стул на все четыре ножки на покрытый ковром пол. На следующей неделе он собирался посетить эксклюзивный аукцион живописи в Монте-Карло, где присмотрел экземпляр для пополнения своей коллекции миниатюр. Его инстинкт говорил, что через несколько лет такая коллекция будет стоить миллионы, но, хотя Лукка совершенно не горел желанием быть сосланным в какое-то богом забытое место и упустить сделку всей жизни, ему не хотелось потерять денежное пособие. По его мнению, семья – точнее, ее подобие – задолжала ему.

– Какого рода дела?

– Месяц работы в отеле «Чатсфилд» на острове Прейтель в Средиземноморье.

Лукка мысленно перевел дух. От княжества Прейтель до Монте-Карло можно было добраться на пароме или вертолете. Но исполнительный директор считал это наказанием, явно получая наслаждение от беседы, и в интересах Лукки стоило притвориться расстроенным перед этим мерзавцем.

– Зачем? – Как и всегда, он изображал огорчение, чтобы оппоненты решили, что получили желаемое. На самом деле у него все было под контролем. Абсолютно.

– Работать с ее королевским высочеством принцессой Шарлоттой над планами по свадьбе ее сестры Мадлен в конце месяца. – В холодных глазах директора разгорелась ярость.

Лукка откинул голову и расхохотался так громко, что звук отразился от стен, словно эхо в горах.

– Ты шутишь? Я? Планировать свадьбу? Я ничего не знаю о планировании свадеб. Праздники? Да. Свадьбы? Нет. Не помню даже, когда я последний раз был на подобном мероприятии.

– Тогда это станет прекрасной возможностью научиться. – Кристос щелкал ручкой, не сводя с него глаз.

Щелк. Щелк. Раздражающий звук в ритме с дергавшимся мускулом.

– Ты известен своим пониманием того, что хочет женщина, и вот тебе представился шанс наконец использовать свои знания для чего-то хорошего.

Лукка решил подыграть ему. Что в этом сложного? Свадьба скоро, а значит, основное планирование уже закончено. Он предоставит заняться последними деталями людям, которые в этому сведущи, а сам проведет время на одном из пляжей Прейтеля. В любом случае Лондон его немного утомил. Раньше было весело, все эти судебные скандалы, возможность подразнить высший свет и совершать самые возмутительные выходки, которые только могли прийти ему в голову. Но последнее время его жизнь стала максимально наполнена праздниками и тусовками. Это отнимало силы и, пожалуй, становилось скучным. К тому же Лукке хотелось уделить больше внимания искусству, а не только своей коллекции.

Страсть к рисованию появилась у малыша, едва Лукка научился держать в руках карандаш, и стала для него способом убежать в свой мир, мир спокойствия и сосредоточенности. Рисование позволяло ему найти тихое пристанище в хаосе. Вокруг бушевали шторма семейных ссор, но он укрывался в мире творческого спокойствия и проводил часы, сидя под портретом матери кисти Грэхема Лорена, отчаянно пытаясь уловить черты, которые исчезали из памяти, но еще до него были навечно запечатлены на картине. Лукка наслаждался процессом создания от первых штрихов карандаша на маленьких полотнах до конечного результата, когда получаешь обрамленную миниатюру с подписью в правом углу, и июнь в Средиземноморье станет отличной возможностью, чтобы потворствовать его истинной страсти, а не низменным инстинктам. Это будет легко. Он выполнит все требования и радостно проведет время.

– Что ж, – Лукка снова откинулся на стуле, – а что маленькая принцесса думает о помощнике?

– Помощник? – Лотти обиженно посмотрела на свою сестру Мадлен. – С чего ты взяла, что мне кто-то нужен? Полагаешь, я не справляюсь с планированием? Это предложила мама… папа… кто-то во дворце?

Мадлен подняла руки, словно защищаясь от шквального огня противника.

– Стой, стой, нет никакой необходимости обстреливать меня словами! Это предложение – часть сделки с руководителями администрации отелей «Чатсфилд», направленное управляющим звеном компании и получившее мое полное одобрение. Исполнительный директор посылает представителя семьи Чатсфилд, чтобы он работал вместе с тобой, что поможет укрепить общественные отношения.

– Но я уже закончила все планирование! – Лотти постучала костяшками пальцев по папке толщиной с энциклопедию. – Каждая минута детально расписана, и последнее, что мне сейчас нужно, – чтобы кто-нибудь пришел сюда и в последний момент все изменил.

Мадлен откинулась на стуле и элегантно закинула одну ногу на другую, сосредоточив внимание на изучении только что накрашенных ногтей.

– Думаю, тебе будет полезно с кем-нибудь разделить свою работу.

Проницательный взгляд сестры разозлил младшую принцессу. Девушка сузила глаза:

– Кого они присылают?

– Одного из близнецов.

Лотти знала, что сестра считает ее не слишком современной, но, наняв человека, который занимается только праздниками, она лишь сильнее подчеркнула это. Близнецы Чатсфилд, Лукка и Орзино, пользовались дурной славой, едва ли не каждую неделю появляясь в прессе благодаря своим грязным развлечениям.

«Черт возьми… пусть это не будет…»

– Которого?

– Лукку.

Лотти моргнула. Трижды.

– Ты сказала…

– Да.

Лотти сглотнула:

– Того, чьи фотографии по всему Интернету? Фотографии, где на нем нет ничего, кроме… Как это называется?

– Гульфик.

Девушка прижала ладонь ко лбу:

– О боже мой.

– Уверена, здесь он будет вести себя достойно.

Мадлен пыталась ее успокоить, и Лотти подумала, что даже скандально известный Лукка Чатсфилд знал какие-то границы, ведь он не стал публиковать то селфи в «Твиттере».

– Говорят, если мы откажемся, он лишится снабжения из трастового фонда семьи Чатсфилд.

Лотти уронила руку и сердито посмотрела на сестру:

– Значит, я выполняю роль наставника, который должен смотреть за его поведением, так, что ли? Кто вообще придумал эту странную схему? Это не розыгрыш? Скажи, что это шутка.

