Дмитрий Николаевич Дашко
Мент. СССР

© Дашко Д., 2024

© ИК «Крылов», 2024

Благодарности

Автор выражает свою благодарность всем, кто помогал в работе над книгой, и особенно:

Евгению (Oigene) из группы «Исторический роман» – https://vk.com/translators_historicalnovel

Пользователям сайта «Автор.Тудей» под никами readerlord и Nikolite

Михаилу Анатольевичу Унакафову

Буду рад видеть своих читателей у меня в гостях на https://author.today/u/dashkobooks и https://vk.com/dashko_books

Глава 1

Эта свадьба не только пела и плясала. На этой свадьбе я снова понял, что такое нормальное человеческое счастье, когда в очередной раз тонул в прекрасных глазах Насти, целовал её сладкие как мёд губы и прижимал к сердцу.

Теперь она навсегда стала моей, и не было на свете силы, способной разлучить нас!

Гостей было много, мы с трудом разместили их в зале нашей (теперь уже нашей!) новой квартиры. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде! Да и чему ж обижаться, ведь это были самые дорогие и самые преданные люди.

Приехал Настин отец – Константин Генрихович Лаубе. Было непривычно звать его папой, но у меня получалось.

Тесть привёз нам гостинцы и подарки от ребят из моего бывшего, Рудановского, отдела милиции, которым я так недолго, но вроде довольно успешно руководил. Мой сменщик, начмил Пантелей Леонов, передавал приветы и звал к себе в отпуск.

Главный рудановский эксперт Аркадий Ильич Зимин велел кланяться молодожёнам и тоже зазывал в гости при любой оказии. Гарантировал отличную рыбалку в любое время года. Главное, чтобы я приехал.

Ребята из губрозыска: Смушко, Гибер, Полундра… от каждого я получил добрую весточку, теперь они грели мне сердце.

Эх, воспоминания, воспоминания… Даже не верится, что когда-то я тащил лямку полицейского в двадцать первом веке. Прошло-то всего ничего, а кажется, будто ничего этого не было, просто сон, и я всегда был Георгием Быстровым, когда-то лихим кавалеристом Будённого (самый прикол, что ездить на лошади я, похоже, нормально не научился), а уже потом оперативником или, в соответствии со штатным расписанием, агентом губрозыска. Ну сейчас уже инспектором спецотдела…

Я снова посмотрел на дорогих сердцу гостей и ощутил тепло на душе. Как же здорово, когда ты среди своих и каждый из тех, кто сидит сейчас за праздничным столом и громко кричит «горько», готов отдать за тебя жизнь. Ну, а я отдам свою за них!

Улыбалась раздухарившаяся Степановна. По торжественному случаю она нарядилась в праздничную «кохту», хотя до этого дня два вместе с Настей не снимала передника и не вылезала из кухни: предстояло наготовить еды на целую прорву народа. Меня к священнодействию не подпускали, даже не давали чистить картошку. Зато перетаскал из магазинов уйму продуктов, всё-таки НЭП – это НЭП, были б деньги… Ну, кое-что накопил сам, часть подкинуло начальство в виде премий, малость пришлось и подзанять. Дело житейское…

Но оно того стоило! Гости оценили по достоинству не только красоту моей ненаглядной (я с удовольствием поцеловал её в ушко), но и Настины кулинарные таланты. Оказывается, моя супруга – просто разносторонний человек. И медик экстра-класса, и повар, которого оторвут с руками все лучшие рестораны Москвы!

Настя словно прочитала мои мысли и улыбнулась той самой улыбкой, которая покорила меня раз и навсегда.

– Господи, как мне повезло, что я встретил тебя! – прошептал я ей.

– Ещё неизвестно, кому повезло больше, – лукаво подмигнула она. – Папа велел беречь тебя как зеницу ока. Говорил, что других таких больше нет.

– Кхм… – слегка опешил я. – Мне казалось, что это мужчина должен беречь и охранять женщину…

– Времена меняются, милый, – усмехнулась Настя.

– Ну… раз ты настаиваешь, спорить не стану, – покладисто протянул я. – Только сразу хочу предупредить: я – жуткий ревнивец! Чуть что не по мне – хватаюсь за револьвер.

– Не переживай, милый! У тебя не будет такого повода, – сказала Настя так, что я сразу понял – это чистейшая правда.

– И у тебя тоже. Я люблю тебя!

Ваня Бодунов, от бдительного ока которого было не скрыться, подметил наши перешёптывания и перемигивания и довольно закричал:

– Горько!

Его призыв подхватили и остальные гости, тоже начали скандировать:

– Горько! Горько!

Мы встали. Я обнял Настю и впился в её губы поцелуем. Она с готовностью откликнулась, став мягкой и податливой.

Кто-то засмеялся:

– Да сладко уже!

С огромным трудом оторвались друг от друга. Настя лучилась от счастья, улыбалась Степановна, улыбались и другие гости.

Весь наш маленький отдел во главе с Трепаловым пришёл на свадьбу, а ведь вернулись мужики из командировки буквально на днях. Дело получилось оглушительно громким, всех подробностей я пока не знал, но коллеги обещали поделиться деталями.

Про мои геройства они тоже были наслышаны, так что «подвигов» хватило на всех.

Степановна, захлопотав, кинулась на кухню. Кажется, нас ждала очередная перемена блюд.

На столах появилось горячее – умопомрачительно пахнувшая картошка с мясом. Гости заметно оживились.

Не хватало разве что Грома. Константин Генрихович не рискнул везти за «тыщу вёрст» пёселя с собой, так что тому пришлось остаться в Рудановске, но в скором будущем у нашего легендарного собакина должно вырасти пополнение из щенков, после одной удачной вязки. Глядишь, такими темпами в вопросах служебного собаководства Рудановск обскачет всю Россию и утрёт нос столичным спецам.

Увы, не пришёл Артузов, но тут тоже всё понятно: это я, разыскав Ольгу Лаврову и секретный бордель, отошёл в сторону, а у чекистов всё только закрутилось, причём не самым радужным образом. «Зиц-председатель» Зюскинд скончался в больнице, не приходя в сознание. Официально – остановка сердца, вот только уж больно странным было выражение лица у Бори Райнера, когда он сообщал мне эту новость. Учитывая те крохи информации, что удалось услышать о настоящем хозяине борделя, не удивлюсь, если важного свидетеля устранили, пока тот не открыл рот и не начал колоться. Способов, особенно у конторы, тьма тьмущая.

И с Пашей Аристократом тоже всё было не слава богу, правда, в подробности меня опять же не посвятили… Ну как же, где я, обычный мент, а где ГПУ?! Разные миры.

Зато подарок от смежников получился что надо! Шутка ли – трёхкомнатные апартаменты аж в центре Москвы, недалеко и от моего прежнего места жительства, и от работы. А главное – никакой тебе романтики коммунального жилья!

Оно, конечно, порой бывает весело, когда под одной крышей живёт уйма народа и по графику производит уборку общественных мест, но всё-таки своё жильё – это своё жильё! И пусть мебель у нас пока собрана по принципу «с каждого бора по сосенке», ничего, дело наживное. Что-то куплю, что-то закажем, будет надобность – и сам сварганю. Я табуреты не колотил со времён школьных уроков труда, а тут понадобилось смастерить парочку, так вроде и ничего, руки вспомнили. Не «чиппендейл», однако присесть можно, выдержит. Выгонят из органов к такой-то бабушке, уйду в артель мебель мастерить. Хотя это так, шутка. Ловить злодеев у меня всё же лучше получается. Каждый должен быть на своём месте. Моё – уголовный розыск. Там я как рыба в воде.

Очередной тост за молодожёнов, крики «Горько!». А что – мне поцеловать законную жену только в радость!

Насте удивительно идёт подвенечное платье. Она в нём такая лёгкая и воздушная! Однако чем сильнее я целую свою ненаглядную, тем сильнее во мне разгорается понятное мужское чувство. И пусть у нас всё было ещё до свадьбы, для меня каждый наш раз как первый.

Никак не могу насладиться любимой!

С ней в мою жизнь пришла не только любовь, но и мир и покой.

А ещё я очень мечтаю о детях. В прошлой жизни у меня была только лапочка-дочка Дашенька… Пусть сейчас будет больше. Ведь чем больше в семье детей, тем лучше, а уж как-нибудь и прокормим, и оденем. Вырастим, можно не сомневаться! Как говорила мама: бог даёт детей, бог даёт и на детей.

Одна только мысль омрачает настроение – война проклятущая! Я пока не представляю, что и как можно сделать, чтобы она не случилась.

Даже если каким-то чудом сгоняю в Германию, найду незадачливого австрийского художника и придавлю в темноте, как кутёнка… История – штука такая, не любит сходить с привычных рельсов. Может появиться Адольф номер два, ещё похлеще первого. Так что исправлять ситуацию нужно как-то иначе, мелкотравчатый терроризм тут не проканает.

И Сталина нет!

Вернее, есть, но это ещё не тот Иосиф Виссарионович, что обладает полнотой власти. И станет таким не скоро.

Про Сталина говорить можно, что угодно, но моё мнение незыблемо – без него Победы бы не было, а если бы и была, то куда более горькой! Хотя кажется, что некуда горче…

Появился граммофон, зашипела-зашуршала пластинка, томный голос запел. Короче, танцы.

Все смотрят на молодых. Тряхнуть стариной? А и тряхнём!

Мы фокстротам не обучены, но вальсу меня когда-то перед выпуском из универа научили.

Беру Настю за руку и выхожу в центр. Неподалёку стоит наряженная ёлочка – ну так на календаре 30 декабря! Новый год на носу!

– Покажем класс? – улыбаюсь Насте.

Она охотно кивает.

Начинаем кружиться. Любимая – весом легче пёрышка, в танце просто летает. Кажется, ещё немного и вспорхнёт к потолку.

