Вера Сапрыкина
Белая роза

Пролог

На новую Луну желанье загадай

– она исполнит, лишь веру не теряй.

(Вуно́рская присказка)

В обители при храме Орáи, главном храме империи Вуно́р, что располагался в горах на востоке столицы, не спала Белая роза.

Она стояла у окна, закрытого решёткой, и смотрела в тёмное небо. Как вдруг из-за угла появился яркий огонёк лампы и заставил Белую розу прищуриться, испуганно прикрыть руками лицо.

По стеклу требовательно постучали. Белая роза, вздохнув, опустила руки, позволив себя рассмотреть. Огонёк повисел немного за окном, а затем качнулся в сторону и исчез.

– Тц, – раздражённо прицокнула Белая роза.

Придержав длинные белые волосы, она подняла с пола крошечную, с половину ладони, лампу, поставила на подоконник и, сделав всего шаг, села на кровать.

Ждать долго не пришлось: вскоре щёлкнул замок, дверь скрипнула, и в комнатушку ворвался слепящий свет. За ним появилась пожилая жрица.

– Чего это вы не спите, святая?

– А ты, Волина?

Жрица нахмурилась, и морщины превратили её лицо в капусту.

– Нечего по холодному полу разгуливать. Опять будете кашлять, а мне вас лечить.

– Я встала ненадолго, посмотреть на Луну, – сухо объяснила Белая роза.

– А-а-а-а, – понятливо протянула Волина. – Помню, мы в детстве каждую новую Луну высматривали и пели: месяц, месяц, выходи, да желанье забери.

– И забирал?

– Забирал, в те времена и не такие чудеса случались. Но вы, святая, не занимайтесь глупостями, ложитесь. – Она проследила, что Белая роза забралась под одеяло, и, перед тем, как выйти в коридор, добавила: – А если хотите чего, лучше помолитесь Орáи.

Дверь снова скрипнула, впустив полумрак, в замке́ повернулся ключ, и наступила тишина.

– Если бы это помогало, меня бы давно здесь не было, – тихо проворчала Белая роза и сосредоточила свой взгляд на маленьком огоньке лампы.

***

В особняке Оттанидисов, что находился на юге столицы близ озёр, не спала Каталина.

Она тихонько пересекла первый этаж, где траурные красные покрывала прятали всё: от мебели до картин и гобеленов, тайком спустилась в сад и свернула к старому фонтану, заросшему травой. Оглядевшись, шёпотом позвала:

– Милетон.

От деревьев отделилась тень, зашуршали шаги.

– Тебя никто не видел? – спросил мужской голос, приблизившись, и в руку Каталины всунули тканевый мешочек.

– Никто. Следят за пустой комнатой, – довольно ухмыльнулась она и вытряхнула на ладонь два сверкающих камешка.

От их света волосы Милетона вспыхнули золотом, в рыжевато-коричневых глазах заплясали огоньки.

– Когда ты уезжаешь? – нахмурился он.

– В конце Луны. Дядя хочет, чтобы я поступила в храм до праздника.

– Торопится.

– Угу, – Каталина принялась накручивать на пальцы прядь каштановых волос. – Я сбегу.

– Нельзя, только усугубишь свои проблемы.

– Не хочу покорно сидеть в храме до совершеннолетия. Мне всего шестнадцать! За два Цикла света все встанут на дядину сторону. Слышал, что он рассказывает? Будто я тронулась умом от горя! – возмущённо воскликнула Каталина.

Где-то вдалеке залаяла собака, к ней присоединилась вторая, третья. Кто-то на них прикрикнул, и снова наступила тишина.

– Скверный слух. – Милетон покачал головой. – Хорошо бы разыграть карту любящей дочери, старикам из совета такое понравилось бы.

– А что с храмом? Как мне оттуда выбраться? Я думала отравить дядю и под предлогом заботы о нём вернуться в герцогство, но, боюсь, не получится: дядя ничего от меня не примет. Подозреваю, даже мои письма он приказывает открывать слугам.

– Тебе нужна поддержка, чтобы снять опекунство. Сначала бы получить разрешение остаться в столице, – Милетон потёр подбородок. – Нужно что-то заметное, может быть, скандальное.

– Отравить императора? – съязвила Каталина.

– Но что можно безнаказанно списать на потрясение от пережитого горя.

Подул ветерок, зашелестели лохматые деревья. Каталина, вздрогнув, поёжилась.

– Возвращайся к себе, Каталина, у нас ещё есть время подумать.

– Ты иди, я… – она замялась.

– Решила загадать желание? – усмехнулся Милетон. – Разве я не говорил тебе, что это выдумки торговцев?

– Говорил. А если получится? Вот возьмёт Луна и исполнит для меня желание?

– Конечно, – Милетон широко улыбнулся, – для тебя и Солнце бы начало исполнять желания.

Смущённо фыркнув, Каталина опустила голову.

***

Не спала и Филена.

Убедившись, что никто не обращает на неё внимания, она зашла в старый трактир, затерявшийся на окраине столицы. Внутри воняло дешёвым вином и подгоревшим хлебом, монотонно рыдала гармонь. Филена протиснулась сквозь шумную толпу и заняла место у окна.

– Каждый раз удивляюсь, сколько людей готовы не спать в эту ночь, – раздался тихий голос.

Перед Филеной приземлился пухлый конверт. Отодвинув стул, напротив сел мужчина в зелёном балахоне с капюшоном, прикрывающем глаза.

– И как не поверить, что байку про Луну сочинили трактирщики? – продолжил он.

– Это всем на руку, – откликнулась Филена и посмотрела на конверт. – Тут всё?

– Документы и рекомендации.

– Мне бы ещё одежду поприличней.

– Предусмотрено. Внутри адрес и время, вам помогут. Только, гм, вы же понимаете, что даже с идеальными рекомендациями в вашем возрасте будет сложно наняться служанкой?

– Что не так с моим возрастом?

– Благородные любят брать девчонок, что прослужат ещё тридцать Циклов света, – развёл руки мужчина и предложил: – Ещё не поздно изменить циферки.

– Не надо, – Филена заправила за уши седые короткие волосы. – И так управлюсь.

Мужчина улыбнулся:

– Тогда я вас оставлю, не буду мешать вашей встрече с Луной.

– О, не беспокойтесь, мне от Луны уже ничего не нужно.

– Да? – удивился он, поднявшись из-за стола. – Выходит, вы счастливица. Надеюсь, ваша удача коснётся и меня. Светлой ночи.

– Светлой.

Филена, сунув конверт в карман, проводила взглядом зелёный балахон, а когда тот скрылся за дверью, отвернулась к окну.

«Слышала?» – обратилась она к невидимой в небе Луне. – «Он назвал меня счастливицей. Тебе, небось, смешно там, за облаками. Ну смейся, смейся, пока я своими руками не покарала твоих детей за грехи».

Глава 1. Новая жрица

Ночь выдалась дождливой, низкое серое небо ещё долго не расставалось с облаками, и утром свет с опозданием проник в небольшую комнатушку. Лениво расползся по стенам жёлтыми, едва заметными пятнами, впитался в белые одеяния, висящие на крючках у двери, и накрыл узкую кровать, где под одеялом спала Белая роза.

Почувствовав тёплое прикосновение, она распахнула глаза. Одеяло полетело в сторону. Белая роза села, потянулась рукой к окну, примерилась больши́м пальцем к выглядывающему солнечному боку. И хрипло воскликнула:

– Ах!

Вскочив, сорвала с крючка белую рясу и, натянув её одним резким движением поверх ночного платья, повернулась к окну, рухнула перед ним на колени, сложила руки на груди, ладонь на ладонь, порывисто выдохнула. Затем ещё раз, уже спокойнее, и снова – легче, пока звук её дыхания не растворился в тишине.

Она нахмурилась, поглядела на дверь. Но только большой палец перекрыл торчащее в окне Солнце, раздался скрежет ключа. Белая роза едва успела вернуть руки на грудь, когда в проёме появилась невысокая жрица в длинной тёмно-серой мантии и, поклонившись, выпалила:

– Прошу понимания, Ваше Святейшество, я не хотела заставлять вас ждать.

– Всё в порядке, – Белая роза слабо качнула головой. – Видно, богиня желала пообщаться со мной подольше. – И, оттолкнувшись от пола, поднялась.

Её взгляд ухватился за рыжие волосы жрицы – они торчали из-под серого платка и казались инородно яркими среди светлой обстановки обители.

– Вставай, я совсем не сержу… – внезапно Белая роза закашлялась и, отвернувшись, прикрыла рот.

– Ваше Святейшество! – испуганно воскликнула жрица. – Что с вами? Мне позвать старших? Настоятельницу?

– Успокойся, просто в горле пересохло, – прохрипела Белая роза, подумав:

«Как же надоел этот кашель: все уже считают меня больной».

– Из-извините, – смутилась жрица.

– Кхм, и обращайся ко мне проще, по имени, хорошо? – добавила Белая роза.

– Х-хорошо.

– Где Волина?

– Так… перевели её.

Белая роза хмыкнула, но сказать ничего не успела: раздался протяжный звук сигнального горна. И жрица первой выскочила в короткий арочный коридор, наклонилась, чтобы подставить белые тканевые туфли Белой розы к порогу, и сразу же отпрянула в сторону. Быстро извлекла из недр рясы толстую связку ключей и потянулась открыть дверь парной.

– Не стоит, уже нет времени на омовение, – остановила её Белая роза, перешагнув через порог в туфли.

– Почему? Если пойдём коротким путём, то хватит. А я вам уже и воды натаскала.

– Коротким путём? – заинтересовалась Белая роза. – Где это?

– За бывшей молельней, – жрица кивнула в сторону. – Мне старшие показали. Быстро, и ступенек нет. Вы никогда там не ходили?

– Никогда… Но ты уверена, что мы не опоздаем?

– Я бы не стала вам врать, Ваше Свя… тейшество.

– Тогда решено, пойдём твоим путём, – легко согласилась Белая роза.

По взмаху её руки жрица зашумела ключами, открыла комнату напротив. Наружу выплыло облако пара.

– Я выйду до второго горна, – пообещала Белая роза и хлопнула дверью.

***

Когда вода в чане начала остывать, Белая роза встала, стряхнула с себя остатки трав и цветов, и, перешагнув через склизкий бортик, спустилась по маленькой приставной лестнице. Натёрла худое тело полотенцем, промокнула лицо и, собравшись, вышла навстречу рыжей жрице.

– Ваш утренний хлеб, – та подала тарелочку с жаренным в масле кусочком хлеба размером с палец – видно, успела сбегать до кухни и обратно.

Пока Белая роза ела, жрица проворно растянула белую мантию, с трепетом предложила:

– Позволите, я пройдусь щёткой по вашим волосам?

Взвизгнул второй горн.

– Разве нам не стоит поторопиться? – дожевав, уточнила Белая роза, неловко вдев руки в просторные рукава.

– Нам и полгорна хватит, – пообещала жрица и сунулась в мыльную комнату за щёткой. – Я быстро. Наклоните голову.

Белая роза напряжённо дёрнулась назад.

– Больно? – испугалась жрица.

– Нет.

– Вот, умею я волосы чесать. Я, когда в долине жила, всех чесала и заплетала. – Жрица говорила свободно, полностью отдавшись воспоминаниям. – Даже как-то перед Великим днём пришлось до рассвета не спать, помогать всем сёстрам с причёсками.

– Сёстрам? Ай! – попытавшись повернуться, Белая роза вскрикнула, когда щётка дёрнула прядь.

– Стойте ровно, – отчитала её жрица, но, поняв, что натворила, застыла.

– У тебя есть сёстры? – переспросила Белая роза, сделав вид, что не заметила ошибки.

– Т-трое младших.

– Зачем же ты пошла в храм?

– Кто-то должен был. У нас в семье все… – жрица помедлила, – рыжие. Вот и пошла я в храм Солнца, замаливать грехи, – она вновь принялась вычёсывать волосы Белой розы. – Мне говорили, что отправят в храм Луны после первой ступени обучения. А на распределении посмотрели и решили: росточком-то я не вышла, подумают все, что ребёнка сделали жрицей Луны, замучают священников жалобами. Так и оставили в храме Солнца. Там меня один господин заметил, сказал, что с таким голосом нужно в храм Ораи. Я сразу и скумекала: если попаду, это же какое освобождение от пошлины моей семье выпишут.

Белая роза неловко поджала губы, опустила взгляд. Она не могла заставить храмы отказаться от старого заблуждения, будто темноволосые или рыжие – это грешники, отмеченные богиней. Да, уже мало кто в это верил. Как иначе, когда за время войн и расширения империи коренное светловолосое население давно перемешалось с разными народами? Но в каждом новом Цикле света выдавались сотни тысяч листов Пошлины кары, незаменимых для поддержки казны. А листов освобождений, выписываемых грешникам, поступившим на службу в храм, – единицы.

Жрица отошла, щётка глухо клацнула о скамейку.

– Всё? – Белая роза провела рукой от макушки до кончиков волос у поясницы.

– Всё, святая. Можем идти, надо сверну…

– Я знаю, где старая молельня, – перебила Белая роза.

Оставив жрицу закрывать двери, она прошла к выходу, спустилась на дорожку из светлой мраморной крошки и на мгновение остановилась, вгляделась в трёхэтажное здание. Оно располагалось правее – в передней части Малой горы, и почти не отличалось от её обители: те же простые белые стены, плоская крыша, разве что размер побольше, да на стрельчатых окнах отсутствовали решётки. Чем жрицы с удовольствием пользовались, раскрывая окна и навешивая сушиться на рамы рясы и мантии. Обычно серые: от тёмных к светлым, но в то утро кое-где уже виднелись и белые.

– Я белых ещё не получила, – вздохнула позади жрица. – Настоятельница обещала выдать до праздника, а уже тринадцатая Луна заканчивается.

– Выдаст, – заверила Белая роза. – До первой Луны ещё шесть Солнц. Да и не было случая, чтобы кто-то пошёл на Великое воспевание в повседневных одеждах.

Они повернули налево и, пройдя по дорожке, вышли к круглой молельне из светлого дерева, увенчанной купольной чешуйчатой крышей.

– Нам сюда, святая, – окликнула жрица.

Белая роза оглянулась – рыжая жрица уже сошла на серую тропинку, что за молельней пересекала лужайку и поднималась по заросшему деревьями и кустарником склону к вершине Великой горы.

– Куда мы отсюда дойдём?

– Прямо к храму. – Жрица резво перепрыгнула с кочки на кочку. – Тут немного опасно, с непривычки можно оступиться, но смотрите, куда я наступаю. И… – замялась она, – Ваше Свя… святая… позволено ли мне узнать…

– Что такое? – рассеянно спросила Белая роза.

