Александр Дианин-Хавард
Нравственное лидерство

Моим бабушкам и дедушкам, Нине и Павлу, Мадлен и Арчилу.

Не маши крыльями, как курица, если можешь вознестись, как орёл. Хосемария Эскрива, Путь, №7

От автора

Одно случайное происшествие, столь же прекрасное, сколь и неожиданное, вспоминается мне всякий раз, когда я размышляю о величии человеческого сердца.

Случай произошёл морозным зимним утром в 1992 году во время автобусной поездки из Санкт-Петербурга в Хельсинки. Падение коммунизма повлекло за собой сокращение производства, безудержный рост инфляции и безработицы. Особенно нелегко пришлось людям пожилого возраста, когда инфляция поглотила их и без того маленькие пенсии. Многие из них, чтобы выжить, были вынуждены копаться в мусорных баках в поисках стеклотары.

Меня поразил контраст между девственным зимним пейзажем, проносящимся мимо моего окна, и не слишком моральной атмосферой в автобусе.

Пассажир впереди меня был абсолютно пьян.

Пассажир справа от меня потчевал меня рассказами о потерянном уик-энде… Ещё в Питере, на автобусном вокзале, он хотел предложить мне сигарету, но, засунув руку не в тот карман, вытащил пачку презервативов.

К моему облегчению наш автобус вскоре прибыл на стоянку у железнодорожного вокзала Выборга, последнего русского города перед финской границей. Яркий солнечный свет падал на недавно выпавший снег. Я закутался потеплее и вышел подышать на улицу.

Возле вокзала я заметил пожилую женщину, которая рылась в куче мусора в поисках бутылок. Я вытащил из кармана несколько рублей, которые у меня ещё оставались, и протянул ей: «Бабушка, возьмите, пожалуйста». Она посмотрела мне прямо в глаза, лучезарно улыбнулась, и я заметил, что она моложе, чем кажется. Не желая опоздать на автобус, я заспешил обратно.

Когда я поднимался в автобус, меня окликнул чей-то голос. Это была та самая женщина; она подбежала ко мне и, улыбаясь, протянула букет цветов. Я взял цветы. Она ушла, не проронив ни слова.

Мы проехали границу. Я откинулся на сиденье, закрыл глаза и представил себе, как та женщина покупала цветы на деньги, в которых так отчаянно нуждалась, даже не будучи уверенной, что найдёт меня. Я изумлялся её бескорыстию, щедрости её сердца. Меня охватили радость, любовь к жизни, желание очистить своё сердце и становиться лучше.

Введение. Лидерство доступно каждому

Лидерство – не привилегия избранного меньшинства. Главы государств и школьные учителя, генералы и фельдшеры, бизнесмены и домохозяйки, – все призваны к лидерству.

Лидерство – не должность, а способ бытия. Это вопрос не техники, а личностного роста. Это вопрос не темперамента, а характера. Лидерство – это характер. В отличие от темперамента, характер можно формировать, изменять, укреплять. Само намерение взращивать в себе характер – это уже поступок лидера. Мы развиваем характер посредством настойчивого воспитания в себе нравственных добродетелей. Нравственные добродетели – это стабильные качества ума, воли и сердца. Они приобретаются путём повторения благородных поступков.

Основные добродетели, определённые уже Платоном в IV веке до н. э. – это благоразумие, мужество, самообладание и справедливость.

В Книге Премудрости Соломона[1], написанной александрийскими евреями тремя столетиями позже, сказано, что для людей ничего нет полезнее в жизни, чем самообладание, благоразумие, справедливость и мужество. То, что Ветхий Завет упоминает четыре основные добродетели, показывает, как высоко ценили еврейские авторы мудрость древних греков[2].

Помимо основных добродетелей есть две добродетели – великодушие и смирение, – которые нужно обязательно упомянуть, поскольку они играют центральную роль в лидерстве.

Смирение – это привычка жить в истине по отношению к самому себе (самопознание) и другим (служение). В этой книге под смирением я прежде всего подразумеваю служение.

Добродетель – это не просто «ценность», в которую мы верим. Это динамическая сила. Бог, родина, семья – это высшие ценности. Но можно ли служить Богу без добродетели справедливости? Можно ли служить родине без добродетелей благоразумия и мужества? Можно ли служить семье без добродетели самообладания? Нет!

Добродетели – это силы, устремлённые к действию. Вот что каждая из упомянутых добродетелей позволяет нам делать:

• Благоразумие: принимать верные решения

• Мужество: рисковать и держаться курса в любой ситуации.

• Самообладание: управлять эмоциями и направлять их жизненную энергию к исполнению нашей миссии.

• Справедливость: воздавать каждому должное, эффективно взаимодействовать с людьми, строить общее благо.

• Великодушие: стремиться к великим целям, развиваться как личность.

• Смирение: жить в истине о себе самом и служить другим.

Добродетель – это существенная часть нашей эффективности и компетентности. Психолог с Гарвардским дипломом, но лишённый благоразумия (практической мудрости), никогда не даст своим клиентам – или своим детям – здравый совет. Генеральный директор со степенью MBA[3], но лишённый мужества, с трудом примет необходимые компании решения. Священник со степенью по богословию, но лишённый великодушия, не будет развиваться как личность, и не будет развивать свою паству.

Профессиональная компетентность требует большего, чем обладание академическим или техническим знанием. Она требует добродетели, которая просвещает разум (благоразумие), укрепляет волю (мужество, самообладание и справедливость) и очищает сердце (великодушие и смирение).

Лидеры определяются по степени их великодушия и смирения. Лидер устремлён к великому (великодушие) и предан служению (смирение). У лидера всегда есть высокая мечта, которую он неизменно превращает в служение.

Великодушие и смирение – это добродетели сердца. На них строится харизма лидера. Харизма не строится на «магнетизме». Русский полководец Александр Васильевич Суворов с его обезьяньею физиономией не отличался особым магнетизмом. Президент США Авраам Линкольн – не больше: он никогда не выступал публично без заранее приготовленного текста. Робер Шуман, политический основатель Евросоюза, – ещё меньше: народ засыпал, когда слушал его; внешне он походил на человека, родившегося стариком. Суворов, Линкольн, Шуман – не «магниты», не магнетические личности, а лидеры. Их харизма – не во внешности, не в ораторском искусстве, а в прочных качествах сердца.

