Алексей Черницын
Бабушка может все

Замученный обстоятельствами Колька спрятался в самом безопасном месте на территории института – комнате для запасных принадлежностей. Его охватил, как всегда говорила его мама, синусоидальный энтузиазм. Иначе говоря, он то появлялся, то сходил на нет. И, наконец, мог просто превратиться во что-то, очень похожее на отчаянье. Хорошо тем, кто повторяет раз за разом «Добивайся». А как добиваться, если тебя никто не хочет понимать. Конечно, всегда нужно искать выход. Может быть, он и сейчас есть. Только где? Или в чем?

Колька с самого детства помнил одну неприятную и даже страшную историю. Три соседа, как и все нормальные мальчишки, считали не таким уж и страшным преступлением принудительно снизить урожай яблок у некоторых вредных хозяев. Впрочем, вредные они были только потому, что не догадались вовремя предложить окрестным мальчишка принять участие в сборе яблок. Наверное, хозяева – пожилые люди – могли посмотреть на это сквозь пальцы. Но, как нарочно, к владельцам множества яблонь приехали родственники. Тогда Колька так и не узнал о степени родства приехавших людей. Главное заключалось в том, что в одной из машин приехала огромная, светло коричневого цвета собака. Яблоки были давно выброшены на дорогу, а ни мальчишки, ни глухорычавший позади них зверь не могли остановиться. Собака потому, что ей жестоко и четко дали команду «фас». Трое мальчишек – так как были объектами нападения.

Когда Колька позднее вспоминал это бегство, то внутренности необъяснимо охватывало холодящее и совершенно неосознанное беспокойство. Тогда двое мальчишек постарше как белки влетели по веткам стоящей на пересечении дорог березы. А Колькины руки соскочили с нижней ветки, и он мешком упал на землю. Страх и безнадежность положения немедленно подогнали к глазам готовые пролиться слезы. А потом Колька неожиданно вскочил. Он схватил обеими руками валяющееся у дерева полено и, забыв про охвативший его страх, со всех своих сил ударил по морде подбегавшей собаки. Ему казалось, что огромное животное даже растерялось. Колька снова поднимал над головой полено, когда рядом раздался спокойный женский голос:

– Не нужно. Она все поняла.

Колька обернулся. Опираясь на ограду, стояла его бабушка. Она улыбалась уголками губ, и именно на нее оглядывалась убегающая прочь собака. Вспоминая этот случай, Колька всегда старался понять, откуда у него хватило сил, а главное, смелости? И почему он не мог сделать этого раньше? Все его размышления снова и снова замыкались на бабушке. Он всегда был уверен, что она, несомненно, сыграла какую-то роль, но вот какую? Только бабушку по таким вопросам было расспрашивать бесполезно. Что ни спрашивай, а в ответ: «Умей защищаться и защищать. Умей добиваться. Чувствуй себя сильнее, чем ты есть». Для него было даже важнее, что она его не ругала за те же яблоки. Нет, он сам нисколько не изменился после того случая. А точно понял только одно – ему с бабушкой ничего не страшно. Его бабушка все может. Он в этот верил и верит. Даже теперь, когда он стал взрослым человеком. Но если честно, он сегодня настолько устал, что не стал бы отказываться от помощи бабушки.

Детские воспоминания закончились. Колька устало покрутил головой. Давние события позволяли уйти от нынешних переживаний. Но только на короткое время. Сегодня он намотал по кабинетам своих начальников и коллег сотни метров. Хотя ему казалось, что никак не меньше десятка километров. Почти перед каждой дверью приходилось ждать. Ждать и надеяться. Почему его никто не слушает? Ведь коту понятно – большой генератор времени сломался. Или полетели регуляторы энергетической проводимости. А может…? В любом случае что-то произошло. В свои дежурства Колька не раз фиксировал, что в то время, когда выключались блокираторы временных экстремумов, а это чаще всего было ночью, в окнах института начинали проскакивать несвоевременные картины из других времен. Он уже не раз видел колонны красноармейцев, школьников в типичной форме советского образца, каких-то крестоносцев с копьями и мечами, а однажды под утро откуда-то из переулков вырвался самый настоящий тираннозавр. Все сотрудники отдела потом дружно и со смехом доказывали Кольке, что он не такой уж большой специалист в ископаемых ящерах. А потому, вполне мог перепутать динозавра с большой кошкой.

