Эмма Дарси
Король роз

Wife in Public

© 2010 by Emma Darcy

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Хизер Гейл развернулась в крутящемся кресле и, с усмешкой посмотрев на Айви, объявила: – Валентин, Король роз, снова свободен! Он только что заказал три дюжины красных роз и сливочную помадку с имбирем к слезливому свиданию под кодом «Прощай, детка». Это его подпись. Помяни мое слово – эта женщина только что была вычеркнута из его маленькой черной книжки!

Айви Торнтон только округлила глаза, став свидетельницей столь живого интереса, проявляемого к личной жизни Джордана Пауэлла. Айви встречалась с ним – так, мимолетная встреча! – на последней выставке живописных полотен работы ее матери. Это было два года назад, вскоре после смерти отца. Айви пришлось тогда учиться вести дела в компании по выращиванию роз без отцовского руководства.

К досаде матери, она заявилась на мероприятие в обыкновенных джинсах, не испытывая никакого желания переплюнуть светских дам, посещающих подобные мероприятия. Джордан Пауэлл попросил, чтобы их представили. Это еще больше расстроило ее мать, вынужденную представлять дочь, которая могла бы выглядеть не так блекло.

Тем не менее Айви уловила в его глазах оттенок интереса. Но может, он и был вызван тем, что она не вписывалась в прекрасно одетую толпу? Встреча была короткой. Роскошная модель, висящая на руке Пауэлла, тут же потащила его прочь.

Джордан Пауэлл был не только богатым, но и сексуально притягательным – высокий, красивый, темноволосый, с безупречной фигурой. Живые голубые глаза, приятный голос, необыкновенно чувственный рот… Когда он общался с Айви, на его губах блуждала усмешка, словно забавлялся чем-то.

– Ну и сколько продержалась эта особа? – спросила Айви, зная, что Хизер получает удовольствие, ведя счет любовным похождениям Джордана Пауэлла.

Хизер развернулась к компьютеру, чтобы свериться с записями:

– Так… Месяц назад он заказал мармелад и розы, то есть наверняка хотел поднять ей настроение. Но похоже, до этой особы не дошло его скрытое сообщение, раз они расходятся. А еще за месяц были розы и горький шоколад, что означает сексуальную горячку.

– Ты не можешь знать об этом наверняка, Хизер! – запротестовала Айви.

– Вытекает из фактов. Джордан всегда начинает с шоколада, когда в первый раз посылает женщине розы. Это стадия соблазнения.

– Не думаю, что ему нужно кого-нибудь соблазнять, – пробормотала Айви.

Хизер продолжала свои дедуктивные размышления:

– Возможно. Просто, заинтересовавшись кем-либо, он шлет розы и шоколад. Это означает, что он без ума от этой женщины. Но последней красотке он ничего такого не слал.

– Из чего следует, что данное похождение стало этакой легкой прогулкой, – заключила Айви.

– Прямо в точку, – согласилась Хизер. – И было это почти три месяца назад. В общем, как обычно.

– А более продолжительные отношения у него были?

– Согласно моим записям, самый длительный срок – полгода, и то случилось это только однажды. Обычно он встречается с девушкой два, от силы – четыре месяца.

Хизер снова повернулась к Айви, сидящей за столом напротив нее. Айви пыталась включиться в работу, но пока у нее это плохо получалось. Слишком много нерешенных проблем. Этот последний телефонный разговор с матерью по поводу очередной выставки ее работ… А затем неизменный совет продать бизнес, переселиться в Сидней, познакомиться с интересными людьми и, наконец, «начать жить». Ну и конечно, настойчивая просьба купить «приличную» одежду, чтобы ей не было стыдно за дочь.

Все как всегда. Дело в том, что жизненные интересы Айви и матери совсем не пересекались, они словно жили в разных мирах. Хотя мать с отцом не были разведены, сколько помнит Айви, жили они раздельно друг от друга. Айви воспитывал отец. Жизнь в сельской местности не вызывала у ее матери энтузиазма, и теперь, после смерти отца, Саша постоянно пыталась убедить Айви, что гораздо веселее жить в городе.

Но Айви любила ферму. Она не боялась работать здесь. Отец, которого она очень любила, научил ее всему. Ее жизнь приносила ей удовлетворение. Вот только для полного счастья недоставало лишь одного: мужчины, которого она могла бы полюбить и который любил бы ее. Айви верила… Но Бен не поддержал ее, когда она так в этом нуждалась!

– Эй, а может, ты снова встретишься с нашим «розовым» Валентином на выставке твоей матери? И на этот раз он окажется свободен? – предложила Хизер, лукаво поигрывая бровями.

– Сомневаюсь, что такой мужчина объявится на людях один, – парировала Айви, подавляя в зародыше столь безумную мысль.

Впрочем, это возражение не остудило пыл Хизер.

– Ну, как знать… Думаю, тебе по силам развернуть его голову в свою сторону, если ты распустишь волосы и приоденешься. Часто ли можно увидеть такой цвет волос, как у тебя? Если ты не будешь их прятать в косу, такая роскошная копна обязательно привлечет его внимание.

– И что из этого? – скептически возразила Айви. – Вряд ли Джордан Пауэлл заинтересуется какой-то провинциалкой. Но допустим, что это так. Однако эта провинциалка не заинтересована в том, чтобы пополнить список красавца сердцееда.

Но Хизер не так-то легко было победить. Склонив голову набок, она в задумчивости изучала Айви своими ореховыми глазами, вспыхивающими озорными искорками. Ее каштановые волосы были ассиметрично подстрижены, и она убрала за ухо более длинную прядь своей прически – неизменный жест, после которого она принималась за работу. Хизер была на два года старше Айви – почти тридцать, – и приблизительно в этом возрасте она и планировала стать мамой. От природы милая и приветливая, она вышла замуж за Барри Гейла, управляющего теплицами. Именно после этого они с Айви и стали близкими подругами.

К тому же Хизер была прекрасным сотрудником. Айви до сих пор благодарила момент, когда Хизер буквально свалилась на нее с неба в то время, когда ей особенно была нужна помощь в офисе. Тогда Айви жила в постоянном напряжении – у отца обнаружили неоперабельную онкологию… А после того как отца не стало, в ее жизни образовалась пустота, она была погружена в горе. Нет, без Хизер Айви не смогла бы сохранить свой бизнес.

– Что-то мне подсказывает, что племенной жеребец Джордан Пауэлл не возражал бы сменить луг, на котором можно попастись. Тебе это тоже пошло бы на пользу, Айви, – лукаво протянула Хизер.

Айви рассмеялась:

– Да уж, он точно жеребец! Но даже если мне удастся возбудить у него интерес, мне как-то не хочется испытывать его угасание.