Я слегка подраздобрел на домашних харчах благодаря стараниям Степановны и Насти, но фигуру сохранил, пузом даже не пахнет, так что тоже не трагикомическое зрелище со стороны. Не какой-нибудь там колобок на кривых ножках, а физически крепкий и сильный мужчина на пике своей формы!

Зажигаем под дружные аплодисменты. Не выдержав, в пляс срываются и другие пары. Рядышком появляется неожиданная: мой шеф, сыщик от господа бога, Трепалов и… Степановна. Никогда бы не подумал что моя… даже не знаю как сказать… почти приёмная мать отменно вальсирует.

На смену граммофону приходит гармошка. Звучат частушки, разухабистые, на грани фола, но именно что только на грани. Всё-таки сегодня на свадьбе народ приличный, «милиционэры», как шутят в Одессе.

Дамы озорно отбивают пол каблучками. Паркет ходит ходуном.

Минут через двадцать усталые и довольные садимся за стол.

Степановна хохочет.

– Ну как, гости дорогие, место в животах освободилось?

– Освободилось! – отвечает разноголосый хор.

– Тогда извольте встретить новое угощение.

На столах появляются очередные кулинарные шедевры.

Константин Генрихович благосклонно кивает. У него сегодня двойная радость: мы с Настей не только официально расписались, но ещё и повенчались в церкви. Так что брак по всем понятиям настоящий.

Моё начальство в лице Трепалова не возражало. Даже по комсомольской линии никто не заикнулся, и по партийной тоже – я ведь полноценный кандидат в члены ВКП(б), без пяти минут коммунист. И коммунисты вокруг меня настоящие, а не те, что поднимаются на трибуну, выйдя из кожаного салона «мерса» в костюме от «Бриони».

Лёня Бахматов с загадочным видом встаёт из-за стола и куда-то исчезает. Возвращается через минуту с гитарой.

– Уважаемые новобрачные и гости дорогие, позвольте исполнить для вас музыкальное поздравление! – сообщает он.

Я в курсе, что он любитель побренчать на гитаре в свободное время, а кроме того пишет неплохие стихи.

– Просим, просим! – шумят гости.

– Конечно же, Леонид, – смеётся Настя.

За короткое время она успела выучить имена всех моих коллег и познакомиться с ними.

– Ну раз просите! – Леонид мечтательно вскидывает подбородок, его правая рука обнимает гриф ласково, как женщину.

Он проводит пальцами по струнам. Звучит нежный перелив, заставляя смолкнуть самых активных и шумных.

– Лирическая композиция, посвящённая Георгию и Анастасии Быстровым!

Бахматов начинает петь. Оказывается, у него недурной баритон, а ещё и потрясающий дар композитора. Я на все сто уверен, что и музыка, и текст полностью его. Интересно, когда успел всё это сочинить?

Обнимаю Настю, а она опускает голову мне на плечо и прижимается всем телом. Сидеть бы так да всю жизнь!

Мы зачарованно слушаем Лёню, а когда он заканчивает, дружно просим исполнить на «бис». Я кричу громче всех, Лёня и впрямь молодец! Такой артист в нём пропадает!

– Зачем повторяться? – хохочет друг. – Я потом спою ещё раз, но уже специально для наших молодожёнов, а пока…

Звучит нечто в духе испанского фламенко. Под такое ноги снова сами пускаются в пляс. Зажигать Лёня умеет!

Я невольно начинаю щёлкать пальцами, как кастаньетами, отбивая ритм. В руках у Вани Бодунова появляются ложки. Оказывается, и они способны на чудеса.

Секунда, и комната снова трясётся от нашего топота и хлопков. Это даже не здорово! У меня просто нет слов, чтобы описать мои эмоции!

Когда за окнами становится совсем темно, гости начинают расходиться. Сначала Трепалов с супругой, потом и остальные. Часам к десяти в квартире остаёмся только мы с Настей – Степановна договорилась переночевать сегодня у кого-то из новых знакомых. Даже Настин папа спит в эту ночь не у нас, а у друзей.

Становится так тихо, что не верится.

Я смотрю на Настю, не в силах оторвать взгляд. Она смотрит на меня.

Долго играть в гляделки не получается. Не выдержав, я подхватываю жену на руки и утаскиваю в спальню.

Там уже расстелена постель и горят свечи. Я хочу, чтобы всё было красиво и романтично.

С наслаждением бросаемся друг на друга, наши тела переплетаются, сердца бьются в унисон. Время теряет для нас смысл. На свете больше нет никого, только я и самая прекрасная женщина, которая отныне и вовеки веков будет моей женой.

Утром я просыпаюсь и провожу ладонью по её шёлковой коже. Настя спит и даже во сне умудряется улыбаться. Моя душа сгорает от любви и нежности, мне хорошо и спокойно.

Резкий звук электрического звонка вырывает меня из этого состояния.

Странно… Кому я мог понадобиться сегодня? У меня законные три дня отгула. Трепалов скорее себе руку отрежет, чем дёрнет меня на службу, чего бы там ни приключилось.

Звонок оказался настойчив. Кто-то упорно желал поднять нас на ноги и не сдавался.

Костеря этого гада почём зря, я поднялся с кровати, бросил виноватый взгляд на разбуженную, но такую красивую Настю, накинул на себя шинель и пошёл открывать дверь, не забыв прихватить по пути револьвер.

– Кто? – спросил я из прихожей.

– Георгий Быстров здесь живёт? – спросил женский голос.

Почему-то он показался знакомым, но я пока что не мог вспомнить при каких обстоятельствах его слышал.

– Здесь, – согласился я с очевидным.

– Открывай, Быстров. У меня для тебя важные сведения. Не боись, легавый, я одна.

Я осторожно приоткрыл дверь, не забыв накинуть цепочку.

Действительно, на лестничной площадке никого не было, кроме женщины. Достаточно было одного взгляда, чтобы я вспомнил при каких обстоятельствах мы встречались.

– Ты – подруга Тоши Стряпчего?

– Она самая. Вижу, что признал.

– Признал, конечно.

Не так давно я спас её вместе с кавалером, уголовным авторитетом Тошей Стряпчим, от нескольких бандитов, что пытались с ними расправиться. Правда, вместо «спасибо» мне пришлось всю ночь давать показания в милицейском отделении, ведь парочка смылась, заставив меня отдуваться за оставленные после них трупы.

Неприятные воспоминания, конечно. А то, что бандиты, оказываются, знают мой адрес тоже как-то не добавляет радости.

– Тебе чего надо? – сурово спросил я.

– Выйди на площадку, переговорить надо, – сказала она и, усмехнувшись, добавила: – Шпалер можешь не брать, он тебе без надобности.

– Хрен тебя знает, золотая рыбка, – хмыкнул я, но цепочку всё-таки скинул и вышел на площадку.

Женщина с иронией оценила мой вид, особенно шинель на почти голое тело.

– Рассмотрела всё, что нужно? – поинтересовался я.

– Ага, – кивнула она. – Жаль, не свободная я, да и ты со вчера вроде тоже как не в холостых ходишь… Такое дело, Быстров, Тоша добро помнит и отвечает на него добром. Ты ему помог, пришло время должок вернуть.

– Сам-то чего не пришёл, а тебя отправил?

– Недосуг ему, – вздохнула боевая подруга Стряпчего. – Дел по горло. Но ты, легавый, не переживай, я хоть и баба, но не дура. Обскажу всё не хуже Тоши. Шлёпнуть тебя собираются, Быстров, причём очень серьёзные люди. Уж больно сильно ты им любимую мозоль обтоптал, а такое не прощается.

– Даже так? – присвистнул я. – А Стряпчему откуда это известно?

– Так как же ему не знать, если его же об этом и попросили… Хочешь знать подробности? – вопросительно подняла голову она.

Глава 2

Сначала я подумал о том, чтобы посторониться и пустить её в квартиру, потом вспомнил, что живу не один, более того – в кровати лежит моя жена. Не приведи бог, если она услышит, что любимому мужу угрожает смерть…

– А ты как думаешь?! – вопросом на вопрос ответил я.

– На дурака ты не похож. Приходи минут через двадцать к дворницкой. Если не будешь валять дурака и придёшь один, Стряпчий к тебе подойдёт. Иначе пеняй на себя.

– Хорошо, – кивнул я. – Буду один.

– Тогда пока, Быстров! Привет молодой жене.

Женщина развернулась и пошла к лестничному пролёту, а я вернулся в квартиру.

В коридоре меня ждала Настя, успевшая надеть халат. Лицо у неё было крайне испуганное.

– Милый, что-то случилось?

– Всё в порядке, солнышко. – Я сделал вид, будто ничего не произошло. – Это по делам. Я выйду ненадолго на улицу, надо поговорить с одним человеком.

– Эта женщина… она кто? – Настя выпрямилась и встала, уперев руки в бока.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – шутливо сказал я.

Супруга скорчила недовольную мину.

Ну вот она, семейная жизнь… Вроде только расписались, а меня уже пытаются строить по всем правилам женской науки. Не будь за плечами прошлой жизни, наверное, сдался бы и стал мягким и податливым, как пластилин, но… опыт есть опыт, его, как и талант, не пропьёшь. Надо сразу и решительно расставить все точки над «ё».

– Так, сокровище, а ну хватить надувать губки! – весёлым тоном проговорил я, а потом добавил уже совершенно серьёзно: – Настя, если ты согласилась стать моей женой, значит, должна доверять всегда и во всём! Поверь, если у меня и есть какие-то вещи, в которые я не собираюсь тебя посвящать, они связаны с моей работой. В конце концов, ты сама дочь сыщика и должна всё прекрасно понимать!

Я поцеловал Настю, и та сменила гнев на милость.

– Только оденься потеплей, милый! На улице холодно! – попросила она.