Её гораздо больше занимали коряги и торчащие корни деревьев, чем осторожная нерешительность жрицы.

– С начала моего служения прошло всего две Луны… я ещё многое не выучила… если я могу… – голос стал тише.

– Говори.

– Как вас зовут, Ваше Святейшество? – пискнула жрица.

Белая роза вскинула голову.

– Ты не знаешь, как зовут святую деву империи?

– Э-э-э… – не найдя что ответить, жрица остановилась, попыталась поклониться.

– Нет-нет, не нужно. – Они чуть не столкнулись. – Белая роза. Меня зовут Белая роза.

Но вместо облегчения на лице жрицы отразился страх.

– Прошу понимания, Ваше Святейшество! Я решила, будто мне позволено обращаться к вам по имени.

– Но это и есть моё имя.

Жрица выпучила глаза:

– А я думала – титул. Ну, не титул, а его часть, святой символ. Как в писании: «… топнула Ораи по чёрной земле и породила белые розы. И разрослись они во все стороны, и расцвели они обильными лесами, реками и полями», – взволнованно процитировала она.

– Нет, имя, – Белая роза приглашающе шагнула. – Первая святая дева выбрала его для себя, а последующие должны были заслужить.

– Так вы заслужили его? – удивилась жрица, но, спохватившись, затараторила: – Ну, разумеется, заслужили, если сама Ораи выбрала вас.

Белая роза поморщилась, резко перевела разговор:

– Долго нам ещё?

Жрица с облегчением выдохнула:

– Почти пришли… – и вдруг позвала: – Святая.

– Что ещё?

– А я – Нимина.

Белая роза бросила взгляд на рыжие волосы, торчащие из-под платка:

– Красивое имя.

«Только зачем мне его запоминать? На её месте не завтра, так на следующей неделе будет новая жрица».

– Ой, ну что вы, – в голосе Нимины послышалась улыбка.

Чем выше они поднимались, тем становилось прохладнее. Ветер усилился, но не смог справиться с толстой тяжёлой тканью одеяний. Лишь потрепал подол и бросился осаждать деревья.

– Вот и дошли, – объявила Нимина.

Белая роза слегка наклонила голову вбок. Впереди тропинка резко обрывалась, впиваясь в крутой землистый выступ Великой горы.

– Нет прохода? Видимо, почва сползла. Здесь, бывает, дожди льют. Вернёмся к лестнице?

– Нет-нет, глядите, святая, тут надо вскарабкаться, – Нимина подобрала полы одежды. – Ногу сюда, повыше, и цепляйтесь.

Под взглядом ошарашенной Белой розы Нимина ухватилась за ветки, задрала одну ногу так, что серая ряса скаталась к колену, и, оттолкнувшись другой ногой, подтянулась на выступ.

– О-о-оп!

Отпущенные ветки отпружинили назад и вызвали шелестящую рябь. Белая роза оторопело моргнула. Нимина же одёрнула подол, ударом выбила пыль из ткани, огляделась:

– О, а там паланкин!

Белая роза встрепенулась:

– Паланкин? Серый?

– То ли серый, то ли белый, на свету непонятно.

– Белых не бывает. Куда наступать? – нахмурилась Белая роза.

Она неуклюже вцепилась пальцами в кончик ветки и застыла с приподнятой ногой.

– Сюда, не бойтесь, хватайтесь за мою руку. Теперь толкайтесь!

Подняться так же ловко у Белой розы не вышло. Она соскользнула с выступа, ударилась коленом и, чтобы не упасть, рефлекторно схватилась за траву. Но даже так тело отказалось подтягиваться.

– Толкайтесь, толкайтесь!

– Я пытаюсь! – возмутилась Белая роза.

– Ногу поставьте, с колена ведь неудобно.

Так оказалось, и правда, легче. Стоило подумать об этом раньше, чтобы не добавить к серым кругам на коленях зеленоватых пятен от травы.

– Ничего, мантией прикроете, никто не увидит, – заметив недовольный взгляд святой, посоветовала Нимина. – А если и увидят, что с того? Да у каждой жрицы такие.

– Не путай порядочные молитвенные пятна с грязью, – упрекнула Белая роза.

Она нашла глазами паланкин. Небольшой – на одного человека, с окошками, закрытыми тканью, он стоял на земле позади белого двухбашенного храма. Носильщиков рядом не было. Вероятно, им приказали спуститься: чужаков на территорию Великой и Малой гор во время воспеваний не пускали.

– Видишь, серый. Светло-серый. По цвету мантии.

– Старшей священницы?

– Больше некому, – Белая роза сглотнула обжигающе горькую слюну и повернулась в сторону храма: – Пойдём, горнистка уже поднимается.

Он был высоким, массивным, изрезанным ажурными узорами по фасаду, с двумя башнями. Квадратной северо-восточной, заканчивающейся просторной площадкой, и остроконечной северо-западной, где мелькал движущийся вверх силуэт. Белая роза с Ниминой обогнули храм и добрались до белой арочной двери, что сверкала масляными пересветами нового слоя краски, когда горнистке оставалось ещё четыре пролёта подъёма.

– Если старшая священница нас видела, мне придётся как-то объясниться, – нервно прошептала Белая роза, обмахиваясь.

– Мы же ничего не нарушили, – пожала плечами Нимина, – Я бы, знаете, и не опоздала. Но мне же не сказали, что у вас всё закрыто. Пока вернулась, пока ключи нашла.

Она распрямила скрученную мантию Белой розы, поправила застёжку-воротник, отряхнула осевшую на рукавах пыль, пригладила растрёпанные белые волосы.

– И зачем вас вообще закрывают?

– Сторожат.

– Да кто сюда сунется? Три тысячи ступеней, а ещё рыцари у подножья.

Белая роза перестала обмахиваться.

– А если дело во мне? Не хотят, чтобы я сбежала.

Нимина хихикнула:

– Скажете тоже. Такое и газетчики не придумают. Вам ещё нужна моя помощь?

– Нет, иди.

Поклонившись, Нимина засеменила к боковой двери, откуда можно было незаметно попасть в храм. Белая роза же расправила плечи, придала лицу торжественное выражение.

«Одна Луна, две Луны, три…» – попыталась она успокоиться и отвлечься от мыслей о том, зачем могла приехать Ралена, старшая священница.

Ей, как и всем жрицам Ораи, полагалось жить при храме, молиться единой богине, зарабатывая благословение для земель и людей империи Вуно́р. К счастью, Ралена поселилась в столичной резиденции, а иначе бы жизнь при храме стала бы для Белой розы совершенно невыносимой.

Раздался третий горн. Его звук растянулся с вершины башни до земли и эхом брызнул в долину. Двери тяжело раскрылись, обнажая тёмное нутро храма: свет из узких окон под крышей освещал лишь высокую белокаменную статую на пьедестале. Белая Ораи. С белыми волосами. В белых одеяниях. Как у Белой розы. Впрочем, конечно, наоборот.

Бесформенные силуэты жриц зашуршали поклонами. Белая роза, ступая почти бесшумно, прошла прямо к каменной богине, где, как и ожидалось, стояло две женщины. Одна в серой мантии – Тарена, полноватая старая настоятельница, опирающаяся на трость, поприветствовала святую деву поклоном. Сносная старуха, пусть и любила побрюзжать, но обителями управляла разумно. Вторая – Ралена, старшая священница в светло-серой мантии поверх серого мирского платья, ограничилась лёгким намёком на кивок. Она была главой храма Ораи и управляла всеми священниками младших храмов: храмов Солнца и Луны.

Белая роза встала между ними, дождалась, когда шум в зале утихнет, и начала медленно опускаться на колени. Когда до пола осталось расстояние размером с кулак, она замерла и принялась плавно поднимать руки. Неспешно, через стороны, вверх – глупая имитация полёта богини. Голени заледенели, напряглись мышцы шеи, а в позвоночник вгрызлось острое желание расслабить тело. Но вот руки описали круг, легли на грудь, ладонь на ладонь, колени коснулись пола, голова взлетела вверх, и шорох ряс заглушил выдох Белой розы.

Она увидела, как по бокам от неё опустились на пол настоятельница и старшая священница, и, вдохнув, запела. Тягуче, монотонно. Всего пять строк. Самое начало песнопения, прежде чем замолчать, подавляя кашель.

И тогда грянули звонкие, сильные голоса.

Белая роза покосилась в сторону. Туда, где прятался хор жриц, среди которых стояла и Нимина. Она, следуя за звуком, широко открывала и вытягивала рот, искажая черты лица. Белая роза перевела взгляд на Ораи.

От статуи, прямо от скрещённых на груди рук, отделялись бесчисленные белые огоньки. Они летели и летели. Кружили вокруг притихших жриц, отскакивали от стен, взмывали вверх, выходили наружу, уносились в долину, где оседали, как считалось, благословением. И пока песня лилась, вокруг становилось светлее.

Когда звук исчез, уступив место тишине, Белая роза встала, повернулась к жрицам. Огоньки остановились, замигали, точно насмешливо.

– Да подарит своё благословение Матерь Сущего Белая Ораи. Да озарится мир её словами: Гормита! Викиошини! Эйкини! – громко произнесла Белая роза.

– Гормита! Викиошини! Эйкини! – вторили ей голоса, отправляя в долину пожелания на старовуно́рском: плодородие, справедливость и мир.

Стоило последним огонькам раствориться за стенами храма, зал снова зашуршал: жрицы одна за другой поднимались, кланялись и устремлялись в открывшиеся двери. Белая роза, привычно наблюдая за ними, стояла у статуи, когда раздался голос:

– Куда так торопилась, м-м-м? И руки надо было мягче, чтобы плавно, кругом-кругом, – Тарена очертила тростью линию у ног.

– Ну-ну, не ругай её, – примирительно вставила Ралена, – на весу она держится дольше других.

– Ещё бы, – настоятельница повела плечом, выпятив грудь, – в главном мы храме или нет? Святая она или нет? – и шумно втянула ртом воздух.

Белая роза ловко втиснулась в паузу:

– Не покидает вас Солнце, Ваше Высокопреосвященство.

Ралена хмыкнула:

– Что, не даёт тебе спуску настоятельница? – У неё были острые черты лица, тонкие губы, глубоко посаженные глаза и светлые волосы, туго собранные на затылке. – Но ты её слушай: мудрее человека во всей империи не найти.

– Тю, Ваше Высокопреосвященство, вы хотели сказать старее? – отмахнулась Тарена. – Уж какой Цикл света Богиня-матерь… – она замолчала.

Даже не повернув головы, Белая роза поняла, что они увидели. Или, точнее, кого. Она моргнула, оставив глаза закрытыми немного дольше, чем было нужно, и всё-таки посмотрела на рыжую жрицу.

Та, совершенно не чувствуя неловкости застывшей атмосферы, и вместо того, чтобы как можно быстрее скрыться с глаз наблюдателей, остановилась поклониться. Из-под съехавшего платка выглядывали яркие пряди.

– А может, и старее. Подслепла, Тарена? – насмешливо осведомилась Ралена.

Белая роза почувствовала, что наступило то самое время, когда ей следовало бы сослаться на какие-то дела и как можно скорее покинуть подножье богини Ораи. Но правила обязывали её дождаться, пока все жрицы выйдут из храма. Поэтому она тихо отступила, понадеялась, что разговор не принесёт проблем ей самой.

– Хотела бы я… Но куда мне деваться было? – развела руками Тарена. – Рекомендация герцога. Сама занемогла, как увидала… Даром что голос благочестивый.

– Какого герцога?

– Лампранадиса.

Белая роза сжала ладони. Бедняжка Нимина! Знала бы она, что господин, заметивший её, разругался с храмом из-за земель и с тех пор не упустил ни одного случая разозлить старшую священницу.

– А, этого, – процедила Ралена. – Не думает же он, что мы её такую выставим всем на обозрение?

– Ну… – замялась настоятельница, – голос ведь под стать главному храму, вы сами слышали. А с волосами… я думала обкрасить, да не по статусу ей будет белёной… Вот платочек принадели.

– Обрей.

Белая роза вздрогнула.

– Как можно… – она шагнула вперёд, но трость настоятельницы остановила её, кольнув в ногу.

– Во цветении каких только насекомых не насобирают под деревьями, – протянула Тарена, – придётся обрить, чтобы не чесалось.

Храм опустел.

– Делай, как знаешь. Я здесь не из-за таких мелочей, – отрезала Ралена.

Белая роза, едва дыша, вгляделась в раскрытые двери.

***

– Что же, останетесь на трапезу, Ваше Высокопреосвященство? – спросила Тарена, когда они остановились у её кабинета.

– Нет, надо скорее вернуться в резиденцию, – Ралена подала знак вставшей рядом жрице-помощнице.

Та сразу направилась к выходу.

– Тогда не будем тянуть. – Тарена достала ключ, и, щёлкнув им в замке, навалилась на дверь всем телом, толкнув внутрь. – Проходите.

Следом за Раленой вошла Белая роза, обмахнулась рукой, отогнав летающую в воздухе пыль: кабинет настоятельницы был наполнен вещами больше, чем все комнаты обители вместе. Поверхности столов загромождали разнообразные статуэтки, на диванах возлежали клубки, в углу вокруг маленькой угольной печки сгрудились тарелки и чашки. По полу растянулись рядками толстые стопки сероватой бумаги, перекрыв широкое окно, куда Солнце любило светить с утра до вечера.

– Бюрократия, – с ударением на и, – ни Солнца, ни Луны увидать не даёт, – любила приговаривать Тарена, стоило кому-то с удивлением отметить мрак кабинета.

Закрыв дверь, Тарена присоединилась к Белой розе: они сели на диванчик, вдвоём напротив Ралены, разделённые низким столиком.

– Хороший день будет, тёплый, – оценила Тарена, выглянув в окно через щели между стопками бумаг.

Белая роза на всякий случай кивнула и почувствовала, как по шее под волосами скатилась капля пота.

– Вона как Солнце резвится, склоны все в белоцвете. Дивная картина будет для Великого начала.

Не попытавшись поддержать разговор, не бросив даже несколько непринуждённых фраз, Ралена кивнула в сторону Белой розы:

– Никаких эксцессов? За ней присматривают?

– Разумеется.

Ралена смерила Белую розу взглядом:

– Опять корни желтеют. Лучшего времени подобрать не могла? Что же не накануне Великого дня?

– Прошу понимания, Ваше Высокопреосвященство, – тихо пробормотала Белая роза, бессильно сгорбившись.

