Антон Болдаков
Костяной скипетр

1895 год. Италия.

Снег в этой части Ломбардии не был редкостью, причём часто он сопровождался сильным ветром, что весело заносил улицы города в считанные дни.

Впрочем, и таял он так же быстро, как и выпадал. Близость к жарким широтам Средиземного Моря, оказывала своё влияние и на погоду. Гамбара, этот таинственный город Ломбардии, жил на границе холода и тепла, и его жители привыкли как к проливным ливням, так и затяжным снегопадам.

На этот раз снег валил не переставая – крупные хлопья сыпали и сыпали из густых туч, что нависли над крышами города, алчно пожирая солнечные лучи. За неполные сутки снега выпало больше, чем за два последних года – и, судя по всему, останавливаться этот снегопад не собирался.

Город, как говорили старожилы, «накинул шаль из каминов» – десятки печных труб выбрасывали жирные языки дыма, что смешивались с хлопьями снега, придавая Гамборе вид игрушечного города, словно сошедшего с детских книжек о Рождестве.

Машина остановилась у вокзала, распугав своим видом несколько десятков прохожих. Судя по виду, это были крестьяне из глухих горных деревушек, что приехали в город для решения каких-то своих личных дел, или просто – посмотреть на мир.

Мощный автомобиль «Единорог», сделанный на предприятии «Бейнц», по строго индивидуальному заказу маркграфа, представлялся им каким-то волшебным агрегатом. Самодвижущейся повозкой из волшебных сказок, управляемой парой сноровистых чертей.

Франка хорошо знала это – и испытывала удовольствие, глядя как простолюдины, те, кого её отец сравнивал с «зайцами», шарахаются от её машины – символа власти и богатства её хозяина.

Остановив машину у вокзала, прямо поперёк площади, Франка достала тонкую сигарку, и неторопливо раскурив её от золотой зажигалки, выпустила кольцо дыма, глядя, как оно пролетает через снежинки.

Прохожие с негодованием смотрели на это, и, качая головами, обходили автомобиль стороной. Для них и автомобиль то был – чудовищным порождением самого Дьявола… А уж курящая девушка – это ни в какие ворота не лезло.

Некоторые даже складывали пальцы в «фигу», отгоняя зло. Франка это дико веселило – ей нравилось наводить страх на людей – даже такой – мистический. Отец всегда учил Франка, то в мире все люди делятся на два вида – тех, что пугаются, и тех, что пугают. На «зайцев» и «охотников».

И те, кто пугает – всегда стоят выше. А «зайцы» служат для того, что бы на них охотились охотники.

Выпустив ещё несколько колец дыма, Франка достала часы и посмотрела в них.

Судя по времени, этот странный тип – Эйнджел Снарк-Младший, особо не утруждал себя всякими глупостями типа пунктуальности. Он был должен появиться тут минуты три назад, но, видимо, не спешил, хотя его поезд прибыл на станцию уже минут пять назад.

Франка вышла из машины и посмотрела вверх, в хмурое, затянутое тучами небо, откуда сыпали густые хлопья снега…

Опустив голову, она чуть-чуть не уткнулась носом в громадный, больше её ладони, зуб какой-то рыбы, вроде акулы – если, конечно, можно представить себе акулу размером с вагон паровоза.

Зуб висел на верёвочке, поверх странной куртки – из какого-то чёрного, лоснящегося, меха. Мех был странным – создавалось впечатление, что шкурки взяли у каких-то мелких животных, величиной не больше ладони Франка. Причём – что было ещё более странно – кем бы ни были эти животные, их мех одинаково легко складывался во все стороны – и вверх, и вниз. Франка видела такое только один раз в жизни –отец и друзья «посетили с визитом вежливости» раскопки какого-то гуннского воина, времён Вторжения Атиллы – тогда кроме золотых украшений и дорогой диадемы работы до императорского Рима, отец принёс и рукав от одежды гунна – сшитой, по словам историка, «из шкур мышей» – однако тот мех был не мышиным – а точно такого-же зверя, даже двигался так…

Куртка из шкур этих странных зверей, была надета на здоровенного – два с лишним метра, молодого человека странной внешности – немного мрачное, и какое-то «стёртое» лицо, в котором было не разобрать никаких эмоций.

Тёмно-зелёные глаза прятались за массивными очками, причём Франка сразу поняла, что стекло там простое – не линзы. Такие очки часто носили те, кто имел хорошее зрение, но старался выглядеть начитанным и умным. Например, те знакомые Франка, что втирались в доверие к богатым людям, выдавая себя за «умных ослов», и потом забирая последние монеты у обманутых ими.

Молодой человек был гладко выбрит и коротко, почти под «ноль», и не носил никакой шапки – куртка имела громадный капюшон, на который, судя по всему, пошла целая лиса какого-то сероватого оттенка.

Штаны у него были из какой-то кожи, а вот ботинки были странными – больше похожими на сапоги с высокими голенищами, и со шнуровками.

За спиной у парня висел очень странный вещмешок – его словно сшили из чешуек, странного вида – самая маленькая чешуйка была размером с чайное блюдце – было страшно даже представить размеры рыбы или рептилии, что отдала свою чешую.

Сам он меньше всего был похож на учёного или какого-то там умника, закончившего университет – больше всего он смахивал на тех парней, что приезжали в Ломбардию с юга, что бы стать теми, кого в Гамборе называли «подмастерья чести». Однако в нём не было никакой той жёсткой решительности, которую хранили в себе «подмастерья», даже самые ничтожные. Ни один из «отцов» «людей чести» не взял бы такого типа себе в помощники – разве что чисто на «один скок» (то есть в качестве «козла отпущения», при совершении преступления. Примечание автора).

– Сеньорита Франка? Меня зовут Эйнджел Снарк-Младший. Я прибыл в гости к вашему многоуважаемому сеньору…

Голос у молодого человека был странным – гулким и густым – словно у профессионального певца или потомственного ныряльщика – Франка, из той, старой жизни, которую изо всех сил желала забыть, помнила, что у ныряльщиков из её деревни был точно такой же голос – следствие хорошо развитой постоянными погружениями под воду грудной клетки. Когда проводишь под водой чуть ли не больше времени, чем на суше – то выбора особого нет – или «раздувай грудину, как кузнечный мех», или захлебнись – на радость плотоядным сиренам из свиты Нептуна.