– Обязательно сделаю, как ты говоришь! – согласился я, хотя температура за окном была градусов пять меньше нуля, не так уж и морозно для декабря. Вполне нормальная новогодняя погода. Собственно, пока климат баловал москвичей, осень, а особенно ноябрь, выпала на удивление тёплой, и дедушка Мороз не спешил заключать город в свои объятья.

Но раз обещал, значит, обещал. Я закутался так, словно как минимум собрался на северный полюс, даже валенки с калошами надел. По пути незаметно для Насти прихватил револьвер и положил его в глубокий карман овчинного полушубка – нелишняя подстраховка, если Стряпчий на самом деле взял заказ, а свою подругу прислал, чтобы выманить меня на улицу и грохнуть.

Вот как хреново, что в квартиру пока не провели телефон. Обещали уложиться до нового года, однако получилось как всегда. Сейчас бы созвонился с Трепаловым, предупредил его… Только всё равно «кавалерия» не прискачет, за двадцать минут просто не успеть.

А Настю пугать не хочется, хотя я ей всецело доверяю. У мента жена должна быть боевой подругой, иначе в нашей профессии нельзя, но уж больно хочется, чтобы Настина безмятежная молодость длилась подольше. Ещё успеет нахватать седых волос из-за меня.

Вышел из подъезда на пустую улицу, воровато оглянулся – ни души. Оно и правильно, воскресенье, выходной Новый год пока ещё не празднуют с таким шиком и размахом, как в моё время, многие по старой памяти больше отмечают Рождество, однако праздничное настроение даёт о себе знать.

Вчера мы отмечали свадьбу, а в это же время в Большом театре проходил Первый Всесоюзный съезд Советов, рождалась новая страна. Газеты писали, что на него прибыло свыше 2200 депутатов от всех советских республик, вот только Ленин принять в нём участие не мог, неделю назад его разбил обширный инсульт. А ведь ему было всего пятьдесят два года, практически мой ровесник в той, прошлой, жизни… Мужики часто рано уходят из жизни.

Ну, а мне совсем не улыбалось получить в теле лишнюю дырку от револьверной пули или пера Тоши Стряпчего или кого-то из подручных этого бандита. Конечно, он вроде как был мне обязан, но мент для уголовника при любых обстоятельствах остаётся ментом, так что нужно держать ухо востро и контролировать обстановку.

Единственное, чего я точно мог не бояться – снайперского выстрела. Тут пока такой метод отстрела врагов не в ходу по самым разным причинам. Но шмальнуть в спину могут – это всегда пожалуйста. Только для этого надо приблизиться ко мне на расстояние шагов в двадцать-тридцать. В безлюдном дворе я моментом срисую любую подозрительную личность.

Вот и дворницкая, на двери которой висел проржавевший амбарный замок. Дворник наш, татарин Айрат, мужик работящий и непьющий. Если дворницкая заперта – значит, ушёл по делам.

Я прислушался: внутри было тихо… Кажется, никого, ни постороннего звука, ни шума.

Вот и ладушки.

Я встал у двери так, чтобы в любую секунду отпрыгнуть за угол и открыть стрельбу. Нервы не то чтобы пошаливали, однако сердечко билось быстрее обычного. Если бы курил, давно бы уже зажёг папироску или самокрутку и затянулся.

Тоша не тянул с визитом, подошёл почти сразу, как только я оказался у дворницкой. Вид у бандита был безмятежный, куда веселей моего, ну так это и понятно: это я ходил под пулями сейчас, а не он.

И пусть он шёл один, я всё равно не стал расслабляться – где-то поблизости могли пастись его кореша, а уж они точно ничем мне не обязаны.

Одет Тоша был довольно цивильно. Долгополое, явно не дешёвое пальто шло ему, выгодно подчёркивало ладную фигуру и производило обманчивое впечатление, что передо мной кто-то из «бывших». Дополняла облик шапка, и не какой-то там разбойничий треух, а солидная, почти профессорский «пирожок»… осталось только для форса добавить пенсне, и ни одна собака не догадается, что передо мной матёрый рецидивист.

Однако вор есть вор, в какие одежды его не ряди… Манера держаться, цепкий, в меру нахальный взгляд и прочие мелочи легко выдавали человеку знающему его истинное лицо и профпринадлежность.

– Ну здравствуй, начальник! – поприветствовал он меня, не доходя нескольких шагов. – Руку, извини, пожимать не буду – потом долго отмывать.

– И тебе не хворать, – кивнул я. – На мыле экономишь?

– Уел, – улыбнулся Тоша.

Он подошёл ко мне и сразу сунул руки в карманы. Я напрягся.

– Успокойся, начальник, это так – чтобы согреться, – пояснил он.

– Грейся, – любезно разрешил я. – Но, будешь руки из карманов вынимать – делай это медленно и печально, чтобы я мог насладиться.

– Замётано! Тебе Варька сказала, почему я хотел с тобой встретиться?

– Значит, твою маруху Варварой зовут? Да, передавала… Говори, раз позвал.

– Шлёпнуть тебя хотят, Быстров.

– Меня многие шлёпнуть хотят, – безмятежно протянул я. – Кто на сей раз и почему?

– Почему – тебе виднее, начальник, а кто… Извини, Быстров, визитки своей он не оставил, сказал только, что его Афанасием зовут, – пожал плечами урка.

– Интересно, и с каких это пор ты у любого встречного и поперечного Афанасия на побегушках? – удивился я.

Мои слова его задели, Тоша помрачнел.

– Ты говори, да не заговаривайся, Быстров! Этот Афанасий ко мне от самого Чухонца пришёл! – со злостью выговорил он.

Про Чухонца мне доводилось слышать от коллег из МУРа, хотя близко с ним пока не столкнулся. Всё-таки в Москве я человек новый.

Понятие «вор в законе» ещё не появилось, но если привести максимально близкую аналогию, то Чухонец был кем-то вроде него. Одним словом – авторитет в криминальном мире.

– Тогда понятно, почему согласился. Чухонец – человек уважаемый, – не стал дальше злить Тошу я. – Только почему он тебя среди всех остальных выбрал? Вроде не слышал прежде, чтобы ты спецом в мокрых делах был…

– В каких? – непонимающе вскинулся Стряпчий.

Я досадливо поморщился… Ну да, сленг в преступном мире пока иной, привычных для меня понятий не существует, как и самих, уж извините за тавтологию, воровских «понятий», так что недоумение Тоши вполне оправданно.

– Я говорю, ты ж вроде убийствами не промышляешь, – поправился я.

– Стареет Чухонец, больной уже стал. Замену себе ищет, – пояснил Тоша.

– То есть ты вроде как самая подходящая кандидатура? – догадался я.

– Вроде того, – кивнул Стряпчий. – Только я сначала не знал, кого мне предложили в штаб Духонина отправить, потому и согласился.

– А потом тебе стало неловко…

– Ну да… Ты ж нам с Варюхой жизнь спас, хоть и легавый, – кивнул Тоша.

– Моральная дилемма, – понимающе протянул я.

Стряпчий промолчал, видимо, не понимая смысл слова.

– Сколько тебе обещали за то, чтобы помазал мой лоб зелёнкой? – спросил я.

– До хрена!

Урка назвал сумму, я присвистнул.

– А ничего так! Неплохо у вашей братии нас, уголовный розыск, оценивают. Надо начальству передать, пусть зарплату поднимают, – мрачно пошутил я.

Тоша криво ухмыльнулся.

– Чем мог – помог. Сроку мне дана неделя. Задний ход, Быстров, включать поздно, Чухонец меня не поймёт. Так что думай, как будешь изворачиваться. На твоём месте я бы из города уехал. Отпуск возьми или больным скажись…

– И когда пошёл отчёт? – не обращая внимания на его предложение, продолжил расспрос я.

– Со вчерашнего… Что скажешь, Быстров – вернул я тебе должок? – чересчур пытливо произнёс Стряпчий, воровато заглядывая мне в лицо.

Ой как мне не понравился этот нехороший взгляд. Тоша явно что-то задумал, а учитывая то, что он только что сообщил… Похоже, мысль одновременно поймать двух зайцев – срубить за мою голову кругленькую сумму и набрать рейтинг в глазах Чухонца – показалась ему весьма интересной. Предупредив меня, он вроде как решал и моральную сторону проблемы, спокойно умывая руки. Дескать, сделал что мог…

Ещё чуть-чуть и меня будут убивать, понял я, но даже виду не показал, что разгадал его намерения. Пусть думает, что всё идёт по плану. Оно и мне легче будет.

– Почти, – кивнул я.

Собеседник удивлённо вскинулся.

– Спасибо, что предупредил. Осталось только понять, как бы мне найти этого Афанасия и поговорить с ним насчёт дел наших скорбных… Подмогнёшь? – подмигнул я, а сам в этот момент прикидывал варианты развития событий.

Стряпчий понимает, что я постоянно держу его в поле зрения и не дам достать оружие. Выходит, что киллер – не он, а кто-то другой, кого я пока не вижу.

Варюха? Девка она, конечно, разбитная и гулящая, но на убийцу не похожа. Да и могла бы не выманивать меня на улицу, а тупо завалила бы на лестничной площадке. Нет, это не она.

Во дворе пока никого нет, если внезапно появится кто-то незнакомый я насторожусь… Незаметно подобраться к дворницкой невозможно. Тогда… Тогда кто-то сидит внутри тихо как мышка, а ржавый замок – это так, фикция.

Я напряг зрение, всматриваясь в него. Ну да, вот она – подпиленная дужка, для маскировки замазанная какой-то грязью. Стоит только толкнуть дверь с той стороны, и замок свалится на землю.

Так-так… И сколько же народа засело в дворницкой? Не рота и не взвод, точно. Один, может, два гаврика со шпалерами.

По мнению Стряпчего, мне, расслабленному отсутствием угрозы с его стороны (как же, он лично предупредил об угрозе!), и в голову не придёт, что вот она – моя смерть, засевшая в паре метров от меня.