Великодушие и смирение переживают тяжёлые времена. Причудливая смесь индивидуализма и коллективизма порождает целые поколения мелких, малодушных людей. Каждый защищает границы своего «я» (индивидуализм), при том что общество смотрит на это «я» как на явление, имеющее ничтожное значение (социализм). Получается «Я, Я, Я…» – но «Я» как небытие, как ничто.

Великодушие и смирение (добродетели сердца) – это сущность (специфика) лидерства. Благоразумие, мужество, самообладание и справедливость (добродетели ума и воли) – это фундамент (опоры) лидерства. Все лидеры – герои (без мужества нет лидерства), но не все герои – лидеры (есть герои, никогда не практиковавшие великодушие и смирение).

Добродетель создаёт доверие, без которого лидерство не может осуществляться. Если мы заменяем добродетель техниками коммуникации, значит мы не лидеры, а манипуляторы. Манипулятор – обманщик, и обман рано или поздно раскрывается.

Лидеры не манипуляторы и не диктаторы. Римляне различали два понятия: potéstas и auctóritas. Potestas – это юридическая власть, присущая должности. Auctoritas – это нравственная власть, проистекающая из характера. Лидеры руководят чаще всего посредством auctoritas. Кто лишён подлинного авторитета и постоянно осуществляет прямые властные действия, тот лидер лишь по названию. Это порочный круг: низкий уровень авторитета ведёт к злоупотреблению властью, которое влечёт за собой дальнейшее разрушение авторитета… и на пути к подлинному лидерству встаёт стена.

Поскольку лидерство – это вопрос добродетели, а добродетель – это привычка, можно утверждать, что лидерами не рождаются, – ими становятся путём неустанной тренировки.

Часть I. Величие и служение

Великодушие (устремлённость к великому) и смирение (преданность служению) – это специфические качества лидера.

Великодушие проистекает из твердой веры в высочайшие возможности человеческой природы. Смирение укоренено в религиозном чувстве.

Глава 1. Великодушие. Устремлённость к великому

Человек, который не стремится к величию души – ничтожество.

Андрей Арсеньевич Тарковский

Лидеры великодушны: они осознают полноту своего достоинства и своего таланта, и утверждают её в делах. Они мечтают смело, и неизменно превращают свою мечту в миссию.

Слово великодушие происходит от греческого мегалопсихия (от «мéгас» – большой, и «психé» – душа). У древних греков (до Аристотеля) великодушие означает чаще всего щедрость души. Понимание великодушия как щедрости утвердилось во многих культурных традициях, в том числе и в русской традиции.

Ученик Платона Аристотель первый концептуально разработал идею великодушия. Для него великодушие и щедрость – это разные вещи. Аристотель говорит, что великодушен «тот, кто считает себя достойным великого, будучи в действительности достойным его»[4]. Аристотелевское великодушие связано с чувством собственного достоинства и величия. Великодушие – не инфантильная гордыня, а верное видение самого себя.

В 44 году до н. э. римский философ Цицерон ввёл латинский термин magnanimitas как эквивалент «великодушия-величия». «Великодушию-щедрости» более всего соответствует латинский термин generositas.

В средневековье итальянский философ Фома Аквинский использовал формулу Аристотеля, придав ей новый смысл. Аристотель говорит, что великодушен тот, кто считает себя достойным великого; Фома же говорит, что великодушен тот, кто считает себя достойным совершить великое.

В итоге великодушие как мы его понимаем в лидерстве – это 1) острое осознание своего собственного достоинства; 2) утверждение этого достоинства в конкретных, великих делах.

Крупнейший образец великодушия в XX веке – Александр Исаевич Солженицын. Солженицын – писатель и обличитель лжи. В июле 1945 года на фронте в Восточной Пруссии он был арестован за резкие антисталинские высказывания в письмах к другу детства. Был осуждён на восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Вскоре после ареста Солженицын понял смысл и масштаб своей миссии: стать могучим, универсальным голосом миллионов людей, ставших жертвами коммунизма: «Всё напечатаю! Всё выговорю! Весь заряд, накопленный от любянских боксов через степлаговские зимние разводы, за всех удушенных, расстрелянных, изголоданных и замёрзших!»[5] Солженицын понял, что ему придётся провозглашать истину до тех пор, «пока телёнок шею свернет о дуб, или пока дуб затрещит и свалится. Случай невероятный, но я очень его допускаю»[6].

Писатель, поставивший себе такую цель, в такое время и в такой стране, – величайший знак надежды для России и всего человечества. Русская поэтесса Ольга Седакова, читавшая Солженицына в самиздате, утверждает: «Этим новым знанием (знанием о «размахе» зла, вызванного коммунизмом), которое могло бы убить неготового человека, сообщение Солженицына никак не исчерпывалось. Оно говорило – самим своим существованием, самим ритмом рассказа – другое: оно давало нам со всей очевидностью пережить, что даже такое зло, во всём своём всеоружии, не всесильно! Вот, что поражало больше всего. Один человек – и вся эта почти космическая машина лжи, тупости, жестокости, уничтожения, заметания всех следов. Вот это поединок. Такое бывает раз в тысячу лет. И в каждой фразе мы слышали, на чьей стороне победа. Победа не триумфаторская, какие только и знал этот режим, – я бы сказала: Пасхальная победа, прошедшая через смерть к воскресению. В повествовании “Архипелага” воскресали люди, превращённые в лагерную пыль, воскресала страна, воскресала правда. (…) Эту взрывающую мирозданье силу воскресения никто, вероятно, так передать не мог. Воскресение правды в человеке – и правды о человеке – из полной невозможности того, чтобы это случилось»[7].

