# Взаперти-4. Дивергенция

Сергей Казанцев

Аннотация.Лишь небольшая горстка чудом выживших людей пытается наладить жизнь, отдалённо похожую на прошлую, до апокалипсиса. Не взирая на все трудности, используя техническое достояние своей цивилизации, у них многое получается. Но они не замечают, что параллельно их цивилизации, возникла другая, совершенно чуждая человеческому разуму. Новый вид «Мезотермикус» в разы превосходит старое человечество и скоро техническое превосходство людей канет в лету. Книга содержит нецензурную брань.

© Сергей Казанцев, 2024


ISBN 978-5-0062-8843-0 (т. 4)

ISBN 978-5-0062-8844-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Казанцев Сергей


Взаперти 4-Дивергенция

## Аннотация

Все мы осознаём, что смертны. Каждый понимает, что придёт его время. Рано или поздно наступит конец земной жизни, что бы мы ни делали, как бы не старались. Таков исход любой жизни на планете земля. Люди научились относиться к этому философски. Придумали массу причин, почему так должно быть и куда мы после смерти все отправимся. Каждый пытается оставить после себя хоть что-то, чтобы напомнить живущим о своём существовании в прошлом. Самое простое – это отдаться инстинктам и отправить в будущее своё ДНК. Другие идут более сложным путём – строят страны, народы, здания, сооружения. Создают языки, обычаи, религии, обряды, законы. Занимаются наукой, исследованием, поиском неизвестных веществ, флоры, фауны, звёзд, галактик. Изобретают новые технологии, пишут музыку, картины или книги. Вот только новый эволюционный скачок перечеркнул всё достигнутое человечеством за долгое время. С исчезновением людей, всех их городов, домов цивилизация канула в лету. Теперь некому вспоминать, кто это построил, создал, написал, обнаружил.


***

– И что это значит, старый? Не хочешь ли ты сказать, что я с Николаем до того, как произошёл эволюционный скачок, завтракали отбивными из мяса своих соседей? Или лично ты, Алексей Владимирович, предпочитал стейк из человечины, нежели из говядины? – спросил Женя профессора, не понимая, на что намекает Алексей Владимирович.

Рядом закашлял Николай. Его лицо вытянулось в недоумении. Профессор подождал, когда у Николая пройдёт приступ кашля, продолжил:

– Есть мясо человека необязательно, чтобы получить чужую дезоксирибонуклеиновую кислоту, по-простому – ДНК. Тем более при термообработке мяса основная часть молекул ДНК неизбежно разрушается. Далее попадая в желудок, на неё действует соляная кислота. В итоге молекулы ДНК попадают в организм не целыми. Однако фрагменты чужой ДНК длиной до нескольких сотен пар оснований всё же могут пережить пищеварительный процесс и проникнуть в кровоток через кишечник. Более того, существуют сведения, что ДНК съеденного организма может интегрироваться в геном соматической клетки человека или в геном бактерии-симбионта из кишечника человека. Так что попасть в наше тело через желудок чужое ДНК может, но это гораздо сложнее, чем при непосредственном, прямом введении ДНК в наш организм. Этот процесс называется «Химеризм». Чужую ДНК можно получить при пересадке органов, конечностей, спинного мозга, самым распространённым способом это при переливании крови – что намного вероятнее в век процветающей медицины. Наверняка большая часть человечества перенесло хирургическое вмешательство тем или иным способом, когда требовалась переливание крови. Отсюда такое большое количество не подверженных эволюционному скачку. Правда, большая часть из них погибла в первые часы апокалипсиса, – закончил профессор.

Женя с Николаем задумались, глядя на старика. Николай вспомнил ту аварию, что с ним случилась ещё в юношестве. Когда он улетел в кювет на своём мотоцикле, распоров ногу сучком дерева. Шрам на бедре до сих пор напоминал об этом. В тот раз он потерял много крови и его привезли в больницу районного центра без сознания.

Женя не помнил то время, когда ему пришлось пережить операцию на сердце. Лишь тусклые воспоминания: люди в белых халатах, добрая тётя подарившую ему игрушку. В то время ему было всего четыре года.


Дом


Выглянуть в окно означало ещё раз подвергнуться эмоциональному стрессу. В этот момент апатия и безразличие захватывало всё внутреннее пространство, не оставляя сил даже пожаловаться на происходящее вокруг. Каннибалы, потеряв невидимый контроль со стороны Евстафия, заполонили всё окружающее пространство вокруг. Единственным и пока безопасным местом было это здание, в котором они находились. Но продолжаться так долго не могло. Все коммуникации в виде дизельного генератора, газового отопления, находились вне этого здания. И чтобы их обслуживать, заправлять, необходимо выйти наружу, что в нынешних условиях было самоубийством, не смотря на наличие огнестрельного оружия и боезапаса к нему.

Еды и воды в здании было достаточно, чтобы людям, находящимся внутри, продержаться до весны. Только никто не рассчитывал, что придётся после всего пережитого дальше влачить своё существование в здании, где всё пропитано духом так ненавистного им Евстафия. Слишком многое пришлось пережить всем, кто выжил при правлении людоеда. Имелось острейшее желание как можно скорее покинуть столь проклятое место. Где всё: стены, пол, каждая ступенька – напоминало пережитое унижение и страх.

Как это сделать, пока было непонятно. До машины, которая так и осталась стоять недалеко от бетонной ограды института войск национальной гвардии имени Жукова, добраться можно. От окружающего мира их защищали решётки, из которых был сделан туннель до бетонного забора. Далее всё казалось безнадёжным, так как пришлось бы выходить на открытое пространство. Быстро загрузиться не получится.

Во-первых, людей много, оружия, боеприпасов, которые не бросишь. Имеется так же специфический груз, один из которых – это карта Евстафия, в нынешних реалиях она практически бесценна. Её необходимо аккуратно снять, упаковать так, чтобы потом без труда восстановить. Медицинское оборудование, расходники к нему, тоже не бросишь. Пускай всё забрать не получится ввиду громоздкости некоторой медицинской аппаратуры, но основное вполне поместится в кунг, если немного потесниться.

Во-вторых, не нужно забывать о гареме людоеда, а это восемь совершенно беспомощных девушек и две девочки. Которые из-за больной фантазии Евстафия остались инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Сами они не смогут добраться до КАМАЗа, по вполне понятным причинам, у них отсутствуют ноги. А следовательно, чтобы их перенести и загрузить в кунг необходимо дополнительное время, которое мезотермики навряд ли предоставят. Бросить их здесь умирать от голода и жажды никто бы не решился. А усыпить, словно собак, с помощью эвтаназии (об этом способе намекнул профессор), звучало как приговор. Особенно тому, кто решится сделать такой укол беспомощным девушкам. О чём недвусмысленно намекнул автомат Жени, наведясь дулом в сторону того, кто осмелился предложить такой способ избавления от девушек. Пускай в словах профессора существовала логика и разумность. Девушкам требовался постоянный уход, что в нынешнем времени практически невыполнимая задача. Люди с ногами и руками гибли вокруг с завидным постоянством, а тут целых десять совершенно беспомощных человек. Которые всегда будут тянуть вниз того, кто возьмётся за их уходом, лишая манёвренности и шанса выжить. На что Женя ответил холодно, пристально глядя на профессора: «Вот ты и будешь следить и ухаживать за ними, пока не помрёшь, передав эстафету. А там мы без тебя разберёмся».

В-третьих, Настя выжила, этот факт был радостной новостью, но только для единственного человека, с которым не хотелось спорить всем остальным. Естественно, в кунге КАМАЗа ей выделялось своё место. Таковым должен был стать стакан (небольшая клетка для перевозки арестантов). Доводы о том, что кунг не резиновый и вряд ли стоит выделять специальное место для бывшей жены, на Женю не подействовали. Его упрямство поражало всех присутствующих, особенно когда речь заходила о Насте. Её, быстро идущую на поправку, содержали в клетке, где недавно сидели люди под зорким наблюдением мезотермика. Вела она себя спокойно, на людей практически не реагировала, в основном спала, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть и попить. С каждым днём ей становилось лучше, это было заметно по её походке и поведению.

В ожидании шанса прорваться к машине, каждый занимался своим делом. Профессор день и ночь пропадал в своей лаборатории, где поднимал на ноги пришедшего в себя Андрея, продолжал свою исследовательскую работу, но теперь без пристального наблюдения Евстафия. Андрею досталось очень сильно. Еле живая мышечная перегородка между полостью груди и брюшной полостью, пострадавшая ещё на СИЗО №1, была опять порвана. Алексей Владимирович провёл хирургическую операцию, теперь на животе у Андрея красовался шрам, который заживал медленно.

Девушки, приведя себя в порядок, помогали профессору, кормили и ухаживали за девушками-калеками. Их оставили в спальне у Евстафия, только вытащили из клеток, расположив частично на большой кровати, и расстеленными на полу матрасами.

Дед, что сидел с девушками в последней клетке, оказался бывшим военным, может поэтому его Евстафий не пустил сразу на корм каннибалам. Решил малость пообщаться с сослуживцем. Деда звали Дмитрием, он после службы успел поработать поваром на вахте где-то на севере. Готовил он, несмотря на свой возраст, очень прилично, чем и занялся. Народу было много – восемнадцать человек. Это тебе не шутки. Требовалось всех накормить горячей пищей три раза в день. Девушки по очереди помогали Дмитрию, но в основном он справлялся сам.

Все остальные мужчины в основном занимались караульной деятельностью. Посменно патрулировали объект (здание) их вынужденного проживания. Чтобы мезотермики не смогли воспользоваться беспечностью людей и проникнуть в здание в ночное или дневное время, сломав одну из множества закрытых дверей или оконных решёток с фанерой. А такие попытки были постоянны: приходилось тщательно следить за целостностью дверей, окон, выявлять место очередного проникновения, уничтожать наглецов и укреплять здание ещё сильнее. В нагрузку наблюдали из различных подготовленных точек за происходящим снаружи. Так было выявлено местоположение мест, где каннибалы прятались от холода.

Немного обнадёживал тот факт, что после того, как Евстафий сдох, каннибалы, опять стали разобщены. Сбились в отдельные крупные и не очень стаи. А так как это произошло на небольшой территории, то у них опять началась борьба за охотничьи угодья. Во время этой борьбы, большие и сильные уничтожили средние и мелкие стаи. Более сообразительные покинули центр города, переместившись на окраины или за его территорию. Поэтому с каждым днём каннибалов становилось меньше. Вот только этот процесс шёл слишком медленно и мог затянуться до лета. В итоге останется в центре города самая крупная и сообразительная стая, что может оказаться ещё хуже, чем множество тупых созданий, так как к тому времени люди будут вынуждены выйти наружу, когда закончится пища и вода.

Ещё хорошей новостью стало наступление действительно зимних холодов. Минусовая температура под минус двадцать не давала особо развернуть воинствующую деятельность каннибалов. Мезотермики по большей части прятались от холода. Но только стоило высунуть людям нос из своего здания, как откуда ни возьмись, набегало не меньше сотни голодных желтолицых.

После наблюдения в течение нескольких дней, через проделанные отверстия в фанере, закрывающей все окна, было видно, что большая часть мезотермиков прячется в котельной, откуда идёт газовое отопление всего здания. Дверь в котельной, хоть и закрывалась доводчиком, для умных тварей это не было проблемой.

Выявленные несколько гнёзд каннибалов не давало ответа – как стая узнавала, что люди предприняли попытку покинуть здание. Все усилия добраться по коридору, сделанного из решётки до забора, заканчивались провалом, так как её буквально через минуты три облепляли со всех сторон мезотермики, которые, просунув руки сквозь решётку, делали передвижение по этому коридору практически невозможным. Стоило попытаться расстрелять прибежавших желтолицых, чтобы освободить свой путь, как их появлялось ещё больше. Прибегали на выстрелы особи даже с отдалённых участков. Вскорости их становилось так много, что приходилось ретироваться обратно в здание, где вести себя тише воды, чтобы не провоцировать сотни каннибалов, бегающих вокруг здания в поисках лазейки, чтобы попасть внутрь.