– А я как раз сегодня собиралась побелить её, – объявила Тарена.

«Одна Луна, две Луны, три…».

– Гм… Так вы хотели проверить подготовку к Великому дню?

– Нет, этим занимайся сама, – сухо отчеканила Ралена. – Я приехала сообщить, что храм Ораи взял под опеку сироту. Ей нужно выделить место в обители и дать хорошую работу.

– Это какую хорошую? – на лице старухи отразился испуг.

– Почётную.

Белая роза подняла хмурый взгляд:

– Вы хотите поставить девочку на место моей сопровождающей?

– А-а-а-а, – протянула настоятельница и успокаивающе похлопала себя по груди.

Ралена прищурилась в сторону Белой розы:

– Ты же не откажешься присмотреть за ребёнком, только потерявшим родителей?

«Разве не она должна присматривать за мной?» – мысленно скривилась Белая роза, как вдруг поняла: – «Новая сопровождающая не будет за мной следить?»

– Я не смогла бы отказать другим в помощи. – Она выпрямилась и, чтобы скрыть внутреннее волнение, надавила: – Но сможет ли эта девочка хорошо выполнять работу? Храм Ораи требует деликатности, это не храмы Солнца и Луны в долинах.

Тарена согласно причмокнула:

– Верно, у нас тут жизнь строгая, не будет ли тяжело девчонке-то на горе? Далеко от привычного мира. Может, её к вам в резиденцию, Ваше Высокопреосвященство?

– Хм-м-м, – Ралена растянула губы, – не припомню, чтобы спрашивала чьё-то мнение.

«В этом вся ты», – Белая роза опустила голову, скрыв подрагивающие в улыбке губы.

– Что же, тогда определю её к младшим жрицам, а за обучение возьмусь сама, чтобы побыстрее. Через десять Солнц уже можно будет допустить её до песнопений, – невидящим взглядом Тарена упёрлась в стену, разметив план.

– Обучение? – нетерпеливо переспросила Ралена. – Думаю, мы можем его исключить, девочка из хорошей семьи, её знаний вполне хватит.

– Кхк, – неразборчиво булькнула Тарена, вынырнув из раздумий. – Исключить? Ваше Высокопреосвященство, думаете, жрицы это примут? Как вы знаете, иные здесь и больше меня служат, сомневаюсь, что они не заведут спор на собрании.

Белая роза, не вмешиваясь в обсуждение, разглаживала мантию на коленях.

– Мне нужна девчонка на позиции сопровождающей. В Великий день, – Ралена, поджав губы, забарабанила пальцами по обивке дивана.

– Через шесть Солнц? – Тарена распылялась всё сильнее. – Да как я её поставлю-то? Ни с того, ни с сего, неопытную девчонку? Эти, кто помладше, все из рекомендованных, будут ли их покровители молчать?

– Будут, – отрезала Ралена. – А девчонка, опытная или неопытная, чтобы встала в сопровождение. Заявим, что святая с ней сдружилась и сама выбрала. Прецеденты были?

– Кто его знает? В летописи такое не записывали. Это архивы надо поднимать, смотреть.

– Скажем, что были. Всё равно полные архивы только у храма.

– Ага, – покивала Тарена, – значится, говорим, что они сдружились. Стали как Солнце и Луна. И никто не скажет ничего против.

«Так и говорим», – согласилась Белая роза, уже с трудом сдерживая улыбку.

– Девочка приедет сегодня к вечернему воспеванию. Проследите, чтобы никаких недоразумений не было, – предупредила Ралена. – И да, всякого рода работа ей будет не по статусу, это понятно?

– Вполне, – Тарена склонила голову.

– Тогда сходи за чаем.

Восторг внутри Белой розы начал съёживаться.

– А? А! – Тарена подскочила, откопала в углу ведёрко для воды. – Я быстро. То есть небыстро, – исправилась она, – то есть…

– Иди, – отослала её Ралена и, когда настоятельница скрылась за дверью, посмотрела на Белую розу: – Что-нибудь снилось? Пророчество, откровение, предсказание?

– Ничего.

– И что ты за святая дева? Ни одного белого сна за столько Циклов света.

– Ты сама знаешь, какая я святая дева, – Белая роза с силой сцепила руки на коленях.

– Научилась дерзить? – Ралена вдруг наклонилась, схватила Белую розу за прядь волос, потянула к себе, заставив опустить голову, и прошипела сквозь зубы: – Вашей богине и дела нет до того, кто ей прислуживает, лишь бы её прославляли. И либо ты сама начнёшь делать свою работу нормально, либо я тебе помогу.

– Я сделаю, – пообещала Белая роза, крепче сжав руки.

– Надеюсь, – отпустив прядь, Ралена брезгливо потрясла рукой над полом, встала. – Не нужно меня провожать.

Хлопнула дверь, но Белая роза так и не осмелилась пошевелиться. С коридора послышались голоса, вскоре они притихли, и в кабинет вернулась Тарена. Она проковыляла к угольной печке, водрузила на неё закопчённое ведро, недовольно прицокнула:

– Ушла, да? В былые времена священницы покидали храм разве что ради собрания. А эта? Заставит кто её вернуться? И никакого уважения! Я подтирала сопли прежней священнице, когда этой и в помине не было. А теперь что? И слепа, и стара, и тыкать мне можно. Эх… Подлечишь? – она подошла к Белой розе и протянула ладонь, где виднелась небольшая красная полоса ожога. – Хотела в печке хлеб проверить, да заслонку задела.

– Давайте, – кивнула Белая роза.

Откашлявшись, чтобы голос не сорвался и не прервал молитву на полуслове, она взяла Тарену за руку, запела на старовунорском:

О, Солнце,
Услышь мою молитву,
Избавь это тело от боли огня.
О, Солнце, даруй плоти облегчение,
Пусть Твой свет исцелит ожог.

Ещё на середине молитвы, (довольной лёгкой, с такой бы справилась любая жрица храма Ораи), ожог начал светлеть, сглаживаться, пока полностью не исчез.

– Света Солнца и Луны, – поблагодарила Тарена, осмотрев ладонь. – Чего Ралена? Сильно на тебя ругалась?

– Нет. Кто теперь будет заниматься «всякого рода работой»? – хрипло спросила Белая роза.

От молитвы Солнца она и сама немного успокоилась. Да и приятно было для разнообразия использовать что-то, кроме молитвы Луны против бессонницы.

– А кто у тебя сейчас это делает?

– М-м-м, – Белая роза помедлила, – Нимина.

– Рыжая-то? Пусть и продолжает. С неё не убудет. А из второй-то толка не выйдет. И куда мне её селить? Статусную эту.

Белая роза пожала плечами:

– Ко всем, нельзя её слишком выделять.

– Это правильно, – Тарена рухнула на диванчик напротив. – Пускай поживёт как жрица. А то привыкли эти статусные, намалюют себе угольных кругов на коленях, кто ярче, и идут показывать, как намолились. Попросишь открыть колени, так у младенца грубее будут. Ежели меня спросят? Всё по-честному: мясо сошло, одни мозоли, ухватиться страшно.

Белая роза, терпеливо переждав ворчание настоятельницы, заметила:

– Странно, что она приехала лично.

– Ралена-то? – Тарена за глаза всегда отбрасывала титул и называла старшую священницу по имени, наслаждаясь маленькой местью. – Видно, нечисто что с сиротой этой. Окажется потом, что и не сирота она вовсе, дочь любовницы какого-нибудь лорда.

– И за неё попросили?

– Могли, если папашка там из видных. Это мы с тобой без злата за душой, без заступника, а этим-то что, одно слово и всё по-ихнему. А всё эти связи. Вишь, как вскружили голову, – старуха демонстративно кивнула вниз.

В долину, поняла Белая роза, в резиденцию, где жила Ралена.

За дверью раздался топот, звонкий, невесомый пересмех юных жриц. Строгий окрик, и смех стал громче, заливистей.

– И что выходит-то, а? Связи, налаживает Ралена, а девчонкой заниматься мне. Вот выпустим из нашего храма неумёху, чьи головы потом полетят?

Тарена задумалась, замолчала, её хмурое лицо разгладилось, озарилось полуулыбкой, а взгляд ушёл куда-то вдаль. Туда, где точно не было ни этих пыльных бумажных стопок, ни маленького кабинета, ни трёх тысяч ступеней, отделяющих храм от остального мира.

Когда пауза уж совсем неприлично затянулась, заставив вспомнить о мокрой духоте, оборачивающей шею, Белая роза заговорила:

– Вы её обреете?

– Что? Кого? А! Рыжую-то? Придётся. Да ничего, отрастут. А как Ралена успокоится, так никто про её волосы и не вспомнит. Если она ими светить не будет, конечно.

– Не забудьте только ей лист освобождения выписать.

Тарена поморщилась.

– Я бы, ты знаешь, будь моя воля, давно бы сделала. Да кто его подпишет?

– Вы, – на лице Белой розы появилась слабая улыбка. – У вас моя печать.

– Так в целях хранения.

– Вот и примените её. Что она без дела лежит? – выгнула бровь Белая роза. – Ни одного листочка не коснулась, ни один документ не подписала.

– Гм, – смутилась Тарена, – ну, ежели ты настаиваешь…

– Настаиваю.

Яркий лучик настойчиво пробился через стопки бумаги и, сверкнув, разлёгся полоской света на столике. Белая роза поднялась.

– Тогда я пойду, мне ещё изображать радость от «новой сопровождающей».

– Да-да, – оживилась Тарена и поднялась проводить, – ступай, приготовься к вечернему воспеванию: встретишь девчонку, проводишь. Мантию поприличнее найди, не совсем праздничную, нечего её чествовать. Терпением запасись, уважения от этих статусный не дождёшься. Волосы… Это я к вечеру разведу. Да не покинет тебя Солнце.

– Да сопро… – Дверь грохнула. – …водит вас Луна.

Белая роза закатила глаза. В этом храме ни у кого не было манер. Она развернулась, прошла вдоль по коридору до широкой арки и чуть нос к носу не столкнулась с вылетевшей из-за угла Ниминой.

– Вот вы где. А я вас искала, – радостно прощебетала та, проверив потери на круглом деревянном подносе.

Многочисленные мисочки и блюдца с трудом умещались на небольшой поверхности и выпирали боками за края, будто так и норовили ускользнуть.

– Зачем?

– Так время трапезы, а вас в комнатах нет.

– Нужно было просто оставить там. Это что? Сразу и на вечернюю трапезу?

– Н-нет, – растерянно покачала головой Нимина, – для утренней. Бульон, хлеб, картошка, со вчера осталась, но на кухне хорошо погрели, толчёные бобы, травы. Как ещё продержаться до вечера?

– И ты столько съешь за раз?

– В храме? Даже мало будет: спустишься, поднимешься, и не было трапезы. А вам я наложила немного, вы ведь такая… м-м-м… – скорчилась Нимина, напряжённо подыскивая слово, – худенькая?

– Я поняла, пошли.

Белая роза нырнула под арку и вышла на дорожку. Нимина засеменила следом. Мраморная крошка, переливаясь под солнцем, захрустела в такт их шагов. В кустах неподалёку что-то зашуршало, ветки дрогнули, и с листка сорвалась белая бабочка с узкими тёмными пятнышками на крыльях.

– Бабочка кары! – восторженно воскликнула Нимина, – Я такую на листках пошлины видела, но в долине ни разу.

– Они живут на горе. Жили. Их почти не осталось, – отозвалась Белая роза.

– Жалко… А что, старшая священница уже уехала?

– Да.

– О-о-о… Я хотела на неё ещё посмотреть, такая она красивая: высокая, статная, и волосы, точно поле пшеницы.

– Что в этом особенного? Целая обитель светловолосых жриц.

– Нет, я сколько не видела, такие волосы – редкость. Не так, как ваши, конечно, но тоже редкие. Значит, богиня её сильно любит.

– Прямо это и значит? Удивительно.

Внезапно налетел ветер, наполнил округу ароматом цветов, склонил травинки, напал на деревья. Те недовольно затрещали, зашумели верхушками.

Белая роза с Ниминой поспешили в обитель. После яркой лужайки серовато-белый цвет внутреннего убранства подавлял мысли. Каменные своды охлаждали эмоции.

– Где вы едите? – уточнила Нимина, когда Белая роза пропустила её в комнату.

– Поставь к кровати.

– На пол?

– Нет, – Белая роза отвела взгляд, – я хотела сказать, на кровать.

– А где же стол?

– Сломался.

– И как давно?

Белая роза раздражённо дёрнула плечом:

– На днях. Поторопись уже, опоздаешь на трапезу, всё без тебя съедят.

Поднос водрузился на ровно заправленную кровать.

– Вечером сопроводишь меня на воспевание и… – Белая роза замялась, облизала высохшие губы, – постарайся избегать настоятельницу. У неё сегодня плохое настроение.

– Хорошо, постараюсь. А днём вы не пойдёте со жрицами в долину?

– Нет, эм… мне до вечернего воспевания не положено покидать молитвенной комнаты, – пояснила Белая роза и отчего-то почувствовала себя неуверенно.

Особенно когда Нимина восхищённо просияла:

– Вы так добры, что молитесь за нас целыми днями. Как поедите, выставьте поднос к порогу, я уберу тихонько, чтобы вам не мешать, – Она попятилась к двери, но, вспомнив что-то, остановилась. – Ох, Святая!

Белая роза оторвала хмурый взгляд от пола.

– Ключик ваш я на кухне оставила, так что не сбегайте. Надеюсь на понимание, – Нимина хитро улыбнулась, прежде чем исчезнуть за дверь.

– Не вздумай кому-нибудь такое ляпнуть! – крикнула ей вдогонку Белая роза, высунувшись в коридор, и тихо, себе под нос, добавила: – Кто же убегает перед Великим днём? Столько рыцарей к подножью согнали.

«А вот потом…», – прикрыв дверь, она прижалась лбом к шершавому полотну, – «Беззаботная рыжая грешница и тоскующая по родителям сирота – слабее надзора за мной ещё не было».

Глава 2. В долину

«Всяк на горé помни, ты в месте упокоения Орáи», – гласили крупные резные таблички на столбах, которые можно было встретить каждые сто-двести ступеней на протяжении всего подъёма к храму. Строчки помельче дотошно поясняли: «При восхождении говорить тихо, цветные одежды не носить, еды и воды не употреблять». Корявая приписка в углу добавляла: «Восхождение дозволено по разрешению». За исполнением правил следили храмовые стражники: по два на каждый столб. А в предпраздничные дни горные склоны круглосуточно патрулировали имперские рыцари. Всем этим, чем-то в большей степени, чем-то в меньшей, объяснялись удивительная тишина, спокойствие и некоторая оторванность от мира, окутывающие Великую и Малую горы. Редко когда до них доходили волнения и тревоги империи, надежды на славные победы или смятение очередных неудач.