Великодушие Солженицына многогранно:

– Уникальное чувство миссии. «Я хотел стать памятью народа, который постигла большая беда». (Александр Солженицын)

– Острое чувство собственного достоинства. Солженицын обладал острым чувством собственного достоинства в те времена, когда советское тоталитарное государство это достоинство подавляло в каждом человеке и до невиданной раньше степени. Это чувство собственного достоинства позволяло Солженицыну оставаться совершенно спокойным при гнуснейшей клевете, пущенной против него как советской властью, так и западными либералами.

– Величие вдохновляющее. «Самые проницательные и художественно одарённые современники Солженицына, восхищаясь им как писателем, не скрывали своего потрясения от знакомства с Солженицыным-человеком. Первой, кажется, разглядела его особую природу Анна Ахматова. “Свето-но-сец!.. Мы и забыли, что такие люди бывают… Поразительный человек… Огромный человек…” Ещё не были написаны “Архипелаг”, “Красное Колесо”, не случилось второго ареста и изгнания, но Ахматова все угадала»[8]. (Людмила Сараскина, писатель)

– Величие возвышающее. «Носитель – не культуры, не учения. Нет. Самой России… Живя с ним (даже только два дня), чувствуешь себя маленьким, скованным благополучием, ненужными заботами и интересами (…). Величие Солженицына: он дает масштаб, и, проведя с ним один день, снова начинаешь ужасаться торжеству маленького в мире, слепоте, предвзятости и т. д.»[9]. (Прот. Александр Шмеман, богослов, ректор Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке)

– Величие пугающее. «Он – мера. Я знаю писателей, которые отмечают его заслуги, достоинства, но признать его не могут, боятся. В свете Солженицына они принимают свои естественные масштабы, а они могут и испугать»[10]. (Александр Твардовский, русский советский писатель, поэт, журналист. Главный редактор журнала «Новый мир»).

– Величие ответственное. «Я не имел права считаться с личной точкой зрения и чтó обо мне подумают (…), а лишь из того исходить постоянно, что я – не я, и моя литературная судьба – не моя, а всех тех миллионов, кто не доцарапал, не дошептал, не дохрипел своей тюремной судьбы, своих лагерных открытий»[11]. (Александр Солженицын)

– Величие смиренное. «У Солженицына несомненное сознание своей миссии, но именно из этой несомненности – подлинное смирение (…). Рядом с тобою – человек, принявший всё бремя служения, целиком отдавший себя»[12]. (Прот. Александр Шмеман)

Религия, как и литература, знает людей, вдохновлённых великодушным видением. Святой Хосемария Эскривá основал католическую организацию Опус Деи (Opus Dei, Дело Божие)[13] в 1928 году, в те времена, когда святость рассматривалась как привилегия немногих избранных – священников и монахов. Эскрива же считал, что каждый христианин призван к полноте любви. Он настаивал на том, что христиане-миряне либо достигают святости посредством усердного исполнения своих профессиональных, семейных, социальных и религиозных обзанностей, либо не достигают её вовсе. «Эскрива говорит, что быть христианином не значит жить, как обыватель, как мещанин, как язычник и лишь в воскресенье на пару часов где-то возноситься духом. Быть христианином, значит быть им всегда, повседневно, в самых обычных ситуациях и вещах»[14]. Это слова о. Александра Меня, православного священника и мученика.

Эскрива видел в труде первозданное призвание каждого человека к творчеству и сотворчеству с Богом. «Эскрива, – пишет поэт Александр Зорин, – опровергает навязчивый стереотип, что семья и работа – замкнутый круг, из которого человек в конце концов якобы выпадает, как отстрелянная гильза»[15].

В истории христианской Церкви мало кто продвигал достоинство мирян с такой силой и эффективностью, как это сделал Хосемария Эскрива. Основатель Дела Божия – воплощение великодушия в религиозной сфере.

Хотя многие деятели Католической Церкви считали Эскриву при его жизни еретиком и сумасбродом, множество людей по всему миру вняли его призыву к всеобщей святости. Полмиллиона паломников ожидало его причисления к лику святых 6 октября 2002 года на площади св. Петра в Риме.

В бизнесе, не меньше чем в литературе или религии, встречаются люди с великодушным закалом.

Триста лет назад английский памфлетист Бернард Мандевилль положил начало довольно распространённому мнению, что бизнес – дело грязное, но необходимое. Он утверждал, что частные пороки (жадность и зависть) способствуют общему благоденствию, поскольку стимулируют предпринимательство: «По отдельности – ад, в целом – рай»[16].

На самом деле, бизнесом занимаются не только жадные и завистливые люди. Для многих честных коммерсантов прибыль – условие, а не цель бизнеса. Цель – достижение личностного и организационного величия.

Был ли великим человеком Джон Рокфеллер, который поднялся от должности клерка в торговом доме до положения одного из самых богатых людей США? Был ли великим человеком Эндрю Карнеги, начавший карьеру в качестве рабочего на хлопковой фабрике за один доллар в неделю и ставший первым стальным магнатом в стране? Сомневаюсь. Рокфеллер и Карнеги – люди, сделавшие себя сами. Но сделать себя самому – одно, а практиковать великодушие – совсем другое. Правда, Рокфеллер и Карнеги – щедрые филантропы. Но мы уже знаем, что щедрость и великодушие – это разные вещи. Великодушие – это нечто большее, чем подпись на многомиллионном чеке; это скорее способность принести в дар самого себя.

В отличие от Рокфеллера и Карнеги, Дарвин Смит – наглядный пример великодушия в корпоративной жизни[17]. В 1971 году Смит стал генеральным директором компании «Кимберли-Кларк», акции которой упали на 40 % по сравнению с предыдущим 20-летним периодом, поскольку её основной бизнес – производство мелованной бумаги – приносил все меньше и меньше прибыли.

Смит пришёл к выводу, что у мелованной бумаги нет будущего, и принял самое драматическое решение в истории компании – продать все заводы. Он бросил весь доход на потребительский бизнес, инвестируя в торговые марки «Хаггиз» и «Клинекс». Смит понимал: конкуренция со всемирно известными гигантами, такими, как «Проктер & Гэмбл» и «Скотт Пэйпер», заставит сотрудников компании работать лучше, творить больше и личностно расти. Смит сжёг все мосты и пошёл вперёд.

