Юлия Флёри
Скорость звука

Пролог

Чемоданы были давно собраны, мама намерено громко топала под дверью спальни, поторапливая меня, а желания отправиться в путь так и не прибавилось. До этого я трусливо отсиживалась в туалете, затем, наверно, в сотый раз перебирала яркие пузырьки и баночки в ванной, а злость прямо распирала! Потому что кое-кто так и не приехал!

Идея затеять глупый спор, как всегда, принадлежала мне, но в этот раз мастер провокаций явно облажался! И что теперь? Выйти и сказать, что я передумала? Вот уж где будет смертельный номер… А потому приходилось тоскливо поглядывать в сторону двери и с досадой сжимать кулаки. Отправляться в светлое будущее совсем не хотелось.

– Лина, ты на время смотришь? – выдала мама, совершенно неожиданно распахнув дверь.

Подскочив на месте, будто пойманный на горячем преступник, я буквально проглотила язык и по-дурацки хватанула воздух ртом.

– Мамочка, я тут подумала… – торопливо выдавила я и прямо чувствовала, как взгляд «забегал» по комнате в поисках точки опоры. – Мама, а вдруг балет – это совсем не моё?.. – несколько растерянно прозвучало из моих уст. Мамины щёки вспыхнули алым, а губы упрямо поджались.

– Не говори глупостей! – строго пресекла она. – Балет – это не какое-то там хобби. Балет – это даже не часть жизни, это сама жизнь! А у тебя талант! И на этот талант надо работать! Работать много, на износ!

Не разделяя мамины взгляды, я подскочила с места и метнулась по комнате, но высказать личное мнение так и не пришлось. Мама продолжила:

– Я понимаю твои сомнения – последний шаг стал просто головокружительным, а ещё эта дурацкая травма!

Мама неодобрительно покачала головой и бросила взгляд на мои разбитые коленки, хотя, считай, я отделалась испугом!

– И всё ваши с братом мотоциклы! – с осуждением напомнила она и в признаке окутывающего ужаса, вскинула ладони. – Глупость, всего лишь один необдуманный поступок едва не разрушил твоё будущее!

– Мама, я никуда не поеду… – всё же сорвалось с губ. Да, не так уверено, как виделось изначально, и далеко не так решительно, но…

И без того вялое признание прервал звук пришедшего уведомления.

– Ну вот, такси уже ожидает, – будто не расслышав моего последнего заявления, мама расправила складки на юбке. – Ты уверена, что собранных вещей хватит на первое время? В Лондоне даже летом не бывает жарко, а ты совсем не взяла тёплой одежды!

Ответное молчание было принято как безоговорочная капитуляция. Выдержав долгий мамин взгляд, который изучал и испытывал, я тут же схватилась за ручку чемодана и выволокла его в просторную прихожую.

– Звонил папа, он не сможет тебя встретить, – прилетело в спину. – Служба… – Развела мама руками и совершенно непосредственно передёрнула плечами. – Но в Лондоне давно живёт сын моей хорошей знакомой, Вадим Новицкий. Может, ты помнишь…

– Не помню, – недружелюбно буркнула я, натягивая кроссовки.

– Вадик тебя встретит, – умилилась мама этому напряжению, и когда входная дверь уже была распахнута, вдруг обняла за плечи. – Я в тебя верю, – шепнула она и прижалась губами к моей макушке. – У такой целеустремлённой девочки всё обязательно получится.

– Не сомневайся, – поддакнула я и всё же вырвалась на лестничную площадку, оставляя за закрытой дверью и такие неуместные сейчас объятья, и естественное желание любого родителя пристроить несмышлёное дитя.

Оглядев напоследок двор, я только криво усмехнулась: надо же, оказывается, у Томилина не нашлось смелости даже на прощальную улыбку. Не хотелось, чтобы всё заканчивалось так… Вот только выбор был сделан.

Таксист услужливо принял из моих рук чемодан и широко улыбнулся. Таким, как я, улыбаются все и всегда. Молодая, красивая, уверенная в себе. Яркая внешность и несносный характер достались мне от отца. А вдобавок дерзость, строптивость, непреклонность. Не удавалось противостоять только матери с её авторитарными замашками и неплохими задатками актрисы. Она умело жонглировала эмоциями. Чужими и своими собственными. И как только в глазах напротив читалась готовность протестовать, она обхватывала плечи руками и невозможно грустно улыбалась. «Я хотела как лучше» – выдавливала она из себя севшим голосом и неизменно растерянно трясла пышной шевелюрой. В такие моменты становилось не до протестов.

Примерно по той же схеме было принято решение о моём обучении в Королевской балетной школе. Смотр я прошла шутя, налегке. И уж точно никаких перемен не планировала. Строгую комиссию не смутил даже неподходящий возраст – целый год я спустила в местном хореографическом училище. Но что-то они там разглядели… и налаженная жизнь покатилась кувырком. А потом… потом мне вздумалось самоутвердиться в очередной раз и шагов для отступления не осталось.

Спонтанный и совершенно глупый спор с Томилиным обернулся чем-то невообразимым. От него и требовалось-то признаться в своих чувствах… В противном случае поводов остаться на родине у меня вроде как не имелось. По крайней мере, именно так я и заявила. Но Том… он посмотрел на меня пристально, совершенно серьёзно, а потом вдруг опустил визор шлема. «Я приеду, чтобы пожелать тебе счастливого пути» – раздался глухой, но неизменно насмешливый голос, и чёрный байк сорвался с места.

С тех пор прошло два дня. Два невыносимо тоскливых дня! А уже сегодня меня ждёт самолёт.

В удушливых сомнениях потерялась дорога, как-то незаметно остались позади городские пробки. Из машины такси я вышла растерянной и будто немного испуганной – совершенно непривычное состояние. Затемнённые двери аэропорта гостеприимно распахнулись, но что-то останавливало, что-то не позволяло сделать этот решающий шаг. Очень хотелось обернуться и обязательно зацепиться взглядом за какую-то неимоверно важную деталь. Эта деталь должна была подтолкнуть и добавить решимости. Я и обернулась, очень надеясь, что не выгляжу при этом потерянной и забитой. И вот тут-то в груди произошёл скачок, а вокруг будто прогремел ядерный взрыв! Состояние нечаянного счастья накрыло волной, и сдержать триумфальную улыбку не было сил.

Чёрный, как ночь, байк стоял недалеко от входа, бессовестно занимая место для посадки пассажиров. Не было необходимости подходить к нему близко, чтобы понять: железный конь тот самый! Не стоило приближаться, чтобы разглядеть на корпусе глупую наклейку «Том и Джерри» из детской жвачки – мой прощальный подарок заносчивому придурку!

В этот момент за спиной как будто выросли крылья, а внутри, точно по волшебству, из молекул воздуха и фотонов света материализовался стальной стержень. Теперь из сизого отражения полупрозрачных стёкол на меня смотрел другой человек – не тот, что секунду назад. Плечи этой красотки были расправлены, а подбородок игриво вздёрнут. Девчонка была хороша, а её улыбка сногсшибательна! Глаза стали будто ярче, они спорили в совершенстве с самим небом, а тёмные волосы развевались на ветру, точно всполохи огня в жарком костре.

Теперь войти в здание аэропорта стало нестрашно, а оглядываться по сторонам не было надобности. Том из тех парней, что заявляют о себе сразу. Он стоял в центре зала, спиной к входу, но я была уверена: не далее как секунду назад тот не сводил с меня глаз!

– Томилин, глядя в ту сторону, ты пропустишь самое интересное! – с явной ленцой бросила я, проходя мимо.

Том запрокинул голову и раскинул руки в стороны.

– Аллилуйя! – раздалось ожидаемо громко. – Ты сделала это! – восторженно воскликнул он и, наконец, соизволил обратить на меня внимание.

Томилин смотрел насмешливо и с явной издёвкой, а я лишний раз была вынуждена отметить, что только таким засранцам, как он, могла достаться эта впечатляющая внешность. Высокий, крепкий, плечистый… природа создавала его с намерением воплотить нечто совершенное. Широченная белозубая улыбка, выгоревшие волосы и синие глаза, наполненные жизнью и зашкаливающей наглостью! Том развернулся ко мне всем корпусом, поглядывал с высоты своего роста и несомненного опыта.

– Я уж думал, никогда не войдёшь, – умилительно выдал он и совершенно неожиданно протянул руку, чтобы коснуться моей щеки.

Тёплые пальцы небрежно мазнули по коже и исчезли, заставляя с сомнением нахмуриться и отступиться.

– Это ещё что? Фантазию закоротило, и ты снова решил испачкать меня сажей из выхлопной трубы своего монстра?

– Что ты! – ужаснулся Том такой мнительности. Я прямо чувствовала, как лицо перекосило от этой показательной фальши. – Никаких провокаций! Сегодня я буду предельно аккуратен, а, возможно, даже безупречен! Не хватало ещё, чтобы ты передумала и всё же осталась! – с демонстративной опаской хохотнул он, правда, тут же игриво стрельнул глазами. – Кстати, мне показалось или на лице белой госпожи мелькнула тень сомнения?

На подобное оставалось только вызывающе фыркнуть, что я и сделала.

– Просто признай, что не собиралась лететь! – вдруг заявил Том, и мои губы украсила самодовольная ухмылка.

– Если ты про заминку перед входом, то я пыталась найти, кто бы помог с чемоданом. Так что ты вовремя, держи!

Толкнув к Томилину длинную ручку, я решительно пошла вперёд. Услышав, что Том нагоняет, независимо повела плечом.

– Ты, кстати, зачем явился? Неужели захотел убедиться в твёрдости моих намерений?

– Планировал пожелать счастливого пути, – выпятил он грудь, но сорвался на громкий хохот, который, к слову, быстро стих. – Но… чёрт… ты так смотришь…

Том перешёл на доверительный шёпот и подался ко мне ближе, чуть склонился.

– Что я должен сказать, чтобы ты завершила этот спектакль?

– Ну давай, Томилин, не разочаровывай меня… – слетело с губ налегке.

Как бы я ни старалась, но улыбка вышла милостивой, а руки сами собой скрестились на груди. Том прищурился и как-то неловко осмотрелся по сторонам, затем совершенно безвольно качнулся на пятках.

– Нет, мне несложно, – заверил он, проникновенно вскинув брови и будто взволнованно обведя губы языком. – Просто хочется знать предел, если такой в принципе имеется. – Томилин прищурился и презрительно скривился. – Предел твоей стервозности, Лин!

Выдав самую мерзкую из своих надменных улыбочек, я щёлкнула перед Томилиным зубами.

– Признательная речь затянулась, но я готова подождать ещё.

– В Лондон собралась… – с каким-то осуждением заметил он и раздражённо скривился. – А тебе ведь туда не нужно. Тебе и здесь хорошо!

Совершенно беззаботно передёрнув плечиками, я смешливо хмыкнула.

– Мама говорит, что пора сменить круг общения. Дворовая шпана плохо влияет на мой дивный мягкий характер.

– А о том, что шпана, завидев тебя, прячется по углам, мама так и не узнала? И, наверно, не догадывается, что твой дивный мягкий характер придётся не по вкусу чопорной публике?

– Главное – вера в успех! – выдала я, своевольно вскинув подбородок.

– Да ты скиснешь там уже не первой неделе! А ещё будешь скучать… – как-то уж совсем непрозрачно намекнул он на наше общее на двоих влечение.

Я стиснула зубы и задорно встряхнула головой.

– Если это случится, заведу кота. Догадываешься, как назову?

Томилин зло зажевал губами, а затем множественно кивнул.

– А, может, всё правильно. Может, так и должно быть! – излишне громко выдал он и окинул меня совершенно безумным взглядом. – И тебе просто стоит подрасти… – добавил без особого удовольствия, после чего глубоко затянулся воздухом, который отчего-то показался мне раскалённым.

– Ты что задумал, Томилин? – на всякий случай уточнила я, а он расправил плечи и первым устремился к стойке регистрации.

Пришлось засеменить за парнем следом, но тот явно торопился от меня избавиться. Буквально зашвырнув чемодан на ленту, он проконтролировал, как выдали посадочный талон, и лично сопроводил к зоне ожидания вылета. Мне бы стоило вовремя тормознуть его и заметить, что шутка не удалась, но дурацкое упрямство буквально толкало в спину. Независимость тоже пришлась некстати, а шальной блеск в глазах и вовсе слепил. Я даже ничего не успела понять, как мы оказались по разные стороны зоны таможенного контроля. Он с удовлетворённой ухмылкой на губах остался где-то позади, я, чуть растерянная, но всё ещё не желающая этого признать – на двадцать метров дальше.

– Счастливо оставаться, – подмигнула на прощание, но Томилин не ответил. Он так и стоял истуканом, глядя, будто сквозь меня.

Развернувшись к парню спиной, я знала наверняка, что от моей самоуверенной улыбки не осталось и намёка, а следующие два шага разлились на душе какой-то непривычной тоской. Мысль о том, что я не увижу Тома долгих десять месяцев, не успела сформироваться в бестолковой голове, но уже отдавала ноющей болью где-то между лопатками.

Глава 1. Десять месяцев спустя

Перелёт оказался не из простых, а времени на то, чтобы хорошенько выспаться, не хватало – Вадим настаивал на совместном ужине. Он всегда на чём-нибудь настаивал. Наверно, такова была его жизненная позиция: ни дня без боя, ни секунды без борьбы. Когда-то меня это умиляло, сейчас же всё больше тянуло отвернуться в сторону и изобразить рвотный рефлекс. Жалко, оценить мои старания было некому – Вадиком все вокруг восхищались. Он был успешным, целеустремлённым и неизменно стремился к лидерству. Даже когда соперничать было глупо! Заключительная хвалебная ода хозяйке дома была от него, стоимость личного авто оказывалась непременно выше, чем у соседей, а помощница по хозяйству имела три высших образования. О том, что это, скорее, минус, и как минимум странно, он, пожалуй, и не задумывался. И вот сейчас этот ужин!

Наверно, ничто не изматывало так, как общение с Вадиком наедине. Даже репетиции у мисс Басселл не казались такими изнурительными. Он требовал безупречности во всём. Не сказать, что я особо старалась угодить, но сократить количество замечаний хотя бы вдвое, было неплохим стимулом выучить правила этикета. Эти самые замечания выдавались непрерывным потоком и уже через пару недель общения больше напоминали жужжание назойливой мухи, от которой никак не удавалось отмахнуться. А я, совершенно не чувствуя поддержки в чужой стране, в незнакомом обществе с дурацкими традициями, зачем-то поддавалась.

Вздохнуть свободно удалось, только переступив порог дома. А ещё появилось безудержное желание хулиганить и чудить! Наверно, именно потому я на полную громкость врубила КиШ, которых прежде не очень-то уважала, сбросила узкое платье и прямо в прихожей принялась прыгать и скакать, выгоняя из себя всё то, что прежде приходилось замалчивать. Не остановилась, даже когда обеспокоенные соседи вздумали вынести дверь – настолько устала от бесконечных правил!

После наступило приятное опустошение, которое я попыталась запить русской водкой. Жаль, из этого ничего не вышло: закашлявшись и глубоко поморщившись уже от первых капель, мне пришлось признать, что к методам протеста следует подходить более обдуманно. В этот момент и пришло сообщение, в котором меня приглашали на ужин.

Первой идеей было просто не пойти, и только потом вдруг подумалось, что я… приспособилась… Вот бы местные ребята повеселились, узнав, что Линка трусливо прячется по углам! В сообщении предусмотрительный Вадик указал, что мне следует надеть и какую цветовую гамму использовать, чтобы гармонировать как паре. И это показалось слишком. Там было что-то про индиго и строгий силуэт, ну а я выбрала кричащий «total pink» – особенно удалась лаковая курточка и такие же лаковые кеды. И, конечно, не позволила за собой заехать. «Задерживаюсь в салоне. Встретимся в ресторане» – отписалась я, завидев шикарное авто под окнами дома.