Совершенно непонятно было как этот тип ухитрился подойти к ней так близко, посреди открытой площади… Впрочем маркграф предупреждал Франка, что Снарк далеко не такой простак, каким кажется, и с ним надо быть повежливее. И даже упоминал, что своё прозвище – Доктор Акула, он получил отнюдь не за отличное знание истории и океанографии.

Это предупреждение Франка, как водится, пропустила мимо ушей – человек который был учёным и разбирался в науке, для неё был простым простаком и глупцом, принадлежавшим к породе «зайцев». Умные люди не имеют всяких там научных и профессорских званий.

– Маркграфу. Томазз Кардинни – маркграф, – поправила Франка, и, не без яду, добавила. – Вам известно, что такое – маркграф? Или ваши познания, распространяются только на дубинки Тихого Океана?

– Да, известно – маркграф, это изволит быть граф марки. А марка – приграничное поселение. В данном случае предки графа получили свой титул от самого Карла Великого, в 774 году, когда тот завоевал и разгромил королевство лангобардов. Фактически мы сейчас находимся в месте, что пало перед Каролингами в последнюю очередь… – равнодушно проговорил Снарк. – Название города, кстати, происходит от имени первой известной королевы великих лангобардов – Гамборы. (По легендам Гамбара была первой известной королевой винилов – как тогда назывались лангобарды, и именно при ней и её сыновьях лангобарды двинулись скитаться по Европе. Примечание автора). Именно она предложила для своего народа фокус, как можно удивить бога войны Тора и получить от него победу для тех, кого мы зовём лангобардами.

– Что-то не слышала ни разу.

Снарк улыбнулся, а затем сделал странную вещь – щёлкнул зубами. Звук раздался такой, словно он стукнул в кастаньеты. Такую привычку – щёлкать зубами, Франка встречала у тех-же ныряльщиков – под водой особо не покричишь, а вот щелчки зубами слышны отлично.

– Прошу прощения, сеньора, но такие знания – далеко не всегда то, к чему стремится простой человек. К чему вам нужны такие знания – об истории лангобардов, прозванных «длиннобородыми»? Мы живём в иные времена, когда никому нет дела до мрачных тайн прошлого…

– Знаете Снарк… – Франка намеренно обратилась к Снарку по имени. – Вы человек, как я погляжу, умный… Но позвольте мне самой решать, что для меня интересно, а что – нет. Не хотите сигару?

– Благодарю, я не употребляю никотин, – Снарк вежливо склонил голову. – А что вас интересует?

– Почему «длиннобородые»? – Франка выкинула выкуренную наполовину сигару в снег. – Вроде бы все варвары носили длинные бороды, но почему-то термин «длиннобородые» – относится только к лангобардам.

– Сказания самих лангобардов указывают, что давным-давно бог Один не знал, кому из двух племён отдать победу в бою – племени вандалов или племени винилов? Тогда его жена посоветовала жёнам обеих племён распустить косы и завязать их на лице подобно бороде и усам. Так уж вышло, что совета богини послушались только женщины винилов. Они сделали себе бороды из своих распущенных волос, и вышли, вместе с мужьями, на поле боя. И когда Один увидел это, то он был впечатлён такой находчивостью и даровал победу именно их мужьям. А напоследок сказал: «Эта земля мала для вас – ищите себе землю, что соответствует вашим свершениям». И народ, который в честь своих жён и их хитрости, называл себя – «лангобарды», «длиннобородые», решил отправиться в путь – и выполнить совет своего Бога Войны – захватить себе землю и царствовать над ней, (В оригинале винилы и вандалы искали у Одина – победы в бою. Один пообещал, что даст победу тем, кого, увидит первым утром. Фрейя дала совет винильским женщинам завязать волосы наподобие бороды и выйти в поле битвы с мужьями. Увидев их, Один спросил «кто эти длиннобородые» и тем самым был вынужден даровать победу винилам. С той поры они и носили прозвище «лангобарды». Таким образом, лангобарды являются чуть ли не единственными варварами Тёмных Веков Европы, что получили своё прозвище в честь женщин. Примечание автора). – Снарк ловко подобрал окурок Франка и, щелчком пальцев, отправил его в урну для мусора, что отстояла от него в пяти метрах. – Можем ехать. Мой груз, а я изволил прихватить с собой кое какие вещички, доставят следом к особняк маркиза чуть позже.

Франка провела рукой по своим длинным, чёрным волосам, завитым в толстенные косы и попробовала представить, как она могла бы выглядеть, если бы распустила пряди и сплела из них бороду – то есть заплела бы «хвост» под подбородком.

Потом поёжилась и, запрыгнув в автомобиль, запустила двигатель и покатила по заснеженным улицам Гамборы.

Снарк сидел рядом, держа свой вещевой мешок на коленях. При этом он напоминал не живого человека, а манекен – практически не дышал, не шевелил ни одним мускулом и смотрел прямо перед собой.

Более того – Франка никак не могла отделаться от ощущения, что Снарка рядом с ней вообще нет. И это нервировало женщину очень сильно – в её детские и юные годы отец подметил, что его дочка умеет «чуять» людей – способна без труда ориентироваться в самой густой толе и никогда не теряет из виду тех, за кем её отправляли следить. При этом Франка не теряла человека, даже если тот заворачивал за угол или его скрывала толпа – она «чувствовала» того, за кем следила – более того, даже во сне она спокойно могла почувствовать приближение человека к своей кровати и проснуться.

Сама Франка тоже развила в себе это чутьё и, от скуки, часто давала уроки фехтования или танцев – с завязанными глазами. Она хорошо ощущала людей вокруг себя даже в полной темноте и даже если те прятались и пытались скрыться.

Со Снарком её чутьё, впервые в жизни, дало сбой – Франка просто не «чувствовала» его – ей казалось, что она везёт не крупного, взрослого мужчину, а привидение – если бы Сарк сейчас испарился в воздухе – то наверное Франка не удивилась бы ничуть…

– И что же? Лангобарды потом покинули свою страну?

– Да, – заговорил Снарк. – В их стране наступили голодные годы, и этот народ двинулся на юг, в поисках лучшей доли. Блуждая по Европе, лангобарды остановились здесь, на юге Италии, и обосновали тут своё королевство – древнее и могучее. Лангобарды стали жёсткой и острой костью в горле Рима, поскольку они были варварами – они не принимали католического христианства и смотрели на Италию как на территорию, которую им суждено, рано или поздно, завоевать.

– Я слышала, что они надолго тут осели, – Франка нажала на гудок, чуть ли не до полусмерти испугав медленно перебегающую дорогу женщину. – Долго жили.