Журналисты предсказывали скорое банкротство фирмы. Но Смит продолжал работать, преобразуя умирающего промышленного гиганта в ведущую мировую компанию по производству потребительской бумаги. Скоро фирма стала приносить прибыль в 4 раза превышающую среднюю рыночную, далеко превосходя всех конкурентов.

Повернуться спиной к столетней истории корпорации и рискнуть всем ради её величия и величия её сотрудников – это великодушное, подлинное лидерство.

Обратимся сейчас к примеру великодушных политиков, основавших Европейский Союз, – Робера Шумана, Конрада Аденауэра и Альчиде Де Гаспери. Они понимали, что ключ к преодолению многовековых разрушительных для Европы войн, заключался в слиянии национальных интересов, а не в традиционном международном сотрудничестве. Это была благородная, но крайне смелая для того времени идея.

Робер Шуман, французский министр иностранных дел, узрел во франко-немецкой дружбе фундаментальное условие эффективного осуществления будущего европейского проекта. В то время, когда большинство французов продолжало считать Германию врагом и потенциальным агрессором, Шуман, который сам побывал в застенках гестапо, сумел преодолеть тяжёлое франко-немецкое историческое наследие.

Он говорил: «Европа не должна упустить подсказки судьбы». И 9 мая 1950 года он уловил момент: он официально предложил в «Декларации Шумана» объединить металлургическую, железорудную и угледобывающую промышленность Франции и Западной Германии. Реализация этого предложения привела к созданию Европейского объединения угля и стали, предшественника Европейского союза. В своей «Декларации» Шуман говорил: «Европу не получится создать в один момент или на основании одного-единственного плана. Она будет строиться на основе конкретных достижений, с которых начнётся построение фактической солидарности (…). Объединение производства угля и стали изменит судьбы тех регионов, которые с давних времён занимались производством боеприпасов, от которых они сами чаще всего и страдали».

Шуман обладал видением единой Европы в тот день и в ту эпоху, когда во Франции трудно было иметь вообще какое бы то ни было видение. «Сильная и смелая инициатива Робера Шумана была актом чрезвычайной значимости, – писал Конрад Аденауэр, первый федеральный канцлер Германии. – Благодаря своему благоразумию и великодушию, Шуман заложил основы для примирения между Францией и Германией и для создания единой Европы».[18]

Шуман скончался в 1963 году. Он не может нести ответственность за то, что с конца 1980-х годов политика ЕС в сфере социальной нравственности представляет собой отказ от всех принципов, которых до сих пор придерживалось человечество. Европейский Союз, как и Соединённые Штаты Америки, давно уже предал своих «отцов основателей».

Невозможно говорить о великодушии в политике, не упоминая Петра Аркадьевича Столыпина, премьер-министра Николая II. После отмены крепостного права крестьяне, получившие свободу, не стали полноправными владельцами земли. Земля была общей, и община на своих сходках регулярно устраивала передел земель – перераспределение участков в зависимости от благосостояния семьи, количества едоков, качества почвы. Целью реформы Столыпина было создание в течение 20 лет слоя состоятельных крестьян-собственников. «Надо дать крестьянину власть над землей, надо избавить его от кабалы отживающего общинного строя!» Реформа вызвала резкое сопротивление могущественных землевладельцев, да и социалистов, которые не желали видеть, как царь осуществляет реформу в пользу того электората, чьим недовольством они сами хотели воспользоваться. Царь отмежевался от своего премьер-министра. Петр Аркадьевич вёл борьбу в одиночестве, пока его не убил Дмитрий Богров, тёмная личность, связанная и с террористами, и с царской охранкой.

Другим блестящим образцом великодушия в политике был Карл I, последний император Австро-Венгрии. Он взошёл на трон в 1916 году в возрасте 29 лет. Шла Первая мировая война. Карл сразу предложил мир. Анатоль Франс, знаменитый французский политик и литератор, писал: «Император Карл предложил мир. Он был единственным честным человеком, занимавшим важный пост во время войны, но его не послушали. Он искренне желал мира, и поэтому все ненавидели его».[19]

Если бы Карла послушали, история ХХ века выглядела бы совсем иначе.

В момент вспышки всеобщей ненависти Карл запретил австро-венгерским войскам употреблять отравляющие газы. В апреле 1917 года он узнал о плане немецкого командования вывести Россию из войны, послав туда Ленина и других большевиков, находящихся в изгнании в Швейцарии, с целью подстрекательства к революции. Карл резко воспротивился этому плану и отказался пропустить поезд с Лениным и его окружением через австрийскую границу. Встретив отпор, немецкое правительство послало поезд через Германию, Швецию и Финляндию. Годы спустя императрица Зита сказала, что её муж отказался действовать по отношению к русскому народу «несправедливо и безответственно».

11 ноября 1918 года Карла заставили отречься от престола. Его сослали с семьёй на остров Мадейра, где в 1922 году он умер от воспаления лёгких.

Жером Лежён, французский генетик, – пример великодушия в науке. Открыв в 1958 году причину синдрома Дауна, он научил тысячи родителей любить своих детей такими, какие они есть. Он продвигал «культуру жизни» на фоне преобладающей в то время на Западе «культуры смерти» – аборта и эвтаназии.

Лежён был вдохновителем движения в защиту человеческой жизни в Европе и Соединенных Штатах. Он отстаивал достоинство человека в то время, когда парламенты и трибуналы узурпировали божественное право определять, кто будет жить, а кто должен умереть.