Протест удался, Вадик не нашёл слов. Сложнее всего было не зайтись в приступе ликующего смеха. «Я на своей территории. Выкуси!» Примерно так расшифровывалась коварная улыбка.

– Ты, как всегда, не прочла моё сообщение, – мягко заметил Вадим, всё же справившись с первым шоком.

Просто он ещё не догадывался, что к юбке-шопенке из многослойного фатина я подобрала укороченную хлопковую футболку.

– Ты потеряла чувство стиля, – проронил он, чопорно поджав губы, но всё же помог мне присесть.

– Вадик, так сейчас модно. Так выглядит свобода самовыражения! – поумничала я, за что удостоилась взгляда с укором.

Вилка в моих руках оказалась вовсе не случайно, но метнуть её в комментатора я так и не решилась.

– И волосы можно было бы убрать.

– Можно. Но я устала от всех этих пучков! Разве тебе не нравятся мои волосы? – Я демонстративно провела ладонью по всей длине. – Это же настоящий шёлк!

– За столом шёлковыми могут быть скатерть или салфетка.

– Вадик, ты зануда! – не сдержавшись, всё же расхохоталась я и до зубного скрежета некультурно откинулась на спинку стула. – И давай уже накорми меня! Давай, пока я не принялась стучать вилкой по столу! – прозвучала угроза, подкреплённая покачивающимся между пальцами прибором.

– Не понимаю, что на тебя нашло… – озадаченно пробормотал он, но всё же предложил меню, до этого таившееся у его ладони.

Разглядывая картинки в кожаной папке, я мечтательно прикрыла глаза.

– Ничего не нашло. Просто здесь особенный воздух. Разве ты не чувствуешь?

– Нет, – коротко и недовольно улыбнулся Вадим. – Но я чувствую аромат твоих духов, – мужчина поморщился. – Что это? Что-то знакомое, никак не могу уловить…

– Бабл гам, – не скрывая удовольствия, сообщила я и тут же похвастала: – И это был подарок.

– В таком случае я рад, что круг твоих знакомых сузился до…

– Сузился до твоих знакомых, – умилилась я той непосредственной брезгливости, с которой Вадим упоминал моих друзей.

Без сожалений «замяв» неудобную тему, он продолжил:

– Предлагаю заказать «Буйабес», улиток и…

– И дождевых червей… – как всегда перебивая, уныло выдала я и тут же подобралась. – Я буду мясо!

– Боюсь, без должного объёма тренировок и с подобным питанием ты потеряешь форму, – улыбнулся он, словно кит несчастному крилю. И сделал заказ. Без мяса.

Пожалуй, это и послужило поводом тому, что мой голодный взгляд «поплыл» по тарелкам других любителей высокой кухни. Жаль, я так и не усвоила простое правило: заплывать за буйки бывает крайне опасно! Именно поэтому сейчас жалко хватала воздух ртом, ведь в укромном месте недалеко от входа сидел Томилин. Перед ним «скучало» что-то мясное и наверняка безумно вкусное. Возможно, петушок, запечённый в вине… Вот уж кто точно не станет ковыряться в трупиках несчастных улиток!

Том лениво посматривал по сторонам, пока не встретился взглядом со мной. Буквально мгновение недоумения в его глазах сменилось искорками удивления и… да, смеха. Я выглядела потрясающе, но совершенно для себя неестественно. На прежде умиротворённом лице крупными буквами было написано, что сейчас Томилин встанет, подойдёт и что-нибудь ляпнет! Большего трэша я бы просто не пережила, потому что до одури, до дрожи в коленках хотела сама ляпнуть что-нибудь заковыристое и едкое!

Секундная заминка не оставила Тому шансов, ведь я подскочила с места, словно ужаленная. Вилка, с которой до этого забавлялась, третируя Вадика, громко ударила по фарфору и с оглушительным звоном слетела на мрамор пола. Наверно, никого не удивило, что с первым же шагом я хорошенечко пнула её, запуская под соседний столик.

– Лина? – удивлённо воскликнул Вадим и привстал.

– Я сейчас, – сорвалось с губ, прежде чем он созрел, чтобы меня остановить. Вдобавок пришлось обворожительно улыбнуться, и хилый порыв тут же окончательно стух.

Вперёд меня вело предвкушение. Кончики пальцев приятно вибрировали от накатившего волнения, а губы, нет-нет, да растягивались в широченную улыбку. «Томилин, я всё-таки скучала» – вертелось на языке, но вместо этого с него слетело что-то совершенно неуместное и грубое.

– Неужели этот город стал настолько мал? – хмыкнула я, демонстративно оценив взглядом и поношенные байкерские ботинки, и древнюю, как вся наша с ним история, кожанку. – Будешь зависать в подобных местах, никогда на новую не накопишь.

– Привет, розовое закатное облачко… – озадаченно пробормотал он, отвечая мне не менее пристальным, но куда более насмешливым взглядом.

– Ты забыл предложить мне сесть.

– Не забыл. Каким-то ветром тебя сюда занесло, вот, жду, может, этим же ветром и унесёт…

Чтобы подчеркнуть твёрдость намерений, мне пришлось скрестить руки под грудью. Том демонстративно склонил голову набок, теперь разглядывая меня неторопливо и с явным удовольствием.

– Я так смотрю, ты всё же оценила мои подарки, – наконец, с улыбкой выдал он, а я прямо чувствовала, что невидимые струны на душе натянулись до предела. – Сразу все, – хохотнул он, но я лишь притопнула ногой, не желая уронить достоинство туда, куда Томилин направил его точным трёхочковым.

– Даже духи пригодились, зацени! – хмыкнула я и решительно подалась вперёд.

Уперев руки в стол, изогнулась так, чтобы моя шея с ароматом любимой детской жвачки оказалась аккурат напротив наглой физиономии.

– Сражён наповал! – рассмеялся Том то ли моей смелости, то ли настойчивости. А ещё расщедрился на «жидкие» аплодисменты. – Собралась как на парад… Может, у тебя ещё и повод имеется?

– А то! – вздёрнула я носик и тут же продемонстрировала Томилину кулак, безымянный пальчик которого украшало дорогущее кольцо. – Видал?! Три карата, между прочим, – не забыла уточнить ценность подарка.

Том послушно ахнул и расплылся в самодовольной ухмылке.

– А сюда, дай угадаю, ты приехала, чтобы похвастать?

– Ну конечно! Дай, думаю, найду Томилина, сообщу, что он упустил своё счастье! Все излюбленные байкерские дыры на окраине облазила, а ты, посмотри-ка… в ресторане заседаешь!

– А жених, это тот зализанный, что ли? – уточнил Том, оставляя мои комментарии без внимания.

Вот на этом я не сдержалась и прыснула от смеха. Но только потому, что он один в один повторил мою первую мысль при встрече с Вадимом. Зачем-то обернувшись на жениха, я неопределённо пожала плечиком.

– С таким материальным состоянием, как у него, позволено иметь эту безобидную придурь.

– М-м…А что у парня с состоянием? На зеркало не хватило?

– Да, всё на моё колечко потратил. О большем можно не беспокоиться. Нарядами, благодаря тебе, я обеспечена, – хмыкнула я, небрежно одёрнув слой фатина. – Вадик в списке «Форбс»! – добавила уже серьёзно и с куда большей значимостью, но Том ожидаемо не проникся. Единственное, что он ценил в жизни, так это качественный рёв мотора.

– А в город ты вернулась, чтобы… – растягивая гласные, выдал Томилин и многозначительно замолчал, вынуждая всё же объяснить свой приезд.

– Мы подаём заявление в Грибоедовский ЗАГС, – фыркнула я, игриво закатив глаза. – Вадику важно, чтобы был именно Грибоедовский. Там расписывались его родители и вроде даже бабушка с дедушкой…

– Очень круто! – заявил Том, оттопырив нижнюю губу и вытянув вверх большой палец. – Как по мне, так, важно, с кем ты делаешь этот шаг, а не в каком месте, но ребятам, что в списке «Форбс», наверно, виднее! – с серьёзным лицом заметил он.

Вида я, конечно, не подала, но эти слова задели очень больно. Потому что я считала также! Потому что Томилин, в отличие от Вадима, смотрел на жизнь другими глазами. Потому что жил не для общества, а для себя. И я жила так, пока не попала в ловушку из условностей и правил.

– Знаешь, что, дорогой друг… – задохнулась я эмоциями, которым не было места в моей жизни. – Я приехала всего на неделю. Как только отмечу восемнадцатилетие, мы с Вадимом подаём заявление в ЗАГС и отчаливаем. – Ты, будь любезен, в это время не мелькай у меня перед глазами, ОК?

– С чего бы это? – весело хохотнул Том. – Чтобы ты не видела, как твой зализанный каждый раз проигрывает на моём фоне? Ну, извини, красавица… – злобно оскалился он и дёрнулся вперёд, заставляя меня опасливо отшатнуться. – Я свободный человек. Хожу, где хочу, а обедаю и ужинаю там, где могу себе позволить.

– Томилин, ты меня услышал? – нетерпеливо цыкнула я, но не добилась успеха: Том угрожающе прищурился.

– Ты не услышала меня! – рыкнул он. – И шугаться по углам я не собираюсь! Всегда иду прямо – ты знаешь. А там… как хочешь! – как-то устало, беззлобно махнул он рукой. – Хоть на столе танцуй – мне всё равно!

– Точно?! Всё равно?! – зашипела я, увлечённая эмоциями, и в два приёма оказалась на столе.

Вызывающе оттопырив попу и взметнув вверх одну руку, я испытующе улыбнулась. Том не стал дёргаться по этому поводу, только запрокинул голову, чтобы смотреть мне точно в глаза. Затем он встал, неодобрительно покачал головой, но упрямо смолчал. Отсчитав для официанта несколько купюр, Томилин швырнул их на стол и неторопливо направился к выходу.

– Ничего не забыл? – бросила я парню в спину, а он обернулся, осмотрел меня с головы до пят и отрицательно покачал головой.

– Да вроде…

– Сними меня со стола, Томилин! – заливисто рассмеялась я этому упрямству, но Том лениво кивнул в сторону Вадика.

– Теперь для этого у тебя есть зализанный. Пусть он и напрягается! – легко хмыкнул парень и ушёл.

Он ушёл, а я так и осталась стоять на столе в позе голливудской дивы. Вадик даже и не подумал приблизиться – будь возможность, нацепил бы тёмные очки и покинул ресторан через запасной выход. Испытывать такого позора выпускнику Гарварда прежде не приходилось. Спас пробегающий мимо официант. Молодой и до невозможного смущённый, он подал ладонь, и я спустилась, аккуратно переступив сначала на обтянутый шёлком стул, а затем уже и на пол.

– O, merci, – проронила я, как по заказу выдавая обворожительный румянец.

И вот тогда рядом появился Вадим. Его напыщенный и невозмутимо твёрдый взгляд уничтожили атмосферу дружелюбия, и мальчик-официант мгновенно сбежал.

– Не хочешь объяснить, что это было? – рыкнул он мне на ухо и больно сжал плечо.

Я удивлённо уставилась на широкую ладонь, невольно подмечая, что прежде подобных жестов Вадим себе не позволял. Верно расценив этот взгляд, хватку он ослабил, а затем и вовсе спрятал «своевольную» ладонь за спиной.

– Нет, – легко отмахнулась я, безразлично пожимая плечиками. Вадим такого не ожидал и оттого не сдержал всплеска эмоций.

– Что значит нет?! – вспыхнул он гневом. Конечно, тут же поджал губы и огляделся по сторонам, не понимая, что я, как главный зритель, всё уловила.

– Вадим, тебе следует чаще бывать на Родине. Ты забыл значение простого слова «нет», – изумилась я и добродушно хлопнула его ладошкой по груди. – Не провожай…

Глава 2

Гордости у Вадика было в достатке, так что пока я сгребала в охапку курточку и миниатюрную сумочку, он с невозмутимым видом приступил к супу. Ну а у меня оказалось предостаточно времени, чтобы навести в голове порядок. Куда приятнее это было делать на свежем воздухе.

Томилина на стоянке, конечно же, не нашлось, чему я легкомысленно хмыкнула. Сколько лет знакомы, а он ни разу не продемонстрировал привязанностей. Девушки в его компании не задерживались, а о постоянном увлечении не было и речи. Сегодня одна, завтра другая, а главное, следующая обязательно красивее предыдущей.

Свободный, как ветер, Том был из тех самых ребят, что философию ценили куда больше семейных ценностей. В его философии не было сложностей и завихрений: «Практикуй, что любишь, стремись к тому, что делает тебя счастливым». Кое-как покончив с учёбой в экономическом ВУЗе, он задвинул диплом на дальнюю полку. Постоянного места работы не имел и большую часть времени слонялся между гаражом, любимым баром и гонками. Поговаривали, застать Томилина дома тот ещё квест! Сидеть на месте этот парень просто не умел. В вечном движении, в стремлении вперёд, он здорово смахивал на последнего романтика в этом мире. Наверно, это и привлекало…

Я перешла улицу, чтобы углубиться в лес, но надолго там не задержалась – мерзкие мошки кружили, кусались, путались в слоях фатина, доводя до нервного срыва. Кое-как разогнав чёрную летучую массу, я вернулась на тротуар и ускорилась.

Мысли о Томе не отпускали, незаконченная история заставляла снова и снова пережёвывать прошлые события, пытаясь разгадать, в какой момент мы свернули не туда. С ним всегда было сложно, найти общий язык не представлялось возможным. Оставалось только кусаться, цепляться, бросаться колкими фразами и едкими улыбочками. А началось всё с нашего переезда ближе к столице.

***

Старший брат Борька как-то сразу влился в дворовую компанию, а увлечение мототехникой продвинуло его в святая святых для каждого подростка: гараж! Мне повезло меньше. Благополучно и без потерь минув возраст «гадкого утёнка», подружиться с девчонками я так и не смогла. Предчувствуя нешуточную конкуренцию, они не торопились впускать меня в узкий круг «своих», а проситься дважды было в лом. Куда интереснее оказалось сесть брату на хвост и попасть в прокуренный полумрак гаража – пристанище местной банды. Здесь крутились исключительно избранные. Старшие парни и мальчишки чуть помладше обменивались впечатлениями, крутили гайки, втихаря от взрослых пили пиво.

Обращать на меня внимание им было некогда. Машины в этом месте не уважали – ценился исключительно двухколёсный скоростной транспорт. Разговоры бурлили, а темы для обсуждения не переводились. Всего раз особо «зелёный», но не в меру бдительный мальчишка вздумал выставить меня за дверь, но кто-то вступился. За мощными, согнутыми перед мопедом в учтивом поклоне спинами, я особо и не разглядела, кто это был. Незнакомая чумазая физиономия зыркнула и тут же вернулась к более интересному делу. Позже стало понятно, что мой «защитник» тут один из главных. Вечно чем-то занятой и увлечённый, парень редко отвлекался на болтовню. В заношенной робе, надвинутой на глазах шапке, с разгильдяйски приспущенными шлейками комбеза, бывало, он подолгу смотрел на груду лома, которую явно надумал привести в движение. В успехе этой кампании лично я сильно сомневалась, но такой настойчивости стоило отдать должное.