– Фактически, они изволят жить тут и сейчас… – Снарк молниеносно выбросил руку, сцапал рулевое колесо и дёрнул его на себя.

Машина, со страшным скрипом, «пошла юзом» по сыроватому снегу, однако каким-то чудом разминулась с двумя лошадьми, что бодрой рысью вылетели из проулка.

Лошадь тянула за собой красивую повозку на колёсах, крытую роскошным тентом из золотистого шёлка, сидящий на облучке кучер с трудом натянул поводья, остановив повозку.

Двери повозки распахнулись, и оттуда выскочила жутко полная женщина, облачённая в какой-то невообразимый наряд – роскошные платки и кучу юбок, поверх кожаной куртки. Судя по лицу, женщина была цыганкой – смугловатой, с густыми бровями и тёмной кожей.

Женщина упёрла руки в боки и – ни разу не повторившись, и не сбившись, ни единого разу, поведала на всю улицу, кто такая Франка, где он и от кого она родилась, и на каком болоте под корягами пряталась, пока не села за «поводья этой дьяволовой самокатной кареты».

Франка не осталась в долгу и ответила ей в том же ухе, разве что с уточнениями насчёт того, у кого из них «бока толще, от прозябания в трясине и диеты из жирных комаров».

Цыганка затряслась так, что случайные свидетели сей ссоры (включая кучера) спешно попрятались кто куда. Затем на Франка обрушился такой поток ругательств, что у женщины аж в глазах побелело, и она сунула руку в рукав своей шубки…

На рукаве Франки словно защёлкнули наручники. Снарк легко приподнял руку Франка, – его хватка была похожа на стальные оковы, разорвать которые не было никакой силы. Затем, отстранив женщину в сторону, Доктор Акула клацнул зубами и проговорил пару слов на каком-то странном языке. Франка ни разу не слышала ничего подобного – эти слова не были ни цыганскими, ни итальянскими, ни вообще какими-то. Какой-то набор гортанных слов, совершенно непонятного смысла.

Однако на цыганку они произвели воистину волшебное воздействие – она выпучила глаза, побледнела и молча прыгнула в повозку.

Снарк чуть сильнее стиснул руку Франка, так, что спрятанный в рукаве дамский пистолетик врезался в кожу женщины.

– Не стоит вам давать волю своим чувствам, милостивая сеньора, из-за такого пустяка… – проговорил Доктор Акула. – Поверьте – никакая мелкая обида зачастую не стоит такого мрачного ответа…

Голос у него был спокойный и даже преисполненный уважения – но Франка стало страшно. А ещё страшнее стало, когда женщина обратила внимание на руки Снарка.

До этого Доктор Акула прятал их в варежках, но перед тем как схватить Франка за запястье – варежки снял.

Каждая фаланга на кисти Снарка была чуть-чуть длиннее фаланг простого человека. От этого пальцы Снарка были странными – длинными и даже очень. Словно у паука.

– Я поняла. Убери свои руки и больше не хватай меня без разрешения, – процедила Франка.

– Как изволите приказать, сеньорита, – Снарк выпустил запястье Франка. – Но изволю и вас попросить больше не давать мне поводов останавливать вас. Хорошо?

Франка скривила губы, готовясь испепелить наглого американца «глаголом», но так и замерла, вспомнив, что этот самый Снарк вообще-то приглашён её хозяином, и не след слуге проявлять излишнюю инициативу.

– Хорошо, постараюсь сдерживать себя… – улыбнулась она, одними губами. – А теперь если у вас всё – то прошу в машину. Мой хозяин ждёт вас с нетерпением. Уж не знаю, отчего он вызывал вас, но думаю, что причина – весьма важна.

– Это да, – Снарк кивнул и сел в машину. – Так уж изволили повернуться обстоятельства, что ваш хозяин не стал связываться с более опытными профессионалами, коим знакома техника работы Новой Зеландии и вызвал меня. Как полагаю, вам известна причина этого его желания, ибо вы, как ни крути, его верная секретарша, перед коей он часто открывает свои замыслы.

– Да. Просто я так ничего и не поняла. У нас в нашем городе сотни антикваров и специалистов, чья репутация весьма заслужена и справедлива. Но нет – маркиз, за каким-то шутом, обратился к тебе, человеку совершенно никому неизвестному, – Франка повернула руль и загнала машину в проулок, дабы срезать путь. Вот скажи мне, американец, что в тебе такого, чего нет у других итальянских специалистов?

– Знаете в чем, правда, жизни? – усмехнулся Снарк, сложив руки на груди.

– Просвети меня.

– Правда жизни в том, что мы должны часто или лгать или не отвечать на вопросы. Я не люблю лгать, поверьте. Поэтому я не стану отвечать на сей ваш вопрос… Могу только сказать – если ваш хозяин изволил вызвать меня, значит, он абсолютно убеждён, что с возникшей проблемой могу справиться только я.

Франка помолчала, отметив, что Снарк очень деликатно дал понять ей, что она лезет не в своё дело. Хотя, что и говорить, дело было странным…

Больше они не успели поговорить – автомобиль завернул к особняку маркиза…

***

Около особняка клубился народ, среди которого чётко было видно снующих во все стороны «фазанов», хорошо различимых благодаря торчащим на шлемах перьям данных птиц. (В указанное время в некоторых городах Ломбардии роль полиции играли и берсальеры. Это связно с тем, что после объединения Италии в 1870 году, не во всех городах новое правительство могло полагаться на старую полицию – вот почему в некоторых северных частях Италии, вплоть до начала Первой Мировой Войны, полиция была усилена и берсальерами, как бы абсурдно это не звучало (с современной точки зрения это всё равно как если б военная комендатура России следила бы за порядком в городах, в мирное время, вместе с милицией). Объяснялось это во многом тем, что развивающемуся индустриальному обществу Ломбардии требовалась жёсткая рука в контроле над преступниками и революционерами. Примечание автора).

– Да что меня сирокко разодрал! – Франка остановила машину и шустро выскочила на улицу. – Эй, Осёл – что творится?!

– Сеньорита Франка! Как хорошо, что вы приехали! Безносого убили! Его сам Нога-Бананом, этот поганый чёрт, чей отец был прокажённым ослом, убил! – крикнул привратник, расталкивая толпу и подбегая к Франке. – Он убил Безносого а, узнав, что прибыли «фазаны», торчит в гостиной с тремя тоннам взрывчатки, чтоб мне всю жизнь жрать протухшую сардину, с фонарём и угрожает пустить всех нас на небеса, если только какая свинья посмеет протянуть к нему своё копыто! Да что ж это творится?!