И всё-таки в последнее время Белая роза не могла отделаться от чувства, что горы затаились. Будто в ожидании неминуемой катастрофы. Оно витало в воздухе, пронизывало утреннюю и вечернюю песнь, вмешивалось в трапезы. Но никто, кроме Белой розы, этого не замечал. Жрицы вели привычную жизнь. Настоятельница продолжала ворчать. Может быть, чуть больше обычного, ведь девочка, которую взяла в храм Ралена, к вечернему воспеванию не явилась. Не явилась она и к утреннему воспеванию, приехав лишь в разгар следующего жаркого дня.

По просьбе Тарены Белая роза вышла на встречу, хотя единственным её желанием было запереться в комнате и расчесать зудящую от недавнего окрашивания кожу головы.

– Что с вами? – спросила Нимина.

– Комар укусил, чешется, – соврала Белая роза, поборов желание запустить пальцы под волосы.

– Хотите, молитву прочту? Я умею.

– Ничего, потерплю.

Белая роза взглянула на голову Нимины, покрытую платком:

«Всё-таки обрила её Тарена. Надеюсь, и лист освобождения подписала. Не забыть бы узнать до…», – она одёрнула себя, побоявшись, что любая мысль о побеге спугнёт подвернувшуюся возможность.

– Может, вам в тенёк отойти? – предложила Нимина, неправильно поняв взгляд Белой розы.

– Поздно.

С дорожки, ведущей от лестницы на Малую гору, послышался шум.

– Что-то много голосов. Разве не только девочку ждали?

Белая роза пожала плечами. Даже с лестницей в три тысячи ступеней и ограничениями храма на посещение люди находили способы, чтобы подняться на гору пёстрой, шумной толпой.

Но сначала появились сундуки. Массивные, яркие, обитые металлическими полосами и со всех сторон расписанные узором из листьев и цветов.

– Ох же, сколько у неё их?.. Десять! – сосчитала Нимина.

Сундуки громоздились по двое, один на другом, в жилистых руках смуглых носильщиков. Те время от времени наклонялись, высовывали головы, разведывая обстановку.

– Нимина! – раздался из-за их спин голос Тарены. – Покажи дорогу.

– Куда?

– В комнату, куда же ещё! Пусть расставят сундуки.

– Э-э-э, хорошо… – неуверенно кивнула Нимина. – Следуйте за мной, сюда, аккуратнее, лучше по одному, там узкие двери.

Стоило чернявым носильщикам пройти к обители, появились силуэты светлее. Пять, нет, шесть служанок и одна благородная дочь: старше того возраста, в котором бы её можно было бы называть девчонкой. Её статус Белая роза угадала сразу. Светло-серая мантия, слегка наброшенная на плечи, не скрывала красивое воздушное платье и его усыпанный камнями кружевной подол. Да и высокая причёска, уложенная игривыми волнами каштановых волос, никак не намекала на девушку, которой придётся… ну, хотя бы наклоняться.

– Я так устала, покажите моим сопровождающим комнаты и приготовьте ванну, – вяло распорядилась она и почему-то посмотрела на Белую розу своими карими глазами.

Белая роза приподняла брови.

– Проявите сдержанность, Каталина, перед вами святая, – почти прорычала настоятельница, притопнув тростью. – Мало вам было привести варваров в обитель?

Каталина моргнула:

– Ох, прошу понимания, Ваше Святейшество. Мне, как человеку со стороны, трудно разобраться, кто есть кто, среди всех этих светлых одежд и волос.

– Всё в порядке, – отозвалась Белая роза, не дав настоятельнице вспыхнуть, и поприветствовала: – Не покидает вас Солнце.

Новая жрица ей определённо не понравилась. Мало того что старше, чем представляла Белая роза, так и выглядела подозрительно собранной, не похожей на человека, с головой погружённого в скорбь и не замечающего ничего вокруг. Но разве она была не права? В этом бело-сером однообразии и Белая роза порой не отличала одну жрицу от другой.

– Сопровождает вас Луна, – Каталина улыбнулась.

– Ну, прощайтесь со своими сопровождающими, и я проведу вас в комнату. Не вечно же нам под Солнцем стоять, – ворчливо поторопила Тарена с самым непроницаемым выражением лица, которое когда-либо видела Белая роза.

– Прощаться? – заторможенно удивилась Каталина. – Я привела их специально, они будут служить мне во время…

– Служить? – Тарена картинно всплеснула руками.

И Белая роза поняла: эту сцену старуха уже давно отрепетировала.

– Любой человек в храме служит в первую очередь Матери Сущего – Богине Ораи.

– Я имела в виду помогать, – спокойно выкрутилась Каталина. – Помогать мне, пока я буду жить здесь.

– И с чем же они будут вам помогать?

Белая роза успела заметить, как на лице Каталины мелькнуло раздражение.

– Тарена, думаю, старшая священница дала вам некоторые разъяснения на мой счёт. Не противоречит ли ваше поведение этим разъяснениям?

Тарена с лёгким смешком выдохнула:

– О, конечно, я получила… некоторые разъяснения. Но, возможно, и вам стоило спросить старшую священницу… о некоторых разъяснениях.

– О каких разъяснениях? – напряглась Каталина.

– Вас пригласили в главным храм, а не на ваши господские гулянья. И документ, что вы подписали, гласит: до совершеннолетия вы не Каталина Оттанидис, а жрица Каталина. А все жрицы следуют правилам храма. Или я ошибаюсь?

Белая роза вздохнула. У неё не было никаких сомнений в том, что настоятельница подчинит Каталину: старуха хорошо знала, перед кем можно было расправлять плечи, а перед кем стоило проявить некоторое подобие кротости.

– Нет, постойте, – возмутилась Каталина.

Но Тарена её перебила:

– Как жрице Каталине вам дозволено посещение храма Ораи. Ежели передо мной Каталина Оттанидис, я попрошу вас покинуть эту священную землю немедленно.

Белая роза отвернулась, исключив себя из разговора, и тут же нахмурилась: несколько молоденьких жриц наблюдали за происходящим из-за угла обители. Заметив мрачный взгляд святой девы, они отпрянули и скрылись за зданием.

– Прошу вашего понимания, госпожа Тарена, – Каталина всё же сдалась.

– Настоятельница.

– Хм?

– Госпожи остались в долине, Каталина, здесь я настоятельница. О, и, конечно, ты можешь звать меня по имени. Богиня Ораи не любит формальностей бренного мира.

Если бы можно было молить богиню о глупом чуде, Белая роза обязательно бы попросила вложить в умы всех людей простую мысль: настоятельницу ни в коем случае не стоит звать по имени.

– Конечно, настоятельница. – Каталина умела слышать в словах скрытую угрозу. – Вернитесь в долину, – приказала она служанкам.

– Но, госпожа… – осторожно позвала одна из них.

– Вернитесь в долину, я дам вам несколько поручений.

– Хорошо, госпожа.

Именно в этот момент из-за угла показались носильщики вместе с Ниминой.

– Получилось разместить багаж? – с непроницаемым лицом уточнила Тарена.

– Дело в том…

– Ох, вот и славно, – прервала Нимину настоятельница, – все незваные гости смогут покинуть храм одновременно.

– Позвольте минутку, мне нужно сделать несколько распоряжений, – обратилась к ней Каталина.

– Конечно, конечно, – смилостивилась Тарена.

И когда толпа отошла к лестнице, спросила у Нимины:

– Где разместили?

– В коридоре. По стене.

– Там хотя бы проход остался?

– Ммм, – Нимина неуверенно скривилась, – да, но я не думаю, что будет легко войти в комнату. Мы ставили сундуки вдоль стен и старались не размещать их напротив дверей, но…

– Ну, я всегда позволяла жрицам делать перестановки по их желанию, – довольно промурлыкала настоятельница и тихонько шепнула: – Сиротинушка-то наша непростая оказалась.

– Дочка Оттанидисов? – уточнила Белая роза, вспомнив недавно услышанное. – Что с ними случилось?

– Герцога Оттанидиса? – ахнула Нимина.

Тарена бросила на них взгляд, но поделилась:

– Небо его знает, как это вышло, но преставились супруги Ораи. А девчонка осталась наследницей.

– Странно запирать будущую герцогиню на горе, – заметила Белая роза.

Тарена покрутила трость в руке:

– Странно. Но сама посуди, было бы там с наследованием всё гладко, не отправила бы её Ралена к нам. Себе бы в резиденцию заграбастала. А так, выходит, девчонка только с виду при статусе. Зато наглости… Ничего, поживёт у нас, это немного собьёт с неё спесь.

Белая роза вздохнула:

– Вы так думаете? Мне кажется, она достаточно… гм, тверда в своих мыслях, чтобы… смягчиться от жизни в храме.

– И то правда, нахалка с головы до пят, – по-своему перевела Тарена, – и варваров набрала в носильщики. Поди, специально самых чернявых.

Толпа поодаль зашевелилась: служанки и носильщики развернулись к лестнице.

– Темноволосая дочь в прямой линии наследования. Уж не от стыда умерли её родители? – тихонько бросила Тарена, прежде чем громко спросить: – Закончила? Ну, пойдём, я тебе тут всё покажу.

Мимоходом округлив глаза на обритую голову Нимины, Каталина засеменила следом за настоятельницей.

– Прежде бы сменить тебе одежду на храмовничью.

– Но у меня нет никакой… такой одежды.

– Ничего, у нас и ряса, и мантия найдётся. А твои волосы… Придётся закрыть платком.

Они завернули за угол, и ветер не донёс ответ Каталины.

***

Рассвет неторопливо окутывал горы, заставлял их поблёскивать под ласковым красноватым Солнцем. А белый цвет наполнял окружение невесомостью, от которой казалось: только дунь – здания воспарят в небо. На таком фоне десять сундуков, расставленных хаотично на траве между обителями, не могли не выглядеть более громоздкими и тяжеловесными, чем были.

– Ну, стоят. Из-за чего такой переполох? – проворчала настоятельница.

– Что же, – Каталина заставила себя выдохнуть, разгладила и так ровную белую мантию, наброшенную на платье, – надеюсь, вы просветите меня о такой интересной традиции, как выставление чужих личных сундуков во двор?

– Что тут непонятного? – Настоятельница, тоже одетая в белую мантию, но поверх рясы, пожала плечами. – Великое начало на носу, суеты столько, беготни, а разве с этими сундуками протиснешься по коридорам?

– И вы позволили их вынести?

– А с чего мне запрещать? Жрицы вольны делать как лучше для обители и храма. Уверена: до тебя они стучали, да не достучались.

– Я ничего не слышала.

– Кто теперь виноват? Я, что ли, приехала и всё сплю и сплю?

Каталина стиснула зубы: глубокое дыхание больше не помогало, старуха, не стесняясь, провоцировала её.

– Вы своими глазами видели, как мне было плохо от такой высоты. Сами же лечили меня молитвами, а потом тащили учиться до заката Солнца.

– Зато как окрепла, так сразу к своим пожиткам, – старуха язвительно ухмыльнулась. – И пусть мне ещё скажут, что благочестивости в грешниках не меньше, чем в любом другом человеке.

– Ха! – Каталина вздёрнула голову. – Не думала, что главный храм продолжает сохранять такие дикие суеверия.

– Дикие? – настоятельница наклонилась вперёд, сильнее вдавила трость в землю. – Не припомню, чтобы герцогство Оттанидисов отказалось от Пошлин кары.

– Кхем-кхем, – раздалось за их спинами, вынудив Каталину и настоятельницу прекратить сверлить друг друга взглядами и обернуться.

За ними стояла жрица. Не старая, скорее древняя, с её высохшим телом, тонкой кожей, просвечивающей вены, и полным отсутствием зубов.

– Никак Ораи сошла? – прошамкала она. – Такие крики стоят.

– Послышалось вам, Савина, – миролюбиво усмехнулась настоятельница и задвинула трость за спину. – Вы уже в храм? Там как раз священники Луны приехали. Вас спрашивали.

– Из храма Луны? А! Бывала я там, бывала… Ларуин за мной ещё ухлёстывал, – невпопад прошамкала жрица и, потряхивая головой, поковыляла прочь от обители.

– Совсем из ума выжила. Говорят, в молодости черноволосой была, будто мрак первозданный, вот её Луна никак и не заберёт, – заключила настоятельница.

Каталина закатила глаза. Она знала много упёртых людей, в высшем свете таким был каждый второй, но впервые почувствовала бессилие от разговора. Настоятельница олицетворяла собой самую большую и неподвижную глыбу, которую только можно было вообразить, и от которой мелкими камешками отскакивали все возражения, аргументы и доводы. Но сдаться Каталина не могла.

– Мне нужно, чтобы сундуки вернули под крышу.

Вот только настоятельница уже потеряла к спору интерес.

– Занимайся. На воспевание не пойдёшь, да? Чтобы без криков тут. К нам священники со всей империи съехались, сама же не захочешь, чтобы я им тебя представила, – почти беззлобно пригрозила она, направившись в сторону храма.

– Фух! – выдохнула Каталина, выплеснув эмоции: негодование от нескрываемой угрозы раскрыть её шаткое положение в герцогстве сотням священникам, злость от самоуверенности безродной старухи и… любопытство.

Храм Ораи был единственным в империи Вунор закрытым храмом. Для его посещения требовалась особая причина и разрешение святой девы; не принимали даже больных и несчастных – жрицы Ораи сами спускались к подножью гор, где встречали нуждающихся в специальном зале; единственным исключением были младшие священники – священники храмов Солнца и Луны, которые раз в Цикл света собирались на Великое начало почтить Матерь Сущего. Выходило, что за последние… ах, не исключено, что за всю новую историю империи Каталина была единственной посторонней. Могла ли она упустить такой шанс поглазеть на храм?

Нетерпеливо топнув, Каталина склонилась к одному из сундуков, вытащила из него небольшой мешочек и, припрятав под мантией, кинулась вслед старухе.

– Пусть жрицы помогут мне после праздника.

– Ежели согласятся.

Какое-то время они молчали, слушая шуршание ткани и треск мраморной крошки под ногами.

– Вы говорили, нужно одеться празднично, а вокруг простые балахоны. Дешёвая ткань, ни кружева или вышивки, ни фасона по фигуре. У храма нет денег? – поддела Каталина, когда они пошли по серовато-красным в лучах Солнца ступеням.

