Мирна Маккензи
Только позови

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».

Иллюстрация на обложке используется с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».

Товарные знаки Harlequin и «Арлекин» принадлежат «Арлекин Энтерпрайзиз лимитед» или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Riches to Rags Bride © 2011 by Myrna Topol

«Только позови»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

© Перевод и издание на русском языке,

ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Женевьева Патчетт уставилась на роскошную дверь из красного дерева, ведущую в кабинет, в котором должно было состояться первое в ее жизни собеседование. Несмотря на возраст – ей уже исполнилось двадцать шесть, – у нее не было опыта работы, зато имелось множество неоплаченных счетов, от вида которых сердце уходило в пятки. А Лукас Макдауэлл – человек, от которого зависело ее будущее, – считался холодным и расчетливым бизнесменом, принимавшим на работу только лучших кандидатов. Женевьева лучшей не была.

С трудом подавив дрожь, она ухватилась за дверную ручку. Ей надо хотя бы притвориться компетентным работником. Она должна получить эту работу! Тереза из кожи вон лезла, чтобы ее подруга попала на это собеседование.

Женевьева слегка приоткрыла дверь и тут же замерла, услышав приглушенный раздраженный женский голос. Потом что-то сказал мужчина. Разговор становился все громче. Дверь неожиданно широко распахнулась, и из кабинета выскочила высокая и разъяренная красавица брюнетка.

Женевьева невольно отскочила назад, и женщина грубо хохотнула, обращаясь к ней:

– О, не убегай, дорогуша! Теперь он в твоем распоряжении. Только будь осторожна и не поддавайся его чарам. У него нет души! – Вздернув подбородок, женщина оглянулась через плечо: – Лукас, к тебе явилась очередная жертва.

Произнеся это, она зашагала по коридору, а Женевьева смогла наконец хорошенько рассмотреть широкоплечего, темноволосого мужчину, стоящего за письменным столом. На долю секунды у нее возникло желание дать деру. Лукас Макдауэлл был одет в элегантный деловой костюм, купить который может позволить себе далеко не каждый. У него было волевое, жесткое лицо. Казалось, своими серо-стальными глазами он видит неблагонадежную Женевьеву насквозь. И еще он хмурился.

– Входите. Закройте дверь. Присаживайтесь, – сказал он, жестом указывая на синее плюшевое кресло напротив его письменного стола.

Она сделала то, что он потребовал, быстро и без звука. Женевьева привыкла, что на нее сердятся или обращаются как с серой мышью. Ее родители были людьми жесткими и категоричными.

Мужчина быстро, но внимательно ее оглядел. Его пристальный взгляд коснулся лица Женевьевы, отчего у той тут же участилось сердцебиение. Она судорожно вцепилась руками в подлокотники кресла. И, лишь приложив некоторое усилие, выровняла дыхание и ослабила хватку.

– Вы Женевьева Патчетт, насколько я понимаю, – сказал он. – Ладно, давайте начнем.

Но было ясно – он не заинтересован начинать с ней разговор. Он все еще хмурился.

Женевьеве захотелось заплакать. В тысячный раз с тех пор, как полгода назад закончилось ее спокойное существование, она почувствовала, будто висит на краю скалы, из последних сил удерживаясь над пропастью, и ее пальцы соскальзывают по камням. Благодаря бывшему жениху, который являлся финансовым консультантом ее родителей, Женевьева осталась без денег. Есть вероятность того, что ей вскоре вообще придется ночевать на улице. Поэтому нет смысла удирать с собеседования, благодаря которому она может получить работу. Не съест же ее Лукас Макдауэлл…

Женевьева приказала себе успокоиться. Пусть у этого человека стальной взгляд и он очень богат, но она выросла в семье, принадлежащей к мировой художественной элите. И тот факт, что теперь она вынуждена бороться за выживание, ничего не значит. Родители всегда говорили ей, что происхождение человека и его внешний вид ничего не гарантируют.

– Мистер Макдауэлл? – Она сидела с очень прямой спиной, заставляя себя не вспоминать неприятную сцену, свидетелем которой стала. Она собрала все силы, чтобы выдержать суровый взгляд серостальных глаз своего визави. – Я хотела бы…

– Нет, – сказал он, прерывая ее. – Мисс Патчетт, мы оба знаем: то, чего вы хотели бы, не решит сегодня вашу судьбу.

– Мою… судьбу?

Он говорил так, словно обладал над ней какой-то властью. Женевьеве стало не по себе. Тем не менее ей повезло, что Лукас Макдауэлл вызвал ее на собеседование, которое повлияет не на его, но на ее будущее.

– Хорошо, – согласилась она, ожидая, что он скажет дальше. Ей очень хотелось съежиться под его пристальным и дерзким взглядом.

– Давайте поступим так. Единственная причина вашего пребывания здесь состоит в том, что один из моих сотрудников сбежал в Австралию. К тому же вас мне рекомендовала Тереза Марч, – произнес он, хотя Женевьева уже об этом знала.

По чистой случайности Тереза оказалась в городе – она решила навестить родственников. Женевьева в это время считала последние гроши, и подруга решила помочь ей. Тереза рассказала Женевьеве, что Лукас, на которого она когда-то работала, как раз находится в Чикаго и ищет помощника.

«Что мне делать? – мучительно размышляла Женевьева. – Следует ли сказать ему, как я благодарна Терезе? Не покажусь ли я при этом слишком отчаявшейся?» Она не знала, как поступить. Несмотря на свои двадцать шесть лет, она ни разу не оказывалась в подобных ситуациях.

«Действуй по наитию», – велела она себе. Хотя именно благодаря своему наитию она доверилась Барри и позволила ему обокрасть ее, предать и вообще причинить страдания.

Но ведь Тереза и вправду заслуживает похвалы!

– Тереза святая, – произнесла Женевьева и покраснела, когда Лукас выгнул бровь. Тереза имела репутацию любительницы вечеринок, хотя была очень образованной и никогда не позволяла себе ничего лишнего на работе. – Ну, не совсем святая… но она действительно очень хороший человек. Чтобы это понять, нужно с ней познакомиться, – уточнила девушка. – Я… вы, конечно, ее хорошо знаете…

Выражение лица Лукаса оставалось непроницаемым. Ждет, когда Женевьева сильнее разнервничается?

Женевьеве хотелось закрыть свой рот рукой. С какой стати она несет эту чушь? Лукас Макдауэлл, очевидно, не считает ее идеальным кандидатом на должность. Теперь он подумает, что у нее ветер в голове гуляет, и откажет в приеме на работу!