Снарк выскочил из машины, всмотрелся в окружившую толпу, а затем приказал Франка.

– Зажмите уши.

Сказано это было так, что уши зажала не только Франка, но и привратник, а также полдесятка набежавших поглазеть зрителей.

Доктор Акула издал какой-то жуткий, рокочущий клич – громкий и решительной – от которого у Франки, очень даже заметно, задрожали ноги. И это несмотря на зажатые уши!

Остальная толпа оценила этот клич правильно – и в долю секунды разбежалась, испарившись со сказочной скоростью. Снарк подхватил Франку на руки и решительно влетел с ней в особняк маркиза. Стоявшие у дверей охранники и берсальеры бросились было на перехват, но Франка без труда остановила их одним только выражением лица.

– Что там творится?! – рявкнула она.

– Убийство тут творится, – прорычал один из «берсальеров». – Так что попрошу отойти в сторону и не лезть, куда не просят.

– Я тебе дам, не «лезь куда не просят»! – Франка потрясла кулаком у носа берсальера. – Да Снарк, чтоб тебя жабы сожрали – отпусти меня!

Снарк разжал руки и поставил Франку на пол.

– Эй, осторожнее все! – крикнул кто-то из коридора. – У этого психа взрывчатка и фонарь – причём зажжённый. Он грозит всех подорвать! Ему там только фитиль в огонь сунуть и всё!

– Прошу прощения, – Снарк обошёл берсальера.

– Эй, а ну стой!

Снарк ткнул берсальера своим длинным пальцем в подбородок – тот удивлённо оглядел на учёного и тут же пошатнулся и сел в кресло у стены – у него отказали ноги.

Доктор Акула потёр пальцами губы и двинулся вперёд, шагая с целеустремлённостью боевого судна, в сторону большой двери, у которой сгрудилась куча народу – берсальеры и какие-то люди в костюмах лакеев.

– Прошу прощения, – Снарк подошёл к толпе, и врезался в неё как ледокол – в льдины. – Прискорбно извиняюсь. Не соблаговолите ли пропустить?

– Эй! Ты кто такой? А ну – взять его! – один из слуг, коренастый, широкоплечий мужчина, ткнул в Снарка пальцем.

Трое крепких парней в мундирах сцапали Снарка за руки, и плечи, но тот просто посмотрел на них и проговорил:

– Усните.

Берсальеры уставились на Снарка как на безумца, но в следующий миг пошатнулись и. выпустив его, рухнули на ковёр, мотая головами и осматриваясь по сторонам сильно осоловелым взглядом.

Увидев такое, все шарахнулись в стороны и Снарк, беспрепятственно, вошёл в зал.

Посмотреть там было на что – зал был украшен драгоценными гобеленами из шёлка, с потолка свисала люстра – между прочим, с электрическими лампочками, а пол был устлан невообразимым количеством шкур.

Посреди зала стоял полноватый, совершенно лысый мужчина, что держал в одной руке морской фонарь, а в другой большую банку из-под консервов, из которой торчал короткий фитиль.

Человек тяжело дышал, был изрядно вспотевшим, а тёмно-синий оттенок его лица красноречиво намекал на то, что он чем-то болен. Его пухлое лицо перекосилось от страха, руки ходили ходуном, но он крепко держал в руках фонарь и взрывчатку.

Очень интересно у него выглядела правая нога – судя по всему, она была сломана и срослась не очень правильно – со стороны напоминала банан.

– Снарк! – крикнул мужчина, увидев Доктора Акулу. – Чёрт тебя подери, я не думал что ты так быстро! Снарк!!!

– Отойдите от этого помешанного! – встрял кто-то из толпы зрителей.

– Назад! Не смейте! Всех взорву!!!

– Да ты, придурок деревенский – убери взрывчатку, ты и так уже себе на виселицу делов натворил!

– Невиноват я! Не делал!

– Я попрошу у всех соблюдать тишину, – проговорил Снарк – спокойным и равнодушным голосом.

Однако замолчали все.

– Добрый вечер, уважаемый Гримо, – проговорил Снарк, войдя в зал и остановившись в трёх метрах от человека со взрывчаткой. – Больше десяти лет я с вами не изволил видеться. Но, как странно и необычно извивает линии нашей жизни прихотливая судьба… Как я понимаю, вы решили из Франции уйти до Ломбардии и осели тут, став слугой.

– Ага… И хорошим слугой. Как только моя нога заросла, то я сразу для себя сказал, что никаких больше опасных приключений… Я мирно живу… Да ещё сердце пошаливать стало… Вот и подался в слуги-то… – Гримо сглотнул. – Снарк! Я не убивал его! Не воровал! Клянусь! Ну, хоть чем тебе поклянусь! Снарк!!! Ты-ж меня знаешь… да ты всех насквозь видишь!

– Попрошу не шуметь, как вы должны помнить, я хорошо вас слышу, – спокойным, ровным голосом, проговорил Снарк и клацнул зубами. – В чём вас изволят обвинять? Говорите по порядку.

– Да в убийстве Безносого… это тут главный наш… ну старший дворецкий… Он меня вчера предупредил, что бы я на работу вышел, хоть и знал, скотина, что я приболел… у меня сердце пошаливает… – Гримо вздохнул. – Ждали тебя… Это я ведь тебя присоветовал вызвать. Для осмотра той штуковины… Потом меня отправили проводить леди Франка – она как раз за тобой поехала… Ну я сходил, помог машину из гаража выгнать… Затем возвращаюсь – ох ты господи! Безносый в кабинете лежит. С головой разбитой!

– Дверь была открыта?

– Нет… Прикрыта чуть-чуть. Но я помню, что когда уходил, то дверь закрыл – Безносый страшно психовал и орал, когда двери не закрывали – у меня уж это как у собаки – коль вышел из кабинета – двери затворяй…Ну и вот… я отшатнулся, а потом мне сердце прихватило, я зашёл в чуланчик для мётел и всякого добра, сел на ведро и немного… ну в себя пришёл. А тут мимо моего чулана мчится сам Айрон, эта чёртова цапля, подавившаяся фазаном, и говорит, мол, что я преступник, бывший и наверняка спёр эту косточку волшебную, чтобы продать, а Безносого кочергой по башке шарахнул, когда он меня на месте преступления застукал… – Гримо скрипнул зубами. – Не я это! Не я!

