Влад Райбер
Мясорубка

Благодарности

На этот раз я благодарю только Алину Емельянову – мою девушку, которая взяла на себя редакторскую работу и создала креативную обложку. Она разобрала все мои тексты, накопившиеся за два года моего безостановочного творчества. Поэтому это последний сборник перед большим перерывом (пока не накопятся новые истории, которых хватит на целую книгу).

Так что наслаждайтесь! Приятного прочтения!

Стакан

Наш дом называют «стаканом» из-за необычной круглой формы, но прозвище отражает и то, что происходит внутри. По сути, это четырнадцатиэтажная общага с комнатами, где нет прямых углов. Маленькие ячейки в виде трапеций: узкие у входа и расширяющиеся к окну.

В семидесятые-восьмидесятые годы сюда расселяли простых тружеников с заводов. И, как это бывает, многие после потери работы увлеклись разными пристрастиями.

Да и сам я был такой же! Мой отец работал сварщиком на стройке, всегда круто пил – от того и сгинул. А я продолжил его «славное дело». И сам не заметил, как втянулся, но никогда не осуждал себя за пьянство. Считал, что это нормально, ведь все в нашем доме так делали. Мол, культура, традиции… Да и вообще, казалось, что на фоне других я выгляжу вполне прилично и не так часто прикладываюсь к бутылке.

Глаза открылись после одного случая… Меня пригласили понятым в комнату соседа.

Николаич зарезал Илюшку Пастухова. Такое и раньше бывало у нас в доме: один собутыльник другого в окно выбросил, кто-то кого-то утюгом прибил… Я про такое слышал, но сам не видел.

А тут меня позвали в квартиру к Николаичу. Там всё было в крови! Я трезвый, потому что никогда не начинал с утра. А пьяный хозяин квартиры, раскинувшись, висел в кресле, курил, рассказывал спокойно, кивая на мёртвого Илюшу…

«Зарезал» – это мягко сказано. Он его выпотрошил! Живот открытый и пустой. Я старался не смотреть на убитого. Желудок сводило. Но я только и думал, что когда всё закончится, сразу побегу в «Лёгкое и Крепкое» за «лекарством от кошмаров».

Следователь разговаривал без официоза, спрашивал убийцу:

– Зачем ты его так изрезал?

Николаич ответил без всякой вины:

– А как его ещё было убить? Только ножом в живот!

– Органы куда дел?

– Какие органы?.. Не помню, начальник! Вяжите меня, да и всё.

– Алкаши… – тихо сказал полицейский.

Этот короткий разговор что-то во мне поменял.

До этого я осуждал убийцу и даже смотрел на него свысока, а теперь сообразил, что мало чем отличаюсь. Николаич тоже когда-то не пил с утра и никого не убивал.

Я смотрел на него и видел себя в будущем: потерявшим контроль и совесть, полностью равнодушным к своей судьбе. До какой же степени мы тут деградируем! Превращаемся в зомби.

Когда убийцу уводили, он обратился ко мне: «Ты запомни: ножом в живот вернее всего!». Вот такой урок он дал мне напоследок…

Тогда я и передумал насчёт похода в «Лёгкое и Крепкое». Пропала охота пить. Захотелось оставить это дело навсегда. Я так вдохновился: купил книжку «Лёгкий способ бросить пить», скачал на телефон приложение, которое считает дни без алкоголя.

Физическая ломка пришла на третий день. Правильное это слово – «ломка». Болит всё тело, кости гудят. Но я держался. Вдохновения было хоть отбавляй – наконец увидел свой дом в истинном свете. Все прелести жизни, которых никогда не замечал.

Магнитная дверь сломана и всегда открыта – заходи, кто хочет. В подъезде только летать по воздуху, чтобы не наступить в чью-нибудь лужу или харкотину.

На каждом лестничном пролёте – горы окурков, пакеты с мусором, на стенах слои грязи. Как мне удавалось жить и не замечать всё это «великолепие»?

В одном я был уверен точно: больше не хочу ходить с залитыми глазами, делая вид, что вокруг всё нормально.

Каждый день мне открывались новые беды трезвой жизни: слишком много мыслей в голове, а болезненные воспоминания пронзительно яркие. Трудно без «анестезии»…

А ещё бессонница. Надравшись, я всегда хорошо засыпал, а теперь приходилось справляться без «снотворного». И это нелегко с соседями, что шумят ночами. Для кого сон, а для кого только начало веселья.

Пьяный гомон за стеной справа, песни в два горла за стеной слева. Часто голоса были неразборчивы, поэтому я и не вслушивался, но одним поздним вечером за стенкой звучала чёткая речь.

В той квартире жил Фёдор. От него давно ушла жена, теперь он бухал один или с друзьями. В его комнату кто-то вошёл. Шла беседа, Фёдор в ней не участвовал.

Два незнакомых мне голоса обсуждали неясный замысел:

– Ты снимай люстру, а я сейчас ему ремень на шею.

– Да лучше сразу ремень на крючок, а потом в петлю голову ему просунем.

– Ну, давай так. Только люстру снимай всё равно…

Я ухом к стене: что это они там удумали? У первого человека всё шло наперекосяк. Он, похоже, уронил люстру – было слышно, как по комнате рассыпались «висюльки».

– Ремень вешай… ага… теперь давай его вместе… да, вот так…

У меня глаза на лоб полезли. Я услышал, что кто-то громко хрипит. Минута и всё смолкло.

– Как хорошо! – сказал один голос.

– Да-а-а! – протянул второй.

И они ушли. Я слушал, слушал – тишина. Хотелось верить, что там всё в порядке.

Нельзя же принимать за правду свои фантазии от того, что слышишь… Мне представилось, что Фёдора казнили, пока он спал, однако я рассчитывал увидеть его завтра. Сутулого, опухшего от пьянства, но хотя бы живого.

Утром в нашем доме снова появились полицейские. Они здесь частые гости. Я узнал их по голосам и вышел посмотреть, не из-за Фёдора ли это всё?

И верно: соседа уносили. Все думали, что он «вздёрнулся» на собственном ремне.

В его комнате валялась разбитая люстра. Из потолка торчал крючок… Я вспомнил всё, что слышал вечером накануне, и торопливо начал объяснять полицейским, что соседа убили.

– Стойте вы! Он не сам! Голоса! Были голоса за стенкой! – я слишком разволновался, и объяснения получились не убедительными.

– Голоса слышал? Всё понятно! Бухай дальше! – офицер захлопнул папку и отвернулся.

Со мной никто не церемонился. И никто не слушал, потому что считали дегенератом, который просто спивается, как и все.

И тут я понял, насколько мы все беззащитны и уязвимы. Мы никому не нужны. Отношение к жизни потерянных людей – наплевательское. Знаю, что бы ответили на это полицейские: «Да вы и сами так относитесь к своим жизням!».

Кто угодно может сюда прийти, подстроить смерть так, чтобы выглядело, будто человек сделал это сам и никому ничего за это не сделают. Никто просто не станет разбираться.

***

Я стал внимательным и чутким к любым изменениям. Мои соседи не замечали странностей. Умер кто-то? Помянем! А завтра забудем! Зачем долго помнить плохое…

Из-за бессонницы я увлёкся чтением. Никогда бы не подумал, что полюблю книги, а теперь наслаждался остросюжетными романами.

За стенкой у Фёдора с тех пор всегда было тихо. Другой сосед иногда устраивал музыкальные вечера. Я прозвал его «гитаристом», потому что не помнил настоящего имени.