– Н-да, – Настоятельница выразительно скривилась, похлопала себя по груди, – страшно за будущее империи, даром что меня храм защитит.

– Это значит, что денег нет?

– Это значит, что нет ничего праздничнее в храме, чем белая мантия.

– Эта?

Каталина оттянула ткань.

– Чистейший белый, – похвасталась настоятельница, – Гордись!

– Не думаю, что мне идёт, – скорчилась Каталина.

– А кому из грешников пойдёт? – удивилась настоятельница. – Но ты языком больно не мели, не позорь имя Ораи, а в храме вставай к стеночке, за жрицами повторяй. Главное, не забудь: руки одновременно две на грудь. Приезжие священники по-своему будут, кто левую руку, кто правую, а ты жрица Ораи, тебе две руки положено. Дело-то в целом нехитрое, и необученная справится.

– Буду очень стараться, – нараспев протянула Каталина.

Её взгляд притягивал вырастающий впереди храм. Пусть белый, но до чего величественный. И когда настоятельница зашла внутрь, Каталина задержалась у двери разглядеть узоры.

– Уже время.

Кто-то подтолкнул её в плечо, уводя в толпу, сплошь из светловолосых, перед громадной статуей. Каталина раньше не задумывалась, почему богиню называли Белой Ораи. Она привыкла к этому имени быстрее, чем узнала собственное, и никогда не разделяла Ораи от белого, а белое от Ораи. Но перед белой статуей, упирающейся макушкой в крышу, у неё мелькнула случайная мысль:

«А, так вот почему Белая Ораи».

Внизу у ног богини стояла Тарена, а рядом с ней – Ралена. Каталина спряталась за спину жрицы впереди.

«Лишь бы не заметила».

Старуха-настоятельница имела вредный, но бесхитростный характер, зато Ралена была соткана из лжи и притворства, как ковёр из ниток.

Хлоп. Жрицы закрыли двери, погрузив храм в темноту. Толпа зашевелилась, уплотнившись в две колонны с широким проходом посередине. Каталина, зажатая между жрицами, покрутила головой в поисках святой девы. В первую встречу она её не узнала и толком не разглядела. Вспомнив возникшее недоразумение, Каталина почувствовала, как ей припекло щёки. А как было не ошибиться? Она выросла на легендах и сказках, в который святая дева всегда представлялась старухой. Белые волосы, конечно, должны были что-то подсказать, но не после долгой дороги в карете и трёх тысяч ступеней под палящим Солнцем.

Двери загудели. Каталина увидела в проёме девушку: беловолосую, слишком худую, с отрешённым взглядом. Её встречали глубокими поклонами и восхищёнными вздохами.

А затем развернулось представление. Сначала неестественно долго святая опускалась на колени, вздымала руки к богине. Потом гремели голоса, восхваляя Ораи песней. Статуя, точно ответив, засверкала, заискрилась огоньками. Стало светлее.

«Эй, малыш, пойдёшь к грешнице?» – убедившись, что жрицы рядом на неё не смотрят, Каталина попыталась поймать подплывший к ней огонёк.

Но её пальцы прошли сквозь него, не почувствовав никакого сопротивления, ни тепла, ни холода. Ничего.

«Интересно. И это благословение? Поскорей бы рассказать Милетону».

***

Белая роза, откашлявшись, оглядела Каталину.

– Прошу понимания, Ваше Святейшество! – Та склонила голову и сразу же выпрямилась. – Я чувствовала себя нехорошо и не смогла представиться вам должным образом.

– Сейчас вы чувствуете себя лучше? – жалостливо скорчилась Нимина.

– Да, жрица.

Белая роза перевела взгляд с Каталины на Нимину. И обратно. Спросила:

– Что на тебе надето?

Каталина ухмыльнулась и покрутилась:

– Ва… Тебе нравится? Его шили целую Луну.

Золотые воланы на пышном подоле светлого приталенного платья нежно затрепетали.

– Уверена, что хочешь пойти в нём? – уточнила Белая роза.

– Конечно. Даже настоятельница сказала, что оно выглядит чудесно и прекрасно подходит под событие, – с гордостью сообщила Каталина.

– Событие? Так и сказала?

– Да.

Белая роза посмотрела в сторону обители жриц. За ними никто не наблюдал, никто их не провожал. Зато из окон столовой раздавался шум посуды и смех: жрицы вовсю наслаждались единственным днём, когда им не нужно было спускаться в долину.

– И в этой обуви тебе будет удобно? – Белая роза снова осмотрела наряд Каталины.

– Я на каблуках с пяти лет, у меня не будет никаких трудностей с ними.

– Тогда идём, – решила Белая роза, рассудив, что влезать в отношения Каталины и Тарены не стоит.

Она повернулась к лестнице.

– Подождите, – окликнула Каталина, – а паланкин?

– Жрицы поднимаются и спускаются на ногах, – пояснила Нимина, остановившись.

– Мы же сваримся через сто ступеней, – возмутилась Каталина. – Да стойте! Куда вы?

– В долину, – коротко ответила Белая роза, продолжив спуск.

Перед её взором далеко внизу лежал город. Крошечный, длиной в две ладони, он рос с каждой ступенью.

– Надо поторопиться. Скоро Солнце наберёт силу, – заметила Нимина.

Какое-то время позади было тихо, потом застучали каблучки.

– Для меня, конечно, это не будет слишком трудно, – уверенно заявила Каталина. – Как наследница герцогства я проходила тяжёлые тренировки и готовилась ко всему. Однако со стороны настоятельницы было бы вежливо предупредить меня.

– Обязательно сообщи ей об этом, как вернёшься, – посоветовала Белая роза.

– Не думаю, что получится, – бросила загадочно Каталина. – Но такой необычный опыт – пожить в храме как жрица. Я надолго его запомню.

Белая роза тихонько хмыкнула:

– Уверена, так и будет.

Спустя тысячу ступеней Каталина заметно отстала. Нимина, получив разрешение от Белой розы, кинулась помогать. И вскоре позади раздались их голоса.

– Это конец. Моя репутация будет разрушена: будущая герцогиня выглядит как мокрая… как мокрая мышь, – Каталина шмыгнула. – Представляю, какие шуточки распустят рыцари.

– Не думаю, что они обратили на вас внимание, – утешила Нимина. – Они кланялись, едва появлялась тень святой девы.

– Волосы торчат, причёска сползает, – не слушая, сипела Каталина.

– Я вам поправлю внизу.

– Ты умеешь?

– Конечно, у меня опыт большой. Аккуратнее, обопритесь на меня. Скоро будет видно зал. Отдохнёте там.

Каталина шмыгнула:

– Надеюсь, служанки смогут освежить моё платье. Я не могу появиться в таком виде на балу.

Белая роза, подслушивая разговор, едва не пропустила ступеньку.

– На балу? – удивилась Нимина.

– Мы же идём на бал. Что? – в голос Каталины просочились нотки подозрения. – Нет?

Стук каблучков стих.

– Я служу в храме вторую Луну, ещё многое не знаю… – пробормотала Нимина.

– Святая?! – разлетелся окрик Каталины.

Рыцари неподалёку вздрогнули, подняли головы. Махнув им рукой, Белая роза, остановилась и, изобразив самый холодный взгляд, на который была способна, обернулась.

– На обучении… Ах, ну да, ты не смогла его пройти из-за болезни, – с раздражением заметила она. – Мы поедем на бал. Но сначала на выслушивания.

– Выслушивания? – не поняла Каталина. – Что такое эти ваши выслушивания?

Белая роза нахмурилась. Как можно не знать основы, будучи наследницей герцогской семьи?

– Это церемония, когда святая дева встречает людей империи, принимает их просьбы и пожелания, чтобы передать богине Ораи, – заботливо пояснила Нимина, разбив паузу.

Каталина похлопала глазами. Когда она, наконец, осознала, как с ней обошлась настоятельница, её красные от жары щёки медленно побледнели.

– Эта старуха! Как она посмела провести меня! Я зачем так вырядилась? Сейчас вернусь и…

– У нас не так много времени, – перебила её Белая роза.

– Предлагаешь спустить ей это с рук?

– Мне всё равно. Можешь вернуться, поругаться. А мы спускаемся. И если ты не успеешь, я уеду одна.

Белая роза поспешила вниз. Нимина за ней.

– Я этого так не оставлю, – пригрозила Каталина, прежде чем догнать их. – Даже если не вернусь в этот тёмный храм, не оставлю! Ха! Если эта старуха думает, что выиграла, то она ещё не знает, какова сила Каталины Оттанидис. Надеюсь, святая, ты не будешь против моей маленькой ответной шалости?

– Мне всё равно.

У подножья горы каменные ступени превращались в площадку, на которой стоял небольшой одноэтажный храмовый зал.

– Ваше Святейшество! – глубоко поклонился капитан рыцарей храма, коренастый мужчина со светлыми кудряшками длиной до плеч.

– Не покидает вас солнце, капитан Кампранидис. Много?

– Краю нет, Ваше Святейшество, к этому Великому дню у людей накопились просьбы.

Белая роза со стоном выдохнула и, поглядев на Каталину с Ниминой, ещё не одолевших лестницу, прошла под каменную крышу, где царила обманчивая тень.

– Вы же послали отряд к входу?

– Два отряда, проблем не будет.

– А внутри? – спросила она, но уже и сама увидела, что у стен продолговатого зала стояли рыцари в сверкающих серебряных нагрудниках.

Среди них мелькнуло смутно знакомое лицо.

– Перегруппировали патрульный отряд, и удалось увеличить охрану внутри.

– Света Луны и Солнца вам, капитан Кампранидис.

– Не стоит, Ваше Святейшество, это моя работа. – Рыцарь, которого Белая роза приметила, отделился от стены, направился к ним. – Кхм, Ваше Святейшество, я подумал, что нам не помешает любая помощь, – смутился капитан. – А мой сын, Кассиан, сам вызвался. Его недавно посвятили в рыцари.

– Ах, рыцарь Кассиан, – наконец узнав старого друга, Белая роза улыбнулась.

– Простите за дерзость, мне хотелось скорее вас увидеть после стольких лет, – широкоплечий Кассиан низко поклонился, растрепав копну пшеничных волос.

– Да-да, вашу заботу, святая, мы никогда не забудем, – неловко посмеиваясь, Капитан похлопал сына по плечу.

– Здесь негде сесть, – раздался обиженный голос за их спинами. – Мне придётся стоять?

Нимина зашептала что-то неразборчивое в ответ.

– Хах, я слышал, у вас новая сопровождающая жрица. Больно она знакомо выглядит.

– Она будет рада это услышать, капитан, – с серьёзным лицом заметила Белая роза и добавила: – Приглядите, чтобы ей не испортили платье.

– Вы так добры, Ваше Святейшество. Мы присмотрим, если не случится больших проблем, – пообещал капитан и представился присоединившимся к ним Каталине и Нимине: – Кортон Кампранидис к вашим услугам.

Вместе они прошли в центр зала, где Белая роза встала на небольшой постамент, остальные выстроились за ней полукругом.

– По вашему сигналу.

Белая роза поморщилась, перевела взгляд на рыцаря у дверей, кивнула. Тот схватился за массивные длинные ручки.

– Какие проблемы могут быть?

Белая роза не поняла, кто это спросил: Каталина или Нимина. Не услышала, что ответил капитан. Её будто накрыло непроницаемым куполом, превращающим отдельные звуки в неразборчивый комок шума. В нём ей оставалось лишь смотреть. Прямо на толпу, растянувшуюся от дверей до горизонта. И пытаться отделить одно лицо от другого. Сначала у неё это даже получалось. Старуха, женщина, солдат, девушка, снова старуха. Они приближались к ней, неизменно хватали за руки, что-то говорили, просили. Она выслушивала. Потом стало сложнее: лица начали путаться и сливаться в одно нечёткое пятно. Белая роза переключила внимание на глаза. Одни, вторые, третьи… пятидесятые… сотые, пока и в них она не перестала видеть разницу. Остался лишь единый взгляд, жаждущий и требовательный. И в нём она тонула и таяла.

– Отступите! Отступите!

Из этого состояния её вывел голос капитана, раздавшийся над ухом. Белая роза огляделась. Вместо каменного зала они были на улице под жарким Солнцем, вокруг грохотала толпа, кричали рыцари, кто-то сзади тянул за рукав.

– Проявите понимание! Отступите! Дайте Её Святейшеству пройти! Отступите!

Белая роза попыталась прикрыть ладонями уши, но почувствовала, как тянут мантию. Обернувшись, встретилась взглядом с Каталиной.

– Мне страшно, – одними губами прошептала та.

– Держись ближе, – Белая роза перехватила Каталину за руку и успокаивающе сжала.

Хоть и медленно, но они продвигались. В какой-то момент вид на белую спину рыцаря впереди сменился на карету с шестёркой лошадей. Дверца распахнулась.

– Залезайте! Мы их отгоним, – пообещал Кассиан.

Но пока карета не набрала скорость, люди так и продолжали кидаться к ней, заглядывать в окна, хвататься за ручки, пытаясь открыть двери.

– Они сумасшедшие. – Каталина испуганно вжалась в подушки. – Они бы нас затоптали и даже не заметили этого.

– Как ты могла не знать, что такое выслушивания? – не сдержала любопытства Белая роза.

– Ты не видишь, какие у меня волосы? – огрызнулась Каталина. – Храмам не было до меня дела, а мне не было дела до храмов.

– И родители не объясняли?

– Темноволосая дочь у светловолосой пары. Да, у нас, конечно, были прекрасные отношения, – Каталина закатила глаза.

Белая роза опустила голову.

– Если бы я знала заранее, выбрала бы другой путь. Придумали бы что-то до бала… – Каталина внезапно замолчала, – Кхм, неважно. А с тобой что было? Стояла как статуя.

– М-м-м, – вяло отреагировала Белая роза.

– А эти люди? Так много говорили. Будто все тринадцать Лун молчали. И ты слышала, что они просили? Удивительно, что не потребовали сразу императорскую корону. О нет! Мы потеряли Нимину!

– Она осталась в храме.

– А-а-а, – выдохнула Каталина с облегчением.

Тишина. Они уставились в окна, за которыми бежали деревья и мелькали лысые макушки скалистых гор. Но вскоре, не сговариваясь, девушки закрыли шторы, чтобы спастись от назойливой мошки и духоты долины.

Карета, подпрыгивая, увозила их прочь от храма, преодолевала один подъём за другим, затем длинный спуск на плато, где лежала столица, затем свернула к таверне у леса и остановилась. Каталина выпрямилась. А когда ручка дёрнулась, открывая дверцу, воздух прорезал её визг. Следом она бросила в проём подушку.

