Анна Горбачева
Чужие тропы

Глава 1

От ярко-оранжевых жилетов рябило в глазах. То и дело взвизгивали собаки. Суровые мужики в военных спецовках переминались с ноги на ногу, топча тяжёлыми берцами сухую палую траву.

Таня стояла посреди толпы и заламывала руки, тоненько подвывая:

– Ну, как же так? Как так-то?

Ей никто не отвечал. Только худенькая женщина, лет тридцати, с тёмными, небрежно заколотыми в пучок волосами, поправила очки, встала из-за стола и похлопала Таню по плечу:

– Может чаю налить? Замёрзли небось?

В ответ Таня заплакала громко, с надрывом, размазывая слёзы по красному опухшему лицу:

– Пустите меня! Пустите! Холодно, замёрзнет он! Вот вас, как зовут? У вас есть дети? – она внезапно переключилась на сочувствующую ей женщину.

– Кошка, – устало кивнула та в ответ, – дети есть, трое.

– Кошка? – эхом повторила Таня. – Это что за имя такое странное?

– Это позывной. Так у нас принято, – она сняла очки и потёрла переносицу, – сходите, выпьете чаю. Вас возьмут с собой в лес, как только будет возможность. Пока нужны опытные…

Она не успела договорить, как на походном столе раздался треск рации:

– Кошка, это номер пять. Как слышно?

– Простите, – коротко бросила она Тане и села на раскладной стул.

На экране ноутбука мелькала карта: красные и зелёные дорожки спутывались причудливым узлом и снова расходились. Рядом со столом тарахтел генератор. Люди разбивались на группы и входили в лес. Шумела и трещала рация. Оттуда сыпались непонятные слова: «трекер», «закрыли квадрат», «на отклик».

У Тани звенела голова. Хотелось встать на четвереньки и выть в самое нутро земли: «Отдай! Отдай мне его! Чего хочешь проси, только отдай!».

Со стороны поля послышался гул двигателя. Толпа на мгновение застыла, пристально вглядываясь в горизонт. Два внедорожника с ярким значком на боку – едут свои. За ними, еле поспевая, волочилась серая ржавая «буханка» – видимо, местные.

Толпа снова загудела, торопливо занимаясь своими делами. Колонна подъехала. Из буханки высыпало человек двадцать, и пятачок сразу наполнился гвалтом:

– Серьёзно? Ночь в лесу? Да шансов у него уже нет.

– А что делать надо? Можно я прямо сейчас пойду?

– Мож по сто грамм? Холодно в лесу ходить…

– Давайте корзинку возьмём, вдруг грибов наберём?

Кошка вздохнула – без неё не обойдутся. Она встала и подошла к толпе. Это её нелюбимая часть работы, но без этого никак:

– Граждане помогающие! – как можно громче сказала она и все притихли. – Сейчас мы поделим вас на группы. Во главе каждой будет опытный проводник. Он объяснит, что нужно делать. В состоянии алкогольного опьянения в лес нельзя. Всем быть тепло одетыми. Идут только совершеннолетние, крепкие физически люди. Мы с вами ищем ребёнка. Действовать надо быстро.

Она обвела глазами прибывших: большая часть женщины, несколько мужичков пропитой наружности. Элегантная дама в пальто, непонятно как затесавшаяся в разношёрстную публику и старенький седой дедушка, опирающийся на палочку. Кошка вздохнула. С такими сложнее всего. Наверняка сейчас начнётся: «Я здесь вырос, лучше всех лес знаю. Да я бегаю быстрее молодых». Эх, отговаривать от входа в лес пожилых – это каждый раз морока.

Дедушка заметил её пристальный взгляд и нахмурился. Да, определено лучше начать с него. Кошка направилась к нему, в уме прокручивая какую работу предложить: расклеивать листовки? Опрашивать деревню? Не успела она открыть рот, как он произнёс, глядя ей прямо в глаза:

– Не ходите в лес.

Кошка опешила и споткнулась на пол слове:

– Почему? – только и смогла глупо выдавить она.

– Это лес Язычницы, она в нём хозяйка. Зайдёте – не вернётесь, – для его возраста речь была слишком чёткой и твёрдой. Он будто чеканил каждое слово низким густым баритоном. Холодные голубые глаза из-под кустистых бровей обжигали.

Кошке стало неуютно. Она растерянно огляделась вокруг, ища поддержки у местных:

– Евменич стращает, – махнула рукой дородная женщина в ярком зелёном платке, – ясно, лес не хороший. Сколько раз малым говорили: не суйтесь туда, но они ж чего? Норовят куды нельзя. Им «нельзя» скажи – ровно, что мёдом помажь.

Кошка тряхнула головой:

– Кто такая Язычница? Местная байка? – у неё на этот счёт был практический интерес. Если существует какая-то местная легенда, то мальчишки могли уйти в лес в определённое место, а это существенно сузит круг поиска.

Разговором заинтересовалась Таня, Кошка это поняла по всхлипам за спиной.

– Есть легенда, что здесь жили староверы, – вступила в разговор женщина в пальто, – якобы в княжеские времена сюда сбежали те, кто креститься не хотел. Говорят, их потомки до сих пор здесь живут.

– Эльвира Витальевна, при всём уважении, это глупая легенда, – фыркнула смуглая женщина в фиолетовом пуховике, – вы же учите наших детей, а значит, должны понимать, что люди – это не иголка. Невозможно жить так, чтобы не выдать своего присутствия. Ещё скажите, что они в деревья превращаются на зиму, чтобы мы дым от печей не видели!

«Ага, вот почему она так нарядилась в лес. Местная учительница, это многое объясняет», – подумала Кошка, а вслух сказала:

– Так, понятно. Люди, которые то ли живут, то ли нет… Куда могли пойти мальчики в этом лесу? – она начинала злиться. На поиски оставалось не больше пяти часов, а потом начнёт смеркаться. Если мальчик сейчас жив, то вторая ночь в лесу может его доконать.

– Так же ж они сказали: в войнушку играть пошли, – развела руками женщина в зелёном платке.

– Люди врут. И дети не исключение, – проговорила Кошка как можно спокойнее. – Трое мальчишек вошли в лес вот здесь, – она махнула за спину, – прошли вперёд минут пятнадцать, а когда обернулись одного из них и след простыл. Может, они там шалаш мастерили или ещё что-то?

Местные пожали плечами, и все умолкли. Только Таня снова тоненько завыла, и все тётки бросились к ней, наперебой засыпая её словами утешения.

Конечно, мальчиков и их родителей опросили, но они все повторяли одно и то же: не успели толком зайти, как Коля пропал. Походили, позвали его, но начало смеркаться, и они побежали к родителям. Всей деревней, при участии нескольких полицейских, искали всю ночь, но без результатов. Под утро додумались написать им. Одиннадцать лет – это слишком юный возраст, чтобы долго продержаться в лесу. С другой стороны, деревенские мальчишки крепкие. Может, зарылся в листву и спит, пока они прочёсывают метр за метром.

– Кошка, Кошка, вызывает база! – снова послышался треск рации, и женщина поспешила к столу.

– База, это Кошка, слушаю.

– У нас тут прилетела ещё одна заявка. В десяти километрах отсюда, с северного края лесного массива пропала женщина. Семьдесят пять лет. Пошла вчера за хворостом и не вернулась.

Толпа вдруг замерла, и все взгляды направились на неё.

– Принято, – коротко ответила она.

Кошка сняла очки и опустила голову на руки. Два исчезновения – это странно, может орудовать убийца или хищник, а значит, поиски нужно остановить, это не безопасно. А с другой может быть совпадение. Если она отдаст команду сворачивать поиски – Коля наверняка обречён. Если он до сих пор не вышел к людям, значит шансы, что выйдет сам – крайне малы. Что же делать?

Толпа загудела и разделилась на два лагеря:

– Там в лесу точно кто-то есть, нельзя иди!

– Мальчонку жало, даже если все эти, – мужик с большим носом, расточавший спиртовое амбре, кивнул в сторону Кошки, – уедут, всё равно пойдём. Битковские своих не бросают!

– Лучше б Битковские долги возвращали, – насмешливо фыркнула женщина в фиолетовом пуховике.

– Как ты о долгах можешь, в такой момент! – шмыгнул мужик носом и достал из пакета пластиковую бутылочку с ярко-зелёной жидкостью. Судя по тому, что он поморщился после большого глотка – в ней явно был не Тархун.

– Кошка, Кошка… – затрещала рация, но последние слова потерялись в шуме помех.

Женщина схватила рацию и попыталась прислушаться в отрывочно долетающие слова. Её глаза расширились и побелели костяшки пальцев, которыми она вцепилась в стол.

– Вторые, вторые, это Кошка. Срочно покиньте трек. На выход!

– Третьи, третьи, это Кошка. Срочно покиньте лес.

Она нажимала и нажимала на кнопочки, выкрикивая приказания.

Толпа притихла. Только Таня сорвалась с места и бросилась к женщине:

– Как покиньте? Почему? Вы обещали, что я туда пойду! Почему все уходят? Как же Николашка?

– Мне жаль, – отвела глаза Кошка. Говорить надо, но слова застряли в горле. Как скажешь матери, что первый же отряд МЧС, который выехал искать пожилую женщину из соседней деревни, на самой кромке леса наткнулся на изгрызенный труп?

Она старалась говорить медленно, аргументируя безопасностью всех остальных, а сама вглядывалась в чернеющую полоску леса. Когда уже начнут выходить группы? Смутное чувство тревоги сжимало сердце. С лесным зверьём шутки плохи. Тем более, если стая вышла так близко к людям.