– Предупрежден – значит вооружен. Этот красавчик не разобьет тебе сердце, так как ты заранее знаешь, что, потоптавшись на одной лужайке, он вскоре ее сменит. Ты в отпуске когда в последний раз была? Три года назад. А шашни с мужчиной когда заводила? Более двух лет назад. И что мы имеем? Ты посвящаешь свои лучшие годы только работе! Готова спорить, что Джордан Пауэлл сумеет поднять тебе настроение – классное времяпрепровождение, крутой секс, короче говоря, погрешишь в свое удовольствие.

– Это называется «журавль в небе». Не понимаю, чем я могу привлечь к себе Джордана Пауэлла, даже если он объявится на выставке без сопровождения. – Айви пожала плечами. – Вообще-то я сама думала куда-нибудь съездить, раз дела на фирме идут гладко. Кстати, только вчера я просматривала в воскресных газетах рубрику «Путешествия» и…

– Точно! – восторженно вскрикнула Хизер, вскакивая. – Ты их еще не выкинула?

– Выкинула – они вон, в корзине для бумаг.

– Ага. – Хизер кинула взгляд в корзину. – Ну-ка, ну-ка! Кажется, я знаю… Подожди!

Спустя несколько минут Хизер шлепнула на стол Айви журнал «Жизнь». Издание уже было открыто на странице моды.

– Я говорила об отпуске, а не об одежде! – напомнила ей Айви.

Хизер ткнула пальцем в фотографию модели в черном пиджаке, перехваченном на талии широким кожаным ремнем, в розовой с блестками мини-юбке, в черных туфлях на высокой платформе, с ремешками вокруг лодыжек, украшенными розовыми, желтыми и зелеными клепками.

– Если ты наденешь это на выставку своей матери, все упадут!

– Еще бы! Розовая юбка в сочетании с моими морковными волосами! Ты спятила?

– И вовсе нет. У них ведь не только розовые юбки. Можешь купить, скажем, зеленую – как раз под цвет твоих глаз. Туфли можно оставить черными. На тебе это будет смотреться сногсшибательно! Ты достаточно высокая и худая, чтобы носить подобную одежду. – Она снова ткнула пальцем в фотографию. – И посмотри, какие длинные гагатовые серьги. Если ты их наденешь и распустишь свои роскошные волосы, да еще на фоне пиджака, – будешь выглядеть просто обалденно! И тогда тебе обязательно нужно купить черную сумочку с клепками.

– Может быть, – согласилась Айви. – Только во сколько мне все это обойдется?

Впрочем, она не могла не признать, что идея одеться таким образом была весьма соблазнительна. Если не считать того, что деньги будут потрачены зря, так как куда еще она все это наденет? Чтобы пойти в теплицу? Они живут в ста километрах к югу от Сиднея, в долине, где когда-то располагалось пасторское имение, а сейчас разбросаны небольшие фермы. Свободный стиль одежды считался здесь нормой на любом публичном мероприятии.

– Ты можешь себе это позволить, – заявила Хизер. – Мы буквально завалены деньгами от продаж в День святого Валентина. Ну и что, если эта одежда понадобится тебе только раз? Ты ведь сама говорила, что твоя мать хотела бы видеть на тебе какую-нибудь модную одежду, а не ту, что ты обычно носишь.

При этом напоминании на лице Хизер возникла гримаса.

– Чтобы я, короче, не выделялась.

Хизер усмехнулась:

– Я бы сказала – наоборот, чтобы выделялась!

И чтобы Джордан Пауэлл тебя не проглядел.

Глава 2

Джордан Пауэлл сидел за столом и изучал данные о продаже недвижимости, опубликованные в утренней газете. Он ждал завтрак – Маргарет бесподобно готовила хрустящий бекон с изумительной яичницей по-голландски. Маргарет Партридж была настоящим сокровищем – толковая домоправительница и отличный повар. И еще Джордану импонировала ее грубоватая прямота – его нечасто баловали искренностью.

Восхитительный запах свежеподжаренного бекона заставил Джордана оторваться от газеты и улыбнуться Маргарет, вошедшей на застекленную веранду, где Джордан обычно завтракал и обедал, когда бывал дома. Маргарет не отреагировала на его улыбку. Выражение ее лица никак не отвечало сложившимся между ними почти дружеским отношениям. Джордан тут же сложил газету, чувствуя, что Маргарет не в духе.

Она со стуком поставила перед ним тарелку с беконом и яичницей, уперла руки в бока и отрывисто бросила:

– Если вы собираетесь пригласить эту Коринн Адлер к себе еще раз, Джордан, то я больше у вас не работаю! Не собираюсь терпеть какую-то деваху, воображающую, что может смотреть на меня свысока!

Джордан поднял руку, объявляя мир:

– Все решено, Маргарет. Я покончил с Коринн сегодня утром. И простите меня за ее поведение. В свое оправдание могу лишь сказать, что со мной она была как ласковый ягненок…

– Еще бы – не быть с вами ягненочком! – фыркнула Маргарет, покачивая головой. – Мне все равно, если у вас будет вереница любовниц. Это честнее, чем сначала жениться, а потом изменять. Вы можете позвать сюда хоть толпу женщин одновременно, но к себе я требую уважения!

– Я доведу это до сведения других женщин, – торжественно обещал Джордан. – Еще раз прошу прощения, что в этом случае я ошибся в оценке характера.

Маргарет снова фыркнула:

– Тогда начинайте учиться смотреть не только на фасад, но и на то, что может скрываться за ним.

– В следующий раз попробую начать с исследования глубин.

– Только измерения нужно проводить не в постели, а за ее пределами.

Джордан вздохнул:

– Просто чудесно, Маргарет! Разве я не отношусь к вам уважительно? Разве я только что не доказал, что мне небезразличны ваши чувства, порвав с Коринн?

– И скатертью дорога! – удовлетворенно заявила Маргарет. – И вы милы со мной только потому, что ваш завтрак не подгорел. – Ее губы наконец тронула улыбка. – Приятного аппетита!

Когда Маргарет уже покидала веранду, до Джордана донеслось ее полное триумфа бормотание:

– В любом случае задница у нее великовата.

Джордан поймал себя на том, что усмехается. У самой Маргарет – маленькой, худенькой женщины за пятьдесят, которую совершенно не волновала ее внешность, – эта часть тела, можно сказать, отсутствовала. Она никогда не красилась и всегда носила белые свободные платья и белые туфли без каблуков со шнурками, которые она считала самой подходящей униформой для своей работы. Седые волосы, которые Маргарет и не думала красить, были, как всегда, собраны в аккуратный пучок. Кроме того, она обладала завидной энергий, которая ощущалась буквально физически. А в ярких карих глазах светился острый ум, которому соответствовал не менее острый язык.

Джордану она понравилась сразу. Устраиваясь к нему на работу, Маргарет сообщила, что она в разводе и что выходить замуж больше не намерена, а если и будет содержать дом и готовить для мужчины, то только за деньги. У нее двое детей, которые крепко стоят на ногах, и что ей бы хотелось стоять на собственных.