– Я очень благодарна ей за то, что она организовала для меня это собеседование, – довольно неубедительно закончила Женевьева.

Он оглядел ее – быстро, но очень внимательно. Ей показалось, он прочел ее мысли и даже сумел разглядеть под одеждой нижнее белье. Лукас что-то небрежно нацарапал в блокноте. Сердце Женевьевы забилось еще чаще. Она уже представила, как тратит последний цент и теряется в догадках, что делать дальше…

– Мне очень жаль. И… мистер Макдауэлл, пожалуйста, можем ли мы начать все сначала? – спросила она.

Он положил блокнот и обошел письменный стол. Прислонившись к столу, скрестил руки на груди. Теперь он стоял так близко и казался таким высоким, что Женевьеве пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его проницательным взглядом.

– Начать сначала?

– Да. Вот так – меня зовут Женевьева Патчетт. Я знаю, что у вас имеется свободная вакансия, и очень хотела бы получить эту работу. У меня есть рекомендации. – Она достала список поручителей, который помогла ей составить Тереза, и протянула его Лукасу.

Из-за того что рекомендации были предоставлены в основном теми, кто, возможно, не знал о неприятных слухах, которые Барри распространял о ней, Женевьева почувствовала себя виноватой. Она хотела попросить Лукаса не верить сплетням, но Тереза запретила ей это делать. Тем не менее ей было трудно держать язык за зубами. Ложь, даже непроизвольная, была противна Женевьеве.

Лукас взял протянутый ему лист бумаги и, так и не посмотрев в него, положил на письменный стол.

– Они вам не нужны? – с придыханием спросила она.

– Я в них не нуждаюсь. Я уже знаю все, что мне нужно знать. Если бы я не проверил заранее всю информацию, вас бы здесь не было.

– Понятно, – тихо сказала она. У нее голова пошла кругом. Что он о ней знает?

В первый раз за все время Лукас едва заметно улыбнулся. Хотя он и казался человеком жестким, но даже намек на улыбку преобразил его лицо, сделав его завораживающим и энергичным. Но опасным. Осознав это, Женевьева попыталась глубже забиться в кресло, но потом, словно опомнившись, снова выпрямила спину и вздернула подбородок. «Постарайся хотя бы казаться уверенной и компетентной!» – приказала она себе.

– Вряд ли, – сказал он. – Но это не ваша вина. Предлагаемая работа не будет похожа на ту, которая была у вас раньше.

Она открыла рот, чтобы сказать, что никогда и нигде не работала, а затем сомкнула губы. Мистер Макдауэлл сказал, что знает ее прошлое. Если он действительно говорил правду, то ему известно, что у нее совсем нет опыта работы. Но, возможно, он хотел проверить ее на честность? Женевьева открыла рот снова, затем снова сомкнула губы. Благодаря честности она может потерять шанс получить эту работу. А тогда ей придется…

– Я… – Она закрыла глаза, приготовившись сказать что-нибудь правильное или, по крайней мере, не ляпнуть какую-нибудь глупость. Следовало выбирать: либо честность, либо голод. Но ведь не может же женщина есть на завтрак свою честность!

– Вы никогда прежде не работали, не так ли? – спросил он, прекращая ее тяжелые размышления.

Женевьеве стало тошно. Она с трудом сглотнула.

– Это имеет какое-то значение? – произнесла она, про себя умоляя его: «Скажите, что не имеет! Пожалуйста!»

– Я пока не знаю. Посмотрим…

Ее сердце забилось чаще. Должно быть, такие же ощущения испытывает тот, кто переходит бурную горную речку по канату.

Женевьева сделала глубокий прерывистый вдох, надеясь, что мужчина не заметил, как она нервничает.

– На что посмотрим?

– Во-первых, вы даже не имеете понятия, что представляет собой эта работа, не так ли?

– Так. – Она понадеялась, что в ее обязанности не входит нечто предосудительное или что-то выходящее за пределы ее способностей. – Какие у вас ко мне требования?

– Я задам вам несколько вопросов.

Начинается самое трудное. «Не спрашивайте меня о лжи, которую распространяет обо мне Барри, потому что из-за нее от меня отвернулось уже слишком много людей».

– Что вы умеете?

Ой, похоже, после такого вопроса ее вышвырнут с собеседования, которое даже толком не началось.

– Я… – «В более спокойной обстановке я могу вести светскую беседу, красиво одеваться, выбирать хорошее вино и контролировать работу прислуги». Почему-то сейчас Женевьева уже сомневалась, что подобные таланты пригодятся ей в работе.

– Что конкретно вас интересует? – спросила она.

– Не совсем подходящий ответ, не так ли? – произнес он, застав ее врасплох. – Мне нужен человек, обладающий организаторскими способностями.

Плохо дело. Учитывая то, что в последнее время Женевьева чувствовала себя совершенно беспомощной и безынициативной. Она не собиралась об этом говорить, но чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. «Не теряй сознание! – приказала она себе. – Только не сейчас!»

– Я… – Голос ее надломился. Каким-то образом ей удалось сделать глубокий вдох и начать все сначала. Если она не придумает подходящий ответ прямо сейчас, если не будет достаточно убедительной, то потеряет шанс получить работу. Женевьева с трудом выровняла дыхание. – Я устраивала вечеринки. Составляла списки гостей, – произнесла она удивительно уверенным тоном, хотя ее сердце бешено колотилось.

Да, эти вечеринки были ежегодными мероприятиями, которые устраивали ее родители. И, честно говоря, у нее никогда не возникало проблем с их организацией. Родители всегда говорили Женевьеве, что они хотят получить, а их требования были неизменными. Что касается списка гостей, люди всегда охотно приходили поглазеть на искусные творения ее родителей, поэтому Женевьеве оставалось позаботиться лишь о том, чтобы гостей не оказалось слишком много.

Лукас скрестил руки на груди, подчеркивая ширину своих плеч и заставляя Женевьеву чувствовать себя еще меньше. Легкая улыбка коснулась его губ. Он словно знал, о чем она думает.

Она же в который раз понадеялась, что он не умеет читать чужие мысли.

– Ваши родители, Энн и Тео Патчетт, поразили весь мир своим художественным талантом. Вы путешествовали с ними, были рядом во время каждого мероприятия, и я полагаю, талант организатора у вас с пеленок.

«Как он заблуждается», – подумала Женевьева.