У Тани было лицо, будто каждое слово забивает гвозди в её крышку гроба. Сначала потекли крупными каплями слёзы, затем лицо некрасиво сморщилось, и она завыла в полный голос, заглушая слова Кошки.

Деревенские бабы бросились её утешать, подошёл и дед с палочкой:

– Проси, – коротко сказал он, толкнув концом палки в ногу Тани.

Женщина неожиданно умолкла и уставилась непонимающе на деда.

– Да, уйди ты, старый, со своими байками! Вишь, горе у человека, – зло отмахнулась обладательница зелёного платка.

– О чём это вы? – заинтересованно спросила Эльвира Витальевна. Она чувствовала себя неуютно и вцепилась в возможность поговорить.

Тётка в засаленном тулупе и растоптанных дутых сапогах смерила учительницу неприязненным взглядом, мол, как была не местная, так навсегда и останешься, но всё же ответила:

– Евменич в детстве тоже потерялся. Всей деревней искали, да не нашли. Когда уже решили, что сгинул малец – попытались мамку его увести, а она выть и орать начала, как бесноватая. Предлагала себя вместо сына. Говорят, лес услышал. Вышла баба на лошади, посмотрела на неё и обратно ушла. А потом Евменич из леса вышел. Сам.

– А мама его что? – любопытно спросила Эльвира Витальевна.

– Ничего. Лет через пять в проруби потонула, – пожала плечами тётка.

– Да, совпадение это было. Мало кто на лошади ездить может, – отмахнулась смуглая в фиолетовом пуховике.

– При чём тут лошадь? При чём тут утонувшая мама? – не поняла Кошка.

– Дык Язычница она из леса только на лошади выезжать может. Ногами-то лес её не пустит. Она, значит, приняла жертву. Матери дала пяток лет жизни, а потом забрала в уплату, – объяснила тётка.

Кошка в ответ тряхнула головой: снова местный байки.

– Это была Язычница, – коротко отрезал дед и приказал:

– Проси.

Толпа начала спорить. К ним примешались оставшиеся в лагере спасатели, теперь к входу в лес готовиться не надо, и они начали неспешно паковать вещи.

Кошка слушала гудящую какофонию вполуха, всматриваясь до рези в глазах в силуэты появляющихся из леса людей. С каждой вышедшей группой на душе становилось легче. Одновременно она перебирала в голове, что ещё можно сделать. Может найти вертолёт и попробовать полетать над лесом? Парень ушёл в жёлтой куртке, значит, шанс увидеть с воздуха есть.

Внезапно раздался раздирающий душу вой. Кошка обернулась в поисках звука. Это Таня. Она отошла метров двадцать и сидела на коленях, лицом к лесу. Странно раскачиваясь, она кричала, стонала, царапала ногтями землю. Затем встала на четвереньки и завыла по-волчьи, задирая лицо к небу. Этот скорбный вой застыл в ушах, повис тяжёлой пеленой перед чёрным молчаливым лесом.

Кошка схватила аптечку, быстро нашла успокоительные, взяла бутылку воды, стоящую рядом, и побежала к Татьяне. Нервный срыв налицо. Ещё не так завоешь, если твой единственный сын пропал.

Не успела она пройти и половину пути, как споткнулась и едва не упала, удерживая равновесие. Перевела взгляд под ноги – Евменич преградил ей дорогу палкой, о которую она запнулась.

– Не лезь, – отрезал старик.

– Татьяне плохо, она потеряла сына, а вы со своими байками. Как вам не стыдно?

– Пока ещё не потеряла, – ровным голосом ответил дед, глядя своими обжигающими глазами.

– Ей нужна помощь! – попыталась привести аргумент Кошка.

– И как, помогли? – насмешливо ответил Евменич.

Кошка подняла руки сдаваясь. В конце концов, это не её дело. Она не врач и лезть не будет. Ещё потасовки с дедушкой ей не хватало.

Из леса показалась очередная группа. Отлично! Осталась последняя, можно будет всех пересчитать и сворачивать лагерь.

Внезапно верхушки деревьев дрогнули. Из короны вылетела стая птиц. Татьяна резко умолкла и села прямо на землю. В образовавшейся тишине люди наблюдали, как всё больше и больше птиц выпархивают на открытое небо. Вороны, сороки, воробьи и ещё с десяток различных птах названия, которых Кошка не знала. Они чирикали, каркали, трещали, заглушая все звуки вокруг.

– Это чего за птичий базар? В последний раз я такое видел, когда верховой пожар в низовьях тушили, – седой мужчина в костюме цвета хаки положил Кошке руку на плечо.

– Дыма не видать, – отозвалась она, изумлённо наблюдая за птичьим представлением.

Еменич подошёл к Тане, отложил палку и кряхтя опустился на землю, что-то ей нашёптывая.

Вдалеке завыли волки, перекрикивая птичий гомон. У Кошки волосы зашевелились на голове. Так близко! Она встала и оглядела толпу:

– Так, собирайте лагерь! – как можно громче выкрикнула она. Волки, конечно, вряд ли выйдут к такому скоплению людей, но нелишним будет увести быстрее людей из этого странного места. Чёрт, последняя группа в лесу! Надо их поторопить!

– Собирайтесь! – ещё раз выкрикнула она.

Никто не послушался. Люди стояли и смотрели чуть левее её, показывая куда-то пальцем. Она проследила глазами в этом направлении и увидела вышедшего метрах в двухстах лося. Этого ещё не хватало! Не лес, а какой-то контактный зоопарк!

Она собиралась идти к столу и связаться по рации с последней группой, чтобы они точку выхода брали как можно дальше от лесного зверя. Не успела сделать пару шагов, как Таня снова громко завыла. Но в её голосе было что-то ещё. Вроде… Радости?

Кошка обернулась.

Из леса неспешно и грациозно вышла гнедая лошадь. Чуть тряхнув гривой, она медленным шагом направилась прямиком к людям. На её спине, без седла, сидела женщина. Длинные, до пояса русые волосы, в которые вплетены многочисленные бусинки, верёвочки и ленточки. Острые, угловатые, немного хищные черты лица. Тонкие губы недовольно поджаты. Мешковатая серая куртка, больше напоминавшая балахон и длинная, такая же серая, до пят юбка переходила на круп лошади.

Женщина подъехала к Татьяне и остановилась рядом, вопросительно глядя сверху вниз.

– Не врал Евменич, – прошёлся шёпот за спиной.

– Она что, демон? – слишком громко спросил мужик под хмелем.

– Почему демон? – не поняла Эльвира Витальевна.

– Ну дык это… Ежели она на лошади ездила, когда Евменич мальцом был, знамо, сейчас должно за сто лет перевалить, а она вон… – согласилась с мужиком женщина в зелёном платке.

– А ты, чего, знакома с ней была, что ли? Может это другая баба. Говорю же, люди там есть! Вон она оттуда и приехала, – ответил кто-то из толпы.

Тем временем Таня что-то жарко говорила женщине на лошади, ей вторил отрывистый низкий голос Евменича. Слов было не разобрать, но судя по интонации они просили помочь с поисками Коли.

Язычница молчала, а Таня распалялась всё больше. Она снова заревела, сняла с головы платок, обнажив коротко стриженные редкие волосы.

Кошка медленно пошла ближе, а толпа, наоборот, отходила подальше.

Птичий гомон притих, будто тоже прислушиваясь. Что-то в Язычнице было такое, что пугало и влекло одновременно. Может, ярко-голубые холодные глаза, очень похожие на глаза Евменича, а может безразличное выражение лица, странное для такой ситуации.

Наконец, женщина приняла решение и слезла с лошади.

– Богам надобно жертву, – произнесла она низким гортанным голосом.

– Всё, что захочешь дам! Дом бери, золото, деньги, продукты, – с жаром начала перечислять Таня, растерянно огляделась по сторонам, посмотрела на свои грязные пальцы, которыми недавно царапала землю и продолжила, – меня бери! Хочешь, убей! Хочешь, в рабство возьми, хочешь, зверям скорми, только верни моего мальчика! У меня нет больше никого, погибну я без него, удушусь на первой берёзе… – поток слов потонул в рыданиях.

Язычница будто услышала что хотела, кивнула и достала из небольших ножен на поясе короткий кривой нож.

Таня подняла голову вверх, подставив горло, и зажмурила глаза.

Несколько мужиков из толпы быстрым шагом бросились к ним, но Евменич грозно осадил:

– Кто подойдёт – дом сожгу!

Звучало странно и нелепо. Мужики запнулись и застыли, не понимая, что им делать.

Кошке казалось, что она попала в какой-то театр абсурда. Нож в руке незнакомки многое менял. Броситься к ним? Звать на помощь? Она судорожно соображала, что можно сделать.

Пока она размышляла, Язычница отпустила нож к самой голове женщины и срезала под корень широкую прядь волос. Убрала нож, достала из кармана тряпицу и завернула добычу. Затем ловко запрыгнула на лошадь, вдарила пятками по бокам и, развернувшись, скрылась в лесу.

Таня смотрела ей вслед не шевелясь, и только когда силуэт лошади растворился за деревьями, осмелилась поднять руку и провести по обнажившейся коже головы.

– И чего теперь? – выдохнула она.

– Ждём, – буркнул Евменич в ответ, – если он жив, то обязательно выйдет.

– Если жив, – всхлипнула Таня эхом.