– Это не шутка, и я думаю, в перспективе для нас это тоже выгодно. Как тебе известно, все говорят, что мы на своем Прейтеле устарели и отстали от жизни. Наше положение отличается от других королевских семей в Европе. Но если мы покажем, что принимаем современность, это сделает наше положение в регионе более надежным. Лукка Чатсфилд был на каждом масштабном торжестве в Англии, Европе и Америке, он вращается в кругах, о которых большинство людей может только мечтать. Рок-звезды, актеры и режиссеры – кто угодно. Если он будет вовлечен в организацию моего приема, это поднимет мою популярность, я уверена в этом.

Лотти округлила глаза:

– Умоляю тебя, как пользующийся дурной славой парень поможет мне организовать королевскую свадьбу?

– Почему бы тебе не спросить его? – Мадлен снова одарила ее своей самодовольной улыбкой старшей и более мудрой сестры. – Слышишь вертолет? Это он.

Лукка все рассчитал. Он заглянет во дворец, встретится с ответственной за планирование принцессой и быстренько убежит, оставив ее разбираться с цветами и всякой свадебной мишурой, пока сам будет наслаждаться солнышком на ближайшем пляже с коктейлем и официанткой в бикини. Или тремя.

Прежде чем отправиться в путешествие, Лукка навел справки и теперь знал, что Мадлен, старшая сестра и наследница престола, считается избалованной принцессой. Не абсолютная дива, но девушка, которой с ранних лет была известна ее судьба, полностью принявшая ее. За ней годами ухаживали мужчины со всей Европы, но недавно она обручилась с солидным англичанином Эдуардом Тробриджем. Мадлен захотела провести экстравагантную регистрацию свадьбы в отеле «Чатсфилд» и назначила младшую сестру Шарлотту организатором свадьбы.

В прессе часто появлялись фотографии Мадлен де Шавелье – прекрасной, роскошной двадцатишестилетней блондинки с голубыми глазами, общительность которой сыграет ей на руку, когда придет время принять престол у родителей, Гильема и Эвелины. Девушка явно была любимицей папарацци – не было ни одной не льстившей ей фотографии. Модные дизайнеры осаждали ее, ведь каждый наряд Мадлен задавал новый тренд. В отличие от Шарлотты, которую часто упрекали в незнании моды и использовали для нечестных и некрасивых сравнений с сестрой. Словно чтобы оправдать критику, пресса опубликовала несколько снимков, на которых Шарлотта выглядела суровой и казалась гораздо старше своих лет. Ее личная жизнь оставалась тайной – известно было только о ее попытке в восемнадцать лет сойтись с сыном дипломата в Швейцарии, где она заканчивала школу. И даже если с тех пор она и вела активную социальную жизнь, то явно не настолько активную, чтобы привлечь внимание журналистов. Если быть честным, то это даже интриговало – Лукка не знал занятия более приятного, чем ставить на темных лошадок.

– Сюда, мистер Чатсфилд. – Слуга с поклоном открыл дверь в небольшую столовую. – Ее королевское высочество принцесса Шарлотта сейчас вас примет.

Первое, что заметил Лукка, войдя в комнату, – пара поразительно зеленых глаз, пристально глядящих на него из-за очков в черепаховой оправе. Благодаря осанке принцесса напоминала оловянного солдатика, ее волнение выдавало только еле заметное движение указательного пальца, трущегося о большой, – возможно, бессознательная привычка, как кусать заусенцы. Лукка сразу понял, почему пресса так любила глумиться над ее одеждой. Судя по тому, что на ней было сейчас, принцесса либо не знала, что ей идет, либо намеренно подбирала не самые льстящие ей наряды. Клетчатая юбка ниже колен с коричневой хлопковой блузкой под кардиганом, придававшим грузность ее тонкой фигуре и делавшим похожей на бездомную попрошайку, а не на вторую в очереди на престол принцессу. Убранные от лица волосы какого-то рыжевато-коричневого цвета придавали ей сходство с чопорной и строгой школьной учительницей.

– Добро пожаловать в королевский дворец Прейтеля, мистер Чатсфилд.

В ее официальном тоне сквозил намек на французский акцент. Лотти протянула правую руку, но Лукке показалось, что скорее из вежливости, нежели из желания физического контакта. Он взял ее в свою, почувствовав бархатистость кожи, прохладной, словно шелк. Глаза принцессы распахнулись, и она откинула голову, сохраняя зрительный контакт. Ее рука дрогнула, и Лукка высвободил пальцы Лотти, – он почувствовал возбуждение внизу живота и едва сдержался, чтобы не стряхнуть с себя посланный принцессой заряд электричества.

– Спасибо, ваше королевское высочество.

Лукка говорил с преувеличенной вежливостью, соблюдая принятый в подобных ситуациях церемониал, который ему казался абсолютным нонсенсом. Он считал, что все люди – просто люди, богатые или бедные, из королевской семьи или нет.

Лотти поджала губы, словно пыталась удержать между ними невидимый кусочек бумаги. Непонятно, было ли это признаком раздраженности или застенчивости, но Лукка не мог отвести взгляд от этих пухлых розовых губ без намека на помаду или даже тонкий слой блеска. Этот рот способен на напряженную страсть, что противоречило остальным ее чертам, довольно церемонным и чопорным, – кто знает, может, за старомодной одеждой и фасадом холодности скрывается что-то дикое? Лукка был заинтригован. Может, в конце концов, эта ссылка и не станет полной потерей времени. Лотти резко отступила, словно коснувшись огня, расправила плечи и скрестила руки, вцепившись в локти.

– Полагаю, вы прибыли сюда в качестве моего помощника.

Эта чопорность, так не похожая на обычное общение женщин с Луккой, и правда его возбуждала. Никаких жеманных улыбок или взмахов ресницами, никаких шепотков и придыханий, никаких манящих взглядов, надутых губ и роскошных открытых декольте.

Нет, совсем нет. Застегнутая на все пуговицы, Лотти говорила с ним шаблонными фразами, задирала курносый нос и смотрела на него сверху вниз, словно на что-то прилипшее к подошвам ботинок.

– Это так. – Он насмешливо изобразил услужливость.

Лотти снова вздернула подбородок, сверкнув зелеными глазами за консервативными очками.

– Думаю, вы понимаете, что ваш приезд не нужен и расходится с моими желаниями.