Ее родители были сильными личностями, и она научилась им подчиняться и делать все, что они хотят. Они учили ее, как одеваться, ходить, говорить и улыбаться, при этом самой оставаясь в тени и лелея их эго. У Женевьевы совсем не было характера. И, учитывая недавние события, видимо, и ума. После смерти родителей она оказалась во власти мошенника, которого Энн и Тео Патчетт обожали. Она была помолвлена с человеком, который ограбил ее и бросил. О каких талантах может идти речь?

Судя по всему, Лукас Макдауэлл думал иначе. Должна ли она сказать ему правду?

«Зато ты хороший исполнитель. Просто делай то, что он тебе говорит. Если только он возьмет тебя на работу».

– Ваши родители декорировали самые роскошные дома в мире, – произнес он. – Тереза связалась со мной в тот момент, когда я собирался начать собеседование с другими кандидатами. Мне нужен человек, который обладает навыками декоратора и имеет организаторские способности. В такого рода талантах я чрезвычайно заинтересован.

Женевьева задалась вопросом, что именно Тереза сказала Лукасу и насколько хорошо он на самом деле знал Терезу.

Тереза была слишком умной и ответственной, и не в ее привычках преувеличивать. Если Лукас считает Женевьеву гением, как и ее родителей, и если он узнает правду…

Женевьева не могла нагло врать после того, что случилось с Барри. Она открыла рот, чтобы сказать, что вовсе не обладает талантами, которые были присущи ее родителям, но сдержалась.

Неужели ей не удастся удовлетворительно выполнить работу, которую ей поручит Лукас?

– Я не так опытна, как мои родители, – честно сказала она, – но я постоянно находилась в прекрасных интерьерах, детально их изучала и составляла каталоги по требованию родителей… – Она старалась не думать о том, насколько красив Лукас.

По мелочам Женевьеву разочаровывали много раз, но никто и никогда не предавал ее так жестоко, как Барри. Любовь ослепила Женевьеву… и способствовала ее краху. Больше этого не случится. И дело было даже не в том, что она стала свидетельницей скандала с красивой брюнеткой. Тереза уже предупредила Женевьеву: «Лукас имеет репутацию плейбоя и сердцееда, который никогда не заводит продолжительных романов». Тереза также упомянула, что он чрезвычайно хорош, но Женевьева решила тогда об этом не думать.

«Не имеет значения, насколько он хорош», – решила она. Не нужен ей мужчина. Никакой. Прямо сейчас ей нужна только работа! И деньги. И безопасность. И новая жизнь, в которой она будет самостоятельной, перестанет на кого-либо полагаться и станет следовать простым правилам: никому не доверять, ни в кого не влюбляться.

Но сначала она должна эту работу получить.

Она подняла глаза и увидела, что Лукас внимательно ее изучает.

– Кто выбирал вам одежду? – вдруг спросил он.

– Простите? – Она моргнула. «Какой странный вопрос, но… Ну и что? Может, он любит задавать такие». – Ее выбирала я. – Когда Женевьева покупала эту одежду, у нее еще было полно денег.

– Хм-м-м…

Она попыталась удержаться от вопроса. И не смогла.

– «Хм-м-м» – это выражение неудовольствия?

– Это выражение заинтересованности. – Он посмотрел на ее юбку бронзового цвета и блузку темно-золотистого оттенка с небольшими кремовыми стеклянными пуговками-звездочками, которые она сделала сама. Каждая пуговица была слегка асимметричной и не похожей на остальные. – Эффектно, со вкусом, в некотором смысле даже немного старомодно. А пуговицы… Они очень необычные, но, несмотря на некую нестандартность, идеально дополняют ансамбль. Судя по всему, вы умеете сочетать цвета и вещи. К тому же цвет одежды удачно оттеняет ваши огненные волосы.

Женевьева была благодарна, что он не назвал их рыжими. Ее родителям не нравился природный оттенок ее волос, и они часто пытались заставить ее перекраситься. Барри же предпочитал блондинок… Вернее, предпочел одну из них и потратил на нее деньги, украденные у Женевьевы. В знак протеста Женевьева отказывалась перекрашивать волосы. Свои рыжие волосы она стягивала в тугой хвост на затылке.

– Вот только юбка слишком короткая, – вдруг сказал Лукас, и Женевьева машинально посмотрела на свои скрещенные ноги и прикусила губу.

– Говорите, что хотели сказать, – произнес он.

– Мне жаль… – Ну вот, теперь Лукас ее не наймет! Или наймет, но работать с ним будет нелегко. – Я… обычно ношу юбки такой длины. Будут проблемы с дресс-кодом?

Лукас посмотрел на нее с удивлением:

– В моей фирме нет дресс-кода. Я просто хотел узнать, сможете ли вы отстоять свой выбор.

– Я… – Женевьева собиралась сказать ему, что он несправедлив, ведь глупо препираться на собеседовании с будущим работодателем. Но спорить она не приучена. К тому же сейчас Женевьева была напугана, взволнована, измотана и голодна. – Я полагала, вы не будете играть со мной в игры, – произнесла она, сама себе удивляясь.

А вот это совсем глупо. Она хотела было извиниться, но поздно…

Лукас заговорил:

– Вы правы. Мой комментарий оказался несправедливым, учитывая сложившиеся обстоятельства. Итак, давайте просто поговорим. Попробуйте успокоиться и вести себя так, как если бы вы уже работали для меня. Договорились?

– И… – Она с трудом сглотнула. – То есть… А если вам не понравится, как мне себя вести?

Он пожал плечами:

– Тогда я не возьму вас на работу. Как только я в вас усомнюсь, собеседование закончится. Разве это не справедливо?

Женевьева испугалась:

– Вы всегда так откровенны, мистер Макдауэлл?

– Всегда.

Он смотрел на нее, и она не могла отвести взгляд. Какие у него глаза… По телу Женевьевы пробежал трепет. Лукас был человеком, от которого зависело ее будущее.

– Думаю… Я согласна с вами, мистер Макдауэлл!

– Я повел себя немного резко. Извините. У вашей юбки просто прекрасная длина.

В самом деле, юбка была приличной длины. Несмотря на это, Женевьева вдруг почувствовала, будто ее колени совершенно обнажены. Лукас Макдауэлл внимательно рассматривал ее ноги.

– Хорошо, – кивнула она, принимая его извинение.

Казалось, он сейчас вот-вот улыбнется.

– Хорошо то, что я был резок, или то, что ваша юбка имеет прекрасную длину?

– Я…

Он покачал головой:

– Не берите в голову. Не отвечайте. Скажите мне вот о чем. Что вы чувствуете по отношению к бездомным, или бедным, или тем, кто попал в беду?

«Сейчас я точно грохнусь в обморок, – подумала Женевьева. – Он решил поговорить обо мне? Знает ли мистер Макдауэлл, в каких условиях мне приходится жить?»