Но, как говорится, «Сколько верёвочке не виться, а конец всё равно будет», так и долгое и упорное наблюдение под разными ракурсами за окружающим миром снаружи дали свой результат. Была выявлена фишка, а затем после проверки на живца (попытались покинуть здание через переход) вторая. Фишка – это каннибал, засевший в соседнем здании и наблюдающий за переходом из решёток от здания к бетонному ограждению.

Первый наблюдатель находился на территории института в соседнем пятиэтажном здании на четвёртом этаже. Расположился он очень грамотно, среди хлама из стульев, глубоко внутри здания, и заметить его было практически невозможно. Так обычно делают свою лёжку опытные снайперы. Его смену производили осторожно, передвигаясь практически ползком, один раз в сутки. После чего наблюдатель замирал, как это умеют делать очень хорошо мезотермики. Не отлучался по нужде, сидел неподвижно, практически сливаясь с окружающей его обстановкой.

Второй наблюдатель находился за пределами военного института, а именно через дорогу на пятом этаже здания с красной вывеской «Restaurant». Это было здание гостиничного комплекса, примыкающего вплотную к «Губернскому рынку». Там за практически чёрным остеклением, фишка почти не пряталась, думая, что её снаружи не видно. Так и было, коричневое покрытие стекла отражало свет, можно сказать, было зеркальным, не давая возможность разглядеть, что находится за ним. Но при определённом освещении и угле обзора это стекло всё же приоткрывало свою тайну, правда ненадолго, солнце постоянно находилось в движении. Но этого короткого мига хватало, чтобы острый и внимательный глаз заметил наблюдателя и пометил место и время в блокноте.

Теперь стало понятно, как мезотермики, находясь в своих логовах узнают, что люди покинули здание и пытаются перейти по переходу к забору. Встал вопрос, да не один. Первый, как отреагируют каннибалы, если наблюдатель резко умрёт, есть ли у них постоянная связь. Второй, как убить спрятавшихся наблюдателей.

Из оружия самыми тихим были винторезы. Но у них отсутствовала оптика для снайперской стрельбы. Если в наблюдателя, засевшего в гостиничном комплексе, вполне достаточно отработать из винтореза без специальной техники (там расстояние в самый раз, метров сто – сто двадцать от силы и можно обойтись без оптических приборов), то в засевшего на территории военного института попасть со специальной оптикой затруднительно, а без неё так вообще практически невозможно. Расстояние до него небольшое, метров сто пятьдесят, двести, но вот угол выстрела был совершенно не удобный. Каннибал так хорошо расположился, что из-за хлама у него торчала лишь макушка головы. Промажешь с первого выстрела – сразу смекнёт что к чему и заляжет, тогда его только гранатомётом достанешь. А от него шума много, да и нет его в оружейке Евстафия. Место дислокации наблюдателя сменят, сделают место лёжки ещё хитрее, ищи его потом неделями.

Валить обе фишки нужно одновременно, желательно на восходе, когда солнце только выходит из-за горизонта, но ещё не показало свои лучики. При этом вокруг уже достаточно светло, а стёкла не отражают свет солнца. Это очень маленький промежуток времени, и им необходимо воспользоваться как можно результативнее. Ещё с погодой должно повести. Желательно безветренное, ясное, очень морозное тихое зимнее утро, чтобы пуля шла ровно, а цель не шевелилась.

С оптикой подсобил шеф-повар Дмитрий. Идея оказалась до безумия простой и эффективной. На винторез крепилась одна из створок охотничьего бинокля, получался монокуляр. У Евстафия было много товаров из охотничьих магазинов, испытывал он слабость к ножам и оптике. Бинокли имелись какие хочешь, а вот прицелы только коллиматорные. С помощью разобранного бинокля сделали монокуляр, а им особо не прицелишься: нет прицельной сетки. Но это оказалось не бедой. К стволу дополнительно крепилась хорошая лазерная указка, для неё двести метров – не дистанция. На таком расстоянии указка давала чёткую красную точку без рассеивания. А вот с помощью самодельного монокуляра, эту точку отлично видно до полукилометра. То есть лазерная точка ложилась отлично на макушку наблюдателя, а он об этом даже не подозревал. Оставалось только пристрелять всё это приспособление, чтобы в «X-day» оно не подвело и выстрелило точнехонько туда, куда надо.

Как только всё было готово для того, чтобы снять наблюдателей, затем добраться до КАМАЗа, завести его и погрузиться в него быстрыми темпами, погода как назло испортилась. Целых два дня сыпал снег, дул пронзительно холодный ветер, видимость была совсем плохой, о прицельном выстреле не могло быть и речи. Все расслабились, в такую погоду каннибалы практически не высовывали носа из своих нор.

Люди в замке Евстафия занимались тем, что проверяли, всё ли упаковали, из того, что было решено взять с собой, не забыли ли чего. Делали ручки на упаковках для удобства переноски. Погрузка должна пройти очень быстро, поэтому все, кто был на ногах, привлекались к ней по максимуму. Чем быстрей пройдёт погрузка, тем больше шансов на успех. Всем до зуда в костях хотелось побыстрее покинуть покои Евстафия. Недоволен был лишь Алексей Владимирович, так как большинство так ему необходимого медицинского оборудования оставалось на месте. Кунг КАМАЗа не резиновый всё взять с собой не получится, особенно громоздкую и нежную медицинскую аппаратуру. Профессора успокаивали, что обязательно ему достанут всё необходимое для исследования рядом с домом. В том районе находилось две большие больницы, в которых можно было достать оставленную у Евстафия аппаратуру.

Необходимо учитывать тот факт, что КАМАЗ, стоящий возле ограды института, долгое время не работал, располагался на открытом воздухе, на морозе. Поэтому первым делом требовалось добраться небольшой группой до машины, протянуть электрический удлинитель. Откопать её, на это имелись специальные лопаты для снега. Подсунуть под двигатель две электрические плитки, на которых обычно готовили еду, подключить их к удлинителю. Электрические плитки работают бесшумно. При этом их тепло поднимается вверх, прогревает двигатель, а главное, застывшее от холода масло. Затем, как двигатель прогреется, завести КАМАЗ, хорошенько прогреть, после чего начать погрузку. На всё это необходимо время, а сколько у них его будет, после того как фишки отдадут богу душу, было не известно. Поэтому приходилось идти на риск.

На третий день, ночью, вьюга неожиданно прекратилась. Тучи на небе развеялись, открыв полные звёзд небеса. На землю спустился практически космический холод, минус тридцать два по Цельсию. Для Саратова это почти арктический апокалипсис с его средней температурой зимой минус восемь градусов. При такой температуре весь мир вокруг замирает, птички не поют, ветер не дует. Складывалось впечатление, что Саратов оказался в середине зоны затишья «глаза бури», ведь до этого два дня свирепствовал снежный ураган.

Понимая, что затишье ненадолго, буквально через несколько часов, в Саратове опять начнётся снежный циклон, все приступили к подготовке – было совсем не до сна. Подносили упакованные вещи ко входу в решётчатый туннель. Одели потеплее девушек из гарема Евстафия, спустили их вниз поближе к входу. Сами оделись потеплее, проверили оружие и боезапас. Обмотали все металлические части бинтами и тряпками, чтобы металл не издавал характерных звуков, ударяясь друг о друга. В общем, подготовка шла полным ходом, делали всё, чтобы при загрузке ничто не мешало, ничего не забыли.

Утро наступило как всегда неожиданно. Вот вокруг темнота, освещаемая многочисленными звёздами – вдруг раз, звёзды померкли, небо из чёрного стало синим. Первыми к КАМАЗу должны были выдвинуться трое: Женя, Николай и Люба, самая старшая из трёх девушек, сидевших в последней камере. Снайперами стали Андрей и Дмитрий, шеф-повар. Андрей не мог носить вещи и девушек, так как был ещё слаб, а шов на животе только затянулся, был слишком нежным и при нагрузках шов мог разойтись. Но стрелять это Андрею не мешало, тем более у него была самая лёгкая мишень фишка в гостиничном комплексе. Второй снайпер – Дмитрий. В начале этой чести удостоился Николай, но его кашель, который возникал, как всегда не вовремя, мог помешать точному прицельному выстрелу. Дмитрий же бывший военный, не жаловался на стрельбу, а практика в течение нескольких дней добавила уверенности в том, что этот старик сможет без проблем снять наблюдателя, спрятавшегося за хламом внутри здания на территории института.

Пришло время, снайперы расположились в противоположных концах здания. Синхронизировать их действия должна была Вера одна – из девушек имеющая очень звонкий голос. Она встала в коридоре и должна была передавать информацию о готовности двух снайперов.

– Готов, – прозвучал тихий голос Андрея. Его продублировала Вера, чтобы Дмитрий услышал.

– Готов! – уже бодрее крикнул Дмитрий. Вера повторила, хотя громкость голоса Дмитрия была достаточна, чтобы его услышал Андрей.

Со стороны Андрея послышался лязг металла с практически неслышимым хлопком выстрела.

– Есть! Готова! – с хрипотой крикнул Андрей.

Через секунду подобный звук прозвучал из комнаты, где сидел Дмитрий. Затем Дмитрий выстрелил ещё раз и ещё. Вокруг повисло напряжение – неужели не попал? Ответ успокоил всех вокруг.

– Снял фишку! Только их оказалось двое! Второй выдал себя, подскочив на ноги, как только я убил основного. Вот я его двумя выстрелами и приголубил! – крикнул Дмитрий, а Вера продублировала его слова остальным.

Сразу открылась дверь, впуская морозный воздух внутрь помещения, который стелился, словно туман, по полу и тройка нырнула в переход до ограждения. Первым шёл Женя в своём уже легендарном защитном костюме. В руках он держал винторез. Именно он должен был отстреливать каннибалов, если таковые появятся, чтобы не шуметь и не привлекать внимания. Николай нёс две двухкомфорочные электрические плитки и лопаты для уборки снега. Он тоже был вооружён, как и все, но оружие он мог применить только в крайнем случае. АКМ при выстреле создаёт столько шума, особенно в это раннее и спокойное утро, что соберёт всех мезотермиков вокруг. Позади всех бежала Люба, разматывая электрический провод.

Туннель преодолели быстро. Женя, оглядевшись вокруг, стараясь не шуметь, открыл железную дверь. Теперь нужно было взобраться на деревянный помост, который был занесён снегом. В ход пошли лопаты.

Опускающий лестницу механизм замёрз, и поэтому Женя просто перерезал верёвки, отчего лестница упала в снег по другую сторону ограды. Несмотря на свои габариты, лестница представляла собой увеличенное крыльцо, лестницу из досок перед входом в дом, высотой с ограждение из бетонных плит. Она легла на землю беззвучно, внизу лежал полуметровый слой снега. При этом лестница легла неровно: верхний её край не прилегал к бетонному забору, создавая внушительную щель. На исправления, выравнивания лестницы совсем не было времени. В таком случае необходимо почистить снег, затем нелёгкую по весу конструкцию подогнать к плитам забора. Следовало быть осторожным, когда пересекаешь с деревянного помоста бетонное ограждение на лестницу, иначе можно было провалиться ногой в эту щель, последствия которого могут быть печальны.

Теперь наступил самый рискованный момент. Если каннибалы сейчас нападут, то тройка, выдвинувшаяся к КАМАЗу, будет отрезана от здания. И им придётся прятаться в кунге машины, остальные же закроются в здании, где их будет трудно достать. Такой расклад был самым неприятным, так как момент будет упущен, а это означает, что они чего-то не учли. Придётся начинать всё сначала: заново следить, искать новые возможности уйти из ловушки, в которой оказались. Плюс думать, как достать ребят из машины, ведь продуктов у них не было.

Дверь в тоннель не закрывали, десятки глаз с надеждой смотрели в сторону бетонного ограждения, куда исчезли трое смельчаков. Десятки ушей прислушивались к звукам снаружи. Все молчали, не двигались, даже старались дышать помедленнее, чтобы слышать, как хрустит снег за бетонным забором.