Птицы, сделав широкий круг, неспешно полетели над лесом. Кошка могла бы поспорить, что они прочёсывают местность, но мысль показалась ей настолько нелепой, что она усмехнулась. «Птицы прочёсывают лес! Вот это цирковой номер!»

Толпа загудела, споря, что это было. К Кошке подошли несколько спасателей:

– Что будем делать?

– Уезжаем. В лес идти опасно.

Вышла последняя группа, намного правее места на карте. Кошка окончательно выдохнула и села за стол, уронив голову на руки: «Надо уводить людей. Волки, всего в десятке километров. Лось вроде скрылся в чаще, но в любой момент может вынырнуть. Женщина с ножом… Неизвестно что у неё на уме. Даже если в чаще и вправду живут какие-то старообрядцы, вряд ли они будут рады если к ним выйдут люди. Но Коля там совсем один…» От этих мыслей звенела голова. Самое сложное в её работе, принять решение остановить поиски. Так мучительно больно, что ничего не вышло.

Зазвонил мобильный телефон. Кошка не глядя взяла трубку:

– Быстро свернуть все поиски! Уводи людей! Волчью стаю заметил наряд полиции, который выехал на труп. Волки движутся в вашем направлении. Ведут себя странно. Идут по кромке леса. Возможно у них бешенство, – тараторил в трубку женский голос. Кто-то с базы, но Кошка не узнала звонившего.

– Спасибо, принято, – коротко ответила она и положила трубку.

– Сюда движется стая волков. Возможно, бешеных, – нарочно громко сказала она.

Спасатели угрюмо кивнули и быстро начали собирать снаряжение по машинам. Один из них, чуть ли не силком, подталкивал деревенских в буханку:

– Живо, живо, грузимся. Нет, остаться нельзя. Машина уезжает и никого ждать не будет. Пешком четыре километра, на перегонки с волками, не лучшая ваша идея.

Кое-как затолкав всех, он захлопнул дверь и дал команду водителю трогаться. Все остальные тоже спешно рассаживались. Кошка решилась подойти к Тане и Евменичу, уже заранее зная ответ.

– Я никуда не пойду, – коротко ответила Таня, а дедушка кивнул подтверждая. Они так и сидели на земле, глядя в сторону леса.

– Пешком до деревни не меньше часа, – попыталась вразумить их Кошка, намекая на то, что Евменич ходит с палочкой.

Он развернулся и посмотрел прямо ей в глаза. В них читался ответ.

Кошка вздохнула и села в машину. Как ей быть? Два взрослых человека вправе решать, что им делать со своей жизнью. Вызвать полицию? И что? Сказать им, что они отказываются уходить из леса? Сидеть в машине и смотреть, что будет дальше? Этого совсем не хотелось.

«Чужая жизнь не моя ответственность», – в который раз повторяла она как мантру. Сердце разрывалось, но она завела машину и медленно тронулась. Остановилась, выглянула, в надежде, что они передумают, но Евменич только устало махнул: «Поезжай».

Она поехала дальше, безотрывно глядя в зеркало заднего вида. Когда фигуры стали совсем маленькими, ей показалось, что вдалеке мелькнуло ярко-жёлтое пятно. Остановилась. Вышла из машины. Звеняще и гулко прокатился волчий вой. Женская фигура, сидящая на земле, вскочила и бросилась в сторону леса. Не показалось!

Кошка развернула машину и, рыча мотором, рванула обратно. Остановилась возле Евменича. Выбежала, схватила его палку, кинула на переднее сиденье. Не принимая возражений, помогла ему подняться и усадила в машину.

Счастливая Татьяна с Колей в обнимку подходили к ним. Мальчик выглядел усталым, жёлтая куртка была перепачкана, но главное – он был жив! Таня размазывала слёзы по лицу, то и дело вытирая их руками и пыталась целовать Николашку каждые пару шагов. Парень смущался, но улыбался.

Кошка молча открыла дверь на заднее сиденье. Всё потом. Разговоры, объяснения, выяснения. Главное – побыстрее убраться отсюда и отвезти мальчика прямиком в больницу. Она села за руль, смахивая нежданные слёзы радости и развернувшись поехала в сторону города. В зеркале заднего вида мелькнули серые звери, которые трусцой бежали по кромке леса. Успели. Сегодня снова победила жизнь.

Глава 2

Формальности заняли весь вечер. Стараясь избегать темы странного поведения зверей, Кошка рассказала, что мальчик вышел сам. Да, видели женщину на лошади, но ребёнок с ней не встречался же.

По Николашкиным показаниям получилось, что он потерял друзей, заплутал, переночевал, надрав валежника, потом снова принялся искать выход и внезапно увидел просвет в лесу. По счастливому стечению обстоятельств вышел прямиком к маме.

Врачи диагностировали переохлаждение и оставили ребёнка в больнице на ночь. Татьяну, в обход правил, тоже определили в палату.

Кошка ехала домой и перебирала в уме подробности дня. Всё выглядело настолько фантастично, что пробирала дрожь. Как найти этому всему объяснение? Кто эта Язычница? Совпадение или действительно Коля вышел благодаря ей? Перед глазами стояла птичья стая, ровным флангом неспешно парящая над лесом.

Кошка глубоко вздохнула, поправила очки и, заглушив машину, вышла.

В окнах не горел свет. Она постаралась тихонько открыть дверь, но из всех комнат тут же выглянули заспанные мордочки:

– Кирюша, Андрюша, Марьяша, – с улыбкой, скороговоркой поприветствовала их Кошка.

– Мама! – Марьяша бросилась обниматься. – Нашла? – привычно спросила она.

– Нашла, – кивнула она и взлохматила тёмные кудри дочери.

– Ай, молодца! – сонно и хрипло отозвался Кирилл. Ему было уже семнадцать, и он считал себя совершенно взрослым.

Андрей просто кивнул и пошёл спать. Он вообще не очень любил разговаривать. Из всех детей он больше всего был похож на мать.

– Марьяша, иди в кровать, – ласково подтолкнула дочку Кошка.

В конце коридора зашаркали тапочки. Это Алла Викторовна, мама бывшего мужа.

– Я уж раньше утра тебя не ждала, – зевая, беззлобно поприветствовала она женщину, – чайник поставить?

– Что вы, идите спать, – отмахнулась Кошка наконец-то разуваясь.

– Да, теперь не усну. Пойдём, расскажешь мне всё, – решительно заявила старушка и пошла на кухню.

Заслышав, что будет интересная история, как по команде за столом собралась вся семья.

– Спать пора! – пыталась вразумить всех женщина, но больше для видимости.

– Ладно тебе, мам, завтра воскресенье, – отмахнулся Кирилл, потирая глаза.

Кошке очень не хотелось рассказывать подробности, поэтому она сухо выложила факты не дожидаясь, когда закипит чайник.

Вся семья неодобрительно уставилась на неё.

– Мам, чего случилось? Ты какая-то странная, – раскусил её Андрей. Он всегда тонко чувствовал все перепады настроения.

Женщина сняла очки, потёрла переносицу и снова надела, собираясь с мыслями.

– Встретила что ли кого? – подозрительно сощурилась Алла Викторовна.

– Конечно, нет! – возмутилась она в ответ. Вечно свекровь при любой возможности приписывала мужчин.

– А чего? Марьяшке уже восемь, Андрюше четырнадцать, Кирюша вон, скоро сам жениться будет, – парировала старушка.

Кошка закатила глаза и загремела посудой. Всё равно не отстанут. Слишком хорошо они её знают. Придётся рассказывать. Женщина медленно, подбирая слова, принялась докладывать как было дело.

– Вот это да! – распахнув глаза воскликнула Марьяна. – Я с тобой хочу! Я тоже хочу волков увидеть! И лося! Мама, возьми себя с собой в следующий раз.

– Милая, тогда я не смогу никому помочь, потому что всё время буду смотреть только на тебя, – этот разговор был у них не в первый раз.

– Ты хочешь сказать, что Язычница вызвала птиц и они нашли мальчика? – скептически резюмировал Кирилл, скрестив руки на груди.

– Я этого не говорила, – медленно ответила Кошка, – я сказала, что из леса вышла женщина, а потом вышел мальчик. Это вполне могло быть совпадение.

– Слишком чудесно для совпадения, – всплеснул руками Андрей. Несмотря на свой возраст, он до сих пор верил в сказки.

– Странно, дача моей сестры километрах в пятнадцати, и находится вдоль того же лесного массива. Я не раз была у неё в гостях и ни про какую тайную деревню не слышала. Тем более, о каких-то чудесах, – задумчиво проговорила Алла Викторовна.

– Та самая, которая тебе досталась в наследство? – привстал Кирилл.

– Та самая, на которую вы наотрез отказались ездить. Она уже небось сгнила за шесть лет, – проворчала старушка.

– Поехали туда, посмотрим на этот лес! – с жаром предложил Андрей.

– Ага, в октябре. Летом вам не ездилось, когда картошку можно посадить было, а в такую холодрыгу поскачем, – с сарказмом ответила бабушка.

– Так. Всё, я и слышать об этом не хочу. Ни на какую дачу мы не поедем! Тем более, после пропажи ребёнка! – отрезала Кошка. – И вообще, давайте все в кровати.

Дети поняли, что сейчас с мамой спорить бесполезно, и пошли по комнатам. Андрей с Кириллом в одной, Кошка с Марьяной во второй, а Алла Викторовна на правах хозяйки занимала отдельное помещение.