– Я думаю, не следует оценивать людей по их финансовому состоянию. И хотела бы надеяться, что так считает большинство людей.

Лукас кивнул.

– Последний вопрос. Вы с Терезой давно не виделись, но она сказала мне, что в юности вы были близки. Я уверен, она делилась с вами секретами. Я предпочитаю знать все о своих прежних и нынешних сотрудниках. Можете ли вы рассказать мне некоторые из ее секретов?

– Нет! – Женевьева ответила слишком громко и слишком поспешно, но она была действительно шокирована. Пусть это ее первое собеседование, но она была уверена – работодатель не вправе задавать подобные вопросы.

Что за человек этот Макдауэлл? Она взглянула на Лукаса и поняла – решается ее судьба. Он смотрел на нее пристально, словно выжидая. Его серо-стальные глаза завораживали…

– Нет, – сказала она снова, на этот раз тихо. У Терезы, несомненно, были секреты, но она доверяла Женевьеве. – Нет.

Холодный взгляд Лукаса едва заметно смягчился.

– Когда вы можете приступить к работе? – спросил он.

– Что?..

– Я говорю о работе. Когда вы можете начать? Вы сюда за этим пришли, не так ли?

– Да, но я подумала, ваш вопрос… Я…

– У большинства людей есть скелеты в шкафу. У меня нет охоты интересоваться прошлым Терезы. Мне нужно было знать, выдадите ли вы секреты подруги, чтобы получить работу? Это все, что мне требовалось.

Женевьева медленно перевела дух. Ее тревожило недопустимое и неуместное физическое влечение к Лукасу – человеку, который, очевидно, не привык играть по правилам. Как же она сработается с тем, чьи действия совершенно невозможно предугадать?

– Боюсь, я в затруднительном положении, мистер Макдауэлл. Тереза сказала, от меня потребуются навыки декоратора. Как я уже говорила ранее, у меня нет реального представления о моих должностных обязанностях, и я не понимаю, зачем вы попросили меня трясти перед вами грязным бельем моей подруги.

– Я прошу прощения за это странное собеседование. Работа, которую вы будете выполнять, связана с общением с людьми. Человек, который мне нужен, должен оперировать сугубо личной информацией, но мне нелегко оценить лояльность человека какими-то иными способами. Большинство кандидатов на эту должность будут настаивать на своей компетентности, но при этом не откажутся пересказать скабрезные истории. Итак, приношу извинения за свои методы и гарантирую, что отныне мы будем общаться исключительно в деловом русле.

– Хорошо, – сказала Женевьева. – Не будете ли вы любезны сообщить, чем мне все-таки надлежит заниматься?

Он выглядел слегка удивленным.

– Так чем же? – настаивала она.

– Вы исключительно вежливы, учитывая тот факт, что я поставил вас в затруднительное положение.

Она наклонила голову:

– Преимущество на вашей стороне.

– Ладно, Женевьева. Дело обстоит так. Я купил большой участок земли в пригороде и планирую создать там приют для женщин, которых не пощадила судьба. Там они смогут восстанавливать силы после суровых жизненных испытаний. Пусть чувствуют себя как дома. Надеюсь, моя затея поспособствует созданию сети подобных заведений, а для этого первому приюту следует сделать хорошую рекламу. Я хочу, чтобы «Дом Энджи», – а именно так я назову приют! – имел успех. Хочу, чтобы в нем эти женщины узнали лучшую жизнь. Нам предстоит большая работа по созданию общественного мнения и привлечению потенциальных спонсоров для сети приютов «Дом Энджи». Однако, открывая двери наших заведений, мы не должны забывать, что там будут жить разные женщины. Некоторые из них хотели бы сохранить личные тайны при себе. Другие могут с упоением рассказывать вам свои истории. Но, нанимая вас, я жду, чтобы вы не только сочувствовали им, но и сохраняли самообладание. Я должен знать, что человек, работающий со мной, никогда не предаст жительниц приюта. Нельзя обмануть их доверие.

Женевьева знала, что такое предательство. Она вздрогнула:

– Вот почему вы спросили меня о Терезе…

– Если бы вы сказали мне хотя бы слово о ее прошлом, я не взял бы вас на работу.

Женевьева посмотрела в суровое лицо Лукаса:

– Мистер Макдауэлл, уверяю – я понимаю вас. Не всегда легко завоевать чье-то доверие. Слов бывает недостаточно.

– Согласен.

– И все же, почему я?

Мужчина пожал плечами:

– Я тщательно выбираю сотрудников. Тереза заслуживает доверия. Она рекомендовала вас. Однако одного этого было бы недостаточно. Мне нужен руководитель проекта, и я уверен, у вас есть способности к этой работе.

Руководитель проекта? Женевьеве хотелось закрыть глаза. Не переоценила ли Тереза ее навыки?

– О каких способностях вы говорите? – выдавила она.

– Если вы организовывали общественные мероприятия для своих родителей, значит, у вас есть опыт планирования и вы знаете, как бороться с нехваткой времени, проблемами, неудачами, как отслеживать работу персонала. Вы доказали, что способны сохранять секреты, в чем может возникнуть необходимость, и у вас есть некоторый опыт декорирования, чего мне вполне достаточно. Кроме того, и это самое главное, я уже сказал, что хочу создать сеть приютов «Дом Энджи». Благодаря своему имени вы привлечете внимание общественности и потенциальных спонсоров.

Женевьева изо всех сил старалась сдержать дрожь в руках. Меньше всего ей сейчас хотелось привлекать к себе внимание и пользоваться своим именем.

Она сглотнула и, наконец, обрела дар речи.

– У вас тоже громкое имя.

Лукас покачал головой:

– У меня есть деньги и успешный бизнес. Предприниматели иногда становятся известными. Но такие люди, как ваши родители, – всемирно признанные мастера, – всегда на виду. Упоминание о них приводит общественность в возбуждение. И вы тоже привлечете общественное внимание.

Сердце Женевьевы екнуло. Она всю жизнь находилась в тени своих талантливых родителей. Ей очень хотелось отказаться от предлагаемого места, но она не могла себе этого позволить.

– Значит, я действительно получила работу? – удалось спросить ей.

– Если вы ее хотите…

Женевьева хотела, но все еще медлила с ответом.

– Если вы не согласны, скажите мне об этом сейчас. У меня очень мало времени. Мне предстоит новый проект во Франции и открытие магазина в Японии. Итак, если вы не соглашаетесь на меня работать, Женевьева, только скажите – и можете уходить.