– Да что ты его слушаешь, Доктор Акула! – проговорил вошедший в зал мужчина, довольно необычной наружности.

Он был высокий и худой, с длинным, мрачным лицом – загорелым и сильно обветренным. И очень сильно напоминал цаплю. Было что-то в нём птичье, необычное. Немного криво сидящий на его голове шлем меховой берет, был украшен пучком перьев фазана, отчего со стороны создавалось впечатление, что перед вами стоит цапля, пытающаяся проглотить целого фазана…

– Эйнджел Снарк-Младший,– официально проговорил мужчина, на удивление высоким и одновременно каким-то раскатистым, словно у оперного певца, голосом. – Ваше присутствие тут не имеет смысла. Попрошу отойти от этого человека. Он преступник.

Снарк обратил внимание, что странный человек-цапля, обращаясь к нему, намеренно избежал обратиться к нему сеньор или доктор – видимо, хотел подчеркнуть своё пренебрежение.

– Нет! Я тебе говорю, ты поганый «фазан», что никого, слышишь никого не убивал! – взвизгнул Гримо.

– А как тогда вы объясните вот это? – Человек-Цапля, ленивым жестом, достал из-за спины длинный, почти в полтора метра, чехол, расшитый яркими нитями. – Узнаёте?

– Что? Где… где вы его взяли?!

– Там где вы его оставили – в вашей каморке, где вы храните свою одежду и обувь, а так же те вещи, что нужны вам для работы по дому… Правда где сам костяной скипетр, нам пока неясно, но скорее всего вы успели его спрятать.

– Да что за чушь! Клянусь что я туда не заходил с того самого момента когда пошёл провожать сеньору Франка в гараж! А меня туда сам Безносый послал!

Снарк повернулся к Франка, что стояла и смотрела на всё происходящее, с каким-то нехорошим огоньком в глазах.

– Сеньора Франка? Это так?

– Конечно. А что, вы думаете, что я сама должна ворота в гараж открывать и возиться с машиной? – фыркнула та.

– Это ничего не меняет… – уверенно заявил Человек-Цапля. – У преступника было время, чтобы убить уважаемого Ливиуса Пергамо, именуемого в этом доме – «Безносый» и похитить скипетр. Кроме того, уважаемая сеньора Франка – вы вместе шли в гараж или он вас догнал на полпути?

– Догнал на полпути.

– Вот и ответ – сеньора направилась в гараж, а преступник убил Безносого, спрятал скипетр и догнал вас. Всё просто.

– Да, но… – Франка уставилась на Гримо. – Погодите, но ведь…

– Хватит. Молчите, – оборвал её Человек-Цапля – у нашего преступника, что стоит перед вами есть и возможность, и мотив для убийства. Он знал о скипетре и, конечно же, понимал, какую ценность тот представляет. Вот почему он и убил несчастного, похитил скипетр, а теперь тут изображает из себя жертву…

– Попрошу не бежать впереди паровоза, – проговорил Снарк, что с совершенно равнодушным видом слушал Человека-Цаплю, поглаживая свисающий с шеи акулий зуб.

– А вас вообще прошу не вмешиваться в ход официального расследования. Кто вы такой? Вы никто, и звать вас никак. У вас нет ни единого полномочия вести расследования и даже просто опрашивать кого-то. Я бы попросил вас покинуть этот зал.

– Я могу покинуть сей зал, но уверяю вас, если сделаю это – то вам самому придётся нести ответственность за всё, что тут может произойти, уважаемый сеньор, – Снарк улыбнулся и щёлкнул зубами. – Как вы заметили, сей человек доведён до отчаянья вашими нескромными и возмутительными обвинениями, и я не могу предсказать, что он сделает. Имею основания подозревать, что взрыв в одном из особняков города, причиной которого стали ваши непрофессиональные действия, не очень-то поспособствует развитию вашей дальнейшей карьеры. Позвольте мне поговорить с ним? Раз уж я начал.

– Хорошо. Но учти Снарк, что бы ты не думал – перед тобой преступник. Я знаю его прошлое – он вор, и подсобник убийцы, да и у себя во Франции оказался причастен к грязному делу о попытке похищения ребёнка с целью убийства. Там же и ногу себе сломал.

– Я изволю это знать, так как сам ему ногу и сломал, – усмехнулся Снарк. – Собственно меня он и пытался убить – но это уже дело прошлое, я к уважаемому Гримо никаких претензий не имею. Так что я знаю этого человека. Преступления во Франции были мрачными, не спорю, но он относится к числу тех людей, для кого уроки жизни идут впрок… Могу я спросить его ещё кое о чём?

– Да.

– Гримо – когда вы изволили уйти от впоследствии убитого старшего дворецкого – вы никого не видели в коридоре?

– Не не видел.

– А чем был занят сам дворецкий?

– Да скипетр этот самый чистил и опять маслом мазал. Он так каждый день делал, чтоб товарный вид на него навести.

– Когда вы вернулись – дверь была закрыта?

– Нет. Приоткрыта. Мне это странным показалось – Безносый страшно лютовал, когда двери не закрывались. Всегда следил, чтобы двери были закрыты. Я заглянул в кабинет, а он валяется у камина с разбитой головой, в крови, а в камине кочерга валяется, прям на углях…

– Кочерга?

– Орудие убийства, – пояснил Человек-Цапля. – Он его ударил по голове кочергой. А саму кочергу в огонь кинул.

– Могу посмотреть на чехол? – Снарк вытянул свою руку с длинными пальцами к Человеку-Цапле.

Тот немного поколебался, но отдал чехол.

Снарк повертел его в руках. Чехол был сшит из двух кусков кожи и тщательно расшит вышивкой на тему маори – языкастые демоны, стилизованное изображение моря, птицы киви и – невесть как попавшая сюда парочка кенгуру.

Снарк вывернул чехол, посмотрел на его изнанку и, поведя пальцами по внутренним швам, вернул чехол Человеку-Цапле.

– Ещё один вопрос, задам вам Гримо… Вы сегодня должны были отдыхать?

– Сердце пошаливает. Думал полежать сегодня… Лекарство вообще не пил… А Безносый меня вызвал…

– А меня в качестве эксперта маркизу предложили вы?

– Да. А что? Когда с этим скипетром поганым, возникли проблемы… ну…я о тебе и вспомнил. Ну, ты-то хорошо в этих мифах и сказках разбираешься. Маркиз о тебе справки навёл и решил, что тебе стоит довериться. Вот и всё Снарк, клянусь чем хочешь!