Лежён защищал нерождённого ребенка с точки зрения науки. Он говорил: «Жизнь – не желание, а факт (…). Генетика доказывает, что в тот самый момент, когда яйцеклетка оплодотворяется сперматозоидом, вся генетическая информация, определяющая будущего индивида, уже целиком вписана в первую клетку. Никакая новая информация не поступает в яйцеклетку ни на одной стадии после её оплодотворения (…). Если закон настолько ошибочен, что заявляет, будто эмбриональное человеческое существо не является человеческим существом, то это не закон, а грубое манипулирование общественным мнением. Никто не обязан принимать выводы науки. Кто-то может сказать: “Я отвергаю всякое научное открытие, я предпочитаю быть не знающим”. Это определённая точка зрения. Я бы даже сказал, что это политкорректная точка зрения во многих странах, но это точка зрения мракобесов, а мракобесия наука терпеть не может».[20]

Голос Лежёна был услышан. Когда в 1989 году бельгийский парламент собирался декриминализовать аборты, король Бодуэн предпочел отречься от престола, нежели подписать закон, легализующий убийство. Бернард Натансон, основавший в 1969 году «Национальную Лигу по защите права на аборт», 10 лет спустя признал своё заблуждение: «Аборт, – говорил он, – это самый одиозный холокост в истории Соединенных Штатов». Король Бодуэн и доктор Натансон были хорошо знакомы с работами Лежёна, великого лидера XX века в сфере науки[21].

Солженицын, Эскрива, Смит, Шуман, Столыпин, Лежён – это масштабные личности. Их масштабность духовна и нравственна.

Ограниченные, мелочные люди не могут представить себе великое. Вспомним Ивáнова в пьесе Чехова. Он дает совет, в котором ярко высвечивается весь объём его малодушия: «Вы, милый друг, кончили курс только в прошлом году, ещё молоды и бодры, а мне тридцать пять. Я имею право вам советовать. Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте себе что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще всю жизнь стройте по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте вы в одиночку с тысячами, не сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены. (…) Запритесь себе в свою раковину и делайте своё маленькое, Богом данное дело. (…) Это теплее, честнее и здоровее»[22].

Мечта и миссия

Малодушные люди идут по жизни, как сквозь тоннель, и своим «тоннельным видением» они видят лишь самих себя. «Люди рождаются без зубов, без волос и без идеалов, и большинство из них умирает без зубов, без волос и без идеалов», – сказал Александр Дюма.

У лидера всегда есть мечта. Эта мечта оригинальна, даже если она включает в себя традиционное содержание. Лидер умеет представить прописные истины в новом свете.

Мечта лидера просвещает ум и сердце и поднимает дух. Она привлекательна, ею можно делиться. Мечта лидера рано или поздно становится общей мечтой. Лидер не тот, кто один «видит будущее», в то время как остальные слепо следуют за ним. Последователи лидера – не панурговы овцы, а подлинные партнеры. Лидерство и вождизм – это разные вещи.

У многих есть и мечты, и видение, но только лидеры превращают свою мечту в миссию. Мечта рождается в сердце, видение формируется в уме, миссия воплощается волей. Без миссии, без участия воли, мечта и видение ничего не стоят.

Чувство миссии культивируется в семейной жизни. Семья – не совокупность суверенных индивидов, объединённых общим холодильником. Дом – не остановка между выходами на работу. Миссия родителей – воспитывать своих детей. Нет более важной миссии. Осознание этой священной миссии и ежедневное её утверждение превращают родителей в подлинных лидеров.

Чувство миссии развивается и в профессиональной деятельности. Работа – не средство самоутверждения, не убежище от пустой семейной жизни. Профессиональная работа – это служение.

У лидера есть своя личная миссия. Он в состоянии определить её, как только осознает свой талант и свои ценностные приоритеты, и откроет для себя семейный, профессиональный или социальный вызов, на который он не может не ответить. Миссия лидера должна быть сформулирована настолько точно, чтобы он никогда её не забывал, и настолько объёмно, чтобы он мог выполнять её всегда.

Миссия может быть личной или корпоративной. Корпоративная миссия – это специфичный вклад организации в общее благо. Корпоративная миссия должна быть чётко сформулирована, она должна влиять на деятельность каждого служащего, на деятельность всей организации сверху донизу.

Корпоративная миссия совершенствует людей и возвышает их. Она главный критерий для принятия решений. Когда цели важнее, чем миссия, внимание сосредоточивается на том, чего организация стремится достигнуть, а не на том, почему она к этому стремится. Если вы не знаете ответа на вопрос почему, вам уже по одной этой причине не быть лидером.

Корпоративная миссия – главный критерий для оценки управленцев и сотрудников. Там, где практикуется лидерство, служащие оцениваются по их вкладу в миссию организации, а не только по степени достижения ими оперативных целей.

Корпоративная миссия обретает полный смысл для члена организации лишь тогда, когда она гармонично сочетается с его личной миссией. Каждый член организации должен чётко для себя уяснить в какой мере, осуществляя миссию организацию, он осуществляет свою личную миссию.

Средства

Лидер воплощает в жизнь свою мечту путём настойчивой работы. Трудолюбие во многом отличает великодушие от тщеславия. Тщеславие любит почести, оказанные за великие дела, в то время как великодушие любит труд и усилие, которые нужно приложить, чтобы достичь великого.

Великая душа не презирает малых дел. Лидер конкретен, он не гнушается мелочами, из которых слагается действительность.

Лидер выбирает средства, пропорциональные его высокой миссии и практическим целям. Он не скуп, не скареден. Сначала он ставит цели, а потом уже приобретает средства для их достижения.

Личностный рост

Лидер хочет совершенствоваться как личность. Он хочет, чтобы совершенствовались и окружающие его люди.

Великое – не создание политической и бизнес-империи, а развитие человека за пределами, навязанными ему преобладающей идеологией или модными трендами.

Лидер строит себя и других. Лидерство – не индивидуалистическое упражнение.

Для лидера достижение высоких организационно-материальных целей – не самоцель, а средство, необходимое для личностного роста вовлечённых в процесс людей.

В 1951 году Эскрива призвал нескольких своих последователей основать университет в испанском городе Памплоне. Цель была весьма амбициозна, однако в сравнительно короткий период времени были созданы факультеты медицины, журналистики и архитектуры. Спустя несколько лет Наваррский университет стал одним из лучших частных вузов в Испании.