Привычно приземляясь на удивительно чистый диван недалеко от входа, я подбирала ноги и бессмысленно пялилась в толкающихся широкими плечами парней. Громкие споры не стихали. Вперемешку с нецензурщиной, проскальзывали кодовые словечки, далёкие планы, глупые признания. Девчонок хоть и редко, но тоже обсуждали. Именно в этом месте я неожиданно для себя выяснила, что брату нравится соседка сверху – симпатичная в принципе, но совсем уж заносчивая барышня. Скоро стало понятно, что обожателей у неё предостаточно, хотя я не замечала в местной мадам ничего выдающегося.

Маскируясь «под своего» в рваные джинсы и широкую футболку, в гараже я проводила немало времени. Не самое удачное занятие для девочки моего возраста и интересов, но всё лучше, чем просиживать вечера за уроками или у телевизора. А спустя пару месяцев мало кто заметил, как мои хрупкие плечики стали мелькать среди уверенного разворота мужских. Пригодились и изящные пальчики, и внимательность. Доверить мне какой-то малюсенький болтик было смело, но с непростым заданием удалось справиться на «отлично». Умничать я даже не пыталась, выделяться не стремилась: здесь мне было комфортно именно оказаться маленькой частью чего-то масштабного и объёмного. Сомнительное общество я ценила за возможность оставаться собой. Участия в вечной гонке за первенство хватало в обычной жизни.

В один из таких моментов, когда я с озадаченным видом ковырялась в штуковине, которую называли страшным словом «карбюратор», всё и началось. Это был взгляд. Настойчивый и внимательный. Вариантов не ответить даже не рассматривалось – меня такому не учили. Глаза напротив оказались синими, как и смазка, в которой мы болтались. Это вызвало дурацкую ассоциацию, будто парень настоящий киборг с механическим сердцем. Сдержать смешок не получилось, и парень недобро прищурился. Никакой вины я за собой не чувствовала, но как-то на удивление скоро была вытеснена из круга по интересам в угол, что успел без меня заскучать.

Глубокая осень отзывалась сыростью и холодом. В компании горячих ребят этого и не замечалось, а, оказавшись в ссылке, пришлось ютиться и время от времени подрагивать. Потёртая кожанка висела точно над головой. Брезгливо поморщившись, первое время я недовольно косилась на неё, опасаясь испачкаться, но совсем скоро подавила эту неприязнь и сдёрнула одёжку. Особенно сильно тянуло холодом по пояснице, оттого я подмяла куртку под попу и по-свойски устроилась на ней с ногами.

Я уже начинала зевать, но брат никак не хотел выдвигаться в сторону дома – намечалось какое-то знаковое событие, к которому не мешало бы подготовить байк как следует. Не было ничего удивительного в том, что момент, когда мотолюбители, наконец, соизволили разойтись по домам, я проспала.

– Том, глянь, какая курочка тут гнездится? – раздалось громкое над головой, и я недовольно скривилась.

Открыть глаза удалось через силу, а когда это всё же случилось, оставалось только удивлённо моргнуть: парней, что нависали надо мной, я знать не знала! Впервые в жизни голос брата, пусть даже и недовольный, показался лучшим звуком во Вселенной.

– Лина?! – ахнул он и волоком стянул меня с невысокого кресла.

Неловко запутавшись в замлевших ногах, я всё ещё плохо ориентировалась в пространстве и едва не рухнула коленками прямо на бетонный пол.

– Ну ты нашла место! – буркнул он, на что я лишь осторожно возмутилась:

– Всегда здесь сижу…

Парни громко рассмеялись, а я покраснела хлеще помидора на грядке, толком не понимая, что сделала не так. Вот как раз смех и показался знакомым. Я недовольно присмотрелась к ребятам и разглядела в светлых, гладковыбритых физиономиях недавних собратьев по гаечным ключам. Тот, что скалился шире всех – Борщ. У него были щёки свекольного цвета и объёмный живот. Второй – Варвар, он вечно отпускал колкие шуточки, порой перечёркивающие рамки приличия напрочь. Фраза про курочку и гнездо наверняка принадлежала ему. Том – владелец гаража и мой самоотверженный защитник, оказался на удивление симпатичным парнем лет двадцати. Вдруг выяснилось, что под бесформенной робой скрывалось красивое мужское тело. Сейчас мощный проработанный торс был обтянут белоснежной футболкой, а тёмные джинсы подчёркивали длинные стройные ноги. Для меня, ученицы балетной школы, мужские ноги были отдельным пунктиком. Том без борьбы попал в десятку.

Куртку, что я до этого подмяла под задницу, он как-то трепетно и бережно разгладил ладонью, а когда парни разразились диким хохотом, жёстко встряхнул, выпрямляя, и набросил на плечи.

– Зато с подогревом, – скалясь в масть друзьям, заметил он.

Казалось, большее унижение придумать сложно, но Варвар ухитрился.

– Эй, бро, осторожней! Кладку сомнёшь! – хлопнул он Тома по плечу, и хохот прокатился по гаражу громче прежнего.

– Я, может, и курица, но ты точно козёл! – налегке выдала я долговязому и со всей дури дёрнула его за узкую бородку.

Благо дверь была близко, и удалось выскользнуть без потерь. За спиной послышалась нешуточная возня, но вникать в подробности не было сил – не помня себя, я бежала в сторону дома. Борька явился только через час и метал горящие взгляды, никак их не комментируя.

– В гараже можешь больше не появляться, – раздражённо бросил он, хлопнув дверью своей комнаты.

На этом байкерская романтика для меня закончилась, а совсем скоро наступила зима. С первыми морозами домой из заграничной поездки вернулась мама. Узнав о том, что я пропустила почти сорок часов занятий, она пришла в ужас. Буквально под конвоем я отправлялась в школу, а возвращалась затемно. Теперь тренировки были каждый день, даже в выходные. Просто усвоить программу, по мнению мамы, стало недостаточно, в её грандиозных планах ведущая партия в итоговом концентре должна была принадлежать мне. На жизнь с того момента я смотрела из окна балетной школы и исключительно от станка.

Глава 3

Зал разразился аплодисментами, мама выдала удовлетворённую улыбку, а я знала, что выдохнуть с облегчением не придётся. Допустить мысль, что на этом всё закончится, стало бы серьёзной ошибкой. В балете не бывает предела мастерства. И чем выше твой результат, тем больше усилий требуется прилагать, чтобы достичь новых успехов. Совершенство всегда остаётся на шаг впереди и кажется чем-то непостижимым. Эту науку пришлось освоить ещё до того, как впервые встала на пуанты. Мама грезила балетом, но из-за травмы и некоторых физических особенностей так и не стала примой. Зато меня считала «комком таланта», что вышел из неё. Вышел с одной лишь целью: стать лучшей. Выбора не предполагалось – приговор.

Быть в центре внимания мне нравилось. То чувство, когда стоишь на сцене, а на тебя смотрит несколько сотен обожателей – долго дурманило сознание. Но время шло, усилий требовалось всё больше, а отдачи не получалось никакой. «Ты должна, ты сделаешь это, ты практически у цели» – вместо похвалы. «Старайся, работай, балет – это всё» – как установка на целую жизнь вперёд.

И пока все сверстницы обсуждали моду, сериалы, самых классных парней, я тренировалась. Пока они мечтали о каких-то там принцах, мне требовалось сбросить от своих сорока килограмм ещё сто, двести, двести двадцать грамм. Затем переезд, новый тренер, частные уроки. Никаких вечеринок – режим. Поблажки для слабых. Единственным шансом вырваться стал мамин внезапный отъезд. Её сердце разрывалось, но отцу на новой должности требовалась поддержка! Вернулась она внезапно и навела в доме порядок – об этом она напоминала каждое утро и перед сном. Как профилактика очередной болезни.

Под учебным годом была подведена черта. Борис поступил в престижный колледж за границей, я зубами вырвала ведущую роль в отчётном концерте. Мне за старания достался билет в портер на «Жизель» в постановке известнейшего балетмейстера, Борьке – мопед, о котором он грезил. О такой несправедливости я узнала, когда братец подкатил на нём к воротам школы.

– Это нечестно! – взвилась я, глядя, как он красуется, наглаживая хромированные детали.

– Будешь возбухать, и на байкерскую сходку я отправлюсь один, а кое-кто будет весь вечер выслушивать замечания к выступлению, – бросил брат, чтобы мама не услышала.

Моя спина напряглась так, что тугой корсет платья грозился треснуть. Невольно бросив взгляд в сторону мамы, которая как раз делилась с кем-то из других родителей секретами успеха, я покорно кивнула.

– Что ещё за сходка?

– Да так… дворовые пацаны. Но если смогу себя зарекомендовать, то есть шанс поучаствовать в серьёзных гонках.

– На этом драндулете? – не сдержавшись, хмыкнула я, с сомнением покосившись на новенький байк, едва ли тянущий на звание спортивного.

Борька кисло скривился, и явно собирался возразить. Несвоевременная колкость могла закончиться для меня не лучшим образом, потому пришлось идти на опережение.

– Мамочка, а Боря обещал меня прокатить! – поторопилась оповестить я прежде, чем брат высказался по поводу неуместных замечаний. – Мы недолго! – звонко отчиталась, не позволяя ей отказать вот так сразу.

– Только если пообещаете быть предельно аккуратны, – нахмурилась мама, не разделяя моего энтузиазма.

Стоит ли говорить, что я запрыгнула на мопед прежде, чем тень сомнения озарила её прекрасное лицо.

– Гони! – азартно шепнула Борьке, на ходу застёгивая под подбородком несуразный шлем с забавным козырьком.

Мчаться по городу, ощущая, как ветер хлещет по плечам и безжалостно бьёт в незакрытую часть лица, было тем ещё удовольствием, но я благоразумно молчала. Борьке ничего не стоило ссадить меня уже на первом перекрёстке – с него станется! Но под пологом тишины удалось добраться до окраины, несколько раз свернуть в какие-то гаражи и, о чудо, найти-таки площадку для морального разложения сладких дипломатских детишек.

Унылое зрелище мало походило на экшн, что часто демонстрировался в кассовых фильмах. Та же дворовая сходка, только более масштабная. Здесь пили пиво, для антуража жгли костры в каких-то старых уродливых бочках, гремела оглушающая музыка.

– Ты куда меня привёз? – без прежнего энтузиазма полюбопытствовала я и придирчиво осмотрелась.

Облезлые кусты сирени выглядывали из раскрошившихся кирпичных стен, битые стёкла выглядели совсем уж сиротливо, и даже закатное небо казалось особенно печальным.

– Когда окончательно стемнеет, будет интереснее… – с ленцой пообещал Боря и вальяжно облокотился на свой мопед.

И минуты не прошло, как зеваки потянулись к нему со всех сторон. Тогда-то и стало ясно, что брат здесь воспринимается как «свой» и со многими хорошо знаком. «Да, мой». «Три дня как с конвейера». «Разумеется, ручная сборка!» – как-то особенно важно отзывался он на всевозможные вопросы. К драндулету мне пришлось присмотреться внимательнее, но второй взгляд, точно как и первый, не принёс должного энтузиазма.

С наступлением темноты, действие, и правда, оживилось. Начали подтягиваться вполне приличные экземпляры мот индустрии. Ночная прохлада неожиданно исчезла, а воздух, пропитанный каким-то предвкушением, ощутимо потяжелел. Людей стало больше. По периметру мелькали грузные спины, стянутые в узких байкерских куртках. Девчонки сплошь в коже. Дерзкие, яркие, весёлые. Флирт здесь был грубым и жёстким, а улыбки, несмотря на острые словечки, вполне зазывные.

На меня чаще косились с недоумением. Что здесь забыла папина дочка в концентром платье длиной ниже колена – оставалось загадкой. Что, впрочем, меня лично, ничуть не смущало. Было неинтересно и как-то пусто.

Когда первый ажиотаж от нового члена команды отпустил, и публика понеслась в прежнем хаотичном порядке, Борька разделил мои впечатления и тоскливо глянул за горизонт.

– Мы кого-то ждём или мне показалось? – нахмурилась я. Брат вздохнул и нетерпеливо причмокнул губами.

– Сейчас на другом конце города проходит одна очень крутая гонка.

– Вот ты смешной! Зачем тогда мы припёрлись в этот забытый богом угол?

– Там закрытое мероприятие. По завершении ребята соберутся здесь.

– Что ещё за ребята? – спросила я только для того, чтобы не молчать. Мысленно вечер был отмечен как пропавший.

– Да все свои… – отмахнулся брат, явно переживая что-то внутри. – Борщ и Язва, – передёрнул он плечами, а затем с придыханием добавил: – Том будет.

– Я так смотрю, ты по нему фанатеешь? – понятливо усмехнулась. О том, что Том крутой гонщик и в принципе правильный парень, была наслышана. – Этот, с козлиной бородкой, как, явится?

– Варвар тебя тоже не забыл, – хмыкнул Борька и вдруг прислушался. – Едут, кажется… – напряжённо сглотнул он и привёл мопед в боеготовность.

– И кого ты собрался этим удивить? – ахнула я, на что брат посмотрел очень серьёзно.

– Много ты понимаешь. Знаешь вообще, что это за вещь?..

– Чувствую, что ещё не раз об этом услышу, так что не распаляйся. Речь-то выучил? Какая инфа там в ходу?.. Выхлоп? Объём движка? За какое время выдаёт сотню?

– Ещё слово и пойдёшь домой пешком, – обидчиво пригрозил он.

– Ещё два твоих и найду провожатого получше! – фыркнула я, но поздно – Борька переключился на вновь прибывших.

Рёв моторов усилился, четыре мотоцикла описали круг в центре, разогнали толпу по периметру, а ещё через секунду народ разразился в ликующем вое – в руках одного из гонщиков они разглядели кубок. Общий восторг оказался заразителен. Я азартно подпрыгнула, Борька в холостую дал по газам, выстрелило в небо стоявшее наготове шампанское – напиток победителя.

– С шампанским не перебор? Это вроде из «Формулы 1»… – пробубнила я, но по глазам брата поняла, что ляпнула лишнее.

Следом за игристым прозвучало троекратное «Ура», а потом что-то ещё, заковыристое и не для нежных женских ушей, но было уже не разобрать. Что именно здесь праздновали, стало понятно из контекста. Новый сезон стартовал не так давно и первый этап гонок, подозреваю, что нелегальных, зашёл в копилку нашей банды.

Поздравлять и чествовать победителей стремился каждый. Дружеские хлопки по плечам получались увесистыми и грозили отправить чемпионов к травматологу. Градус эмоций повышался, из толпы страждущих доносились подробности недавней гонки. Всё чаще раздавался громкий мужской смех и довольный, звонкий, располагающий женский. Пришло время отметиться и Борьке. Его слова были искренними, а объятия крепкими. Мне тоже хотелось влиться в атмосферу всеобщей радости, но едкие словечки байкера с козлиной бородкой не позволили настроиться на правильный лад.

– Клим, ты где зацепил эту принцесску? – добродушно развеселился он.

– Чтоб ты знал, мой парнокопытный друг, Клим из нас двоих… – подмигнула я, указав рукой на себя и брата, – Клим – это я. Борька, скорее, верный оруженосец.

– А я тебя знаю, – недобро прищурился байкер, на что я превредно облизнулась.

– Я тебя тоже, – хмыкнула в ответ и демонстративно огладила свой острый безволосый подбородок.

Мощный рывок в мою сторону был сдержан силами небезразличных. И, клянусь, даже темнота ночи не помешала мне разглядеть синие глаза подоспевшего байкера.

– Том! – угрожающе рыкнул бородатый, а я милостиво кивнула и вскинула ладонь.

Поглядывая на хулигана, как на нашкодившего мальчишку, выдала, позволяя его отпустить:

– Достаточно, принцесска довольна.