Наконец она показала свое отношение. Лукка был готов уйти, но что-то в ее жесткой сдержанности задевало его, он не привык, чтобы к нему относились как к слуге низкого ранга, который даже не смог подняться на должную высоту. В конце концов, он наследник одной из богатейших семей Англии и не собирался позволить какой-то надменной принцессе лишить его выплат, унизив еще до того, как он принялся за работу. Лукка решил смирить гордость и подыграть ей – так все останутся довольны.

– Свадьба вашей сестры не может пройти без кооперации с моей семьей. Отель «Чатсфилд» – единственное место на острове Прейтель, чьи размеры позволяют провести церемонию королевской свадьбы.

– Мы можем провести ее в бальном зале нашего дворца. Это я предложила сестре в первую очередь. – Во взгляде Лотти читалась решимость.

– Но ваша сестра хочет не этого. – В их словесном сражении приходилось осторожно подбирать слова. Кровь Лукки бурлила, в области паха нарастало напряжение. – Отель ближе к церкви, и она хочет провести церемонию на нейтральной территории «Чатсфилда», чтобы показать, насколько современен королевский дом Прейтеля, разве нет?

Лотти снова поджала губы, явно продумывая встречную атаку. На ее лице читалась напряженная умственная работа. По блеску в глазах Лукка понял, что она перебирает весь свой запас комментариев в поисках самого язвительного.

– Я не понимаю, как мужчина, который растрачивает жизнь по пустякам и спускает деньги семьи на распутную жизнь, может что-то предложить мне в плане услуг.

Лукка саркастически улыбнулся:

– Наоборот, маленькая принцесса. Думаю, именно я могу помочь вам превратить это место в соответствующее двадцать первому веку.

Кровь прихлынула к лицу Лотти, но скривившиеся в неодобрении губы оставались белыми как мел.

– У вас нет права обращаться ко мне неформально. Пожалуйста, воздержитесь от этого. Я ваше королевское высочество во время первого визита, а в дальнейшем – госпожа.

– Как госпожа учительница в сельской школе?

Резко вздрогнув, она подошла к окну и кинула взгляд на официальный дворцовый сад, по-прежнему не опуская рук и держа голову на подобающей высоте. Казалось, она вибрирует от ярости, словно игрушка на батарейках, которую поставили на неустойчивую поверхность. Лукка видел, как она пытается справиться с собой – наверное, прибегая к помощи многолетних тренировок для королевских особ, у них ведь наверняка есть свой характер, как и у всех, но им не позволено его проявлять, уж точно не на публике. Лукке казалось, что ее королевское высочество сейчас отдала бы свою лучшую тиару за возможность дать ему пощечину одной из своих изящных маленьких ручек с обгрызенными ногтями.

– Я не хочу больше иметь с вами дела. – Она говорила ясно и отчетливо. – Пожалуйста, уходите.

– Послушай, милая… – Лукка бесцеремонно игнорировал протокол. – Как я представляю, мы вынуждены общаться друг с другом как минимум ради нашего имиджа. Твоя старшая сестра явно заинтересована в том, чтобы мы работали вместе, и у меня есть ощущение, что то, что она говорит, исполняется. Честно говоря, я бы предпочел поработать над загаром на одном из твоих пляжей, лучше всего в компании с несколькими любящими пляжный отдых блондиночками, которые бы кормили меня виноградом. Выгони меня, если осмелишься. Я справлюсь, но ты можешь попрощаться с отелем «Чатсфилд».

Принцесса повернулась и посмотрела на него так, словно увидела таракана в центре роскошно убранного стола.

– Вы самый недостойный мужчина, которого я когда-либо встречала в своей жизни.

– Кажется, тебе нужно больше выходить. – Лукка одарил ее улыбкой павшего ангела. – Уверяю, там много таких, как я.

Ее глаза сверкнули, как у кошки, встретившей бродячую собаку. Лотти сжала руки в кулаки.

– Уходите отсюда, не то я позову охрану.

Лукка лениво пожал плечами и направился к двери.

– Я буду в пентхаусе «Чатсфилда», если захочешь найти меня. – Он повернулся и послал ей воздушный поцелуй. – Чао.

Глава 2

Через несколько минут Лотти ворвалась в комнату сестры.

– Этот мужчина невыносим! Он едва ли не самый грубый, самый неотесанный из всех, кого я когда-либо встречала. Как ты могла даже подумать о том, чтобы позвать его сюда? Я не буду с ним работать. Не буду! Не буду! Не буду!

Экспериментировавшая с новыми тенями перед античным туалетным столиком, Мадлен медленно повернулась на покрытом бархате стуле.

– Будешь. Будешь. Будешь. Я хочу церемонию в отеле «Чатсфилд». Мы говорили об этом, еще когда были детьми. Я не хочу, чтобы небольшое несовпадение характеров разрушило мою сказочную свадьбу.

Лотти любила сестру, но ненавидела жилку начальничества в ее характере. Между ними было всего три года разницы, но если ее сестра что-то решила, ее невозможно было переубедить. И все же она собиралась предпринять чертовски хорошую попытку.

– Ты называешь это несовпадением характеров? Пропасть! Этот мужчина не принесет ничего, кроме проблем. Он вошел с таким важным видом, словно я домработница, а не принцесса. Он назвал меня милой!

Мадлен хихикнула:

– Правда?

Лотти сердито на нее посмотрела.

– Не только это, еще он слишком долго держал мою руку. – Она не упомянула воздушный поцелуй. Девушка все еще слишком злилась на его невероятное нахальство, чтобы найти слова. Как он смел обращаться с ней, словно Лотти – одна из его маленьких шлюх?

– Он великолепен, не правда ли? – Мадлен вернулась к макияжу и принялась наносить тени тонкой соболиной кисточкой. – Не будь я занята, сама бы с ним позаигрывала. В нем есть что-то дикое, что-то от плохого мальчика. Элемент абсолютно непростительной и возмутительной порочности, от которого у каждой девушки подгибаются колени.

Лотти сомкнула колени вместе, просто на случай, если они послушаются Мадлен. Не то чтобы они уже не подогнулись, не от слов о мужчине, а от самого мужчины. От прикосновения Лукки в ее теле разгорелся пожар, словно кто-то чиркнул спичкой по сухой деревяшке, а насмешка в его сияющих карих глазах, пристально изучавших ее, вызывала ярость. Да, она не самый красивый член семьи, но не обязательно делать это настолько очевидным.

«И правда, сельская госпожа учительница!»