В его квартире хлопнула дверь. Я подумал: друзья пришли, значит, сейчас возьмётся за инструмент. Но там происходило что-то другое. Гости шептали, словно боялись разбудить хозяина квартиры:

– Выпил наш подарочек. Спит, как мёртвый…

– На плиту его?

– Вы сначала киньте чего-нибудь на сковороду и посадим его на табуретку. Как будто он что-то жарил.

– Хитрюга ты.

– Сделаем всё как надо!

В этот раз было три голоса. Они собирались подстроить несчастный случай. Я уже набрал номер и шёпотом разговаривал с полицией. Просил срочно приехать, ведь здесь убивают человека…

Я не мог вмешаться без полицейских. Маньяки оставались в квартире, дожидаясь, когда человек умрёт. Они обсуждали это вслух.

А когда вооружённый наряд сломал дверь, в квартире уже никого из убийц не было. Там стоял дым и пахло жаренным мясом. Мой сосед пригорел лицом к электрической плите. На лбу вздулись волдыри, кожа на щеках обуглилась, плоть потрескалась.

Вот лежал бы я в пьяном угаре и не услышал бы, что происходило за стеной. Полицейские решили бы, что это несчастный случай. Алкоголики часто гибнут вот так.

Теперь мне поверили, ко мне прислушались.

– Эх, не додумался записать их голоса на телефон, – сожалел я.

– Вы не волнуйтесь, мы их найдём, – сказал полицейский, который ещё недавно обращался ко мне на «ты».

Наконец со мной разговаривали на равных и воспринимали мои слова всерьёз. Следователи были готовы пересмотреть старые дела, связанные с нашим домом. Ведь отсюда часто приходится выносить трупы. Оставалось надеяться, что серийных убийц быстро найдут и посадят.

Когда наряд уехал, на моём этаже собралась толпа соседей. Все хотели подробностей, им было интересно, что я знаю.

Меня засыпали вопросами: «О чём с тобой говорили менты?», «Фимку убили?», «Ты что-то услышал?», «Расскажи! Расскажи!».

Я лишь на секунду почувствовал себя важной персоной и героем детективного романа. И едва не начал трепаться, но прикусил язык. Я ведь теперь неуместный человек, который слишком много слышит и подмечает. А среди этих опухших рож могут стоять убийцы!

– Ничего не знаю, мужики. Он на плите сгорел. Следствие разберётся.

Я от них отвязался, но знал, что могу стать следующим. Мне надо было готовиться к тому, что теперь в мою квартиру кто-то придёт и попытается убить, как свидетеля.

Я ходил, смотрел по сторонам, ни с кем не разговаривал. Ловил на себе взгляды. В этот день мне особенно хотелось выпить, успокоить нервы, но я знал, что нельзя.

Смотрел на свой счётчик в приложении – уже пятнадцатые сутки. Самый долгий период без пьянства в моей жизни. Дальше тоже надо было действовать на трезвую голову. Не терять бдительность, подготовиться, если вдруг придут «гости».

Дверь я никому открывать не собирался. На случай, если придётся защищаться, свистнул топор из пожарного щита.

Ночью опять читал допоздна. Хоть и клонило в сон, я специально не ложился. Ловил каждый звук из подъезда. Шаги… Много людей. Такое не часто бывало на моём этаже.

Я сидел спокойно, однако пульс подскочил. К моей двери шла толпа. И в этом было что-то недоброе.

Голоса зашептали:

– Что с ним сделать?

– Не важно! Хоть на куски порежем, а потом прокрутим через мясорубку! Надо сделать так, чтобы он исчез и его не нашли.

Да это они обо мне! Я схватил телефон, но звонить было поздно. У них оказался ключ от моего замка. Дверь щёлкнула, и в квартиру влезла синяя дряблая рожа.

На вид мой типичный сосед – хронический запойник. А вёл он себя не как пьяный. Его движения и взгляд были уверенными и чёткими.

– Не смей входить! Вали отсюда! И вы тоже валите! Я полицию вызвал!

Забулдыга дразнил меня насмешливой улыбкой. Он шагнул через порог. За его спиной в подъезде стояли не меньше пяти таких же пьяниц со стажем.

Я тряс топором:

– Стой! Если хочешь жить!

Он шёл на меня, раскинув руки. Я собирался садануть ему по голове обухом, но оказалось, что держал топор «правильной стороной» и с большого размаха всадил ему лезвие прямо в лоб.

Его башка треснула на две половины. Поняв, что наделал, я отпустил орудие. Забулдыга стоял на ногах и рассматривал рукоять одним глазом – второй замер, как стеклянный…

Затем он, не шатаясь, обернулся на своих друзей на пороге и сказал:

– Сволочь! Голову мне разрубил!

– Убей ты его уже! – посоветовал ему кто-то.

Я так и обомлел от происходящего. Да кто они такие?!

Человек с топором во лбу опять обернулся ко мне, размял пальцы и начал подступать.

– Ты не дрыгайся! Лучше потерпи! Смерть приходит, как сон. С каждой секундой всё меньше больно, всё меньше страшно. Потерпи, я быстро тебя «усыплю», – он говорил, а губы его не шевелились.

Голова склонилась в бок под тяжестью топора. Глаза расползлись в разные стороны, челюсть отвисла. Голос звучал из живота. Под заляпанной майкой что-то двигалось.

«Ты запомни: ножом в живот вернее всего!», – говорил Николаич. Он знал что-то!

Я отступил к столу, взял свой шеф-нож, да как всадил ему в пузо. По майке расползлась кровь, раздался писк, забулдыга упал и, кажется, сразу умер.

Я выдернул лезвие из тела. Майка задралась. Из живота покойника торчало уродливое лицо. Оно словно было сформировано из складок кожи, но у него был и нос, и рот с зубами, и глаза – в один из них я и попал ножом.

Другие соседи уже стояли в прихожей. Четыре мужика пропитого вида. Я знал их всех в лицо и одного даже по имени. Они ничем не отличались от других жителей «стакана». Я бы никогда не заподозрил в них серийных убийц, а уж тем более чудовищ.

– Не подходите! Зарежу!

Мужики смотрели на своего убитого друга и не смели приближаться ко мне.

– Брось махать ножом. Договоримся, – сказал самый низкий парень, потом он обратился к своим: – Давайте покажем ему.

Его губы шевелились не в такт словам. Это напоминало плохой монтаж в фильме.

Мужчины подняли майки и показали свои настоящие лица. Уродливые мятые складки на животах, кривые рты, приплюснутые носы, глаза под толстыми веками.

Будь я пьян, то решил бы, что мне уже хватит…

– Кто вы такие? – я спрашивал, хотя не желал знать, меня трясло от вида этих животолицых.

– Мы – просто мы, – ответила одна рожа, – Как люди, только иные. Другой вид.

– И зачем вы нас убиваете? – спрашивал я.

– Мы дышим вашей смертью, – ответило другое лицо. – Нам надо, чтобы вы умирали рядом, иначе нам не жить. Потому приходится обитать в бомжатнях, в трущобах, где смерть – не редкое явление. А если долго никто не умирает, то можно поторопить. Спроса за опустившихся мало… Все виды кого-то убивают, чтобы жить. Мы ничем не лучше, но и не хуже вас.

Один из них шагнул вперёд. Я сделал выпад с ножом – он отступил.

– Тихо-тихо-тихо! Не маши тут. Давай без горячки. Сказал же: договоримся. Мы тебе предложим сделку.

Мне было не сбежать: позади окно – двенадцатый этаж. Но как верить им? Я даже не знал, что они такое!