КАМАЗ занесло прилично, особенно со стороны дороги. Освободив от снега переднее шасси, Николай мгновенно начал помогать Жене – освобождать левую сторону от снега, которого намело выше человеческого роста. Люба, заинструктированная в течение недели, молча, зная наизусть, что должна делать, нырнула под КАМАЗ. Поставила, как ей объясняли две плитки прямо на снег, убедившись, что они ровно под двигателем, подключила их по очереди к удлинителю. Тепло мгновенно наполнило внутреннее пространство под машиной. Вокруг был снег, который делал это пространство похожим на берлогу.

Николай с Женей трудились как проклятые, КАМАЗ, как говорится, занесло снегом по самую крышу, особенно со стороны дороги. На это требовалось время, которого у них почти не было. Предстояло перекидать целую гору снега иначе им не тронуться с места. Как говорится, глаза боятся, а руки делают. Солнышко уже поднялось, первые ухудшения погоды только появились в виде ветра, дальше будет хуже. Но все работали молча, каждый знал, что должен делать до автоматизма.

Женя, воткнув лопату в мягкий снег, открыл дверь водителя, которую только откопал. Боковые окна в кабине отсутствовали еще с прошлого раза. Сквозь них внутрь навалило столько снега, что перед лицом стояла сплошная белая стена. Пришлось вручную выгребать снег, буквально откапывая сиденья, приборную доску управления, рулевое колесо, пассажирское место. Как только получилось мало-мальски освободить кабину от забившей её снежной массы, Женя уселся на водительское место и осмотрел панель управления, смахивая с неё остатки снега.

Двигатель кашлянул – из трубы повалил чёрный дым, машина не завелась. Второй раз двигатель кашлял намного дольше. Пугая своим звуком, он казался в этой утренней тишине громом с небес. Дым из выхлопной трубы повалил сплошной дымовой завесой, но заводиться КАМАЗ не захотел. Немного обождав, Женя попробовал завести машину ещё раз. В этот раз двигатель повел себя шустрее, но по-прежнему выпускал серый густой дым. Уже отчаявшись, понимая, что подсевший аккумулятор долго не выдержит на холостую крутить такую махину, Женя попробовал ещё раз. Теперь звук стал похож на тот, когда двигатель схватывает, в нём идут положительные процессы в виде взрыва горючей смеси, да и дым стал белее и прозрачнее. После нескольких хлопков, которые заставляли всех троих зажмуриться и напрячься всем телом – слишком громкие они были – двигатель КАМАЗа наконец-то заурчал равномерно и не так уж громко, хотя обороты были высоки. Люба, выскочив из-под КАМАЗа схватила брошенную Женей лопату и принялась яростно на пару с Николаем очищать колёса машины от снега.

Теперь время полетело невероятно быстро. Женя, не обращая внимания на Николая и Любу, бросился к лестнице. Пока идёт погрузка, Люба с Николаем должны расчистить дорогу для машины настолько, чтобы она гружённая без проблем могла набрать скорость до того, как погрузится в снежную целину. Снег глубиной почти метр наверняка замедлит движение КАМАЗА, но для этого и нужен был разгон, чтобы тяжело гружённую махину толкала инерция, пока двигатель не освоится с нагрузкой. Вскочив на бетонный забор, Женя махнул рукой, давая понять спрятавшимся внутри помещения людям, что пора грузиться.

Первыми выдвинулись две девушки Вера и Аня, неся на себе девушек из гарема Евстафия. За ними выдвинулись Дмитрий с профессором, на их плечах так же лежали девочки. Замыкал всё шествие Андрей, он должен был сменить Женю на заборе, чтобы наблюдать за происходящим вокруг, сторожить всех на погрузке. Как только Андрей поднялся наверх, Женя рванул в переход из клеток. За ним уже спешил Николай, оставив Любу одну справляться со снегом, сейчас на погрузке нужны максимально все силы и средства.

Девушек перенесли быстро, разместив их по стаканам (клеткам для перевозки заключённых), не забыв оставить одну свободной. Пусть им было там не очень удобно, но как говорится: в тесноте да не в обиде. По крайней мере, они не смогут оттуда выпасть, так как ожидалась очень нестабильная езда.

Настю Алексей Владимирович заранее усыпил. Её, связанную, положили в чехол от палатки, в таком виде доставили в её отдельные апартаменты, где закрыли на всякиё пожарныё случай. Настала очередь оружия и боеприпасов, которые были упакованы в сумки и рюкзаки. Последним должны были грузить медицинское оборудование: расходники к нему, медицинские инструменты, лекарства, бинты, иглы, системы, стерильные перчатки – в общем, обширный спектр медицинских расходников. Эта часть груза была самой большой, но все понимали, что сейчас это очень важный стратегический груз.

Всё происходило в тишине, бегом, каждый знал, что делать, все очень торопились, понимая, что каждая секунда может оказаться последней. Первый звук выстрела говорил, что погрузка закончена не важно на каком этапе. Всё, что не успели погрузить должно быть брошено, а люди на максимально возможной скорости направится к КАМАЗу. Где погрузиться в кунг, и плотно закрыть за собой дверь. Дальше за их судьбы отвечал водитель и его помощник. От их действий зависели все, кто находился в машине.

Никто не обращал внимания на мороз, от которого ладони синели, нос и щёки давно потеряли розовый оттенок, побелели, подсказывая владельцам, что обморожение не за горами. Вязаные шапки с шарфами покрылись инеем, от них исходил густой пар – настолько люди взмокли.

Только отдав принесённый груз профессору, который распределял его внутри кунга тут же устремлялись обратно за следующими сумками, стараясь не сталкиваться, передавая груз друг другу по возможности. Люди настолько увлеклись процессом, что изначальный страх улетучился. Остались лишь инстинкты и отработанные мышечные реакции, куда наступить, как идти, что схватить и нести, всё дошло до автоматизма. Для страха не осталось места, только усталость и всеобщая суета. Поэтому на первый хлопок винтореза никто не обратил внимания. Все как ни в чём не бывало продолжили свою миссию по переноске подготовленных к погрузке вещей.

Передавая очередную сумку, Женя заметил, что двигатель КАМАЗа начал чихать. Требовалось поддать газу, чтобы расшевелить капризную машину. Что он и сделал, вынужденно оставив так необходимую погрузку. Люба совсем выбилась из сил: было видно, как она кое-как поднимает и откидывает лопату со снегом.

Далее началось то, чего старались избежать путём многодневных инструкций. Сама погрузка шла на отлично, но стоило людям осознать, что мезотермики заметили их и выдвинулись в их сторону сплошным потоком, началась паника.

Андрей, заметив, как из-за угла здания выскочила лохматая бестия, не дал ей шанса продолжить своё движение, уложив её на белый снег одним точным выстрелом. Но лохматая оказалась не одна, мгновенно из-за того же угла появилось несколько десятков мезотермиков. Не успел Андрей опустошить свой магазин, стараясь стрелять метко, он понял, что всех ему не убить, но люди будут предупреждены, звуком его выстрелов. А значит, как только его магазин опустеет, он обязан выдвинуться на всех парах к машине, чтобы успеть вместе со всеми спрятаться в будке. Андрей краем глаза увидел, что по переходу бегут люди, неся сумки, а значит убегать ему рано, нужно прикрыть отставших.

– Бросай сумки! – единственное, что он успел крикнуть и закинув на плечо винторез, скинул с другого плеча АКС-74у. Этот малыш был куда скорострельнее винтореза, а бесшумная стрельба была уже ни к чему – они спалились и теперь требовалось бежать. Укорот застрекотал как ненормальный, посылая десятки пуль в сторону каннибалов, это их не слишком остановило, поток был слишком большой. Для такой толпы необходимо десятка два автоматов, чтобы их атака захлебнулась об убитых спереди.

Рядом пробежал Николай, буквально прыгнув вниз игнорируя лестницу. Правильно, так быстрее. Затем пробежала Аня, всё ещё не бросив сумку, несмотря на строжайшую инструкцию «Первый выстрел – бросаете всё и бегом в машину. В сумках всего лишь вещи, главное – это сохранить жизни». За ней пробежала Вера, которая второпях запнулась и кубарем полетела вниз с деревянной лестницы. Внизу раздался крик боли.

– Ой, мамочки! Ой-ё-ё-ё-й! – Андрей лишь мельком взглянул вниз, подумал какой звонкий голос у этой Веры, понял, что девчонка не успеет добежать до кунга, впрочем, что тут лукавить и он тоже. Не сможет он пробежать мимо обречённой, чтобы спасти свою жизнь, а дотащить её с его здоровьем не получится.

Внутри всё сжалось, руки автоматически скинули пустой магазин от автомата и пристегнули новый. Смотреть как там пытаются спасти Веру было совсем не интересно, когда понимаешь, что твоя жизнь окончена, совсем по-другому воспринимаешь жизнь и происходящее вокруг. Впереди по другую сторону бетонного ограждения, буквально в десяти метрах от него, преодолевая глубокий снег бежала толпа укутанных кто во что горазд желтолицых. Он хорошо разглядел одежду мезотермиков. Мелькнула глупая мысль, «что дизайнер у этих желтолицых совсем никудышный», нажал на спусковой крючок.

Женя ничем не мог помочь находящимся вне машины. Он сидел за рулём и торопливо ждал. Ступня чесалась чтобы нажать на газ, хотелось побыстрее покинуть это место, тем более они почти закончили погрузку. Наверняка оставалось несколько не погруженных сумок, но они вряд ли сделают погоду в их жизни, главное – вывезти людей. Рядом сидела Люба с пистолетом наготове. Этот выбор сделан был не случайно: эта девушка стреляла из пистолета лучше любого из группы людей. В её задачу входило защищать Женю (водителя) от каннибалов, что полезут через окна. С её миниатюрной фигурой это сделать было проще внутри замкнутого пространства. Высокий Николай или грузный Дмитрий с этой задачей справились бы намного хуже. Так как Люба находилась на переднем плане, то она видела, как Вера, споткнувшись, полетела с лестницы вниз. Слышала, как она закричала от боли, а Аня, отбросив теперь ненужную сумку побежала к ней на помощь.

– Стоять! Дура! Куда ты собралась!? – Женя схватил Любу за шиворот и притянул к себе.

– Закрой дверь! – кричал он громко, чтобы до разума девушки дошло, что она делает глупость.

Мозг, получив зрительную информацию, сразу понял всё, что дальше произойдет и чего не избежать. Поза Андрея на деревянном уступе говорила, что он не собирается бежать, слишком расслаблен, скорей всего понял, что не успеет и пытается прикрыть глупых девчонок, даёт им шанс добежать до машины. Почему не успеет, да потому что не сможет пробежать мимо Веры с подвёрнутой ногой, чтобы спасти себя. А значит, он пошел на размен, его жизнь против жизни двух девчонок.

– Сиди, я тебе говорю! – Женя, удерживая одной рукой Любу, нажал на газ, машина дернулась и поехала в сторону двух подруг.

Всё нутро кричало: «По газам и ходу, иначе не прорвёмся! Эти каннибалы, окружив нас толпой, просто своей массой не позволят нам уехать! Сейчас или никогда!» Но сделал Женя по-другому, не хватило у него духу бросить двух девчонок, тем более, когда Андрей решил положить свою жизнь, чтобы они дальше жили.

Аня буквально несла кричащую от боли Веру, когда из кунга вытянулись руки и, подхватив, забрали у неё Веру и погрузили её внутрь. В глазах Ани ещё светилась радость, надежда, что она успела, спасла подругу и себя. Она схватила всё ещё крепкую руку Дмитрия, несмотря на его возраст, и подпрыгнула, чтобы оказаться внутри безопасной будки КАМАЗа.

Никто не обратил внимания, что автомат Андрея замолк. Его смерть увидел лишь Женя, всё ещё удерживая за капюшон Любу. Несколько ударов подкинули тело Андрея в воздух, но он не успел упасть на белый снег. Его схватила толпа и буквально разорвала в воздухе – зрелище, от которого трудно будет убежать, не просыпаясь по ночам в холодном поту. Единственная надежда была на то, что Андрей умер быстро, не успев ощутить боль или чувствовал её недолго. Женя немедля нажал на педаль газа, понимая, что если они сейчас вырвутся, то это будет похоже на чудо.