Тоша протяжно вздохнул.

– Ну и легавые теперь пошли… Всё за них делать нужно! Ладно, Быстров, найду я тебе адресок этого Афанасия! Варюха тебе его сообщит, как я узнаю. Лады?

– Лады! – легко согласился я, незаметно взводя пальцем курок револьвера, находившегося в кармане.

– Тогда прощай, Быстров! – сказал Тоша, нарочито громко и отчётливо выделяя это слово «прощай».

Глава 3

Итак, знак подан. Вот сейчас всё закрутится и начнётся.

Сначала я думал, что бандосы будут со шпалерами, потом прикинул: нет, вряд ли они откроют пальбу, это уж слишком рискованно и привлечёт массу ненужного внимания (жильцы услышат, свидетели появятся, да мало ли что!) – думаю, аккуратно посадят на перо и дело с концом. Они же не знают, что я просчитал их планы…

Не на того напали, козлы! Грохнуть меня по-лёгкому у вас не получится, зуб даю!

Как только я провентилировал ситуацию и понял, что будет дальше происходить, а главное – как, время спрессовалось в один плотный миг.

Понеслось дерьмо по трубам.

Трах! Дверь вылетела так, словно по ней шарахнули с той стороны стенобитным орудием.

И сразу же в дверной проём из темноты дворницкой на свет божий сунулись двое. Вернее, попытались сунуться, причём почему-то одновременно: то ли от неопытности, то ли от чрезмерного старания спровадить меня в лучший мир. А может и то, и то сразу.

Это сыграло и с ними, и со мной злую шутку. Для двоих в дверях оставалось слишком мало пространства, его практически полностью заполнила собой кряжистая фигура мужика со злым похмельным лицом и недельной совсем седой щетиной на щеках, которая придавала отнюдь не молодому убийце ещё больше возраста. Напарник невольно оказался позади, за широкой спиной небритого. Других в дворницкой не было.

Да собственно, на меня больше и не надо.

Короче, бандиты попёрли на огонёк и столкнулись в дверях, пробиться удалось только гражданину с невыбритыми щеками.

Это, конечно, плюс, однако был и минус: я, открыв огонь, сумел достать только того, что пёр на меня буром, заслоняя другого и тем самым спасая на какое-то время от верной смерти.

Трижды щёлкнул спусковой крючок, трижды пули вонзились в тело – я бил так, чтобы наверняка. Логика была простой, как лом в разрезе: двое из ларца, то бишь из дворницкой – так, мелкие шестёрки, сдохнут – не велика потеря. Если что и знают, то по краям. Главное – оставить в живых Тошу и допросить как положено. Если понадобится – вытрясу из него душу. Уж такой у меня личный, если хотите – чисто шкурный интерес. Вряд ли этот таинственный Афанасий (чтоб ему пусто было!) угомонится, не отправив меня на тот свет. Значит, будут и другие покушения, а мне прикажете ходить и вздрагивать при каждом шуме?!

Нет уж… такой жизни даже врагу не пожелаешь. Шестёрок в расход без всяких моральных переживаний (туда им, сволочам, и надо!), а Стряпчего брать живым. Только живым и никаких гвоздей!

Патронов я не жалел, стрелял в парочку ломившихся на меня гавриков так, чтобы наповал, без последующего добивания. Собаке – собачья смерть!

В старом советском фильме «Коммунист» враги практически изрешетили героя Евгения Урбанского, но тот оказался живучим и долго держался на ногах, стараясь достать гадов. Впечатляющая сцена, быть может, лучшая во всей картине.

Уголовная морда, что пёрла на меня, воплощала в себе исключительно человеческие пороки и ничего светлого в ней не было. Тем не менее этому гаду достался воистину богатырский организм.

Пули продолжали дырявить тело, однако кряжистый устоял и даже сделал несколько шагов в мою сторону, прежде чем грузно свалился к моим ногам. Не удивлюсь, если он шёл уже будучи мёртвым.

Напарник бандита – с виду обычный деревенский мужик, таких на московских улицах тысячи, вынырнул слева. Ему повезло, все пули принял на себя кряжистый, а этого урода даже не зацепило.

На свету блеснуло хищное лезвие занесённой финки. Мы действовали почти синхронно: я направил на него револьвер, а бандит профессионально попытался насадить меня на перо.

Бах! Ствол дёрнулся, выплёвывая порцию свинца, и тут же грамотный тычок в бочину снизу вверх. Треск раздираемой овчины, что-то липкое и горячее потекло по телу.

Боли я не почувствовал, такое бывает, когда ты на адреналине.

Пуля «сминусовала» второго бандита, но оставался третий, самый опасный. Я постоянно помнил о нём и не расслабился, когда уконтрапупил его дружков.

В отличие от них, Тоша на дело взял не нож, а более серьёзную и опасную вещь – шпалер. Мне поневоле пришлось повернуться к Стряпчему спиной, когда из дворницкой напали, и теперь я затылком ощущал направленное на меня дуло. Самое хреновое, что мне-то открывать огонь нельзя! Пуля, как известно, дура, если положу Тошу, упущу возможность поговорить: хладный труп допрашивать бесполезно.

А вот Стряпчий… Тот пальнёт. Чего б не пальнуть? Сейчас нажмёт на спусковой крючок и…

Я принял решение, которое показалось единственно верным. Терять Стряпчему нечего, ему надо завалить меня во что бы то ни стало, и плевать, что сделать это тихо после открытой мной канонады уже не получится.

Ну давай, наяривай… Я успел подхватить обмякшего второго бандита до того, как он присоединился на земле к кряжистому напарнику, резко крутанул, выставляя перед собой, и сразу ощутил несколько толчков – Стряпчий открыл огонь, не терзаясь мыслями: жив его подельник или мёртв.

Разделяло нас метра три, далеко отойти Тоша не успел. Не желая считать, сколько ещё патронов осталось в револьвере бандита, я со всей дури пихнул труп в его сторону, и пока Стряпчий шпиговал мертвеца свинцом, заложил небольшой манёвр чуть в сторону и «проявился» прямо перед гадёнышем.

– На, сволочь! Получай! – резким ударом в солнечное сплетение я заставил его согнуться, сразу же добавил коленом по лицу, ну и вырубил уже «контрольным».

Стряпчий свалился в сугроб.

Я облегчённо выдохнул и только сейчас почувствовал, что слабею. Посмотрел на левый бок и выругался сквозь зубы. На полушубке, в том месте, куда меня зацепило финкой, стремительно расползалось красное пятно.

Меня качнуло. Сил, чтобы связать Тошу, уже не осталось. Ну ничего, я его хорошенько приложил – очухается минут через пятнадцать, не раньше. А вот мне как-то не очень… В башке зашумело, перед глазами замелькало, словно на карусели. Так и до обморока рукой подать, а этого необходимо избежать во что бы то ни стало…

Чтобы не упасть, я встал возле дворницкой, схватившись за дверцу. Выстрелы услышали, скоро тут будет куча народа, включая милицию. Осталось немного подождать…

Отсюда я, словно полководец, мог с гордостью наблюдать за результатами недавнего скоротечного боя. Итог – два трупа, один в отключке – в мою пользу. Вот только голова кружилась всё сильнее, а ноги становились как вата.

Твою дивизию! Такими темпами точно не сдюжу, вырублюсь…

Чтобы удержаться на грани ускользающего сознания я больно, до крови прикусил губу. На какое-то время это помогло.

Блин! Где же все?! Ну не может быть, чтобы перестрелка осталось незамеченной, да тут у полдома уши в трубочку от грохота свернулись.

– Жора!

Я повернулся на звук.

– Настя?! Ты что тут делаешь? – ошарашено спросил я.

Меньше всего я хотел увидеть тут супругу… Два трупа, ещё один бандос в отрубе. И это вместо того, чтобы продолжить первую брачную ночь первым брачным утром и днём. А вечером должны снова прийти гости, правда, далеко не все, второй день свадьбы решили отметить в узком, чисто семейном кругу. А тут, понимаешь, эдакая нелепая…

– Нет, это ты что здесь делаешь?! – всплеснула руками жена.

Она укоризненно посмотрела на меня, и тут до неё дошло.

Настя охнула.

– Жора, ты ранен!

– Зацепило немного. Не переживай, всё в порядке! – не понимая, откуда берутся силы, чтобы успокоить супругу, произнёс я.

Губы не слушались, язык заплетался, каждая фраза давалась с неимоверным трудом.

Настя подхватила меня, поглядела по сторонам.

– Держись, милый. Сейчас мы что-нибудь придумаем.

– Что здесь происходит?! – требовательно прокричал другой, незнакомый мужской голос.

Он принадлежал человеку в военной форме. В руках у него была винтовка с примкнутым штыком.

– Свяжитесь с МУУРом, позвоните Трепалову, – сказал я. – Передайте, что на сотрудника угрозыска Быстрова, это я, была попытка покушения. И проследите, чтобы этот бандит, – я кивнул на Тошу, – никуда не убежал.

– МУУР, значит… – недоверчиво протянул военный. – А документики ваши где?

– Делайте, что муж говорит! – даже не знаю, откуда у Насти взялось столько злости.

– Вы что не видите – он ранен!

Она ожгла красноармейца гневным взглядом, под которым тот съёжился и засуетился.

– Виноват, гражданочка. Не заметил сразу. Сейчас тут будут мои товарищи, мы обязательно поможем вашему супругу.

– Держись, миленький, держись. Давай пока зайдём сюда, я посмотрю твою рану, – Настя увидела открытую дворницкую и затащила меня внутрь.

Войдя, мы замерли. Оказывается, ни по каким делам наш дворник не ходил. Бандиты прирезали его, оставив труп в дворницкой.

– Это наш Айратик? – сглотнув, спросила Настя.

– Он самый, – тихо произнёс я.

– Его убили те же гады?