Тот, кто говорил больше всех, продолжил:

– Нас поменьше стало. Двоих уже убили. Это не хорошо. Можем тебе предложить стать одним из нас.

– Никогда! – не раздумывая, крикнул я.

– Ну, если не согласен, тогда пойдёшь на фарш. Против нас четверых ты ничего не сделаешь. Максимум кого-то ранишь. И мы будем убивать тебя не спеша, чтобы помучился. Лучше тебе согласиться.

– Вы врёте! Человек не может стать вами! – я это сказал и сам понял, что уже торгуюсь.

Верно они говорили, что со всеми мне не справиться, на помощь не позвать, умирать медленно и мучительно – страшно!

– Может! Мы тебе докажем, когда нож бросишь, – ответила рожа в пузе.

Я хотел, чтобы они перестали угрожать. Пытался заставить их думать, что согласен, лишь бы найти возможность для побега.

Но как только нож оказался у моих ног, соседи бросились на меня, повалили на пол. Двое держали руки, третий сидел на ногах, а их главный пытался разжать мне челюсть.

Я чувствовал себя таким беспомощным. Думал, они убивают меня и пожалел, что бросил нож. Надо было хотя бы ещё одного забрать с собой на тот свет.

Мне зажали нос, и как только я открыл рот, чтобы вздохнуть, мне запихали в горло что-то липкое, покрытое слизью, тошнотворно-сладкое на вкус. Это был какой-то червь. Я почувствовал, как он прополз вниз по пищеводу.

Меня тут же отпустили и оставили кашлять на полу.

– Вот и всё. Теперь надо три дня потерпеть, – сказала одна из рож. – Давайте приберёмся…

Я их больше не интересовал. Они взяли своего мёртвого друга за руки и утащили. Последний протёр пол от крови кухонной тряпкой и, не отжав, бросил в раковину.

Когда они ушли, я побежал в ванную. Пил воду из крана, склонялся над унитазом, вызывал рвоту и опять всё по новой. Полночи пытался исторгнуть из себя паразита, но не удалось. Меня рвало водой.

В полицию не звонил. Не знал, как буду это рассказывать. Опять скажут: напился до чёртиков.

Утром побежал в больницу. Пытался доказать врачам, что во мне паразит, прошёл ультразвуковое исследование, которое не выявило ничего. Сдал анализы – сказали ждать три дня. Но у меня нет трёх дней!

Я встретил одного из ночных гостей у подъезда. Он мне улыбался, глядел не в глаза, а на живот.

Страшные боли начались под вечер. Что-то шевелилось в районе желудка. Кажется, все органы перекручиваются и заменяются чем-то другим. Всё внутри перестраивается. Знаю, чем это кончится: у меня на животе вырастет уродливое лицо…

То, что во мне развивается, будет думать за меня? Мой собственный разум перестанет существовать или останется какая-то часть? До ужаса пугает эта чёрная неизвестность.

Всё внутри меняется, шевелится, причиняя ужасные муки. На животе появилась какая-то складка, как же больно. Что-то меня…

Без сна

В свои восемнадцать я мечтал стать звездой. Хотел делать большие деньги, жить в роскоши и быть у всех на виду. Казалось, это единственный путь к счастью. Но со временем я понял, что это не обязательно.

На деле простая жизнь без лишних стрессов мне пришлась по душе. Я работал учителем дополнительного образования. Уже семь лет преподавал детям программирование и робототехнику, получал небольшую зарплату, и это не мешало мне быть счастливым.

Я любил проводить время в одиночестве, гулять по парку или просто сидеть на балконе, наслаждаясь тишиной. Или ходить в гости к подруге, что была мне родственной душой.

Я жил на окраине города, где нет шума и суеты центра, и мне это нравилось. Район неблаговидный. Старые девятиэтажные дома. По улицам тянутся, изгибаются арками трубы, обмотанные рваными тряпками и остатками изоляционного материала. После дождя на дорогах непроходимые лужи. Но всё такое родное, знакомое, привычное.

В этом месте всегда было тихо и по-хорошему скучно. До той поры, пока не пришла беда…

Руслан стал её первой жертвой. Незадолго до случившегося я встретил его у дома, и мне ещё издалека показалось, что у него проблемы со здоровьем. Двигался еле-еле и шёл сгорбившись.

Когда мы поравнялись, я ему сказал:

– Привет, Руслан! Как дела?

Он посмотрел дикими глазами, ничего не ответил и прошёл мимо. В детстве мы дружили, а сейчас он меня не узнал. С первого взгляда было понятно, что он не в себе. У парня дёргались сразу оба глаза, лицо вытянулось от худобы.

Меня напугал его вид. Я задумался: чем же он болен и куда идёт в таком состоянии?

Потом я закрутился в делах и забыл об этой встрече. В следующий раз о Руслане мне напомнили заголовки новостей: «Мужчина погиб на железнодорожном переезде».

Для меня это стало шоком, а соседи добавили ужасных подробностей. Рассказали, что парень день за днём сходил с ума. Не ел и не спал, хватался за голову и выл как животное.

Никогда бы не подумал, что такое случится именно с Русланом. Он был весёлым и непосредственным, не терзался тяжкими думами, к жизни относился легко. Никогда не видел в нём признаков умственных расстройств. Разве это может произойти вот так внезапно?

Тяжело было принять эту трагедию. И после похорон я всё ещё не мог поверить, что моего старого друга больше нет. Душевные раны не успели затянуться, а в нашем дворе уже появился ещё один помешанный. Никита Сафонов – тоже знакомый парень, мой ровесник.

Одним вечером молодая женщина остановила меня у подъезда и попросила помощи. Она показала в сторону детской площадки.

Тогда я и увидел Никиту. Он сидел на скамейке, спрятав лицо в капюшон толстовки. Голова его странно дёргалась.

– Чего это он? – спросил я.

– Не знаю, – ответила девушка. – Он с самого утра там сидит, ни разу не поднялся. Не мог бы ты к нему подойти и узнать, что с ним? Я весь день боюсь ребёнка на площадку вывести.

Никита вёл себя подозрительно. Я подумал: наверное, парень что-то принял. Хоть он всегда производил впечатление мирного человека, идти к нему было страшновато. Но я подошёл, присел на другой край скамейки. Говорю:

– Никит, ты чего тут сидишь? Детей пугаешь… Давай я тебя домой провожу?

Внезапно мой знакомый повернулся, посмотрел на меня краснющими глазами и открыл рот.

Это безумное лицо заставило меня вскочить с места.

– Я подумал, что это Руслан! – сказал Никита.

– Ты в своём уме? – у меня поджилки тряслись от его взгляда. – Олег я!

– Да не ты! Я думал, что это Руслан стоял, а это оказался не он.

– Руслан умер.

Никита закивал:

– Я знаю. Но это был как будто он. Такая же одежда и телосложение. Он стоял полубоком. Вон там, у труб. Я как увидел, так и ошалел. Думал: ну не призрак же! Просто похожий кто-то… Стал подходить, а у него морда, как глиняный горшок – вся в трещинах.

Я не мог понять, о чём он говорит:

– У кого? У Руслана?

Парень мотал головой:

– Это был не Руслан, а страшилище какое-то в его одежде. Глаза такие… круглые, чёрный рот и квадратные белые зубы. На Щелкунчика похож.

– Никита, ты сам понимаешь, что несёшь?