– Госпожа! – Машинально увернувшись, капитан Кампранидис укоризненно покачал головой.

Белая роза, зажав уши, гневно фыркнула.

– Прошу вашего понимания, – Каталина потупила взгляд.

– Я хотел сообщить, что мы меняем лошадей. – За спиной капитана мелькнул силуэта рыцаря Кассиана. – Вы можете остаться в карете или выйти, размять ноги.

– А если на нас опять начнут кидаться? – Каталина кивнула на Белую розу.

– Мы на окраине, здесь нет посторонних, госпожа, только рыцари и конюхи.

– Да и вы будете не одни, – рыцарь Кассиан встал возле отца.

– Хм-м-м, нет, я посижу, – отказалась Каталина.

– Я тоже, – Белая роза улыбнулась.

Она не была уверена, что не рухнет от усталости, если попытается встать.

– Тогда отдыхайте, не будем вам мешать.

Капитан закрыл дверь. И, когда спустя время рыцари заняли козлы и выступ сзади, карета снова тронулась в путь. До столицы они добрались быстро. Не задержались ни у ворот, ни у пункта досмотра, и остановились только на одной из пёстрых улиц.

– Опять меняем карету? – напряглась Каталина.

Всю дорогу они молчали. Уставшие. Измученные.

– … в Небесном царстве жила прекрасная богиня Ораи. Её любили все за доброту и красоту. И ненавидело высокомерное Небо, – вдруг раздалось снаружи.

Белая роза придвинулась к окну, оттянула штору и выглянула в появившуюся щель.

– Что там? – С другой стороны окна повторила за ней Каталина.

– Задумало Небо изгнать Ораи: вызвало её к краю Небесного царства и сбросило вниз. И упала Ораи на землю. И не смогла она вернуться. Тогда обратила она свой взор на мир и ужаснулась его пустотой, – продекламировал голос.

Карета стояла возле просторной площади, где толпа зрителей окружала серую телегу. На телеге было двое: мужчина, одетый в странного вида зелёную накидку, едва прикрывающую его плечи, серую рубашку и бордовые бриджи, и женщина – в платье, которое должно было считаться белым.

– И топнула Ораи по чёрной земле, – объявил мужчина и картинно развёл руки.

Женщина, всё это время изображавшая ужас, сгибаясь и обхватывая себя руками, распрямилась, приподняла ногу и со всей силой опустила ту на дно телеги. Телега заскрипела.

– И выросли белые розы! – взвыл мужчина.

Он вытащил откуда-то корзинку, и они вдвоём запустили в неё руки и принялась разбрасывать на зрителей зёрнышки белой крупы.

– И расцвели они лесами, реками и полями!

– Что они бросают? – спросила Каталина.

– И взмахнула Ораи длинным рукавом!

– Разве это не должны быть лепестки белых роз? – не унималась Каталина.

– Тц! – прицокнула на неё Белая роза. – Кто им позволит оборвать священные цветы?

– И выпустила белых лошадей!

Женщина принялась быстро-быстро, поднимая высоко колени, перепрыгивать с одной ноги на другую, изображая, вероятно, гарцующую лошадь.

– Какой ужас, – оценила Каталина, – Ну, я боялась, они начнут разбрасывать нечто… гм… другое.

– И обратились они птицами, зверями и рыбами!

Женщина покорно следовала истории: её руки превращались то в крылья, то в лапы с острыми когтями, то в плавники. Заворожённая толпа добродушно посвистывала, покрикивала.

– И вырвала Ораи свои волосы! – Мужчине всё труднее становилось перекрикивать шум зрителей и треск телеги. – И стали они людьми: мужчинами, да женщинами!

– Эта часть смущает. Почему природа произошла от роз, животные – от лошадей, а люди – от волос? Звучит неприятно, – Каталина треснулась лбом о стекло.

– Неприятно? Волосы – это часть Богини. Значит, люди тоже её часть.

Женщина на телеге вытащила из-за спины несколько тонких прутиков и, немного покрутив ими в воздухе, разбросала по сторонам.

– Хм, никогда не смотрела с такой точки зрения. Если люди – это немножко богиня, тогда все животные – это немножко лошади?

– Тише, – шикнула Белая роза, – дальше самое интересное.

– Интересное? Да кто эту историю ещё до дыр не заучил?

– Не в ней дело.

– …Не понравилось Небу, что снова все любят Ораи, что живёт она лучше прежнего. И призвало оно Ораи в Небесное царство. Не хотела Ораи возвращаться, да Небо пригрозило направить на землю свой гнев.

– А в чём? – спросила Каталина.

Белая роза не ответила, растворившись в представлении. Словно сама стояла в толпе, толкалась, чтобы выбить себе местечко получше, кричала, подбадривая артистов, и смеялась, следуя за происходящим на импровизированной сцене. Там женщина, заламывая руки, то тянулась к небу, то оседала на пол телеги.

– И взлетела Ораи ввысь, и собралась темнота у её ног, и завяли леса, реки и поля, и исчезли птицы, звери и рыбы. И запричитали люди и взмолили Ораи остаться, да не могла она противиться воле Неба. И вздохнули люди последний раз и рассыпались белыми волосками.

Пока женщина на сцене стояла, задрав руки вверх, мужчина присел и помахал зрителям, чтобы те повторили.

– Тогда заплакала Ораи жгучими слезами и отринула руку Неба. И ушла темнота, и расцвели розы, и явились лошади, и задышали люди. Разгневалось Небо, напиталось мраком. Да смело вышла ему навстречу Ораи, и вырвала она из груди сердце.

Женщина на сцене вдруг хлопнула себя по груди, и на грязно-белой ткани выступило красное пятно.

– Ах! – дёрнулась Белая роза.

– Разорвала Ораи сердце на две половинки и создала Солнце и Луну! И приказала им разогнать мрак. И справились Солнца и Луна. Да померк свет самой Ораи, и уснула она сном непробудным, превратилась в камень. Остались в мире сущем только Солнце и Луна. И с тех пор Солнце оберегало живых, а Луна стерегла мёртвых.

Женщина воздела «окровавленные» руки в небо и медленно рухнула на колени, а затем распласталась навзничь. Толпа замолчала.

– Конец? Что-то не слишком выразительно вышло.

Белая роза покосилась на Каталину. Та скучающе покусывала губы, наматывала на палец выпавшую из причёски прядку.

«Невыразительно? Конечно, сама всё детство, должно быть, провела в театрах, каких только выступлений не видела. А мне что досталось?»

В памяти Белой розы всплыли однообразные ритуалы утреннего и вечернего воспевания, похожие друг на друга дни, проведённые в молитвах. На их фоне представление на старой телеге казалось фонтаном красок и звуков, ярким мазком в её однотонной жизни.

– Эта сцена особенная, сюда не каждую труппу пускают, – заступилась Белая роза. – Для выступления нужно пройти отбор, дают только одну попытку.

– Получается, это самые талантливые артисты этого Цикла света?

– Не согласна?

Загремели аплодисменты. Мужчина помог женщине встать, и они, рассмеявшись, вместе помахали зрителям. Белая роза одёрнула занавеску.

– На прошлый праздник была совсем другая труппа, они сделали большие чучела в форме Солнца и Луны. Хотя, конечно, с сердцем так хорошо не придумали. Что?

– И много ты видела таких выступлений?

– Я посещаю столицу каждое Великое начало и проезжаю мимо… Но я буду благодарна, если ты не станешь рассказывать никому о нашей остановке.

– Тебе запрещено смотреть представления? – удивилась Каталина.

Белая роза помедлила с ответом.

– Нет… Но нельзя останавливаться: может собраться толпа. И лишь по моей просьбе капитан Кампранидис…

– Нарушает правила? – подсказала Каталина.

– Идёт на уступки.

– Как мило с его стороны.

– Я заботилась о его жене в храме Луны, – пояснила Белая роза, пока несносная Каталина не надумала другую причину. – Обычное дело, но сердце капитана полно благодарности.

– Ты работала в храме Луны? – недоверчиво нахмурилась Каталина.

Белая роза сцепила руки:

– Я была простой жрицей, прежде чем стала святой девой, – ушла она от ответа.

– Как интересно, – Каталина наклонилась вперёд, пытливо уставилась в лицо Белой розы: – А это правда, что есть благословение, от которого никогда не будешь чувствовать боль?

– Какую боль? Физическую? Этим больше жрицы Солнца занимаются. Они, конечно, могут её притупить, но чтобы никогда не чувствовать… – Белая роза неуверенно пожала плечами.

– А ты не можешь?

– Я не пробовала. Молитвы Луны я знаю лучше.

Карета медленно тронулась и, улица за улицей, выехала из города. Погас шум толпы, виды за окном сменились на далёкие просторы пшеничных полей, а зной и духота, сопровождающие их от храма, уступили место ветерку, влетевшему в открытые окна.

– Ты и сейчас продолжаешь лечить?

– Разве что бессонницу у старших жриц, – вздохнула Белая роза.

– А правда, что жрицы Луны могут заменить воспоминания?

– Нет, только уменьшить страдания души, утолить горечь.

– А правда…

Каталина засыпала Белую розу вопросами, пока не начала зевать и не задремала, откинувшись на подушки. Белая роза, пошире приоткрыв створку, высунулась наружу. Её лицо озарилось улыбкой.

«Надо будет расспросить Нимину о каком-нибудь далёком красивом месте на западе или севере», – строились в её голове планы.

Тогда она ещё не знала, что больше никогда не увидит ни одну жрицу Ораи. Как, впрочем, и не сможет вернуться в храм.

Глава 3. Дары Ораи

– Приехали! – солнечно улыбнувшись, объявила Каталина, первой заметив, как изменился пейзаж вдали.

На месте бесконечных золотых полей вырос кованый забор, перемежающийся белыми колоннами. За ним теснились высокие деревья с развесистыми ветвями, скрывая резиденцию.

– Прямо лес, а, госпожа? – весело крикнул один из рыцарей на козлах.

– Да разве это лес? Вот доехали бы мы до герцогства Оттанидисов. Какие там места для охоты!

– Ты участвовала в охоте? – заинтересовалась Белая роза.

– Ещё нет… Но после совершеннолетия обязательно буду, – пообещала Каталина, плюхнувшись на место.

– Зачем?

Каталина потёрла лоб:

– Это благородное развлечение? – предположила она, но сама же призналась: – Старики любят охоту и ценят молодых, кто помнит традиции. А мне нужны сторонники, иначе, – она сморщилась, – дядя найдёт мне место похуже вашей обители.

«Она тоже совсем одна, – подумала Белая роза, – и вынуждена бороться».

Ей стало неудобно. Не слишком ли холодно она отчитывала несчастную? Не была ли требовательной, прямо как… Ралена?

– Кучер забыл остановиться? – вдруг заговорила Каталина.

Карета, проигнорировав ворота, повернула налево и поехала вдоль забора.

– Мы заедем через другое крыло, – объяснила Белая роза.

– Да? Это через какое?

Каталина попыталась вылезти в окно, но осела обратно, когда снаружи кто-то закричал:

– Левее, левее заходи, не пройдёшь!

Карета начала поворачивать, послышался железный скрип.

– Шире открывай!

Снова скрип, что-то заскрежетало, будто карета зацепила ворота, монотонное покачивание – и вот, очередная остановка. Не дождавшись помощи рыцарей, Белая роза толкнула дверцу и самостоятельно спрыгнула на каменную площадку перед левым крылом резиденции.

Здание с толстыми серыми стенами возвышалось над землёй, поглощая свет и создавая ощущение старой скалы. Даже высокие прямоугольные окна, обрамлённые выпуклыми декоративными рельефами, всё из того же серого камня, не делали его легче.

– Ваше Святейшество! – раздался хор голосов.

И светловолосые служанки в коричневых одеждах поклонились.

– Кхм, – Белая роза, прокашлявшись, улыбнулась, – не покидает вас Солнце!

– Сопровождает вас Луна, святая. – Вперёд вышла экономка, женщина округлых форм в сером платье с аккуратным светлым воротничком.

– Комната готова, Силамена? – спросила у неё Белая роза.

– Да, вас проводит Филена.

Она показала ладонью на седую женщину. Очевидно, не ожидавшую, что её так скоро упомянут, и потому не успевшую скрыть пристальный оценивающий взгляд, нетипичный для женщины старшего возраста. Белая роза успела привыкнуть к другим реакциям: от безобидных криков, перешёптываний и обмороков, до раздражающего плача или попытки встать на колени, броситься под ноги. И пока служанка кланялась, Белая роза пригляделась к ней внимательнее.

Зализанные седые волосы, сухая кожа, покрытая сеткой мелких морщин вокруг глаз, широкие скулы, а платье, тесное в плечах и груди, топорщилось складками. Лицом женщина больше походила на жителей севера, а фигурой – на портовых рабочих. Белая роза немало повидала их на выслушиваниях.

– Ах! – Силамена запоздало заметила Каталину, неторопливо спустившуюся из кареты. – Я уже думала, вы без сопровождающей. Её отведёт Диена, – служанка рядом склонилась.

– Хорошо, – согласилась Белая роза и кивнула капитану: – Да не покинет вас Солнце.

– Да сопроводит вас Луна, Ваше Святейшество! – мужчина низко поклонился.

– До встречи, – улыбнулся Кассиан, встав за его плечом.

– Прошу за мной, Ваше Святейшество.

Филена выступила из ряда, Диена вместе с ней. Они повернулись к массивным дверям и увели Белую розу с Каталиной внутрь левого крыла.

– Какая… элегантная архитектура, – открыто осмотревшись, заметила Каталина. – Мастерски использован благородный серый камень. Кто был автором?

– Считается, что здание было возведено по проекту Первой святой, – пояснила Белая роза, восхитившись искусным подбором слов.

Ей бы и в голову не пришло назвать элегантным мрачное, угловатое здание, построенное на манер крепости.

– Жизнь у неё, видимо, была безрадостной.

– Она вела войны, – лаконично заметила Белая роза.

Они поднялись по широкой лестнице, уложенной серым ковром, до третьего этажа. Там разделились: Каталина за своей служанкой свернула в коридор, Белая роза вместе с Филеной продолжили подниматься выше – до четвёртого.

– Это большая честь служить вам, – открыв дверь единственной комнаты на этаже, нарушила молчание Филена.

Белая роза вздохнула:

– Ты недавно в резиденции? Я тебя раньше не видела.

– Недавно, Ваше Святейшество. Но могу вас заверить, мои рекомендации ничуть не хуже, чем у любой другой служанки.

– Не сомневаюсь. Обращайся ко мне проще, по имени. И принеси воды и хлеба, когда наступит время сборов.