КАМАЗ дёрнулся и покатился вперёд. Аня, всё ещё пытаясь поставить ноги на нижнюю ступеньку, чтобы прыгнуть внутрь, крепко держалась за руку Дмитрия. Сильный удар нескольких мезотермиков, снесли Аню, вырвав её из рук Дмитрия. Она мгновенно пропала из видимости. Сам Дмитрий от воздействия настолько резкого и сильного удара не удержался на месте. Страхующий его Николай не успел поймать падающего Дмитрия, его буквально вытянули несколько сильных рук наружу. Последнее, что Дмитрий услышал, это хруст костей, так и не поняв, что это трещат его кости, как мозг, пощадив человека, отключил его сознание.

Машина медленно, но верно ускорялась – это главное, что сейчас требовалось. Поэтому Женя давил на газ, готовясь переключить скорость. Позади послышались автоматные очереди, затем дверь кунга громко хлопнула, покачнув КАМАЗ. Женя не видел, что произошло с Аней и Дмитрием. Его задачей было как можно скорей унести ноги, подальше от военного института. Рядом истерила Люба, крича про то, что Аня не успела запрыгнуть и необходимо вернуться и забрать её. Естественно, Женя не слушал её, пытаясь разогнаться как можно быстрее не смотря на глубокий снег.

Вокруг машины собралась внушительная толпа мезотермиков, которые бежали параллельно КАМАЗу. По их поведению было понятно, что сейчас эта толпа начнёт лезть на кунг и в кабину.

– Так! Успокойся! Сейчас эти уроды полезут! Не подпускай их ко мне! Если они остановят КАМАЗ, то нам всем конец! Ты поняла меня!? – крикнул Женя и приступил к повороту на улицу Московская в сторону железнодорожного вокзала.

Разворот снизил скорость машины и нападение незамедлительно началось. Сразу со всех сторон КАМАЗ облепили преследующие. Машина почувствовала нагрузку и двигатель заурчал по-другому, сбавляя скорость. Женя пытался справиться с ситуацией, переключаясь на более пониженную передачу, но это не особо помогало. Кунг был полный, снег глубокий, плюс нагрузка снаружи в виде двадцати или тридцати каннибалов, делали своё проклятое дело. КАМАЗ никак не хотел разгоняться быстрее двадцати километров в час. А что такое для мезотермиков двадцать километров? Правильно, неспешная прогулка по парку. Единственное, что играло на пользу людям – это глубокий и очень мягкий снег, в котором проваливаешься выше колен, это очень затрудняло передвижение по нему. Каннибалам приходилось буквально подпрыгивать на каждом шагу, чтобы преодолеть снежную целину.

Удар по крыше кабины КАМАЗа дал понять, что преследователи совсем близко. Люба мгновенно пришла в себя и вытирая тыльной стороной ладони слёзы сосредоточилась, завертелась, ища удобную цель. Прозвучали первые хлопки пистолета. Женя переключился на вторую скорость, делитель на пониженную, прибавил газу, КАМАЗ пошёл шустрее понемногу разгоняясь несмотря на нагрузку. Рядом бежали несколько особей каннибалов и один из них, исхитрившись, прыгнул на водительскую дверь, зацепившись за пустой проём без стекла. Практически не отвлекаясь от вождения, постоянно прислушиваясь к звуку работы двигателя, не хватало ещё по глупости заглохнуть, Женя достал пистолет из нагрудного кармана. Патрон давно был в патроннике, поэтому, как только каннибал подтянулся и показал своё лицо, Женя, недолго думая приставил дуло пистолета к его лбу и нажал на спусковой крючок.

Рядом, не прекращая, хлопал Макаров Любы. Она смогла ранить находящихся на крыше кабины безбилетников, от чего те, не удержав равновесие, рухнули вниз, практически под колёса. Теперь Люба, расположившись довольно комфортно, уперевшись спиной в приборную доску, скрестив ноги, словно йога, отстреливала через задние окна каннибалов – на крыше будки они являлись очень хорошей целью. Женя переключился на третью, двигатель заурчал ровно, без надрыва, понёс машину быстрее, набирая скорость. Только теперь у Жени появилась надежда, что они оторвутся от преследующих их каннибалов.

Пока скорость была недостаточна, чтобы значительно оторваться от преследующей их группы. По всеобще одобренному плану, Женя должен был разогнаться хотя бы до пятидесяти километров в час и добиться этого до привокзальной площади. Далее, как можно плавнее, чтобы не потерять скорость, уйти в поворот. Именно в районе привокзальной площади на дорогах отсутствуют естественные и созданные искусственно Евстафием заторы на дорогах. В этом районе судя по данным от Евстафия, дороги во время апокалипсиса остались свободными от автомобилей. С чем это связано сложно сказать, может сотрудники ДПС перегородили за какой-то надобностью, но дорога на очень длительном участке оставалась без препятствий.

Каннибалы не смогут долгое время преследовать их по глубокому снегу. Они, как и люди состоят из мышц и сухожилий, несмотря на свою выносливость, имеют свойство уставать. В конце концов-то они будут вынуждены сконцентрироваться за КАМАЗом, преследуя их по утрамбованному следу машины. Так бежать мезотермикам гораздо легче, нет необходимости самим преодолевать снежное препятствие. В этот момент настанет время Николая. Люба ударами по будке через разбитые окна позади кабины даст это понять. Откроется люк на крыше кунга, оттуда появится Николай с АКМ и снесёт хвост из каннибалов мощными, практически пулемётными патронами. 7.62 – это вам не игрушки, он рвёт, отрывает, плоть без труда, а кости крошит даже не замечая их.

Такие были планы и казались они вполне себе реальными и выполнимыми. Вот только глубину снега никто не учёл. А за два дня пурги снега выпало ещё сантиметров пятнадцать – двадцать. Ветром этот снег разметало так, что в некоторых местах он закрыл окна первых этажей, в других его почти не было. Получилось так, что именно на дороге куда они должны были повернуть и она свободна от заторов, снега намело столько, что КАМАЗ ушёл бы в него целиком. Проще говоря, туда, куда Женя должен был повернуть, стояла косая стена снега, от здания до противоположного дома. Слева она была выше машины, справа – метра полтора глубиной. Естественно, на КАМАЗе они не могли преодолеть сугробы выше человеческого роста. Увязли бы сразу, только бы сунулись туда. Женя, чтобы не сбавлять скорость промчался мимо поворота, выехал на привокзальную площадь.

Сама площадь была не пустая: вокруг находилось множество легковых автомобилей, занесённых снегом. Автобусы, несколько троллейбусов, но все они стояли по обочинам, на стоянках. Сама круговая дорога вокруг памятника революционеру польского происхождения была свободна, более того ветер выдул с неё почти весь снег. От этого КАМАЗ увеличил скорость, пошёл гораздо шустрее.

Женя, воспользовался внезапно возникшей передышкой, так как каннибалы сразу отстали (шестьдесят километров в час они не тянули), принялся нарезать круги по привокзальной площади. Нужен был новый путь, появилась необходимость обдумать, что делать дальше, раз выбранная и утверждённая дорога оказалась непроходимой, даже на такой машине с высокими колёсами как КАМАЗ.

Назад в город соваться не хотелось. Улицы в центре Саратова по большей части узкие. Один автомобиль, вставший поперёк дороги, мог поставить жирный крест на выживании людей в КАМАЗе. Ещё выяснилось, что помимо автомобиля, оказавшегося не в том месте или искусственного ограждения каких полно вокруг военного института. Узкие улицы опасны тем, что их может замести снегом, создав непроходимые сугробы между домами. Раз в город нельзя или опасно соваться, значить необходимо вырваться из его недружелюбных оков.

Рядом железнодорожный вокзал. Железная дорога проходит через весь город. Рельсы всегда открыты ветрам, хорошо обдуваться ветром, а значит, на них маловероятны большие заносы снега. Плюс рельсы по ширине вполне подходят для того, чтобы по ним мог проехать КАМАЗ. Единственный минус и огромный, это шпалы, от которых в автомобиле будет такая трясучка, что мама не горюй.

Как попасть на железнодорожное полотно? С привокзальной площади он был единственно возможный. Справа от здания железнодорожного вокзала, если стоять к нему лицом имелась автомобильная стоянка, где машины стояли под толстым слоем снега. Рядом со стоянкой, ближе к зданию вокзала – синяя будка сторожа со шлагбаумом, который тяжёлый КАМАЗ снесёт даже не заметив. За шлагбаумом имелась небольшая бетонная лестница, ведущая на перрон и первый путь. Высокие колёса машины лестницу преодолеют без проблем, но скорость будет потеряна. Именно в этот момент можно ожидать атаку каннибалов, тем более на перроне почти нет снега, его снесло ветром на железнодорожные пути.

Перрон слишком высок, чтобы с него без риска потерять машину, съехав на рельсы. Но высота его заметно уменьшается, если повернуть направо в сторону пешеходного перехода над путями (путепровод) и по перрону проехать дальше. Там бетонные плиты лежат практически вровень с железнодорожным полотном.

Новый план созрел, обсудить его на общем собрании нет времени и возможности. Поэтому Женя под удивлённый взгляд Любы принял всю ответственность на себя и после очередного витка вокруг привокзальной площади направил КАМАЗ на шлагбаум.

Замёрзший пластик красно-белого шлагбаума треснул, разлетевшись в разные стороны, словно стекло. Металлический каркас просто погнулся под воздействием сильного удара многотонной машины. Бетонная лестница была покрыта снегом, верней находилась под снегом, намело его туда много. Это смягчило подъём по ней, снег сгладил рёбра ступеней, сделав лестницу очередным возвышением.

Несколько ударов по крыше кабины, заставили Любу напрячься. Она завертелась на месте в поисках цели. Женя, взглянув в сторону ЖД вокзала, сразу понял причину и повернул машину на перроне вправо. На крыше вокзала находилась другая группировка каннибалов. Отличались они от тех, кто их преследовал разительно. Стая из военного института была одета, верней её одежда по большей части была намотана на открытые участки тела преимущественно военного образца. Каннибалы, стоящие на крыше железнодорожного вокзала, одежду не наматывали, они её одевали, криво, косо, не по размеру, но именно одевали, как обычные люди. Ещё у них в руках имелись длинные палки, которые они использовали вместо копий. Их они бросали в сторону КАМАЗа. Но интересным фактом было то, что стая, преследующая их от института, прекратила бежать за их машиной оставшись на привокзальной площади. Как будто дальше их территория заканчивалась и это была очень хорошая новость.

Женя свернул на железнодорожные пути и под небольшую тряску от шпал прибавил газу, переключившись на третью передачу. Их больше не преследовали, это было так удивительно, ощутить себя в безопасности. Сразу нахлынули мысли, воспоминания, недавно произошедших событий. Они ехали молча, Люба и Женя просто смотрели на рельсы впереди, каждый думая о своём. Взвешивали свои действия в момент эвакуации из института, что они сделали правильно, а что можно было сделать по-другому, чего им не позволили сделать обстоятельства. Правильно ли они поступили? Могли ли поступить по-другому? Был ли шанс спасти Андрея, Аню, Дмитрия? Слишком дорогой ценой им обошёлся побег из плены Евстафия. Этот негодяй даже мёртвый продолжал забирать их жизни, влиять на их судьбу. Но злости почему-то не было, было полное эмоциональное истощение, усталость, даже плакать не было сил.