– Понимаю. Крыша у меня точно протекает. Я не спал четверо суток с тех пор, как его увидел. Не могу спать… Ничего не помогает. Снотворное пил – бесполезно. Перед глазами ОН!

Я подтолкнул его ладонью в спину, призывая встать:

– Сидя на скамейке, точно не уснёшь. Тебе бы пойти домой, лечь в кровать.

– Верно… – Никита встал и, кряхтя, разогнулся. – Спасибо тебе, брат.

Он ушёл. На секунду показалось, что проблема решена. Проспится, успокоится и всё будет в порядке.

Однако в тот же вечер Никита разбился насмерть. Он рухнул на асфальт из своего окна головой вниз.

Я чувствовал себя виноватым за то, что недооценил серьёзность его состояния… Ходил и рассказывал всем о нашем последнем разговоре. Это ведь я прогнал его с улицы, отправил домой, где он закрылся наедине со своими безумными мыслями.

Соседи не винили меня в случившемся. Никита уже который день нёс этот бред про то, что кого-то видел во дворе. Без сомнения, он сошёл с ума. Тут все недоглядели. Не вызвали ему помощь вовремя. Кто же знал, что такое случится?

Сначала Руслан, потом Никита… А говорят, у пятнадцатого дома ходит ещё одна «помешанная». Была нормальная женщина, никогда не страдала расстройствами психики, а теперь ходит и говорит, что не может спать с того момента, как увидела некого урода за местным магазином. О ней уже позаботились, отправив в клинику.

Люди сходят с ума. Эпидемия безумия.

Меня пугала такая обстановка. Упаси бог самому подхватить сумасшествие. Хотелось почувствовать покой, хотя бы ненадолго, поэтому я напросился в гости к Саше.

Сразу за моей многоэтажкой начинался частный сектор. Там и жила моя подруга. У неё был скромный ухоженный домик и прилегающий к нему зимний сад.

Мне нравилось, когда она приглашала меня в этот уголок природы за стеклянными стенами. Там на полках и в подвесных кашпо росли незнакомые мне экзотические растения.

В центре комнаты стояли плетёные кресла из ротанга с цветными подушками и маленький столик, на котором меня дожидалась чашка ароматного ромашкового чая. Моя подруга молча бродила от стены к стене, опрыскивала зелень.

Саша была необычной, сколько её помню. Она одевалась странно, носила широкие штаны, которые привезла из Индии, вычурную бижутерию и часто собирала свои русые кудри тканевой повязкой. А ещё девушка нестандартно мыслила.

– Всегда было интересно, почему ты так любишь растения? – поинтересовался я.

– Они – вершина эволюции. Слабые листья засыхают и отмирают, на их месте вырастают новые. Цветы намного живучее, чем люди. Если тебе отрежут руку, новая не появится. А у любого дерева на месте спиленной ветки может отрасти и одна, и три. Растения черпают силу земли, они буквально её часть. Когда я умру, хочу стать деревом. Для этого всего-то нужно посадить небольшой росток на могиле. Так я смогу жить вечно.

– Странные у тебя размышления. Ты же не собираешься умирать в ближайшее время? А то я так себе садовник.

– Не собираюсь, не переживай, – Саша улыбнулась.

Я опустился в кресло и откинул голову.

Свет проникал через стеклянный потолок, освещая все уголки зимнего сада. Воздух был насыщен ароматами цветов и зелени. Настоящее убежище от суеты и шума… Бывал бы там чаще, но Саша высоко ценила своё одиночество и приглашала меня только раз в пару недель.

В этой спокойной атмосфере мне было легче рассказать о событиях, которые лежали камнем на душе. Оказалось, моя подруга уже слышала о нескольких случаях безумия.

– Люди не могут заражаться психическими расстройствами, правильно? – задал я риторический вопрос.

– Может, это просто один из симптомов болезни, – тихо рассуждала Саша. – Они потеряли способность спать. Без сна люди могут сойти с ума. Несколько суток, и ты даже начатую фразу не сможешь закончить, а дальше только хуже: паранойя, галлюцинации…

– И какая зараза может нарушить сон? – спросил я.

Саша пожала плечами:

– Здесь только доктор Хаус разберётся. Ты постарайся поменьше контактировать с людьми. Я вот почти не выхожу из дома.

Теперь мне стало понятно, почему подруга не садилась со мной в кресло рядом. Я ведь сам рассказал, что недавно общался с двумя погибшими. Они могли быть заражены…

Я допил кружку чая и засобирался домой. Не хотел, чтобы Саша напрягалась от моего присутствия.

Возвращался окольными путями, стараясь никого не встретить. Появилось странное желание отстирать всю одежду и натереться мылом в душе.

По нашей окраине бродили уже несколько «помешанных». Я видел троих по пути домой. Все они были похожи видом и поведением: впалые щёки, под глазами чёрные круги, а выражение лица безумное. Откуда их столько взялось? Правда, что ли, какая-то зараза?

Наш район окутала атмосфера тревоги и смятения. Будто я оказался во временах, когда над людьми властвовала чума. Но в новостях об этом не было ни слова.

Значит, неизвестная зараза не выходила за пределы нашего района.

Я думал: а не поселилась ли тут сама смерть? Та, о ком говорили обезумевшие люди? Они описывали некое пугало, которое издалека напоминало им кого-нибудь из знакомых, но потом им открывалось лицо: большие глаза, чёрный рот, крупные квадратные зубы, как у Щелкунчика из старой сказки.

Мы стали чаще разговаривать с Сашей по телефону, делились слухами. Я отменил уроки, взял недельный отпуск и не выходил из дома даже за покупками – выбирал доставку.

Так я и сидел в квартире, пока Саша не перестала отвечать на звонки и сообщения. С моего балкона было видно её дом. Я наблюдал всё утро. Девушка ни разу не появилась во дворе.

На улице тишина, всех бродячих безумцев развели по домам или отправили в клинику.

Я решил лично зайти домой к своей подруге, узнать, не случилось ли чего с ней… Вышел из подъезда, почти пробежал по улице, встревожил собак в частном секторе.

У Саши было открыто. Я нашёл её в зимнем саду, она сидела в плетёном кресле и крепко сжимала в руках подушку. На её щеках остались следы слёз, а глаза распухли.

– Не подходи! – велела она.

Я замер на входе:

– Саша…

– Я случайно встретила его, – моя подруга говорила, как всегда тихо, и приходилось вслушиваться. – Я подумала, что это был ты… Не удержалась, пошла в магазин, у меня закончился бальзам для почвы. И вижу: ты идёшь. Не могла до тебя докричаться. Думала, ты меня, как обычно, не слышишь. Подбежала, а это не ты, а тот, о ком все говорят. Теперь я тоже не могу спать. Всё время он перед глазами.

Я её слушал, и моя душа рвалась на части. Близкая подруга говорила то же самое, что и другие. Она заболела. Нет, это не вирус, а злой рок.

– Саша, мы что-нибудь придумаем, – пообещал я.

– Ничего не надо, просто уходи, – девушка сжала подушку сильнее. – Я хочу умереть в своём саду.

– Не говори так!

– Уходи!!!

Никогда раньше моя подруга не повышала голос. Мне пришлось оставить её.

Я чувствовал себя растоптанным. С моей подругой случилось то, что и с остальными. Руслан и Никита, подхватив проклятие, очень быстро умерли. Теперь и Саша умрёт. Как спасти её?

Я шёл медленно, смотрел по сторонам. За версту обходил углы дома, чтобы случайно не столкнуться с кем-нибудь. Вдруг и мне покажется, что это кто-то из знакомых, но передо мной появится бродячая смерть.