В окна все смотрят. А почему не все замечают очевидное. Пусть оно будет страшным, удивительным или необъяснимым. Ну, пускай Колька даже перепутал, а на улицы города выскочил не тираннозавр, а кто-то другой. Но ведь он, в любом случае, был. Колька видел его также ясно, как каждое утро фигуру охранника на проходной. Кстати, у этих фигур явно много общего. И охраннику на полностью автоматизированном проходе, и непонятному животному явно было нечего делать. Может быть, как раз поэтому, древнее животное явно растерялось. Оно считанные минуты шарахалось между тротуарами, а потом, как и появилось, неожиданно исчезло вместе со своим не успевшим включиться охотничьим инстинктом.

А под светом уличных фонарей еще долго стояли в укромных местах одинокие фигуры. Откуда Колька может знать, куда шли эти люди? Может быть, они из другого времени. Хотя в большом городе есть любители гулять всю ночь. Особенно летом. Впрочем, хватит о людях. Гораздо больше беспокоил динозавр. Его образ почему-то казался похожим на опасного для общества сумасшедшего, сбежавшего из психушки. Правда, за счет современных методов лечения они практически совсем не сохранились. Но рассказы о них живут. Только если он будет всем и обо всем рассказывать, то ради него, пожалуй, точно, снова откроют. Хотя бы в виде филиала какой-то больницы. Да и, скорее всего, ему так никто и не поверит. Так и скажут, грубо и безжалостно:

– Отстань, Колька! Хватит выдумывать!

Это рядовые сотрудники, а начальники скажут строго и назидательно. Так, чтобы у подчиненного остался в голове смысл сказанного.

– Николай Анатольевич, мы возлагаем на вас большие надежды. Не занимайтесь ерундой, иначе вам не хватит времени на что-то серьезное. Помните об этом!

Если пока не говорят о профпригодности, то шансы закончить дело миром существуют. Конечно, говорить будут и старшие по возрасту, и начальники разных уровней, и даже женщины, составляющие не менее трети от численности отдела. Самое интересное, что последние на словах никогда не рвутся в руководство, но зато не отказывают себе в праве попробовать как-то повлиять на любую ситуацию или чьи-то выводы. Другое дело мужчины. Когда все что-нибудь разрабатывают, то каждой группкой обязательно командует представитель сильного пола. Это тоже больше по традициям, сложившимся в обществе. Хотя вот он, Колька, командовать не любит. И совсем не потому, что он самый молодой в отделе. И даже проверку на профпригодность он не боится. Знаний у него хватает, а возраст позволяет обеспечить как раз ту, требуемую реакцию при ответе на вопросы и решении задач. Сколько раз он проходил комплексную проверку.

– Ложитесь, ноги, пожалуйста, вытяните и попробуйте расслабиться! – голос обладателя или обладательницы в халате никак не позволяет определить, к какой области относится обследование.

Ту заложены вопросы и медицины, и биологии, и физики, и даже диетологии. И на этом список никак не ограничивается. Еще в институте, увидев в первый раз небольшой прибор с фигурным монитором, все начинали посмеиваться. И навешиваемые на голову вместе с диковинной оболочкой, похожей чем-то на мексиканскую шляпу, датчики совсем не пугали. А вот когда представленное виртуальным собственное тело начинает опасные перемещения в несуществующей реальности, да еще сопряженные с постоянной необходимостью принятия быстрого решения – становится вначале не по себе. И, пожалуй, самое неприятное, что к концу комплексного обследования прибор знает про тебя не меньше, чем ты сам. Такое чувство, что даже самые потаенные замыслы пациента полностью разгаданы. Человек еще лежит на удобном лежаке, а рядом с ним рождаются многочисленные расчеты, графики, рекомендации, обсчитываются отклонения параметров и со всех сторон оценивается состояние здоровья. А в электронную базу укладываются практически все полученные данные, вплоть до перечня рекомендуемых медицинских препаратов. И это в считанные секунды. Ну, или минуты. Все, что наработал прибор, узнает лишь сидящий рядом оператор, при необходимости может затребовать начальник. А вот обследуемый может лишь случайно узнать обрывки полученных выводов. Но хочется, чтобы они были хорошие. Только прибор не заставишь и не убедишь. Взятки и подарки он не берет. Остается умоляюще улыбаться оператору. К счастью, обычно молодой женщине. Хотя бывают и исключения. В любом случае, каждый обследуемый получает на руки только небольшой листок, где красуется всего лишь одна буква – уровень профпригодности обследуемого по выбранному направлению.