– Хорошо, Гримо. Я постараюсь сделать для тебя всё что смогу. Ты невиновен.

На лице слуги появилось какое-то детское выражение. Все зрители, к своему удивлению, поняли, что Гримо совершенно расслабился, и заулыбался. Его чудовищное напряжение и отчаянье пропали без следа. Слуга даже улыбнулся и покачал головой, сделав глубокий выдох.

– Что, правда? Ты мне веришь? – хлопая глазами, как ребёнок, спросил Гримо, улыбаясь. – Не могу поверить… Снарк…

– Я не верю. Я – знаю, что вы невиновны. А теперь отдайте мне взрывчатку и сдайтесь полиции. Не переживайте – с вами всё будет в порядке.

– Зачем вы даёте преступнику лишнюю надежду? – процедил Человек-Цапля, которого явно впечатлила эта сцена. – Его вина доказана, и он ничем не сможет избегнуть наказания, за своё преступление.

– А тебе всё бы только посадить кого… Пусть и невиновного, – Гримо отвёл фонарь от взрывчатки, задул огонь, и протянул увесистую банку Снарку.

– Интересное приспособление, – проговорил Снарк, осторожно принимая банку. – Что это изволит быть? Самодельная бомба? Где вы её взяли?

– Так это из коллекции моего хозяина… Цапнул со стены то, что под руку попало.

– Он что, прямо вот так изволит держать дома взрывчатку, способную разнести на куски фермерский дом? (В США фермы и большинство строений – это просто оббитые досками дома, которые без труда может разрушить ураган или снести слабым взрывом. Примечание автора).

– А что? – раздался громкий голос от двери. – Настоящий коллекционер держит то, что любит, в полной боевой готовности… Кхых!

В дверях, придерживаемый двумя мрачного вида здоровяками, в ливреях, таких же как у Гримо, появился невероятно тощий старик, самого что ни на есть дикого вида.

Он был такой худой, что больше напоминал помершую от голода и лишений курицу. Это сходство усиливалось копной окрашенных в огненно-рыжий цвет волос и бородой, такого-же цвета. А вот невероятно длинные усы – аж до пояса, были белые, словно снег. Одет он был в ночную рубашку из белоснежного шёлка и тапочки, украшенные заячьими хвостиками.

Маркиз Томазз Кардинни растянул губы в кривой усмешке, и склонил голову в приветствии – было видно, что это ему даётся тяжело.

– Рад приветствовать вас в своём доме, Доктор Акула… Франка? Ты что, корни в пол впустила? Немедленно прикажи подать гостям в моём доме выпить.

– Мы не пьём алкоголь, – в один голос сказали Снарк и Человек-Цапля.

– Тогда – обоим крепкого кофе, – не растерялся маркиз. – Прошу…кхых!… прощения, за этот нелепый спектакль, коим вас встретил мой дом. Даю слово, что…кхых!… все виновные будут наказаны. Не очень сурово, я не любитель жестокости… Но наказание будет… кх!

Маркиз содрогнулся всем телом, тщательно выкашлялся в платок, и посмотрел на Снарка, что вертел в пальцах бомбу.

За годы своих скитаний Доктор Акула достаточно навидался всяких устройств – не самого мирного типа, и быстро определил, что у него в руках, вне всякого сомнения, настоящая «дьяволова машина», способная, без хлопот, разнести вдребезги всю эту комнату. Причём эта «машинка» была полностью готова к взрыву. В любой момент.

– Могу ли я поинтересоваться, для чего вам держать в доме взрывчатку, способную вас убить? – проговорил Снарк, посматривая на маркиза.

– А что тут думать… кха! – маркиз посмотрел на Гримо, что вытер лоб и протянул руки берсальером, дабы те его сковали. – У каждого человека должны быть свои маленькие и мерзкие шалости и увлечения. Иначе жизнь была бы скучна… Значит вы убеждены, Снарк, что этот пожиратель жаб – невиновен?

– Маркиз, я в этом убеждён, – ответил Снарк, деловито выкручивая из взрывчатки детонатор. – И всё же, уж позвольте мне сказать, я не могу понять вашу тягу к содержанию дома столь опасных взрывчатых веществ в полностью готовом боесостоянии…

Он выдернул взрыватель и повертел его перед носом.

– Вы не поверите, но у этой штуки кислота почти полностью разъела стенки взрывателя – соприкоснись вещество, коим начинена эта бомба с взрывчаткой – как весь этот зал превратился бы в руины.

– Да? – маркиз усмехнулся и погладил свои длинные усы. – Доктор… кха!…Акула – я человек, что не боится риска и смерти. Для меня это лишь забавная игра. Если в жизни нет риска – то чего ради тогда вообще жить?

– Есть вещи, ради которых стоит жить, а не…

Снарк стремительно повернулся и вылетел в коридор – маркиз только проводил его взглядом, как увидел, что Гримо сотрясается в судорогах и кашляет.

– Чёрт, что с ним?! – рявкнул Человек-Цапля.

– Он съел лекарство, и ему стало плохо! – крикнул один из берсальеров.

– Какое лекарство?! Вы спятили? Как вы ему могли разрешить что-то съесть или выпить своё?! Богородица сладчайшая – что за олухи?!

Снарк обрушился на Гримо как акула – на неосторожного ныряльщика – кулак Доктора Акулы ударил Гримо в печень так, что даже зрителям стало больно. Гримо согнулся и его вырвало прямо на ковёр!

Снарк тут жесхватил Гримо за штаны и воротник и приложил коленом о живот, сложив почти как циркуль – слугу затрясло и вырвало ещё сильнее. Уже с желчью.

Человек-Цапля отшвырнул остолбеневшего берсальера и, выдрав кувшин с соком у невысокой горничной, что в сопровождении Франка шла к Маркизу, наклонился над слугой. Снарк открыл рот Гримо и Человек-Цапля вылил ему сок прямо в рот – только забулькало.

Снарк тут же несколько раз встряхнул Гримо – не маленький, полный мужчина трепыхался в его руках как кукла набитая соломой. А затем снова приложил об колено – Гримо снова вырвало – уже соком, перемешанным с ядом.

Бросив слугу на пол, Снарк молниеносно – никто даже не успел увидеть как, стремительно сунул руку себе за пазуху и выдернул кожаный пенал, из которого вытряхнул тонкий цилиндрический шприц, с толстой короткой иглой. Содрав со шприца предохранительную проволоку. Доктор Акула шагнул к Гримо и всадил ему иглу прямо в сердце. Через одежду.