Когда университет был ещё в фазе становления, Эскрива встретился с деканом медицинского факультета, мадридцем Хуаном Варгасом, и не без лукавства поинтересовался:

– Зачем ты приехал в Памплону?

– Чтобы помочь обустроить университет, – ответил тот.

Последовал быстрый и энергичный ответ Эскривы:

– Сын мой, ты приехал в Памплону, чтобы стать святым. Если ты достигнешь этой цели, ты достигнешь всего[23].

Учредить университет – великое дело; но учиться, расти и служить людям, исполняя великую миссию, – вот что действительно делает человека великим.

Лидер вдохновляет и побуждает к росту. Его смущают люди, которые «не создают проблем», потому что не мечтают, не предпринимают, не рискуют. Пассивное существование как раз и есть проблема. Лидер печётся о таких людях особо. «Если мы обращаемся с людьми согласно тому, какие они есть, – говорил Гёте, – мы делаем их хуже. Если мы обращаемся с ними согласно тому, какими они должны быть, мы ведём их туда, где они должны быть»[24].

Великодушие всегда благоразумно и справедливо. Если мы устанавливаем чрезмерно высокие стандарты, мы обескураживаем людей, и, возможно, доводим их до срыва. Принудительно стимулируя личностный рост, мы на самом деле задерживаем его.

Великодушие предполагает благоразумие. Но благоразумие и осторожность – это разные вещи. Под личиной благоразумия слишком часто скрывается малодушие.

Глава 2. Смирение. Преданность служению

Кто хочет между вами быть бóльшим, да будет вам слугою.

Евангелие от Матфея 20:26

Лидер смиренен: подлинное великодушие направлено на служение ближнему. Лидер служит, вдохновляя и возвышая людей.

Поскольку понятие «смирение» зачастую истолковывается превратно, попытаемся прояснить его значение.

Смирение – это привычка жить в истине по отношению к самому себе: осознание нашей тварности и зависимости от Бога, осознание нашей греховности и личной слабости, осознание нашего достоинства, наших сил и талантов.

Смирение – это также привычка жить в истине по отношению к другим: осознание достоинства каждого человека и служение ему. Смиренный человек служит людям, потому что в них он видит Бога.

Смирение – это самопознание (фундаментальное смирение) и служение (братское смирение).

«Смирение, – говорит немецкий философ Йозеф Пипер, – это не столько позиция человека по отношению к другим, сколько прежде всего позиция человека по отношению к Богу»[25]. Смирение – религиозная добродетель, побуждающая человека признать свой статус тварного существа. Мысль о том, что Бог – это всё, а он сам, без Бога, – ничто, не расстраивает смиренного человека. Напротив, представление о том, что Бог призвал его к жизни, наполняет смиренного радостью.

Древние греки превозносили добродетель великодушия, но им не удалось постичь подлинное значение смирения, поскольку им недоставало понятия сотворения из ничего. Понятие сотворения из ничего – это дар иудео-христианской традиции, хотя к этому можно прийти и путём индуктивного рассуждения.

В отличие от смирения гордыня порождает не истину, а ложь; не самопознание, а самообожествление; не служение, а эгоизм. Гордец теряет связь с реальностью. Он отчуждён от самого себя, отчуждён от других. Только подлинное обращение сердца способно освободить его от экзистенциальной слепоты, которая поражает его.

Русское слово смирение имеет в своей основе слово мир. Это указывает на то, что смиренный человек, благодаря своей духовной трезвости, пребывает в мире с Богом, самим собой и другими людьми.

Ложное смирение

Отсутствие смирения – гордыня; ложное смирение – малодушие.

Не смиренен, а малодушен тот, кто лишён амбиций, высоких и благородных; тот, кто безвольно подчиняется судьбе или власть имущим; тот, кто предпочитает «смиренно» грешить, чем «гордо» стремиться к святости, как будто грех не имеет ничего общего с гордыней, а святость – со смирением.

Ложное смирение – прибежище малодушных. Священник и богослов Сергий Булгаков ещё в 1924 году писал: «Cколь много малодушествуем мы о своей греховности, которая заслоняет перед нами от нас же самих наш истинный образ (…). Мы отказываемся вести борьбу с собой за себя самих (…). Будь ответствен пред даром жизни и пред даром этого мира (…). Господь всем вверил свои таланты и со всех спросит жатву его (…). Наша леность пользуется всякими предлогами для успокоения и самообмана, таким предлогом является здесь действительная, а чаще и мнимая скромность. Скромность не есть единственная и даже высшая добродетель: всё хорошо на своём месте и в свою меру, есть ещё и дерзновение, и есть святое безумие любви».[26]

Смирение – не скромность, а правдивость.

Ложное смирение – порок, резко противоречащий человеческому достоинству. Подобное «смирение» имел в виду Ницше, когда назвал христианскую мораль «моралью рабов».

«Ложное смирение очень удобно, – пишет Эскрива, – ты такой “смиренный”, ты не претендуешь на права… Да ведь это обязанности!»[27]

Человек подлинно смиренный видит себя таким, каков он есть на самом деле. Он признаёт свои слабости и недостатки, но видит также свои силы и таланты. «Презирать дары, данные нам Богом, – не смирение, а неблагодарность», – пишет Фома Аквинский[28].

Латинское слово humilitas (смирение) происходит от humus – гумус, или перегной. Гумус – важный критерий при оценке плодородности почвы. Смирение – плодотворность, а не самовыхолащивание и бесплодие.

«Смирение и великодушие, – говорит Йозеф Пипер, – не только не исключают друг друга, но находятся друг с другом в родственном отношении (…). Смирение, не способное вынести внутреннее напряжение от сосуществования с великодушием, – не истинное смирение»[29].

В силу своего подлинного смирения великодушный человек смеётся над собой добродушно. Малодушный же человек смеётся иронично. Гордец не смеётся вовсе.

В коллективе лидер практикует смирение, когда соблюдает три принципа: вовлечённость, коллегиальность и преемственность.

Вовлечённость

Лидер привлекает, а не подталкивает; учит, а не приказывает; вдохновляет, а не упрекает. Лидер не столько проявляет власть над другими, сколько даёт другим возможность проявить себя.

