Александр Горев
Иллюзорный мир реальности

От автора

«Им нравится жить на колесах, им нравится пить вино,

В иллюзорном мире они живут давно».

Группа «Крематорий», 1986.

В 1986 году Армен Григорян, лидер и вокалист группы «Крематорий» утверждал, что кто-то хочет взорвать «их иллюзорный мир» и даже сам не прочь был это сделать. И хотя текст песни «Иллюзорный мир» был явно не о том, о чем пойдет речь в этой книге, тем не менее строки, вынесенные в эпиграф, в полной мере соответствуют реальности и тому миру, в котором мы живем прямо сейчас. А иллюзорным, точнее кажущимся, этот мир назвал древнегреческий философ Парменид из Элеи за пять веков до нашей эры. И как раз потому, что почти всё в этом мире можно взорвать и уничтожить. Не верьте этому, – сказал Парменид (в нашем вольном изложении), – подлинную реальность уничтожить нельзя. С тех пор философская поэма Парменида по праву вошла в золотой фонд европейской философии и до сих пор тревожит умы современных философов. В двадцатом веке немецкий философ Мартин Хайдеггер признался, что основополагающее понятие всей онтологии, «бытие», по-прежнему скрыто от него и представляет собой неразгаданную тайну. Если быть более точным, то гамлетовский вопрос Парменида звучал так: «есть или не есть?» И для всех последующих философов (а также современных филологов) главной задачей в интерпретации бессмертной поэмы являлось внятное, ясное и как можно более конкретное объяснение того, что означает это самое «есть», что означает «существовать», что означает «быть», «быть сущим», «быть реальным». Именно об этом и пойдет речь в этой книге – свои ответы на эти вопросы нам предоставит одно из современных направлений умеренного реализма – онтология определённости…

В чём, собственно, проблема?

В общем виде проблему можно озвучить так: «откуда что взялось»? С давних времён бытует мнение, что из ничего не может возникнуть нечто, а тем более нечто весьма основополагающее. Вот так просто, само по себе. Ни с того, ни с сего. Не было, не было и вдруг… Это больше похоже на фокус, на волшебство, на обман, на чудо и вызывает много других вопросов без ответов. Например, «почему именно сейчас», «где это нечто было раньше». И общий консенсус был таков: это невозможно, так не бывает, этого не может быть, под этим мы никогда не подпишемся. Ведь чтобы возникло «само», это само уже должно быть, иначе оно возникло бы «не само». Значит само возникнуть не могло, значит возникло благодаря чему-то другому. Но тут возникает «редукция» или замкнутый круг – а откуда взялось «другое»? И мы снова оказываемся перед той же самой проблемой. Поэтому вердикт очевидный. Никакого возникновения для первоосновы мироздания не было и быть не могло.

С другой стороны, а какая у нас тогда есть альтернатива? Только одна (с небольшими вариациями) – если наипростейший источник нашего мироздания не появился из ничего (редукцию мы не рассматриваем), значит он существовал всегда, то есть вечно. Именно это и утверждал Парменид. Настоящее, которое есть прямо сейчас, было и будет. «Есть»! «Сейчас». Парменид сделал свой выбор. Вечность стала философской гаванью, которая «спасает от шторма всех». По деталям и частностям мнения разделились. Одни присоединились к платоновскому миру идей, другие назвали вечной материю, третьи указали на Бога. Таким образом, частично указанная выше проблема была решена: источник нашего мироздания существовал всегда и это является одной из характеристик, свойств «подлинного бытия», то есть реальности. Заметим, что словосочетание «подлинное бытие» не случайно, а выражает конкретное отличие нового онтологического термина «определённость» от постпарменидовского термина «бытие» и составляет неотъемлемую часть онтологии определённости. Это отличие обнаружится далее по мере нашего изложения.