Говорить я уже физически не мог, только кивнул.

– Всё, больше вопросов задавать не буду! Давай, милый, потерпи! Сейчас я тобой займусь, окажу первую помощь…

Это было последнее, что я услышал, проваливаясь в беспамятство.

Когда очнулся, увидел перед собой знакомый потолок и облегчённо выдохнул.

Во-первых, жив. Во-вторых, нахожусь дома, а дома даже родные стены помогают. Уж всяко лучше, чем в больничке.

– Жора! – радостно встрепенулась сидевшая на стуле возле кровати Настя.

– Привет, милая! Дай я тебя поцелую! – я попробовал оторвать голову от подушки и у меня получилось.

Что самое классное – боли я тоже не почувствовал.

Дверь распахнулась, в комнату вошёл тесть и застукал нас на «месте преступления».

– Вот что значит молодость! – с улыбкой произнёс он. – Не успели поправиться, сразу за поцелуи!

– Здравствуйте, Константин Ген… папа, – приветствовал я его. – Не в курсе, давно я тут валяюсь?

– Часа три уже. Тебя солдаты… То есть красноармейцы из патруля сюда принесли, потом доктор приходил. Настю хвалил, говорит, всё правильно, а главное – вовремя сделала. Не зря она у меня на хирурга учиться хочет.

– Спасибо, милая! – снова улыбнулся я.

Настя смущенно повела плечами.

– Да вроде ничего такого я не сделала. Просто оказала первую медицинскую помощь при таком ранении. Любая медсестра или санитарка на моём месте сделала бы то же самое.

– Ну не скажи… – покачал головой Лаубе.

– Что ещё сказал доктор? Когда можно на ноги вставать? – заинтересовался я.

– На службу рвёшься? – вместо ответа хмыкнул тесть.

– Ну почему на службу… – смутился я. – У меня вроде как медовый месяц. То есть целая неделя отпуска…

– Да ладно! Кого ты пытаешься обмануть – старого сыскаря? Я ж по глазам твоим вижу, – Лаубе действительно читал меня как открытую книгу. – В общем, на ноги сможешь встать уже завтра, правда, ненадолго. Рана твоя оказалась не такой уж и опасной – тебе повезло, дорогой зять, что ты толстый полушубок надел. Нож его, конечно, пробил, но глубоко в тело войти не смог и ничего серьёзного не задел.

– Это Настя велела потеплей одеться, – признался я. – Так получается, что жизнь мне этим спасла.

Я бросил на неё умилённый взгляд, понимая, какое сокровище мне досталось.

– То есть не жалеешь, что на мне женился?

– заулыбалась супруга.

– Ни капельки! – твёрдо заявил я.

– Молодец! – одобрил Константин Генрихович. – Со службы твоей тоже приезжали, того типа, что ты задержал, с собой увезли. Завтра обещаются навестить.

– Почему не сегодня?

– Ну у тебя вроде как второй день свадьбы, – подмигнул Лаубе. – Отдыхай, дорогой зять. Набирайся сил и здоровья. А Настя за тобой присмотрит! Верно, дочка?

– Верно, папа! – задорно кивнула она. – Раз уж попался супруг за которым нужен глаз да глаз – придётся присматривать!

Глава 4

Есть народное поверье: как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Я прикинул на себя: а ничего так, весело получилось, прям обхохочешься: тут тебе и попытка покушения, перестрелка с поножовщиной, два трупа и один задержанный. Ну ещё и рана, к счастью, относительно лёгкая. Не царапина, но и не тот лютый песец, после которого становишься уже другим человеком и физически, и морально.

Конечно, меня эта история не сломила: не раз и не два со мной пытались свести счёты, что в той, что в другой жизни. Устраняли по-разному: кто поглупей вот так, подсылая убийц, кто поумней – через начальство или УСБ. Мента подвести под статью не сложно, был бы человек, остальное – дело техники.

Здесь до УСБ ещё не додумались, а начальство станет за меня горой, так что злодей (или злодеи – если их несколько) пошли самым грубым и примитивным способом: заказали киллеру. И у него бы всё получилось, не будь за моей спиной огромного опыта работы и профессиональной чуйки. Даже баран чувствует, когда его собираются забить, что говорить про нашего брата – мента.

Как ни пытался максимально естественно вести себя при разговоре со мной Тоша Стряпчий, ему это не помогло. Однако и мне было, прямо скажем, не весело, когда я столкнулся лицом к лицу с тремя хладнокровными убийцами.

В принципе, повезло – если бы попало в какую-нибудь жизненно важную артерию, никакая медицина уже бы не спасла. И в моё-то технологически продвинутое время шансы выжить составляли от силы пять процентов, что говорить про нынешнюю хирургию.

Хрен с ним, с нехорошим! Жив? Жив! Здоровью ничего не угрожает? Вроде да, и врач это говорил, и Настя потом подтвердила, а я ей верю больше чем любому эскулапу. Значит, долой хандру! Даёшь веселье! Тем более Новый год на носу и прочие радости.

Сам праздник встречал не за столом, а в постели, и ощущал себя прямо какой-то новогодней ёлочкой: и Настя, и Степановна, и Константин Генрихович хлопотали вокруг меня, водили «хороводы» и не знали, чем ещё угодить. Я в ответ смущённо улыбался и просил не суетиться. Дескать, ничего страшного, помирать в такой день не собираюсь и другим не советую и вообще: наберусь сил и начну танцевать. Стоп! А чего тянуть-то?! Можно хоть сейчас!

Я попытался спустить ноги на пол.

– Георгий, а ну ложись! – мгновенно среагировала Настя, подключив «тяжёлую артиллерию» – Степановну.

– Действительно, соколик?! Ты чего безобразничаешь! В кроватку ложись, а коли до ветру нужда появилась, так мы сейчас утку тебе принесём!

Я досадливо поморщился.

– Утку и прочих пернатых водоплавающих отставить! Пока не надо!

– На надо, так не надо! – покладисто сказала Степановна и с умилением провела ладошкой по моей голове.

И я, взрослый мужик, вдруг снова ощутил себя сопливым пацаном. На секунду перед глазами возникла картинка из моего прошлого: мама, бабушка… Детство с вечно разбитыми коленками.

Несмотря на все проблемы, Новый год прошёл как положено: весело и в кругу своих. Не хватало разве что телевизора с «Голубым огоньком», но, оказывается, и ему можно найти замену.

Вечером второго января пришли проведать с работы: раскрасневшиеся после морозца Лёня Бахматов и Ваня Бодунов радостно ввалились в комнату и стали расставлять на прикроватной тумбочке гостинцы.

Подарков было так много, что я слегка обалдел.

– Ну что вы, мужики! У нас и так после свадьбы и Нового года еды на роту осталось, а вы вон сколько ещё притащили! – попробовал возразить я, но меня не больно-то слушали.

Парни продолжали выгружать разнообразные свёртки и банки, даже притащили несколько пачек папирос, хотя прекрасно знали, что не курю. Их тут же прибрала хозяйственная Степановна: курево сейчас такая же ценная валюта, как поллитра в мои семидесятые-восьмидесятые. В отличие от денег, инфляции не подвержена.

– Начальство велело передавать тебе привет. Как освободится – заскочит! – радостно загудел Лёня.

– Спасибо! Александру Максимовичу тоже передавайте привет. Рад видеть в любое время. Вы как – голодные? – спохватился я, помня, что зачастую на службе бегал без маковой росинки во рту.

– Не, всё в порядке. Мы уже перекусили, – подумав, сказал Бодунов.

– Точно?

– Да точно тебе говорю!

Закончив с гостинцами, ребята сели вокруг меня. Наступила тягостная тишина, все явно чего-то ждали, в первую очередь от меня.

– Ну, есть вы не хотите, а как насчёт чайку? – спросил я.

– Можно, – кивнул Ваня. – Лёня, что скажешь?

– Я как ты. Можно и чайку.

Я посмотрел на Настю. Она кивнула и, догадавшись, что сейчас пойдёт серьёзный мужской разговор, деликатно вышла на кухню – готовить вместе со Степановной чай и угощение для дорогих гостей.

– Давай, Георгий, докладывай: как самочувствие? – начал издалека Ваня.

– Нормально всё, – махнул рукой я. – На мне всё как на собаке заживает. Рану заштопали, Настя перевязки делает – такая красота, ни к какому врачу ходить не надо! Чуток отлежусь и на работу!

– Не горячись, Жора! Успеешь ещё натрудить мозоли, – покачал головой Бахматов.

Я понял, к чему он клонит. Ну да, переживает, чтобы на меня снова не покусились. Дома вроде как безопаснее, чем на службе.

– Нет, Лёня, отлёживаться, пока другие за тебя пашут, уж извини, не привык. Не в моих это принципах. Тем более я тут самое заинтересованное лицо: это ж меня убрать хотели. Лучше скажи, как Стряпчий – раскололся?

Бахматов вздохнул.

– Молчит пока… сволочь! Понимает, что ему при любом раскладе крышка и воровской фасон держит. Следаку прямо в лицо рассмеялся, чуть не плюнул. Я тогда ему чуть всю рожу не расквасил, да мужики удержали! – зло произнёс он.

– Не переживай, Жора! Мы этого Стряпчего в оборот взяли, обязательно дожмём! Это пока в нём геройство играет, а когда поймёт, что жизнь одна и скоро закончится – забегает как миленький! В ногах станет валяться, плакать будет. Сдаст всех с потрохами, – попробовал успокоить меня Бодунов.

– Да я и не переживаю. Знаю, что справитесь. Просто времени мало, – произнёс я.

– Полагаешь, если это покушение не удалось, будут другие? – нахмурился Бахматов.

Я пожал плечами.

– Всё может быть. Я этого не исключаю.

– Стряпчий тебе успел что-то сказать? – без особой надежды спросил Лёня.