– Вы мешаете нам работать!

Кто говорит? В резкой форме – почти никто. В относительно мягкой – многие. Анализ отношения персонала привел к пониманию необходимости обращения к более высокому начальству. По отправленному Колькой в обед запросу-заявлению вызвали, как ни странно, довольно быстро. Пусть и вечером, но зато в тот же день. По индивидуальной линии и на общем мониторе высветилось время гибкой телепортации. Колька предпочел бы идти к начальству пешком. А тут вначале вытягивается тело, словно человека используют в качестве резинки в мальчишеской рогатке. Через считанные мгновения искусственная пружина разгоняется по сформированному каналу перехода. Пролетевшие электроны, ядра и прочая ерунда каким-то образом собираются снова вместе. В итоге посредине директорского кабинета стоит взъерошенный и ошеломленный человек. Непонимающий, зачем нужно было делать все так сложно? Зато теперь директор получает не способного с ним спорить и сопротивляться чужим словам человека.

Действительно, директор уже чего-то говорил, а Колька машинально приглаживал свою лохматую после перехода голову. Потревоженные непривычными нагрузками шея и поясница сильно чесались. Потом директор института долго читал Колькину докладную записку. Стоящий рядом автор украдкой щипал самые ноющие места. Постепенно восстановилось внимание. Было непонятно, почему директор не вызвал вместе с Колькой его прямых начальников – куратора отдела и начальника направления.

Скорее всего, высокое начальство категорически не желало распространения информации. Начало разговора практически полностью подтверждало данное предположение. Даже то, что Кольку вызвали к восьми часам вечера, не могло никого удивить. Сотрудники института смеялись, что начальство всегда стремится подчеркнуть свою излишнюю занятость в течение дня. Правда, далеко не каждого. При этом многие вспоминали многочисленные делегации, заранее подготовленные походы в театр и даже выезды на Карельский перешеек. Иногда звучало чудесное для мужского уха слово «рыбалка». Все это, по словам директора, помогало выбивать заказы, поддерживать хорошие отношения с родственными организациями и даже находить нужных людей при решении кадровых вопросов.

Политика директора полностью соответствовала убранству кабинета. Насыщенность техническими устройствами ловко маскировалась практически архаическими предметами. К ним относились вазы, мечи и явно подаренные археологами артефакты далекой античности. Благодаря этим вещам кабинет очень походил на музей. Только закрепленные над входом огромные лосинные рога смотрелись откровенно нелепо.

Первый же вопрос начальника и поразил, и вызвал очевидную растерянность Кольки:

– Так что вы хотите?

А и правда, что хочет младший научный сотрудник далеко не самого главного по значимости отдела.

– Я?!

– Ну не я же? Давайте сделаем так. Через три дня международная выставка. Международная, молодой человек. А это что? Заказы и даже ваши премиальные. А вы со своим динозавром лезете. Хотите, мы вам командировку организуем в те времена. Посмотрите настоящих. Я даже лимит энергии для переноса выделю. Можете подольше там находиться. А вдруг что-то новое увидите. А то у нас средний возраст сотрудников прямо зашкаливает…

Колька едва удерживался от смеха. Директор смотрел на него с настоящей надеждой во взгляде. Это и смешило, и смущало, и вызывало сомнения. Но Колька же своими собственными глазами видел. Непонятно, почему другие не видели. Впрочем, какие могут быть сомнения, очевидно, что директор тоже что-то знает. Только говорить не хочет. И надеяться на честный и откровенный разговор не приходится.

– Я должен… – Колька не успел завершить свою фразу.

Директор стремительно повернул голову в сторону бюста древнегреческого философа. Стилизованный под человека блок связи открыл глаза.

– Пригласи ко мне с утра кураторов отделов.

Бюст закрыл глаза, а директор развернулся к Кольке.

– Ну, вот завтра коллективно и продумаем. Вы удовлетворены?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.