Страх отпустил, только когда мне удалось добежать до подъезда. Я открыл дверь магнитным ключом, собирался войти, но вдруг на встречу вышел человек… Казалось, что его лицо вылепили из глины, которая застыла и потрескалась. Он смотрел на меня, открыв рот, и задел плечом, шагая мимо. Сама смерть заглянула мне в глаза.

Это была короткая встреча. Я испугался и немедленно удрал. Надеялся, что он не успел наградить меня безумием. Но с каждым часом мои мысли становились всё более запутанными, а перед глазами мельтешил страшный лик.

Я думал, что знаю правила: держаться от всех подальше, не вестись на уловки с псевдо-знакомыми на улице, но он всё равно меня обманул.

Пока мой разум ещё не помутился, я решил попрощаться с Сашей и написал ей: «Тоже встретил его по пути домой. Теперь и мне конец. Спасибо за всё, Саша. Ты была классной подругой».

Она не прочитала моё сообщение…

Воспоминание о короткой встрече с ужасным становилось всё более и более навязчивым. Как постоянный зуд, как нескончаемый болезненный кашель. Глаза с красными радужками, неподвижная челюсть, белые квадратные зубы.

Эта морда мешала мне думать о чём-нибудь другом. Я старался отвлекаться, но ничего не получалось. Не хотелось оказаться в клинике, где жителей нашего района привязывают к кроватям и пытаются успокоить с помощью сильных препаратов. Слышал, что им ничего не помогает. Они не спят и сутками мучаются в этом аду. Уж лучше, как Руслан и Никита…

И опять это зацикленное воспоминание: я пытаюсь зайти в подъезд, на меня выплывает страшилище, задевает плечом, смотрит мне в глаза… И всё сначала, как на повторе.

«Хватит! Хватит! Убирайся из моей головы!», – я стучал себе кулаком по лбу.

Спать даже не пытался, только лежал и смотрел в потолок. Хотел привыкнуть к навязчивым мыслям, хотел, чтобы они стали фоновым шумом, на который можно не обращать внимания. Не получалось. Повторяющееся воспоминание причиняло всё больше страданий.

Закончилась ночь. Я встал с кровати. Желудок был неспокоен, в горле сухо, но не хотелось тратить остатки сил на еду и питьё. По сравнению с муками от навязчивых мыслей, голод и жажда казались пустяками.

По-нашему двору опять кто-то ходил. Ещё двое поехавших. Они уже перестали соображать, что происходит вокруг. Это ожидало и меня… Я смирился, что погибаю, но почему всё должно быть так тяжело?

Становилось хуже. Вторые сутки тянулись медленно и сопровождались головной болью. Долгое утро перетекало в утомительный день и сменялось бесконечной ночью.

Я не выходил из дома, бродил по квартире, пытался облегчить свои страдания: держал голову под холодным душем, фанатично массировал виски. Ничего не помогало избавиться от повторяющегося эпизода.

К следующему утру наша окраина стала похожа на психиатрическую больницу.

Кто-то безумно шастает по двору, кто-то катается по земле и рвёт на себе волосы, кто-то истошно вопит за стеной.

Я слышал, как люди с криками срываются с высоты. На асфальте у дома лежали трое разбившихся: два мёртвых и один ещё живой, в луже собственной крови. Реанимационные машины сигналили под окнами целыми сутками.

Мне хотелось верить, что мучения Саши уже закончились. Я желал ей поскорее упокоиться, и это казалось милосердием.

Три дня без сна… Меня доконало это состояние. Я больше не мог терпеть и думал о способах всё это закончить.

Разум будто заволокло туманом, зрение потеряло чёткость, мышцы размякли. Я лёг на ковёр и впал в беспамятство.

И какой же лёгкой казалась голова после пробуждения. Так я что… спал?!

Дома беспорядок. В желудке пусто. В мыслях ничего! Зацикленное воспоминание рассеялось и больше не причиняло боли. Меня отпустило!

На улице и за стенами тишина. Всё закончилось? Или нам дали короткую передышку, чтобы истязать дальше?

В дверь позвонили несколько раз. Я не знал, кто это.

– Открой, впусти меня, – это был голос Саши.

Я увидел её и кинулся обнимать. По щекам текли слёзы радости. Моя подруга исхудала и побледнела, но была жива.

– Успокойся, всё прошло! – говорила она. – Никто больше не сойдёт с ума. Обещаю.

– Откуда ты знаешь? – мне в это слабо верилось.

– Я нашла его и со всем разобралась.

Эти слова не внушали доверия. Как Саша могла справиться с чудилой, который лишал людей разума одним взглядом? Девушка пообещала, что всё покажет. Она попросила моей помощи.

Я ничего не понимал, но быстро собрался и был готов следовать за ней. На улице остались следы минувшего хаоса: блестели осколки разбитых окон, застывала кровь на асфальте, ветер гонял по тротуару клочья выдранных волос.

Саша привела меня в зимний сад. Там высилась горка земли и рядом торчала лопата.

– Давай похороним его? – сказала она. – Захотелось, чтобы ты тоже был здесь.

Я подошёл ближе и увидел могилу. На дне лежало что-то похожее на мумию. Голое тощее тело, кожа в трещинах. Ноги согнуты в коленях, руки сложены крестом на груди. Огромные глаза, лишённые век, засыхали и становились плоскими.

Оно сдохло! Я ухватился за лопату и резво начал забрасывать яму землёй.

Саша стояла рядом и говорила:

– Он искал того, кто сможет принять его боль. Я долго думала над всем этим. Его странные печальные глаза преследовали меня. Тогда я разыскала его и впитала всё, что он хотел передать. После чего он смог навсегда упокоиться.

Мне не нравились эти меланхоличные нотки. Из-за этой сволочи погибло столько людей. Я не понимал, зачем подруга сочувствует ему.

Наконец эта поганая мумия скрылась под толщей земли. Я потоптался по могиле, сплюнул и отряхнул руки.

Саша улыбалась мне. Её взгляд заставил меня вздрогнуть. Я не узнавал свою подругу. Ещё никогда она не смотрела так пристально. Она стала какой-то другой. Что-то изменилось.

До меня, наконец, дошёл смысл её слов:

– Саша. Ты взяла что-то от него? Выходит, ты теперь станешь таким, как он? Будешь лишать людей сна и заставлять их сходить с ума?

Моя подруга медленно помотала головой:

– Нет. Я стану чем-то другим. Чем-то новым… – девушка провела кончиками пальцев по растению.

Я медленно отступал к забору, словно от бешеной собаки.

– Останься, – сказала Саша своим тихим голосом. И её язык вдруг выпал изо рта.

Она сделала несколько шагов навстречу и протянула руку, пытаясь до меня дотронуться.

Я не хотел больше в этом участвовать. Поэтому не позволил ей подойти ещё ближе. Я вышел за калитку и торопливым шагом направился к своему дому. С тех пор мы не виделись. Понятия не имею, чем она стала.

Теперь я вижу

Чёртов астигматизм. Каждый год у меня стабильно падало зрение из-за работы за компьютером. Вблизи видел нормально, а на расстоянии четырёх метров всё плыло. У людей вместо лиц – мутные пятна.

Я частенько не здоровался со знакомыми на улице, потому что их не узнавал. Как же долго я отрицал, что стал плохо видеть. Из-за этого порой попадал в комичные ситуации. Садился не на тот автобус или не мог найти нужный магазин, потому что буквы на вывесках плыли.