– Самую малость. Заказал меня некий Афанасий. Кто таков и с какой стати на меня так взъярился – не в курсе. Лично мне его имя ничего не говорит, не удивлюсь, если на самом деле это какой-нибудь Вася, Петя или Фердинанд.

Парни хмыкнули. Шутка про Фердинанда им, как говорила когда-то моя дочка Даша – зашла. Лично я дорого бы отдал, чтобы посмотреть на этого урода.

– Он из дружков Стряпчего? – продолжил выпытывать Леонид.

– Нет. Со Стряпчим они не знакомы.

– Да, но как тогда этот Афанасий нашёл Стряпчего? Объявление в газету дал что ли? – хмыкнул Бодунов.

– Обошлись и без вмешательства прессы. На Стряпчего его навёл Чухонец, а уж как Афанасий и Чухонец связаны – для меня это пока такая же тайна, как и для вас.

– Значит, Чухонец… – протянул Бодунов и на какое-то время замолчал.

Как и я, он ещё оставался новичком в Москве и о многих криминальных авторитетах столицы имел весьма смутное представление. Опыт, конечно, дело наживное, но как не хватает наработанных связей и информаторов!

Лёне Бахматову в этом вопросе было куда легче.

– А может, Стряпчий тебе всё наврал: и про Афанасия, и про Чухонца? Просто лепил горбатого, пытаясь отвлечь тебя от подозрений, а на самом деле хотел устранить тебя из личных соображений, – выдвинул гипотезу Бахматов.

Версия звучала вполне логично. Я сам неоднократно размышлял на сей счёт и потому поделился соображениями:

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Хотя… Стряпчий меня уже списал, когда завёл этот разговор. Не думаю, что имело смысл врать.

– Резонно, – кивнул Бодунов. – Будем исходить из того, что Стряпчий тогда говорил правду. Хоть какая-то зацепка появилась. Раз Стряпчий молчит, поищем Чухонца и тряхнём как следует.

– Где искать-то знаете?

– Разберёмся, – заверил Бахматов и тут же спросил: – Кто выманил тебя из квартиры?

– Подруга Стряпчего – некая Варвара. Я ведь недавно спас их, ну а в ответ… сами видите.

– Да уж насмотрелись, – согласился Ваня и перевёл взгляд на напарника: – Лёня, ты же у нас москвич… Что это за Варвара такая?

– Леший её знает! – пожал плечами тот. – Мало ли каких шалав вокруг урок вертится! Описать сможешь?

Я кивнул и дал словесный портер Варвары. Она так и не проявила себя в момент покушения. Видимо, Стряпчий велел ей держаться подальше.

– Но я попробую навести справки, – пообещал Бахматов.

Тут пришла Настя и принялась расставлять на столе чашки и блюдца. Мы дружно сменили тему для разговора.

– Хорошие у тебя друзья, – сказала Настя, когда ребята ушли.

– Самые лучшие! – подтвердил я.

Третий день нового 1923-го года практически ничем не отличался от предыдущего. Я по-прежнему валялся на кровати, читал книги и газеты, если позволяло самочувствие и настроение – миловался с законной супругой.

Перед тем как заснуть, я вдруг с ужасом понял, что такая жизнь мне даже нравится, а сам я постепенно превращаюсь в сибарита. Дома чисто и уютно, еда вкусная, красавица жена под боком.

С утра, правда, мне разрешили встать и подольше походить. Меня даже взяли на вокзал – провожать тестя назад, в Рудановск.

Когда поезд тронулся, мы ещё долго стояли на перроне, размахивая руками. По щеке Насти скользнула слезинка – папа есть папа, расставание с родным человеком не самая приятная жизненная коллизия.

Я приобнял её и поцеловал.

– Не переживай. Возьму летом отпуск, и мы с тобой обязательно съездим и навестим родню.

Она кивнула.

– Обязательно съездим. Папы нет всего пять минут, а я уже по нему страшно соскучилась.

– Я тоже, – вздохнул я.

На следующий день мои женщины вдруг резко засобирались.

Я удивился:

– Степановна, Настя, вы куда?

– Как куда? – удивилась любимая. – На рынок, конечно. Дома скоро будет шаром покати…

– Да ну? – не поверил я, но меня быстро убедили в собственной неправоте.

Заодно заявили, что тяжёлых вещей покупать на рынке не будут и в моих услугах носильщика абсолютно не нуждаются.

Немного раздосадованный такой самостоятельностью и солидарностью женщин, я вывесил белый флаг. Может, Настю мне бы и удалось переспорить, но когда подключилась Степановна, в глазах которой я оставался худым, вечно голодным мальчишкой, а теперь ещё и «ранетым», настоять на своём не получилось от слова «совсем».

Дамы поцеловали меня и отбыли на «шоппинг», а я вернулся к прежнему ничегонеделанью. Снова полистал одну книгу, её я прочитал, если можно так выразиться – ещё лет тридцать назад, потом взял другую и так же равнодушно отложил. В газетах тоже не нашлось ничего интересного. Я опустил голову на подушку, накрылся одеялом и сам не заметил как заснул.

Разбудил меня звонок в прихожей. Я радостно отбросил одеяло и побежал открывать дверь, думая, что это мои вернулись из похода по магазинам. Однако, памятуя, что не так давно мне слегка попортили шкуру, не забыл прихватить с собой револьвер и не пожалел, когда увидел, кто пожаловал ко мне на лестничную площадку.

Это было какое-то дежавю…

– Варвара?! – очумело воскликнул я, разглядывая визитёршу, одновременно прикидывая, каких подлянок ждать сейчас с её стороны.

Вдруг подружка Стряпчего явилась сюда отомстить за хахаля?

Вот только в данный момент она совершенно не походила на разъярённую фурию, скорее наоборот – была похожа на кроткого ягнёнка, само смирение и всё тут.

– Георгий Олегович, – печально произнесла женщина, – нам надо поговорить. Разрешите войти?

Глава 5

– Заходи, – сказал я, направляя на неё ствол.

Варвара вздохнула, завидев револьвер, но ничего в ответ не произнесла – знала кошка, чьё мясо съела – и послушно переступила через порог.

Я быстро высунулся за дверь, проверяя, не ждёт ли меня ещё какой-нибудь сюрприз из серии не самых приятных. Больше сюрпризов не было.

– Подними руки, – потребовал я, когда женщина оказалась в коридоре.

Подруга Стряпчего бросила на меня удивлённый взгляд. Видимо, совсем иначе представляла себе наш разговор.

– Зачем? – спросила она слабым голосом.

– Я сказал – руки подними! – угрожающе произнёс я.

– Как скажете, Георгий Олегович.

Она послушно выполнила мою команду и подняла руки, а я приступил к обыску. После истории с покушением я предпочитал дуть на воду, чем обжигаться на молоке.

– Как-то вы слишком бесцеремонны по отношению к даме, – попыталась уесть меня Варвара, на что я спокойным тоном ответил:

– Не вижу здесь ни одной дамы.

Визитёрша поморщилась, мои слова вряд ли приятно согрели её душу, но мне было плевать, какие эмоции она испытывала в данный момент. Её кореш планировал сунуть мне перо под бок, миндальничать с его подругой я не собирался.

При обыске нашёл удостоверение личности, которое сразу развернул и внимательно прочитал. Вроде не «липа». У нашей Варвары, оказывается, одна из самых распространённых фамилий в России, и это отнюдь не Иванова или Петрова.

– Смирнова Варвара Игнатовна…

– Да, это моя фамилия, – подтвердила женщина.

Убедившись, что гостья чиста и не притащила с собой ни маленького женского пистолетика, ножа или заточки, я показал в сторону кухни.

– Пошли. Ты хотела поговорить…

На кухне я посадил Варвару так, чтобы у неё не было возможности дотянуться до любого опасного предмета и ещё раз продемонстрировал ствол:

– Никаких лишних телодвижений. Пристрелю без всяких мук совести.

Гостья кивнула.

– Как скажете, Георгий Олегович. Я не собираюсь причинить вам зла.

Видя мою усмешку, она быстро добавила:

– Честное слово, я не знала, что Антон хочет вас убить. Думала, что он на самом деле собирался предупредить.

– Свежо предание, – хмыкнул я.

– Не верите? Я побожусь! – Она вскинула правую ладонь, собранную в щепоть, но я тут же покачал стволом, и Варвара послушно села как прилежная ученица, сложив руки на столешнице как на парте.

– Давай к самому главному: зачем пришла? Неужели не побоялась…

– Отбоялась я своё, Георгий Олегович. А здесь, чтобы спасти Антона от расстрела.

– Интересно девки пляшут. И каким это образом?

– Хочу заключить с вами сделку.

– Ого! Варвара, ты это серьёзно?! Какая к лешему сделка! Я сейчас сграбастаю тебя за шкварник и потащу на Петровку! Там ты расскажешь всё, что знаешь, и вспомнишь всё, что успела забыть! – развеселился я от подобной наглости.

Нечасто у меня бывали подобные визитёры, которые вдобавок ещё и пытались качать права.

– Как скажете, Георгий Олегович. Только вряд ли вам это поможет! – Она побледнела, но всё-таки нашла в себе силы гордо вскинуть подбородок. – Того мужика, что пришёл… Афанасия этого проклятого, я прежде в глаза не видела и знать не знаю, кто таков. Так что хоть пытайте меня – всё равно не дознаетесь!

– Ну-ну… Ты не знаешь, так у приятеля твоего выясним.

– Антон ничего вам не рассказал и не расскажет! – горячо выпалила она.

– Оппачки! – напрягся я. – А тебе это откуда известно? Свиданий с твоим Стряпчим никому не дают.

– Господи, Георгий Олегович! Его же не в камере на необитаемом острове держат! Кто-то видел, кто-то слышал, на волю передал. Мир не без добрых людей.