Узнав Маргарет лучше, Джордан стал считать себя счастливчиком. Эта мысль пришла ему в голову и сейчас, когда он приступил к изумительно приготовленному завтраку. У него не было недостатка в красивых женщинах, которых он любил, но со временем удовольствие от нахождения в их обществе проходило. Тогда как еда Маргарет всегда оставалась восхитительной.

А Коринн… Ему было кем заменить ее. Что же касается не только партнерши для секса… Нет, увольте! Идти той же самой дорогой, что и в случае с Бьянкой, он не собирается. А ведь она почти что вынудила его сделать ей предложение! Да, Бьянка была искусна. Как она незаметно внушала ему мысль о том, что лучше ее он жены не найдет! Как предупредительна была, угадывая чуть ли не каждое его желание! Он почти что угодил в ее ловушку, когда неожиданно открылся обман.

Все то время, что они встречались, Бьянка скрывала, что состояние ее отца вот-вот готово было развеяться, как дым на ветру, фактически обманула его. Стало ясно, что целью Бьянки был вовсе не он сам. Она бы ни за что не пошла на такие жертвы, если бы точно не знала, что хочет получить, – продолжать вести беззаботную, роскошную жизнь.

Возможно, Маргарет бы догадалась об истинных мотивах Бьянки, если бы работала у него в то время, – мало что ускользало от проницательного взора его экономки. Теперь же, обладая в ее лице таким сокровищем, Джордан вообще не видел причины жениться, тем более что его постель никогда не пустовала…

Слишком много браков распадалось, особенно в его окружении. Джордан достаточно насмотрелся на все это. Вот и его сестра Оливия… Три раза она попадалась на один и тот же крючок, слепо веря желающим завладеть ее состоянием. Просто так, что ли, ходит поговорка «Обжегшись на молоке – дуют на воду»? Вот и он дует на воду.

Слава богу, их родители сумели сохранить свой брак, но они принадлежали к другому поколению. Кроме того, отец прилагал старания, чтобы не задеть гордость его матери, скрывая от нее своих любовниц и позволяя ей наслаждаться жизнью, которую обеспечивал ей статус жены одного из самых известных владельцев недвижимости в Австралии. К тому же у его матери были и собственные «ухажеры». Например, когда отец не мог составить ей компанию в театр или в оперу, ее сопровождали геи – мужчины, которые любили искусство так же сильно, как она, и которые были счастливы сопровождать ее хотя бы ради бесплатных билетов.

Родители состояли в браке уже тридцать лет, и между ними еще сохранялись какие-то теплые чувства. И когда скончался его отец, мама очень переживала…

Джордан только закончил завтракать, как зазвонил его мобильный. Он вытащил его из кармана рубашки, надеясь, что это звонит не Коринн.

Слава богу, это была мать, и Джордан с облегчением перевел дух.

– Доброе утро, – бодро приветствовал он ее.

– В пятницу вечером я собираюсь на выставку картин. Ты мне нужен, – заявила она со своим обычным королевским апломбом.

Поразительно, как много людей тут же подчинялись ее воле, стоило ей прибегнуть к такому тону! Конечно, то, что Нони Пауэлл была богата, играло решающую роль. Она была известна своей благотворительной щедростью и не считала для себя зазорным пользоваться этим для достижения своих целей.

– А что с Мюрреем? – спросил он, гадая, почему «ухажер», на которого мать полагалась чаще других, перестал ходить в ее любимчиках.

– Бедный мальчик поскользнулся на мокрых плитках и сломал лодыжку.

«Бедный мальчик» был франтоватым мужчиной шестидесяти лет.

– Жаль. А что за выставка?

– Галерея дорогого Генри. В Паддингтоне. В пятницу пройдет выставка последних работ Саши Торнтон. На последней ее выставке ты купил две картины, так что, может быть, в этот раз тебя также что-нибудь заинтересует.

Джордан тут же вспомнил. Море ярчайших красок. Маковое поле в Италии и ваза с бархатцами. Эти картины висели в офисе в одном из его городков для престарелых. И почти сразу ему на память пришли яркие волосы дочери Саши Торнтон. Девушка была в джинсах. Маргарет бы понравилась ее попка. Очень аккуратная. Но именно ее волосы подтолкнули Джордана к тому, чтобы попросить познакомить его с дочкой художницы.

Встреча произошла не вовремя и не к месту – на его руке тогда висела Мелани Тинделл, – но дочери Саши удалось возбудить в нем искру интереса. Джордан ничего не имел бы против, если бы они встретились повторно. Чудесная бледная кожа и, что удивительно, без веснушек. А еще глаза, такие зеленые, что он был бы не прочь погрузиться в их глубины… Чуть больше внимания к своей внешности – и она была бы неотразима! Почему она не старалась выглядеть привлекательнее?

Он вспомнил даже ее имя. Айви.

Ядовитый плющ?[1]

Между ней и ее матерью ясно ощущалось какое-то напряжение…

– Галерея откроется в шесть часов, – продолжила его мать. – Генри позаботится о приличном шампанском, к которому будут поданы обычные в таких случаях закуски. Если ты будешь дома к пяти тридцати, я скажу шоферу, и мы сначала заедем за тобой.

В настоящее время Джордан обитал в Балморале – районе, что был совсем недалеко от Палм-Бич, где жила его мать.

– Хорошо, – ответил он, решив, что, если Айви заинтересует его настолько, что можно будет за ней приударить, он сумеет найти себе другой транспорт.

Глава 3

Айви опаздывала. Движение в час пик в пятницу вечером было отвратительным. То же самое относилось к поиску свободного места на парковке. Шагая через три квартала, можно сказать, на цыпочках – «благодаря» своим модным туфлям, Айви молча кляла дизайнеров, диктующих подобный стиль моды. Они точно заслужили место в аду! Даже не так. Чтоб им вечно шагать там в своих творениях!

Завернув за угол, Айви увидела, как шофер запрыгнул в «роллс-ройс», занимавший два места рядом с галереей. «Для кого-то парковка – дело плевое, – подумала она, почему-то вспомнив Джордана Пауэлла. – И не только парковка. И с женщинами у такого состоятельного мужчины проблем быть не должно, тем более с его-то внешностью. Да, такого вряд ли сразу забудешь, даже если захочешь!»

Если сегодня в галерее будет Пауэлл… Если вдруг проявит к ней интерес… Что ей тогда делать? Кокетничать с ним или бежать от него?

«Смотреть и ждать! – сказала себе Айви. – Как говорится, цыплят по осени считают».

Генри Бойс, владелец галереи, о чем-то подобострастно говорил с посетителями, при этом не забывая поглядывать в сторону вновь прибывающих, поэтому он сразу заметил Айви. При виде ее он застыл с открытым ртом. Женщина со светлыми волосами, уложенными в стильную прическу, в бросающейся в глаза одежде и с высокомерным выражением на лице, тут же повернулась, чтобы понять, почему к ней потеряли интерес. Рядом с ней стоял какой-то мужчина.