Ей хотелось уйти. Кое-что в предлагаемой работе ей не нравилось. Ее имя, в отличие от имен ее родителей, не принесло бы никакой пользы. Но она не может отказаться.

– Я хотела бы получить эту работу, – кивнула она. – Я буду…

– Руководителем проекта.

Она кивнула. Такую должность должен занимать человек смелый и ответственный, которого трудно ввести в заблуждение или заставить делать то, чего он не хочет.

– Я буду руководителем проекта.

Какое-то время взгляд серо-стальных глаз Лукаса был очень жестким.

Женевьева снова подумала, как мало знает об этом человеке.

– Хорошо. – Лукас протянул руку, и Женевьева машинально потянулась к нему.

Его пальцы сжали ее маленькую ладошку. Она ощутила, как в нее проникает тепло его тела и вдруг осознала, что воспринимает Лукаса не как босса, а как мужчину. Если она не будет контролировать свои эмоции, возникнут проблемы…

– Вы должны знать – я буду постоянно следить за этим проектом, Женевьева, – сказал Лукас, отпуская ее руку. – Если мы с вами будем рекламировать этот проект, то вы должны знать его вдоль и поперек. Все работники высшего звена на моих предприятиях какое-то время проводили на строительных площадках, поэтому отлично разбираются в делах. Завтра вы начнете набираться опыта. Я заеду за вами утром, и мы направимся прямо в «Дом Энджи». Наденьте подходящую одежду.

– Какую?

– Какую не побоитесь испачкать.

Чего-чего, а одежды у нее до сих пор было полно.

– Нет проблем, – сказала она, надеясь, что улыбается уверенно. – Вам назвать мой адрес?

– Я его уже знаю.

И снова Женевьева почувствовала себя маленькой и ничтожной рядом с этим уверенным и осведомленным человеком. Она казалась себе слишком уязвимой, и именно такой ей как раз и не хотелось быть.

– Я не позволю вам завладеть моими мыслями, мистер Макдауэлл, – рассеянно бормотала Женевьева, выбирая подходящую одежду.

Говоря это, она понимала, что лжет. Странно, но Лукас словно знал о ней все. Он казался мощным угрожающим смерчем, который обрушивается откуда-то с неба, разрушает все, а затем с ревом улетает прочь. Он мог поставить Женевьеву в невыгодное для нее положение, а она поклялась, что больше не позволит оказаться марионеткой в чужих руках.

Лукас покачал головой. Молодая, в трудном материальном положении и без опыта работы. Несмотря на то что Женевьева сказала о своем желании получить работу, позже, столкнувшись с проблемами и сложностями, она может изменить свое решение. Большую часть своей юности Лукас имел дело с людьми, которые думали, что хотят сделать нечто хорошее, но потом, когда на их пути возникали преграды и трудности, меняли свое мнение.

Кроме того, Женевьева оказалась слишком красивой. Даже с туго затянутыми в хвост волосами классические черты лица девушки заставляли задерживать на ней взгляд. А ее ноги… Последнее, что сейчас нужно Лукасу, это увлечься женщиной, которая ищет способы исправить свое материальное положение. Женщины… да и мужчины неоднократно пытались использовать Лукаса прежде. Приемные родители, усыновив его, решили, что стали святыми. Женщины вроде Риты охотились за его деньгами и положением в обществе. Единственное, чего Лукас никому не мог дать, это своих чувств, которые он похоронил много лет назад. Теперь ему оставалось только работать.

И испытывать чувство вины.

Однако он не собирался повторять свои ошибки в случае с Женевьевой Патчетт. Между ними будут исключительно деловые отношения, ничего личного. Он не несет ответственности за ее проблемы, и ее благополучие – не его дело.

И он не станет думать о ее ногах и великолепных зеленых глазах. Ну по крайней мере, он не станет думать о них так часто.

Глава 2

Женевьева вылезла из постели и уставилась на плохо побеленные, потрескавшиеся стены в маленькой комнате, которую арендовала.

Сегодня она начинает работать на Лукаса Макдауэлла!

– Мне нужно.

Ее слова были прерваны сердитым криком, затем в тонкую стену что-то швырнули. Застигнутая врасплох, Женевьева подпрыгнула. После жизни в роскошном доме она еще не привыкла находиться в такой убогой обстановке. От напряжения у нее засосало под ложечкой. Прежнюю жизнь не вернуть. И все равно Женевьева пребывала в отчаянии.

Солнце уже поднялось, и Женевьева знала, что в любую минуту может появиться хозяйка и визгливо потребовать у нее арендную плату. Снова станет угрожать…

Раньше никто и никогда не угрожал Женевьеве.

Но миссис Доуэнни стала бы, и она имела на это полное право. Женевьева задолжала арендную плату за целый месяц. Она надеялась, что успеет уйти на работу прежде, чем придет миссис Доуэнни. Не хватало еще, чтобы новый босс узнал, что Женевьева живет в такой дыре, да к тому же не платит за аренду. Она вспомнила, как однажды ее отец наорал на швейцара, который почему-то ему не понравился. Он уволил этого человека, игнорируя его мольбы и уверения в том, что тому нечем кормить семью.

– Перестань… – прошептала она. – Не думай об этом. Тебе это не поможет.

На секунду прикрыв глаза, она глубоко и прерывисто вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Быстро приняв душ в маленькой, тесной ванной комнате с подтекающим краном и потрескавшейся зеленой плиткой на стенах, Женевьева прошла в спальню к потрепанному комоду на трех ножках – единственному предмету мебели в ее комнате, не считая кровати и деревянного стула. В треснутом зеркале над комодом она увидела свое бледное лицо и подумала о том, как низко пала. На комоде стояла почти пустая баночка с кремом и половина губной помады в золотисто-зеленой тубе, а также крошечный флакончик духов, которыми Женевьева пользовалась в исключительных случаях.

Глядя на эти остатки былой роскоши, вещи из прошлой жизни, Женевьева вздохнула. Стоимость этих трех безделушек, будь они новыми, оказалась бы выше арендной платы за лачугу, в которой ей приходится жить.

Остановившись перед темным, уродливым строением, в котором проживала Женевьева Патчетт, Лукас нахмурился. Он не был уроженцем Чикаго, но жил здесь некоторое время, будучи подростком, и понимал, что квартира Женевьевы находится в отвратительном районе.

Итак, его новая работница даже беднее, чем он предполагал. Но ведь это не его проблема, не так ли? Единственная причина, по которой он здесь, – необходимость сопроводить Женевьеву к месту работы. И ему вообще-то не пришлось бы этого делать, если бы на время строительства приюта «Дом Энджи» в районе не перестал ходить общественный транспорт.