Лукка приносит неприятности, от него нужно избавиться так быстро, как только возможно. Достаточно одного его слова, чтобы разрушить все планы по поводу свадьбы. Он абсолютный плейбой, который не встречается с женщинами, а просто спит с ними, чтобы уйти еще до того, как они запишут его номер телефона. В прессе неоднократно освещалась его наполненная дикими вечеринками жизнь – Лукка был мужчиной на одну ночь, ни одни его отношения не продержались дольше суток. Что ему до свадьбы? Она окажется в дураках, и весь мир будет на это смотреть. Р-р-р-р!

– Ты знаешь, что он и минуты не будет работать здесь. – Лотти выставила подбородок. – Он здесь просто для виду, он использует приезд сюда как повод для каникул и даже не скрывает этого. Что еще раз доказывает его беспринципность.

Мадлен взяла бронзер и искусно нанесла его на свои царственные скулы.

– Почему бы тогда не отнестись к нему как к проекту? Привлеки его к организации церемонии, пусть работает не покладая рук… или как там говорят.

Лотти подумала, что предпочла бы прижать его к стене и выцарапать глаза, дать пощечину…

Мадлен улыбнулась ей в зеркале.

– Посмотри на себя, милая Лотти. Я никогда не видела тебя такой распаленной. В нем ведь правда что-то есть, не так ли?

Лотти быстро приняла привычный ей облик ледяной принцессы, хотя внутри у нее по-прежнему все кипело, словно забытый на плите чайник.

– Я могу с ним справиться. Он просто маленький мальчик, который не вырос.

– По мне, так он вполне вырос. – Мадлен улыбнулась и подняла свои ухоженные брови. – Или, по крайней мере, не суди о нем по образу, созданному лондонскими таблоидами.

Глаза Лотти загорелись презрением.

– Я не хочу, чтобы мне напоминали, чем этот мужчина занимается в свободное время.

– Тогда убедись, что у Лукки его нет, надавай ему поручений. С твоей любовью к чрезмерному контролю не повредит попрактиковаться в делегировании полномочий.

– Если я хочу, чтобы что-то было сделано хорошо, я должна сделать это сама. Каждый раз, когда я доверяла что-то другим, они подводили меня, выставив на посмешище.

Мадлен надула губы:

– Ты ведь не имеешь в виду и меня, малышка?

Не было смысла спорить. Мадлен считала себя идеальной старшей сестрой. Все, что она делала, было правильным. Родители никогда не критиковали ее, потому что она всегда хорошо справлялась в школе и ей не приходилось часами заниматься, чтобы что-то выучить и потом вспомнить на экзамене. Для прессы она была безупречной – не кусала ногти, когда нервничала, не становилась причиной скандала, впервые появившись на выпускном, не очаровывалась ложным шармом и не влюблялась в мальчика, который спал с ней только потому, что она принадлежит к королевской семье… Мадлен была совершенна.

Лотти выдохнула:

– Нет, конечно нет.

Сестра снова повернулась на стуле:

– Ты не думаешь, что тебе пора немного расслабиться? Чуть больше выходить в свет, распустить волосы?

– Нет.

– Тебе нужно переступить через себя. Прошло уже, кажется, пять лет, не так ли? Ты даже не говоришь об этом.

– Потому что это в прошлом. – Лотти кинула на сестру предостерегающий взгляд.

– Каждый раз, когда упоминается Швейцария, ты вздрагиваешь. Вот, опять.

Лотти подчеркнутым жестом открыла папку с планированием свадьбы.

– Последняя примерка свадебного платья состоится за неделю до мероприятия в десять утра.

– Но с тех пор у тебя не было ни одного свидания. – Мадлен была упряма. – Ты не можешь навсегда запереть себя из-за одной плохой любовной истории. В конце концов, тебе двадцать три года, ты должна проводить время на вечеринках, а не пропускать лучшие годы своей жизни.

– Я ничего не пропускаю. – Лотти произнесла это со всей возможной убежденностью.

Она не особенно любила вечеринки, как сестра, но и синим чулком не была… скорее маргаритка, которая опускает голову, как только уходит солнце. Но первый сексуальный опыт в восемнадцать лет преподал ей серьезный урок. Над ее невинностью посмеялись: ее парень разослал друзьям фотографии их самых интимных моментов. К счастью, отец смог заблокировать дальнейшее распространение, но с тех пор она никогда никому не доверяла.

Сказав себе, что не скучает по этому, Лотти старалась не думать о чувствительном скольжении плоти по плоти, жаре и страсти прижавшихся друг к другу губ, эротическому танцу языков и освобождению сдерживаемых первобытных позывов. Страсть имеет слишком большую силу, она блокирует рациональные мысли и самоконтроль.

Ее чувственная часть спряталась в раковине и умерла… или она так думала – до сегодняшнего дня, пока Лукка Чатсфилд не поймал ее руки своими большими, мужественными ладонями. По позвоночнику пробежала дрожь, распространившись по крови, по венам. Лотти попыталась встряхнуть себя – неразборчивый плейбой, у кого меньше моральных ценностей, чем у сомнительного котяры, станет последним мужчиной на планете, с кем она когда-либо будет встречаться.

Нет. Нет. Нет. Тысячи миллионов, миллиардов, триллионов раз нет. Вместо этого она заставит его поработать.

Лукка пил мартини, когда услышал решительный стук в дверь своего номера. Он опустил ноги с кушетки, встал, потянулся и неторопливо подошел к двери.

– Что ж, здравствуй, маленькая принцесса. Ты пунктуальна.

Взглядом зеленых глаз можно было срубить дерево. Лотти вздернула подбородок и расправила грудь в глубоком вдохе, словно призывала на помощь внутренние резервы. Лукке даже нравилась эта тщательно контролируемая темпераментность. Застегнутая на все пуговицы снаружи и кипящая внутри. Милая. Уникальная.

В ней была скрытая красота – не в лице, как у сестры, но внутренняя элегантность, которая захватывала тем сильнее, чем дольше Лукка смотрел на нее. На этот раз на ней была другая пара очков – с серебристой оправой, более тонкой, но по-прежнему придававшая ей сходство с книжным червем.

– У нас есть работа.

– Да?

Ее рот был сильно сжат, словно за губами хранился целый арсенал жалящих, резких ответов и она пыталась удерживать их там.

– Вы здесь не для праздника, а чтобы помочь мне. Этим и будете заниматься.