Это был Джордан Пауэлл. И по его лицу расползалась восхищенная усмешка.

– Боже мой, Айви! – недоверчиво выдавил из себя Генри, начисто забыв о своем достоинстве.

– Кто это? – спросила женщина.

Она была много старше Джордана, хотя прекрасно сохранилась и была полна сознанием собственной важности.

– Простите меня, Нони, – скороговоркой произнес Генри. – Я совсем не ожидал… Это дочь Саши, Айви Торнтон. Айви, идите сюда! Ваша мама будет счастлива вас видеть.

«Ну, хоть в этот раз заявилась не в фермерской робе», – про себя закончила за него Айви.

Она справилась с оглушительным биением своего сердца, вызванным близостью Джордана Пауэлла, и улыбнулась:

– Пойду ее поищу.

– Рад встретиться с вами снова, Айви, – сказал Король роз, поразив Айви тем, что он не забыл их первую встречу. – Не думаю, что в прошлый раз вы встречали мою мать, – продолжил он, выступая вперед и протягивая руку, словно приглашая ее присоединиться к их тесному кружку. – Позвольте я вас представлю. Нони Пауэлл.

Его мать? Стерва, которая оглядела ее с головы до ног, словно решая про себя, стоит ли ей заводить с ней знакомство? У нее, как и у сына, были голубые глаза, но от них веяло холодом. Возможно, это было вызвано армией женщин, что осаждали Джордана?

Улыбка Айви стала чуть ироничной, когда она протянула руку:

– Рада с вами познакомиться, миссис Пауэлл.

– Вы тоже принадлежите к миру искусства, моя дорогая? – осведомилась та, снизойдя до того, чтобы легко пожать руку Айви своими пальчиками.

– Нет. У меня нет таланта моей матери.

– Вот как? И чем же вы занимаетесь?

Айви усмехнулась. Возможно, она и выглядит сегодня как модель на показе мод, но…

– Я работаю на ферме.

Естественно, после такого ответа мать Джордана Пауэлла должна была тут же забыть о ее существовании, поэтому Айви кивнула, словно прощаясь, до того, как ее отпустят.

– На ферме?.. – недоверчиво переспросила Нони Пауэлл.

– Позвольте, я помогу вам отыскать вашу маму, – тут же произнес Джордан, беря Айви под локоть. Лукавая улыбка на его губах добавляла ему дополнительного шарма. – У меня очень неплохо получается двигаться сквозь толпу.

Айви не удержалась от потрясенного вздоха, а ее сердце снова начало отбивать какую-то бешеную джигу. Неужели он так всегда знакомится с женщинами – на раз-два? Ноги Айви следовали за ним, пока мозг все еще пытался осознать, что происходит.

– Очень мило с вашей стороны, – наконец пробормотала она, находясь под мощным натиском ощущений: горьковатого запаха одеколона, сильной, мускулистой руки на своем локте, уверенного мурлыканья сексуального голоса, озорных огоньков в обещающих рай голубых глазах.

– Исключительно эгоистический интерес. В тот раз у нас с вами не было возможности поговорить подольше, и меня разбирает любопытство.

– Почему? – требовательно вопросила Айви, начиная хмуриться оттого, как с места в карьер Джордан начинает к ней клеиться. А ведь он знает, что она из провинции! Может, именно поэтому и клеится, предчувствуя новизну ощущений?

– Для начала – ваше преобразование, – ответил Джордан, и в его голосе послышались дразнящие нотки.

– В тот раз мама не одобрила мой выбор одежды. Однако сегодня я просто не хочу омрачать ей праздник.

– Ну, с вашим-то цветом волос омрачить что-либо весьма затруднительно, – заявил Джордан. – Ваши волосы как маяк.

Айви не могла принять его слова за комплимент. Он цедил их так небрежно… Так и не ставший взрослым мальчик играл в свои игры, и внутри Айви что-то – может быть, самоуважение – препятствовало эту игру поддерживать.

Она резко остановилась, убрала с локтя руку Джордана и пристально взглянула ему в глаза, словно пытаясь проникнуть в его мысли.

– Вы со мной заигрываете? – прямо спросила Айви.

На лице Джордана появилось удивленное выражение, которое быстро уступило место веселью.

– И да и нет, – с усмешкой произнес он. – Я сказал чистую правду про ваши фантастические волосы, но я…

– Я – это не только мои волосы, – оборвала его Айви. – А так как они у меня всю жизнь, я не придаю их цвету никакого значения.

Джордан засмеялся, и его приятный глубокий смех тут же нашел живой отклик в теле Айви. Ее бедра напряглись, грудь стала чувствительной. Айви остро ощутила потребность узнать этого мужчину поближе, и не важно, если их знакомство продлится недолго.

– Может, мне стоит начать распространяться о том, какие у вас волосы или как вы привлекательны? – с легким, но ощутимым презрением в голосе поинтересовалась Айви. – Это то, что делает вас человеком?

Губы Джордана снова искривились в чувственной усмешке.

– Ясно, намек понят. Могу начать заново?

– Что – заново?

– Знакомство с вами.

Айви не ожидала, чтобы поверхностный человек, а у нее сложилось именно такое мнение о Джордане, на самом деле окажется не таким, каким она его представляла. Айви даже почувствовала легкое разочарование.

– Не дайте себя обмануть тем, что на мне сейчас надето. Я так приоделась только ради матери. И еще ради Генри – он такой сноб и не жалует простолюдинов в своей галерее. Так что вряд ли я ваш тип.

Одна темная бровь Джордана, изогнувшись, поползла вверх.

– Не желаете сами узнать, какой тип я предпочитаю?

Айви призвала себя к осторожности – в интересах ее же бизнеса держать язык за зубами о том, что ей уже было известно. Склонив голову набок, словно обдумывая свои слова, она ответила:

– Если судить по тому разу, что мы с вами встречались, ваша специализация – добыча прекрасных трофеев женского пола.

Джордан в задумчивости нахмурил лоб:

– Я бы сказал, что они сами хотят быть моими трофеями. Конечно, богатство – это козырная карта, но сразу никогда не узнаешь, нравишься им ты, или мой козырь. Приходится просеивать все…

– Могу я напомнить вам, что в моем случае все было иначе – я на вас не бросалась!

Джордан улыбнулся:

– И это приятное разнообразие, Айви. Пожалуйста, разрешите мне лучше вас узнать.

Было просто невозможно противостоять этой улыбке. Айви вздохнула и уступила желанию побыть с ним, пусть это даже продлится недолго.

– Сразу скажу – я вырасту в глазах матери, если притащу вас на буксире, – призналась она и сама взяла его за руку. – Ладно, вы ее нигде не видите?

Джордан оглядел галерею с высоты своего роста. В туфлях на платформе и на шпильках Айви казалась себе великаншей, но даже так она доставала ему только до носа.

– Направо, – указал Джордан. – Она говорит с какой-то парой, их вроде бы заинтересовала одна из ее картин.