Ворочаясь, Кошка никак не могла успокоиться: может, зря она рассказала? У мальчиков появился нездоровый интерес, надо было подумать об этом заранее. Марьяша вроде ничего, быстро переключилась и засыпая, шёпотом рассказывала, как они с бабушкой сегодня ходили в парк. Ещё эту дачу припомнили. Именно она и поставила последнюю точку в отношениях Кошки и её мужа Вити. Назвали в честь деда, вот яблочко от яблоньки недалеко и упало. Как и его дед, он играл в примерного семьянина, пока вожжа, попавшая под хвост, не кинула его в объятия молодой бездетной вертихвостки.

Дача сестры пустовала уже много лет. Женщину скосил инсульт, надолго пригвоздивший несчастную к кровати. Алла Викторовна умудрялась поддерживать в порядке и квартиру сестры и её дачу, собирая нехитрый урожай. Сын, конечно, помогал, поэтому имел ключи и неограниченный доступ. Детьми сестра не обзавелась, после её смерти всё имущество отошло Алле Викторовне.

Был ранний апрель, муж отправился в очередную командировку, а маме неожиданно приспичило на дачу. Кошка вызвалась её отвезти, пока Марьяша в ясельках, а старшие в школе. Дальше всё разворачивалось как в дешёвом бульварном романе: знакомая машина у ворот и сам муж, отрапортовавший накануне, что его самолёт приземлился за пол страны отсюда, материализовался на крылечке в халате с кофе и сигаретой. За ним маячила крашеная блондинка в нижнем белье и наброшенном сверху расстёгнутым пальто.

Алла Викторовна встала на сторону Кошки, выдворив сына в «однушку» сестры:

– У детей и так стресс, а теперь менять школу из-за того, что их папка ширинку не умеет застёгивать? Пусть со своей шваброй идёт отсюда.

Кошка сдалась под просьбами мальчишек и уговорами свекрови. Так и остались. Витя всё так же живёт со своей блондинкой, не женившись и не заведя детей, хотя прошло уже шесть лет.

И вот теперь снова всплыла эта дача. Мысль о поездке туда вызывала у Кошки приступы паники, а Алла Викторовна не понимала: «Мужик козлом оказался, но дача-то при чём?» Дети, чувствуя мамин настрой, тоже отнекивались от предложения бабушки отдохнуть летом на природе. Теперь, похоже, нашёлся аргумент, чтобы весы противостояния качнулись в пользу свекрови. Хорошо, что до лета ещё много времени, может быть эта история успеет забыться…

На следующий день события потекли в привычном русле: собрать детей в школу, а Кирилла в институт, самой на работу. Хорошо, что она сменная. Есть возможность хоть раз в пару недель выезжать и помогать своему Спасательному отряду. Раньше Кошка никогда и не задумывалась о таком виде досуга. Всё перевернул развод. Днём она улыбалась детям, коллегам, а ночью закрывалась в ванной и, свернувшись калачиком на полу, выла, заткнув полотенцем рот. Душа, растерзанная и растоптанная, саднила и ныла. Хотелось разбить голову о кафель, чтобы физическая боль заглушила душевную.

Однажды приведя себя в порядок и выйдя из ванной, она столкнулась с Аллой Викторовной, которая поджидала её в коридоре.

– Извините, – пробормотала женщина, опустив глаза в пол.

– Вот что, милая. Тебе нужно хобби, – безапелляционно заявила бабушка.

– Хобби? – Кошка подняла на неё опухшие глаза и непонимающе уставилась на свекровь. – Вышивать начать?

– В твоём случае вышивать не поможет, – задумчиво ответила та, – тебе спасать кого-нибудь надо. Детдом может… хотя дети без родителей явно не то… Приюты для животных? Пообщаешься с брошенными собачками, может, полегчает.

Кошка сползла по стене и заревела в голос, не справившись со своими эмоциями.

– Ладно, ладно! Брошенные собачки тоже дурацкая идея, согласна. Но ты подумай, тебе надо на что-то отвлечься, – замахала руками Алла Викторовна.

Мысль чем-то заняться плотно засела в голову. Однажды она стояла на парковке перед детским центром творчества и, откинув кресло, кемарила в ожидании, когда у Марьяши закончится кружок. Шёл мокрый мартовский снег, серое небо низко висело над городом, навевая депрессию. Внезапно в окно постучали. Кошка вздрогнула и резко села. Женщина замершими пальцами тыкала ей листовку, на которой была изображена улыбающаяся девчушка с двумя бантами. Она нажала на кнопку, окно опустилось, и женщина скороговоркой начала говорить:

– Извините, разыскиваем девочку семи лет. Она ходила в этот детский центр. Пропала вчера. Может быть, вы её видели?

У Кошки горло сжалось и подкатил комок слёз. Её Андрюша ненамного старше девочки с фотографии. Она взяла листок и внимательно вгляделась в черты на снимке. Увы, в последние полгода она была так поглощена своей болью, что совсем не обращала внимания на людей вокруг. С сожалением покачав головой, она, неожиданно для самой себя, спросила:

– Чем я могу помочь?

– Возле парка собрались спасатели, они приглашают добровольцев прочесать лес, – обрадованно ответила женщина.

Кошка кивнула и глянула на часы. Скоро занятие закончится, пора идти забирать Марьяшу.

Привезя домой дочь, она с жаром рассказала свекрови о беде с девочкой, быстро переоделась и, заручившись обещанием, что Алла Викторовна присмотрит за детьми, поехала в парк.

При входе сновала целая толпа. Посреди стоял раскладной стол, за ним сидел хмурый мужчина и вглядывался в карту на экране ноутбука. Трещали рации, пиликали мобильные телефоны, группа людей слушала инструктаж и проверяла портфели: фонари, вода, перчатки, батарейки.

Кошке захотелось рвануть в лес без оглядки. Где-то там, возможно, плачет и плутает девочка с розовым рюкзаком. Она ждёт взрослых, которые обязательно должны её найти и спасти. Передать в руке маме, которая будет кутать её в тёплый плед и баюкать до самого рассвета. Вот бы её нашла именно она!

Больше получаса Кошка ждала, когда до неё дойдёт очередь. Вот настал тот миг, когда стройной цепью группа людей вошла в свой квадрат леса. Она с жадностью следила за каждым действием старшего: как он смотрит в навигатор и показывает куда им заворачивать, как поднимает руку вверх, призывая к тишине, как до них доносится крик соседней группы, которые надеются, что девочка их услышит. Затем настала их очередь и Кошка кричала во всю мощь своих лёгких, срывая горло:

– Юуууууляааа!

– Ничего себе у тебя голосочек, – похвалил её старший, оглядывая худосочную Кошку, которая больше была похожа на школьницу-отличницу, чем на мать троих детей.

В тот день они не нашли девочку. Никто не нашёл. Но лес и поиск родили в Кошке что-то первобытное. Будто она хищник, который выслеживает свою добычу. Тогда она впервые спала спокойным сном.

На следующий день, на работе, она без устали обновляла ленту новостей. Ей до боли хотелось узнать, что Юля дома с мамой, а ещё в лес: искать, бежать, прислушиваться, кричать, затаиваться, настигнуть, поймать и… ликовать!

Но лента новостей упорно не выдавала ничего. Наступила следующая смена и, наконец, сообщение: девочку похитил папа. Впереди работа полиции, суды, разбирательства, но важно другое: Юля жива! Тепло разлилось по груди, и слёзы потоком хлынули из глаз. Коллеги, которые даже после развода не видели её в таком состоянии, суетились вокруг.

– Ну, ты даёшь, Кошкина! Из-за чужого ребёнка так реветь! – качали головами они.

Коллеги не понимали, что она плачет потому, что дыра в её груди затягивается. Когда раны заживают – это тоже больно.

Затем была ещё череда поисков: старики с деменцией, грибники, трудные подростки, рабочий люд. Всех не сосчитать. Важнее было другое – лес. Он звал и манил её своей тишиной, хрустальным воздухом и путаницей следов. Выходя к кромке, она будто набрасывала на себя шкуру хищницы. С шумом втягивая воздух, она будто пыталась почуять след. Потом её стали просить координировать поиски. Долгое время она сопротивлялась, но однажды решила попробовать. На удивление, азарт ей удалось испытать даже сидя за ноутбуком. Она будто видела охоту, но теперь глазами других, тех, за кем она следила и направляла. Чаще, чем у остальных, её поиски заканчивались успехом.

– Ну, Кошка, – вручая очередную грамоту, хвалил её начальник штаба, – настоящий лесной зверь.

Кирилл и Андрей иногда ходили с ней, но особого интереса у них это не вызывало. Только маленькую Марьяшу мама пока отказывалась брать с собой:

– Двенадцать будет, тогда пойдём, – отрезала Кошка.

Алла Викторовна была не против такого хобби, тем более что невестка не наглела, а отпрашивалась всего пару раз в месяц. Да и внуки хлопот не доставляли: мальчишки делали уроки сами, а внучка была домашней, тихой девочкой.

Так и текли их будни: как только подкатывала тоска, Кошка открывала сводки поисков. Выбирала по двум критерием: в лесу и как можно ближе к дому. Затем мчалась спасать очередного бедолагу и, возвращаясь из леса, ощущала умиротворение и облегчение.

Так было до последнего случая. Эта женщина на лошади ломала картину знакомого, уютного леса, забрав с собой привычное чувство опустошения.