Лидер побуждает всех членов своей команды высказывать своё мнение и активно участвовать в решении общих задач. Право высказаться и право голосовать – это разные вещи. Вовлечённость – нравственный принцип; демократия – принцип юридический. Вовлечённость возможна и в самых вертикальных структурах.

Лидер не вмешивается в работу своих подчинённых без особой причины. Однажды президент США Томас Джефферсон сказал Пьеру Дюпон де Немуру, основателю промышленного гиганта, по сей день носящего его имя: «Мы оба смотрим на людей как на своих детей и любим их с родительской нежностью. Но вы любите их как младенцев, которых боитесь отпустить на свободу без нянек»[30].

Лидер не выполняет работу подчинённого вместо него. Те, кого излишне опекают, ничему не учатся и только теряют самоуважение.

Лидер охотно делегирует полномочия. Он делегирует, не потому что ему не хватает времени на всё, а потому что хочет учить и воспитывать людей. Делегируя, лидер сохраняет интерес к поставленной задаче, но при этом дистанцируется от неё, чтобы подчинённый мог заняться ею вплотную.

В делегировании полномочий лидер практикует множество добродетелей: благоразумие (он должен понять, кому можно делегировать, кому – нет), смелость (он идёт на риск), самообладание (он дистанцируется от задачи), справедливость (если сотрудник созрел к принятию решений, делегировать ему полномочия – вопрос справедливости), великодушие (он призывает сотрудника к творчеству, даёт ему возможность проявить себя) и смирение (он служит ему, воспитывая его и умножая в нём чувство свободы и ответственности).

«Вовлечённость, – говорит Уоррен Беннис, – заставляет сотрудников почувствовать, что они находятся в самой гуще событий, а не на периферии. Это позволяет им чувствовать и действовать, как “собственникам” компании»[31].

Чем более вовлечённость укоренена в корпоративной культуре, тем больше центров лидерства возникает. Там, где вовлечённость не практикуется, творческие люди уходят, посредственности остаются, а доверие, энтузиазм и инициатива засыхают на корню.

Коллегиальность

Коллегиальность – это вовлечённость не простых сотрудников, а лиц, принимающих решения.

Благоразумные решения обычно принимаются коллегиально: пять человек, работающих вместе, видят больше и дальше, чем один. Но для лидера коллегиальность – это прежде всего способ служения каждому члену команды. Посредством коллегиальности лидер развивает в них чувство свободы и ответственности: каждый участвует в принятии решений, и каждый отвечает за результат.

Лидер служит своей команде и каждому из её членов в отдельности:

– Он печётся о том, чтобы каждый член команды стремился прежде всего не к удовлетворению своих амбиций, а к исполнению всеобщей миссии.

– Он побуждает молчаливых выражать своё мнение, даже если оно не совпадает со мнением большинства.

– Он заставляет упрямых время от времени уступать.

– Он сдерживает болтливых, пресекая бесцельные отступления.

– Он помогает пессимистам увидеть положительные стороны каждого предложения.

– Он всегда подвергает сомнению мнение большинства.

Лидер добровольно отказывается от своего мнения (если речь не идёт о принципиальных вопросах), когда команда принимает решение, противоположное его позиции. Если впоследствии дело принимает дурной оборот, он не говорит: «Этого не произошло бы, если бы вы меня послушали». Он активно участвует в реализации всех принятых решений, даже тех, против которых он голосовал, и разделяет ответственность за них со своими коллегами.

Коллегиальность позволяет развиваться лицам, принимающим решения, и защищает организацию от диктатуры. В долгосрочной перспективе единоличное управление неэффективно: подчинённые не приобретают навыков руководства и не воспитывают в себе чувство свободы и ответственности.

Единоличное управление оправданно тогда, когда существует консенсус относительно его необходимости (например, в чрезвычайных ситуациях), но и в этом случае – лишь на короткое время, поскольку продолжительные периоды самовластия препятствуют процессу формирования зрелых руководителей.

Коллегиальность – это нравственный принцип, равно действенный в коммерческих и некоммерческих, государственных и негосударственных организациях и структурах. Вот что говорит Корасон Акино, бывший президент Филиппин о коллегиальности в политике: «Способность эффективно работать вместе с другими людьми, прислушиваться к разным точкам зрения, видеть во взглядах сотрудников искренность, идентичную своей собственной, обладать гибкостью, чтобы учитывать подлинные заботы других, – важные качества для любого, кто стремится служить людям. В самом деле, как может притязать на подлинный дух солидарности с народом тот, кто неспособен к трудовой солидарности со своими ближайшими сотрудниками?»[32]

Преемственность

Лидеры создают или развивают жизнеспособные структуры, которые процветают ещё долгое время после того, как сами лидеры сходят со сцены. Лидеров волнует не собственный успех, а успех всей организации.

Лидер не делает себя незаменимым. Он делится информацией и создаёт такие условия, в которых другие могли бы привести его работу к успешному завершению.

Когда горделивый начальник уходит, организация, которой он руководил, зачастую становится свидетелем настоящих потрясений. Желая быть незаменимым, он фактически стал незаменимым. Никто не способен продолжить его работу – ведь он не готовил себе преемников и даже не думал, что у него будут преемники.

Одна из жизненно важных функций лидера – подбирать ближайших сотрудников и прокладывать путь преемникам. Лидер призван выявлять, развивать и обучать будущих лидеров.

Некоторые руководители, кажется, готовы примириться с крахом своих компаний после того, как сами сходят со сцены; в лучшем случае они самоутверждаются за счет своих злополучных преемников, приводя в пример собственные «успехи». Когда пост генерального директора в компании Раббермэйд занимал Стэнли Голт, Раббермэйд постоянно фигурировала в ежегодно публикуемом списке «самых замечательных компаний Америки» по версии журнала Fortune. Но Голт ничего не сделал, чтобы способствовать росту талантливых менеджеров, которые повели бы фирму в будущее. Как заметил известный американский бизнес-консультант Джим Коллинз, «Голт не оставил после себя компанию, способную быть великой без него. Преемники Голта оказались наедине не только с управленческим вакуумом, но и со стратегическим вакуумом, который в конце концов поставил компанию на колени»[33]. Для Голта этот крупнейший корпоративный крах был не катастрофой, а, напротив, доказательством его незаменимости, демонстрацией его величия.