– Тогда не будем им мешать. Постоим где-нибудь поблизости, чтобы, когда разговор будет закончен, она могла бы меня увидеть.

– Думаю, она заметит вас в любом случае, – сдержанно произнес Джордан.

– Надеюсь, я не слишком перестаралась в выборе туалета, – слегка обеспокоенно сказала она. – Я и приоделась так только с одной целью – приятно удивить маму, какой городской и современной я могу быть.

– Она не жалует вашу провинциальную версию?

Айви взглянула на него с округлившимися глазами:

– Когда кто-то превращает гламур в искусство, все остальное, что ему не отвечает, задевает его утонченные чувства. Поэтому она просто не замечает, что мне все равно.

– Сегодня с этим проблем возникнуть не должно. Вы выглядите так, словно сошли со страниц модного журнала.

– Так и есть.

– Прошу прощения?

Айви не удержалась от смеха:

– Увидела эту одежду в журнале и купила ее.

– Вы носите ее так, как надо, – улыбнулся Джордан.

Настроение у Айви вдруг поднялось до заоблачных высот. Даже знание о послужном списке любовниц этого плейбоя не могло его испортить. «Ничего со мной не случится, – решила девушка, – если я побуду немного в его обществе».

На матери было длинное, спадающее складками платье, переходящее от бледно-розового к темно-розовому цвету. Розовый цвет был Саше к лицу. Общим с дочерью у нее были лишь вьющиеся волосы – увидев их вместе, никому и в голову не приходило, что между ними существуют родственные узы. У Саши Торнтон были серые глаза и темно-каштановые, почти черные волосы, они каскадом спадали ей на плечи, словно отвергая ее возраст, – Саша Торнтон приближалась к пятидесяти годам. Впрочем, выглядела она все равно моложе благодаря искусному макияжу, оживлявшему и молодившему ее лицо.

Она вовсю жестикулировала, пытаясь продать картину паре, отчего браслеты и кольца на ее руках сверкали. Но вот эти руки замерли в воздухе, когда она увидела Айви под руку с Джорданом Пауэллом. Ее живое лицо словно превратилось в маску с застывшим на нем выражением ошеломления.

Айви даже пожалела, что рядом нет Хизер, чтобы та могла полюбоваться произведенному благодаря ее настойчивости эффекту: сначала Генри, потом Джордан Пауэлл, а вот теперь и ее мать.

Впрочем, Саша Торнтон довольно быстро пришла в себя и с заискивающей улыбкой обратилась к возможным покупателям:

– Прошу меня извинить. – Она кивнула в сторону Айви. – Но моя дочь только что подъехала.

При этом она не выказала никакого удивления спутнику Айви. Собеседники Саши взглянули в их сторону, и их глаза расширились при виде новой пары, которая могла бы составить им конкуренцию. Да и выглядела эта пара на загляденье: потрясающую Айви изумительно дополнял Джордан Пауэлл.

– Пожалуйста, поговорите насчет картины с Генри, – продолжала ее мать. – В любом случае все продажи осуществляет он. – Она быстренько пожала им руки на прощание и, остановившись перед Айви, на глазах у всех расцеловала ее в щеки, перемежая громкие поцелуи одобрительными возгласами: – Дорогая! Ты прекрасно выглядишь! Я безумно счастлива, что ты пришла! И с Джорданом! – Отступив на шаг, она кокетливо на него глянула: – Я надеюсь, это означает, что вы хотите приобрести еще кое-какие из моих картин?

– Мы сначала решили с вами поздороваться, Саша, – ответил Джордан, снова пуская в ход свое обаяние. – Пока мы даже не знаем, что вы предлагаете в этот раз.

– Ну, тогда… Если что-то привлечет ваше внимание, то…

Их разговор с матерью продолжался несколько минут. Айви невесело отметила про себя, что Джордан Пауэлл для ее мамы куда более важен, чем дочка. А как же: мужчина с деньгами и связями! Нет, она понимала, что значил для матери сегодняшний вечер как для художницы. Но с чем она может себя поздравить: следующий телефонный разговор с матерью должен быть куда приятнее их обычных бесед.

– Айви, дорогая, позаботься, чтобы Джордан посмотрел все, – с немного наигранной мольбой обратилась Саша Торнтон к дочери, почувствовав, что Пауэлл собирается уходить.

– Обязательно, – покорно обещала Айви. – Удачи тебе с этой выставкой, Саша!

– Саша? – переспросил Джордан, прокладывая путь в соседний зал, который был не столь переполнен людьми. Его глаза загорелись от любопытства. – Почему Саша, а не мама?

– Потому что таков ее выбор, – пожала плечами Айви. – А я и не возражаю, тем более что никогда не воспринимала ее как мать – меня растил отец. И это тоже был ее выбор.

– Но сегодня ты пришла на ее выставку.

Айви сделала вид, что не заметила этого перехода на ты.

– Я хочу домой.

– И где твой дом?

– Примерно сто километров отсюда.

Айви не собиралась говорить ему, где живет. Этот адрес был на веб-сайте ее компании, и Джордан мог его запомнить, когда стал их клиентом.

– Не близкий путь и тем более ночью.

– Будет не так уж поздно. Люди начнут расходиться уже через пару часов. – Айви с ироничной гримасой на лице взглянула на Джордана. – Вы так неожиданно меня умыкнули, что я не успела взять у Генри каталог выставки. Он вам его дал?

– Да. – Джордан вытащил каталог из кармана пиджака и протянул Айви.

Айви проверила цифры на висевших рядом с ними картинах, сопоставив их со списком в брошюре, твердо вознамерившись не обращать внимания на эффект, который произвела на нее близость Джордана.

– Ага! – живо воскликнула девушка, указывая на номер пятнадцать. – Значит, картина называется «Двор, залитый солнцем». Вам нравится?

Джордан скрестил руки и послушно взглянул на картину.

– Неплоха, – сказал он, – хотя, на мой вкус, немного скучновата.

Айви про себя с ним согласилась, но, судя по красному стикеру в углу картины, кому-то картина понравилась настолько, что человек ее купил.

– Ну что ж. Давайте тогда двигаться дальше. Найдем что-нибудь, что вам приглянется.

– Я уже нашел, – протянул Джордан тоном соблазнителя.

Распутные голубые глаза встретились с ее взглядом. Айви читала в них откровенное обещание знойного, примитивного секса, находившего ответный отклик в ее теле.

– Вы напрасно теряете свое время, флиртуя со мной, – прямо заявила Айви.

– Я так не думаю. – Он усмехнулся, словно ему понравилось то, что он услышал. – И потом, чем здесь еще заниматься?

Айви почувствовала легкое раздражение:

– Ну если вам так хочется за мной тащиться, вам придется останавливаться со мной у каждой картины, а то я потеряю терпение.

– Если я куплю одну или две, ты со мной поужинаешь?

Она ответила возмущенным взглядом:

– Никто и никогда меня еще так не оскорблял.