Глаза Варвара буквально налились кровью. Вполне возможно, что внешность всегда была важной составляющей нешуточного образа, а я так неосторожно вздумала раскритиковать его брутальность. Том встал к другу лицом и принялся что-то ему внушать. Как мне показалось, делал это даже без слов. Выглядело очень круто! Шальная мысль, что я и сама бы не отказалась от такого внушения, озорно прыгнула по струнам души, вызывая какой-то внутренний раздрай. Странное чувство заставляло неотрывно следить за парнем, за тем, как напряжена его спина. Чудом – не иначе, вырвавшись из оцепенения, я отметила, что ликующая минуту назад толпа замерла, ожидая развязки.

– И как ты только умудряешься вечно встрять поперёк горла?! – зло шепнул Борька и неприятно ткнул меня пальцем между лопаток.

Не мешало бы ткнуть братца в ответ, но сделать этого я не успела – Том со своим приятелем вдруг разошлись. Конфликт был исчерпан, вздох облегчения прошёлся по рядам зевак. Бородатый Варвар как-то сразу потерялся в толпе, а вот красавчик с синими глазами несколько неуверенно окликнул Борьку.

– Если тебя сейчас придётся везти домой – вешайся! – шепнул родственничек, прежде чем отозваться.

Прямо-таки по-братски обнимая Борьку, Том принялся ему что-то втолковывать. Причём, делал это куда более эмоционально, чем своему дружку до этого. Вариант отправиться домой больше не казался призрачным. Пустые угрозы Борьки обрели под собой железобетонное основание. Пристально наблюдая за тем, как брат переминается с ноги на ногу, покорно принимая удар, я едва сдержалась от желания сплюнуть в сторону и грязно выругаться.

– Тюфяк! – фыркнула, до ломоты в затылке вскидывая подбородок. – Не быть тебе чемпионом! – добавила раздражённо и зло.

За пеленой гнева и возмущения я не заметила, как непростой разговор прервался. Борька и Том направлялись ко мне, и по лицу брата отчётливо было видно, что он боится отхватить леща. И ещё неизвестно, чья рука окажется тяжелее: моя или его новоиспечённого кумира. Но в последний момент Борис «откололся» и ушёл в сторону, а глыба в виде Тома направилась прямиком на меня. Растеряться было не стыдно. Что-то в образе этого парня всё же будоражило. А когда он остановился напротив и скорбно поджал губы, я сникла окончательно.

– Давно не виделись, – вполне дружелюбно заметил Том, и мне едва удалось не уронить челюсть.

Мысленно я как раз продумывала тактику обороны в новых условиях, а тут… тут… В общем, вышло только чаще задышать и неуверенно моргнуть.

– Это такой хитрый план? – прищурилась я, пытаясь уличить парня. – Признаю, манёвр удался. Переходи сразу к сути, – деловито попросила, демонстративно скрестив руки на груди.

– Вряд ли я сумею тебя удивить, – весело хмыкнув, развёл руками Том. Моя воинственная поза явно удалась. – Я отвезу тебя домой, – добавил он, глядя прямо и твёрдо. В первый момент получилось только возмущённо ахнуть.

– Но я только пришла! – полетел следом не самый удачный аргумент, и я крепко зажмурилась, переживая провал.

– Ну да, а ещё успела поцапаться с Гришкой.

– Это бородатого так зовут? – непроизвольно поморщившись, надулась я. – И что с того?!

– А он сегодня чемпион… – многозначительно продолжил Том, давая понять, что уступить всё-таки придётся.

Его голос был мягким, но достаточно настойчивым. Так и хотелось подчиниться, но чисто из вредности я продолжала сопротивляться. Возмущение было не удержать:

– Он первым начал!

– А ты могла бы и не отвечать.

– Нет, не могла! – ужаснулась я, а Том так заразительно рассмеялся, что весь мой боевой задор сошёл на «нет».

– Действительно, о чём это я?.. – поглядывая на меня с интересом и въедливым вниманием, до невозможного располагающе улыбнулся парень. – Не могла… – потянул он на удивление хриплым голосом.

Волнение подкатило к горлу тут же! А ещё странная нега полилась по телу. Я окончательно размякла, но большего всего дёргало удивление от подобного состояния. Мысленно я прорабатывала простые слова и, чёрт возьми… не находила причинно-следственной связи!

– Давай прокатимся, – улыбнулся Том. И сделал это настолько шикарно и уверенно, что вот так сразу слов для очередного протеста не нашлось.

– Но… но я не могу… – нахмурилась я, не имея возможности даже себе объяснить, отчего мычу как глупая тёлка.

– Но если я тебя украду, ты ведь не станешь сопротивляться?

– Что?.. – ахнула я, как вдруг, наконец, опомнилась! Это был флирт! Умелый, грамотный, а самое главное, действенный!

Жуткая мысль пригоршней ледяной воды прилетела в лицо, смывая марево чужого обаяния.

– Знаешь что?! – гневно прищурилась я и упёрла руки в бока, но Том с готовностью кивнул и тут же неодобрительно покачал головой.

– Знаю. Но вариантов немного, – предупредил он и, пожалуй, готов был обрисовать ситуацию вполне конкретно, как вдруг решительно вздохнул. – Сдалось тебе это сборище… поехали со мной! – выдал он на одном дыхании и что-то подсказывало: больше никаких шуток.

Проходящая мимо стайка охотниц в чёрной облегающей коже окликнула Тома и призывно махнула лапками. Понятное дело, он на них даже не взглянул – ждал моего ответа. Настойчиво так ждал… Подобного опыта я не имела, но позволить себе растеряться ещё раз не могла. Быть жалкой марионеткой не хотелось, роль кукловода прельщала куда больше. Трезво оценив ситуацию, я вдруг осознала, что сорвала джекпот, выжала максимум из начисто пропавшего вечера.

Том производил впечатление. Даже полгода назад, в гараже он выделялся из общей чумазой массы любителей мазута. Сейчас же и вовсе готов был дать многим сто очков форы. А ещё смотрел на меня так, что всё внутри сжималось от волнующей дрожи. Выбор был очевиден, и только я умудрилась его не замечать. Между беснующейся толпой и классным парнем, что вот уже пять минут уламывал меня «прокатиться», без колебаний стоило выбрать последнее.

– Мне, наверно, нужно предупредить брата… – с наигранным сомнением начала я, а Том больше не позволил колебаться, перехватил мою ладонь и повёл в сторону от общей чёрно-серой массы.

– Не нужно.

– Хочешь сказать, Борька вот так просто отпустил меня с тобой? – рассмеялась я. – Вообще-то, он за меня перед папой отвечает. А папа у нас очень строгий!

– А я аккуратно, – как мне показалось, пошло ухмыльнулся Том, но только лишь уловив, как я напряглась, тут же исправился: – Папа останется доволен.

Глупо хихикнув в сторону, я окончательно попалась в сети. После-то уже знала, что для Тома, профессионала в любовных делах, одного только хихиканья было достаточно, чтобы поставить на мне крестик: «попалась!», но тогда казалось, что бессовестно веду в этой гонке.

Домчав до города за десять минут, Том ещё долго петлял по улицам, не торопясь доставить меня по месту назначения. С той самой кожанкой на плечах холод меня больше не пугал, а ещё совсем близко билось его мощное сердце. Было в этом что-то завораживающее. Мотоцикл то ускорялся, превращая картинку сбоку в сплошное полотно, то катился совсем медленно, позволяя насладиться нарядной набережной, ярко освещённой площадью, таинственно темнеющим лесом.

Я прижималась к широкой, пышущей жаром спине, и чувствовала себя самой счастливой на свете. Приятный запах мужского парфюма окутывал и очаровывал. Он приручал и буквально приковывал, беспрепятственно проникал в сознание и очерчивал в мыслях образ идеального героя. Именно героя, ведь сегодня я себя, действительно, вдруг почувствовала принцессой.

Когда мотоцикл остановился недалеко от подъезда, по душе разлилось горькое сожаление от того, что вечер всё-таки подошёл к концу.

– Боюсь, теперь твой бородатый друг ни за что меня не простит, – весело защебетала я, не желая отпускать Тома обратно на тусу.

Парень он был понятливый, потому, недолго думая, выставил подножку и оказался совсем близко. Так, что я непроизвольно ахнула, не ожидая вот так вдруг оказаться с ним лицом к лицу. Но только теряться было некогда – зародившийся интерес требовалось удержать.

– Наверняка он хотел разделить с тобой радость победы, – пожала я плечиками, но едва ли была расстроена тем фактом, что всё сложилось в мою пользу.

Том хитро прищурился на один глаз и красовался передо мной молча.

– А я, представляешь… даже не знаю, как тебя зовут! – рассмеялась я внезапно охватившей неловкости. Байкер помогать мне явно не собирался.

– Том, – просто ответил он, но когда я недовольно поморщилась, добавил с внушением: – Все зовут меня Том.

– Я не все! Так что придётся представиться! – вздёрнув носик, улыбнулась я. – Итак… как твоё имя?

– Женя, – ещё свободнее, ещё проще и естественнее выдал он.

– Очень приятно, а меня зовут Лина.

– А я знаю! – озорно подмигнул Том, и мои щёки вдруг вспыхнули алым. Даже ночь не могла скрыть этого, а потому я уловила шальной блеск в потемневших зрачках.

– Знаешь?.. Откуда? – опешила я, точно определившись, что нас никто не знакомил.

Тут же вспомнился и тот его давний взгляд, и сегодняшнее крайне странное предложение подвезти. Ну… кто в здравом уме бросит друзей из-за какой-то там девчонки. От подобных мыслей меня бросило в холодный пот.

– Да вроде в одном дворе живём, нет? – удивился он, и не оставалось ничего другого, как с облегчением обтереть ладонью взмокший лоб. Ну и ещё неловко рассмеяться.

– Ну да, конечно… Спасибо, что подвёз, – звонко поблагодарила я и отступилась.

Том будто невзначай шаркнул ногой и снова оказался предельно близко ко мне. В этот самый момент я позволила себе посмотреть на него не как сопливой девчонке, а как… девушке. Стоит признать, что его рост впечатлял, а видимая мощь поражала сознание. «Ну, разве не с таким парнем все девчонки мечтают разделить свой первый поцелуй?» – подумалось вдруг, и страх отступил. Как, впрочем, и несвойственное мне стеснение. Я улыбнулась свободнее и вызывающе запрокинула голову, чтобы смело встретить острый, напряжённый взгляд.

– У меня день рождения в следующую субботу. Придёшь?

– Чтобы познакомиться с папой? – хмыкнул Том, а я непонимающе нахмурилась.

– Папа в заграничной поездке… – буркнула, злясь на него за то, что испортил такой момент. – Будут друзья из балетной школы. Ну и Борька позовёт кого-то, чтобы не умереть со скуки, – хмыкнула я и сделала страшные глаза. Том с поощрением улыбнулся.

– Ну, если можно будет явиться без галстука…

– Я прощу тебе даже эту жуткую куртку! – теперь уже совершенно легко рассмеялась я. – Обязательным будет только подарок, ведь мне исполнится пятнадцать! Мама говорит, что это идеальный возраст для первых букетов!

По лицу парня будто прошла судорога, а улыбка потускнела.

– Ладно, посмотрим, – с трудом выдавил он из себя слова и нехотя сделал шаг назад. Потом ещё один и ещё, а пока я опомнилась, Том уже оседлал мотоцикл.

Я от неожиданности только и смогла развести руками.

– Разве ты не собирался меня поцеловать? – удивлённо моргнула, на что байкер горько усмехнулся.

– Как-нибудь в другой раз, папина дочка! – сквозь зубы рассмеялся он.

В ответ на это пришлось обиженно воскликнуть:

– Женя!

Но, отдав мне честь, как это принято у киношных американских солдат, Том с рёвом двигателя сорвался с места.

***

Вспоминая те наши с ним первые встречи, я неловко рассмеялась – ума у меня с тех пор явно не прибавилось! Потому что несмотря на сегодняшний глупейший разговор, желание выяснить отношения никуда не исчезло! Настрой был поскандалить, а потому я отправилась в единственное место, которому Томилин не изменял, как и своей чёртовой куртке!

Глава 4

Бар «Агрегат» находился на отшибе, и дурная слава не обошла его стороной. Вся местная интеллигенция, случайно оказавшись рядом, брезгливо морщила носы. Что уж тут скрывать, сомнительное заведение и меня не оставило равнодушной. Оказавшись здесь впервые, я покосилась на Томилина с сомнением и ненавязчиво высвободила свою ладонь из его ручищи. Тогда я была не уверена, что стоит заходить, сейчас же без сомнения толкнула увесистую дверь и оказалась в полумраке.

Басистый гоман и громыхающая музыка казались неотъемлемыми составляющими этого места. Хотя нередко здесь громыхала и классика – тайная страсть владелицы. Поверхностный взгляд тут же метнулся по сторонам, то там, то тут подмечая ужасающие на первый взгляд эпизоды. Тёмные, будто высмоленные дубовые столы, казались вечно грязными, кривые ножки дизайнерских стульев походили на кособочные корни и напоминали корявые пни. Ну а изюминкой заведения, разумеется, были его шумные посетители – байкеры. Настолько разномастной публики мне видеть не приходилось, и первое впечатление требовало немедленно обтереть взмокшие ладони, можно даже о подол платья – едва ли кого-то подобное оскорбит. Сейчас такой мысли не возникло – привыкла.

Здесь обсуждались гонки, демонстрировались мускулы, вечно находился бородатый товарищ, который вот буквально минуту назад «сделал на повороте двоих полицейских». Да, примерно так он и говорил, ага…

В баре было запрещено курить, а крепкие напитки предлагались только пешеходам. Но было кое-что, чего не отыщешь в самом дорогом, самом крутом французском ресторане: душевность. Этого добра в «Агрегате» хватало с лихвой, а источником ценного тепла оказалась барменша Юля. Том заверял, что она смешивает лучшие в городе коктейли, знает миллион секретов, но как-то умудряется не выдать ни одного из них. С какой стати ей доверяют свои секреты, я лично не представляла. Да и вообще, увидев её впервые, слегка опешила. Ну ладно… не слегка! Меня дёрнуло не по-детски и появилось стойкое желание сбежать, ведь бывшая мотогонщица после давней аварии лишилась руки и глаза.

На первый взгляд, вид она имела устрашающий. На второй и третий мало что менялось, но Том криво усмехнулся и предложил не судить по «одёжке» и всё же наладить контакт. «Она настоящая» – рассмеялся Томилин, когда я умудрилась спросить, что в принципе может в ней привлекать. В поисках этого самого настоящего я и оказалась за стойкой заведения, репутация которого была далека от идеала.

Ещё в свой первый визит удалось уяснить, что репутация не имеет ничего общего ни с самим баром, ни с его владелицей. Это место я посещала, пожалуй, с большим удовольствием, чем мамин любимый «Жан-Жак». Всякий раз наблюдая за тем, как Юля смешивает для меня что-то крутое и неизменно вкусное, я приходила в восторг от ощущения волшебства, что творилось совсем рядом.

Сегодня Юлька, как и всегда, была на месте. На меня она уставилась с недоумением и в некотором замешательстве нахмурилась.

– Парни, кто заказывал карамель «Клубника со сливками»? – громогласно выдала она, а я едва не присела от мощности голоса.

– Тише ты! – шикнула на колоритную барменшу. – Это я, – пришлось буркнуть и уставиться в тот самый глаз, который уцелел после аварии.

– Ребята, отбой! – рассмеялась Юля и скривилась как на кислое. – Бог мой, Лина, кто окунул тебя в сироп? – распознала она во мне старую знакомую. Признаться, я тут же выдохнула с облегчением. – И чем это от тебя пахнет?

– Между прочим, всё это богатство мне Том подарил! – обиженно возмутилась я, а потом махнула на всё рукой, взгромоздилась на высокий стул и распласталась по стойке.