Теперь, когда мы знаем, что искать (что-то вечное), нам надо понять «что» это? Именно в этом и заключается главная сложность. Забегая несколько вперед, мы можем сказать, что ни одна из предложенных за всю историю философии моделей мироздания не соответствует онтологии определённости, иначе просто не было бы смысла озвучивать новое направление. Каждая модель мироздания, начиная с Парменида и заканчивая Гегелем, имеет свои недостатки и противоречия, иногда, как в случае с Гегелем, явно надуманные и желанные. Скажем, Парменид запретил думать о «ничто», о «не есть», но разве это остановило последующих философов? Конечно нет! И не только потому, что каждый философ имеет свою точку зрения, а потому, что учение Парменида очевидно ошибочно. Нельзя запретить размышлять о том, о чём размышлять возможно. В онтологии определённости делается попытка избежать таких явных и неявных недостатков, хотя её основой будет именно поэма Парменида, а также множество других философских идей, от пифагорейцев до Гегеля и современных философов. Тем не менее в онтологии определённости есть и совершенно оригинальные термины. С них мы и начнем…

Основные принципы

Онтология определённости базируется на понятии (принципах) целого и на том, из чего оно состоит. Целое само по себе без учёта частей, части и целое как единое, имеющее части. Уникальность, обособленность и то, что их связывает – принцип сочетания, который и приводит к целому.

«Уникальность» и «обособленность». Звучит несколько непривычно. Более привычные термины – качество и количество. Это Аристотель и Гегель. Единое и многое – это Платон. Форма и материя по Аристотелю. Бытие и небытие – здесь аналогия не всем сразу очевидна, но будет объяснена далее. Беспредельное и предел – здесь всё противоречит и Гегелю, и Платону, и даже Пармениду. Сущность и её отрицание – здесь вообще всё непросто. Идеальное и материальное – из современной философии. Время-вечность и пространство – практически физика. Непрерывность и дискретность – математика. Более точно наши термины звучат так: «уникальность без обособленности» и «обособленность без уникальности». Звучат они так потому, что онтология определённости всячески борется с абстракциями, а наше мироздание столь сложно устроено, что упоминая одно, мы невольно цепляемся за другое. Но для ясности и простоты понимания желательно иметь чистый абстрактный термин, поэтому у нас одно явно открещивается от другого, чтобы у читателя даже мысли не возникло посмотреть в противоположную сторону. Эти понятия не есть реальность, хотя частично они где-то там прячутся, но являют себя только разуму, никакой эмпирики! А разум онтология признает, в основном, только в одном виде – в объективном. Поэтому как философское направление данная теория относится к объективному идеализму. А абстракция – это всего лишь метод временного отбрасывания того, что мешает, производимого в уме, то есть является вымыслом – предметом для исследования субъективного идеализма. «Сначала – хорошо, потом – плохо», как говорит герой Василия Шукшина в замечательном фильме Сергея Герасимова «У озера». Вариант «кто нам мешает – тот нам поможет» из известного кинофильма «Кавказская пленница» нам тоже, увы, не подойдет… Поэтому называем абстракции своими именами сразу, как есть, во избежании кривотолков.

Итак, что же такое «уникальность без обособленности»? Представьте себе мир, в котором куда бы вы, и когда бы вы не пошли, вы встретите только одно и то же, и ничего другого. Это и есть уникальность. Она даже чуть-чуть не похожа ни на что другое. И чтобы у вас не осталось ни малейших сомнений в этом – она абсолютно одинока. И хотя уникальностей много, все они «живут» в параллельных Вселенных и никак не пересекаются друг с другом. Каждая уникальность самодостаточна и никаких соседей не имеет. Поэтому уникальность беспредельна и непрерывна. Качество не имеет пределов, хотя Гегель утверждал обратное. Уникальность без обособленности всегда «одна». Более того, понятие «одна» для уникальности не существует, потому что «одним» можно быть лишь напротив компании, а рядом с уникальностью никакой компании нет. И обособляться уникальности просто невозможно. И хотелось бы, да не получится. Уникальность представляет собой вполне конкретное содержание в единственном числе (в единственном – это для нас, для понимания): «небо», «фотон», «твердое тело», «газ», «молекула водорода», «душа», «круг» и так далее. Точнее «мир неба», «мир фотона» и тому подобное. Но что мы можем знать о параллельных Вселенных? Ответ очевиден (ничего) и поэтому Парменид упаковал все эти уникальности в плотное «тело» бытия так плотно, что они потеряли свою уникальность, слились в единое, всеобщее «одно» под названием «всё». Он спрятал уникальности в свое понятие, упростив себе задачу. «Сущее прилегает к сущему». Именно поэтому уникальности, как содержательные сущности, смыслы относятся к бытию. Уникальность есть эйдос Платона. Уникальность всегда отвечает на вопрос «что»! Ей есть, что ответить! А вот «многого» Парменид «бежал», как «чёрт от ладана». По одной простой причине – многое имеет очень неприятное свойство: оно всегда изменчиво, постоянно что-то куда-то пропадает, то одного не досчитаешься, то другого, а это сильно противоречило планам Парменида, поэтому он прямо назвал «отсутствие» чего бы то ни было «иллюзией». И вместе с «отсутствием» он выбросил «многое», как его явный и непосредственный источник, а в придачу и «ничто».