И вогнал в тело слуги всё содержимое шприца.

Гримо содрогнулся, словно в него попал электроток высокого напряжения. А затем обвис на руках Человека-Цапли, хрипло, натужно, но всё же дыша. Затем его глаза закатились, и он затрясся – всё слабее и слабее.

– Проклятье! – Снарк отвесил слуге оплеуху. – Это не есть хорошо! Уложите его на пол, господа…

Человек-Цапля и берсальеры уложили Гримо на пол. Слуга странно содрогнулся, но и только. Он словно уснул каким-то жутким, долгим сном, из которого его уже не могли вырвать ни действия Снарка, ни грубые шлепки Человека-Цапли.

Доктор Акула порылся в карманах своей куртки, и выудил небольшую пробирку, перемотанную стальной проволокой и наполненную каким-то белоснежным порошком.

– Это что такое?

– Сиё есть пудра из некоторых видов трав, кои хоть и встречаются повсеместно, но не рекомендованы к употреблению простыми людьми, – несколько туманно и непонятно, проговорил Снарк. – Осторожно откройте ему рот. Сей человек умирает, я попробую погрузить его в особый сон, который будет длиться почти неделю. Сиё даст шанс его телу исцелиться.

– Чушь какая-то…

– Когда я был в России, то мне привезли молодого человека, искусанного бешенной енотовидной собакой, – Снарк осторожно высыпал порошок в рот Гримо. – От боли и шока он впал в бессознательное состояние, в котором пребывал почти неделю. И что удивительно – за это время у него прошла острая форма бешенства и он, практически полностью, выздоровел. Тогда я и сделал предположение, что бессознательное состояние организма может быть помощью в лечении некоторых типов болезней. Я погружу его в сон, чтобы он не испытывал боли в теле – возможно, что столь глубокий покой поможет ему поправиться.

– Смотри, вот его лекарство… – Человек-Цапля поднял валяющуюся на полу коробочку, для конфет украшенную сценой из Ветхого Завета. – Что за пилюли?

Снарк бросил на пилюли один только взгляд.

– Это изволят быть нитроглицериновые пилюли. У Гримо были проблемы с сердцем, да и, как вы могли заметить, отдышка у него была сильная.

– Нитроглицерин? – удивился Человек-Цапля.– На кой он трескал нитроглицерин?

– Так это…– неожиданно вмешался один из берсальеров. – Это же помогает при сердце больном. У меня старик тоже иногда эту гадость ел. Смешивал с толчёным мелом и употреблял. Говорит от сердца ой как пользительно…

– Тут рецептура изготовления примерно такая же, – проговорил Снарк, подобрав одну пилюлю и обнюхав её. – Однако к нитроглицерину кто-то добавил немного какого-то странного яду… Не цианид, а что-то странное – никогда такого не встречал… Но сиё не удивительно – Италия родина необычных ядов и отравителей…Да…

– Зачем он попытался с собой покончить?

– Полагаю, что это не он. Скорее всего, он должен был принять это лекарство и умереть – тогда бы ничто не сумело переубедить вас в том, что это не он своровал костяной скипетр. Таким образом, мы имеем дело с довольно необычным преступлением.

***

Остановившись на пороге комнаты, Снарк осторожно втянул носом воздух, пропахший пылью. Смесью оружейных масел, раскалённым металлом и – кровью.

Да… кровью тут воняло, похоже, даже сильнее всего.

Запах крови исходил от нелепо распластанного на ковре тела – невысокого, скрюченного мужчины, в ливрее слуг маркиза, что лежал на полу, у стола.

Стол был уставлен баночками с маслом, лаками, красками и кисточками – в общем, всем, что могло понадобиться для ухода и обслуживания оружия или изделий из рога и кости. И судя по всему именно этим в этом кабинете и занимались.

Правда, с точки зрения Снарка, ставить в такой комнате – набитой красками, лаками и очень легко воспламеняющимися жидкостями, камин – было несколько опасно. Но маркиз уже показал себя человеком, что пренебрегает опасностями. Скорее всего его слуги тоже этим бравировали.

Присев на корточки перед телом, Доктор Акула всмотрелся в рану на голове.

– Кочергой треснули, – проворчал Человек-Цапля, присаживаясь рядом. – Рана очень глубокая – явно били предметом, что очень тяжёлый и очень крепкий. А из всего этого тут только кочерга подходит под сию дубину.

– Почему кочерга изволит быть в камине?

– Да тут и думать нечего – убийца её туда кинул. Может случайно забросил. А может и с умыслом. Мало ли что там могло остаться на этой кочерге? Кровь или ещё что… Счас в моде какие-то байки о том, что, мол, отпечатки пальцев каждого человека индивидуальны и не имеют ничего общего с отпечатками других пальцев. Так что Гримо мог кинуть кочергу в огонь, что бы выжечь свои следы на железе.

Снарк посмотрел в камин, а затем, очень осторожно, при помощи щипцов, вытащил из углей упомянутую кочергу и как следует её рассмотрел, а рассмотрев, положил на подставку – остывать.

И уже затем снова присел на корточки рядом с телом и внимательно его осмотрел.

– Интересно… – щёлкнув зубами, Доктор Акула вытянул руку и, подцепив своими длинными пальцами, прядь волос убитого, потянул на себя.

Волосы оторвались от головы так просто, что Человек-Цапля вздрогнул, прежде чем до него дошло, что это парик. Правда под парик затекло немало крови, и голова убитого выглядела так, словно с него и впрямь сняли скальп.

Отложив парик в сторону, Снарк наклонился над телом так, что его нос чуть-чуть не коснулся кровавой раны.

– Сему человеку изволили раздробить затылочные кости сильнейшим ударом… Но есть странность – судя по всему – удар пришёлся почти строго перпендикулярно телу.

– Хм… Хочешь сказать, что тот кто убил этого беднягу, был невысокого роста?

– Скорее всего, да. И он был очень силён – удар был нанесён с такой силой, что расколол кости черепа, как гнилой орех. Позвольте мне предположить – не так на свете много орудий, что способны сотворить сиё.

– Кочерга бы подошла? – Человек-Цапля наклонился над телом. – Глянь, какой удар необычный – на макушке тоже рана.

– А тут изволена быть рассечена только кожа, – Снарк бестрепетно раздвинул края раны на макушке своими длинными пальцами. – Сиё может быть если убийца бил кочергой… Хм… интересно…

– Переворачивай тело.