– Дай угадаю: жизнь – тоска и люди твари? – хмыкнула Юля и неодобрительно покачала головой. – Ты где пропадала, подруга? – задала она вопрос, на который мне было нечего ответить.

Я смотрела на Юлю и обиженно вздыхала. Она поглядывала на это не без интереса и время от времени, когда позволяли клиенты, даже подпирала ладонью подбородок.

– Надо выпить! – заключила барменша в итоге, и буквально через минуту передо мной стояла какая-то сомнительно дымящаяся стопка.

– Что-то новенькое? – удивилась я, на что Юлька самодовольно поддакнула.

– Ага! Для развязывания языков – самое то!

– Я не пью! – тут же нахмурилась я и отодвинула от себя подозрительный напиток. Юля подбоченилась и возмущённо вскинула брови.

– А кто здесь пьёт?! Это как лекарство. От тоски, – по-простецки вздохнула она и подтолкнула стопку обратно ко мне.

Не глядя махнув напиток, я только охнула от его крепости. Сначала хотелось возмутиться, а потом я прислушалась к приятному теплу, что растеклось по желудку. Тело тут же размякло, а голове стало совсем легко. И я рассказала Юле обо всём. О том, как тосковала по дому, о том, как было тяжело среди чужих, холодных, бездушных европейцев. Чтобы забыться, приходилось всё больше и больше работать, чтобы не сойти с ума – пересматривать старые фотки, которые грозилась удалить. Не удалось минуть замечание о матери, которая приехала уже через два месяца и взяла под свой контроль репетиции, занятия, сон, ну и всё свободное время.

А потом в этот жёсткий график вписался Вадим. Неплохой в принципе парень, сын маминой давней подруги. Как и полагается, он появился в нашем доме на воскресном обеде, затем как-то забрал меня после занятий, а однажды заявил, что мы идеально подходим друг другу. Делиться своим мнением на этот счёт я даже не собиралась – только бы отвязался. Как-то незаметно Вадик вклинился в нашу семью, очаровал маму и умудрился наладить контакт с привередливым Борисом. Прежде Борька таким как Вадим не подал бы руки, ну а сейчас, видимо, повзрослел, научился ценить правильные знакомства и налаживать нужные связи.

С тех самых пор вместо долгожданной тишины мне приходилось выслушивать масштабные планы Вадима на жизнь. А время от времени, что оказалось ещё страшнее, мне следовало давать этим планам оценку. Спорить – только время тратить, и потому я задорно кивала в такт бессмысленным словам.

Как гром среди ясного неба стал визит Вадика на отчётный концерт по завершении курса. С цветами и в смокинге он смотрелся просто великолепно, но, как по мне, так слишком слащаво. Во рту от его довольной физиономии стало вязко, а на душе неспокойно. Ну а потом случилось всё это позёрство с кольцом. Пожалуй, о том, что к подобному шагу я не готова, стало понятно по моему очумевшему выражению лица. И тогда Вадим сказал: «носи!» Вроде как красивым девушкам нужно ходить в красивых вещах. А по факту рассвистел об этом прессе.

Через десять минут, не позволяя ни отдышаться после выступления и его выходки, ни переодеться, Вадик выволок меня, чтобы познакомить с какой-то тёткой. Ой, нет, конечно, это была элегантная леди. И тётка… то есть леди… ну просто очень ненавязчиво намекнула, что их семья готова принять меня, бесприданницу, в свой звёздный состав.

– Я вообще ничего не поняла! – жалко всхлипнув и ударив ладонью по груди, заверила я Юльку. – Только и успевала, что вращать глазами. Мама принялась суетиться, а отца, так просто раздуло от важности! О том, что развернувшийся театр абсурда оказался помолвкой, я узнала из утренних газет! – заголосила я, в отчаянии снова хлопнув ладонью, но теперь уже по столу.

– В этой жизни нужно всякое попробовать, – с сомнением скривилась барменша, поле чего передёрнула могучими плечами. – Для разнообразия можно и замуж сходить.

– Ага! Сходить! От этих потом хрен отвяжешься! – не сдержала я рвущихся наружу эмоций. – А самое обидное, что моего мнения даже никто не спросил!

– И такое случается…

– Я как услышала, что мы на неделю едем в Россию, чуть с ума не сошла от радости! А что получила в итоге? Что?!

– Что ты получила? – озадачилась Юля, а я, так и вовсе растерялась.

– Слушай, а ты Тома не видела? – взмолилась, на что барменша вполне уверенно посмотрела за мою спину и с крайней степенью безразличия пожала плечами.

– Да он уже полчаса как здесь уши клеит, – выдала она.

– Томилин! – развернулась я, едва не рухнув со стула.

Том подхватил меня под локти и усадил на место. К барной стойке он приткнулся спиной и смотрел прямо перед собой.

– Женька, а я тебя искала! – не особо вникая в причины собственной радости, выдала я, не в силах вспомнить, а для чего, собственно, хотела видеть старого друга.

– Отставить поиски, вот он я, – проворчал Том, но обижаться на грубую насмешку не хотелось.

– Знаешь, а я так и не завела кота, – призналась я, а Томилин натянуто вздохнул.

– Отвезти тебя домой?

Нужно было кивнуть. Ну, или послать его к чёрту, но я промолчала. Дальше в моей памяти наметился небольшой пробел. Он был наполнен запахом тёплой весенней ночи, горячими объятиями и ласковым шёпотом, смысл которого никак не удавалось уловить.

Ссадив меня с мотоцикла у подъезда, Том ещё долго смотрел в моё лицо и привычно молчал. Это было особенно трепетно. Молчать рядом с ним было уютно. Это было даже круче, чем когда он весь из себя выходил, чтобы меня задеть. Складывалось впечатление, что между нами происходит что-то очень важное. Сегодня это самое «важное» имело горький привкус и ощущение безнадёги.

Хмель слетел как-то в один момент, и я увидела перед собой до невозможного уставшего Томилина. На улице наметилась глубокая ночь, и даже коты стеснялись затянуть свою нудную песню. Я почувствовала неловкость. От его близости, от всё понимающего взгляда. И тогда расправила плечи.

– А, знаешь, Томилин… Всё у меня хорошо! – на автопилоте выдала я, и Том не менее дежурно улыбнулся.

– А я уж думал, когда ты мне об этом напомнишь?! – клацнул он зубами и вразвалочку направился к своему мотоциклу.

О том, что я дура, кажется, сегодня уже упоминалось?..

Глава 5. Том

– Хорошо… – улыбка вышла недоброй, а внутренний гнев повысился на сотню градусов разом! – У неё всё, бля*ь, хорошо! – выкрикнул Том, ускоряясь по прямой.

В себя привёл рёв, что разносился по округе. Рёв его байка! Сбавить ход удалось не сразу – мозг тупо не сработал! Остановившись прямо на перекрёстке, Том по инерции метнулся в сторону. Всё ещё хотелось скорости, драйва, ветра в лицо… а на деле он беспомощно рычал от невозможности вдохнуть! Грудь словно сдавило тисками. Его распирали злость, бешенство, досада… Эмоции не находили выхода, а он покоя. Всегда было так. Всегда с тех пор, как Лина поселилась по соседству! И мир закрутился вокруг неё. Весь его грёбаный мир!

Как сейчас Том помнил день, когда увидел её впервые. Маленькая любопытная мышка со жгучим огнём в глазах. Они столкнулись на пороге его гаража. Лина была в белоснежном вельветовом костюмчике, а он в мазутной робе. Контраст просто как на выставку! Вроде «они такие разные, но каким-то макаром пересеклись в одной точке». Ага, пересеклись! Да так, что кого-то прямо закоротило.

Гараж – мужская территория. Это закон. Ни одна из его подружек даже не помышляла однажды оказаться на запретной земле, а эта просто пришла, и мысли возразить не возникло. Девчонка шмыгнула мимо и уселась на диван. Она была чем-то недовольна, бурчала себе под нос слова возмущения, а на обитателей, занятых крайне важным делом, не обращала внимания.

– Это моя сестра, Лина, – будто смущаясь факта родства, выдал парнишка, что появился здесь неделей ранее. – Характер у неё дрянь, уже успела поцапаться с вашими девчонками. Можно она сегодня здесь отсидится?

Том уставился на парня, будто тот разглагольствовал на непонятном ему языке. Кое-как уловив суть, он неловко сглотнул и неопределённо кивнул.

– Да пусть сидит. Никому вроде не мешает… – замявшись, как сопляк, Том не сразу вспомнил прочистить горло. – Нет проблем, – добавил он и сделал вид, что страшно занят. Только бы не обсасывать тему снова.

Но проблемы были. Потому что смазливая Лина так и притягивала взгляд. Она сидела, как белое пятно, в его промасленном мире, и отсвечивала показательным безразличием. Взгляд так и цеплялся за аккуратное личико, мстительно сощуренные глаза и строго поджатые губы. Добром это закончиться не могло – добром и не закончилось. «Поплыв» в очередной раз, Том со всей дури саданул соскочившим ключом по пальцам. Больно было адски, жар ударил в виски, а с губ сорвались громкие нецензурные слова. В попытке погасить эмоции, он описал круг по периметру гаража. Сквозь зажатый кулак на пол уверенной струйкой полилась алая кровь. Пацаны замерли в нерешительности – выражать жалость здесь не принято. Но как только первый момент шока прошёл, мысли тут же вернулись к девчонке – после громкой ругни она будто вывалилась из кокона своих мыслей и, наконец, осмотрелась вокруг. В итоге среагировала первой и, не боясь испачкаться, перетянула рваную рану носовым платком.

– Не больно? – моргнула она, с сомнением хмурясь, а Том едва ли мог понять, болит или нет – зудело совсем в другом месте.

Ответить не дали пацаны – вклинились со своими охами и ахами, тупыми советами, ненужной поддержкой. Позже стоило согласиться с мыслью, что они же и спасли ситуацию. Потому что поплыл, потому что развезло! А ещё захотелось, чтобы как в сцене из дебильных фильмов, что так любят девчонки, из взглядов и сбитого дыхания завязалось что-то большее, интимное.

Отпустило не сразу, мысли в нужное русло вернулись ещё позже. И эти самые мысли твердили, что тёлкам в гараже не место. Да, именно тёлкам! Чтобы не выделять некоторых кареглазых из общей массы созданий с красивым телом и нежной кожей. На хрен ему не сдались такие приключения! Пусть отсвечивает где-нибудь в другом месте!

Вот только стоило ей спросить, можно ли завтра прийти ещё, как Том безмозгло закивал. «Конечно, бля*ь! Ведь у него ещё целых девять пальцев!» Если бы кто из друзей заметил и вовремя выписал отрезвляющую пощёчину, пожалуй, он бы и одумался, но друзья оказались полностью поглощены предстоящей гонкой. На него ставили кругленькую сумму, а потому выиграть придётся, даже если пальцев останется всего шесть!

Просто не получалось, выкинуть Лину из головы не выходило. А потом уже и не хотелось. Вдруг озарило осознание, что с ней в голове стало уютнее и теплее. Даже без отдачи. Только оттого, что она где-то рядом и периодически мелькает перед глазами.

О взаимности речи не шло, и это реально вытягивало ситуацию. Девчонка являлась в гараж, словно в попытке спрятаться от обыденности. Она не встревала в мужские разговоры, не перетягивала внимание не себя и не стремилась хоть как-то выделиться. А в один момент Том заметил, что вместо всех этих её костюмчиков, балеточек, Лина умудрилась облачиться в старые шмотки брата. Страшно было то, что этот образ оказался куда сексуальнее, чем стильные женские тряпки. Бесформенная футболка с чуть наметившимися холмиками грудей сносила башню, а коленки, что просвечивали в дырах широких джинсов, заводили так, будто он этих коленок не видел отродясь.

Тёлки не спасали. Трахаться можно и без привязанностей. Просто по требованию молодого, здорового тела. А трахаться хотелось страшно. Особенно после того, как Лина вклинилась в узкий круг заинтересованных. С тех пор аромат её еле уловимого парфюма преследовал, казалось, даже во сне. Что он вытворял с Линой в этих снах, в реальности страшно было даже подумать. Потому что все эти привязанности и чувства не про него. Так казалось раньше. И проверять – не вариант. Ни в какую. Но интерес только возрастал, и маньячить исподлобья – всё, что ему оставалось. Вот и посматривал за тем, как она движется, как улыбается, как прикусывает губу. Невозможно эротично!

Гайки Лина крутила так, словно родилась с ключом в руках. Повторять дважды не было нужды. И это тоже нравилось, это здорово подогревало невинное, казалось бы, увлечение. «Невинное, ага… только болт стоял вполне себе по-взрослому» – хмыкал Том, но продолжал внушать мысль, что красавица ему почти как сестра. Иногда даже срабатывало. Но однажды какой-то левый пацанчик как-то нехорошо заценил её прелести и вздумал подкатить. Почему делать этого не стоит, Том объяснил популярно, раскатывая урода по асфальту. И ни о каких братских чувствах речи больше не шло. Он её хотел. Как женщину.

Это признание далось на удивление легко, но неприятно осложнило реальность. Теперь его сжигала ревность. Чужие взгляды, обращённые в сторону Лины, заставляли кулаки напряжённо сжиматься и неправильно думать даже о друзьях, с которыми успел сожрать пуд соли. Что уж говорить о случайных товарищах…

Ситуация накалялась, но его интереса Лина не замечала в упор. А когда заметила, лишь весело хмыкнула. «Кто ты такой, чтобы так смотреть на меня?» – кричал её насмешливый взгляд. По крайней мере, неудовлетворённое желание, помноженное на ущемлённое самолюбие, выдало именно такую ассоциацию. Наверно, если бы эта дурочка не умудрилась в тот же вечер поцапаться с Гришкой, непростого разговора было бы не избежать. Но засранка напакостила и свалила, а пацаны остались разруливать. Ничего нового!

С Варваром они тогда сцепились намертво. Кости трещали, а фейс друг другу они месили в кровь. «Ты попутал, брат!» – бросил Гришка, когда запал сошёл на нет. «Такая тёлка не для тебя. Не трать на неё время» – заявил он и, чёрт возьми, был прав!

Вдруг выяснилось, что скользкий интерес был давно подмечен, но пацаны верно решили не вмешиваться – всё должен понять сам. Он не понял, и объяснили популярно. Простую истину в него вбили кулаками. Дворовый пацан не пара «министерским».

В тот же вечер Лину исключили из компании. Первое время было особенно тошно, потом вроде как отпустило. Нежное личико практически стёрлось из памяти, потерялось среди десятка других. Эти новые лица были ярче, улыбки на них призывнее, откровеннее. «Настоящего» больше не хотелось. По крайней мере, именно эту мысль Том внушал себе из раза в раз, закрывая глаза. И когда практически внушил, Лина буквально взорвала мозг! Она вспорола брюхо всем его установкам одним своим появлением!

После гонки, на драйве, на адреналине, он готов был подмять под себя любую, но увидел её и вдруг подумал, что нет смысла юлить: любую больше не хочется. Всё решилось в момент. Варвар со своей истерикой, Климов, который не желал покидать слёт – одно к одному. А сам Том хотел, чтобы впечатления Лина получала только с ним. Вот такое скотское, эгоистичное желание. А самое главное, что он мог его осуществить.

Слова нашлись сами собой и особо не отпечатались в памяти. С Линой было легко. Вот она улыбнулась, вот улыбнулся он – всё понятно без слов. «Желание должно быть выдержанное, как вино» – крутилась в голове хрен знает откуда взявшаяся мысль. И эта мысль вставляла настолько, что спешка вдруг показалось пресной, невкусной. А ещё нежные руки на торсе… волосы, что так приятно щекотали шею, пока игривый ветер трепал пышную причёску.