Джордан как будто опешил. А Айви вдруг почувствовала необыкновенное удовлетворение оттого, что смогла на некоторое время лишить Джордана его уверенности. Вот и хорошо. Пусть не считает ее легкой добычей!

Джордан изобразил покаяние:

– Я не хотел…

– Нет, хотели! – оборвала его Айви. – Вы уверены, что стоит сделать какое-нибудь соблазнительное, на ваш взгляд, предложение очередной лакомке, как она тут же окажется у вас на коленях.

Гримаса раскаяния превратилась в ироничную усмешку.

– Ну, я бы не стал называть их «лакомками». Скорее – лакомствами…

Возможно, Джордан и не хотел вкладывать в свои слова сексуальный смысл, но Айви почувствовала, как запылали у нее щеки при вспыхнувшем в ее мозгу образе его обнаженного тела.

– Лакомки или лакомства – мне все равно! – отрезала Айви. – Почему бы вам не вернуться к своей матери? Я не вписываюсь в ваш мир и никогда не смогу стать его частью.

Глава 4

Джордан оказался лицом к лицу с проблемой, решать которую он не привык. Еще ни одна женщина не говорила ему «нет», причем не один раз и довольно упорно. Может, стоит действительно уйти? Возможно, Айви права – она не впишется в его мир.

Вся загвоздка состояла в том, что он не мог просто уйти. Не хотел. Ему нравились ее подколы. Они интриговали его. Айви едва его знала, но уже бросила ему вызов! И эта ее пылкость возбуждала в Джордане образы, проникнутые страстью и чувственностью. Его возбуждал уже просто один вид рыжеволосой девушки. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не коснуться скрытого пока одеждой ее тела с бледной, почти прозрачной кожей, не говоря уже о том, чтобы провести по этим золотисто-огненным волосам.

Уйти и не почувствовать всего этого? Ну нет!

– Никогда не говори «никогда», Айви. Перемены – одно из свойств этого мира, – мягко сказал он, надеясь, что ему удастся подорвать ее уверенность.

– Что-то не заметно, – парировала она, и ее потрясающие зеленые глаза вызывающе сверкнули.

– С моей стороны было грубо связать покупку картин твоей матери с приглашением на ужин. Я прошу прощения, – тут же произнес Джордан, демонстрируя абсолютную искренность. – Пожалуйста, прими мое предложение всего лишь как знак того, как сильно мне хотелось еще побыть в твоей компании.

Айви нахмурилась. Спустя несколько секунд она взглянула на Джордана сузившимися глазами, сообщавшими ему, что он пока еще на зыбкой почве, но слова, которые она произнесла, давали ему второй шанс:

– Если вы еще хотите, то можете походить со мной по галерее.

Джордан почувствовал триумф. Ему едва-едва удалось сохранить скорбь в своей улыбке.

– Буду стараться думать, прежде чем говорить, чтобы не задеть твоих чувств. Все дело в том, – Джордан хмыкнул, – что я обычно держу себя в руках, но ты совершенно лишила меня выдержки.

Айви уставилась на него:

– Вы что, кроме секса, ни о чем думать больше не можете?

– Большинство мужчин только о сексе и думают, – поведал ей Джордан с ироничной улыбкой.

– Как вы считаете, вам по силам перестать о нем думать, хотя бы пока мы будем смотреть картины?

– Сложновато, учитывая то, как ты одета. Но я постараюсь. – Джордан выхватил каталог из ее рук, сверился с номером следующей картины и указал Айви. – Так, картина называется «Водяные лилии». Вот эта мне нравится больше. Напоминает некоторые из лучших работ Моне. Ты когда-нибудь была в саду Моне в Живерни?

– Нет.

– Изумительное место. Вдохновляющее. После просмотра того, что он там создал, у меня тут же возникло желание создать для людей пожилого возраста что-нибудь подобное в каждом комплексе, строительство которых я профинансировал. Цветущий сад – способ создания хорошего настроения. Я бы даже сказал – один из самых лучших способов.

Скачок с секса на сады отвлек внимание Айви, но слова Джордана о сексе уже запали в ее мысли. Она уже не могла не фантазировать, каков он в постели. У него прекрасные ладони и пальцы – длинные, красивой формы, – и Айви уже начала представлять себе, какие ощущения они могут пробудить в ее теле. Руки Бена были гораздо грубее. С ним она частенько желала, чтобы… Впрочем, их отношения были даже очень дружескими, и она могла бы выйти за него замуж, если бы он проявил больше понимания в последние месяцы жизни ее отца.

И нет никаких шансов, что Джордан Пауэлл предложит ей брак. Только постель и розы. И не стоило отказываться хотя бы от постели – этот опыт вполне может стать незабываемым.

Кроме того, возможно также, что она больше никогда не повстречает мужчину, который хотел бы соединить их жизни. Может статься, что Бен был ее единственной возможностью выйти замуж – все-таки ей уже двадцать семь лет, а в последние два года на ее горизонте не возникал ни один по-настоящему интересный ей мужчина. С Джорданом Пауэллом все было иначе, но, конечно, не стоит забывать, что отношения с ним – это только на время.

Джордан купил «Водяные лилии».

Генри поставил красную метку на раме картины, поздравил Джордана с прекрасной покупкой, улыбнулся Айви, словно говоря, какая она молодец, что постаралась для своей матери, и отошел.

– Это не взятка, – сообщил Джордан Айви. – Даже если бы тебя не было рядом, я бы все равно ее купил.

– Что вы с ней собираетесь делать? – потребовала доказательства искренности его слов Айви.

– Повешу в каком-нибудь из домов престарелых. Глядя на нее, люди будут испытывать умиротворение. Уверен, картина всем понравится.

Любопытство Айви достигло своего пика.

– Вы на самом деле думаете о людях, которые покупают у вас жилье?

– Старики мне нравятся. Они уже в том возрасте, когда безразлично производить впечатление на кого бы то ни было. Они просто выражают свое мнение, и я уважаю их за это. – В его глазах мелькнуло циничное выражение. – Честность – очень редкое качество в мире, в котором я живу.

«Скорее всего, так оно и есть, – подумала Айви и тут же задалась вопросом: – А не вызвана ли частая смена женщин в жизни Джордана каким-то обманом с их стороны?»

Айви скользнула по Джордану внимательным взглядом.

– А вы-то сами, Джордан? Вы честны?

– Стараюсь, – ответил он, и в его глазах сверкнули озорные искорки. – Я считаю, что да, я всегда даю то, что обещал.

Не было никаких сомнений в том, какие обещания он имеет в виду. Греховное удовольствие…

Джордан вызывающе вскинул бровь:

– А как насчет тебя?

– О да. Я тоже всегда даю то, что обещала, – сказала Айви, подумав о своем бизнесе. От этого зависела репутация ее компании.

– Выходит, ты порядочная женщина. – Джордан произнес это так, словно пробовал слова на вкус и этот вкус ему нравился.