В конце концов, мне это надоело. Я взял отгул в офисе, пошёл в ближайшую оптику, сделал диагностику зрения и заказал свои первые очки. Выбрал оправу из прочного чёрного пластика. Мне понравилось, как они сидят. Удобные, легкие, не оставляли следов на носу и не давили за ушами.

Всё стало таким чётким. Зашёл домой и удивился: сколько паутины в углах, сколько пыли на поверхностях.

Пару дней из-за новых очков у меня кружилась голова и подташнивало, но потом я привык и удивлялся себе, как проходил несколько лет, не имея перед глазами чёткой картинки.

Это же почти суперспособность – разглядеть с расстояния капельки пота у человека на лбу или крохотные морщинки в уголках глаз. Люди оказались не такими красивыми, какими мне виделись раньше.

Зря я, конечно, придумал себе развлечение – пялиться на людей.

Ехал с утра на работу в автобусе. Какая погода! Солнечные лучи играли на фасадах зданий, деревья зацвели, газоны усыпало жёлтыми одуванчиками. Уютные кафешки успели открыть летние террасы. Неплохо было бы заскочить в одно из них в обед – съесть чего-нибудь и выпить кофе на свежем воздухе.

Я смотрел и любовался городским пейзажем, одновременно поглядывая на мужика, что сидел напротив.

То был просто мужик: около пятидесяти лет, полноватый, с короткой стрижкой и лёгкой щетиной на лице. Он тоже смотрел в окно с задумчивым видом.

И вдруг его правый глаз выпятился и сместился к переносице. Я подумал, что это протез, но потом он сполз по щеке и повис на глазном нерве. У меня буквально открылся рот от неожиданности.

Мужчина заметил это, только когда глаз оторвался, скатился по футболке, отскочил от колена и упал на пол. Из пустой орбиты хлынула струйка крови и капнула с подбородка.

Я вылупился на него и прикрыл рот ладонью.

Мужчина будто сконфузился и поднял выпавший глаз за ниточку нерва. Затем посмотрел по сторонам и быстро, чтобы никто больше не видел, положил в рот, прожевал и проглотил.

У меня челюсть свело от увиденного. Я поддёрнул пальцем очки, но передо мной всё ещё сидел одноглазый мужчина. Он отыскал в сумке платок и вытер кровь с лица, потом пересел в конец автобуса на заднее сиденье, чтобы на него не пялились. И выскочил на первой же остановке.

Я ещё долго думал: «Что это, мать его, такое было?! Мозгу настолько трудно привыкнуть к новым очкам, что у меня разыгрались галлюцинации?».

Прошёл день, и я смирился, что никогда не узнаю, было ли это на самом деле. Я даже не хотел никому об этом рассказывать, чтобы не смотрели, как на сумасшедшего. А потом это случилось уже во второй раз.

Утром на остановке дама в брючном костюме сильно закашлялась. Я хотел убедиться, не нужна ли ей помощь, и подошёл ближе. А она скрючилась и выплюнула на асфальт розовый комок слизи.

Я уже собирался отвернуться, чтобы не смущать женщину, но вдруг понял, что это вовсе не содержимое её желудка, а настоящий язык. Он слегка пошевеливался на пыльном асфальте, словно живой.

Женщина быстро подобрала его, отряхнула от песка и съела. Она жевала, чавкала и смотрела на меня, как на врага. Другие люди не обращали на неё внимания, поэтому я начал думать, что понемногу схожу с ума.

Эта дама в брючном костюме торопливо вытерла рот и ушла, не дождавшись автобус. Я приехал на работу, начал заниматься своими документами, а в голове одно и то же: язык, выпадающий на асфальт, и жадные чавкающие звуки.

Я не заметил, как рядом появилась моя коллега Ася.

– Вад! – крикнула она.

– А? – я оторвался от монитора и посмотрел на неё.

Девушка мягко улыбнулась:

– Я спрашиваю: ты уже написал отчёт? Ты что, не слышал?

– А, да! Скоро закончу и принесу тебе на стол, – ответил я.

Моя тревога легко читалась по лицу, и коллега сказала:

– Хорошо… Ты где-то сегодня витаешь. У тебя ничего не случилось?

Я всегда считал её хорошей девушкой, которой можно довериться. Она не собирала сплетни по офису и не плела интриги. Простая и малозаметная девушка, предпочитающая работать в тени, но внимательная к окружающим.

– Ася, мне кажется, я схожу с ума! – я снял очки и прикрыл глаза рукой.

– Почему? – девушка села на стул рядом и положила руку мне на плечо.

Я решил с ней этим поделиться:

– Послушай… Недавно я ехал в автобусе и наблюдал, как у мужика выкатился глаз. Не стеклянный, настоящий! И он его съел. Я сначала думал, что меня приглючило. А сегодня видел женщину, у которой вывалился язык. И она его тоже съела. Я хожу в шоке и не знаю, кому рассказать, чтобы меня не отправили в дурдом. Может это всё из-за новых очков? Я не знаю, но ты представь: я видел, как люди едят свои органы!

Ася скривила губы, нахмурилась и сказала с возмущением:

– Вадим, хватит! У меня нет времени на такие разговоры.

Меня удивила её реакция:

– Но ты же сама спросила. Вот я и рассказываю.

– Ну и что? – она резко встала, и стул ударился о стену. – Это неприлично!

– Неприлично? – я ожидал каких угодно слов, но не этих.

Можно подумать, я заговорил с ней о чём-то пошлом или слишком личном.

Своей реакцией Ася навязала мне стыд. Захотелось и дальше молчать обо всём, что видел. Да и с кем такое обсуждать? Я вёл жизнь отшельника. Старые друзья давно превратились в просто знакомых. И жил я один, даже не встречался ни с кем. Рад бы завести отношения, но они сейчас не в моде.

Люди стали помешанными на себе и на карьерных достижениях. Общение стало формальным, а связи поверхностными. Многие выбирают одиночество, а не глубокие и долгосрочные отношения. Эгоцентризм и стремление к самореализации – теперь наши главные ценности. А взаимопонимание, поддержка и компромиссы стали редкостью. Эх! Как меняется мир… Неужели мы придём к тому, что вовсе перестанем общаться и обсуждать с другими свои проблемы?

В очках или без очков я видел этих людей. Даже со своим слабым зрением всюду замечал их. А вот остальные прохожие старались не обращать внимания. Именно старались! Поглядывали в сторону этих самопожирателей и, скрывая отвращение, отводили взгляды.

Я присел отдохнуть в парке, а на соседней скамейке сидел молодой человек. У него отслаивались ногти на левой руке, он выдирал их зубами и тут же глотал, даже не пережёвывая. Гадость!

Гуляя по набережной, я увидел симпатичную девушку, что поправляла укладку, а у неё в руке остался целый пучок волос вместе с лоскутком кожи. Девушка ожидаемо затолкала его в рот, судорожно прожевала и выплюнула заколку себе в ладонь.

Все эти люди пожирали части своего тела украдкой, чтобы никто не видел. Словно они делали что-то запрещённое. А мои взгляды встречали с агрессией. Им не нравилось, что я наблюдаю за их странными действиями.

Я уже настолько на таких насмотрелся, что решил: больше не буду разглядывать незнакомцев. Но одним вечером меня случайно занесло в переплёт.

Захотелось холодного кефира с булкой, и я пошёл в супермаркет, что был за углом от дома. Он находился по соседству с рыгаловкой, где крутили спортивные матчи и алкоголь тёк водопадами. Поэтому вечерами там легко было встретить кого-то невменяемого и агрессивного.