Я понимающе вздохнул. Ну да, и в моё-то время порой в камерах у сидельцев столько телефонов, что хоть колл-центры открывай (собственно, и так бывало, достаточно вспомнить волны телефонных мошенничеств, когда доверчивых граждан разводили, как последних лохов, звонками из «банков»), про малявы вообще молчу. Их даже не в двадцатом веке придумали, а куда раньше. Разумеется, мне это было не в новинку, но вот узнать конкретный источник информации совсем бы не помешало.

Варвара догадалась, о чём я сейчас думаю.

– Нет, Георгий Олегович, тут я вам не помощник – слышала, как говорится, из третьих уст.

– Тогда в чём ты мне можешь быть помощником? – удивился я.

– Человек, который хотел вас убить, пришёл от Чухонца, – начала она.

Я криво ухмыльнулся.

– Новости не первой свежести, Варвара. Нам это хорошо известно. Твой дружок сам сказал мне об этом, перед тем как попытался убить.

– Не перебивайте, пожалуйста, – попросила она. – Чухонцу донесли, что Антона повязали. Чухонец – очень осторожный, он залёг на такое дно, на котором вся ваша милиция и угро никогда его не разыщут.

– Ну и? Дальше-то что? – спросил я, понимая, что Варвара говорит правду.

На месте Чухонца я бы тоже постарался заныкаться в укромное местечко. Даже если Стряпчий будет вести себя как партизан на допросе и станет молчать в тряпочку, всё равно нет гарантий, что потом он не расколется.

– Если вы сделаете так, чтобы Антону не дали расстрельный приговор, я найду для вас Чухонца, – с вызовом произнесла гостья.

– Смеётесь?! – воскликнул я. – Я так-то не народный судья и приговорами не занимаюсь.

– Зато у вас есть связи, – заметила она. – Имея их, всегда можно договориться. Не кривите душой, гражданин начальник.

– Допустим. Но ваш друг молчит. Вряд ли это сойдёт в качестве смягчающего обстоятельства.

– Устройте нам свидание… После того, как я найду Чухонца. Поверьте, Антон заговорит. А ему есть что сказать, не сомневайтесь! – горячо произнесла она.

– Чем дольше я слушаю тебя, Варвара, тем сильнее во мне разгорается желание всё-таки арестовать тебя и доставить на Петровку, – решительно сказал я.

Она горько улыбнулась и вытянула вперёд руки.

– Вяжите меня, Георгий Олегович, прямо сейчас. Только вам это никак не поможет. Без меня вам не найти Чухонца! А без Чухонца, не найдёте того, кто заплатил за то, чтобы вас убили.

– Неужели?! – хитро прищурился я.

– Правда-правда! – воскликнула она. – Да и какой смысл мне обманывать?

– То есть ты настолько любишь Стряпчего, что готова ради него сдать Чухонца? – Я пристально посмотрел на Варвару, чтобы увидеть и проанализировать её реакцию.

– Такими вещами не принято разбрасываться, но раз уж вы задали мне этот вопрос, то да – я его люблю! – с уверенностью праведника ответила гостья.

Я, конечно, не детектор лжи, но сейчас ей поверил.

– Хорошо. Помолчи – мне надо подумать, – сказал я.

А подумать действительно было над чем. Арест Варвары мало что нам давал. В принципе, у нас на неё ничего толком нет. Да, она выманила меня из квартиры, но её на самом деле могли использовать втихую… Конечно, нет человека без грешков, но есть ли у нас какие-то доказательства, благодаря которым можно взять Варвару за жабры? Нет ничего, кроме её любви к Стряпчему.

Пожалуй, придётся рискнуть, если Чухонец хорошо спрятался. Как она будет его искать – её дело, для меня главное, чтобы принесла результат «в клювике».

– Значит так, Варвара, говорим сразу и начистоту, – объявил вердикт я. – Я принимаю твоё предложение. Ты сдаёшь Чухонца, мы делаем так, чтобы твоего любимого не поставили к стенке.

– Спасибо, Георгий Олегович! – обрадованно подскочила она. – Буду век за вас молиться!

Я нахмурился.

– Не спеши благодарить, Варвара. Даже если удастся порешать вопрос с наказанием, Стряпчий при любом раскладе сядет в тюрьму, причём надолго. И я позабочусь, чтобы любая амнистия обошла его стороной… Он ведь не пряниками накормить меня собирался.

– Понимаю вас, Георгий Олегович, – кивнула она. – Вы в своём праве, но для меня самое важное, чтобы Антон остался в живых.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы найти Чухонца? – деловито спросил я.

– Неделя, – как-то поспешно откликнулась она, не удивлюсь, если выпалила первое, что пришло в голову.

Мне это совсем не понравилось.

– Много, – отрицательно покачал головой я.

– Неделя, Георгий Олегович. Если выгорит быстрее, я сразу сообщу вам.

– Хорошо, у тебя есть неделя. Не уложишься – пеняй на себя, – предупредил я.

В этот момент загремел входной замок. Я напрягся и снова взялся за револьвер, но, услышав в прихожей родные голоса, успокоился. Мои вернулись с похода на рынок.

– Всё, Варвара, время пошло – можешь идти, – велел я.

Варвара кивнула и встала.

Само собой, что её появление в прихожей вызвало вполне понятное удивление у моих женщин, особенно у Насти. Предвосхищая её дальнейшие расспросы, я приобнял жену и, поцеловав в ушко, добавил:

– Дорогая, я тебе потом всё объясню.

Настя повела себя правильно, сцену ревности закатывать не стала. Вежливо поздоровалась с незваной гостьей и так же вежливо простилась. А вот Степановна… У неё просто чесались руки, чтобы дать мне затрещину. Ну как же… не успела любимая жена выйти из квартиры, как всё по известной поговорке: кот из дома, мыши в пляс. Во всяком случае так это могло выглядеть со стороны.

Дверь с той стороны захлопнулась, Варвара ушла.

Я выждал театральную паузу и строгим тоном объявил:

– Так, девушки, это было по работе. Только, уж простите меня, служебную тайну выдавать не имею права.

– Ты ж на больничном? – удивилась Настя. – Какая ещё работа?!

– Такая, которой плевать на твоё состояние здоровья, – вздохнул я. – Ну как, ты мне веришь?

– Иначе я бы не вышла за тебя замуж, – тихо произнесла Настя, и я обрадованно расцеловал и её, и Степановну, а потом помог затащить и распаковать покупки.

Супруга была не прочь понежиться ещё, но я огорошил её известием, что должен съездить на работу.

– Открылись важные обстоятельства. Я должен обсудить их с начальством, – сказал я.

Настя наморщила лобик.

– Это как-то связано с покушением на тебя?

Я кивнул.

– Хорошо! Только постарайся недолго. И помни, что тебя ещё не вылечили, – напутствовала меня понятливая супруга.

– Обязательно, – радостно произнёс я.

Хорошо, когда до работы четверть часа пешком. Заодно и подышал свежим воздухом.

Трепалов при виде меня удивлённо вскинул брови:

– Быстров?! Тебе что, дома с любимой женой не сидится?

– Да я бы с удовольствием там остался, но сегодня ко мне пришла Варвара. Помните, та самая подруга Стряпчего, которая меня выманила?

– Конечно, помню, – устало произнёс Трепалов. – Но не понимаю одного: где она? Ты её задержал?

– Я не стал её задерживать, – потупив голову, признался я.

– И какого, прости меня, хрена, ты её отпустил? – интонации Трепалова не предвещали ничего хорошего.

– Она сказала, что найдёт для нас Чухонца, если её дружку не подпишут расстрельный приговор.

– Так-так… – Трепалов задумчиво откинулся на спинку стула. – Давай в деталях, Григорий.

Я рассказал о наших договорённостях. Начальник выслушал меня, не перебивая.

– Вопрос с приговором я возьму на себя, – произнёс он после моего доклада. – Эта Варвара права на все сто: Стряпчий молчит, Чухонца по известным нам адресам мы не нашли. Где он – никто не знает, а обыскать пол-Москвы – сам понимаешь, у нас возможности нет.

– Он мог вообще из Москвы уехать, – заметил я.

– Вряд ли, – не согласился Трепалов. – Это в Москве он король, а за пределами – никто и зовут его никак. Я его хорошо знаю, у Чухонца честолюбия на десятерых. Он скорее себе руку отрубить позволит…

Я доложил и о своих опасениях.

– Есть крошечная, но всё-таки вероятность, что визит Варвары – часть чьей-то игры. Возможно, кому-то надо, чтобы мы пока у себя держали Стряпчего.

– Полагаешь, что его у нас легче ликвидировать?

– Всё может быть, – признался я. – Усильте его охрану на всякий случай.

– Сделаем, Георгий, – пообещал Трепалов. – Только не думай, что мы сидим сложа руки. Мы подняли всех осведомителей, Чухонца ищут везде. Даже если у этой Варвары ничего не получится, мы его сами найдём. Найдём, а потом расспросим со всей пролетарской строгостью.

Он опомнился.

– Тебе как – домой идти лечиться не пора?

– Нет, товарищ начальник.

– И как тебя только жена такого отпустила! – усмехнулся Трепалов. – Ну раз пришёл, давай поговорим. Есть идеи, кому ты поперёк горла оказался?

– Идей нет, – признался я. – Меня многое в этой истории смущает…

– Что, к примеру?

– Вряд ли убийство связано с моей прежней биографией…

– То есть след из Рудановска не просматривается?

Я кивнул.

– Если и просматривается, то как-то не очень. Я там, конечно, много кому хвост прищепил, например, недобиткам из белогвардейского подполья, но господа офицеры вряд ли бы стали нанимать уголовника, чтобы свести со мной счёты. Там народ боевой, подготовленный – справились бы сами.

– То есть история чисто московская? – догадался Трепалов.

– Да. И тут опять же – не понимаю, откуда прилетело. Если это как-то связано с Бокием, то там свои спецы, куда круче любого урки…

– А если таким образом хотели следы замести?