С Линой не нужно было выдавать дежурные фразы. С ней вообще не было нужды насиловать мозг – всё получалось естественно. А когда пришло время продолжить вечер в совсем другом тоне… да и что тут скрывать… в другой позе… Вот тогда он и услышал страшную цифру: «четырнадцать». Четырнадцать, мать твою!

Дыхание спёрло, а крышу сорвало! Какого?! Низ живота скрутило судорогой, только приятного в этом было мало. Вот и потрахался… *ука! Осознание, как удар под дых. И бешеная пульсация в голове. Так вписаться в малолетку!

Он даже не попрощался. Потому что сдохнуть в тот момент было проще, чем посмотреть на Лину ещё раз. Так ломать себя надо уметь. И он ломал. Потому что себя сломать не жалко… Вот и скажи: не это ли любовь?

Глава 6

Два дня прошли как в тумане. «Четырнадцать!» – так и светилось перед глазами электронное табло его фола. Но Лина выглядела старше, естественней. И в глазах гулял явно не тот ветер, что у девчонок её возраста.

Несмотря на отсутствие опыта, малышка умудрилась зацепиться так крепко, что уже совсем скоро Том приполз к ней на брюхе. С виноватым взглядом и покаянной головой. Жаль, девчонка оказалась из тех, что не прощают проколов. И потому пришлось стелиться, накруживать, подбирать варианты. Она чмырила Тома как мальчишку, а он, стиснув зубы, терпел. И всё приглядывался, всё сравнивал… ну а вдруг просто развод?.. И на день рождения явился, только чтобы убедиться. Оказалось, не соврала.

Том даже порог квартиры не переступил – достаточным было отметить воздушные шары в виде двузначного числа, от которого всё внутри скручивалось тугим канатом. А ему двадцать! За плечами три курса универа, приводы в полицию и увлечение, которое не отпустит никогда. Мотоциклы – считай, что приговор. Вся судьба крупными буквами отпечатана на лбу.

Примерно ту же оценку дала ему и мать Лины. Невысокую, ага! Дочь эта красивая стерва позвала с явной неохотой, а на букет ромашек в его руке покосилась с диким предубеждением. Она не понимала, что ромашки – это не от нищебродства. Ромашки – это как символ простоты и изящества. Цветы обладали какой-то особенной, утончённой красотой. Не менее сакральный смысл таил и подарок – флакончик духов известного бренда.

– Бабл-Гам? – удивлённо потянула Лина, прямо в проходе сорвав ленточку с подарочной упаковки. – Это что ещё за номер?

Том бестолково пожал плечами и подпёр спиной дверь.

– Самое яркое впечатление из детства…

– Так себе прошло твоё детство, – насмешливо защебетала Лина, как вдруг вскинула взгляд и хитро прищурилась. – А я? Я ярче? – спросила она с придыханием, и вышло только дебильно кивнуть. Так заморачивать… одним словом, одним взглядом – умела лишь она.

– С днём рождения… – прохрипел Том и кисло улыбнулся.

Лина рассмеялась. Ей нравилось это, как она считала, смущение. В этой очаровательной головке не было даже мысли, сколько на самом деле девчонок «расколол» сам Том. Скольких использовал, скольких попробовал…

– Ну ладно. Идём, я познакомлю тебя с друзьями, – «сжалилась» она и гостеприимно взмахнула рукой. Когда Том шагнул в противоположную сторону, недовольно нахмурилась.

– Я зашёл только поздравить, – бросил он и, уходя, легко щёлкнул малышку по носу.

Это было воспринято Линой, как вызов. Обиду она затаила нешуточную. В смертельном противостоянии прокатился целый месяц. За это время она умудрилась дважды демонстративно принизить его авторитет, пробила отвёрткой колесо мотоцикла, а затем раскурочила бак. Да ещё перед самой гонкой! Тогда он так и не смог выйти на старт, за что тут же попал на кругленькую сумму и в чёрный список. Были заезды, в которых такая подстава жёстко пресекалась. Том умудрился прос*ать «Вызов». Гонка один на один не состоялась.

Была бы Лина пацаном – расплатилась зубами. Собственно, желание прописать предупредительную оплеуху ещё неделю подбрасывало на месте. Ремонту бак не подлежал – под замену. А в бюджете и без того дыра – ипотека на его новенькую двушку сжирала всё подчистую. Просить Том очень не хотел, но вариантов не оставалось. К отцу он пришёл с протянутой рукой и заправленным за пояс самолюбием.

С тех пор как отец ушёл из семьи, общаться с ним Том отказывался. Авторитет, как и его бак… отремонтировать невозможно. Папаша был той ещё мстительной тварью, и бабла не отсыпал. Позже стало понятно, что поступил разумно и правильно, но в тот момент уровень ненависти зашкаливал. Вылизанному ублюдку хотелось снести челюсть, и это как минимум.

Отец не дал денег, но он дал… лопату. Ту самую, которой потом можно загребать прибыль. Спец по вопросам трейдинга, отец ненавязчиво указал на нужные статьи, учебники и негласные правила успеха. И там, в этой бочке со змеями, как и в мотогонках, халтура не приветствовалась. Поверхностно пройтись не вариант. Только зарывшись по самую макушку, можно было нащупать тонкую пульсацию успеха.

Кое-как разгрести долги вышло месяца через четыре… То самое время, когда Том слабо различал, где ночь, а где день. Это были непростые, какие-то сумасшедшие дни. И сессию он закрыл только ближе к осени, и байк отстоял почти весь сезон. Считай, лето впустую! Само собой, ни о какой приличной экипировке, как было запланировала ещё с января, речи больше не шло. Ну и двушка продолжала простаивать без ремонта, хотя это уже мелочи… Том мог отлежаться и на голом бетоне. Мог бы… да вот только редко выползал из родного двора. И если был час-другой, чтобы закрыть глаза и выдохнуть, то кантовался на минус первом в гараже. Там ещё при отце была оборудована жилая комната – старший брат постарался. Туалет, кухня, вентиляция… Сашок, собственно, и вовлёк Тома во всю эту мототему. Но брат как-то быстро соскочил, а его засосало с головой – не выбраться. Теперь в кайф было, только когда рука выжимает газ.

Был ещё повод, чтобы задержаться на старом месте. Жутко вредный, но до невозможного крутой повод! Лина не отпускала… И мысли о ней выедали нутро. Девчонка капризничала и категорически не шла на контакт. Казалось бы, хер с ней, но… Забить этот самый хер не получалось. День, два, три – стиснув зубы, а потом всё равно тащился, чтобы встретить или проводить до балетки, в которой она гнулась, как болотная трава! Ни о каких пересечениях, разумеется, не было и речи. Просто так спокойнее. Довёл до дома – кури, ломай голову дальше, как разрулить проблемы. И точно знаешь, что ни одна мразь её не обидит. А она такая, что только и напрашивается.

А однажды Томы вышел из гаража в ларёк за углом. Подумал: пока он пешеход, можно вспомнить вкус пива. Недели не прошло после той выходки с баком. Страсти ещё кипели, эмоции шли в накал. Немного глушила злость отцовская тема с трейдингом – надо было впахивать, чтобы войти в ритм. И всё равно нет-нет, да и гуляли мысли, что встретит Линку – башку оторвёт. Но она, *ука, конечно же, всё переиграла по-своему!

Сначала он услышал жалобные всхлипы. Понятное дело, что его это не касается, в идеале лучше пройти мимо. Но это было понятно ровно до того момента, как затуманенный ставками и индексами мозг не щёлкнул: это дом Лины. И хотя мелкая уже в восемь была дома… с чего бы ей шляться по улицам… Том всё равно завернул, чтобы заглянуть за пышные кусты сирени. Заглянул и обомлел: его малышка сидела на тонком заборчике и глушила ладошкой протяжный вой. Все претензии забылись тут же!

Пока успокоил, пока сквозь невнятное мычание разобрался, что она там несёт, да пока вытер своими сбитыми лапищами зарёванное лицо… В общем, суть проблемы сводилась к его же косякам! Ещё сразу, на эмоциях, Том за шквар вытолкал её брата из гаража. Климов тогда пытался как-то оправдаться, да кто же его станет слушать?.. С глаз долой, чтобы не напоминал и не раздражал! А, оказывается, Борис в ответ штурмовал сестру. Несколько дней просто выносил мозг, а сегодня, пользуясь отсутствием родителей, выставил за дверь. Чтобы поумнела – не иначе.

С одной стороны, Том разделял интересы Климова. Воспитывать засранку надо. С другой… с другой стороны была зарёванная мордашка с дрожащими губами. Понятно, что в тот момент плевать он хотел на рациональное мышление.

Борис открыл дверь сразу, сестру принял с чуть очумевшим видом, а на фразу Тома: «Чтобы такого больше не было», отреагировал несколько рассеянно. И только новость о том, что завтра дверь в гараж будет для него открыта, привела парня в чувства. Он отчаянно закивал и даже перестал бросать на сестру подозрительные взгляды.

Восьми не было, когда Клим дежурил у гаража. Том устало потянулся – он-то ещё не ложился и надеялся отоспаться как раз с утреца. В ту ночь срослось провести вполне удачные торги, и пока фарт не отвернулся, он готов был закрыть вопрос с косяком по гонкам.

– Я по поводу Лины, – буркнул парень, и Том напрягся, уже не удивляясь тому, как тело и мозг переходят в состояние готовности, когда дело касается девчонки.

– Я же сказал: проехали, – недружелюбно отозвался он, будучи в состоянии хоть сейчас втолковать пацану, насколько тот был неправ.

Клим взбрыкнул и набычился в ответ.

– Да ты не понял. Ничего, из того, что Лина наговорила… ничего не было. Никто её не выгонял!

– То есть?

– Да я сам о*уел! – вспыхнул эмоциями Клим и пнул ботинком какой-то камень. – Думал, она давно спит. А тут звонок в дверь и здрасьте, пожалуйста: сестру не обижай! Да я максимум пару раз пнул её на словах. Потому что дура! – развёл руками Борис и заскрипел зубами.

– Выходит, она всё придумала? – будто ударенный веслом, Том, пытаясь очухаться, покачал головой. – Зачем?

– А я знаю, что у неё там в черепушке?! Ты только ушёл, я весь в непонятках, спрашиваю: «Что это было?», а она как ни в чём не бывало улыбается. Будто и не рыдала только что, понимаешь… Говорит: «Я проблемы твои решила, не благодари». Ну, прикинь?! В общем, не хочу, чтобы ты думал, будто я там творю какую-то хрень!

– А где сейчас сестра? – скривившись как от головной боли, процедил Том.

– Ну… дома… – передёрнул плечами Клим, присмотревшись к Тому внимательнее. – Воспитывать пойдёшь? – уточнил он на всякий случай.

Том, множественно и весьма неопределённо кивнув, только зло рассмеялся.

– Я тогда здесь потусую. Чтобы не мешать, – отмахнулся Борис и в принципе понимал, почему не получил никакого ответа.

Градус возбуждения повышался с каждым шагом. Казалось, увидит её – свернёт в бараний рог! И больше никаких отговорок! Тухлая мысль «не пороть горячку» светанула всего раз, и тут же была жёстко задвинута. Наклонять и иметь – мужская работа. Наивная Лина, возомнив себя великим махинатором, влезла на запретную территорию. И то, что вылетало из прекрасного рта, разумнее было бы попридержать! Желание шлёпнуть ей по губам приняло вполне чёткие очертания. Оправдания типа: «ну я же девочка» сегодня сработать не должно.

Климовы жили на втором этаже. На него Том поднялся одним махом и позвонил в дверь. Лина открыла и невинно моргнула. До того, *ука, невинно, что гнев внутри него воспламенился! Можно было приступать к воспитанию, но всего одна ошибка решила исход встречи. Смотреть куда-то, кроме её лучистых глаз, было фатально, а он посмотрел! «Да ну на х*й!» – взвыл внутренний голос: то ли трусы, то ли шорты, скромно выглядывали из-под светлой футболки. Из-под неё же просвечивали и крупные горошины сосков – прохлада подъезда отыграла свою роль на ура. «Ну пи**ец! Разобрался, мать твою!» – в сердцах сплюнул Том, чувствуя, как тема «надавать по губам» остро восстаёт, заглушая любые другие желания. И ещё острее один важный момент: чем именно следует надавать и насколько глубоко?!

Глава 7

На то, чтобы кобелиные инстинкты отпустили, понадобилось время. Его Том потратил, чтобы вдоволь насмотреться. Хотелось верить, что грязные мысли не нашли своего отражения на очумевшем лице. Сказать к слову, когда в башке прояснилось, злости как таковой уже не осталось. А самое страшное, что в глазах Лины… красивых глазах, что уж тут таить… Но в её глазах не было ни грамма понимания. Когда отец ещё жил в семье, Том усвоил одно правило: если уж и наказывать, то сначала следует объяснить, за что. Вот он сейчас и скривился, пережёвывая свою претензию в кашу. Ну так… чтобы малыша не поперхнулась мерзкими комочками его недовольства.

Лина стояла по стойке смирно и понемногу расправляла свои и без того ровные плечи. Ох, как ей нравилось владеть ситуацией. Тому тоже нравилось, как при этом натягивается футболка на её груди. Порочное удовольствие тешило самолюбие и обостряло инстинкты, но молчание не могло длиться вечно. Старательно сдвинув взгляд куда-то поверх тёмной макушки, Том обвёл языком пересохшие от напряга губы и криво улыбнулся.

– Ты зачем это сделала? – простецки выдал он, и Лина растерялась. Вероятно, она ждала совсем других слов.

– Не трогала я твой драндулет! – гневно выплюнула девчонка и скрестила руки под грудью.

Тут даже сытый бы облизнулся, ну а Том, понятное дело, едва не проглотил язык. Тёмные вишни сосков готовились проткнуть светлый хлопок. Чтобы избежать провокации, пришлось шагнуть вперёд и слегка надавить на тонкие плечи, расцепить переплетённые ладони.

– Сбавь обороты, крошка, – крайне вежливо посоветовал Том. А ведь касание отдалось пульсацией как раз там, где меньше всего ожидалось – в сердце.

– Колесо проколола, да! – торопливо моргнула Лина, явно подбирая слова, чтобы они не походили на признание ошибок. – С остальным ты не по адресу.

Том терпеливо вздохнул и приткнул плечо к дверному косяку.

– Ну, допустим, и этого немало. Проблема-то в чём?

– А нечего тарахтеть под моими окнами, понял?! Таскаешься тут со всякими… – вспыхнула она, осознавая, что претензия ушла не туда.

– Всего раз парканулся.

– Ну, так я всего раз и проколола! – съязвила она.

– Лин… – Том располагающе улыбнулся. – Ты лучше про «всяких» мне расскажи подробнее…

Краска залила очаровательное личико и это, как отдельная статья удовольствия, вызвало неуместное умиление. Даже нехотя Лина умудрилась вертеть им. «Ну и пусть…» – подумалось вдруг и стало легче дышать. Малышка тем временем обиженно нахмурилась.

– Но ведь тебе Я нравлюсь! – возмутилась она. Очень по делу. Даже в отказ не пойдёшь.

Том, чтобы не рассмеяться этой непосредственности, чувствительно прикусил губу.

– Так, и?.. Какие видишь варианты?

– Ещё не хватало, чтобы я напрашивалась! – ахнула Лина и на короткое мгновение онемела от возмущения. – У тебя, вообще, глаза есть?!

– Хочешь сказать, что колесо пало жертвой твоей ревности? – уже не таясь, хохотнул он. Лина подхватилась, чтобы опротестовать необоснованное заявление.

– Я хочу сказать, что ты вконец обнаглел! Извиняйся и можешь быть свободен!