Лукка оперся плечом о дверной косяк:

– Не хочешь выпить?

Лотти свела брови:

– Мистер Чатсфилд, я здесь не с визитом. Я здесь, чтобы дать вам поручения для свадьбы.

– Не смеши меня. – Он закрыл дверь и улыбнулся. – Я никогда не веду дела на трезвую голову.

В ее глазах сверкало такое отвращение, что стекла очков могли запотеть или даже лопнуть. Ее неприязнь была настолько ощутимой и сильной, что он чувствовал покалывание в затылке и позвоночнике. Сдерживаемые с такой силой страсть и огонь только укрепили Лукку в намерении раскрыть ее футляр и посмотреть, обнаружится ли смутьян за маской ледяной принцессы?

Она поправила очки на носу:

– Я никогда не веду дела без таковой.

– Идеальное совпадение, правда?

Лукка сделал глоток мартини, и Лотти в отвращении прищурилась. Девушка и не догадывалась, что воплощает собой любую фантазию на тему школьной учительницы, которая только могла прийти Лукке в голову. Каково это, заставить ее плотно сжатые губы улыбнуться или прильнуть к его рту в поцелуе?

Он не переставал изучать ее изящное тело. На ней было классическое бежевое льняное платье ниже колен с тонким черным кожаным ремнем и соответствующим черным кардиганом с рукавами три четверти и черные лодочки на низком каблуке. Хотя одежда была довольно стильной, цвет не подходил принцессе и делал ее похожей на ребенка, позаимствовавшего вещи из гардероба бабушки для игры. Украшения ограничивались жемчужной нитью на шее и жемчужинами в ушах, а волосы она собрала на затылке. Лотти посмотрела на Лукку с таким ледяным выражением лица, что температура в комнате словно опустилась градусов на десять.

– За последнее время вы бывали на свадьбах?

– Нет. Я стараюсь избегать их.

– А ваш брат? – Она снова свела брови. – Он ведь женат, да?

– В разводе. – Лукка сделал еще глоток и задержал бокал у рта.

Отношения Орзино с Поппи Грэхем всегда были немного запутанными, но, хотя Лукка и подозревал, что между братом и его бывшей женой остались нерешенные вопросы, он воздерживался от комментариев, чтобы не провоцировать агрессию.

– У них была короткая церемония пять лет назад. Может, ты читала что-то в прессе, она была довольно широко освещена.

– У меня нет привычки читать желтую прессу.

Лукка усмехнулся:

– Ничего, кроме классики? Толстой? Харди? Диккенс? Достоевский?

– А остальные? Они в браке? – В глазах Лотти снова читалось отвращение.

– Нет, никому из них не посчастливилось или, наоборот, повезло – зависит от того, как к этому относиться – встретить свою вторую половинку. Учитывая пример родителей, неудивительно, что мы все слегка боимся занять место на свадебной ярмарке.

Повисла неловкая пауза.

Лукка жалел, что открылся принцессе, хотя она могла прочитать об этом в Интернете или таблоидах. Люди все еще гадали, где сейчас находится его мать, покинувшая семью вскоре после рождения его младшей сестры Кары, оставив подписанные бумаги о разводе на столе отца. С тех пор ее никто не видел.

Крушение брака родителей повлияло на всех детей, хоть и по-разному. Лукка предпочитал думать, что он пострадал меньше всех, но хватило нескольких сеансов у психотерапевта, чтобы понять: он неспособен к эмоциональной связи с людьми, и причина этого кроется в его детстве. Лукка не говорил об этом. Ни с кем. Даже не думал об этом. Сбитый с толку мальчишка, плакавший ночь за ночью по ушедшей матери.

Лукка жил ради веселья, и все, что он искал, – физические наслаждения. Сибарит до мозга костей, он не отрицал этого и даже не извинялся. Он был рожден с огромным богатством и привилегиями и получал от этого максимум. Он не верил в работу ради жизни или жизнь ради работы. Он жил ради праздника, воспринимая отношения как простой обмен: пара часов, и можно приступать к следующей, постоянство – это не про него. Лукка не собирался ранить людей, он сам слишком сильно пострадал в детстве, чтобы желать этого другим. Конечно, он использовал женщин, но делал это со своим шармом, и ничьи чувства при этом не страдали. Ему удавалось так ловко начинать и заканчивать отношения, что женщины едва это замечали.

То ли эта зажатая маленькая принцесса почувствовала, что его семейное прошлое является больной темой, то ли ей просто было некомфортно из вежливости выражать симпатию, которой она не испытывала, но Лотти сменила тему.

– Я бы хотела проверить бальный зал в отеле и прошу вас присоединиться ко мне.

Понимая, что этого ей хотелось в последнюю очередь, Лукка терялся в догадках, с чего она передумала и решила подключить его к свадебным приготовлениям. Ее заставила сестра? Он знал, что принцесса Мадлен намерена провести гламурную свадьбу со всеми аксессуарами, и не было лучшего места для запоминающегося торжества, чем отель «Чатсфилд».

Или маленькая принцесса Шарлотта играет в свою игру? Привлечет его к каждому нудному собранию и скучной проверке ножей и чашек, пока он не устанет от этого так, что откажется от работы?

Он не собирался позволить дурачить себя. Если он должен участвовать, он будет, но получит удовольствие.

– Конечно. – Лукка поставил бокал и одарил ее победоносной улыбкой. – К твоим услугам.

Направляясь к лифту, Лотти еще сильнее выпрямила спину. Она знала, что Лукка Чатсфилд следит за каждым ее движением своими карими глазами, чувствовала тепло ленивого взгляда, скользившего по ее телу. Этот мужчина – развратный распутник, и ей нет дела до трагических обстоятельств его детства. С чего ее должно волновать, что они с братом-близнецом – брошенные мальчики, воспитанные отцом, известным благодаря своим любовным интрижкам и пристрастию к выпивке?

Лукка Чатсфилд здесь совсем по другим причинам, и она должна избавиться от него всеми правдами и неправдами. Никто и ничто не должно подвергать опасности тщательно спланированную свадьбу Мадлен. Это был самый важный месяц в жизни Лотти, шанс показать не только семье – особенно сестре, – но и всему миру, что она не просто запасная наследница.

– Разве тебе не положены телохранители или что-то вроде того?