В торговом зале магазина, покачиваясь, прохаживался один мужик с помятым, пропитым лицом, но шибко здоровый.

Я не собирался его разглядывать, просто случайно заметил, как у него отвалились два пальца правой руки. Безымянный и мизинец упали ему прямо под ноги. Он выругался, подобрал их и поднёс к подбородку, чтобы сожрать, но замер с открытым ртом, поймав на себе мой взгляд.

– Что уставился? Э-э-э! Я спрашиваю: ты чего на меня смотришь? – забасил мужик.

– Ой, сдался ты мне, – ответил я и отвернулся к стеллажу с товарами.

А этот неуравновешенный продолжал орать благим матом. Свои оторванные пальцы он сунул в карман брюк и подошёл ко мне почти вплотную, будто желая драки…

Есть у меня некоторая обида: я не имею вредных привычек и регулярно отжимаюсь, но пьющий и, скорее всего, курящий мужик, который каждое утро чуть ли едва не умирает от кашля, может накостылять мне просто потому, что больше весит. Физика – несправедливая штука.

– Ты зачем на меня смотрел? – его дыхание воняло прокисшей капустой.

Я ответил:

– Да отвали уже! Это ты за мной ходишь, а не я!

– Я тебе сейчас очки разобью прям на лице! – заорал он, брызгая слюной.

– Тогда ответишь по закону, – пригрозил я.

– Говори: чего пырился? Тебе больше всех надо?

– Ничего мне от тебя не надо! Иди куда шёл!

Раны на месте пальцев уже не кровоточили и успели немного затянуться. Мне показалось это странным.

Я старался держать дистанцию. Наши габариты были слишком разные. Я просто продолжал выбирать булки и не обращал внимания на его выпады. Наконец ситуация погасла. И этот мужик дал мне уйти, хоть и осыпал ругательствами вслед.

Я сходил в молочный отдел, взял бутылку кефира и пробил товары через кассу самообслуживания. Вышел на улицу, а там опять этот мужик.

Он держал тремя пальцами картонный стаканчик кофе из автомата и орал мне:

– Выяснять будем?!

– Нечего нам выяснять, – я попытался его обойти.

Этот псих поднял стаканчик выше:

– Ты смотри, у меня кипяток!

– А у меня кефир и что? – зря я это сказал, надо было просто убежать.

Агрессивный мужик попытался выплеснуть мне кофе в лицо, но я таки успел увернуться. Кипяток попал мне на куртку и шею.

Взбесившейся здоровяк попёр в драку. Но скорость у него была никакая. Он только махал руками по воздуху, не удержал равновесие и покатился по ступеням крыльца.

Оторванные пальцы выпали у него из кармана. Мужик это заметил, взял их в зубы, как собака, и убежал.

Я приложил холодную бутылку с кефиром к обожжённой шее. Безумие какое-то! Полное безумие!

То ли я сошёл с ума, то ли весь мир. Что творилось? Начался зомби-апокалипсис, но он оказался не таким, как мы представляли? Все едят не друг друга, а самих себя!

Меня трясло от пережитого. Я шёл домой, постоянно озираясь по сторонам и оглядываясь назад, думая, что тот взбесившийся громила мог меня преследовать. Мало ли что он мог ещё удумать. Человек, пожирающий собственные пальцы, вряд ли способен отдавать себе отчёт о том, что делает. Я ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до своего подъезда.

Все прохожие стали казаться мне подозрительными. Вроде всё как обычно: никто не выделяется странной походкой вразвалку или вытянутыми перед собой руками. Никто не стонет: «Мозги-и-и!». Но я больше не доверял людям. Каждый из них мог оказаться заражённым этим бешенством.

Было страшно. Мысли роились в голове, как испуганные пчёлы. Страх и паника дёргали за ниточки моих нервов, заставляя тело дрожать, а сердце стучать в бешеном ритме.

Наконец я пришёл домой, быстро запер дверь и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Мне понадобилось время, чтобы пережить стресс и напряжение от произошедшего.

Я ещё долго не ложился спать, потому что искал в интернете что-нибудь о таинственной болезни. Перебирал разные поисковые запросы, но не находил описаний подобных случаев.

Прочитал несколько статей о странной генетической болячке, которая вынуждает пациентов поедать собственную плоть. Такое называется аутоканнибализмом. Страшная штука! Но нигде не говорилось про отпадающие части тела. Значит, это не то.

Мне стало так тревожно, что следующим утром я пошёл в больницу: сдать анализы и просто проверить здоровье. Вдруг происходящее может коснуться и меня?

Прежде всего, я решил заглянуть к своему терапевту и занял очередь у кабинета. Передо мной был только один человек. Усатый старик с пепельными волосами.

Мы долго сидели молча в пустом коридоре. Чтобы разбавить скуку, я попытался завести поверхностный разговор:

– Погода на улице просто замечательная!

– Ась? Не расслышал, – пожилой мужчина прислонил ладонь к уху.

В этот момент оно отвалилось и упало на сиденье прямо между нами.

Старик схватил его в ладонь:

– Ой, вы извините, что так получилось. Мне очень неловко!

Кровь струилась по его шее. Он стеснительно закрыл дырку рукой.

Мне это всё ужасно надоело, но я ответил:

– Ничего. Я уже привыкаю.

Пожилой мужчина поднёс ухо ко рту:

– Если вы не возражаете, я его сейчас ам!

Он жевал слуховой орган, чавкал, перетирал зубами кожу и хрящи.

– Боже! – я кашлянул от тошноты.

– Извините ещё раз, – старик отлучился в уборную и вернулся через минуту уже чистый. Из пустой дырки больше не текла кровь.

Он только что потерял ухо, а вёл себя, будто у него при мне штаны свалились. Стыдоба, но ничего страшного.

– Скажите, что происходит?! – спросил я, больше не в силах сдерживать эмоции.

– Вы об этом? – мой собеседник указал себе на голову. – А случается такое с некоторыми людьми. Этого принято стесняться, потому что зрелище малоприятное, но ничего не поделаешь. Так и живём.

Старик развёл руками.

Я хотел больше подробностей:

– Почему это происходит?

– Да кто ж его разберёт? – пожилой мужчина взялся приглаживать усы. – Сами знаете, какие сейчас продукты, почитайте состав – одна химия. Или это экологические проблемы так на нас влияют. Воздух не тот, вода не та, а может, всё сразу. Вы как будто и не слышали ничего.

– Нет, не слышал, – признался я.

– Понятно, – мужчина скрестил руки на груди, посмотрел на дверь кабинета и пробурчал. – Что они там так долго?

Я хотел выяснить всё до конца:

– Скажите: а зачем вы съели ухо?

Старик удивился моему вопросу:

– Так если не съесть, тогда новый не вырастет! Не ходить же мне без уха всю оставшуюся жизнь!

– Хотите сказать: у вас вырастет другое?

– А как же? Обязательно вырастет!

Из кабинета ещё долго никто не выходил и никто не входил. Я не стал ждать своей очереди и отправился домой. Подумал, что сдам анализы в другой раз. Выходя из больницы, я забыл снять бахилы и заметил это, когда уже поднимался к своей квартире.

Правда ли это? Я жил в своём мирке и не заметил, как всё вокруг поменялось? Всюду распространилась неведомая мутация, и в обществе успела сложиться определённая культура. Если у кого-то что-то отвалилось – это момент деликатный. Смотреть не стоит, и разговаривать на такие темы считается неприличным.