Встав утром, Кошка налила кофе и засела в интернет, пытаясь найти всё, что могло быть связано с переселением староверцев и самой Язычницей. Ничего. Несколько сплетен на форуме, которые имели лишь косвенное отношение к этой истории.

Тогда она открыла сводки по пропавшим людям, очертив круг в несколько километров вокруг лесного массива. Всё как везде: грибники, пьяные, которые заснули в снегу, пожилые… Детские поиски, не считая Николашки, всего одни. Восемь лет назад и достаточно далеко от той деревни, где они искали в прошлый раз. Дальше сведений нет. Спасательный отряд в их городе образовался всего десять лет назад, а значит, информации о более ранних пропажах не найти.

Кошка и сама не понимала что она ищет. Подтверждение того, что она не сошла с ума и Язычница существует? Ну, допустим, да. И что?

Она вздохнула и собиралась захлопнуть ноутбук, как из-за плеча заглянул Андрей:

– Ищешь информацию по вчерашнему делу?

– Я… Нет, то есть да… – Кошке не хотелось подогревать интерес сына, но и открыто врать тоже.

– А я, вот, нашёл кое-что, – хитро улыбнулся Андрюша.

Кошка пару секунд поборолась с желанием закрыть тему, но любопытство победило:

– И что же ты нашёл?

– Кидаю ссылку, – победно приосанился сын.

На экране ноутбука высветился сайт. Кошка кликнула и развернулась страница: «Окудница Ружена».

– Что из этого имя, а что фамилия? – не поняла Кошка.

– Окудница – это языческая травница и знахарка. Мол, она лечит по языческим канонам, – пояснил сын. Он явно успел поискать информацию и теперь козырял.

– Так, ничего не поняла. Какая-то знахарка, что нам с этого? – Кошка сняла очки и потёрла глаза, оставив крошки туши на пальцах. «Чёрт, опять забыла косметику смыть», – подумала она.

– А ты вот здесь прочитай, – сын взял мышку и принялся листать далеко вниз.

Когда женщина уже почти потеряла терпение, Андрюша долистал до какой-то ветки обсуждения на форуме знахарки и махнул матери.

– Помогите найти ребёнка, одиннадцать лет, пропал в лесу… – прочитала она вслух и углубилась в чтение. Это тот самый парень, который пропал восемь лет назад. Дата и место совпадает. Дальше идёт перерыв и через две недели сообщение: «Хочу поблагодарить Ружену, за помощь в поисках. Если бы не она – моего сына не было бы рядом со мной. Волосы отрастут, за них даже не переживаю. Вы настоящая волшебница. Спасибо».

Что это значит? Пропавший восемь лет назад ребёнок нашёлся таким же способом? Почему только дети? И снова отрезанные волосы… Завтра надо позвонить знакомому в отдел полиции. За ним должок, она может попросить дать почитать дело пропавшего тогда ребёнка.

Кошка с шумом выдохнула и в который раз задала себе вопрос: зачем ей это всё?

Глава 3

Утром в понедельник она погрузилась в череду дел: проводила Кирилла, собрала перекус Андрею и Марьяне, забросила их в школу, успела по пробкам на работу. Выдохнула, выкинула лишнее из головы, и принялась разбирать документы: отгрузка, приёмка, задержка на рейсе. Привычные действия успокаивали.

В обед она всё-таки позвонила знакомому из полиции.

– Приезжай в четверг, я на смене буду. На руки ничего не дам, но прочитать сможешь, – коротко ответил он.

К вечеру, вернувшись домой, Кошка ощутила привычную сосущую тревогу. Вот чёрт! Только один день прошёл, как отпроситься у Аллы Викторовны? Ей судорожно хотелось медленно красться по лесу, чтобы он стёр все тревоги, окутал своим оглушающим спокойствием, только она, лес и добыча. Конечно, главное было – спасти человека, но разве плохого, что это тоже приносит ей пользу?

Свекровь долго ходила туда-сюда, пока Кошка проверяла уроки, портфель Марьяши, гладила форму, готовила на завтра обед и, наконец, сказала:

– Это всё, потому что я дачу вчера припомнила, да?

Кошка вздрогнула и непонимающе на неё уставилась. Алла Викторовна каким-то чудесным образом уловила её настроение и построила свою гипотезу. Проскользнула мысль, что это, конечно, нечестно, но это шанс отпроситься в лес «вне графика».

– Не то чтобы вы в чём-то виноваты, просто… – она судорожно подбирала слова, боясь обидеть свекровь.

– Может тебе съездить кого-то поискать? – внезапно предложила она. – Видимо, вспомнила ту историю и тебе снова поплохело. Развейся, ты всегда оттуда возвращаешься отдохнувшей. В конце концов, каждому своё: кому в санаторий надо, а кому бедолаг по лесам искать, – намекнула она на развод.

– Да, возможно, вы правы, завтра поищу что-нибудь, – не стала отпираться Кошка. «Золотая мне свекровь досталась», – отметила она.

– А про дачу всё же подумай. Если к лету так и не созреешь, я отдам её Вите. Дом без хозяина гниёт, мне жалко труды моей сестры, – добавила она деланно равнодушным голосом.

Кошка кивнула и пошла в комнату. Ей не хотелось ехать, но детям там правда было бы хорошо. Она как представит, что Витя со своей шваброй там, так к горлу снова подкатывал горький комок. Надо срочно в лес и выбить всё из головы.

На следующий день она, улучив время в обед, просматривала активные поиски. Ничего. Сезон грибников подошёл к концу и основная доля заявок переместились в город. Туда совсем не хотелось. Просто так съездить погулять? Она вздохнула, вспомнив, что уже не раз пыталась ездить просто так, но это не приносило привычного облегчения.

Пролистала дальше: неделю назад свернули поиски мужчины в лесном массиве в тридцати километрах от города. Попробовать подбить кого-нибудь поехать с ней? Одной нельзя, это прямо запрещали правила клуба. Обзвонила несколько спасателей-любителей, но получила от всех отказ: за неделю выжить в лесу шансов минимум. Либо мужчина не там, либо уже погиб. Никому не хотелось ехать на поиски, обречённые на провал. Обзвонить кого-то из его родственников? Ещё хуже. Бередить раны и давать ложную надежду – слишком жестоко.

Вздохнув, она позвонила старой подруге. Она пару раз ходила с ней в лес, но поиски её сильно не привлекали.

– Пожалуйста, сходи со мной! – взмолилась Кошка в трубку, после того как сонный голос Веры буркнул «алло».

Заручившись поддержкой подруги и зарегистрировавшись на поиске, Кошка выдохнула. Завтра она окажется в лесу и ей станет легче. Распечатав информацию по делу и захватив документы с собой, она в приподнятом настроении отправилась домой.

За изучением карты и отработанных маршрутов её застал Андрюша:

– Новое дело? – кивнул он на бумаги.

– Угу, – подтвердила Кошка, жуя печенье.

– Чего там? – заинтересованно спросил сын, присаживаясь рядом. По лесу он ходить не любил, но слушать истории очень.

– Мужчина, пятьдесят два года. Пошёл за грибами, хотя сезон почти отошёл, углубился дальше обычного, успел позвонить сыну, что заблудился и телефон сел. Искали пять суток, прочесали последнюю точку на локации вдоль и поперёк, подняли вертолёт, но ничего, – отрапортовала Кошка.

– Потерял телефон? – предложил версию Андрей.

– Возможно, – кивнула женщина. Она слишком хорошо знала, как люди, выбившись из сил, бросают вещи и даже не понимают этого.

– Какой у тебя план? – спросил сын.

– Поеду в точку последней локации и попробую подумать, куда он мог пойти, – задумчиво ответила Кошка.

– Удачной охоты, – пошутил Андрюша.

Наутро Кошка собрала привычный набор: одежду, обувь, фонари, батарейки, компас, портативный навигатор, ноутбук, бумажные карты и выехала. По пути позвонила подруге.

– Ой, – прозвучал испуганный голос Веры, – у меня Мирошка затемпературил в ночь, надо было тебе раньше позвонить, но я что-то совсем закрутилась.

Кошка съехала с трассы на обочину и стукнула кулаками в руль. Чёрт! Теперь надо разворачиваться и ехать домой ни с чем. Она ненавидела такие ситуации. Тем более сейчас, когда ей было жизненно необходимо прогуляться. Что же делать? Внутри она знала, но оттягивала момент выбора. Она поедет на поиски одна. Впервые за всё время нарушит правила и пойдёт. Что с ней может случиться? Она была в лесу уже сотни раз. Какая разница с кем-то или одной?

В глубине души она понимала, что разница есть – если что-то произойдёт, то её некому будет подстраховать. Глубоко вздохнув, она включила поворотник и выехала на трассу. Приедет на место и там решит.

За окном начинался лес, который стоял стеной по обе стороны дороги. Кошке стало легче, будто домой вернулась. Вскоре показался нужный поворот, и она, не спеша, съехала на просёлочную дорогу. Падал первый снег, не долетая до земли, он таял. Хорошо хоть лёгкий морозец не позволял превратить дорогу в жидкую грязь.

Кошка припарковалась прямо на обочине поля. За ним лежала предполагаемая точка входа. Переодевшись и накинув приготовленный рюкзак она, сверившись с картой, отправилась в путь.

На поле дул пронизывающий ветер и женщина с облегчением нырнула в пролесок. Переведя дыхание, настроилась, прикрыла глаза и неспешно зашагала в выбранном направлении. Привычное чувство адреналина скоро накрыло с головой. Шаг стал мягче. Через сотню метров с удивлением поняла, что глаза непривычно режет. Она сняла очки и спрятала в боковой карман. Если бы не азарт, она бы точно застыла в удивлении. Потом, обо всём можно подумать после.