– За что извиняться? Это ты наврала! Что вчера был за номер? Считаешь, нормально себя повела?

– Ну не оправдываться же мне! Я байк не портила, а ты спустил на Борьку всех собак! Всего один маленький спектакль, и справедливость восторжествовала!

– Ты ещё скажи, что победителей не судят…

– Да! – чувствуя, что аргументы подходят к концу, вскрикнула Лина. – Именно так! – нахохлилась она, идеально отыгрывая роль жертвы. – И вообще, ты не имеешь права меня в чём-то обвинять!

– Да разве же я посмею… – Том игриво покачал головой. Лина в ответ сверкала глазищами и готовилась вот-вот обиженно отвесить нижнюю губу. Казалось, она и сама искренне верила в собственную правоту.

Следуя на поводу у этого чувства, она даже попыталась вытолкать Тома на лестничную клетку дальше и хлопнуть перед ним дверью. Запала бы малышке хватило, жаль, подкачала физуха. Энергичная возня вызвала неправильный, но вполне ожидаемый результат: нахлынуло возбуждение. Касания её тёплых ладошек, ненавязчивый запах шампуня в растрепавшихся волосах, да и без игры гормонов наверняка не обошлось. Виды, опять же… И некстати вспыхнувшее в памяти вынужденное воздержание не прибавило твёрдости.

Ловко и умело подхватив девчонку под задницу, Том разрешил спор по-своему. Лестничной клетке он предпочёл уют квартиры и распял её тут же, у стены. Нежности в подобной обстановке не поймать – нужно действовать жёстко. Навалиться всем весом, зафиксировать ладонью затылок, поймать и втянуть в себя капризные губы – схема, проверенная веками!

Губы Лины были мягкими и сочными, как спелая малина. Запретное удовольствие парализовало мозг, выдавая телу карт-бланш. Кончики пальцев приятно покалывало от предвкушения жадных прикосновений, а сердце бомбило в груди, явно торопясь на выход.

Закончилось всё так же быстро. Стоило только взять паузу и отдышаться, как Лина, будто опомнившись, забилась в его руках. Отступить удалось не сразу, и несколько горячих пощёчин достигли цели.

– Ты… ты что?! Ты сдурел?! – взвизгнула она, и глаза стали похожи на блюдца.

Подобных эмоций малышка прежде явно не испытывала и теперь не знала, как себя вести, чтобы остаться хотя бы при своих. Впопыхах она принялась поправлять взлохмаченные волосы и нервно обтягивать вздёрнутый край футболки. Не понимала, что приводить себя сейчас в порядок – только портить. Том наблюдал за этим снисходительно и в лёгком кумаре – возбуждение и не думало спадать, только набирало обороты. И взбить сейчас эти волосы снова, виделось особым соблазном.

Наконец, посчитав приготовления к разносу достаточными, Лина спешно сглотнула и решительно шагнула вперёд.

– Это что, вообще, было?! – попыталась грозно вопрошать она, но голос предательски дрогнул.

Том проглотил эту её эмоцию и только что не облизнулся – так вкусно ему было.

– Извинения, – надменно бросил он и растянул губы в сытой, довольной улыбке. – Я могу рассчитывать на то, что они приняты? – издевательски потянул, нарываясь на грубость.

Такой оборот речи пришёлся мелкой по вкусу, и она вздёрнула подбородок. Быть главной, казнить или миловать – удовольствие, доступное лишь избранным.

– Вот ещё! – буркнула Лина и отвернулась. – Ты только нарвался на очередную порцию!

Том довольно хохотнул, располагающе раскинул руки в стороны, а затем с хитрой улыбкой почесал самый кончик носа.

– Ну раз пошла такая пьянка… сегодня раздаю бесплатно! – многозначительно подмигнул он, и мелкая густо покраснела.

– Знаешь, что?.. – подхватилась она, но некрасивое окончание фразы пришлось оставить при себе. – Обойдусь я без твоих извинений, – буркнула Лина и вскинула руку, выпроваживая гостя.

– Что, и покататься уже не хочешь? – удивлённо выдал Том, поигрывая бровями.

Лина так настойчиво тянула ладошку к проходу, что двигаться не хотелось совершенно. Только смотреть, как ветер гоняет складку её футболки, дразня фантазию.

– Ты сначала рот продезинфицируй после этих своих… а потом заикайся про «покататься»! – заявила она и демонстративно обтёрла губы.

Мужские брови в знаке недовольства сошлись у переносицы.

– Лина, а ведь ты грубишь, – предупредил Том, толком не понимая, как приятное возбуждение так быстро переросло в раздражение. Вызывающе качнувшись на пятках, он спрятал ладони в карманы джинсов и взглянул на девчонку исподлобья. – Взаимное притяжение, как я понял, временно откладывается?

– Какое ещё притяжение? – охнула она. – Кто тебя звал вообще?

– Мне подождать, пока ты остынешь, или уже можно идти?

– Свободен! – на повышенных выдала маленькая сучка и мстительно прищурилась. – И свои тухлые подкаты оставь для кого другого.

Дверь за собой Том закрыл сам. Так, на всякий. Чтобы избежать соблазнов. Эмоции подбрасывали, а гормоны забурлили в крови. Не хватало ещё сорваться из-за какой-то там…

На пятом этаже хлопнула дверь одной из квартир, воздух подъезда наполнился ароматом ядрёных духов, по лестнице застучали каблучки. Том облокотился на перила и старательно вытянул голову. Каблучки стучали всё ближе, и вот он заметил, как подпрыгивают при походке белокурые локоны.

– Алён, ты? – сверкая шикарной улыбкой, Том отпустил на волю пьянящее предвкушение.

– Том? – смутилась красотка – прежде они не пересекались, но опаляющие взгляды время от времени девчонка отпускала в его сторону. – Заблудился? – облизнулась она и замедлила ход.

– Типа «да», – проговорил Том на выдохе и окинул девчонку откровенным взглядом. – Я зайду? – вполне однозначно уточнил он и неторопливо направился по лестнице вверх.

Оказавшись на одном пролёте, Том бросил ещё взгляд. Жадный и не имеющий вариаций. Девчонка всё поняла, и сейчас явно пыталась отдышаться. Ну так… чтобы не принимать предложение с ходу, а поломаться, соблюдая минимальные правила приличия.

С Алёнкой дезинфицировать ничего не пришлось – она оказалась с пониманием. Быстрые ласки для разогрева, грубые пошлости для страсти. Уже через двадцать минут она обтянула нетерпеливо закинутую на спину юбочку и подвела губки ярким карандашом. Через тридцать они вместе спустились и вышли из подъезда.

Алёнка уехала на такси, а Том зачем-то задержался. А, ну точно! Для того чтобы поймать переполненный ненавистью взгляд.

– Я помню! – заверил, заметив Лину в балконном окне. – Дезинфицирую всё, что испачкал, и к тебе, – дерзко подмигнул он и вызывающе громко рассмеялся, когда мелкая, злобно хлопнув створкой, скрылась в квартире.

***

Из воспоминаний выдернул свет фар, что полоснул по лицу и исчез. Том раздражённо поморщился – видеть никого не хотелось, а сейчас, как назло, к нему приближался Варвар. Прихрамывая и чуть подволакивая правую ногу, он жутко скалился и почёсывал бритый затылок – последний фортель в стиле современного городского парня. Окинув Тома одним коротким взглядом, друг злорадно кивнул.

– Ты её уже видел… – понимающе усмехнулся Варвар и натянуто вздохнул. – И хлыща, что за ней увивается…

Том только сильнее стиснул зубы и лениво постукивал костяшками по обшарпанному фасаду здания.

– И что думаешь делать?

– Заберу, – коротко обозначил Том понятную позицию. Варвар, прикидывая проценты успеха, цыкнул сколотым зубом.

– Папаша-то её тебе не обрадуется… Напомни, чем закончилась ваша последняя встреча?

– Да пошёл он на хер! – зло оскалился Том и, несильно задев Варвара плечом, направился к своему мотоциклу.

– А если она сама не захочет? – заинтересованно загоготал друг. Том, всего на секунду замешкавшись со шлемом, уверенно поддакнул собственным мыслям:

– Украду!

Глава 8

«Ну и нахер он вспомнил про этого мудака?!» – раздражаясь, подумал Том и прибавил скорости. На самом деле хотелось брезгливо сплюнуть в сторону, но шлем, мать его!.. не позволял полноценно выразить жгучие эмоции. Отца Лины Том видел всего раз, но запомнил о-очень хорошо! Он чем-то напоминал его собственного папашу, вот только рангом выше, зубастее и вконец зажравшегося.

«Из-за этого… Линочка совсем отбилась от рук» – с отвращением поморщившись, визжала её мать. А мудак с галстуком молча задействовал полицию и сунул им в зубы пачку бабла. Дальше в дело ввязались хрен пойми откуда свалившиеся адвокаты, и обороты пошли нешуточные. Как-то сам собой у него нарисовался условный срок. Условный – потому что и Том не сирота. Ему вменяли едва ли не похищение несовершеннолетней, связь с криминальным миром и нанесение телесных повреждений средней степени тяжести! За уши притянули всё, что могли, да вот незадача: главный свидетель и, по совместительству, пострадавшая, не дала показания! Ну и отец не захотел портить свою репутацию – подтянул связи, отмазал бестолкового сына.

Только прощаясь с… «пострадавшей» в аэропорту, Том понял, что обо всей этой теме Лина ни сном ни духом. При встрече до этого мелкая требовала от него громких признаний. «Останусь, только если ты попросишь» – сверкала она глазищами. Заразу хотелось послать далеко и надолго, а, главное, с чувством. Как сдержался – оставалось только удивиться. Вот и после Лина беззаботно скалилась и всё ещё ждала громких признаний. Тому весело не было – только горько. И когда на кону стаяла его судьба, мелкая зараза всё ещё надеялась потешить самолюбие. Вдруг показалось, что на этом их история закончилась. Наверно, между ними было слишком остро. Так остро, что выжигало распоротое нутро. А, нет… Том мог говорить только за себя. Что за бардак творился в голове Лины, представлялось смутно. «Папина дочка позабавилась достаточно» – уговаривал он себя, в который раз перебирая датчики инжекторной системы. А хули перебирать датчики, если после той аварии раму повело?.. Но он продолжал сбивать спесь, пока не выгорел дотла. Потом был суд и условный срок, но о том, чтобы выдохнуть, речи не шло. Злость сменялась досадой, досада тоской и снова в лидеры выбивалась злость!

Поговорить, всё решить – хотелось страшно. Глупо в этой истории оставлять многоточие. Оно, как огромная пропасть, сжирало все силы, все эмоции. Оно же не позволяло двигаться дальше. Попытка строить новые отношения дохла в зачатке. Том не вытягивал. А, скорее, даже не пытался этого делать. В итоге приходилось вывозить женские истерики, обиды, брошенные вслед проклятья. Кто хоть раз прыгнул с парашютом, не кайфует на тарзанке. Так было у него с Линой. Драйв, экстрим, эйфория. А когда этого не стало – потух. И было ещё кое-что… Том чувствовал, как где-то далеко, на самом краю земли, потух ещё один человек…

Он прилетел к ней, как только смог вырваться. Условный погашен, и, опять же, не без связей, удалось выбить визу. Потом, уже на месте, за бешеную стоимость выкупил один из последних билетов на её отчётный концерт. Страшно подумать, но никогда не видел Лину на сцене. Оказалось, зря! От малышки едва только искры не летели! И, конечно, она урвала ведущую партию! На другую, наверно, и не согласилась бы…

Зал разразился аплодисментами. Даже эти пришибленные пыльным мешком, холодные ко всему прекрасному бритиши, ожили, зарядились её энергетикой. И на этом, пожалуй, всё прекрасное закончилось. Пробиться к Лине оказалось непросто. В отличие от некоторых зализанных, ему красную ковровую никто не стелил. Именно поэтому за сценой из любимой сказки всех девчонок Том наблюдал издалека.

Кольцо Лина приняла с непроницаемым лицом – ничего общего с той, которую он знал. С тем же королевским безразличием она позволила накинуть на свои плечи белоснежную шкурку норки. «Чем тебе не точка, Томилин? Всё предельно ясно!» – тут же язвительно взвыло подсознание. Но он не был бы собой, если бы просто ушёл. «Нет, некоторым надо опуститься ниже плинтуса!» – мерзко скрежетало зубами самолюбие. Потому что его букет Лина буквально выдернула из рук. Не глядя! А затем сгрузила в одну кучу с остальными. Такими же безликими.

В этот раз он выбрал васильки. Не просто так. Мелкая должна была понять. Всего на мгновение плечи Лины дрогнули – она проводила васильки взглядом и… нет… не обернулась, продолжила чеканить балетный шаг.

Тема закрыта. Так показалось в тот вечер. Была мысль напиться, но как жаль – алкоголь не может решить проблем! Чуть легче стало, когда, вернувшись домой, Том нёсся по трассе. Парни не пытались догнать – держались на расстоянии, будто всё понимали… Обидный проигрыш нужно было проглотить, но… чёрт!.. он стоял комом в горле. Ни туда и ни сюда!

Тема закрыта. Том так считал ровно до того момента, пока не увидел её в ресторане. Сумасшедшую, яркую, нереальную! И, *ука!.. больно было физически! А ком… тот самый, который до этого неопределённо болтался, не позволяя сглотнуть, в один момент ухнул вниз, сбивая всмятку всё нутро.

Нужно было просто встать и уйти. Тут же! Нужно было отвернуться и не смотреть. Или хотя бы попытаться! Да куда там… Сидел, как приклеенный, и не сводил с неё вожделеющего взгляда. В глотке стало сухо, как в пустыне, а в голове пусто. Без неё – пусто!

«Да кому он врёт, что сможет отпустить?.. Лину – никогда!» Том рассмеялся такому простому выходу, который был очевидным с самого начала. Эта мысль принесла долгожданное облегчение. Его растащило. Будто по щелчку пальцев Том вернулся в реальность. Ту реальность, где были люди, где были запахи, звуки. В реальность, где перед ним стояла порция мяса по-французски, а в нескольких метрах сидела лучшая девушка на свете!

Лина, ожидаемо, никуда не исчезла, но больше не раздражала своим присутствием. Теперь она дарила наслаждение. Тайное и оттого какое-то извращённое. А ещё стало понятно, что малышка капризничала. Это было видно даже по движению её затылка. Лина явно выводила своего женишка на эмоции, но тот оставался непробиваем. Эти скользкие типы всегда как в каске: слышат только свои желания. Но не в этот раз! Лина бомбила без остановки и без смысла – в этом была её стратегия. Никогда не знаешь, откуда тебе прилетит. Непроницаемый взгляд «зализанного» стекленел и наливался глухим раздражением – он уже проиграл. Спасло его только то, что зараза нашла себе новую жертву.

Его, Тома, Лина заметила случайно. Первой мыслью было, как ни странно, отвести взгляд и притвориться мебелью. Глупо? Может быть… Но вдруг захотелось понять эту кухню изнутри и уловить, какой именно фокус заставляет парней стоять перед ней с очумевшим лицом и полным отсутствием сознания в глазах. Заразу так и подмывало выкинуть что-нибудь эдакое. Опоссум из Тома вышел никакой: притворяться мёртвым он не умел, а потому широко улыбнулся. В его присутствии некоторым людям тоже становилось не по себе. Но Лина оказалась быстрее.

Твёрдость её намерений была ознаменована диким для подобного заведения звоном столовых приборов – Лина готова была отжигать. Вот только расслабиться и получить удовольствие не светило. Том уже сидел, будто кто нахерачил ему в фейс розовую пыльцу фей. Ту самую, которая лишает воли и делает тело ватным. Сопротивляться её влиянию выходило плохо. Он не вытягивал даже на дохлую троечку. Вяло отбиваясь от едких фраз, Том ловил себя на мысли, что кайфует от этой близости. Как мазохист, он снова и снова клевал на давно проверенную наживку и позволял вывернуть себе кишки, когда интерес к «рыбалке» у Лины пропадал.