Айви он тоже начинал нравиться. Она смогла устроить так, что отец последние месяцы провел дома – так, как ему и хотелось, – но возможно, что, если бы она устроила его в один из домов престарелых, которые принадлежали Джордану, там бы о нем позаботились лучше. Саша нарисовала мужу розы – эта картина висела в его спальне, – но «Водяные лилии» ему бы тоже понравились…

Стоило ей вспомнить отца, как Айви ощутила тоску и к глазам подступили слезы.

– Давайте пойдем дальше. Может быть, вы еще что-нибудь купите, – хрипло сказала Айви, поворачиваясь и потянув Джордана за собой.

Джордан нежно коснулся пальцами ее руки на своем локте.

– Что случилось, Айви? – заботливо спросил он. Айви тряхнула головой, не желая объяснять. – Тебя что-то расстроило, – настойчиво сказал Джордан. – То, что я назвал тебя порядочной? Думаешь, что я это просто так брякнул? Уверяю тебя, я…

– Нет. – Айви слабо улыбнулась. – Нет, Джордан, к тебе это не имеет никакого отношения. – Айви и сама перешла на ты. – Я думала об отце.

– А с ним что такое? – В его глазах, устремленных на Айви, читалась озабоченность.

Айви была тронута, преисполнившись благодарности к нему за его внимание.

– На последней выставке Саши… когда мы впервые здесь встретились… Незадолго до этого умер мой отец. Ты упомянул про дома по уходу за пожилыми, и я вспомнила, как тяжело ему было в конце…

– От чего он умер, Айви?

– Рак. Меланома. Я унаследовала его светлую кожу и волосы. Ему всегда приходилось наблюдаться, удалять опасные родинки и прочее. Из-за этого папа стал почти фанатиком по части оберегания моей кожи.

Джордан кивнул:

– Понятно, почему у тебя нет веснушек.

Айви засмеялась:

– Просто я фанатик по части использования солнцезащитного крема и ношения шляп и длинных рукавов. А ты вроде как наоборот – любитель солнца? – У Джордана была блестящая оливковая кожа. – Поэтому это тоже знак, что я не впишусь в твое окружение.

Джордан усмехнулся:

– Совершенно ничего не имею против шляп, длинных рукавов и особенно солнцезащитного крема. Думаю даже, я получу огромное удовольствие, втирая его в твою прекрасную кожу. Портить ее – настоящее преступление.

Желание вспыхнуло между ними. Его – касаться. Ее – чтобы ее касались. Оно зажглось в его глазах и перекинулось на ее тело. Пульс Айви участился. Она отвела от лица Джордана взгляд, чувствуя, как ее захлестывает паника, остро ощущая свою уязвимость перед этим мужчиной. От того, что он мог ей сделать. Для нее. С ней…

Если она позволит этому произойти, это может стать большой ошибкой.

– Как насчет картины для себя? – скороговоркой выпалила Айви, махнув рукой в сторону другого зала выставки.

– Вообще-то меня вполне устраивает коллекция в моем доме, – сказал Джордан.

– Думаю, твоя коллекция состоит сплошь из работ европейских мастеров, – легко сказала Айви, думая, что он может себе это позволить.

– Нет, я австралиец и горжусь этим. Я люблю и страну, в которой родился, и ее культуру. У нас есть великие художники, которые запечатлели ее уникальность, – Дрисдейл, Сидни Нолан, Про Харт. Я владею лучшими из их произведений.

Имена, которые назвал Джордан, произвели на Айви впечатление. Так же как его патриотизм.

– Счастливчик! У тебя есть возможность наслаждаться подобными шедеврами, – заметила она, подходя к следующей картине.

– Мне будет приятно тебе их показать.

На ее счастье, к ним подошли два официанта. В руках одного был поднос с закусками, у второго – бокалы с шипящим шампанским.

– «Вдова Клико», – объявил официант с шампанским. – Специально для вас, мистер Пауэлл. Подарок от…

– Генри, разумеется. Поблагодарите его за меня. – Джордан взял два бокала и протянул один Айви, которая выбирала закуски – крабовую тарталетку и булочку с копченым лососем и луком шалотом.

– Подержи пока, – попросила его Айви. – Я сначала поем – умираю с голоду.

– Тогда нужно поесть нормально, – возразил Джордан. – Если ты любишь морскую кухню, то я знаю место, где подают отличного лобстера.

Соблазн следовал за соблазном, и Айви уже всерьез подумывала над тем, чтобы послать здравый смысл подальше и провести с Джорданом одну безумную ночь…

Закончив с закусками, она взяла у него бокал шампанского.

– Сегодня пятница, – напомнила она. – Разве найдется свободный столик в ресторане, где подают отличную еду? Как ты собираешься сдержать это обещание?

– В Сиднее не найдется ни одного метрдотеля, который не нашел бы для меня свободного столика, – высокомерно заявил он.

– И женщины, которая смогла бы тебе отказать? – подколола она его.

Голубые глаза встретились с зелеными, в которых появился чуть холодноватый блеск.

– Пожалуйста, не надо, Айви, – попросил Джордан с подкупающей мягкостью. – Я никогда еще не встречал женщину, похожую на тебя.

Сердце ее перевернулось. Она тоже не встречала еще мужчину, который был бы похож на Джордана.

– Новизна ощущений, – пробормотала она. Скорее всего, вспыхнувшая между ними страсть действительно была основана на желании испытать что-то новенькое.

– Почему бы ее не испытать? – тут же стал уговаривать ее Джордан.

Айви отпила шампанское. Оно сразу ударило в голову, толкая ее на безрассудный поступок.

– Ну хорошо, – медленно произнесла она. – Я купилась на лобстера. Я с тобой поужинаю. Если ты сможешь выполнить то, что обещал, – намеренно добавила она, намекая на морскую еду.

Его усмешка осталась такой же уверенной.

– Считай, что уже выполнил, – сказал он, вынимая из кармана пиджака мобильный телефон.

Глава 5

Одолжив на время «роллс-ройс» вместе с шофером Нони Пауэлл, они отправились в ресторан. Мать Джордана лишь округлила глаза, выслушав просьбу сына, и, оглядев Айви, испустила тяжкий вздох, после чего махнула рукой, очевидно уже смирившись со слабостью, которую тот питал к красивым женщинам.

Айви было все равно, что Нони Пауэлл при этом думала. Ее собственная мать была счастлива узнать, что дочь покидает выставку с самим Джорданом Пауэллом. Но что думала Саша, Айви также мало заботило. В данный момент она наслаждалась поездкой в «роллс-ройсе». До этого ей еще не приходилось путешествовать в такой машине, и вряд ли этот опыт повторится. Название этому опыту было одно – роскошь. Она ощущалась повсюду. Ею был насыщен салон автомобиля. Айви впитывала в себя все, что видела и чувствовала, чтобы потом рассказать об этом Хизер.