Никто ничему не удивляется и не пугается. Я последний человек, который узнал об этом?

На следующий день я снова был на работе. Ася вела себя не как обычно: постоянно молчала, а на все вопросы отвечала только «ага» или «угу».

Я подумал: может, коллега на меня в обиде и хотел как-то наладить отношения.

– Ася, хочешь вместе пообедать? Можно сходить в блинную, – предложил я.

– Я на диете, – ответила девушка, прикрывая рот ладонью.

Я весь день терялся в догадках, почему она какая-то странная. Какая диета, если она и так весит, как девятиклашка. Правда вскрылась чуть позже, когда пришёл начальник. Он рассказывал, что наши монтажники перепутали баннеры и повесили на мясную лавку вывеску «Ветеринарная клиника».

Ася так резко заржала, что все присутствующие увидели её чёрный рот. Тогда я всё понял. Вот на какой она диете: наглоталась собственных зубов!

Я возвращался с работы привычным маршрутом – стоял на остановке и ждал автобус. Ко мне подошла довольно странная девушка. Я подумал, что она миссионер какой-то религиозной общины. На ней были широкие восточные штаны и не было обуви! Девушка говорила безумные вещи, спрашивала, хочу ли я прозреть и видеть мир таким, какой он есть?

Я пытался от неё отделаться, и меня спас подъезжающий автобус. Когда я уже входил в двери, эта сумасшедшая схватила меня за руку со словами:

– Ты всё увидишь!

Сев у окна, я наблюдал, как после меня, она пристала к какой-то старухе.

«Бывают же чокнутые. Даже как-то жаль её. В этом новом мире действительно легко спятить» – подумал я, и откинул голову на кресло.

Когда я вернулся домой, от напряжения у меня уже кипела голова. Я разделся и встал под душ. С каждой минутой убавлял горячую воду, пока струи не стали совсем ледяными.

Немного полегчало. Я закрыл воду, и вдруг комната исказилась. А потом наступила темнота. Сначала я подумал, что вырубилось электричество, но потом до меня дошло! Я схватился за веки – нету! Одни только пустые глазницы. Я присел и рыскал руками по душевой кабине. Глазные яблоки лежали у слива. Странно, что боли не было. Отпали части тела, а я и не почувствовал.

Меня затрясло от паники. Первое, что хотелось сделать: одеться и звонить в скорую, чтобы их как-то вставили на место.

Но потом я вспомнил, что в таких случаях делали другие и у меня свело желудок. Я одновременно чувствовал отвращение и необъяснимое желание съесть собственные органы.

Глаза, лежащие на ладони, казались мне лакомством. Брезгливость быстро исчезла, осталось только желание проглотить их.

Сам не понимая, что делаю, закинул глаза в рот и начал жевать. Зрительные органы упруго лопались у меня на зубах, словно виноградины. Это казалось странным, но вкусным!

Не соврал ли дед, что органы снова отрастают? И как скоро? Нужно было подробнее его расспросить, я почему-то даже предположить не мог, что это произойдет и со мной. Да ещё и так скоро!

После того, что случилось, я почувствовал себя спокойнее. Это оказалось не так ужасно, как мне казалось изначально.

Я вытерся полотенцем, с помощью голосового помощника позвонил начальнику и, ссылаясь на болезнь, взял недельный отгул. Конечно же, я боялся остаться слепцом, но какая-то внутренняя интуиция подсказывала мне, что всё будет хорошо.

Следующие несколько дней я не выходил из дома. В основном спал и слушал через колонку аудио книги. Щупал глазницы, в них действительно появились какие-то шарики, которые со временем увеличивались.

Утром четвёртого дня я открыл веки, и в глаза ударил свет. Картинка была мутная. Взгляд улавливал лишь основные очертания предметов. Но, проведя трое суток во тьме, я был счастлив и этому.

В обед я стал видеть как прежде. Надел очки и пошёл в кафе. Хотелось съесть чего-то нормального, потому что предыдущие дни мне приходилось питаться чем придётся и что не нужно готовить. Ел фрукты, пил сырые яйца.

Возвращаясь домой под вечер, зрение резко помутилось. Я присел на ближайшую лавку, пытаясь понять, что со мной не так. Снял очки, потёр глаза.

Вижу! Надеваю очки – всё плывёт. Мистика.

Кажется, теперь я всё понял.

Слепая зона

Когда пропала мобильная сеть, а все радиостанции перекрыло шипением, я задницей почувствовал, что из этого места надо поскорее валить. Но куда? Я слишком долго рулил по навигатору в поисках объездного пути, а теперь прибор не работал. К тому же мне было не развернуть мой грузовик на однополосной дороге.

Трасса тянулась между густым лесом и мёртвым полем, где земля выжжена солнцем, редкая трава, сухой борщевик выше человеческого роста да заброшенный склад из бетонных панелей.

Вдалеке виднелись контуры города. У меня не было выбора – только ехать и спрашивать, куда меня занесло.

Я посчитал удачей, когда увидел людей, но потом что-то попало мне под колёса, и они громко бахнули. Кузов шарахнулся влево, машина чуть не улетела в канаву, но вовремя остановилась.

В сторону грузовика бежали несколько мужчин рабочего вида. Меня сильно тряхнуло, я ещё не понял, в чём дело и рассчитывал на помощь. Но эти ребята побежали сразу к кузову. Кто-то распахнул дверцы и крикнул:

– Мужики, тут сыр! Пируем!

– Так на грузовике написано «Синерецкая сыроварня», умник! – радостно воскликнул ещё один.

– А вина там нету? – рассмеялся третий.

Меня грабили. Растаскивали чужой товар.

Я выбежал и закричал:

– Ребята, зачем вы это делаете?

Они меня не слушали, а кидали головки сыра в прицепы мотороллеров, грузили в тележки. Ещё один товарищ уже сливал бензин с моей машины. Как я мог их остановить? У меня голова кружилась от удара и мужчин было больше.

Когда я очухался, они уже всё подчистили, разбежались и разъехались.

Колёса лопнули не случайно. Эти люди разбросали по дороге колючки для прокола шин. И всё ради чего? Ради сыра и канистры бензина?

Шесть лет в грузоперевозках без проблем и тут такой провал! Я старался выровнять дыхание, собраться и подумать, что теперь с этим делать.

Телефон бесполезен – сеть мёртвая. Но за домами виднелась антенная опора. Мне показалось неплохой идеей подойти ближе и поймать сигнал.

Так я и отправился в город пешком. Грязную дорогу уложили досками и фанерой. Приходилось перескакивать с одной на другую, чтобы не увязнуть в лужах.

Я не сразу обратил внимание, что высокие дома микрорайона заброшены. Окна выбиты. Целое стекло на рамах шестнадцатиэтажек не отыскать.

«Недострой» – подумал я.

Ещё не понимал, где оказался. Не верил, что там когда-то могли жить люди, а потом ни с того ни с сего бросили свои дома. Я двигался дальше, надеясь увидеть жилые кварталы, но это был настоящий город-призрак.

– Стойте! – раздался крик впереди.

Я не думал, что обращаются ко мне, но остановился на всякий случай.

На фоне горизонта стояли две фигуры. Мальчик и девочка, не старше пятнадцати лет. Они держались за руки и смотрели на меня с ужасом.

Я не понимал, от чего эти подростки пытались меня предостеречь. Впереди не было никаких ям или открытых люков. Но вот к моим ногам подползло что-то большое и чёрное. Гигантский червь или змея, а может быть щупальце… с гладкой блестящей кожей, как у дельфина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.