Именно «многое» и есть «обособленность без уникальности», или небытие в постпарменидовском смысле. Что же такое «многое», «количество» само по себе? Ничто! Количество ничего. Обособленность есть, много обособленности, одна сплошная обособленность, но никто и никогда не узнает «обособленность чего и от чего». «Вечный призрак» небытия – это то, что никогда не реализуется. Многое не может ответить на вопрос «что»? Оно отвечает только на вопрос «сколько», да и то предельно невнятно – «много». Ничего более конкретного от «обособленности без уникальности» вы не добьётесь. Но обособленности здесь хоть пруд пруди – сплошные пределы, ограничения, стены, лабиринт Минотавра, из которого нет выхода! Более того, Парменид был так «зол» на обособленность, что даже отказал ей в существовании. А вот среди моделей множеств современных математиков Френкеля и Мостовского есть теории множеств с атомами. «Атомы» не содержат никаких элементов, не имеют содержания, однако отличаются, точнее обособляются, друг от друга и от пустого множества. Вот практически идеальный, современный и даже «научный» (хотя и сложный для понимания) образ «обособленности без уникальности».

Все бесчисленные комнаты этого «лабиринта» похожи друг на друга до полнейшей неотличимости, более того – они пусты, и только «стены» говорят вам о том, что вы находитесь в лабиринте небытия или первичной материи. Потому что именно такое понятие и является с точки зрения онтологии определённости образом «праматерии». Той самой, которая и является источником нашего мироздания, как мы покажем далее, наравне с миром эйдосов Платона. Такой же вечной, как и вечное бытие у Парменида. А можно ли назвать праматерию сущностью? Очень хотелось бы, так и «напрашивается», это сделать но… Можете ли вы назвать самим собой свое собственное отражение в зеркале? Очевидно, что нет. Это скорее «копия» (копия – это яркий признак материального мира). Так вот ничто – это отражение «всего». То самое отрицание, от которого отказался Парменид, чтобы утвердить «бытие». И всё-таки небытие существует, хотя Парменид говорил обратное. Каким же образом? Не так, как подразумевал Парменид, отрицая его существование. Но об этом мы расскажем подробнее чуть далее. И замечание напоследок: в мире «многого» нет и принципиально не может быть ничего в единственном числе (в единственном – это для нас, для понимания).

И, наконец, о главном принципе, без которого наше мироздание невозможно: принцип сочетания, принцип целого, принцип развития, принцип родителей, принцип любви. Это всё названия одного и то же принципа. Как можно было заметить «уникальность без обособленности» и «обособленность без уникальности» явно противопоставлены друг другу. И, как сказал современный философ Михаил Бойко, между ними, между бытием и небытием, пролегает непреодолимая бездна вечности. И эта бездна действительно пролегает и она, увы, действительно непреодолима! Никто не может объяснить, как идеальная, бытийная, всего лишь умопостигаемая сущность может воплотиться в реальную материальную вещь, которую можно потрогать руками. Идея – это идея, а вещь – это вещь. Даже Платон, «отец» объективного идеализма, это утверждал. Но, как оказалось позднее, «принцип целого» столь могущественен, что ничего невозможного для него нет и мост через бездну был найден! Бездна оказалась «заражена» вирусом «развития», который просочился как в бытие, так и в небытие, и преобразовал их так, что они стали несколько ближе друг к другу, в результате чего и появился наш идеально-материальный мир, в котором мы живем. Но это не значит, что чистое бытие и чистое небытие не существуют в реальности, ведь, возвращаясь к первоначальной проблеме «откуда всё взялось» другого ответа не предвидится – всё возникает именно из бытийного вечного мира уникальностей, точнее является им. А теперь немного подробнее о том, как это было с философской точки зрения…