«Итак, просто зайти за ней», – сказал он себе, протягивая руку, чтобы открыть дверцу автомобиля.

И в этот момент Лукас увидел ее. Женевьева выскочила из здания, словно убегающий от лисы кролик. Она со страхом оглядывалась через плечо.

Да, это был страх. Лукасу было знакомо такое выражение лица.

– Нет, пожалуйста, оставайтесь на месте, – произнесла она, торопливо подходя к его черному спортивному автомобилю. – Я не хочу опоздать в мой первый рабочий день, и… Кто-нибудь может повредить ваш автомобиль, если вы его оставите. – Она потянулась к ручке, а он вышел из машины, игнорируя ее бессвязный лепет.

Несмотря на то что благополучие этой женщины – не его ума дело, существуют правила, которым необходимо следовать. Правила и дисциплина помогают держать ситуацию под контролем.

– Я не настолько беспокоюсь за свою машину, Женевьева. – Он открыл ей дверцу со стороны пассажирского сиденья.

Автомобиль тронулся с места, а Лукас, вопреки своим намерениям, никак не мог перестать думать о том, чего же она так боится.

Подобные размышления о Женевьеве Патчетт следует прекратить. С какой стати он о ней беспокоится? Ему нравилась его упорядоченная жизнь, а эта робкая обладательница зеленых глаз наверняка превратит его существование в хаос. Лукас старался ни к кому не привязываться. Привязанность недопустима в отношениях с подчиненными. Очень хорошо, что он нанял Женевьеву на краткий срок.

Их пути вскоре разойдутся. А потом он никогда о ней не вспомнит.

Тем не менее в данный момент она находится рядом и является служащей его компании. Значит, он, Лукас, несет за нее ответственность.

«Кстати, сегодня на ней голубая кружевная блузка, тонкие, светлые и очень узкие брюки и туфли на невысоких каблуках. Очень стильная одежда. И, вне сомнения, очень дорогая».

Не сдержавшись, он нахмурился. Почему он нанял на эту работу не Терезу, а Женевьеву? «Потому что Женевьева происходит из семьи Патчетт, – напомнил он себе. – Потому что у нее есть необходимые навыки и имя, которое может оказаться полезным». Если ее имя будут связывать с его проектом, это поможет привлечь внимание общественности и прессы, которое необходимо, чтобы этот приют стал лишь одним из многих. Необходимо, чтобы о «Доме Энджи» написали в газетах, поэтому участие в проекте Женевьевы казалось Лукасу настолько важным.

Мельком посмотрев на нее, он подумал, что она очень хорошо выглядит. Пусть ее одежда непрактична, но она идеально подчеркивает ее формы. А ее розовые губки выглядят очень… Пухлыми. Соблазнительными. Влажными…

«Черт побери, Макдауэлл, остановись! Она не для тебя».

– Это самая простая одежда, какая у вас имеется? – спросил он, отгоняя неуместные мысли.

Она теребила ручку дверцы.

«Женевьева нервничает?»

– Мне очень жаль. Это были единственные вещи из хлопка.

– Вы предпочитаете шелк и атлас? – Он снова нахмурился.

Женевьева сделала глубокий вдох:

– Я… я не могла предвидеть… всего этого.

Он не знал наверняка, что она имеет в виду, когда говорит «всего этого», но она вдруг показалась ему еще уязвимее, чем раньше. Он снова задался вопросом, правильно ли поступил, что нанял ее на работу. Справится ли она?

– Я сказал вам о том, что все мои сотрудники начинают с низов, но, вероятно, недостаточно ясно выразился. Здание, в котором будет располагаться приют «Дом Энджи», пребывает в ужасном состоянии. Боюсь, ваша одежда довольно скоро испачкается.

Она кивнула с таким видом, будто привыкла получать плохие новости.

– Если она испачкается, я ее постираю, – тихо сказала Женевьева. – Мне нужно учиться подобным вещам, и я не боюсь работы, мистер Макдауэлл.

Может, Женевьева действительно так считает, но она еще не видела строительную площадку. У Женевьевы мягкие и белые руки, не привыкшие к физическому труду и к грязной работе. И сам факт, что она учится вещам вроде стирки, говорил о ее принадлежности к привилегированному классу. В отличие от нее Лукас родился бедняком, хотя сейчас был очень богат. Он знал, что такое физический труд.

«Дом Энджи» должен быть построен к определенной дате, и у Лукаса нет времени, чтобы вникать в проблемы Женевьевы. Он не имеет права откладывать запуск проекта. На то имелось множество причин. Дата открытия приюта «Дом Энджи» была выбрана им не случайно, хотя он предпочитал не думать об этом. Кроме того, он чувствовал свою ответственность перед обездоленными людьми, вынужденными ждать заселения. У этих женщин нет денег, среди них нет избалованных принцесс в кружевах, шелках и атласе.

– У меня нет времени, чтобы с вами нянчиться, – резко сказал он.

Может, Лукас просто надеялся, что, заставив себя чувствовать неприязнь по отношению к Женевьеве, он сумеет забыть о ее больших зеленых глазах?

– Уверяю вас, мне не нужно, чтобы со мной нянчились. – Она говорила мягко, но он услышал горечь обиды в ее голосе.

Лукас понимал, что ведет себя непрофессионально.

– Что же вам нужно? – спросил он.

Она едва заметно вздрогнула, потом задумалась над его вопросом.

– По правде говоря, я была бы рада возможности просто честно работать.

Итак, ей необходима честность. Очевидно, следовало раньше сказать ей, что он будет с ней честным. Но Лукас не собирался этого говорить. Жизнь научила его – следует делать то, что необходимо, а то, что необходимо, не всегда бывает честным или приятным. Он воспитывался в суровом мире невыполненных обещаний, поэтому сам давал обещания крайне редко.

– Вы будете иметь возможность честно зарабатывать на жизнь, и я хорошо вам за это заплачу, – сказал Лукас. В конце концов, это все, что он может кому-либо предложить.

– Благодарю вас, мистер Макдауэлл.

Услышав нотки усталости в ее мягком голосе, он почувствовал себя дураком. Отношения между ними уже стали напряженными, и в этом проблема. В течение следующих нескольких недель они будут работать вместе, и должны работать быстро. Лукас нуждался в сотрудничестве с ней. Но он не желал, чтобы она называла его мистером Макдауэллом. Почему? Вероятно, ему не хотелось получать ответ на этот вопрос.

– Называйте меня по имени.