Она похвастала кольцом, мяукнула что-то про высокий статус жениха, повертелась перед ним, позволяя вкусить прелести чужой жизни. Сладкой – он даже не сомневался.

Лина только входила в раж, а Том уже не вывозил. Мелкая пыталась что-то внушить, он же давно и всё понял: «моя, хочу, люблю». Да и по хер, что она там ему втирала! Главное, что глаза блестели, а на щеках наметился румянец азарта. Совсем не так, как рядом с женихом. И торч был взаимным – не это ли главное?..

Нужно было поговорить. Откровенно и по возможности наедине. О том, что заразу не отпустит – Том знал наверняка. Значит, встреча ещё будет. Кто же мог догадаться, что эта встреча состоится тем же вечером.

Лина зависла в «Агрегате» и вешала на барменшу Юльку все прелести из жизни богатых и знаменитых. Слушать Том не собирался – просто забрать её, и всё. Юля не позволила. «Дай человеку излить душу. Всем от этого станет легче» – пожала она плечами, бросив ему в руки минералку. А Лину несло. Глубоко и серьёзно. Тонкости её помолвки пришлись не по вкусу местной публике. Кто слышал – с осуждением покачали головой. И осуждали, конечно же, Тома.

О том, что Лина окучила его давно и надёжно они знали из первых уст – своими победами малышка хвастала намеренно и напоказ. Видавшие виды мужики только руками разводили, удивляясь, отчего Том медлит. А он, стоя за подрагивающей в надвигающейся истерике спиной, скрежетал зубами. Потому что верил каждой её эмоции. Хребет вдоль и поперёк изъездили мурашки – всё это время Том злился, а его малышку нужно было защитить! Чтобы Лина смолчала – он такого и не помнил. А, значит, зажали. Значит, не чувствовала земли под ногами.

Кто бы мог подумать, что, увидев его совсем рядом, она не разозлится, а обрадуется. Наверно, Лина и сама чуток подофигела, но не захотела переигрывать. Повисла на его шее и чуть пьяно фыркала. Хоть верь, а хоть нет, но это было самое зачётное ощущение за последний год!

Пока ехали домой, мелкая ревела и прижималась к его спине. Цепляясь, царапалась так, словно надеется натянуть на острые коготки его непослушное сердце. А потом заявила, что у неё всё в порядке. «В порядке, точно! Он так и понял!» А её сопли, что уже вот как час наматывал на кулак – это всё мелочи.

Вопрос в том, какого лешего он её в таком состоянии оставил?! Мстя, бля! Ой, как по-взрослому, ой, как по-мужски! Куда более правильным стало решение вернуться. Том загнал байк в гараж и поднялся в квартиру Климовых. Ну а дальше всё по схеме. С его стороны нетерпеливый звонок, с её – распахнутая в злом запале дверь. Улыбнуло, что Лина не меняется.

Умилил смоки айс в стиле панды – малышка так и не умылась. Том постарался сдержать улыбку. Вероятно, она и не подозревала, как выглядит. Забила, ушла в себя. А ещё зачем-то растерзала роскошную шевелюру. Вот на этом смолчать уже не вышло, и Том с ужасающим восторгом выдал:

– Ну, ты пипец, россомаха! Косу зубами отгрызла, что ли?

Глава 9

На заявление Тома, Лина несколько заторможенно глянула на отрезанную косу в своей руке. Опомнившись, мелкая легко отмахнулась и, совершенно забывая выписать старому другу приглашение, углубилась в квартиру.

– Почему зубами? – удивлённо выдала она, словно в разговоре с самой собой, и осмотрелась по сторонам. – Где-то здесь у меня были ножницы… – пробормотала, невинно пожимая плечиками.

Том нагнал её ближе к ванной и дёрнул на себя. Смотрел внимательно и, чёрт возьми, не мог сдержать улыбки.

– Ты зачем хулиганишь, глупышка? – прошептал он, боясь нарушить атмосферу интимности и близости. – У тебя такие красивые волосы…

– Всегда мечтала это сделать! – без зазрения совести заявила Лина и взмахнула рукой в сторону умывальника. – Ножницы там! – обрадовалась она и мстительно прищурилась: «Ничего я зубами не грызла!»

Косу, которая теперь казалась совершенно лишней, мелкая швырнула в ванную и захлопнула дверь.

– А что это ты? – оскалилась она. – Вернулся? Может, что-то забыл?

– Ну да! – хохотнул Том, понимая, что сегодня с разговорами его тоже прокатило. – Хотя чую, спокойной ночью здесь и не пахнет! Разве сегодня полнолуние? – задался он риторическим вопросом.

Лина не обиделась. Она, вообще, реагировала на удивление ровно и вела себя покладисто.

– Ну что ты так смотришь? – развеселилась мелкая и вприпрыжку направилась в зал. Там заскочила на диван и, устроившись сидя на его спинке, игриво закинула ногу на ногу. – Нравлюсь? – вызывающе бросила она.

Том, справляясь с вполне естественными желаниями, промолчал, и Лина расстроенно выпятила губу.

– Ну… хоть немножечко? – принялась клянчить она. Том податливо передёрнул плечами – это была очередная уловка, которую он заглотил по самые гланды.

– Разве только совсем чуть-чуть.

Мелкая подскочила на месте, как ошпаренная, и довольно хлопнула в ладоши.

– А я всегда это знала! – похвастала Лина и широченно улыбнулась.

Том стоял очень близко и совсем скоро эта её улыбка сошла на нет. «Всё правильно, ты тоже это чувствуешь» – колокольным звоном раздалась догадка, именно эту мысль он пытался внушить, но Лина вдруг тревожно моргнула.

– А если нравлюсь… тогда зачем ты меня отпустил?! – бросила она претензию и, чёрт возьми, била прямо в цель.

Не позволяя этой претензии расшириться до глобальных масштабов, Том шагнул коленом на диван и провёл ладонями по тонким плечам. Осторожно и плавно. Наверно, именно этой ночью они навсегда изменятся. Он – так точно! И смотреть на Лину как на очаровательную девчонку больше не сможет. Всё это глубже. Он её чувствует.

– Лучше расскажи, зачем ты так вырядилась? – задал он свой вопрос. Лина недовольно отмахнулась, но Том умел уговаривать. Например, сейчас он потянул за рукава лаковой курточки, которую мелкая так и не подумала снять. – Напомню: с поводами мы разобрались, – мягко подсказал он. – Хотя вопрос, зачем ты вообще хранила все эти вещи, мне тоже не терпится задать, – рассмеялся, чувствуя, как Лина поддаётся, как отвлекается, и тараканы в её голове аварийно и экстренно, но всё же меняют маршрут.

– Чтобы всегда помнить, какая же ты, Томилин, сволочь! Подарки, которые делал для меня ты, всегда были особенными. Но чтобы это обесценить, кое-кто тут же крыл их какой-нибудь розовой глупостью! – зло процедила она и, наконец, выдернула руки из куртки, которую Том стягивал ненавистно долго!

Раздражаясь и злясь, малышка пнула парня ногой. Том пошатнулся, но вместо того, чтобы предъявить, только азартно оскалился.

– Ох, ты ж, какая круть! – восхищённо рассмеялся он, поднимая всё выше пышную фатиновую юбку. – Я чуть не пропустил самое интересное: гольфики-то, тоже розовые, – облизнулся и повёл по стройной ножке выше, к острой коленке.

Лина задержала дыхание, наверняка разглядев в этом жесте что-то интимное. «Конечно, показалось» – тут же отмахнулась она, и весь внутренний диалог незамедлительно отразился на лице. Играя в какую-то свою игру, она легко забросила ногу ему на плечо. Судя по тому, с каким равнодушием смотрела на это сама Лина, предложение показалось откровенным только Тому.

Предельно осторожно он скатывал плотно сидящий гольф. Её кожа покрылась мурашками, мышцы выдали напряжение. «Снова показалось» – пожала Лина плечиками и фыркнула себе под нос. По крайней мере, он прочитал эту её эмоцию так. Не менее ловко Том скрутил второй гольф, попутно отвлекаясь на тянущие ощущения в паху. Но то, что было здесь, в его руках – виделось намного круче!

– Юбку тоже заберёшь? – хмыкнула Лина, начисто разрушая атмосферу лёгкого флирта. Том хрюкнул от смеха, его плечи дрогнули.

– Ты серьёзно считаешь, что я снимаю всё это, чтобы забрать?

– А зачем же ещё?! – искренне удивилась мелкая. – Хочешь уничтожить улики! – раскрыла она его хитрый план, и стало ясно, что все его «серьёзные разговоры» откладываются на неопределённый срок. Лет этак на пять-семь!

Да, он стоит перед ней на коленях только с этой низкой целью!

– Так и быть, юбку можешь оставить… – слабо справляясь с желанием рассмеяться в голос, сжалился Том. Даже прикушенная до боли губа не помогала.

Лина при этом держалась серьёзно и строго. Она в принципе не замечала, что между ними происходит сейчас. И хрен его знает, что было тому виной: её неопытность, те же тараканы или то, чем угощала в баре Юлька – этой мадам Том позже ещё выставит счёт!

«Уложить мелкую спать – оптимальный вариант» – вздохнул он, понимая, что любви и ласки снова не обломится. Без слов подхватив её на руки, Том без труда отыскал в квартире девичью комнату. Усадив Лину попой на комод, расстелил постель. «Следующий ход за тобой» – развёл он руками, глядя на заразу.

– Что это ты делаешь? – опомнилась она, когда мест в зрительном зале не осталось – малышку настойчиво приглашали на сцену.

– Уже поздно, – прохрипел Том. Голос подвёл. Логическая цепочка: «Лина-ночь-постель» выдавала совсем другие варианты.

– Но я не хочу спать! – совершенно искренне возмутилась Лина. – Я хочу, чтобы ты остался! – непонимающе нахмурилась она. – Мы так редко бывали вдвоём… Пропустить ещё и эту ночь будет просто глупо!

Том рассмеялся. Но этот смех был наполнен горечью и досадой. Он очень хотел остаться. Очень. И жар поднимался от груди к щекам не просто так. Не просто так с сумасшедшей скоростью он падал в обратном направлении и скапливался ниже. Гораздо ниже.

Растерев затылок напряжённой ладонью, Том досадливо поморщился: «не вестись!» Но… чёрт… Лина всегда была сильнее. Или сильнее было желание ей уступить – так тоже не ошибёшься!

– Ну как? – полюбопытствовала мелкая, спрыгнув с комода. Стройная и изящная, как фарфоровая куколка, она казалась совершенством. И только кривой срез волос добавлял в необыкновенный образ какой-то неправильности и жизни. – Вижу, приличной отговорки ты так и не придумал, – не без удовольствия заметила она и одним резким движением дёрнула покрывало, наглухо пряча постель.

Том тяжело вздохнул, снова растёр шею. Лина наблюдала за этим с жадным любопытством.

– Здесь жарко. Куртку можно было бы и снять, – стрельнула она глазами. – Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

– Какой? – хрипло и раздражённо уточнил Том.

Ему было плевать на вопросы. Тело требовало действий, мозг разлюбезно отключался, чтобы телу не мешать.

– Зачем ты меня отпустил? – уже куда более игриво уточнила Лина и приблизилась, чтобы стать вплотную.

Приятный полумрак комнаты рисовал заманчивую картину. По мужскому лицу стремительно прокатилась судорога. Она же вздыбила волосы на макушке и заставила челюсти сжиматься до зубного скрежета, до желваков на скулах. А дальше бурную фантазию подпитал сладкий запах духов и не менее сладкий запах женского тела. Нужно было решаться: или прижать Лину к себе, чтобы больше не отпускать, или экстренно сбавить обороты и не сходить с ума. Сейчас между ними не было секса и потребности в нём, Лина совершенно точно искала поддержки. Возможно, даже сама этого не понимала.

– Я так и не завела кота… – с сожалением прошептала она, зависнув совсем близко от его губ – для этого мелкой пришлось встать на цыпочки. – Но совершенно точно скучала, – развела руками и резко отстранилась.

Мелкая отстранилась, сделала несколько шагов в сторону и замера у полураскрытого окна. Коротко улыбнувшись, Лина заправила короткие локоны за уши и принялась задумчиво теребить занавеску.

– Жень? – вскинула она взгляд.

Внутри всё тут же оборвалось, завертелось ураганом, разнося в щепки контроль, начисто сметая любой адекват и волоча за собой щепки самообладания. «Том» из её уст как-то привычнее. Лина говорит «Том», значит, игра продолжается. И только если поводов для веселья не остаётся, она сладко мурлычет: «Жень», и его ведёт, плющит, размазывает. Она шепчет «Жень», и он без сомнений открывается. Даже если для удара – значения не имеет.

Лина глубоко вздохнула и решительно выдохнула. Том, брезгливо морщась собственной слабости, уверенно расправил плечи.

– Ты ведь тоже это чувствуешь? – растерянно нахмурилась она. – Нить напряжения между нами… – нервно кусая губы, Лина неопределённо пожала плечами.

– Чувствую, – с отмашкой процедил он и жёстко прищурился, желая испепелить пустоту перед глазами.

– Тогда почему до сих пор её не оборвал? – проговорила Лина и ту же ужаснулась такому варианту развития событий. – Ты ведь можешь…

Её губы дрогнули, а у него точно в такт дрогнуло сердце. Вот так приторно сладко и банально!

– Молчишь? – задыхаясь собственными страхами, проронила Лина, и ответить всё же пришлось.

– Ёжики плакали, кололись, но продолжали жрать кактусы! – зло выговорил Том и заскрипел зубами. – Потому что до них никак не могла дойти простая истина: «Кактусы не для ёжиков. Кактусы для верблюдов!»

– Но я не хочу, чтобы об меня кололся какой-то там верблюд… – с поистине детской непосредственностью возмутилась Лина, и Том улыбнулся. Жадно, зло, на грани.

– Я тоже этого не хочу… – вконец севшим голосом выдал он и сдавленно рассмеялся: «Вот и поговорили!»

Глава 10

Можно было бы просто стоять и смотреть друг на друга – такой момент откровения испортить сложно. Жаль, Лина была слишком… живая… для всех этих церемоний. Слишком активная, слишком подвижная для того, чтобы уловить важность, ценность буквально вырванных из глотки признаний. Даже показалось, что она так ничего и не поняла!

Секундная растерянность сменилась ядовитой яростью – теперь Том смотрел требовательно и зло, он не хотел ждать – жаждал забрать свой приз немедленно! Но Лина ускользнула так же легко, так же изящно, как делала это всегда. Посмотрев в окно, она беззаботно улыбнулась и невозможно естественно ахнула, восторгаясь посветлевшим небом.

– Совсем скоро рассвет, – прошептала мелкая и взволнованно прикусила губу. – Побежали на крышу! – рванула она, потянув Тома за ладонь, но тот не сдвинулся с места. – Ну что же ты… – растерялась Лина и неловко улыбнулась.

Она смотрела в глаза, замерев в некоторой нерешительности. Только тогда Том и уловил на нежном лице зарождение паники. Ну, конечно! А чего он хотел?.. Решение идти против всех не даётся так просто. Но он предложил именно его! И Лина сомневалась. Возможно, даже не в своих чувствах. И уж конечно, не в нём. Сомневалась в том, что вывезет, что потянет. Ведь заявить протест недостаточно. Его придётся ещё и отстоять. А ведь малышке всего семнадцать…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.