Больше их никто не преследовал, не интересовался одиноко передвигающейся по занесённому снегом городу машиной. От бездействия Люба стала замерзать: в кабине без боковых и задних стекол постоянно гулял пронзительно холодный ветер. Погода с каждым часом ухудшалась, солнце давно закрыли тучи, а ветер усиливался. Минус тридцать и ветер – это вам не шутки. Внутри кунга тоже был не Ташкент, печка внутри не работала, но там хотя бы не было ветра, в отличие от кабины водителя. Женя давно съехал с рельсов и двигался по дорогам города, объезжая застывшие навсегда автомобили под снегом. До дома осталось совсем немного, от этого в душе горело нечто тёплое, несравнимое ни с чем чувство. Хотелось прибавить газу, чтобы быстрее оказаться в родимых пенатах, но Женя сдерживал себя, вел КАМАЗ осторожно, тише едешь – дальше будешь.

Только увидев дом издалека, Женя сразу понял, что он необитаем. Что-то незримое говорило, что он такой же мёртвый, как и панельки рядом. Выглядел он заброшенным, пустым, замороженным холодом. По сути, все дома в этом районе были похожи друг на друга, кроме новостроек, стоящих немного подальше. Женин дом, по сути, не отличался от прежнего, был в точности таким, как и был до его отъезда, вот только душа дома куда-то пропала. Странное беспокойство охватило Женю, и он прибавил газу, чем сильно озадачил, даже напугал рядом сидящую Любу.

В голове метались мысли одна страшнее другой. Самой разумной из них была о том, что Евстафий обманул их и Юли с детьми больше нет, мертвец забрал их. Дом с тех пор необитаем, а без человека в нём погибли и птицы, и рыба и всё, что могло погибнуть от холода. Наверное, можно назвать Женю бессердечным, но только подумав о Рыке, его возможной гибели у него навернулись слёзы. Странно, но он не испытал горького кома в горле, потока слёз из глаз, когда думал о возможной гибели девушки с детьми, лишь сожаление, грусть от утраты. Рык для него был больше, чем собака, это был его друг, с кем он долгое время делился мыслями, планами, самым сокровенным. Теперь Рыка, возможно, нет, а тот, кто виноват в этом уже мёртв. Жаль нет средства оживить мертвеца. Женя обязательно бы воспользовался этим. Евстафий бы жил и умирал в муках каждый божий день, а фантазии как убить эту тварь у Жени бы хватило.

Уже возле дома бросилось в глаза, что дым из многочисленных печей давно не шёл. Старые черные разводы от сажи на стенах здания давно припорошил свежий снег. Значит печки не топили как минимум неделю, а может и больше.

Объехав магазин и свой дом, Женя подогнал КАМАЗ к задней стороне дома. С этой стороны располагались трубы от буржуйки квартиры, в которой он жил, а сейчас в ней должна быть Юля с детьми. Присмотревшись к трубам на шестом этаже, Женя сделал вывод – печка в квартире не топилась давно. Плохие подозрения пока подтверждались.

– Сиди здесь. Гляди вокруг. Если, что не вмешивайся, не высовывайся. Заметишь что-то, сразу дай мне знать. Поняла? – почти шёпотом дал указания Женя, хотя вокруг завывал ветер и вряд ли их кто-то мог услышать.

Осторожно открыв дверь, стараясь не издавать лишних звуков (работающий двигатель КАМАЗа не в счёт), Женя спрыгнул в снег, провалившись в него по калени. С трудом вытащив ноги из снега, продолжил движение к балкону, понимая, что если сейчас произойдёт нападение каннибалов, то убежать по такому глубокому снегу вряд ли получится. Возле балкона должен находиться секрет – несколько практически незаметных натянутых прозрачных рыболовных лесок. Это был своего рода кодовый замок, чтобы попасть в свой дом. Потянув лески правильно, получишь верёвку, если раз ошибёшься и случайно дёрнешь не ту леску, то замок встанет в распор, тогда только рвать бесполезную леску.

Лески оказались на месте. Ещё бы – тонкие, прозрачные, словно паутина, их сложно заметить не приглядевшись. Женя сперва потянул третью леску, кирпич наверху, на пятом этаже, на одном из лоджий повернулся боком. Затем первую леску, кирпич на половину вышел из отверстия в стене и упёрся в металлическую арматуру. Затем пятую – кирпич сдвинулся в бок и упёрся в другую арматуру. Под действием второй лески кирпич окончательно вышел из отверстия и, следуя закону всемирного тяготения, полетел вниз, извлекая за собой из специальной ниши верёвку. Верёвка была слишком тонкой, чтобы по ней можно было взобраться наверх. Но с её помощью ты получишь верёвочную лестницу, которая легко выдержит вес более чем полтонны. Правда, чтобы извлечь лестницу, необходимо потянуть четвёртую леску, которая распускала узел, удерживающий её на балконе. А потом тяни на себя верёвочку, за которой последует верёвочная лестница.

Как только лестница, о которой знал только Женя и Андрей (вместе делали этот и не только секрет) упала к ногам Жени, он легонько свистнул. Увидев, что Люба среагировала, дал понять, что путь свободен, а значит, ему нужен напарник. Девушка поняла всё, и действуя, по инструкции пять раз стукнула по обшивке кунга.

Там давно ждали сигнала. Практически мгновенно открылась дверь и из неё выглянула встревоженная голова Николая. Оглядевшись вокруг, он откашлялся. Люба жестами показала направление Жени и продолжила наблюдение за окружающей обстановкой. Николай, держа в руках АКМ, спрыгнул, поджав ноги, приземлился на корточки, сплюнул в снег и ещё раз осторожно огляделся. Привыкнув к не очень твердому грунту в виде снега, Николай направился в указанном направлении, обойдя будку машины с задней стороны. Дверь в кунг за ним аккуратно закрыли изнутри.

Первым наверх полез Женя. Для Николая там, наверху, всё незнакомо. Дом он видит впервые, внутренней обстановки не знает, соответственно не заметит явных изменений, что могут броситься в глаза. Так что альтернатива, кто должен стать кошкой и войти первым в дом, была очевидна. В защитном костюме карабкаться наверх было очень не комфортно, да ещё верёвочную лестницу нельзя назвать удобной для подъёма наверх. Как бы тяжко не было на сердце, Женя преодолевал ступеньку за ступенькой, готовился увидеть подтверждение своим предположениям.

Было изначально понятно, что раз Евстафий освободил Настю с пленницей, то мезотермики однозначно смогли попасть в неприступную крепость под названием «Дом». Как-то умудрились взломать дверь тюрьмы. Хотя тюремную дверь не назовёшь лёгкой целью. А если они смогли сломать её, то что им стоит вынести дверь в квартиру, где спряталась Юля с детьми,

и, вполне возможно, Рык. Как вообще под силу голыми руками сломать стальную, с многоуровневой защитой дверь, Женя не представлял. Он почти три месяца прятался в своей квартире за гораздо хлипкой дверью, по сравнению с тюремной, и каннибалы не смогли её сломать. Тюремная дверь представляла собой коробку, сделанную из стальных швеллеров, намертво вмонтированных в бетон. Сама дверь из двух листов стали, а между ними арматура, залитая цементом. Скрытые в двери и коробке петли, которые не срежешь. Всё делал на совесть, своими руками, дверь была практически сейфовой.

Не дождавшись, когда Николай поднимется по лестнице на лоджию пятого этажа, Женя, осторожно удерживая пистолет готовым к применению, выглянул из квартиры на лестничную площадку, прислушался. Вокруг была почти замогильная тишина. Лишь завывающий ветер снаружи приносил хоть какие-то звуки.

Выше на этаж располагались хоромы, состоящие из нескольких квартир, именно там хозяин этого дома сделал свою берлогу. Внутри квартиры в случае проникновения каннибалов в дом, должна была схорониться Юля с детьми. Рык не особо любил находиться в тёплом помещении, предпочитая бегать по пустующим квартирам, перемещаясь из подъезда в подъезд. У него были свои ходы, сделанные Женей специально так, чтобы в случае нападения каннибалов Рык мог свободно перемещаться из подъезда в подъезд через проделанные в бетонных стенках дырки. Они были обычно скрыты за диваном или шкафом, находились в разных квартирах и этажах. Об этих ходах никто не знал, кроме Рыка и Жени. Не потому, что хозяин дома не доверял своим жильцам, а просто никто не спрашивал. А зачем говорить, если никому до этого нет дела.

Собака отлично ориентировалась в этом лабиринте, так что поймать её было практически невозможно. Рык всегда материализовывался с неожиданной стороны и также исчезал, словно приведение. Отверстия достаточно широки, чтобы в них мог пролезть Рык, но слишком узкие, чтобы через них протиснулся человек или каннибал. Обычно Рык появлялся заранее, точно зная где находится человек, ведь он наверняка слышал, что к дому подъехала тяжёлая машина. Но в этот раз Рык не прибежал.

Женя не выходил в подъезд, стоял в открытых дверях и ждал Николая. При этом он внимательно слушал тишину, нюхал воздух, пытаясь уловить запахи жизни. Единственное, что долетало до его обонятельных рецепторов, это еле слышимый запах кислой рвоты и испражнений, оставшиеся с тех времён, когда он вытравил селитрой целый подъезд каннибалов. Потом он долго отмывал подъезд, но как не старался, сколько бы дождевой воды не тратил, какие бы химические вещества не использовал, еле ощутимый запах всё равно остался. Других запахов, тем более звуков Женя не ощущал и не слышал – это плохо. Юля должна была готовить еду, а, значит, запах стряпни, щей, еды в общем, в любом случае обязан витать в подъезде, но его не было.

На плечо легла рука Николая и они, кивнув друг другу, вышли на лестничную площадку, молча, осторожно ставя ступни, чтобы меньше шуметь. Женя указал пальцем наверх, показывая направление движения, и сам пошёл первым, оставляя Николая прикрывать свою спину.

Дверь в квартиру была абсолютно цела, более того – закрыта. У Жени имелись запасные ключи, но он решил сперва проверить весь подъезд, а уж потом шуметь открыванием дверей, о чём жестами дал понять Николаю. Напарник, подавляя кашель в кулак, кивнул, сообщая, что понял задумку, соглашаясь с хозяином дома. И они всё так же не спеша поднялись наверх.

Дверь на крышу оказалась закрыта. Это был второй хороший знак. Вот только следов на снегу крыши не имелось, что опять наталкивало на грустные мысли. Юля должна была передвигаться через крышу в другие подъезды, чтобы кормить птицу, рыбу. Топить многочисленные печки, поддерживая температуру в квартирах, где растут грибы, обитают живые питомцы.

Спускались вниз гораздо быстрее и увереннее. Когда дошли до четвёртого этажа, Женя испытал, что-то вроде шока. Перед ним находилась стена из хлама. Он её не делал. Когда они уезжали с Андреем весь, этот хлам и не только находился в ближайших квартирах. Мелькнула мысль, что Юля таким образом пыталась спастись от вторжения каннибалов. Но, взглянув на стиральные машинки, громоздкие холодильники, необъятные диваны, находящиеся под потолком, Женя отбросил эту мысль. Худенькая, да к тому же ещё и беременная Юля не могла поднять эти вещи, уж тем более их запихать под потолок в этой баррикаде из мусора, мебели и домашней техники. Кому потребовалось приложить столько времени и усилий, Женя мог лишь догадываться. Но вот логика этих действий оставалась загадкой.

Подъезд был проверен, он был абсолютно пустой и безжизненный. Настало время открыть дверь квартиры. Как бы ни хотелось приближать столь скорбный час, Женя боялся того, что мог увидеть за дверью, но вечно стоять перед закрытой дверью непрактично.

Замки находились в хорошем состоянии, ключи легко поворачивались, приятно щёлкая с каждым оборотом. Открыв все замки, Женя осторожно потянул на себя первую дверь. Она открывалась наружу, в подъезд. За первой имелась вторая, более простая, но от этого не менее прочная дверь. Замки на внутренней двери были открыты, но толкнув её Женя убедился, что она закрыта изнутри на железный засов, сам делал. Закрытая изнутри дверь немного порадовала, появилась надежда.

Сперва тихонько, но с каждым стуком увеличивая силу удара, Женя постучался особым образом, наигрывая неизвестное музыкальное произведение, где-то слышал, вот и въелась в память. Это стук знали все, кто жил в доме Жени, привыкли к нему, так стучал только он. После всё равно необходима звуковая идентификация, только так можно понять, кто находится за дверью – человек или каннибал (каннибалы те ещё мастаки, копировать поведения человека, вот только говорить не могут).