– Его разве не должен осмотреть врач?

– Тут я распоряжаюсь. – Человек-Цапля с силой перевернул труп и посмотрел на него. – Хм! Ну-ка… Эй! Принесите воды!

Затем он взял убитого за нос и одним движением оторвал его – благо нос был не настоящим, а искусственным.

Без парика и носа на тело убитого было страшно смотреть – он здорово напоминал больного сифилисом или проказой.

– Да ведь это же Джеппетто Рыжая Грива! Сладчайшая Богородица… – Человек-Цапля перекрестился.

– Не изволю знать сего сеньора.

– Ты? Знать? Снарк – Рыжая Грива – это тот ещё ворюга, но он известен у нас в Италии. Вряд ли ты о нём мог знать что-то сидя в своём США. Я о нём ещё в детстве слыхивал. Хитрый как лис, скользкий как угорь ворюга. Так что не дивись как тот чёрт, попавший в постель монашки – откуда тебе знать всех ворюг нашего чудного города?

– На чём он специализировался?

– На чём? Да на воровстве редких вещей из домов богатых людей. Очень, очень опасный тип… Знаешь, он умел жить годами, в качестве простого слуги, на которого не могли нахвалиться его хозяева… А потом, в один не очень прекрасный день. Рыжая Грива совершал преступление и исчезал с огромным кушем…

В комнату зашла широкоплечая женщина, в чёрном платье, с тазом воды в руках. Выглядела она весьма мрачно – словно прибежала в особняк маркиза прямиком из Пряничного Домика, не успев догрызть приблудившихся там Ганса и Гретель. Особенно в глаза бросался длинный клык, торчащий из-под нижней губы.

– Святые угодники! По-по-по! (аналог российского «помилуй меня бог». Примечание автора). Ужас-то какой!

– Вот только не говори, что ты раньше его не видела, старая грымза, – очень невежливо, проворчал Человек-Цапля.

– Эм… сеньор, нас не представили…

– Можешь звать меня Человек-Цапля. Поскольку так меня и кличут тут, – отрезал Человек-Цапля. – Кличка такая, среди здешних маргиналов. Я так предпочитаю зваться. А то меня как моим настоящим именем не назовут – так я сразу, или пулю или нож получаю от какого никакого бандита. Извини. Но я в приметы верю – коль не по нраву Богу моё имя, то обойдусь кличкой.

– Сеньор Выпь…– технически переделал прозвище Человека-Цапли Снарк, явно не желая пользоваться тем же жаргоном что и местные преступники – Я смиренно, попрошу вас в моём присутствии не оскорблять женщину. Это можно сделать?

– А то что? – нехорошо прищурился Человек-Цапля.

Снарк, молча, отвесил поклон Человеку-Цапле. Вежливо и подчёркнуто уважительно – однако от этой вежливости у Человека-Цапли дыхание перехватило. Кроме того он вспомнил, с какой лёгкостью и простотой Снарк тряс и подкидывал совершенно не тощего Гримо.

– Меня все Бьянкой зовут, Сеньор Акула, – женщина щёлкнула ногтем по торчащему у неё изо рта клыку. – И вы так зовите. Не берите в голову всякие там церемонии. Не люблю таких. Вот ваша вода…

– Вы тут главная прачка?

– Откуда знаете?

– Ваша одежда очень чистая. Да и видно, что вы полностью мылись недавно.

– Ну… я так то прачка, но вообще числюсь тут старшей над всеми слугами женского пола, – Бьянка потёрла руки и всмотрелась в тело. – Жуть!

– Эти раны старые. Они успели зажить… И похоже что их оставил взрыв, – проговорил вошедший в кабинет мужчина.

Это был высокий и широкоплечий мужчина с гривой светлых волос. Что рассыпались по его плечам. Он обошёл Бьянку и осмотрел тело.

– Я бы сказал, что ему выстрелили в лицо или у него в руках детонировала бомба, – проговорил он. – Уважаемый комиссар, что с ним?

– Практически то, что вы сказали, герр Фуджир. Будучи в одном доме он решил украсть дорогую Библию аж 14 века… Дорогой переплёт, пергамент, бриллианты и всё такое, – Человек-Цапля помог Снарку обмыть лицо убитого. – Вот только Библия эта оказалась новоделом. Один миланский оружейник смастерил этакую ловушку для воров и оружие для обороны от всяких презренных бандитов. В книге был скрыт пистолет очень крупного калибра. Да ещё начинённый не самыми хорошими штучками – типа рубленных ржавых гвоздей. В общем, получил Рыжая Грива в лицо залп из такого пистолета… Глаза сохранил. Но вон смотри, что с ним случилось.

– Доктор Акула… – Фуджир протянул руку Снарку. – я о вас немного наслышан. Мне рассказывали о ваших исследованиях в Сибири и Гималаях. Да и о том, что в Тихом Океане вы немало видывали – тоже знаю…

– Не хочу подвергать вас разочарованиям. Но половина того что вы обо мне слышали – ложь, – усмехнулся Снарк.

– Что, Правда? А что Ложь?

Иной раз в нашей жизни –

Сего не разберёшь…

Лишь время. Всё расставив по местам,

Ложь, и Правда – укажет нам…

– Неплохие стихи… – Фуджир всмотрелся в тело убитого и вытащил из кармана здоровенный портсигар, обтянутый кожей. – Курите?

– Не имею такой привычки,

– Я тоже счас подзавязал с курением, – покачал головой Человек-Цапля. – Последний раз мне подсунули сигару, пропитанную хорошей порцией яда – с той поры я немного остерегаюсь курения. Врачи мне всегда говорили, что травить себя никотианой – зло…

– В нашей жизни должны быть полезные и не очень полезные привычки, чтобы не скатываться в крайности… – проговорил Фуджир и присмотрелся к телу.

Обмытое от крови и грязи лицо убитого было не немного страшным – судя по всему заряд рубленных гвоздей пришёлся ему по лицу что называется – «в упор». Нос, видимо, оторвало сразу, а вот то, что бедняге удалось сохранить глаза явно следовало отнести к «слепой удаче» Лицо было покрыто жуткой сеткой шрамов, что успели зажить – причём Снарк обратил внимание, что заживление происходило безо всяких там эксцессов, типа нагноений или воспалений – судя по всему врач попался не из простых – знающий с какого бока брать скальпель и иглу с ниткой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.