Лукка прибавил шагу и нажал на кнопку вызова одновременно с Лотти, и хотя девушка успела отдернуть руку, ей не удалось избежать соприкосновения. От его руки ее бросило в жар, который сразу направился в самый центр и скопился в горячую жидкую массу, которая, казалось, жила своей жизнью, проходила сквозь кровь, бушевала, волновалась, вела себя словно поток, грозящий разрушить дамбу.

Все в Лукке Чатсфилде выводило Лотти из равновесия, составляя невероятный контраст с ее чопорной и серьезной манерой поведения: полуулыбка, насмешливый взгляд, спокойная поза человека, которому наплевать, что о нем думают другие. Насколько Лотти знала, у Лукки не было постоянной работы, он лишь терял время в сексуальных утехах и путешествиях из одной точки земного шара в другую с праздника на праздник. В отличие от него его брат-близнец жертвовал себя благотворительности и только отдавал, не делая ничего для себя.

В ожидании лифта Лотти сосредоточенно рассматривала лампочки на потолке, всей кожей ощущая его аромат, мужественную энергию. Ее грудь жгло и кололо в оковах бюстгальтера, в животе поселилась дрожь. Лотти прочистила горло.

– Я предпочитаю передвигаться по княжеству без команды охраны, если только нет какой-то необходимости. – Ей удалось сказать это строгим официальным тоном, тогда как внутри у нее все горело. – По-другому дела обстоят, когда я за границей, но даже там я стараюсь занимать скромную позицию. Это в моей сестре все заинтересованы, не во мне.

– Тебя это беспокоит?

Лотти посмотрела на него и столкнулась с напряженным и неожиданно серьезным взглядом, тут же заставившим ее потерять способность контролировать мысли. Ее поразила темнота его карих глаз. С трудом оторвавшись от них, она позволила взгляду медленно скользнуть от его носа ко рту… ох, какому сексуальному рту! Лотти сглотнула, проследовав взглядом по скульптурным губам. Нижняя была намного полнее, чем верхняя, что говорило о чувственности их обладателя. Щетина на подбородке вызывала непреодолимое желание дотронуться до нее, почувствовать ее покалывание на кончиках пальцев. Как же давно она не прикасалась к мужчине… Ей нужен холодный душ.

Звук, возвещавший о прибытии лифта, вывел ее из задумчивости.

– Нет, конечно нет. – Она вздернула подбородок. – Я не из тех, кто любит быть в центре внимания.

– Поэтому ты так одеваешься?

– Что не так с моей одеждой? – Лотти с изумлением взглянула на него.

Лукка сильной рукой придержал для нее двери лифта.

– Ты одеваешься так, словно идешь на похороны почтенной незамужней двоюродной бабушки.

Лотти смотрела на него:

– Чтобы вы знали, это платье сделано на заказ и стоит невероятных денег. И маленькая поправка: у меня нет незамужних двоюродных бабушек.

– Это платье выглядит так, словно его изготовили для кого-то, кому уже за шестьдесят. У тебя великолепные ноги, почему бы их не показать?

Она шагнула на полированное дерево в зеркальную кабину лифта и повернулась к Лукке, за спиной которого со вздохом и шипением закрылись двери.

– С чего мне это делать? Мои ноги – мое дело. Они не чьи-то. Тот факт, что я принцесса, не значит, что всем нужно знать, как выглядят мои ноги. Я не хочу, чтобы люди спекулировали на тему моего целлюлита или его отсутствия, сравнивали мою фигуру с фигурой сестры. Не думаю, что кому-то должно быть дело до того, как я выгляжу в купальнике, или когда завтракаю или ужинаю, или пью кофе с друзьями. Я просто хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть.

После ее вспышки воцарившаяся в кабине лифта тишина казалась особенно гулкой.

Лотти смотрела в пол, с усердным вниманием изучая носки своих консервативных туфель. Сколько она себя помнила, ее всегда сравнивали с сестрой.

«Не оправдывает надежд».

В подростковые годы это было невыносимо, каждая фотосессия становилась мучением. Комментарии прессы временами были слишком жесткими, особенно для юной чувствительной девочки, которая еще не нашла свой стиль. А после возвращения из Швейцарии Лотти и вовсе старалась держаться вне видимости папарацци, специально одевалась просто, даже слишком просто. Это было ее выражение высокомерного отношения к модникам, считавшим ее недостаточно симпатичной или стильной.

Она не красивая блондинка с голубыми глазами, не бабочка, которая может использовать толпу себе на пользу, покорить сердце каждого так, чтобы они следовали за ней всюду. Она тихая мышка, которой нравится проводить время в одиночестве. Оставаться незамеченной, быть на отшибе, справляться с важными делами без шума и фанфар.

– Должно быть, тяжело постоянно играть роль второй скрипки.

Лотти подняла голову и увидела, что его взгляд все еще задумчив.

– Я бы не играла первую, будь я даже рождена для этого. Мадлен нравится факт, что она в конце концов станет королевой, ей хорошо удается отдавать приказы – в отличие от меня.

– Не знал об этом. – Уголок его рта дрогнул в печальной улыбке. – В отношении меня у тебя хорошо получается разбрасываться ими.

– Это другое. – Лотти нажала на кнопку этажа бального зала. – Вы хотите слушать мои приказы не больше, чем я – отдавать их.

Лукка прислонился к стене лифта и скрестил руки на груди:

– Я знаю, что ты пытаешься сделать.

Лотти дернула плечом:

– Не имею представления, о чем вы.

От его усмешки все внутри дрогнуло.

– Ты собираешься привлечь меня ко всевозможным нудным проверкам и мероприятиям, пока я не сбегу от скуки. Но это не сработает.

«Увидим». Лотти снова нажала на кнопку:

– Почему так долго?

Словно чтобы досадить ей, лифт вздрогнул и замер. Лотти почувствовала противную липкую дрожь в позвоночнике и снова нажала на кнопку. Яростно, с силой.

– Давай! Двигайся, дурацкая штуковина!

– Посмотрим, где мы застряли. – Казалось, Лукка не слишком обеспокоен.

– Застряли? – Лотти обернулась, чувствуя стук сердца где-то в горле. – Мы не можем застрять! У меня дела. Люди, которых я должна увидеть! Только не это!