Долгое время изнутри никто не отвечал, не задавал вопросов, и Женя решился:

– Юля!? Аня!? – прижав ухо к холодному металлу, спросил хозяин дома.

Сперва из-за двери отвечала тишина, затем детский голос, еле слышно спросил:

– Дядя Женя?

Это был триумф, Женя буквально подпрыгнул перед дверью, оградив Николая светящимся лицом.

– Ник, ты что ли!? Бля как я рад! Давай открывай! – буквально выкрикнул Женя и от нетерпения ещё раз дернул дверь от себя.

– Это дядя Женя открывай! Ты что, не слышал машину!? Не слышал, как мы приехали?

За дверью что-то лязгнуло, потом послышался звук трения металла о металл. Дверь распахнулась. На пороге стоял Никита, укутанный в одежду так, что был похож на маленького снеговика. Женя вошел в квартиру вместе с Николаем.

– Ник, а чё так холодно!? Где Юлька? – улыбаясь спросил Женя, закрывая дверь за вошедшим Николаем, который с любопытством разглядывал окружающую обстановку и, не сдерживая больше себя, открыто закашлял.

– Чё это меня Рык не встречает!? – не дождавшись ответа, сыпал вопросами Женя. Его душу переполняли эмоции, в основном радостные, ведь его наихудшие предположения, слава небесам, не сбылись.

Мальчик указал рукой в направлении, где находились спальни.

– Юля спит. Рык с ней.

Женя немедленно направился в сторону спальни, где обычно спала Юля с детьми. Только открыв дверь, он понял, что его опасения если не сбылись, то реализовываются по другому сценарию. На кровати лежала гора одеял, из-под которых при открытии двери появилась голова Рыка. При виде Жени собака привстала и завиляла хвостом, при этом виновато опустив голову. Рык неторопливо спрыгнул с кровати и не спеша направился к своему другу. Его тело ходило из стороны в сторону, как будто виляющий хвост закидывал задницу собаки за собой. Голова по-прежнему была опущена, как будто он в чём-то виноват.

– Привет, дружище! – Женя погладил пса и, чувствуя неладное, направился к кровати.

Только увидев Юлю, хозяин дома понял – беда. Девушка была в полубессознательном состоянии, проще говоря в бреду, не осознавала происходящее вокруг. Её лоб был горячий, губы сухие и потрескавшиеся. Срочно нужен был врач и лекарства. Сзади к нему подошёл Николай.

– Плохи дела. Похоже, пневмония. – прозвучал бархатистый голос Николая.

Женя встрепенулся от слов Николая.

– Ник! Ник! А где Аня!? – крикнул Женя предполагая, что мальчик остался в зале.

Никита оказался рядом, стоял немного позади, наблюдая за мужчинами.

– Аня пошла гулей кормить. – чётко ответил мальчишка, затем подошёл к кровати добавил:

– Юля уже два дня не разговаривает. Рык её караулит, греет. Я пить приношу, а она не пьёт, спит всё время.

– Давно Аня ушла голубей кормить? – встревоженно спросил Женя. Он помнил, что снег на крыше был девственно гладкий, не потревоженный человеческими или другими ногами. Голуби находились в четвёртом подъезде, поэтому девочка могла попасть туда только через крышу.

– Не помню. Юля тогда не спала, – ответил Никита.

Всё сходилось, два дня назад Юлю ещё не свалила болезнь. Она попросила Аню сходить накормить голубей, натопить помещения. Аня ушла, но так и не вернулась. Мальчишка слишком мелкий, печку не мог растопить, отсюда собачий холод в помещении. С тех пор прошёл снежный ураган, который замёл следы Ани, припорошил печной пепел на стенах. В результате дом со стороны выглядел безжизненным, пустым. Но вот что случилось с девочкой, и почему она не вернулась, предстояло выяснить. Женя немедля направился к выходу.

– Ник, закрой дверь на засов! Мы с дядей Николаем за Аней сходим! Потом доктора с лекарствами приведём! – крикнул Женя, находясь рядом с дверью.

– Нет, Рык, ты остаёшься! Охраняй дом, я скоро, – собака, виновато опустив голову и хвост, отправилась обратно в сторону спальни.

На крыше ветер ощущался сильнее, чем там, внизу, возле КАМАЗа. Снег был рыхлым, в него очень хорошо проваливались ноги выше колен, однако двое мужчин практически бежали к входу в четвёртый подъезд. Жене было особенно тяжко в своём защитном костюме, который не давал возможности свободно поднять ноги высоко, что при беге по снегу необходимо. Николай уже не сдерживал позывы кашля, делал это открыто, они не собирались быть незаметными, скрытными.

Буквально ворвавшись в подъезд и увидев лестницу, покрытую перьями, Женя сразу понял, что здесь побывали каннибалы. Он мгновенно дал об этом знать Николаю. Теперь они, закрыв двери на крышу, которые были до этого открыты, перекрыв таким образом выход на крышу, продолжили спуск, не забывая друг друга страховать. Но делали они это шумно совсем не скрываясь, нападение могло произойти только с одной стороны – снизу. А наличие огнестрельного оружия давало в таком случае существенное преимущество. Автомат и шесть магазинов к нему у Николая могли порвать на запчасти любую стаю, засевшую в подъезде. В помощь к АКМ был Женин винторез, который не назовёшь игрушечным, тем более патроны на него остались только СП-6 (бронебойные), СП-5 как-то быстро закончились. Если стая каннибалов попрёт на них, то они будут вынуждены идти скученно из-за бетонных стен вокруг. Обойти или убежать в сторону не получится. Так что мужчины были уверены в себе.

Девятый этаж с бассейнами был чист – ни одной живой или не живой души. Где-то далеко снизу послышался молчаливый топот нескольких ног по бетонной лестнице. Но он, не достигнув верхних этажей, почему-то смолк где-то там внизу. Скорей всего каннибалы снизу затаились, устроив вновь пришедшим засаду. Это была излюбленная тактика мезотермиков.

Немного обождав, прислушиваясь, решили спуститься на этаж ниже, на восьмой. Как раз там находились комнаты с голубями. Все четыре двери в квартиры были распахнуты настежь. Половина лестничного пролёта была усыпана перьями пернатых сплошным ковром. Многие из них со следами крови ясно давали понять, что выдернули их насильно с ещё живой птицы, чтобы добраться до мяса. Такое мог совершить только каннибал. Поэтому не осталось сомнений, кто здесь похозяйничал и кто их ожидает в районе пятого или шестого этажа.

Николай остался сторожить лестницу. Женя, закинув винторез за спину, вооружившись пистолетом, который гораздо эффективнее в квартирах с их ограниченно тесным пространством, вошел в первую слева. Это была двухкомнатная квартира, в которой все голубятни были уничтожены. Двери были сломаны или раскрыты нараспашку. Кругом кровь, перья, иногда встречались оторванные скрюченные лапки птицы. Квартира была абсолютно пустой, Женя, недолго думая, стараясь делать всё быстро, пошёл во вторую, трёхкомнатную. Здесь обстановка не сильно отличалась от первой: была практически идентичной, пахло кровью и смертью, ни одной живой птицы.

Женя, сплюнув сгоряча, понял, что скорей всего в других двух квартирах обстановка похожая. Поголовья голубей с таким трудом, выловленные осенью, уничтожены каннибалами полностью. Мелькнула мысль: «Чем теперь кормить Настю, которую он опять поместит в восстановленную тюрьму». Эта мысль тут же была замещена другой.

Судя по состоянию голубятен, явному наличию в подъезде разумных особей мезотермиков, Аня, дочка Юли наверняка попала в серьёзную передрягу. В то, что после увиденного они с Николаем найдут Аню живой, Женя сомневался. Но пока нет тела, или того, что от него осталось, расслабляться нельзя. Идти нужно до конца, каким бы он не был.

С лестницы послышались два довольно-таки громких хлопка автомата. АКМ сам по себе очень шумное оружие, тем более в замкнутом пространстве среди бетона, из-за его очень мощного патрона. Раз в квартире нет опасности, Женя буквально выскочил на лестничную площадку и, не стесняясь, нарочито громко спросил:

– Чё там!?

– Совсем кхе, кхе, обнаглели. Выскочила рыжая баба, махнула рукой. Типа «Иди сюда» и кхе, кхуй чтоб этот кашель! И исчезла обратно. – ответил Николай не поворачиваясь.

– Попал? – коротко спросил Женя и перешёл за спиной напарника к следующим квартирам с голубятнями.

– Куда там! Шустрая.

Женя вспомнил давно забытую Викторию, что омрачала его жизнь в начале апокалипсиса. Та тоже частенько использовала жест, чтобы подозвать к себе жертву, а ещё цвет волос у неё был огненно рыжий. Конечно, та особь снизу точно не Виктория, настоящая давно сгнила или была съедена себе подобными под подъездом номер три, куда выкинул её тело Женя. Немного поразмышляв на эту тему, он вспомнил, что его жена Настя тоже приманивала его подобным жестом. Впоследствии, правда, выяснилось, что она таким образом отвлекала его внимание от ловушки, которую устроила на своего бывшего.

С этой стороны голубятни были разорены не полностью. В одной из комнат, закрытой на засов, его встретил хлопот многочисленных крыльев, вперемешку с приветственным голубиным воркованием. Эта новость очень обрадовала и взбодрила Женю. Почему каннибалы не сломали в принципе не очень крепкую закрытую дверь – загадка. Но, главное, хоть часть поколения осталась цела, а там он размножит птицу, увеличит её поголовье во много раз.

Закрыв голубей, чтобы не разлетелись по квартире, Женя направился в следующую, последнюю квартиру на этом этаже. Николай продолжал стоять на лестнице, внимательно глядя вниз, держа палец на спусковом крючке. Обнаруженные живые голуби подняли настроение, и Женя, проходя мимо Николая, спросил:

– Больше не появлялась? – имея ввиду рыжего мирного парламентёра.

Николай не ответил, поглядывая в пролёт между лестниц, пытаясь уловить движение снизу. Последняя голубятня тоже порадовала. Только сунувшись за входную дверь, Женя увидел две целые закрытые двери в комнату и ванную. В ванной находился корм для птицы, птичьи клетки, вёдра мётлы – в общем хозяйственный инвентарь. Поэтому Женя сперва открыл дверь в комнату, где его приветствовали около трёх десятков голодных птиц. Затем взялся за ручку двери в ванную комнату. Вторая рука с пистолетом в ней автоматически схватилась за ручку металлического засова, чтобы потянуть его и открыть дверь. Вот только засов оказался открыт, а дверь при этом не открывалась. Мгновенно отскочив от двери, Женя направил на неё пистолет.

– Аня!? – громко и чётко произнёс хозяин дома.

Из-за двери никто не отвечал. Было жуткое желание, сперва послать в эту жиденькую дверь несколько пуль, а уж потом её открыть. Но Женя сдержал себя. Осторожно, чтобы резко распахнутая настежь дверь не застала врасплох, или не дай бог ограничила применение пистолета, например ударившись об него, отведя дуло в сторону, зажав его в этом узком участке квартиры, Женя встал сбоку от двери, напротив открытой двери туалета.

Стараясь всё делать медленно и при этом иметь постоянный контроль за происходящим, хозяин дома потянул на себя закрытую дверь. Она не поддалась: было ощущение, что она закрыта изнутри.

– Аня!? Это ты в ванной!? Открой дверь! Это дядя Женя! – громко, но при этом стараясь говорить спокойно произнёс Женя.

Специального запирающего устройства изнутри ванной не было. Поэтому запереться изнутри можно было только, если просунуть, например, черенок лопаты или граблей, которые используют для уборки в помещениях, где содержатся голуби, в ручку двери, которая как раз была такой, что позволяла это сделать. Чтобы такое проделать, необходимо иметь достаточное количество мозгов, и кроме человека на такое мало кто способен. Мезотермики пока не проявляли столь существенную смекалку. Только поэтому Женя предположил, что внутри ванной комнаты закрылась Аня.