– Как прикажете, Ваше Святейшество.

***

Остальные служанки Филену сторонились. Оно и понятно: собрав всю информацию, слухи и домыслы, что доходили до низшего звена резиденции, Филена нацелилась на людей, близких к храмовому управлению. И хорошие отношения с работниками резиденции – первое, чем пришлось пожертвовать. Филена не брезговала докладывать обо всех ошибках, попытках улизнуть от работы и сплетнях, чтобы попасть на глаза экономке, быстро заполучить её доверие и подняться до положения личной служанки святой девы. И оно того стоило.

Поправив коричневое платье с небольшой вышивкой розы на груди – отличительным знаком слуг левого крыла, – Филена постучала в дверь комнаты Силамены. У экономки был небольшой кабинетик на первом этаже, но спускаться туда она не любила и чаще принимала на втором, в своих комнатах.

Филена дождалась ответа и, войдя, сразу отчиталась:

– Я сопроводила святую до комнат и… закрыла её, как вы приказывали.

Вдолблённое с пелёнок консервативное воспитание, тонким слоем размазанное по стенкам разума, возмутилось: что за отношение к святой деве? Но Филена, не изменившись в лице, положила резной железный ключ на стол.

– Сейчас-сейчас, – помахала рукой экономка, закончив вычитывать бумаги.

Филена, терпеливо ожидая, оглядывалась. Сравнивала пусть и большую, но тёмную и пустую комнату святой девы с уютными покоями Силамены.

Окна гостиной выходили на ворота, стены украшали обои в цветочек, диван заполняли самодельные подушки, а в шкафу со стеклянными дверцами стояли маленькие жёлтые чашечки на таких же маленьких жёлтых блюдцах.

– Ага… – Силамена довольно покивала, – триста сорок восемь ответов на приглашение и триста сорок восемь строк в списке, имечко в имечко.

– Как и вчера, – заметила Филена.

– Ничего, не повредит сверить лишний разок, – Силамена сложила листы друг к другу и постучала ими о стол. – Давно у нас такого списка не было. Что, говоришь, закрыла её? И славно, это всё безопасность. На, отнеси к старшей священнице, дождись, что она скажет, и обратно.

– Святая ещё просила воды и хлеба перед сборами, – вспомнила Филена, забирая бумаги.

Просьба была пустяковой и особого доклада явно не требовала, но именно постоянное сообщение таких мелочей создавало у господ и старших слуг иллюзию послушания и честности работника.

– Подай, если просила. Только посуду не оставляй, небезопасно.

«Ночной горшок ей хоть оставлять безопасно?» – мысленно хмыкнула Филена, но ответила серьёзно:

– Как прикажете.

Таскаться по распоряжениям от кабинета экономки до кабинета старшей священницы ей нравилось. Путь от левого крыла в правое шёл через центральное здание. Вечно пустое. Никто не мешал присесть в уголке, перевести дух на минуту-другую. Всё поменялось за три Солнца до Великого начала. Когда в огромном овальном зале начинались приготовления к балу, и от восхода до заката что-то вносилось, выносилось, расставлялось, переставлялось, мылось и убиралось. Толкучка была такая, что у Филены в памяти всплывали картины северных ярмарок, не хватало только звонких зазывных голосов торговцев.

Поток слуг едва ли ослабевал в коридорах правого крыла, а очередь из посыльных, принёсших документы на подпись у кабинета старшей священницы, начиналась ещё с лестницы. Встав в конец, Филена недовольно цокнула. Согласно её плану, частыми переходами она должна была примелькаться здешним слугам, стать своего рода незаметным элементом окружения. Помешал резкий наплыв чужаков. В пёстром водовороте лиц было не разобрать: кому в правом крыле положено находиться, а за кем стоило приглядывать, а потому повышенное внимание и лёгкая настороженность доставались всем.

– Ваше Высокопреосвященство…

– Что у тебя? – Ралена протянула руку за бумагами, когда Филена едва перешагнула порог её кабинета.

– Список гостей.

– От Силамены? Сверились с количеством приглашений?

– Да, несколько раз.

– Хм-м-м…– Ралена вгляделась в список, поморщилась. – Этот-то мог и отказаться ради приличия… Оттанидис есть… Хорошо, – она передала листы обратно. – В этот раз много военных, пусть им крепкого алкоголя не носят, начнут ударяться в воспоминания, разводи их потом по разным кругам. Что со святой?

– В комнате. Отдыхает.

– Сопровождающая?

– Отдыхает. На третьем этаже.

– Обед подайте по её предпочтениям, если что-то попросит, исполняйте. Но никаких излишеств. Особенно в подготовке к балу, её статус – сопровождающая святой, а не почётный гость.

– А что делать с её платьем? – спросила Филена.

– Каким платьем? – нахмурилась Ралена, уже готовая завершить разговор.

– Для бала. Она приехала сразу в нём, отдала проветрить, почистить. И я не смею оценивать, но не каждая госпожа такое дорогое платье себе сможет позволить.

Старшая священница со вздохом прикрыла ладонями глаза:

– Бесполезный тюфяк, обещал же проследить за племянницей… Где Силамена? Пусть идёт сюда. Вместе с платьем.

– И дёрнуло тебя ляпнуть. Платье как платье. Накинули бы поверх что, прикрыли бы, – ворчала Силамена, перебежками преодолевая коридор.

– Старшая священница захотела увидеть его, – заметила Филена.

Недовольство экономки её волновало гораздо меньше, чем возможность показать себя старшей священнице. Она даже рискнула переврать приказ, будто это ей сказали принести платье и попутно позвать Силамену.

Идя позади экономки, Филена аккуратно, на вытянутых руках, держала платье Каталины. Его ткань была такой тонкой и мягкой, что создавалось ощущение, будто она могла порваться от одного грубого прикосновения, а пышный подол, несмотря на свою видимую воздушность, сильно оттягивал плечо.

Добравшись в правое крыло, они обошли уже вновь скопившуюся очередь и втиснулись в кабинет. Ралена оторвала взгляд от документа и, шлёпнув печать, приказала жрице-помощнице:

– Пока никого не пускай.

Та, поклонившись, вышла. Филена же растянула перед собой платье, переводя всё внимание на него, пока никому в голову не пришло выставить её за дверь.

– И ты собиралась пустить девчонку в этом? – Ралена, поднявшись, протянула руку, пощупала ткань.

– Разве есть у меня право ей запрещать? Не с моим статусом говорить что-то будущей герцогине.

Почему экономка замолчала, Филена за платьем не увидела, но выглядывать предусмотрительно не стала.

– А теперь и не запретить, она платье уже всем показала. – Судя по скрипу, Ралена вернулась за стол. – Впрочем, это не значит, что мы должны выставлять себя посмешищами. Какую святую деву затмит сопровождающая?

– Я думала, можно прикрыть это дело шелковой накидкой.

– И что спрячет твоя накидка? К ночи только и разговоров будет, что храм не смог одеть святую. Нет, – она забарабанила пальцами по столу, – что у нас было из дорогого?

– Было шёлковое платье из Сю́да.

– Слишком скучное.

Филена, рассудив, что внимание к наряду в её руках сошло, свернула его, открывая себе обзор.

– А то с вышивкой? От племени…

– Нет, – махнула рукой старшая священница. – Уже представляю заголовки газет: в разгар войны на границах святая дева империи надела подарок мелкого племени. Этого нам сейчас не хватает! – Она вновь принялась стучать по столу.

– Тогда не стоит ли храму поддержать приграничные герцогства? – попытала удачу Филена. – Что-то из южных нарядов.

Старшая священница, приподняв подбородок, остановила взгляд на её лице.

– Далеко одежды Первой святой?

– Вы хотите?.. – ахнула Силамена.

– У нас будет много военных, а она считалась их покровительницей.

***

К удивлению Белой розы, ей дали немало времени, чтобы отдохнуть. Она вздремнула, походила вокруг кровати, размявшись, поглазела в окно (оно было наглухо заклеено бумагой и его невозможно было открыть) на пышный сад. Ярко-зелёные деревья покачивались на ветру, словно приветствуя старую знакомую. В отличие от комнаты. Недружелюбно холодной и пустой. Похожей на обитель до колючей боли в животе: белые стены, серовато-белые ковры, белая постель. Цветные пятна, о которые постоянно приходилось спотыкаться взгляду, не добавляли тепла. Напротив, коричневое изголовье кровати, рыжевато-коричневые шторы и синие цветы на сером туалетном столике с зеркалом давили на Белую розу.

Появление служанок несколько скрасило неуютные ощущения. Спокойнее стало после горячей ванны, где под щебетание о каких-то несущественных новостях её массировали в горячей воде, натирали тело маслами, прочесали волосы щёткой с густой щетиной, а затем помогли переодеться в тонкое нижнее платье и, закутав в халат, оставили дожидаться сборов.

В этот раз новые посетители были быстрее. Филена, открыв дверь, пропустила вперёд Силамену. Та внесла белый чехол, прячущий наряд к балу, и, оглядевшись, положила его на кровать.

– Прошу, Ваше Святейшество, – Филена протянула поднос со стаканом воды и несколькими кусочками поджаренного хлеба.

– Света Луны и Солнца, Филена, – кивнула Белая роза, покосившись на экономку. – Что там? Не слишком ли длинное?

Даже чехол не мог скрыть шлейф.

– Не слишком, – отрезала Силамена и отчеканила: – Ничего не может быть слишком в одеждах Первой Святой Девы.

Белая роза перестала жевать.

– Это её одежды? А я слышала, что они давно сгнили, и драгоценные камни с них продали.

– Кто это ляпнул? – вздрогнула Силамена, а её лицо сморщилось, будто она выпила прокисшего молока. – Вы меньше слушайте, какие глупости болтают. Всё, пойду я, некогда мне, до бала всего ничего осталось, это вы у нас, святая, отдыхаете. Вот, список тут оставляю, – положила она бумаги на столик, – с вами сегодня будет Филена.

– Ага.

Силамена спешно выскользнула за дверь.

– Воды, Ваше Святейшество? – спросила Филена.

Белая роза вздохнула, принимая стакан:

– Ага. Но я же говорила, обращайся ко мне по имени.

– Не могу, не по статусу мне. Услышит кто, и выпнут из резиденции. Уж не серчайте. Я зову слуг, Ваше Святейшество?

– Зови.

«Вот же заладила, – подумала Белая роза. – Как будто издевается».

Скоро в комнату впорхнули очередные служанки. Заковали Белую розу в панцирь корсета и достали, без лишнего благоговения, белый наряд.

Немыслимо было назвать его некрасивым: всё в нём создавалось для того, чтобы приковывать взгляды. Воздушная юбка платья деликатным кружевом прикрывала ноги, формируя тонкий, вытянутый силуэт. Строгий, на манер военного кителя, верх подчёркивал узкую талию. Вышитая цветочным орнаментом мантия украшалась широкими эполетами в серебристых цепочках, что нежно позвякивали в такт шагам.

Сев перед зеркалом, Белая роза покрутила головой, рассматривая вышивку на воротничке, пока, перешёптываясь, девушки намазывали её брови и ресницы краской, выбеливали пудрой лицо, розовили губы. Потом принесли небольшую деревянную шкатулку. С осторожностью доставали оттуда маленькие бриллианты и аккуратно вплетали их в длинные волосы Белой розы.

– Вы светитесь так ярко, будто сама Ораи стоит за вами, Ваше Святейшество, – оценила Филена, когда служанки закончили и покинули комнату.

– Так и есть. Не перестарались? – усомнилась Белая роза.

От её вида в отражении защипало глаза.

– Этот Цикл света начинается особенным праздником, не повредит встретить его сверкающе.

От страшной догадки Белая роза вмиг изменилась в лице. Она потянулась к бумагам, сиротливо зажатым в уголке, и, пролистав их, выдохнула со стоном:

– Так много?

– Война рождает славных людей, достойных бала Ораи.

– Неужели? И об этом узнали только сейчас?

– Половина, как я слышала, старые лица, – спокойно заметила Филена.

– Не в этом дело! Разве мне мало выслушиваний? Там была сущая пытка. Тьма людей. Бешеных, словно с цепи сорвавшихся! – гневно рыкнула Белая роза.

Бумаги хрустнули в руках. Она вздрогнула, повернулась к зеркалу и едва не отшатнулась, увидев своё перекошенное лицо.

– Выйди.

– Как прикажете.

Белая роза осталась одна. Это, впрочем, ничего не изменило. Она продолжила сидеть неподвижно.

И вдруг скривилась. Задрала руку с листами. Замахнулась. Глубоко через стиснутые зубы втянула воздух. И… Рука медленно опустилась. Белая роза закрыла глаза.

«Одна Луна, две Луны, три Луны, четыре…»

А когда открыла, её лицо уже было спокойным.

Она отклонилась на спинку стула и принялась просматривать список строчка за строчкой. И если бы не шевелящиеся губы, проговаривающие слово за словом, можно было бы вообразить, что она вовсе и не всматривалась в текст. Дочитав, она бросила листы на столик перед зеркалом и встала. С лёгким взмахом руки листы спланировали на пол.

Маленькие каблучки утонули в мягком ворсе коридорного ковра. Вместе с Филеной, переодевшейся в серое платье, они спустились по лестнице на второй этаж, повернули налево и, пройдя мимо всех комнат, дошли до перехода, соединяющего собой здание левого крыла и центральную часть резиденции. Там, нетерпеливо притопывая, их ждала Каталина. В том же платье, но с новой причёской – зачёсанными наверх волосами, свежим макияжем и ниткой белого жемчуга на шеи.

– Наконец-то, – выдохнула Каталина.

Вместе они ступили на каменный пол перехода. Филена и Каталина пошли по бокам, чуть сзади, стараясь не наступить на длинный подол платья Белой розы.

– Ты снова в белом, и ни одного яркого пятнышка. Разве тебе не надоело? – спросила Каталина.

– Что вы, госпожа, в этом вся идея, – ответила вместо Белой розы Филена. – Незамутнённое белое – символ самой Ораи. Вы слышали легенду про Первую Святую Деву времён Куражской битвы? Она вышла в белом навстречу врагам, и те остолбенели при виде её и не смогли поднять своё оружие. И так она стояла день и ночь перед воротами города, защищая его жителей.

– Это же просто легенда. Уверена, выйди она в незамутнённом сером на поле битвы, никто не заметил бы разницы. А вот бал – это совершенно другое.

Белая роза остановилась, полуобернулась к сопровождающим.

– Я не хочу сказать, что ты плохо выглядишь. Просто немного цвета не помешало бы.