Мысль, что ей нужно выбраться прежде, чем она забьется в припадке клаустрофобии, Лотти оставила при себе.

Лукка оттолкнулся от стены и принялся изучать компьютеризированную контрольную панель.

– Мы застряли между этажами.

Лотти смотрела на него, пытаясь контролировать смешанный с яростью и слепой паникой страх.

– Кажется, вас это совсем не волнует. Но это отель вашей семьи, неужели вам все равно, что есть проблема с лифтом? Это не очень выгодно для вашей репутации. – Она изобразила пальцами кавычки и продолжила тоном заправского гида: – «Добро пожаловать в отель «Чатсфилд», где вас ждет часовое пребывание в застрявшем лифте».

– Не у всех наших лифтов проблема, только у этого. – Лукка снова прислонился к стене. – Это частный лифт для пентхауса, и, полагаю, ты слишком сильно нажала на кнопку. В следующий раз стоит попробовать более мягкий подход. Поверь мне, ты получишь лучший результат.

Он скользнул по ней сонным взглядом полузакрытых глаз, и Лотти показалось, что ее погладили. Она стиснула зубы.

– Спасибо за урок по обращению с темпераментными лифтами, но вы не думаете, что нужно позвонить кому-то и позвать на помощь? Мы можем застрять здесь на несколько часов.

– Забавно. – Темные глаза Лукки вспыхнули, на губах показалась улыбка. – Как предлагаешь провести время?

По телу Лотти снова пробежала дрожь, но теперь уже не от страха, а от вожделения. Несмотря на внушительные размеры лифта, достаточно было взгляда этих дьявольски сексуальных глаз и обжигающей улыбки, чтобы пространство сжалось до размеров коробки с хлопьями. В воздухе витал запах цитрусового аромата средства после бритья с нотками экзотической специи, опьяняющей ее.

Лотти не могла отвести взгляд от его рта. Это был едва ли не самый привлекательный мужской рот, который она когда-либо видела, и его великолепие только усиливали морщинки, говорившие о смешливости владельца. Поэтому женщины падали перед ним, как костяшки домино, едва он озарял их своей улыбкой плохого парня? В нем собралось все греховное и соблазнительное, порочное и гедонистическое.

Лотти повернулась и снова яростно нажала на кнопку:

– Я должна выбраться отсюда. Сейчас.

Лукка подошел ближе и накрыл ее руку своей широкой ладонью. Сердце принцессы подпрыгнуло, и она вздрогнула, словно от удара тока.

– Не дави на нее так яростно.

Лотти чувствовала теплый аромат его дыхания, аромат мяты и мартини. Он зажал кончик ее пальца между указательным и большим пальцами и направил к кнопке:

– Нажимай мягче. Вот так.

Лотти чувствовала позади его тело, у ягодиц, лопаток, затылка, так близко к мужчине она не была… никогда.

Ее друг в Швейцарии был мальчиком. Лукка Чатсфилд точно был мужчиной.

Лотти была не просто возбуждена, ее переполняло опьянение. Даже в легком прикосновении его руки чувствовалась такая сила, а тело было таким мужественным, что сама она казалась себе маленькой, 2 М. Милберн изящной и женственной. Лотти не удавалось заставить свой мозг работать, он превратился в массу перемешанных мыслей – распутных, порочных, соблазнительных. Развернет ли он ее к себе? Поцелует? Пульс подскочил уже от одного представления, как Лукка дотрагивается до нее своим чувственным ртом. Ей нужно остановить его или отдаться ему и посмотреть, что произойдет? Что плохого в одном маленьком поцелуе? Ее не целовали годы, Лотти почти забыла, каково это – чувствовать мужской рот. Он будет мягким или твердым? Страстным или маняще медленным и соблазнительным? Он будет на вкус соленым или сладким? Теплым или прохладным?

Ой! Лукка еще ничего не сделал, а у Лотти уже земля уходила из-под ног. Но тут она поняла, что это лифт. Двери открылись, и, лениво улыбнувшись, Лукка отступил:

– Что я говорил тебе, маленькая принцесса? Легко, нежно, и все сработает.

Глава 3

Лотти с горящими щеками прошла в бальный зал. Он играл с ней, как подлая кошка с несчастной мышкой, поддразнивал, чтобы скоротать время. Он смеялся над ее неуклюжестью, смеялся над ней. Она ему неинтересна. Лукка здесь не по своей воле, так почему бы не развлечься немного и не пофлиртовать, просто ради забавы.

Вот уж и правда – немного! Ничего в нем не было легким. Лукка был прямым, ужасным, бесстыдным. И таким соблазнительным.

Лотти знала, чего он хочет. Она стала для него вызовом, с которым он раньше не сталкивался. Она докажет, что в мире есть как минимум одна женщина, которая не поддастся соблазну его шоколадных глаз, льстивого языка и порочного тела. Нужно выбросить его из головы, прежде чем он соблазнит ее… И Лотти знала, как это сделать.

Огромный зал с высокими потолками был оформлен в стиле венецианского палаццо в мягких оттенках серого, с орнаментированными молдингами белого цвета с золотистым центром. Серия арок украшала три стены с бархатными малиновыми занавесками и серебряными канделябрами, напоминающими россыпи сверкающих бриллиантов и рассеивающими лучи света по полированному паркетному полу. Идеально для регистрации свадьбы. Знаковый стиль Чатсфилдов, гламурный и сложный, который превратит любое собрание в значимое событие.

– Неплохо, да?

– Здесь нужны цветы. – Лотти прошлась по залу, поворачиваясь и проверяя выступы, где фантазия рисовала ей вазы, похожие на фонтаны. – Множество цветов.

Лукка вытащил телефон и принялся просматривать сообщения – видимо, от своей женской аудитории в «Твиттере».

– Цветы не моя специфика, положусь на твое решение.

Вместо того, чтобы сказать, что она уже обсудила все с королевским флористом, Лотти кинула на Лукку задорный взгляд.

– Нет. Мне нужен мужской взгляд, иначе я могу сделать это слишком девичьим или что-то подобное.

Мы не можем допустить, чтобы гости-мужчины чувствовали себя неловко, правда?

Он молча округлил глаза.

– Пошли. – Лотти резко повернулась на каблуках. – У нас есть работа.

– Куда ты меня ведешь?

Лотти с радостью отметила смятение в его голосе. Лукка убрал телефон.