В нос ударили запахи леса: гниющая трава, морозец, грибы, на самой периферии дыхнуло болотом. Почти бесшумно переступая, она на мгновение застыла, будто ощутив движение. Присела на корточки, сжалась в комок. Кто-то движется. Через пару минут недалеко от неё проскакал заяц, вдруг резко подпрыгнул и дал стрекача в заросли. Запах. От неё пахнет городом, внезапно поняла она.

Можно идти дальше. Через полчаса ходьбы голова стала кристально чистой. Никаких мыслей. Только она, лес и добыча.

Вот место, где в последний раз засекли сигнал мобильного телефона. Погрешность может быть до полукилометра. Для леса это очень много. Прислушалась к своим чувствам. Странно, когда рядом были люди, ей не удавалась настолько глубоко ощутить окружающее пространство. Будто она до этого всегда разговаривала в переполненном кафе, а сейчас вышла в тишину.

Ей захотелось лечь на землю. Встав на четвереньки, она втянула носом. Пахнет… Шерстью? Крупное животное прошло здесь не так давно. Поискала глазами – вот и следы. Похоже, лось. Не то. Встала. Двинулась вперёд. Будто что-то вело её. Интуиция? Предчувствие? Ещё сотня метров. Где-то здесь. Пахнет… Пластиком? Пошарив в траве, наткнулась на чёрный прямоугольник. Телефон. Аккуратно достала из кармана пакет на случай находок. Не прикасаясь, обернула и положила в рюкзак. Если мужчина погиб – улики будет исследовать полиция.

В другом состоянии она тут же позвонила бы на базу и вызвала наряд, но не сейчас. Её захлёстывал адреналин, хотелось скулить и пританцовывать. Она напала на след!

Кошка припала к земле, пытаясь уловить запах. Эмоции не давали сосредоточиться, и она тонко и протяжно завыла, выплёскивая своё ликование. Полегчало. Легла пластом на землю, чувствуя, как холод заползает под одежду. Подняла голову, огляделась. Недалеко еле заметный отпечаток ботинка. След! Кошка подобралась, глубоко втянула воздух и двинулась дальше. Деревья мелькали по бокам, она почти бежала. Запах ощущался всё явственней. Внутри она уже понимала, чем пахнет, но надо убедиться, увидеть своими глазами.

Вот источник. Кусты, на которых свернулись трубочками жухлые листья. Болотно-зелёное пятно куртки, почти не различимо среди увядшей травы. Прошлый отряд прошёл всего в полусотне метров. Она села и прислонилась к стволу дерева. Адреналин уходил. Она сделала всё, что могла.

Кошка достала из кармана очки и надела. Затем взяла ручной навигатор, нашла точку, сбросила на базу и включила телефон:

– «Нашла. Жду.»

Ожидание продлилось около часа, Кошка успела порядком замёрзнуть и скакала с ноги на ногу, стараясь не смотреть в сторону кустов. Назойливо свербила мысль: «Что со мной? Я сошла с ума? Вроде нет. Вот тело, а значит, всё по-настоящему. Это было просто везение или нечто большее?»

От трупного запаха тошнило, и она наматывала круги, чтобы попасть с подветренной стороны. Почему этот запах казался таким притягательным, когда она шла по следу?

Кошка всерьёз начала заботится о своём рассудке. Похоже, это всё зашло слишком далеко. Как алкоголик, который берёт стопку, чтобы снять боль, а она затягивает его всё глубже в пучины болезни.

Наконец, приехали свои и полиция. Её вывели из леса, посадили в нагретую сине-белую машину и составили протокол. Она передала телефонный аппарат мужчины и поведала историю о том, как наткнулась на него случайно, и увидела, в какую сторону ведут следы. Так и нашла. Про подругу даже не спросили, видимо, посчитали, что она не стала дожидаться наряд и уехала.

– Везёт вам, Кошкина, уже не в первый раз вы герой, – насмешливо резюмировал полицейский. Непонятно только было – это восхищение или он её в чём-то подозревает. Выдавив улыбку, она отшутилась:

– Я в детстве мечтала стать полицейской собакой. Не вышло и вот, теперь так реализуюсь.

Полицейский засмеялся, и на этом допрос был окончен.

Добравшись до дома, она набрала полную ванну воды и легла, глядя в потолок пустым взглядом.

Домочадцы по звуку хлопающей двери умели определять, чем закончились поиски, а уж если мама вместо приветствий идёт в ванну – это точно значит, что она нашла, но было уже поздно.

В такие вечера в квартире было особенно тихо. Никто не решался нарушить мамин негласный траур.

– «Надо завязывать с поисками, это зашло слишком далеко. Найду другую отдушину. Стыдоба-то какая, действительно веду себя как собака», – решила Кошка засыпая.

На следующий день она готовила обед, насвистывая под нос и пританцовывая. Её отвлёк звонок на мобильный:

– Привет, только вернулся в отдел, всё утро мотали по притонам, будь они не ладны. Ты где? Заждалась уже небось?

Кошка вздохнула, вспомнив, что договорилась посмотреть дело пропавшего ребёнка. После вчерашних событий это совсем вылетело у неё из головы.

– Да, отлично, раз ты уже на месте, тогда выбегаю. Буду через двадцать минут, – промямлила она пространно, чтобы собеседник не заметил её растерянности.

– Добро, – отозвалась трубка и собеседник отключился.

Попросив Аллу Викторовну присмотреть за плитой, она надела первые попавшиеся вещи и стремглав вылетела из дома. Конечно, интерес к мальчику после вчерашнего поутих, но ей было жутко неловко, что она попросила, а потом забыла.

Хорошо, что ночью не подморозило и машину не пришлось долго разогревать. Уже через пятнадцать минут она припарковалась возле знакомого отделения, ещё через пять стучала в дверь.

– Привет, мне совершенно некогда, поэтому вот дело. Ничего не фотографировать, не забирать, ну ты знаешь. Я на совещание, буду через полчаса, – не глядя на неё, буркнул Сашка.

До того, как устроится в полицию, он не раз ходил на поиски под её руководством. Сейчас такие знакомства оказались кстати.

– Да, всё поняла, не подведу, – лучезарно улыбнулась Кошка и устроилась на гостевом стуле.

– Добро, – бросил Сашка и дверь за ним закрылась.

Женщина взяла тонкую папку: показания свидетелей, родителей, спасателей. Из дела выходило, что пятеро ребят отправились в лес, чтобы найти какое-то озеро, которое якобы там есть. Три девочки и два мальчика. С собой удочки, плавки и еда. Свернули с тропинки и пытались идти по компасу. Не заметили, как один из мальчишек пропал. Дата и место примерно совпадает с датой на форуме Окудницы. Спасательный отряд тогда ещё был малочисленный, поэтому в основном искали МЧС, полиция и добровольцы. Родственники бросились ко всяким шаманам и гадалкам. Те устроили на краю леса настоящую «Битву экстрасенсов». В итоге ребёнок вышел сам. Показания один в один как у Николашки: увидел просвет и пошёл.

Мальчик у родителей, все счастливы, нескольких сотрудников приставили к наградам.

Кошка закрыла папку и задумалась: может быть Ружена и Язычница – это один и тот же человек? В прошлый раз ни про какую женщину на лошади нет ни слова, но это не удивительно, ведь там целый шабаш собрался, разве кто обратил бы внимание на лошадь?

Так, стоп. Я решила, что больше мне это не интересно. В мире полно тайн и загадок, если бросаться изучать каждую – можно полжизни провести за ловлей приведений.

Пришёл Сашка, они перекинулись дежурными фразами, Кошка кратко описала, что беспокоится, что по лесу ходит сектантка. Мужчина заверил, что эту историю будет держать «на карандаше». Хотя по его лицу Кошка поняла, что дел и без того хватает. Попрощавшись, она вышла на морозный воздух с твёрдым решением покончить с этим всем.

Глава 4

Остаток осени и начало зимы пролетели незаметно. Кошка все силы бросила на то, чтобы занять всё свободное время. Она ездила с Андрюшей и Марьяшей по театрам, циркам, музеям и зоопаркам. Кирюша постоянно отнекивался, прикрываясь близкой сессией. Алла Викторовна только разводила руками:

– Ну, девка, из огня да в полымя. Какая муха тебя укусила? Что за тяга к окультуриванию?

– А чего плохого? – виновато улыбалась Кошка, пойманная с поличным.

– Ничего, – качала головой свекровь.

Вскоре идеи досуга закончились и женщина, подумав, взяла билеты на самолёт. Все новогодние праздники она решила провести у родителей. В последний раз она была у них летом и то, только с Марьяшей. Мальчишки увиливали от поездки уже второй год.

– Возражения не принимаю! – шутливо нахмурилась она, объявив о своём решении за ужином.

Кирюша закатил глаза в потолок, а Андрюша уткнулся в тарелку. Энтузиазма у них не наблюдалось. Только Марьяша захлопала в ладоши, а Алла Викторовна вздохнула:

– Все праздники одна…

– Поехали с нами? – ради вежливости предложила Кошка, но ответ она знала. Её родители и свекровь не поладили с самого начала, поэтому гостить к друг другу совсем не стремились.

– Ну уж нет, – наотрез отказалась бабушка.

