Виктория Григорун
От войны до войны

Мне не было и двадцати лет, когда меня отправили на Калининградский фронт в звании рядового. Все мои друзья-курсанты, молодые, смышленые ребята, пошли вместе со мной на поле брани, беспощадной и жестокой. В их сердцах до самого конца играл пожар неудержимого желания защитить свою Родину. Война изо дня в день уносила за собой тысячи и тысячи душ. С самого ее начала я хотел отправиться на фронт. Стыдно было сидеть без дела и оставлять родные земли без защиты, когда чужая нога ступает на территорию места, где ты родился, где жил и будешь жить, убаюкивая своих внуков. Это и есть причина, по которой я стою здесь, между двух огней, и готовлюсь сделать свой последний рывок навстречу смерти, подстерегавшей меня впереди.

***

Я – Александр Матросов, родившийся в 1924 году и потерявший свою мать в совсем юном возрасте. Отчаявшийся от горя отец почти забыл о том, что у него остался я, маленький Сашка. Мы с отцом потихоньку начали терять эту трепетную связь между любящими друг друга папой и сыном. Беднели, залезали в беспросветную кучу долгов, а когда не хватало еды, ходили по соседям и выпрашивали немного еды. Тогда я еще не понимал всей картины того, что происходило, я следовал за отцом, считая попрошайничество и бродяжничество нормой. Вскоре у отца появилась одна женщина, затем вторая, третья… Но обо мне никто из них толком не заботился. Для тех циничных и высокомерных особ я был всего лишь дополнительным голодным ртом, «нахлебником». Когда мне было одиннадцать, мачеха за ручку отвела меня в детский приемник-распределитель, откуда через месяц меня отправили в Ивановский детский дом. С того морозного дня я жил в приюте, полагаясь только на себя и никого больше. Чувство, будто меня бросили на произвол судьбы, съедало меня, но я держался. Мальчишка вроде меня, воспитанный в семье, которая забыла про его существование, проживая свои жалкие монотонные жизни в бедности, как ни крути научится постоять за себя, показывая воспитателям свой яркий и свойственный проказникам и хулиганам характер.

Воспитатели в детском доме работали от зарплаты до зарплаты, проживая день за днем в хаосе, где дети, включая меня, резвились с утра до ночи. Такая жизнь была для меня в новинку, я пытался привыкнуть к ребятам в детдоме, постоянно издали смотрящим исподлобья любопытным взглядом. В какой-то момент мне показалось, что они будут обходить меня стороной, пока мне не придется покинуть это место, так и не подружившись ни с кем из моих сверстников и детей помладше. Я даже испугался этой внезапной мысли, промчавшейся в моей детской голове, когда однажды я ложился спать, а двое мальчишек на соседних кроватях крайне воодушевленно рассказывали друг другу истории, которые сами же придумали. Но это продолжалось недолго. Через неделю, когда я сидел на уличной скамейке и смотрел на бабочку, перелетавшую подле моих ног с одного цветка на другой, ко мне подошли те самые два мальчика, чьи рассказы я слушал каждый вечер перед сном. Это было их традицией. Они представились как Митька и Сережа и пригласили с ними поиграть, так как для их развлечения не хватало еще одного человека. Так мы и подружились.

Как-то поздно вечером – это было в году тридцать пятом – мы с моими товарищами по комнате придумали игру: не спать до самого утра, а тому, кто уснет, нужно будет за других прибираться в комнате всю неделю. Воспитатели обошли все комнаты и пошли отдыхать. Я, Митька и Сережа притворились, что спим, а потом, убедившись, что никого, кроме нас, нет в тихой комнате, подскочили со своих кроватей. Мы устроились на прохладном скрипучем полу и стали думать, чем нам заняться. Спустя какое-то время сидевший напротив нас Митька поднял указательный палец и произнес полушепотом:

–Я придумал! Давайте сыграем в жмурки! Эта игра же не очень шумная, мы никого не разбудим.

Мы с Сережкой согласились с Митей и стали играть. Раз сыграли, два сыграли, но позже, когда меня назначили «водой», начались главные шалости: мы так разыгрались, что не заметили, как начали шуметь и передразнивать друг друга, и в итоге разбудили всех в детском доме. Когда пред нами возникла воспитатель, Митя и Сережа, видимо, испугались, что их сильно накажут и облупят палками, что происходило не единожды, свалили вину на меня, будто это я заставил их играть со мной. Я разозлился на них очень сильно, поэтому начал высказываться, сопровождая свой импульсивный поступок оскорблениями. Мимо Митьки и Сережи мои слова не прошли стороной, и они пустили в ход кулаки. Между нами завязалась драка. Нас разнимали втроем, а то и вчетвером. Следом отчитали и наказали всех троих, но на четырнадцатилетних сорванцов это повлияло несильно.

После того спора я стал белой вороной среди своих «родичей». Мои нескончаемые споры с ребятами из детского дома затянулись надолго, но длились до поры до времени. После очередных распрей и драк со сверстниками я, решившись на отчаянный шаг, задумал побег. Ночью, дождавшись, пока все затихнет, я встал со своей койки и на носочках прошел через всю комнату к двери. Оглянувшись на спящих Митю и Сережу, показал им самую угрюмую рожицу и скрылся за дверью. Мой путь к свободе от вечно недовольных воспитателей должен был закончиться на Ульяновском приемнике, где я хотел остаться. Но когда я пришел туда, меня уже через несколько дней возвратили назад – в детский дом в Иванове. Мои сверстники и даже дети младше меня относились ко мне пренебрежительно, в то время как охотно звали играть Митьку и Сережу. Я переступил через себя, смирился и отпустил ситуацию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.