– Поверьте, госпожа, Её Святейшество будет блистать, – заверила Филена.

У Белой розы появилось странное ощущение, что та уже в который раз пытается заслужить её похвалу.

– Будем ждать здесь, – безэмоционально бросила она и отвернулась.

– Здесь?

– В коридоре, госп… Ваше Святейшество?

Выйдя из перехода, они попали на небольшую площадку, ограниченную слева и справа лестницами, только одна вела вверх, другая – вниз, а впереди стеной с узким окошком.

– Да, потом, – Белая роза указала подбородком вправо, – спустимся в зал.

– А что там? Что видно? – Каталина протиснулась к окну и ахнула: – Всё! Как на ладони! Чудесное место. Сколько там людей! О, и они всё прибывают. Кто это? Что у неё за платье? Будто в чайнике пришла. Глядите, там есть столы. Я, конечно, не ем на приёмах, но отличить хороший буфет от плохого могу за тысячу шагов.

Она ещё повертела головой, единолично заняв всё окошко, пока не спросила:

– Нам долго ждать?

– Некоторое время.

– Хм-м-м, – Каталина нетерпеливо сморщилась. – Я спущусь вниз? Осмотрюсь?

– Недолго, – согласилась Белая роза, не придумав, как ещё отвлечь Каталину и увести от окошка.

– Конечно, я мигом, – пообещала Каталина и побежала вниз по ступеням.

– Она же не заблудится? – в голосе Филены было беспокойство.

– Где? Там можно идти только прямо.

Белая роза заняла удобное для наблюдения место и посмотрела в зал.

– Я впервые вижу такое, – поделилась Филена, пристроившись сбоку. – От этой торжественности даже мурашки по коже.

– Правда?

В голосе Белой розы не было ни капли заинтересованности, но Филена всё равно ответила.

– Да. Наверное, если стоять внизу, будет ощущение, что сама Ораи смотрит на тебя.

Сверху зал казался огромным, больше овальным, чем круглым, и очень светлым, хотя окон наружу у него не было. Вместо них висело три огромных хрустальных люстры, слепящих всех, кто пытался посмотреть наверх. По стенам от пола до потолка четвёртого этажа расползались фрески, закованные в резные выпирающие колонны. В конце зала на высоком постаменте стояла статуя Ораи из белого камня: женщина с чуть наклонённой головой и сложенными на груди руками.

– Вы знаете, когда нам нужно будет идти?

– Когда будет знак.

– Вот как… – Филена ещё немного поразглядывала зал. – Что-то госпожи Каталины не слышно.

– Сходи за ней, – благодушно разрешила Белая роза.

– А вы…

– Я буду ждать здесь. Если вы опоздаете, я зайду одна.

– Нет, что вы, как я бы посмела, я просто поищу у зала, – поклонившись, Филена развернулась к лестнице.

Белая роза недолго смотрела ей в спину и снова отвернулась к окну. Туда, где её взгляд не наслаждался искусными росписями, не выхватывал причудливо одетых гостей, не наблюдал за формирующими кружками, а настойчиво следил за одним человеком: Раленой в белом платье, расшитом золотыми солнцами и серебряными лунами. Она с омерзительно ласковым лицом приветствовала мужчин и женщин, перебрасывалась с ними короткими фразами и двигалась прочь, обходя зал, как обходят свои территории звери.

– Святая!

Со стороны лестницы появился крупный круглолицый мужчина в белой мантии с вышитыми солнечными дисками. Священник Солнца. Это было понятно и без мантии – мужчина положил на грудь левую руку, как делали все храмовники Солнца.

– Священник Самиан, – недовольно скривилась Белая роза.

– Ты, что ли, снова похудела?

– Тебе кажется.

– А я вот снова поднабрал, – он довольно похлопал себя по выступающему животу и глянул в окошко. – Старшая священница раскошелилась.

Белая роза поморщилась, отвела взгляд от мужчины и только тогда заметила за его спиной совсем юного паренька в белой мантии с маленьким вышитым солнцем на груди.

– Ох, забыл тебе представить, – мужчина кивнул назад, – Мой протеже, Бакеон, готовлю его в священники, а там… кто знает.

– Ваше Святейшество!

Белая роза кивнула.

– Старшая священница уже одобрила его кандидатуру?

– Ха! – губы Самиан растянулись в широкую улыбку. – Одобрит, куда она денется. Слышал, про тебя новые песни слагают.

– Правда? – сухо отреагировала Белая роза.

– Ага, говорят, виде́ние, что пришло к тебе в Белый сон, спасло целый полк: никто не помер. Повезло, да? Маркиз приграничья даже повелел какую-то диадемку в дар послать. Небось, красивая и дюже ценная?

– Это священный дар, его не стоит оценивать мирскими мерками, – Белая роза вежливо улыбнулась.

Мужчина аж хрюкнул:

– Как скажешь, – он перевёл взгляд назад, за плечо Белой розы и, улыбнувшись, откланялся. – Да не покинет вас Солнце!

– Да сопроводит вас Луна, – ответила Белая роза и повернулась.

– Прошу вашего понимания, – слегка поклонилась появившаяся позади Филена, – я заглянула во все комнаты отдыха, остановила каждого слугу, но не нашла Каталину, – она развела руки. – Кто это был?

– Священник мужской стороны.

– Это он-то? – Филена скривилась. – Видала я таких, после пятой кружки начинают приставать к служанкам.

– Ты была здесь в прошлый праздник? – притворно удивилась Белая роза.

– Так, что ли, всё и было? Ох ты, Солнце его дери… Гм, прошу вашего понимания, – вовремя спохватилась Филена и понизила голос. – Как его ещё не сместили?

– Его очень поддерживают.

– В чём?

– В идее, что храм Ораи должен принадлежать и мужской, и женской стороне поровну.

– Но как же тогда будут жить святые девы в обители…

– И в том, что Ораи может назначить не только святую, но и святого.

– О-о-о, – протянула Филена и задумчиво пробормотала: – Что же это у него за поддержка, раз его ещё не обвинили в непочтительном поведении?

Отвечать Белая роза не стала. Она знала не так много о жизни резиденции и столичных храмов: лишь то, о чём судачили жрицы. В их разговорах, понятное дело, камни всегда летели в сторону старых неприятелей, приписывая им вину в любых неурядицах: от мелочей вроде рано осыпавшегося белоцвета до порочащих имя богини слухов.

Белая роза, посмотрев вниз, нашла взглядом фигуру Ралены. Та стояла в стороне от основной толпы, у одной из фресок, где, медленно кивая, слушала пожилую пару.

– Пора идти.

– Был какой-то сигнал, Ваше Святейшество?

Белая роза снова посмотрела на Ралену, отметила её положение головы с лёгким уклоном влево и подтянутые к животу руки.

– Да. Идём. Ты знаешь, что делать?

– Разумеется, Ваше Святейшество.

– Если увидишь Каталину, подай знак встать за мной.

– Как прикажете, – пропыхтела Филена, не поспевая за Белой розой. – Так бежите, как бы камни не растеряли, они ведь у нас по счёту. – А у дверей зала спохватились: – Подождите, я хоть подол поправлю.

– Поверни его немного влево, – посоветовала Белая роза, – буду обходить Ораи, завернётся обратно.

По её сигналу слуга открыл двери. Их глухой скрип повлёк за собой волны шёпота. И на несколько мгновений все остальные звуки исчезли. Затем зал зашуршал, заскрипел, задвигался, и люди потоком хлынули к стенам, освобождая центр. Откуда-то сверху заиграли арфы.

Белая роза пошла. Неспешно, протяжно. Будто скользя. Позволяя белоснежному шлейфу плавно тянуться следом, а бриллиантам в волосах игриво поблёскивать под светом люстр, создавая невидимую вуаль вокруг её лица. Она дошла до конца зала, обошла статую и замерла, встав прямо перед богиней.

Зал разразился аплодисментами. Они обрушились единым порывом, будто по чьей-то указке, и так же молниеносно оборвались, когда Белая роза открыла рот. И заговорила необычайно торжественно, искреннее, ничем не выдав заученного текста:

– Братья и сёстры, воспрянем духом и утешимся в этот Великий день! Ибо в нём наша Создательница перешла от тяготения к свободе, от страха к надежде, от опустошения к благодати. И пусть он для каждого из нас станет переходом от боли к радости.

Она выдержала паузу, широко развела руки, раскрыв ладони, и заговорила ещё громче.

– Да, мы можем радоваться и праздновать самый важный день в наших жизнях! Встать под взор Солнца и Луны, поклониться им и впитать их благостный свет, что прогнал тьму.

Послышался шум, это в толпе, один за другим, люди склонялись, кто выше, кто ниже.

– И по воле сияющей Ораи не забудем мы тех, кто потерял близких, кто остался без крова, кто томится в плену, как не забывают их Солнца и Луна. Не оттолкнём, как не отталкиваем славных героев, кто принёс нам успокоение. Гормита! Викиошини! Эйкини!

Снова хлынули аплодисменты. Уже не так слаженно: пока одни звонко хлопали, другие обнимались, пожимали руки, промакивали глаза, переговаривались, посмеивались. Краем взгляда Белая роза заметила отделившееся от толпы пятно. Филена незаметно встала позади. Затем второе – Каталина уверенно направилась к ней.

– Это было восхитительно! – зашептала она, остановившись справа. – Не речь, конечно, но то, как ты стояла, и голос, и свет так падал, и ты вся сверкаешь… – она замолчала, вынужденная выдохнуть, – красиво, хоть в театре выступай.

Белая роза только качнула головой, сохранив на лице доброжелательную маску, и продолжила рассматривать зал.

– Я везде вас искала, госпожа Каталина, – шёпотом упрекнула Филена позади. – Вы должны были быстро вернуться, а не исчезнуть.

– Разве? – Каталина по-детски вытянула губы вперёд, – Это вышло случайно. Зато мне не пришлось делать этот смешной полукруг. Зачем он вообще? Почему бы нашей святой просто не выходить из задних дверей. Представляешь: музыка, свет, и она вся в блеске. Какая была бы картина!

– Этот смешной, как ты говоришь, полукруг является символом оборвавшейся жизни Ораи, – выдавила через растянутые в полуулыбку губы Белая роза. – Не выставляй себя ребёнком и будь потише.

– Ах, символизм, – хихикнула Каталина.

Она казалась необычайно довольной и расслабленной.

– Вы же помните, что нужно делать? – уточнила Белая роза, обратившись преимущественно к Каталине, чьё хорошее настроение не внушало никакой уверенности в беспроблемном завершении церемонии.

– Да, Святая.

– Конечно. А тут все сплошь светловолосые. Грешники для империи ничего не сделали?

Их отвлёк зазвеневший колокольчик, а после громко заговорила Ралена:

– Братья и сёстры, позвольте мне начать церемонию принятия даров для нашей Сверкающей Богини Ораи и напомнить вам о смирении в принятии её голоса, чьим проводником служит Восемьдесят шестая Святая дева.

По толпе двинулись слуги, объявляя о порядке выхода. Первым, Белая роза едва сдержала удивление, вышел Кассиан. В тёмно-зелёном костюме, поверх которого тяжёлыми складками свисала белая мантия из плотной переливающейся ткани. На фоне остальных, предпочитающих светлые лёгкие одежды, его наряд казался неуместно мрачным и… бедным. И будто бы чувствуя это, Кассиан постоянно одёргивал мантию, стараясь спрятать выглядывающий пиджак.

– Не покидает вас Солнце, рыцарь Кампранидис, – мягко улыбнулась Белая роза.

Мужчина покраснел, опустился на колено и ответил с небольшой запинкой:

– С-сопровождает вас Луна, Ваше Святейшество.

Затем вытащил из-под мантии небольшой свёрток из белой тонкой ткани и протянул его Белой розе.

– Ваше Святейшество, если мне позволено, хотел бы я посвятить дар вам. Возможно, он не очень ценный, но, поверьте, я вложил в него все свои мысли о вас.

Каталина дёрнулась, поспешно опустила голову.

– Я ценю это, – Белая роза приняла свёрток, – хоть я лишь тень Ораи, мне приятно знать, что моя маленькая служба была вам полезна.

– Вовсе ты… вы не тень! – с жаром воскликнул мужчина и покраснел ещё больше.

– Буду молиться Богине о милости защиты для вашего ордена. Да не покинет вас Солнце, рыцарь Кампранидис.

– Да сопроводит вас Луна, Ваше Святейшество.

Прежде чем встать, он глубоко склонил голову, а едва вернулся в толпу, Каталина сдалась:

– Такой умилительный, – прыснула она.

Белая роза качнула головой, позволив волосам упасть на лицо.

Из толпы под руку с молодой розовощёкой женщиной вышел старик. Они остановились на расстоянии пары шагов, уважительно склонили головы и, передав длинную, украшенную белой лентой, зелёную коробку, получили своё благословение. Так, без задержек, один за другим передавались свёртки, коробки, конверты, шкатулки и мешочки. Филена и Каталина принимали их из рук Белой розы и по очереди отходили в дальний угол, откуда боковая дверь через служебный коридор вела в обставленную белыми бархатными диванами комнату. Там подарки складывались в большой сундук и оставлялись под присмотром двух храмовых рыцарей. Не было лишних движений и слов, даже обычно разговорчивая Каталина молчала. Но лишь до тех пор, пока к ним не направился мужчина в светлом костюме тройке с нежно-зелёным, под цвет глаз, платком, изящно повязанным вокруг шеи.

– Ты можешь не принимать от него ничего?

– Разумеется, не могу, – покачала головой Белая роза и в очередной раз улыбнулась, – Не покидает вас Солнце, господин Оттанидис.

– Сопровождает вас Луна, Ваше Святейшество. Надеюсь, вы примите мой скромный дар и продолжите молиться о милости успокоения скорби для моей драгоценной племянницы.

– Да, если молитвы помогут вашей… – Белая роза замешкалась лишь на долю секунды, – племяннице, я буду счастлива сделать это.

Очередная шкатулка перешла из рук в руки.

– Какой павлин, – сморщилась Каталина. – Вы не заметили, что цвет платка ему вовсе не по возрасту?

– Мне он показался молодым, – не согласилась Филена.

– Он младше моего отца всего на один Цикл света. И до сих пор не женат. Ах, ещё один.

Её недовольное лицо едва ли не перекосилось, когда она увидела следующего гостя.

– Не покидает вас Солнце, герцог Лампранадис.

– Сопровождает вас Луна, святая, – кивнул светловолосый мужчина и повёл плечами, отчего длинная сверкающая бахрома его золотых эполет на белоснежном костюме весело качнулась из стороны в сторону.