Альтруистические мотивы

Смирение в большей мере, чем любая другая добродетель, коренится в глубинах человеческой личности. Человек служит прежде всего потому, что сам высоко ценит служение. Служение и есть главная мотивация лидера.

Лидер – альтруист. Альтруизм – это готовность бескорыстно действовать на пользу другим. Слово альтруизм происходит от латинского alter – другой.

Человеческие мотивации разнообразны. Можно работать, чтобы заработать деньги (материальная мотивация), приобрести полезные навыки и знания (профессиональная), развивать характер (духовная), служить людям (альтруистическая), служить Богу (религиозная).

Обычно человек занимается профессиональной работой исходя из нескольких мотивов, а иногда из всех вышеперечисленных. На самом деле эти мотивы взаимосвязаны. Стремление заработать деньги (материальная мотивация) удовлетворяется более эффективно, если при этом совершенствуются навыки и знания (профессиональная мотивация). Подобным образом те, кто стремится служить другим (альтруистическая мотивация), обычно стараются развивать характер, упражняясь в добродетелях (духовная мотивация) и, если они верующие, воздавая славу Богу (религиозная мотивация).

Имманентная мотивация (материальная, профессиональная, духовная) направлена на то, что я получаю. Трансцендентная мотивация (альтруистическая, религиозная) направлена на то, что я даю.

Имманентная мотивация – важный аспект нашей жизни. Но её недостаточно. Человек – личность. Быть личностью – значит быть даром

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прем 8:7.

Вернуться

2

Книга Премудрости Соломона – книга, входящая в состав Ветхого Завета в православии и католичестве. В Русской православной церкви относится к неканоническим книгам, в католичестве – второканоническим, в иудаизме и протестантизме – апокрифическим.

Вернуться

3

MBA – от англ. Master of Business Administration – «магистр делового администрирования».

Вернуться

4

Аристотель, Никомахова этика, Книга IV, 7.

Вернуться

5

А. Солженицын, Бодался теленок с дубом, YMCA, Париж 1975, стр. 316.

Вернуться

6

Там же, стр. 210.

Вернуться

7

О. Седакова, Сила, которая нас не оставит, Москва, Фома, 12/2008.

Вернуться

8

Л. Сараскина, Солженицын, М., Молодая Гвардия, 2008, стр. 896.

Вернуться

9

Прот. Александр Шмеман, Дневники 1973–1983, Русский Путь, 2013, стр. 101 и 528.

Вернуться

10

Л. Сараскина, там же, стр. 896.

Вернуться

11

А. Солженицын, Бодался теленок с дубом, YMCA-PRESS, 1975, стр. 60.

Вернуться

12

Прот. Александр Шмеман, там же, стр. 101.

Вернуться

13

Ср. Е. Пазухин, Святой Хосемария Эскрива, Основатель Opus Dei. Царское Село, Белый Камень, 2010. Opus Dei, Правда и вымысел, Джон Аллен, Москва, Эксмо 2007.

Вернуться

14

А. Дианин Хавард, Мой русский путь, М. 2014, стр. 96.

Вернуться

15

А. Зорин, «Сегодня», 27.08.1994.

Вернуться

16

B. Mandeville, The Fable of the Bees: or Private Vices, Publick Benefits. Oxford: At the Clarendon Press, 1714.

Вернуться

17

Cм. J. Collins, Good to Great. New York: Random House, 2001, pp. 17–18, 20.

Вернуться

18

Ср. R. Lejeune, Robert Schuman, Père de ĺEurope. Paris: Librairie Académique Perrin, 1980, chapt. 21.

Вернуться

19

M. Le Goff, Anatole France à La Béchellerie. Propos et souvenirs 1914–1924 (Léo Delteil, Paris, 1924), p. 166

Вернуться

20

J. Lejeune, “Child, Family, State: Scientific Progress and Human Rights”. Address to a conference of Bulevardi Foorumi, Helsinki, April 1990.

Вернуться

21

Ср. C. Lejeune, Life is a Blessing: A Biography of Jérôme Lejeune. Ft. Collins, CO: Ignatius Press, 2000; Anne Bernet, Jérôme Lejeune, Presses de la renaissance, Paris 2004.

Вернуться

22

А.П. Чехов, Иванов, I–V. Москва 1956, ГИХЛ, Собрание сочинений, Том девятый, стр. 28.

Вернуться

23

A. Vázquez de Prada, The Founder of Opus Dei. New York: Scepter Publishers, 2005, vol. 3, chap. 20.

Вернуться

24

И.В. Гете, Годы учения Вильгельма Мейстера, Книга VIII, гл. IV.

Вернуться

25

J. Pieper, On Hope, chapt. 2 in Faith. Hope. Love. Ft. Collins, CO: Ignatius Press, 1986, p. 102.

Вернуться

26

С. Булгаков, Дневник духовный, Общедоступный православный университет, М., 2003, стр. 90 и 97.

Вернуться

27

Х. Эскрива, Путь, № 603.

Вернуться

28

T. Aquinas, Summa Theologiae, II, q.35, a.2 ad 3.

Вернуться

29

J. Pieper, Fortitude and Temperance. New York: Pantheon Books, 1954, pp. 99–100.

Вернуться

30

См. J.O’ Toole, Leading Change: The Argument for Values-Based Leadership. New York: Ballantine Books, 1995, p. 32.

Вернуться

31

W. Bennis and J. Goldsmith, Learning to Lead: A Workbook on Becoming a Leader. London: Nicholas Brealey Publishing, 1997, p. 5 and p. 8.

Вернуться

32

C. Aquino, Address to the international student congress, Rome, March 1993.

Вернуться

33

J. Collins, opus cit. pp. 26–27.

Вернуться