– Да сами бы завалили меня и дело с концом! К чему плодить сущности?

– Другие громкие дела: тот же Комаров, налётчики на типографию… – стал перечислять Трепалов.

– Не то, Александр Максимович, не то… Думаю, прямо в лоб я никого не задел, а вот зацепить краем – да, могло быть. Осталось только понять, кого…

– Другими словами, вся надежда пока только на Чухонца?

– Увы, товарищ начальник, – признал я свою беспомощность.

– Плохо, Быстров! Очень плохо! Но раз уж так получилось… – внезапно Трепалов улыбнулся. – Да, Георгий, у меня хорошие новости.

– Какие, Александр Максимович?

– Дал я тут разгону телефонистам, чего они тебе с аппаратом канитель развели – уже скоро месяц прошёл, как поставить не могут! В общем, на неделе будут у тебя. Жди!

Глава 6

Не успел я распрощаться с Трепаловым, как в кабинет даже не вошёл – вбежал Ваня Бодунов. Вид у него был такой, словно за ним гнались.

– Максимыч! – громко воскликнул он, – у меня такие новости – ты не поверишь!

И только тут Ваня заметил меня.

– О, наш герой! Здорово!

– Здоровей видали! – радостно сказал я, пожимая его руку. – Что за новости – меня не касаются?

– Был бы цел, касались! – засмеялся Ваня. – Ну, а раз тебя подстрелили, то…

– Подумаешь, царапнули чуток! – слегка обиделся я. – Я ведь на поправку пошёл. Можешь у начальника уточнить.

– Так, Иван, давай, выкладывай, что за новости у тебя, а Быстров пусть послушает, раз ему так интересно! – прервал нас Трепалов.

– Сейчас, горло промочу и всё расскажу! – заверил Бодунов.

Он налил в стакан холодной воды из графина, выдул одним глотком, сел и заговорил:

– История такая, товарищи. В Подмосковье, прямо под насыпью чугунки нашли тяжелораненого: его несколько раз пырнули ножом в живот и грудь. Он еле дышал и был без сознания. В карманах отыскали удостоверение сотрудника московского уголовного розыска Виктора Ефимова. Его отвезли в больницу имени Всемедикосантруда на Яузской, оттуда связались с МУУРом и… знаете что?! – он обвёл нас торжествующим взглядом.

– Никакого Ефимова в МУУРе нет, – первым догадался я.

Бодунов поморщился.

– Трудно с тобой, Быстров: на ходу подмётки рвёшь. Действительно, Виктор Ефимов никогда в МУУРе не работал. Они на всякий пожарный с нашим отделом связались – вдруг он у нас работает? Я сказал, что и у нас такого отродясь не было. Съездил в больничку, посмотрел на этого раненого, пока он в сознание не пришёл, и каково же было моё удивление, когда опознал в нём Вовку Губана.

Трепалов напрягся.

– Того самого Губана из банды Кузнеца?! – не поверил он.

– Того самого, Максимыч, – подтвердил Иван.

Я понимающе кивнул: банда Ивана Кузнецова по прозвищу Кузнец успела изрядно нашуметь в Москве и пригородах. Орудовали, сволочи, чуть ли не в промышленных масштабах и при этом всегда по одной и той же схеме: переодевались в форму красноармейцев, на нескольких машинах подкатывали к какому-нибудь дому, где проживали богатые нэпманы, вламывались туда, перекрывали входы и выходы, всех жильцов сгоняли в одну комнату, а потом спокойно занимались грабежом.

Стоит отметить, что действовали «кузнецовские» крайне жестоко: убивали любого, кто им не нравился или пытался оказать сопротивление, включая женщин и, что самое страшное, детей.

По разным оценкам в банду входило минимум с полсотни человек, но я всё-таки думаю, что на самом деле их было меньше. Да, сам Кузнецов – здоровяк, который прежде работал на скотобойне, имел силу сравнимую с богатырской (спокойно гнул подковы и убивал человека ударом кулака), был по характеру лютым и свирепым, старался держать всех в узде, но всё равно управляться с полусотней отпетых негодяев даже такой неординарной сволочи непросто.

От методов «воспитания» Кузнеца впору было содрогнуться, он лично наказывал провинившихся, чаще всего медленно душил, глядя прямо в глаза. Банда не роптала, по общему мнению, убивал он за дело: тех, кто крысятничал у своих или утаивал долю добычи.

Его не раз и не два пытались поймать, даже удалось схватить несколько мелких сошек, но через них так и не получилось выйти на главаря. Он мало кому доверял, и никто не знал, где лёжка Кузнецова.

У него было несколько адъютантов, и Вовка Губан входил в их число.

– Ну что, товарищ начальник, едем арестовывать Губана? – Бодунов почти приплясывал от нетерпения.

Трепалов уже был склонен с ним согласиться, но внезапно замер. Его взгляд обратился на меня.

– Быстров, а ты что скажешь?

– Скажу, что не надо торопиться с арестом.

– Интересно, почему? – удивился Бодунов.

– Арестовать Губана всегда успеется, вот только что это нам даст? Он не дурак, наговаривать на себя не станет. Даже если прижмём как следует, не факт, что расколется вчистую и сдаст Кузнеца. Вы уж простите, мужики, но надо смотреть фактам в глаза: бандиты боятся его больше, чем нас! Сами знаете, какая у них дисциплина и как она поддерживается! – уверенно произнёс я.

– Ты к чему клонишь, Жора? – непонимающе замотал головой Бодунов. – Предлагаешь отпустить Губана на все четыре стороны?

– Я что – похож на идиота?!

Иван усмехнулся.

– Сказал бы я на кого ты похож своей дурацкой манерой отвечать вопросом на вопрос! Если придумал чего – поделись с товарищами.

– Начну с главного, – заговорил я. – Губан уже знает, что его разоблачили?

– Откуда?! – удивился Бодунов. – Сам он пока в полной бессознанке лежит, а в больничке я никому ничего не рассказывал.

– Это хорошо, – довольно кивнул я. – Будет значительно проще. Идея такая, товарищи сыщики: и Губана, и меня порезали. Допустим, у меня вдруг резко обостряется рана, нужна срочная госпитализация. Под этим предлогом я ложусь в больничку… как там её?

– Имени Всемедикосантруда, – подсказал Иван.

– Ну и название… Хрен выговоришь, – усмехнулся я.

– В народе называют попроще – «Медсантруд», – пояснил Трепалов.

– Спасибо, Александр Максимович. В общем, ложусь в этот самый «Медсантруд», причём в одну палату с Губаном и делаю всё, чтобы втереться ему в доверие, – продолжил я. – Только придётся посвятить в наши планы главврача больницы.

– Сделаем, – кивнул Трепалов. – Я главврача знаю ещё с тех пор, как начальником МУУРа работал. Он хоть и буржуйского происхождения, но из сочувствующих. Довериться можно. Только ты не забыл, что к тебе Варвара наведаться должна с наводкой на Чухонца?

– Не забыл, товарищ начальник. Варвара сказала, что ей нужна неделя, но я своих предупрежу на всякий случай. И Настя, и Степановна её видели, так что узнают и спросят, если заявится. Да и не думаю, что засижусь в больничке… Губан как более-менее оклемается, попытается смыться оттуда. Надеюсь, что и меня прихватит с собой, – заключил я.

– План хороший, – подумав, согласился Трепалов. – Ввести своего человека в банду Кузнеца дорогого стоит. Быстров – человек в Москве новый, его урки пока плохо знают.

– Об одном обстоятельстве забыл, Максимыч! Да, Жора в Москве недавно. Только про него ведь в прошлом году в «Правде» заметку печатали… С фотографией, – вспомнил Бодунов.

– Ха! – усмехнулся я. – Ты эту фотографию видел?! Да по ней меня даже супруга опознать не сумеет, что про бандитов говорить! Да и не думаю я, что урки «Правду» читают…

Известие о том, что я на несколько дней отлучаюсь из семьи, Настю не обрадовало. Я честно сказал, что отправляюсь на задание, что буду в Москве, но где именно – категорически отказался говорить.

– Не переживай, так надо! Со мной всё будет в порядке!

– Смеёшься? – выдохнула Настя. – Как я не могу переживать, когда ты, раненый, снова за своими бандитами гоняться собрался.

– Там, где я буду, мне придётся совмещать сразу два дела: и лечиться, и урок ловить, – слегка приоткрыл я завесу над «военной тайной».

Настя всхлипнула и стала собирать мне вещи.

Утром, перед тем как отправиться в больницу, я проинструктировал моих насчёт Варвары. Дамы у меня были не только самые лучшие, но и умные, быстро уловили суть.

Поцеловав законную супругу, я сел на трамвай и поехал на Яузскую.

Поспать толком этой ночью мне не удалось (всё-таки медовый месяц), я откровенно зевал всю дорогу под отнюдь не мерное раскачивание вагона. Состояние путей в Москве начала двадцатых, мягко говоря, оставляло желать лучшего, и лучшее это наступит ещё не скоро.

Народу в вагоне набилось как сельдей в бочке, ведь трамваи ходили в час по чайной ложке и потому не могли вместить в себя всех желающих. Дородная кондукторша с огромным трудом протискивалась между нестройными рядами пассажиров, то и дело ругаясь на тех, кто высовывался в окно или висел, ухватившись за поручни.

Если хорошенько посмотреть назад, можно было увидеть довольно распространённых ещё в моё время «зацеперов» – граждан, которые с риском для жизни, ехали на трамвае, уцепившись за буфера. Я, конечно, понимаю, что экономика, особенно семейная, – должна быть экономной, но не до такой же степени. Совсем недавно довелось читать милицейский протокол о таком вот «каскадёре», что сорвался с буфера и, ударившись о трамвайный столб, разбился насмерть. К протоколу прилагалась и весьма неаппетитная фотография пострадавшего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.