Всё и ничто

Многие давно уже догадались, что всё и ничто есть одно и то же, но с разным знаком (Гегель не догадался). При этом «всё» характеризуется знаком плюс, а «ничто» знаком минус. Плюс применяется тогда, когда мы что-то утверждаем, а минус – когда отрицаем. Формула всего выглядит так: «всё» = «всё-минус» / «всё-плюс» = ничто / «всё-плюс». При этом плюс у «всего-плюс» так сросся с понятием всего, что отпал как ненужный. Его давно уже никто не замечает. Поэтому нам придётся переписать формулу: «всё без знака» = ничто / всё. «Всё без знака» мало кто замечает, и кроме того его название довольно странное, поэтому в онтологии определённости для него есть свое название: «Определённость» с большой буквы. Большая буква как раз и указывает на то, что больше этого понятия уже ничего не может быть. «Определённость» есть абсолютное целое, оно даже больше, чем всё = «всё-плюс». Но кроме абсолютного целого в онтологии определённости много других определённостей, которые являются относительными целыми, потому что их также можно называть и частями. Это зависит от точки зрения. Однако «Определённость» является исключительно целым и всегда только целым, так как больше, чем «всё без знака» ничего быть не может, и «Определённость» не может быть включена во что-то другое как часть. И хотелось бы включить, да некуда…

Абсолютное целое

Начнем немного издалека. Принципы – это хорошо, но они не могут «висеть в воздухе». Поэтому необходимо найти нечто весьма реальное, что будет эти принципы воплощать, способно их эмпирически реализовать. И такое «что» – это пустота, а точнее два её очень интересных и неотъемлемых свойства: способность наполняться и способность опустошаться. Это как бы два направления но одна и та же дорога, одно направление туда, а второе – оттуда. Одно направление к некоему центру, извне внутрь, а другое – изнутри наружу. Эти образы нам пригодятся. Одно направление приводит к сплачиванию, к уплотнению (объединению) и на это направление указал Парменид, описав плотное непрерывное бытие. Другое приводит к опустошению, к разрежению (разделению) и его явно указал Гегель, который за полнотой постпарменидовского бытия увидел пустоту. Видимо, в этом ему помогла его «любовь» к абстракциям. Но он, правда, перегнул палку, когда назвал чистое бытие пустотой. Это история, достойная более подробного разбора.

Кратко необходимое нам изложение Гегеля таково: «Надо с чего-то начать мироздание. С чего? Естественно с бытия. Но сущие нам мешают, отвлекают от главного. Нам нужно бытие само по себе. Давайте выбросим всё сущее и увидим чистое бытие. Оно пусто. Оно – пустота. Значит оно ничто! Ведь и ничто – пустота. Так значит чистое бытие и чистое ничто тождественны и являются одним, и тем же. Но истина в том, что они – различны! Чем они отличаются я вам не скажу, но они точно различны. Значит в самом бытии уже находится ничто. А это значит, что понятия «чистое бытие» и «ничто» тождественны и различны одновременно – и это явное противоречие, из которого нет выхода! Но нам поможет его «снятие», что приведет нас к становлению» и так далее… Здесь мы лишь укажем на то, что такое чистое бытие действительно тождественно ничто и, собственно, ничем от него не отличается, что признавал и сам Гегель. Однако это его не остановило. Публично признав противоречие мнимым, он, тем не менее продолжил свою «Науку логики», возведя противоречие в главный принцип развития Вселенной, и, тем самым, фактически выдал желаемое за действительное.

Один из современных философов Василий Налимов использовал очень показательную формулировку для бытия. В книге «Спонтанность сознания» 1989 года он пишет следующее: «Спресованность смыслов – это нераспакованный (непроявленный) Мир: семантический вакуум». Здесь, в буквальном смысле, прекрасно всё! Упакованность смыслов явно напоминает бытие у Парменида, уникальности сплачиваются до потери смыслов. Термин вакуум говорит нам о ничто у Гегеля, ничто равное чистому бытию. Две разные точки зрения превратились у Налимова в одну. Но он гораздо более близок к Пармениду, чем Гегель. И он гораздо более адекватен, так как не выдает желаемое за действительное. У Налимова неявное бытие превратилось в ничто самым естественным образом. Через понятие «всё», которое Гегель не мог использовать, так как рассматривал абстракции. Совершенно аналогичный подход независимо от Налимова был использован и в онтологии определённости. Только «всё» может «спасти» «ничто» от того диалектического абсурда, который «придумал» Гегель. Но и модель Налимова нереальна, потому что она исключительно идеальна. Однако как промежуточный шаг к идеально-материальному миру она выглядит очень неплохо!