– Вот и славно, отдохнёте, пока нас не будет, – улыбнулась Кошка, зная, что Алла Викторовна точно найдёт чем себя занять.

Новый год отпраздновали тихо и по-семейному. Кирюша с Андрюшей убежали гулять, а Марьяша легла спать, ведь на следующий день её ждал полёт на самолёте.

Кошка принялась сразу после боя курантов собирать чемоданы.

Рано утром вызвали такси. Аэропорт, посадка и пять часов полёта перенесли их из морозной Сибири в мягкий климат Подмосковья. На улице было непривычно шумно и слякотно. Дети, уставшие за перелёт, понуро тащили чемоданы.

Наконец, знакомый до боли двор. Кошка остановилась и огляделась вокруг. Уже много лет она не была здесь зимой. Красная пятиэтажка выходит подъездами прямо на небольшую лесополосу. Всего пять минут ходьбы и с другой стороны начинаются частные дома. В детстве этот небольшой пятачок казался им целой страной. Здесь они играли в прятки, Казаки-разбойники, искали клады и пугали друг друга страшными монстрами, которые живут среди деревьев.

Может, поэтому лес её так успокаивал?

Родители, которые их ждали и посматривали в окно, спустились к подъезду.

Папа кивнул ей и Марьяше, пожал парням руки и взял чемоданы. Он всегда был немногословен. Высокий и сухой, с массивной нижней челюстью, он внушал страх во всю окрестную ребятню. Из-за него Кошкиных родителей никогда не вызывали в школу без крайней нужды. Неизменно приходил папа, садился напротив и, не мигая, смотрел тёмно-карими глазами из-под густых бровей. Казалось, что глаза чёрные, с капелькой смолы. Затем кивал и произносил медленным раскатистым басом:

– Понял.

Желание жаловаться и просить отпадало у всех учителей, а мама беззастенчиво этим пользовалась. Сама она была маленькая, юркая, лёгкая, улыбчивая, будто птичка.

Сейчас она выпорхнула из подъезда и окатила приезжающих целым потоком слов:

– Родные мои, хорошие! Приехали! Счастье-то какое! Кирюша, ты успел стать настоящим мужчиной! Вот это да! Андрюша, мальчик мой, а чего в очках? Зрение село? Ну, весь в мамку, тоже небось целыми днями в полутьме бумажки ковыряешь! Марьяша! Принцесса наша! Ну, до чего красива! Тёмные кудри, фарфоровая кожа да красная шапка. Ну, прям Белоснежка, не меньше!

Обнимаясь и обмениваясь новостями, шумная толпа добралась до квартиры. Хорошо ещё что на втором этаже, а то Кошка уже валилась с ног. Тепло родного дома укутало будто в мягкий плед. Запах маминых пирожков призывал задуматься: спать или всё же перехватить вкусного на сон грядущий?

Папа молча помог снять всем куртки и жестом пригласил на кухню. Спорить было бесполезно, поэтому дилемма разрешилась сама собой. Он поставил перед каждым чашку с тёплым, сладким чаем и блюдце с пирожком.

А мама в это время стелила кровати, взбивая перьевые подушки и тяжёлые пуховые одеяла.

Уже погружаясь в сон, Кошка подумала:

– Почему я не вернулась тогда домой? Зачем осталась там?

***

Ей снилось детство. Высокие деревья. Её любимое ситцевое платье в мелкий синий цветочек. Она прячется. Свернулась калачиком за пнём, а неподалёку считает водящий. Скоро пойдёт искать. Внезапно взгляд упёрся в чьи-то босые ноги. Край серого подола юбки. Кошка подняла голову и увидела женщину в капюшоне. Распущенные волосы с вплетёнными монетками, перьями и бусинами чуть покачивались, издавая слегка слышный шелест и перезвон. Ярко горящие голубые глаза смотрят поверх головы Кошки куда-то вдаль. Заинтересованная девочка проследила за взглядом незнакомки и вздрогнула. С противоположной стороны, скрываемый редкими кустиками, стоял мужчина. Нет, только смутная фигура напоминала мужчину. Вглядевшись, Кошка увидела изогнутые назад ноги, покрытые густой шерстью. Фигура нетерпеливо топталась, и она смогла разглядеть мощные копыта. В ужасе перевела взгляд выше: поджарый торс, также поросший шерстью и торчащий из груди шип, будто кто-то пронзил тварь копьём со спины. Злое лицо, с острыми, хищными чертами. Удлинённые уши и пышная шевелюра чёрных, как смоль волос. Тварь чуть слышно зарычала, обнажая острые клыки. Сделала шаг, протягивая к девочке руки с длинными чёрными когтями. Глухо стукнули копыта. Ещё шаг.

– Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать, кто не спрятался, я не виновата! – раздался звонкий голос водящего.

Кошка сжалась и по-щенячьи заскулила, объятая ужасом. Руки и ноги не слушались. В голове пульсировало: «Беги!», но она не могла заставить себя даже встать.

Кошка перевела взгляд на голубоглазую женщину, ища защиты.

Та стояла без страха, чуть склонив голову, будто раздумывая. Наконец, она приняла решение, кивнув сама себе. Протянула руку в сторону твари и произнесла низким, гортанным, певучим голосом:

– Очокочи…

Зверь взревел, взмахнув руками. Упали, будто срезанные лезвием, верхушки кустов.

Девочка, наконец, освободилась из сковывающего плена ужаса и закричала во всю мощь лёгких.

***

– Чшшш, – послышалось у самого уха, и Кошка открыла глаза. Папа сгрёб её на руки и легонько покачивал.

Её бил озноб, а футболка стала вся липкая от пота.

– Это сон, – шёпотом произнёс папа.

Женщина кивнула и стыдливо слезла с рук.

Мужчина ушёл на кухню и вернулся с кружкой тёплого молока. Он всегда так делал в детстве. Кошка благодарно улыбнулась и взяла напиток. Папа смущённо шаркнул ногой.

– Всё в порядке, я успокоилась, спасибо, – кивнула женщина, поняв его без слов.

– Сони-засони! Подъём! Просыпаемся! А то ночью будете колобродить, – услышала она звонкий голос мамы.

Папа пожал плечами, мол, это же мама, надо слушаться и пошёл помогать ей накрывать на стол.

Кошка откинулась в подушки. Ей давно не снились кошмары. Ещё женщина, очень похожая на Язычницу, этот монстр… Глубоко же она засела в голову, раз такие кошмары приходят. Записав в заметки телефона незнакомое слово «Очокочи», пока оно не забылось, Кошка отправилась в душ.

***

Калейдоскоп праздничных дней закружил Кошку. Приходили родственники: у мамы было целых две сестры, а у папы брат. Вся эта шумная родня то собиралась за столом, то звала к себе в гости. Всей толпой ходили кататься с горок, на каток, кормили в парке жирных и привередливых белок. Даже мальчишки оттаяли, по началу недовольные и насупленные, начали носиться на горке с ватрушками на ровне с ребятнёй. Когда же одна из троюродных сестёр робко предложила сходить Андрюше с ней и её друзьями на дискотеку, тот совершенно растаял. Пришёл за полночь, жутко довольный. Откуда ему было знать, что в клубе работает двоюродная тётка и она весь вечер не спускала с молодёжи глаз.

Кошка уже успела забыть, как это, когда в городе куча родни и знакомых. Она, каждый раз выходя куда-то, встречала то одноклассников, то старых друзей. Ей казалось, что город специально подсылает их всех, чтобы поприветствовать и ласково коснуться плеча.

В один из праздничных дней решили сходить на кладбище. Набрали пёстрых искусственных цветов, конфет, риса, бутербродов и отправились за город. Мимо когда-то пустующих цехов, которые сейчас сверкали разнообразными вывесками контор и фирмочек, до переезда. За красно-белым шлагбаумом дорога сворачивала в поле. Раньше оно было пустым, а теперь там понастроили домики и коттеджи. За ними высилась круглая белокаменная церквушка и старенькая колокольня.

В её юности поговаривали, что местный батюшка умел изгонять бесов и чертей. К нему везли больных со всех городов, а порой даже из-за границы. Сама она никогда сюда не ходила, да и кладбище очень не любила.

Возле ворот стоял старенький домик сторожа. На его крылечке Кошка увидела шикарную блондинку в пушистой белой шубке. Точёные черты лица и огромные кукольные глаза небесного цвета.

–«Ничего себе, такая женщина сторожем, что ли, работает? Да нет, наверное, директор кладбища, не меньше», – подумала Кошка и перевела взгляд на её спутницу. Полноватая женщина, примерно её ровесница, с русыми, почти мышиного цвета волосами, небрежно перевязанными в хвост. Видавший виды фиолетовый пуховик и светлые, с разводами грязи, джинсы. Рядом с блондинкой это бросалось в глаза и Кошка невольно задержала взгляд. Женщина в пуховике развернулась, будто почувствовав, что её разглядывают. Почти прозрачные, голубые глаза смотрели безразлично, но у Кошки перехватило дыхание. В нос ударили запахи прелой травы, сладкого гниения и такого холода, что на секунду показалось, будто в горло влили ключевую воду. Она закашлялась и отвернулась, не видя, как женщина в фиолетовом пуховике задумчиво склонила голову, глядя ей вслед.

За воротами Кошка почувствовала себя лучше, но не могла отделаться от желания поскорее поехать домой. Ссылаясь на усталость, она поторапливала родню, и они дежурно прошлись по могилам здороваясь, раскладывая угощения и возлагая цветы.

Уже вечером, за чаем, мама вдруг предложила:

– А почему бы вам не переехать сюда?