– В сады дворца. Хочу посмотреть, что подойдет. – Она приторно улыбнулась ему. – Вы можете срывать и нести их для меня, разве не весело?

Дворцовые сады представляли собой роскошное зрелище даже для того, кто не способен отличить розу от лютика, тем более сейчас, в начале июня – лучшее время для любого средиземноморского сада. Везде в изобилии росли розы, покрывая своим ярким калейдоскопом арки и решетки. Встречались клумбы и других цветов, чаще старомодных, – душистый горошек с бордюром из алиссума и лобелии, наперстянки и розовые и голубые дельфиниумы, гвоздики и кентерберийские колокольчики и лилейник.

Принцесса Шарлотта ходила между клумбами, периодически останавливаясь срезать бутон и положить его в висящую на руке корзину. Всем своим существом Лукке хотелось запечатлеть ее образ на полотне – сияющую золотом в свете позднего дня алебастровую кожу, глаза цвета зелени на живой изгороди, через которую она перегнулась, чтобы сорвать кроваво-красную розу, завитки волос, выбившиеся из тугой прически. В окружении изобилия цветов и замка на заднем плане она казалась сошедшей со страниц сказки.

Лукка вытащил телефон и настроил опции камеры. Раздался щелчок. Лотти резко повернулась и посмотрела на него:

– Вы только что сфотографировали меня?

– Да. Это было красиво, прекрасный свет.

Девушка опустила корзинку и, выставив руки, подошла к Лукке.

– Дайте мне ваш телефон.

Лукка держал аппарат так, чтобы она не могла до него дотянуться.

– В чем проблема? Это просто фотография.

– У вас нет права фотографировать меня без моего разрешения. – В глазах принцессы, подпрыгивавшей в попытках дотянуться до телефона, горело негодование. – Черт возьми, отдай его мне!

– Тпру. – Он обхватил пальцами ее руку, удерживая на неустойчивых плитах. – Ты получишь травму.

Она топнула ногой, словно трехлетний ребенок, и милые маленькие кудряшки возле ушей пружинисто подпрыгнули.

– Ты просто невероятный грубиян!

– Знаю, но это часть моего невыразимого шарма. – Лукка ослабил хватку. – А теперь будь хорошей девочкой, и я покажу тебе, как получилось фото. – Он открыл картинку и встал так, чтобы они оказались плечом к плечу. – Видишь?

Лотти посмотрела на фотографию, потом нахмурилась и перевела взгляд на Лукку.

– Зачем ты это сделал?

– Без какой-то особой причины. – Лукка убрал телефон в карман.

– Мне не нравится, когда меня фотографируют. – Она сердито посмотрела на пальцы, обхватившие ее кисть. – И когда меня удерживают.

Не отводя взгляда от ее глаз, Лукка развернул ее руку запястьем вверх и медленно поднял к губам, чтобы прикоснуться к чувствительной коже. Лотти распахнула глаза, чернильные зрачки расширились. Вожделение согревало кровь Лукки, оно пульсировало в паху, только усилившись, когда маленький розовый язычок высунулся и облизнул губы, заставив их маняще заблестеть. Тонкая шея Лотти покраснела, и Лукка услышал звук сглатывания. Он опустил голову, остановившись буквально на расстоянии вздоха от соединения губ, дав ей шанс отстраниться, если она захочет, чувствуя ее дыхание с запахом молочного коктейля.

«Давай, маленькая принцесса, ты знаешь, чего ты хочешь…»

Звук гравия, возвещающий о чьем-то приближении, заставил Лотти резко отскочить от Лукки. Она оглянулась и увидела Мадлен, подходившую к ним под руку со своим женихом Эдуардом Тробриджем. Если влюбленные и увидели что-то, то не подали виду, слишком поглощенные друг другом. Лотти почувствовала легкий укол зависти – как бы ей хотелось, чтобы в глазах мужчины при взгляде на нее не оставалось ничего, кроме любви и обожания. Никто не заподозрил бы в ней романтических фантазий, но она втайне мечтала о мужчине, который бы хотел пройти с ней рука об руку всю жизнь до самой смерти. Обретет ли она когда-нибудь такое счастье или так и останется, никому не нужной? Недостаточно милая, недостаточно умная принцесса, над которой все насмехаются или жалеют.

Мадлен подняла голову и улыбнулась:

– Ах, мистер Чатсфилд, наконец я получила возможность увидеть вас и лично поблагодарить за то, что вы в последнюю минуту присоединились к Лотти в помощи с организацией свадьбы.

– Это честь для меня, ваше королевское высочество.

Лотти чувствовала растущее раздражение оттого, как легко Лукка подстраивается под любую ситуацию. Неудивительно, что у него репутация человека, перед которым невозможно устоять. От этой улыбки даже сталь растеклась бы серебристой лужицей у его ног. Официальное знакомство закончилось, и Мадлен сменила тему беседы:

– Как Лотти себя ведет? Иногда она может быть слишком упрямой.

– Находиться рядом с принцессой Шарлоттой – настоящее удовольствие. – Его улыбка была совершенной.

Когда никто не видел, Лотти метнула в него сердитый взгляд.

– О, вам не нужно обращаться к ней так официально, семья и друзья называют ее Лотти. Уверена, она не возражает. Правда, Лотти?

– Абсолютно. – Девушка натянуто улыбнулась, а в глазах Лукки запрыгали искорки.

– Ваша сестра как раз обсуждала со мной цветы для бального зала.

– Правда? – Мадлен казалась несколько удивленной. – Но я думала…

– Он прекрасно разбирается в цветах, просто рожден для этого. Ему стоило бы стать флористом, если хочешь знать, – улыбнулась Лотти.

Эдуард Тробридж слегка поднял брови:

– Как… мило…

– Я думала, она подключит вас к работе над моим девичником… Ты же не будешь вредничать, правда?

Лотти невинно улыбнулась:

– Тебе лучше знать.

Мадлен снова перевела взгляд на Лукку:

– Боюсь, Лотти не очень обрадовалась помощи с планированием на этом этапе. Она немного помешана на контроле, но работа в команде пойдет ей на пользу. Уверена, вы поможете ей научиться немного отпускать ситуацию.

– Я приложу все усилия, – учтиво произнес Лукка.

Мадлен и Эдуард попрощались с ними и направились в пещеру в другом конце сада.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.