С точки зрения онтологии определённости (а также Парменида) бытие не может быть пустотой, так как бытие – это как раз наоборот – полнота, «всё», те самые содержательные уникальности, сущности, сущие, которые к тому же плотно прилегают друг к другу. Здесь можно сразу уточнить, что в реальном, идеально-материальном мире эти сущности прилегают друг к друг вовсе не так плотно, как это представлялось Пармениду, но и не настолько они далеки друг от друга, чтобы получилась «пустая пустота», как это хотелось бы Гегелю. Реальное состояние нашего мироздания представляет собой наполненную пустоту. Наполненную, но не полностью заполненную.

Таким образом простейшую модель мироздания можно описать как набор уникальных качеств, размещённых в пустоте, олицетворяющей их отрицание, то есть ничто. И схематично это выглядит как целое, состоящее из двух простых частей: бытия и небытия. Двух способов существования, один из которых неизменный, то есть идеальный, а второй – изменчивый, то есть материальный. И если содержание бытия качественно, вечно и неизменно, то содержание небытия есть «качественная» пустота. Небытийный способ существования не предполагает никакого качества. То, что меняется, не может быть «чем-то».

Такое идеальное целое является абсолютным в том смысле, что оно само по себе никак не может быть частью чего-то большего. Такое целое находится на вершине пирамиды. Кроме него рядом больше ничего нет и быть не может. Такое целое хочется назвать сущностью, уникальностью, но это не совсем так. Сущность слишком проста для такой модели. Сущность может не быть целым (например, атом), но абсолютное целое не может не быть целым. В онтологии определённости наполненная пустота получила название «Определённости». Определённость – это то, что разделяет, одновременно объединяя. При этом не возникает никакого логического противоречия, так как части являются двумя сторонами одной медали. Пустота вмещает в себя, объединяет всё, и одновременно она же разделяет все те уникальности, которые находятся внутри нее как части. Это абсолютная определённость и уникальность. Другой такой нет и быть не может. Для примера можно указать относительную определённость: межмолекулярные силы взаимодействия, которые с одной стороны притягивают молекулы друг к другу, приводя к формированию твердого тела, а с другой стороны отталкивают эти же молекулы, не давая им сблизиться слишком сильно. Или, например, можно говорить о сфере, которая отделяет внешнее от внутреннего, одновременно объединяя их в единое «относительное всё». Указанное выше определение для философского понятия «определённость» есть базовое определение. Наше мироздание строится на основе определённостей и само является Определённостью с большой буквы, чтобы подчеркнуть её абсолютный характер. Заметим, что вышеуказанные свойства пустоты пронизывают наше мироздание полностью без каких-либо исключений и, таким образом, «Определённость» является той самой первоосновой, которую искали древнегреческие философы. Пустота объединяет и разделяет что угодно: галактики, атомы, смыслы (сущности). Любое целое представляет собой реализацию принципа сочетания.

А теперь давайте немного попрактикуемся в практической онтологии определённости. Например, Василий Налимов пишет следующее: «Таким образом, в каждой вещи оказывается содержащимся всё».

Здесь повторяется ошибочное представление Гегеля о том, что бытие есть в каждой отдельной вещи. Даже хуже. Здесь не только бытие находится в каждой вещи, но и вообще всё, как в капле воды – весь океан. Нечто подобное, но с обратным эффектом, с отрицанием, высказывал Платон, говоря о парусине: дескать часть ли парусины над вами или вся единая парусина целиком? Вопрос, конечно, хитрый и коварный. Особенно это выражение «вся единая целиком»! Мало у кого хватит смелости сказать – вся целиком. Тем более, что это действительно не так. Но ответ «только часть» – тоже не совсем верный! В чём здесь суть?