– Хорошо, Лукас. Возможно, меня не воспитали самодостаточным человеком, но я намерена научиться быть независимой. Я должна знать, что могу полагаться только на себя. Я хочу этого больше всего. Так честнее. Мне не придется искать богатого мужа или того, кто меня поддержит или даже спасет. Мне нужно научиться работать, причем работать хорошо. Так что не волнуйтесь о моей блузке. – Она немного неуверенно улыбнулась.

Он не мог не отреагировать на ее слова и не обратить внимания на ее глаза, в которых можно было прочесть все ее тайны. Эта девушка понятия не имеет, что за работа ей предстоит, но собирается ее делать.

Лукас никогда не встречал людей вроде Женевьевы, и ему захотелось узнать ее получше.

Женевьева торопливо выбралась из автомобиля. Она не хотела, чтобы Лукас думал, будто она ждет, когда он откроет ей дверцу или предоставит какие-то особые привилегии.

Войдя в здание будущего приюта, она с трудом сдержала удивленный возглас.

Вестибюль оказался огромным, в нем было очень мало мебели, зато много пыли и грязи. Повсюду висела паутина. При виде нее по спине Женевьевы побежали мурашки. На грязном полу валялись куски штукатурки, люстра едва удерживалась на потолке, давно не мытые стекла на окнах были мутными.

– Как давно пустует это здание? – не удержавшись, спросила она. – И почему?

– Несколько лет. Первоначально это был маленький дом, который надстроил и расширил один человек, выигравший в лотерею, а затем он потерял все свои деньги. Здание довольно дорого содержать, и оно находится в не слишком престижном районе. Поэтому оно пустовало в течение многих лет. Никто не знал, что с ним делать.

Слушая, как Лукас говорит о том, что здание находится в не слишком престижном районе, Женевьева уловила непонятные нотки в его голосе. Она повернулась к нему, но лицо Лукаса было непроницаемым.

– Я не понимаю. Почему вы его выбрали?

Его губ коснулась едва заметная улыбка, от которой у Женевьевы засосало под ложечкой.

– Я сказала что-то смешное? – спросила она.

Лукас смотрел ей прямо в глаза, и она почувствовала, что не в силах отвести взгляд.

– Я не привык нанимать на работу представителей привилегированного класса, – произнес он. – Большинство моих сотрудников предпочитают не допытываться о моих мотивах.

«Угу. Он намекает на то, что у меня нет опыта работы».

– Лучше бы я молчала, – заметила Женевьева.

– Нет. Спрашивайте, о чем хотите. Я отвечу, если решу, что это имеет отношение к проекту. Нам требовалось большое здание, а это находится в районе, где проживают люди с низким уровнем доходов. Здесь безопасно, и жительницы приюта «Дом Энджи» не будут выделяться. Они смогут стать членами местного сообщества, найти свое место в жизни и обрести радость и удовлетворение. Это здание отлично нам подходит. Пойдемте. Я покажу вам его.

Женевьеве хотелось отказаться. Дом показался ей пустым и печальным. Тот факт, что кто-то построил его, будучи счастливым, а потом все потерял, слишком отчетливо напоминал ей о ее прошлой жизни. «Но я сама виновата в своем несчастье», – напомнила она себе. Намеков на мошеннические наклонности Барри было предостаточно, но она их игнорировала. Она видела, что он мелочный и безразличный к другим человек, но не обращала на это внимания, ведь Барри любили ее родители, им восхищались ее друзья… Всеобщее восхищение затмило ее разум.

Барри оказался вором, укравшим большую часть ее состояния, пока она скорбела по своим родителям. Но больше всего Женевьева переживала из-за того, что зря потратила годы и даже не удосужилась научиться управлять собственными финансами. И если бы ей захотелось прижать Барри к стенке из-за его махинаций, она не сумела бы задать ему нужные вопросы. Если бы она знала больше, то смогла бы сохранить свое денежное состояние. Но теперь слишком поздно о чем-то жалеть. Все уже случилось. Пути назад нет.

В этой ситуации имелся только один плюс – отныне она больше не совершит ошибку, доверившись кому-нибудь.

– Пойдемте, – сказала она наигранно-бодро. – Я готова… Ко всему.

Однако и это было ложью. Если Лукас снова улыбнется и жесткая линия его рта опять смягчится. Ну, теперь наконец-то Женевьева поняла, о чем ее предупреждала подруга Тереза.

«Думай только о делах! – приказала она себе. – Постарайся выяснить, что от тебя требуется, и хорошо сделай свою работу».

В противном случае у Лукаса не будет причин держать ее на этой должности.

Подобного развития событий Женевьева допустить не могла. Она намеревалась полностью отдаться этому проекту. Будущее могло подарить ей свободу и независимость.

– Не могу дождаться, когда начну, – сказала она.

Лукас поднял темные брови.

– Я говорю серьезно, – произнесла Женевьева. Ей нужно заработать свои первые деньги, оплатить просроченные счета, доказать себе свою состоятельность и заново обрести чувство собственного достоинства. Закрыв глаза на свою неопытность, она постаралась не впадать в панику при мысли о масштабности стоящей перед ней задачи. – Откуда мне начинать? – Она взглянула на метлы, тряпки и моющие средства, сваленные в углу.

– Сегодня вы просто познакомитесь с объектом. Я хочу, чтобы вы поняли, сколько предстоит работы. Со временем сюда въедут восемь женщин, поэтому осмотрите помещения и выскажите мне свои предложения по поводу декора. Вам лучше знать, как обустроить дом, в котором мечтала бы жить любая женщина. Кроме того, приют располагается в жилом районе. Мы должны убедиться, что местным жителям будет комфортно проживать по соседству с «Домом Энджи». Для этого нам понадобится убедить всех, что женщины, которые станут их соседями, начинают новую жизнь и не представляют угрозы их обычному существованию. Эта территория, – он описал рукой дугу, – как я уже говорил, должна стать местом, куда приходят женщины со сломанными судьбами и где они обретают уверенность в себе и получают возможность стать лучше.

Женевьева не могла удержаться от восторга:

– Как это замечательно! То, что вы делаете, прекрасно!

Ей еще хотелось спросить, что навело его на мысль создать нечто подобное, но она не осмелилась. Но ведь не просто так Лукас, сделавший себе имя и состояние на производстве и продаже спортивных товаров, затеял создание сети приютов для несчастных женщин? Вероятно, на то у него имеются личные причины.

К ее удивлению, он нахмурился, услышав ее комплимент.