Но так как ответа из закрытого помещения не последовало, Женя по-прежнему относился к закрытой двери как к опасному объекту, ожидая, что оттуда выскочит кто угодно, только не человек.

– Аня, если ты там, то ответь, пожалуйста. Иначе вынужден буду стрелять. – более спокойно предупредил Женя, по-прежнему удерживая практически фанерную дверь под прицелом пистолета.

Пуля ПМ пробьёт эту дверь на таком расстоянии легко, совсем не потеряв свою убойную силу. Тому кто спрятался за дверью мало не покажется, и Женя практически готов был изрешетить дверь в ванную под разными углами. Но что-то его останавливало это сделать, как будто он знал, что это неправильно. Долго бороться с этим чувством не имело смысла, надо было решаться или идти на риск, Женя пошёл на риск.

Дверь открывалась наружу, поэтому нужен был рычаг, так как рукой сломать то, что удерживало её закрытой, не получалось. В подъезде загромыхал автомат Николая, когда Женя, выудив из туалета монтировку, используемую вместо кочерги, вставил её в ручку двери и что есть силы рванул на себя, помогая корпусом. Раздался характерный звук, как обычно ломается деревяшка, и дверь приоткрылась на ладонь. Из этой распахнутой щели в лицо Жени ударил жар, похожий на тот, когда заглядываешь в печку чтобы подкинуть дров. Температура внутри ванной комнаты была намного выше, чем во всём доме, где царствовал холод. Источник тепла виден не был: за дверью была кромешная темнота. Женя, находясь в обескураженном состоянии, посветил фонариком в щель двери, пытаясь разглядеть обстановку внутри.

Вёдра, тазики, мешки с сухим навозом – все стояло на полу, как обычно. В ванной лежали куртки, вязаные свитера, другая одежда. Все эти вещи Женя хранил в других местах, и ванная обычно была пуста. Значит постарался кто-то другой. Вдруг одежда пошевелилась, и хозяин дома мгновенно принял боевую стойку, готовый выпустить обойму в шевелящуюся гору одежды. Из-под куртки появилась детская рука. Именно это событие, заставило мужчину до конца сломать палку, торчащую из ручки двери и ворваться в помещение, где температура была никак не меньше тридцати градусов тепла.

Подойдя к железной ванне, Женя откинул зимнюю мужскую куртку, лежащую сверху. Аня лежала среди этого вороха тёплых вещей. Она была жива. Её грудь равномерно поднималась, выглядела она целой и невредимой: казалось, она спокойно и мирно спит. Вокруг неё, на её ногах, животе, прижавшись к ней вплотную, спали человеческие младенцы, размером с мужскую ладонь. Их было много, более десяти новорождённых, они также как и Аня мирно спали. У всех младенцев животики в районе пупка, были обработаны зелёнкой. Позади на лестнице практически не переставая грохотал АКМ Николая, а Женя оцепенел от увиденного, совершенно растворившись в картине, которую он сейчас лицезрел. Вдруг один из младенцев пошевелился, расправив пальчики на руках и сжав их обратно в кулачок, мило зевнув, прижался, словно котёнок, к боку Ани. Но Женя успел увидеть прозрачные коготки вместо ногтей и длинные острые клыки на вытянутой мордочке младенца мезотермика.


Великаны


И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. (И стало так.) И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. (И увидел Бог, что это хорошо.) И был вечер, и было утро: день второй. «Книга Бытия».

Многие по-разному толкуют второй день создания Богом земли. Что произошло в тот момент? Зачем Бог отделял одну воду от другой? Как это выглядело? Какой в этом был прок и смысл? Имеются многочисленные трактовки и пояснения произошедшему, которые по большей части своей не имеют к реальности никакого отношения. Или частичную правду, разбавленную хорошей долей вранья, когда уже невозможно понять, где реальность, а где ложь.

Для того, чтобы хотя бы частично понять истину от первой инстанции, необходимо осознать, что Бог вне времени. Он всегда был, есть и всегда будет, этого человек не может понять, так как это не укладывается в его человеческую математическую формулу. Соответственно привязывать Богу временные рамки как минимум не корректно, что такое для Бога минута, час, сутки, год, тысячелетие, вечность. Отсюда выходит, что многие трактовки из-за попытки очеловечить существо вне времени (придать Богу человеческие черты характера, человеческое мышление, и даже образ), обладающего настолько недосягаемой для нас силой и возможностями, делает их уже заведомо ложными.

Об этом можно рассуждать долго, возможно целой жизни одного взятого человека на это не хватит. И всё равно мы будем очень далеки от истины, совершенно не приблизившись к её разгадке. Так как вполне возможно в самом начале наших рассуждений допустили ошибку, а может быть и не одну, от чего вся дальнейшая умственная работа сыпется как карточный домик. Чтобы приблизительно понять это, необходимо вспомнить спор между математиками и философами – что такое Ноль? Это Цифра со всем вытекающими последствиями и прилагающимися к ней функциями или это ничто (пустота)? Существует ли Ноль на самом деле?

Период, когда жил Адам (первый человек) до Ноя (спасённого богом от всемирного потопа, с помощью построенного Ноем ковчега), был одним из самых протяжённых на земле. Но из-за своей медлительности, неспешности существования в тот период, некуда было торопиться, когда вокруг размеренная, сытная жизнь. Плюс всемирный потоп, который смыл все: плодородный слой, растения, животных, артефакты, мы мало, что знаем о цивилизации того времени. А если что находим, то не понимаем, что это, для чего предназначалось, так как наш мыслительный процесс кардинально отличается от живших до потопа людей.

Современные археологи всегда копают до так называемого материка. Это слой земли, под которым, как считается, нет культурного слоя. И Археологи правы, ниже нет ничего принадлежащего современному миру после потопа. С тех времён до нас дошли лишь легенды, рассказанные выжившим потомством Ноя (Еврейский миф), Ману (Индия), Утнапишти (Вавилонский миф), Гуня (Китай), Каран Каменный Кроншнеп (Австралия) – у разных народов имеются свои легенды о всемирном потопе.

Земля до потопа совершенно отличалась от земли нынешней.

Во-первых, это была земля гигантов, и они могли существовать только в то время, на той земле, которая была до всемирного потопа. В тот период истории земли было всё гигантским: деревья тянулись в небо на сто с лишним метров в высоту, трава с трёхэтажный дом, насекомые размером с нынешних животных, животные-рептилии достигали десятков тонн веса, а иногда гораздо больше. Для нас это выглядит совершенно невероятным, но не для того времени.

Естественно, человек соответствовал размерам того времени, он тоже был гигантом, великаном, как хотите так и называйте. Если верить священным писаниям, то рост Адама примерно шестьдесят локтей. Ева немного ниже Адама, сейчас эти пропорции между мужчинами и женщинами до сих пор соблюдаются. Посчитайте, сколько метров будут ваши шестьдесят локтей. Каждый получит разные цифры, но это будет примерно плюс-минус тридцать метров. Человек с девятиэтажный дом? Как такое возможно?

Для ответа на этот вопрос необходимо более пристально обратить внимание на текст «Книги Бытия» (день второй).

– «И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. (И увидел Бог, что это хорошо.)»

Вы, наверное, поняли, что Бог создал твердь, а затем разделил воду, которую разместил под твердью и над твердью, а её саму назвал небом. Многие в прошлом расценивали это как доказательство плоской земли. На самом деле всё гораздо проще. Хотите верьте, хотите нет, но наш голубой шарик реально находился под ледяным куполом. Как он выглядел – затрудняюсь ответить. Представлял ли он сплошную ледяную сферу (такой вариант слишком сложный, от него возникает множество вопросов, связанных с вращением планеты) или состоял из плотного ледяного тумана, который кружил в космосе на определённом расстоянии, сложно сказать. Но с уверенностью можно заявить, именно благодаря ледяной сфере, играющей роль поликарбоната или стекла на нашей теплице, климат на планете был жарким, влажным, а главное, стабильным по всей земле. Ледяная сфера защищала всех находящихся на земле от космического холода, словно теплица у вас в огороде.

Во-вторых, газ не мог покинуть планету, как это происходит сейчас ежесекундно. Весь азот, кислород, аргон, углекислый газ из чего и состоит воздух, стелился плотным ковром по поверхности планеты, напоминая своей концентрацией жидкость. При этом сам состав воздуха был немного другой: в нём значительно преобладал кислород, чем в воздухе современного мира. Плотность воздуха была такой, что гиганты того времени буквально плавали в густом газе не ощущая тяжесть притяжения как это чувствуют современные обитатели планеты земля. Именно количество кислорода в воздухе непосредственно повлияло на гигантизм того времени. Его завышенная концентрация помогла растениям, насекомым, животным достичь невероятных размеров. Высокое содержание кислорода в воздухе и гигантизм того времени, давно доказали учёные. В интернете множество научных трудов на эту тему.

Сам ландшафт нашего современного голубого шарика разительно отличается от Земли прошлого. Планета с космоса была зелёной, а не голубой. Вокруг преобладали леса, степи, болота с высокой и сочной травой. Океанов ещё не существовало, имелись не очень глубокие моря, большинство из которых были связаны проливами. Неисчислимое количество ручьёв, рек, озёр (поросшие по берегам густой растительностью) покрывали своей паутиной землю. Вся эта вода из-за жаркого климата, который властвовал по всей поверхности земного шара, интенсивно испарялась. Климат был практически одинаковый на всём земном шарике. По поверхности растительного покрова постоянно стелился густой туман. Он заменял собой современные дожди, которые в то время отсутствовали как явление. Облака не поднимались высоко в небо, чтобы сформировать дождевой фронт, а тут же падали на вечнозелёные джунгли, обрушивая на них свою влагу в виде тумана.

Именно в таком мире, жили наши предки, полностью приспособившись к тем условиям. Они строили города-гиганты, используя технологии, которые давно позабыты. Занимались наукой, совершенствуя окружающий их мир, а не подстраивая среду под себя, как это делаем мы. В этом не было необходимости, природа давала всё, что необходимо для жизни с избытком.

Одежда была не нужна. Температура в те времена была одинакова повсеместно, круглый год. Поэтому люди ходили практически голыми. Они не имели домов в нашем представлении (от чего прятаться – нет дождей, снега, ветра). Города представляли собой, по большей части, религиозные центры. Как бы долго не жили представители той цивилизации, а жили они по сравнению с современным человеком очень долго. Ной прожил девятьсот пятьдесят лет. Всё же они были смертны, а значит, религия у них появилась в первую очередь.

Несмотря на то, что великаны были медлительны, они имели совсем другое мышление, которое нам сложно представить из-за нашего быстрого метаболизма. Однако они не были глупы, как нам может показаться. В гигантских городах помимо религиозных институтов развивались научные течения. В основном это были новомодные для тех времён селекция растений и животных. Великаны достигли больших успехов в селекции растительных видов. В те времена были созданы совершенно новые виды (например кукуруза), о многих мы просто не знаем, и они растут среди нас, так как Ной спасал в основном растения, имеющие наибольшую ценность. Этими результатами селекции растительного и животного мира мы до сих пор пользуемся. И неизвестно, на самом деле существовали или были продуктом селекции наших высоких предков кентавры, единороги, русалки, драконы, грифоны и многие другие мифические существа. Причудливая архитектура, непонятная нашему разуму, была повсюду на земном шаре. В этих каменных коробах с колоннами, пирамидах люди не жили. Все строения имели религиозное или научное предназначение. Построены они были совсем по другим технологиям, теперь мы строим совершенно по-другому. Мы разучились оперировать большими размерами камня, и его идеальной обработкой с помощью звука, теперь для нас это фантастика или магия. Нам остаётся лишь восторгаться их мегалитическими размерами, не понимая, как камни весом за сто тонн могли укладываться без строительного раствора так точно и филигранно, словно они перо птицы.