Сократ говорит: «например, один и тот же день бывает одновременно во многих местах и при этом нисколько не отделяется от самого себя, так и каждая идея, оставаясь единою и тождественною, может в то же время пребывать во всем». Платон же, находясь в роли Парменида, отвечает: «помещаешь ты единое и тождественное одновременно во многих местах, все равно как если бы, покрыв многих людей одною парусиною, ты стал утверждать, что единое всё целиком находится над многими… Так вся ли парусина будет над каждым или над одним – одна, над другим – другая её часть?» И далее получив ответ «часть», он утверждает: «Следовательно, сами идеи, Сократ, делимы,– сказал Парменид,– и причастное им будет причастно их части и в каждой вещи будет находиться уже не вся идея, а часть её».

Таким образом, Платон делит единое на части! Нам-то как раз интуитивно понятно, что идея как единое не делится на части. Фокус здесь в том, что Платон пытается большое «запихнуть» в малое, а так как понятно, что это невозможно, то приходится «отрывать» кусочек парусины и именно этот кусочек «запихивать в малое». Между тем, ситуация как раз обратная – малое содержится в большом. То есть, часть парусины объединена с остальными частями в единое неделимое целое.

А так как Платон противопоставляет отдельную часть единому целому как «всему», то говоря «часть» – вы реально разрываете парусину на куски. В этом заключена обманчивая манипулятивность так называемой диалектики. Правильный ответ Платон не предложил для рассмотрения. А ведь мы так надеялись, что учёный Платон всегда говорит правду и ничего, кроме правды. Над нами находится целая, единая парусина, но частично, не вся, то есть часть, но часть единой целой, а не разорванной на куски парусины. Однако говоря об единой парусине мы не можем говорить, что вся она находится над нами, как это сделал Налимов или как пытался «протолкнуть» Платон, подталкивая Сократа к нужному ему ответу. Но давайте уже не будем держать парусину над головой, а положим её на землю и сами на ней разместимся. Это мы «занимаем часть парусины». То есть мы «формируем её часть» в уме, а не она «рвётся на части» в угоду нашей прихоти. Так всё-таки есть ли части у целой парусины? Конечно есть, единое целое всегда состоит из частей, но не делится на них! Часть парусины перестает быть её частью в тот момент, когда она фактически отделяется от парусины в целом. И эта отделённая ткань становится отдельным куском парусины, но не её частью. Это «бывшая» часть парусины.

Иными словами, это не сократовский день в нас, а мы в нём. Не всё в нас, а мы во всём.

Возвращаясь к тезису Налимова, повторим, что целое всегда строго больше своей части, и всё никаким образом не может содержаться в каждой вещи. Тем не менее даже такой профессиональный философ как Гегель наступал на эти грабли, причём неоднократно… Он «безжалостно» разорвал единое у Парменида бытие на куски. Но разорванное бытие – уже не бытие…

А теперь о главном. Представленная выше модель нереальна по той причине, что бездна вечности между бытием и небытием (уникальностью и обособленностью) не может привести к их реальному сочетанию. Бытие остается само по себе, небытие – само по себе. Иными словами такое мироздание может «двигаться по этой дороге» только либо туда, либо обратно. Но соединение качества и количества невозможно, как и появление идеально-материального мира. Мир уникальностей, мир смыслов закупорен в своём бытии, в своём семантическом вакууме. Именно такой мир описан у Парменида, а мир праматерии остается по-прежнему качественно пустым, и желание Гегеля изменить это остается всего лишь его желанием – ничто остается ничем.

Вирус сочетания: время и пространство

Что такое целое? Целое – это то, что когда-то было отдельными независимыми частями, но такое положение им не понравилось. Неизвестно почему. Онтология определённости утверждает, что известно почему – потому что они подверглись «нападению вируса сочетания» и это привело к появлению целого. Это символическое утверждение. Метафора. Обратим внимание на то, что мы только что описали процесс, процесс развития, приводящий к появлению чего-то нового, сложного на основе более простых сущностей. Из чего можно заключить, что само по себе целое уже есть признак, явление этого «мифического» вируса развития. И такое целое нам было изначально дано! Иными словами: «порождение вируса» вторглось в нашу жизнь. Какие могут быть последствия? Если этот вирус живуч, то боимся, он не остановится на единственном целом. Эту захватывающую картину онтология определённости использует для того, чтобы утверждать следующее: целое само себе – уже есть запрос Вселенной на развитие, точнее фактическое доказательство существования такого запроса. А развитие предполагает изменчивость или движение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.