Джордан лишь ненадолго позволил Айви забыть о себе. Нагнувшись, он взял ее руку, лежавшую на коленях, и стал поглаживать длинными и необыкновенно чувственными пальцами. У Айви тут же участился пульс. Она поймала себя на том, что смотрит на их переплетенные руки, почти зачарованная контрастом своей кажущейся еще бледнее кожи на фоне его загара. В уме тут же возникла картина: два обнаженных и переплетенных тела на постели, черные волосы, смешавшиеся с рыжими…

– О чем думаешь? – спросил Джордан.

Сейчас она выложит ему свои мысли как на духу!

– Куда мы едем? – спросила она, бросив на него ясный взгляд с чувством предвкушения.

– Куда захочешь, – промурлыкал Джордан, его голубые глаза приглашали ее озвучить любое желание. Сексуальное.

– Я говорила про ресторан, – с ударением произнесла Айви. – Моя машина стоит рядом с галереей. Если я захочу от тебя уйти, а такое вполне возможно, мне бы не хотелось добираться к ней через весь город.

Джордан засмеялся и сжал ее руку.

– Ну, так много путешествовать тебе не придется. Ресторан находился в бухте Розы. Мы уже почти на месте.

– Вот и хорошо. Что за ресторан?

– «Пирс». Специализируется на морской кухне – тунец, лобстер, крабовые палочки. Могу рекомендовать карпаччо из форели.

– Я согласна, но с одним условием: до того, пока мы не поужинаем, говорить нужно только о еде.

– Хорошо, – ответил Джордан и улыбнулся так, словно нашел ее ответ восхитительным. – Постараюсь следить за своим языком.

Айви тут же стала представлять себе, насколько сексуальный у Джордана язык и какие ощущения она испытает, когда почувствует его на своих губах, на своем теле…

Их провели к столику с замечательным видом на Сиднейскую гавань. Все это было сделано с улыбкой. Должно быть, Джордан Пауэлл не скупился на чаевые. И что дурного можно было сказать про обычных людей, работавших здесь и из кожи вон лезших, чтобы ему угодить?

Как Джордан и обещал, еда оказалась выше всяких похвал. Особенно лобстер, поданный с лимонно-сливочным соусом.

Айви удовлетворенно вздохнула.

– Ну как, ожидания оправдались? – спросил Джордан. В его глазах сверкало удовольствие при виде ее несомненного удовольствия.

– Лучшее, что мне пока доводилось пробовать, – честно сказала Айви. – Спасибо.

Джордан улыбнулся – медленно, чувственно:

– Думаю, лучшее еще впереди.

Мысли Айви заметались. Как вести себя дальше: то ли провести с Джорданом одну ночь, то ли сбежать домой?

– В таком платье сладкое противопоказано, – ответила она. – Хотя я бы не отказалась от кофе.

Бокал шампанского в галерее и бокал шардоне за ужином не должны были повлиять на ее мозги, но Айви почему-то не могла ясно думать, глядя в его глаза, которые обещали очень многое… Возможно, кофе поможет ей немного протрезветь и тогда уж решить, как ей поступить. Да, это было бы самым благоразумным. То, что уже сейчас происходит, – она ужинает с Джорданом Пауэллом, – само по себе какое-то чудо. А в жизни чудеса если и случаются, то крайне редко.

Джордан заказал кофе и вытащил кредитную карту, показывая официанту, что они уйдут совсем скоро.

– Я закажу такси, чтобы добраться до своей машины, – быстро сказала Айви. – Пешком мне ни за что до нее не добраться на таких убийственных каблуках.

– Такси через двадцать минут, – невозмутимо сказал Джордан официанту, словно его совсем не взволновало ее желание расстаться с ним.

Еще через двадцать минут они вышли из ресторана. Их уже ждало такси.

Поездка до машины не заняла много времени, но с каждой секундой, проведенной в обществе Джордана, Айви нервничала все сильнее. Он снова держал ее руку в своей, и Айви никак не могла решиться отнять ее у него. Сердце стучало, как молот. Тело напряглось в борьбе инстинктов с благоразумием.

Такси остановилось рядом с ее машиной.

Джордан отпустил ее руку, расплатился с водителем и выскочил из салона, чтобы помочь выйти Айви. Пока она рылась в своей сумочке в поисках ключей от машины, такси уехало, оставив Джордана с ней вдвоем в наступавшей ночной темноте.

Айви прерывисто вдохнула.

– Нужно было его задержать, – сказала она, махнув рукой в сторону отъезжающего такси.

– Настоящий джентльмен должен убедиться, что с дамой ничего не случится, – шутливо, но в то же время весомо ответил Джордан.

«И не забыть подарить ей розы», – скривилась про себя Айви, а вслух сказала, отводя взгляд от его глаз:

– Мне нужно поменять туфли – я не могу вести в них машину.

Нажав на кнопку на брелке, Айви разблокировала машину и заставила себя подойти к багажнику, чтобы вытащить из него сандалии.

– Позволь, я помогу тебе их снять, – предложил Джордан.

Ощутить эти чувственные руки соблазнителя на своих ступнях, лодыжках… «Нет!» – завертелось у Айви в голове.

– Спасибо, я могу сама, – выпалила она и сделала движение, чтобы поднять крышку багажника.

Но Джордан оказался проворнее, успев перехватить ее руку и повернуть к себе. Айви бросила на него испуганный, выражающий протест взгляд, увидела в его глазах пламя желания – и неожиданно все ее защитные барьеры рухнули.

– Айви, – вполголоса произнес Джордан, кладя руку ей на талию. Другой он взял ее руку, поднял и положил на свое плечо, дотронулся до ее щеки пальцами, очертил ее губы и, дотронувшись до подбородка, заставил Айви поднять голову.

Она чувствовала странную дрожь, прокатившуюся вдоль бедер, возникшее в животе волнение, то, как напряглась ее грудь, а также охватившее ее неистовое желание оказаться во власти этого мужчины.

Джордан опустил голову. Айви не отрываясь смотрела на приближавшийся к ней рот и ничего не предпринимала, чтобы его остановить. Ее мозг словно оцепенел, благоразумие вдруг совершенно ее оставило.

Его губы коснулись ее, и девушке показалось, словно по ней побежал ток. Джордан провел по ним языком, чуть снижая этим их внезапную чувствительность и мягко понуждая Айви открыть рот. Поцелуй был нежный, изучающий, пробующий ее на вкус, но настолько искусный, что Айви сама не заметила, как стала на него отвечать, побуждаемая, как и он, желанием узнать его вкус, забываясь под влиянием нараставшей страсти, от которой начало гореть ее тело. Желание почувствовать его стало неодолимым. Обвив руку вокруг его шеи, Айви стала перебирать пальцами его волосы, наслаждаясь их шелковистостью и густотой. Возможно, это уже означало ее полную капитуляцию, но Айви не думала об этом. Она полностью отдалась чувствам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ivy (англ.) – плющ. (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться