О любви…
И не только
Сергей Базаревский

Посвящается моему отцу

Базаревскому Василию Ивановичу, родившемуся в 1913г в д. Суходолы Минской губернии, обычному Герою нашего Отечества, прошедшему через трагедию развала Российской империи, жестокую коллективизацию, горнило Великой Отечественной войны (танкистом от блокадного Ленинграда до Берлина и разгрома Квантунской армии), учение с реальным применением ядерного оружия, массовое сокращение Армии и ставшему скромным тружеником на заводе, с горечью переживший предательский развал СССР,

но сохранивший душевную теплоту, доброту и отзывчивость к окружающим и веру в справедливость!

За поддержку в издании этой книги выражаю свою глубокую признательность и благодарность моей жене Ольге и старшим детям Константину и Екатерине!

© Сергей Базаревский, 2024

ISBN 978-5-0062-4609-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О любви…

Ты где-то там, вдали

Ты где-то там, вдали…
Среди чужих людей.
Я посреди земли,
В душе моей метель.

Приходишь ты ко мне.
Лишь в темноте ночной.
В печальной тишине
Моя душа с тобой.

Твое лицо плывет,
Я что-то говорю…
С рассветом все умрет,
А ночью повторю-
Ты где-то там, вдали…

Любимою ты будешь мне всегда!

Любимою ты будешь мне всегда!

Юлой кружусь я от энергии твоей,

Быть может, угождаю иногда

И ты ко мне становишься милей.

Мгновения любви не расточаешь просто,

А даришь иногда (дороже чтоб ценил).

Я все бы дал тебе, но рассуждаю взросло

И я даю лишь то, на что хватает сил.

Ругаешь ли меня или хохочешь звонко,

Ушла вся в детектив и у него в плену,

Смотрю двумя глазами светлыми ребенка

И не могу сказать, как искренно, как тонко,

Как я тебя, любимая, люблю!

О любви…

О, женщина, ты благосклонно

Прочти с улыбкою стихи.

Прости ты в них, прошу покорно,

Мои огрехи и грехи.

I

Мне ночью не спалось немного,

Смотрел на звёзды за окном,

Потом присел в тиши убогой

С чуть-чуть нахмуренным челом,

Ленивым взором потревожа

Свой окружающий дурдом,

Остановил его на ложе,

Подумалось – треть жизни в нём…

Ещё мгновение… и что же…

Чудным всё занялось «огнём».

В метаньях пламени том алом

Воспоминанья прежних дней

Запели радостным хоралом,

И прочь умчался мой Морфей

(Его к тому же подгоняла

Мной кофе выпита бадья).

Моя рука всё записала,

Но, в общем-то, мне дела мало,

Где вымысел, а где, бывало.

Про то не знаю даже я…

II

Припомнилось, от дня рожденья
Годок пятнадцатый пошёл.
И знало наше поколенье
Откуда истины свет шёл.
«Битлы» дразнили душу звонко
И «Роллинг» падал нам на грудь…
Я познакомился с девчонкой,
Впервые посетила грусть.
Тогда свиданье ненароком
Блеснуло капелькой росы.
Наивно сердце чистым оком
Не зрело юности красы.
Природа это не стерпела…
Вначале, вроде бы, несмело,
В желаний бездну, между дела,
Уж стало падать наше тело.
Намёки тайные во взгляде
Ловили жадно той порой.
Тогда в златом мы жили граде,
Вся жизнь казалось нам игрой.
Потом в локтях прикосновенья
Искали промысел судьбы.
Продлить прекрасные мгновенья
Мы возносили стон мольбы.
Затем вступили в дело руки.
Тут пострадали без числа
Косички, парты, книги, брюки
И друга лучшего скула.
Но всё не то, упорно роя,
Не признаваясь меж собой,
Как будто Шлиман ищет Трою
Так что-то ищем мы порой.
Взаимности пришло мгновенье.
Вдали родительских очей
Пригубить тайн уединенья,
Отбросив всякие сомненья,
В тени лесов решили с ней…
А вот и тайная поляна…
Цветы… трава… мы смяли их.
Уже объятья, мы желанны,
Весь мир как будто для двоих….
А дальше, …. вот ведь горе —
Полнейшего незнанья муть.
Туманных чувств иссохло море
И мы пошли в обратный путь.

III

Ещё годок иль два проходит,
А случая всё нет и нет,
Но всё сильнее беспокоит
В штаны упрятанный предмет.

Июль, жара, река, природа,
Кусты густые ивняка,
И никого вокруг народа,
Секунда тянется века.
Лицо в поту. Вдруг вижу ноги
Нарисовались предо мной.
Взгляд серых глаз её нестрогих
Вмиг разогнал весь мой покой.
Володя….Лена….ты присела,
Чуть набок голову склоня.
Купальник выпуклости тела
Прикрыл, чтобы дразнить меня.
Твоя рука меня коснулась,
Плечо… по шее… по щеке…
Не только сердце встрепенулось
Ещё и что-то там в песке.
За ней я в кустики несмело
Как одурманенный пошёл.
Мы прилегли, уж затвердел он,
Эрота преданный посол.
И у неё уж появились
Две сладких точки на груди.
Глаза игриво призакрылись.
Сомненья, робость – позади.
Её рука мою подносит
К упругой сочности бедра.
Полуоткрыты губы просят,
Прильнуться к ним давно пора…
Ты с пленом трусиков рассталась,
Открыв заветный бугорок.
Препятствий больше не осталось
И страсти появился сок.
На плавках швы все затрещали,
Могучий воин рвётся в бой.
Ему победу предвещали,
Поймала ты его рукой….
Явилось тут судьбы коварство —
Весь пыл любовный вдруг пропал.
От покорённого уж царства
Бесславно воин мой сбежал.
За ним и я, конечно, следом
Сверкая краснотой ушей.
И много раз в позоре этом
Корил себя в тиши ночей.

Что не бывает в юности златой.
Мы всё-таки умнеем понемногу
И нимб наивности теряем свой.
За что, как говорится, слава Богу.

IV

Пришла пора – покинул отчий край
С душою лёгкой и пустым карманом.
Подался скоро прочь, как будто Рай
Мне там блеснул, сокрытый здесь туманом.

Ура, я городе огромном,
Где христианства грянул гром.
Река могуча плещет волны,
Кресты на небе голубом.
Гранит науки грыз прилежно,
С друзьями водку безмятежно
Закусывал сальца ломтём.
Советов власть держалась крепко.
Трезубца не манила клетка
И не грозился герб орлом.
Каштанов свечи оплывали,
Театры, танцы. Мы не знали
Какие грянут вдруг печали
И обернётся друг врагом.
Возник извечный треугольник,
Исток трагедий он и драм,
И дружба наша уж покойник,
Как говорят: «Шерше ля фам».
Страсть замутила ум и взоры,
Стремлений сократила круг.
Вели заочные мы споры.
Я победил. Прости мой друг.
И тела женского познанья
Начался неизбежный путь.
Горячая коснулась тайна,
Быть может нашей жизни суть?
Тебя ласкал я неумело,
Мой взгляд повсюду шарил смело,
Ты уступала не тая.
А твой дурманный запах тела
Кружил… и дрогнула Земля.
«Сейчас вернусь», – ты известила,
Мою рубашку прихватив,
И громом будто поразила
Когда вернулась ты, прикрыв
Ажурными чулками ножки,
А бёдра только пояском
И распахнувшейся рубашкой…
Эх, не опишешь всё пером.
Сошлись мы с ней неразделимо…
Слова любви ласкают слух…
Безумно и неукротимо
От счастья захватило дух.
Но про себя я повторял:
«Теперь ты только лишь моя.
Тебя я в собственность забрал.
Тебе хозяин только я»!