Во времена Ноя климат резко поменялся. Какая причина была для этого – неизвестно, до нас дошли лишь осколки информации. Одно стало ясно, впервые за всю историю земли с неба пошёл дождь. Ледяная сфера в космосе растаяла, выпав на землю обильным непрекращающимся дождём. Дождь шёл несколько месяцев, заполняя водой всё вокруг. Воды стало так много, что ею покрылась вся суша, превратившись в сплошной океан. Ковчег Ноя, внутри которого находилась его семья и все живые существа, что он смог взять с собой (естественно гигантских животных он не мог погрузить на своё судно, так как они погибли бы в пучине вод), долгое время плавал по появившемуся океану.

Далее случилось чудо: земля поменяла свою ось вращения. Упала ли на неё комета или произошло ещё что-то, но на южном и северном полюсе образовались области, где космический холод с его крайне низкими температурами прикоснулся к земному сплошному океану. Как только пропала ледяная сфера над землёй. Плотные слои воздуха сформировали на экваторе большие ураганы. Они гнали воду океанов на полюса, где она практически мгновенно замерзала, образовывая многокилометровый слой льда. Вода постепенно отступала, освобождая самые высокие части суши на земле. К одной из таких вершин и пристал ковчег Ноя. Дальнейшее заселение земли и развитие человеческой цивилизации нам более или менее известно.

Все прочитанное выше каждый может воспринимать по-своему. Кто-то иронично улыбнётся, кто-то понимающе кивнёт головой, кто-то бросится писать комментарий неважно какого содержания. Но у всех, кто внимательно читал мои рассуждения, возникнет вполне закономерный вопрос: «Раз Ной и его семья были великанами, то почему мы такие маленькие?»

Об этом как раз следующая история.


***

Ашаах, бежал из последних сил. Он давно оторвался от своих братьев, но понимал, что стоит ему расслабиться, они сразу нагонят его. Его босые ноги обжигал горячий песок, поэтому он старался ставить ступни в тени оливковых кустарников. В горле пересохло, язык стал липким, слюны во рту совсем не было. Сейчас он бы выпил пол-озера, но до воды было ещё далеко. Хотелось сбавить темп, бежать в такую жару невероятно тяжело, но у него не было выбора.

Целью Ашаах являлась гора на востоке, а до неё оставалось по меньшей мере двадцать риихидов (дин риихид равен восьмистам тридцати семи шагам Адама). Шаг Адама по современным мерам исчисления соответствует пяти метрам сорока сантиметрам. Таким образом, путём нехитрых вычислений, Ашаах оставалось пробежать совсем немного, каких-то девяносто километров. Для существа ростом почти одиннадцать метров – это сущие пустяки. Вот только младшие братья позади, следуя по его следам, почти догнали его. Ашаах, иногда оборачиваясь, видел их силуэты на горизонте. Что будет с ним если его догонят братья, он представлял.

Прошло, всего полдня, а жизнь Ашаах изменилась на до и после. Всё произошло так быстро, что шансов выжить у его поселения не было от слова совсем. Ему лично невероятно повезло, так как он по распоряжению отца чистил колодец, и находился глубоко под землёй. Страховал его старший брат Сэхх, он же с помощью верёвки вытягивал наверх корзину с песком и глиной. Колодец, если за ним не присматривать и не чистить вовремя, имел свойство заиливаться, поэтому периодически приходилось применять такие процедуры. Для братьев это была знакомая работа, они проделывали её не раз, поэтому делали всё не спеша, но качественно.

Неожиданно сверху раздался крик. Крик был не долгим, после чего наступила тишина. Снизу, в колодце, звуки сверху доходили плохо, здесь властвовала тишина, нарушаемая работой Ашаах. Но стоило ему прекратить работу и прислушаться к звукам, доносящимся сверху, то до него долетели приглушённые глубиной колодца многочисленные крики людей.

Сначала Ашаах подумал, что пришёл очередной караван, который жители поселения всегда встречали шумно. Ещё бы – свежие новости из столицы и других регионов. Караван был единственным источником новостей о происходящем в мире, в других поселениях. Кто у кого родился, куда ушли очередные переселенцы, где, кто, с кем воюет, смешные и не очень истории и много других. Товары каравана – ещё один неоспоримый плюс. Такие товары не производились в их краях, не росли в их землях. Многие мальчишки мечтали стать караванщиками, чтобы путешествовать по всему миру, знать всё обо всех, торговать, наращивая свой капитал и быть уважаемыми гостями в любом поселении. Ашаах как и многие мальчишки тоже мечтал о такой доле, но совершенно не представлял как осуществить свою мечту. Тем более он сын простого рыбака, пускай и уважаемого в их поселении, но обычно сын рыбака становился рыбаком.

Грустно взглянув на синий круг неба над головой (ещё бы, будучи в колодце он упустит всё самое интересное), Ашаах продолжил зачерпывать половинкой ракушки ил и песок в плетённую корзинку, прислушиваясь к очень тихим и глухим крикам сверху. Вода по мере очистки от песка быстро набиралась и уже была по колено Ашаах. Она была прохладная, его давно знобило, дрожь от времени пробегала по его телу.

Как только корзина была заполнена, Ашаах подёргал верёвку, давая понять, чтобы брат Сэхх сверху приступил к подъёму корзины наверх. Сэхх никак не отреагировал, верёвка не натянулась, корзина не поползла на верх. Второй раз Ашаах дёрнул верёвку понастойчивее, никакой реакции. Тогда Ашаах щёлкнул языком, призывая брата. Лицо Сэхх как обычно не появилось в кольце синего неба.

На призыв Сэхх не реагировал долгое время, и Ашаах принял решение подняться наверх. Для этого в колодце имелись деревянные колышки, торчащие из стены, вбитые глубоко в грунт во время строительства колодца. Они заменяли собой ступеньки лестницы. Подниматься по ним было не очень удобно, но возможно, главное держаться крепче и постоянно балансировать. Молодой парень быстро преодолел подъём наверх, опёрся двумя руками на каменные глыбы жерла (оголовка) колодца и выкинул своё ловкое тело наружу.

Сэхх рядом с колодцем отсутствовал. Это было странно, обычно старший брат не отлучался, пока Ашаах находится на глубине колодца. Не дай бог, что случится, обвал или человеку внизу станет плохо, всегда нужен тот, кто приглядит. Тем более колодец находился в стороне от поселения, его обычно использовали, чтобы напоить домашних животных. Таких колодцев имелось несколько, расположенных вокруг поселения на разной удалённости друг от друга.

Позвав ещё раз брата, Ашаах огляделся вокруг, затем обошёл холмы у колодца, может брату приспичило отлучится. Сэхх пропал бесследно, не удосужившись предупредить своего младшего брата. Выйдя на открытое пространство, Ашаах посмотрел в сторону поселения. Если брат ушёл в ту сторону, то он обязательно увидит его среди пышной травы на равнине. Видимость была отличной, но брата или других людей на равнине Ашаах не заметил. Поселение виднелось в долине, покрытой дымкой. Его трудно было не заметить. Жилую зону окружала высокая стена, возведённая из крупных камней. Раньше её возводили, чтобы крупные гады не могли попасть во внутрь города. Теперь это была дань прошлому, гады давно погибли в пучине вод океана, а стены продолжали строить, так как испокон веков каменные стены стали частью жилищ по кругу поселения. На таком расстоянии караван трудно заметить, особенно если он встал с другой стороны стены.

Но вот вопрос «Куда подевался брат Сэхх?» не давал покоя. Просто так уйти он не мог, тем более не предупредив брата на дне колодца. А если он всё-таки ушёл, то на это должна была быть ну очень веская причина. Караван не мог являться такой причиной. Тогда что случилось?

Нехотя, так как работа была не закончена, а прознав про это отец будет крайне недоволен, Ашаах направился к каменным строениям. Одному вычистить колодец нереально, да пропажа брата очень сильно нервировала.

Первое, что бросилось в глаза на подходе к каменной стене, это бегущие навстречу овцы. Белоснежная шерсть некоторых из них была испачкана красной кровью. Хищников в их краях было крайне мало. В основном они угрожали только домашней скотине. Для людей выжившие после потопа, благодаря Ною, волки, медведи, крупные кошки выглядели мелковато, и они не решались напасть на человека.

Мясо в ту пору только начали потреблять в пищу. До потопа великаны мясо почти не ели, питались в основном растительной пищей, её было более чем достаточно. После всемирного затопления еды в виде съедобных растений стало совсем мало. Растения с каждым годом мельчали, и мясные продукты занимали в рационе великанов всё большую часть. Животноводство приняло крайнюю необходимость, отсюда в полях вокруг поселения паслись многотысячные стада быков, овец, коз. Которых в свою очередь помимо поедания ещё приносили в жертву богам. В особые религиозные праздники забитый скот исчислялся тысячами. Но луга вокруг были настолько хороши и безопасны, что скот постоянно увеличивал свою популяцию, несмотря на то, что его иногда хорошенько прореживали.

Проводив окровавленных овец взглядом, Ашаах продолжил движение в сторону главных ворот. Рядом с главным входом шатров каравана не наблюдалось. Обычно караванщики по прибытию ставили возле входа в поселение дома из материи и палок, открывали рынок, куда спешили местные жители. Значит, слышимые им в колодце крики людей это не в честь прибывшего большого каравана. Тогда кто и зачем кричал так, что Ашаах услышал его на приличном расстоянии.

Спросить об этом было некого, возле ворот, в их тени всегда находился человек. Как правило, это был старик, сидевший на пеньке или на грубо сколоченной из дерева табуретке. Сейчас на входе никого не было, ворота при этом были распахнуты настежь. Лишь войдя через ворота, Ашаах обратил внимание на тишину, что царила вокруг. Люди, обычно снующие по посёлку, отсутствовали. Вокруг бесхозно валялись корзины, рыболовная сеть, сельскохозяйственный инструмент, как будто люди всё это бросили прямо на тропинке и убежали в неизвестном направлении.

Выяснить, что тут произошло было не у кого, поэтому Ашаах направился к себе домой. Дом, где он жил с родителями, многочисленными братьями и сёстрами находился почти в центре поселения. Рядом с домом располагалось святилище, пирамида с тупым концом, на вершине которой лежал камень, упавший с неба, его использовали как жертвенник. Не мало крови пролилось на этот камень забитого скота во славу богам.

Охватившее беспокойство из-за обстановки вокруг: посёлок на всём пути оказался пустынным, без людей, что было крайне странно, заставило Ашаах идти быстро, но при этом ступать на утоптанную глину бесшумно. Тишина вокруг давила физически, Ашаах боялся потревожить её, поэтому шёл молча, не нарушая её.

Подходя к дому, Ашаах увидел куда подевались все люди. На площади, перед пирамидой, находился весь посёлок, ну почти весь. Приглядевшись, Ашаах понял, что на площади собралась вся молодёжь посёлка. На душе сразу стало легче, все самые плохие мысли мгновенно схлынули из тяжёлой головы. Парни и девушки, выстроившись в круг, стояли плотно друг к другу, не произнося ни звука, опустив головы вниз, с закрытыми глазами. Выглядело это как будто они спали или коллективно молились. Но вот что за повод был для этого, Ашаах не мог вспомнить. Такой обычай молиться богам он видел впервые. Поэтому молча стоял в сторонке возле своего дома и наблюдал за подростками.

Неожиданно круглая дверь в его дом отошла в сторону. Двери в домах делали из бамбука наподобие колеса, они не открывались как привыкло современное человечество, а откатывались в сторону, по специальным полозьям, которые делали из половинок того же бамбука. В религиозных или научных строениях двери тоже были круглые, и так же откатывались в сторону, вот только сделаны они были из цельного камня, обычно гранита или мрамора.

В проёме круглого входа появились два его младших брата. Их руки, верхний торс туловища, были красные от алой, практически чёрной крови. Братья не сразу заметили своего старшего брата, только поэтому Ашаах успел увидеть внутри дома, почти у самого входа гору человеческих тел. Они лежали друг на друге. Их тела были красные, словно их покрасили перед тем, как уложить в общую кучу, и они выглядели совершенно безжизненными.