– «Замечательно», «прекрасно» – слишком громкие слова. Они не подходят. Да, я богат и могу начинать подобные проекты, но этого не достаточно. Реально помочь могут только люди, которые проявят интерес к сети приютов «Дом Энджи». Поэтому, когда мы закончим реконструкцию, я хочу, чтобы вы пригласили на открытие самых уважаемых жителей города. Наша цель в том, чтобы произвести на них впечатление, а также убедить в необходимости помогать обездоленным. И еще вы поможете мне найти женщин, которые будут жить здесь, и сотрудников, которые станут тут работать.

Она заморгала, стараясь не впадать в панику. «Дыши, Жен, дыши! Успокойся».

– Хорошо. Все очень разумно. А пока, думаю, следует начать работу по очистке помещения от строительного мусора. Его здесь очень много.

«Невероятно много для женщины, которая никогда не делала ничего подобного».

И снова уголок его сурового рта едва заметно приподнялся в улыбке.

«Сказанное мною так забавно?»

– Уверен, вы не привыкли к подобной работе, и не жду, что вы станете в одиночку наводить здесь порядок. Вам будут помогать два моих работника. Они займутся покраской и уборкой. Но они будут уважать вас больше, если увидят, что вы не боитесь грязи.

Он бросает ей вызов? Женевьева понятия не имела, с чего начинать. Она даже не знала, как использовать своих помощников. Она никогда не занималась ничем подобным. Ее родители были непостоянными, занятыми собой людьми. Вероятно, они не являлись типичными работодателями, поэтому мало проку в том, чтобы пытаться воспользоваться прошлым опытом.

Тем не менее Женевьева не хотела задавать слишком много вопросов. Если она должна стать руководителем проекта, не следует ли ей держаться уверенно? Ей не хотелось задавать вопросы, способные выставить ее полной дурой. Барри часто смеялся над ее наивностью…

– Все в порядке. Вы правы. И я ничего не боюсь.

Да, она не боялась грязи под ногтями, но теряла самообладание в присутствии Лукаса.

Взяв в руки веник, Женевьева стала подметать. Энергично и решительно. Вскоре вокруг нее образовалось огромное облако пыли. Она не смогла сдержать кашель.

Лукас подошел к ней сбоку и дотронулся до ее руки.

От обыкновенного легкого касания по ее телу пробежал жаркий трепет и у нее перехватило дыхание. Женевьева резко отпрянула.

– Осторожнее. Это просто пыль. Вы просто хотите ее убрать, а не идете на нее в атаку. Вот так. – Он показал ей, как следует подметать пол.

Она забрала у него веник, смутившись оттого, что не может справиться даже с простейшей из задач, и приложила все усилия, чтобы не думать о прикосновении пальцев Лукаса к своей коже.

Наплевать ей на его прикосновения. Самое главное для нее – добиться успеха.

Двигаемся дальше. Идем вверх. Обучаемся. И радуемся одиночеству.

Не прошло и двух часов, как Женевьева перепачкалась и вспотела.

Лукас с интересом посмотрел на нее. Она взъерошена, но все же красива. Она моет стены, и вода с грязью течет по ее рукам. От пота ее кожа стала блестящей и приобрела сливочный оттенок, к ней прилипла ткань голубой блузки…

Но Женевьева не жалуется.

С восхищением он оглядел ее стройную фигуру.

«Перестань, Макдауэлл, она твоя сотрудница. Твой временный работник. И она тебе не пара. Во всех отношениях».

Нахмурившись, Лукас бросил тряпку, какой мыл окна, и пошел в ванную комнату, где оставил свою сменную одежду. Взяв с вешалки выцветшую рубашку, он подошел к Женевьеве:

– Вам может это понадобиться. И не нужно лить на стены так много воды.

Она загнанно посмотрела на него. Он понял, что она прикладывает все силы.

Женевьева посмотрела на рубашку, затем на свою грудь и немного смутилась.

– Я… Спасибо. Да, меньше воды. Я запомню, – сказала она, поспешно взяла рубашку и надела ее.

Как и следовало ожидать, рубашка оказалась ей велика.

– Пора сделать перерыв, – произнес Лукас.

– Нет, я… Я в порядке. Мне нужно закончить. Ведь у нас плотный график, не так ли?

– Плотный. Но даже боссам нужен отдых. Томас и Хорхе будут здесь с минуты на минуту. Нам придется отдавать им приказания. Боссы, которые выглядят потрепанными, не вызывают уважения у подчиненных.

Все было вроде бы логично, но его слова звучали как надуманное оправдание перерыву. Тем не менее Женевьева послушно отдыхала несколько минут и выпила воды. А затем вернулась к мытью стен.

Когда появились Томас и Хорхе, Лукас представил их Женевьеве. Томас слегка поклонился.

– Вы… очень красивая, мисс Патчетт, – сказал он.

Хорхе ткнул Томаса локтем в живот:

– Томас, мисс Патчетт наш босс. Проявляй должное уважение. Простите моего брата, мисс Патчетт. Это его первое место работы.

К удивлению Лукаса, Женевьева рассмеялась:

– Тут нечего прощать, Хорхе. У меня тоже.

«Принцесса собирается сказать Томасу и Хорхе о том, что эта работа для нее тоже первая, не так ли? Это было бы ошибкой».

Лукас закашлялся и сердито на нее посмотрел.

Она взглянула на него, округлив глаза, потом повернулась к Хорхе:

– Очень рада познакомиться с вами, Хорхе. Томас, спасибо за комплимент. Я мокрая и грязная, и я ценю ваши попытки заставить меня чувствовать себя лучше. С нетерпением жду, когда вы оба приступите к работе. – Вытерев ладонь о брюки, она протянула Томасу руку.

Розовый лак, украшавший ее ногти утром, оказался облупленным, а сами ногти были обломанными, но Томас взял ее руку и склонился над ней так, будто Женевьева была королевской особой. Хорхе одарил ее широкой улыбкой и сделал то же самое.

Поздоровавшись с работниками, Лукас стал ждать, что скажет руководитель проекта. Но Женевьева молчала, и Лукас взглянул в ее сторону.

Женевьева посмотрела ему прямо в глаза, потом вздернула подбородок и откашлялась.

– Лукас и я занимаемся уборкой гостиной и вестибюля. Томас, почему бы вам не поработать на кухне? А Хорхе займется залом. Дайте мне знать, если у вас возникнут какие-либо вопросы или проблемы.

– У меня вопрос. Будут ли повторно проводить штукатурные работы? У меня есть опыт в этой сфере, а у Томаса нет. Если понадобится штукатурить, нам не обойтись без помощи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.