Не помню, как там дальше было,
Каков свиданья был конец,
Но только вскоре горделиво
Повёл тебя я под венец.

А в гордости порой не замечаем,
Наивный юноша, ты сохрани в душе:
«Лишь тех мы женщин выбираем,
Которые нас выбрали уже»!

А что же друг мой? Мы расстались
К друг другу ненависть храня.
Но тем нимало не печалясь
На волнах счастья закачалась
Моя семейная ладья.
Но наказуя за гордыню,
Когда прошёл известный срок,
Мой жизни путь привёл в пустыню,
Где стал я снова одинок.

V

Терпеливо в пустыне бредёт караван —
Жажда днём, холод ночью, сыпучий бархан.
В каждой юрте «Салям» – рады встретить гостей:
Бешбармак и кумыс и послушать вестей,
И арак всем налить, и шурпой угостить.
Побледнеет Восток – в дальний путь проводить.
Вновь бредёт караван через мёртвый такыр,
Горько плачет домбра, как погиб здесь батыр
За любовь, за Айслу, глубину её глаз
И с тех пор лунный свет льётся ночью на нас.
Мою душу увёз в аромат дальних стран,
В черноту горизонта ночной караван.

Весна пришла развеселить —
Тюльпанами всю степь покрыла
И кровью маков окропила,
Возможность всем дала любить.
Скорей в автобус, в город еду,
Степной покинув аромат.
С Айгуль, соседкой, пьём беседу —
Случайным встречам очень рад.
Она игрива, как котёнок,
Кокетства бездна, ночь в глазах,
Коса чернюща, голос звонок,
Улыбка будто в жемчугах.
Приехали….смеясь гуляем,
Вблизи фонтана кофе пьём.
И как-то так не замечаем,
Что мы вошли в уютный дом,
Вошли под душ (один, вдвоём),
Друг друга нежно уж ласкаем,
Желанье слиться отдаляем,
Томимы внутренним огнём.
И вот любуюсь я отважно:
Животик, стройны ножки, грудь,
Лицо… не так уж, впрочем, важно,
Мы вниз продолжим дерзкий путь.
Таинственная смуглость кожи
В местах, где бледность навсегда.
На шоколадочки похожи
Зовут и ждут любви врата.
Рукой врата раздвинув Рая
Чуть видный холмик ощутил
И нежно пальчиком ласкаю.
Её руке свой жезл вручил.
(А Пётр в небе загрустил
Врата другие охраняя).
И стало нам невмоготу
Лежать отдельно друг от друга —
Покинем быта суету
Не выйдем из объятий круга….
Рай наполнил… и в котёнке
Тем пантеру разбудил.
Не узнать моей девчонки —
Буйный джинн её пленил:
Ротик имя произносит,
А глазами жезл мой ест,
Ушки – слов матёрых просят,
Тело – перемены мест.
С ней везде мы побывали,
Волю страсти дав вполне:
В кресле, в ванне, на рояли,
В антресолях и в окне,
Сидя, лёжа, вверх ногами,
Мнится мне, на потолке,
С криком, молча и глазами
Отдаваясь новизне.
Наш кентавр скакал упрямо,
Бурно, точно полтергейст.
Но пришла некстати мама,
Нашим скачкам ставя крест.
Вновь стыдлива и скромна
И в халатике она
Мне воздушный поцелуй
Посылает из окна.

Наверное, Восток и вправду тонок,
Раз молодой неопытный котёнок
Умеет запустить вам в сердце коготок,
Что будешь ночью вскакивать спросонок.

VI

Опять в туман воспоминаний
Минутой праздной погружён.
Припомнился мне пыл желаний,
Которым был я поражён.

Всё начиналось очень просто-
Ко мне с тобой пришёл дружок.
Втроём подняли пару тостов,
Потом он взял «на посошок».
Мы выпили ещё немного,
Но уж сбивался разговор,
В колготках чёрных твои ноги
Мутили разум мой и взор.
В коротеньком пришла ты платье,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.