Дети испуганно переглянулись и вопросительно посмотрели на Кошку.

– Мам, у вас, конечно, хорошо, но дети там всю жизнь. У них школа, друзья, Кирюша, вон, в институте, – отмахнулась она.

– Ну, и что? Можно перевестись в другой институт. Здесь близко к столице, образование не то, что в регионе. Да и медицина лучше. У нас три комнаты, так что расположитесь точно так же, как и там, – с жаром начала спорить мама. Это было плохо. Если мама начинала спорить, значит, что она уже всё обдумала и теперь раз за разом будет гнуть свою линию.

– Алла Викторовна там одна, родни нет, – продолжала она, – а здесь у нас целый семейный клан. Случись чего, дети будут под приглядом.

– Ничего не случится, мам, – отмахнулась Кошка.

Конечно, перебраться сюда некоторый соблазн был. Скорее даже убежать из места, где всё напоминало о несчастливом браке, но для детей переезд – это огромный стресс, а там им всё знакомо.

– Я подумаю, – кивнула Кошка.

Мама довольно улыбнулась. Она знала, что дочь принимает решения очень долго, а если она уже пообещала подумать, значит, может и созреет.

– Переезжай, – подвёл итог разговора папа.

«Ох, если уж и папа заодно, значит, они это всё обсуждали задолго до её приезда. Ладно, в середине учебного года принимать такие решения – это точно блажь», – подумала Кошка.

Остаток отпуска пролетел как один миг, и вот уже папа стоит с чемоданами у подъезда, пожимая руки мальчишкам и обнимая девчонок.

Мама даже всплакнула, когда за ними захлопнулась дверь такси.

– А я бы переехала, – внезапно заявила Марьяша.

– А я бы нет, – хмуро ответил Кирилл.

Андрей промолчал.

Ночной самолёт в мгновения ока перенёс их обратно домой. Уже завтра закончатся каникулы.

«На работу», – хмуро подумала Кошка и вздохнула.

Приехав, дети рухнули спать, а женщина до поздней ночи распаковывала чемоданы, пересказывая Алле Викторовне как прошёл отпуск.

– А дочка мамкиной сестры, ну эта, белобрысая такая, развелась всё-таки? – расспрашивала свекровь подробности.

– Да, вроде да, – устало отвечала Кошка.

– А парень их, тот что институт летом окончил, на работу пошёл? – не сдавалась бабушка, игнорируя медленные и рассеянные ответы невестки.

– Нет, дома сидит, ищет. Говорит, не хочет за три копейки спину гнуть, – терпеливо отвечала Кошка.

– Ладно, устала ты, спать пора. Брось чемоданы, завтра разберу, – смилостивилась Алла Викторовна.

Внезапно из чемодана вылетел свёрток, обёрнутый в пожелтевшую тряпку и со стуком упал на пол.

Кошка уставилась на него. Она была твёрдо уверена, что с собой она такого не брала. Может, дети запихнули? Надо завтра спросить. Она подняла свёрток и осторожно развернула. Внутри оказалась небольшая статуэтка животного. То ли волк, то ли собака… Вылитая из металла весила она прилично.

– Ой, красота какая! – воскликнула свекровь и взяла вещицу в руки. – Сувенир?

– Не знаю… – растерянно ответила Кошка.

– Небось детям кто подарил, – отмахнулась свекровь и поставила её на вытяжку, где уже стояла целая коллекция керамических зайчиков, милых медвежат и миниатюрных драконов. Среди всего этого красочного великолепия, потемневший металл фигурки животного выглядел чужеродно.

– Ладно, разберёмся, – махнула Кошка рукой. – Пойду посплю, завтра на работу.

В комнате уже сладко сопела Марьяша и женщина аккуратно пристроилась рядом, накрыв малышку поплотнее одеялом.

За окном началась метель. Рябь снежинок в свете фонаря искрились и переливались на фоне тёмного неба. Кошка не заметила, как погрузилась в сон.

Глава 5

Остаток месяца дался тяжело. Невероятно сложно заставить себя работать после праздников. А ещё новая четверть у детей. Им тоже не очень хотелось учиться и пришлось проявить не дюжее терпение и стойкость в борьбе за выполненное домашнее задание.

К началу февраля Кошка поняла, что нервы её на пределе. Она всё чаще обновляла форум по поиску людей и каждый раз уговаривала себя, что никого искать она не поедет. Просто посмотрит, и всё. Всё труднее становилось закрывать вкладку. В конце концов, Алла Викторовна не выдержала и спросила:

– Ты давно уже не ездила никуда, поссорилась, что ли, там с кем-то?

– Н-н-нет, – запинаясь ответила женщина, судорожно соображая, как объясниться. Ну, не говорить же в самом деле, что она испугалась своего поведения. – Просто поняла, что вместо того, чтобы решать проблемы, я от них прячусь, – выпалила она, довольная своей версией.

– Н-да, – задумчиво почесала подбородок свекровь, – может тебе тогда к психологу походить?

– Отличная идея! – бодро отозвалась Кошка, глядя на металлическую фигурку животного, стоящего на вытяжке. В последнее время она всё чаще притягивала взгляд. Может, потому, что дети в один голос утверждали, что впервые её видят. Мама уверяла, что ничего в чемодан не подкладывала, а за папой такие поступки отродясь не водились.

– Не в аэропорту же мне её подбросили! – воскликнула Кошка, когда версии кончились.

– Ну, фигурка и фигурка, – пожала плечами Алла Викторовна, – выбрось, если она тебе мешает.

Выбросить рука не поднялась. Вот и сейчас Кошка снова смотрит в тусклые глаза животного. Она решила, что это собака. Волков обычно изображают более крупными и с мощными лапами, а эта скорее была похожа на дворнягу.

– Я пойду позвоню Верочке, она ходила к чудесному психологу. Все уши прожужжала, как он ей помог, – услышала Кошка удаляющийся голос Аллы Викторовны. Хотела остановить, но было уже поздно. Вечно она так! Всё и сразу надо сделать. Кошка глубоко вздохнула: «Может и правда к психологу походить? Нервы ни к чёрту. Мне помочь пытаются, а я злюсь».

На следующее утро она уже ехала по адресу, который ей всучила свекровь. Уж не известно, что она наговорила, но её приняли быстро.

Психологом оказалась моложавая женщина со взбитой копной белокурых волос и идеальным макияжем. Кошка даже присвистнула, разглядывая её многочисленные браслеты, колечки, цепочки и брошки.

– Давайте перейдём сразу к делу. Какой у вас запрос на терапию? – взяла инициативу в свои руки психолог после того, как они расположились в удобных, мягких креслах, а на стол, сверкая гранями, был поставлен стакан с водой.

«Как в дурацких фильмах», – подумала Кошка, чувствуя себя нелепо и неуютно.

– Я после развода… Не могу прийти в себя, наверное, – неуверенно протянула Кошка.

– Как давно вы развелись? – деловито спросила женщина, взмахнув карандашом и приготовившись писать.

– Шесть лет назад, – промямлила в ответ Кошка. Такой дурой она себя давно не чувствовала…

Еле вытерпев час, она выбежала из кабинета, получив целую стопку «ценных» рекомендаций. Там звучало и про холодного молчаливого отца, поэтому у неё тяга быть хорошей. Затем версия о том, что ей надо работать с отпусканием прошлого. Мол, нужно перевести фокус внимания на себя и прочее прочие…

– Психолог не помог, – резюмировала Алла Викторовна, глядя, как Кошка наливает обжигающий кофе, а руки заметно дрожат.

Женщина зло глянула на свекровь и промолчала. В последнее время ей всё труднее удавалось держать себя в руках.

– Может тебе травок успокаивающих попить? – предложила следующую версию Алла Викторовна.

Кошка глубоко вздохнула, чтобы не взорваться, сжала зубы и отрицательно помотала головой.

– Зря. Моя сестра, царствие ей небесное, ходила к чудесной травнице. Ружена, вроде её звали. К ней из соседних областей ездят…

Дальше Кошка не слушала, а судорожно пыталась сообразить, откуда ей знакомо это имя. На работе? Нет. В поисках? Тоже нет. Андрюша! Он показывал сайт «Окудницы Ружены». Это та самая, которая помогла найти мальчика. В голове ярким вихрем закрутились образы: Язычница выходит на лошади из леса, птичья стая, растянувшись, неспешно парит в вышине. В висках запульсировало, хотелось накричать, нарычать, хлопнуть дверью и бежать, бежать… Ещё немного, и она не сможет сдерживаться. Что же делать?

– Ты меня слышишь? Голова заболела? – рука свекрови легла ей на плечо, но даже этот жест заботы крайне раздражал.

Кошка кивнула и процедила сквозь зубы:

– Запишите меня.

Всё что угодно, лишь бы остаться одной и попытаться успокоиться.

– Вот и славно, милая, – торжественно кивнула свекровь и отправилась звонить.

Кошка уронила руки на голову: ещё немного и мне уже нужен будет не психолог, а психиатр.

– Да, мне надо, чтобы быстро! Мгновенно! – раздался властный голос Аллы Викторовны спустя несколько минут. «Главбух даже на пенсии главбух», – подумала Кошка.

– Ладно, четыре дня это максимум! – услышала она конец разговора.

– Как раз завтра отдохнёшь, потом смены свои отработаешь и поедешь, – с улыбкой объявила свекровь, возвращаясь на кухню.

Кошка кивнула и уставилась в кружку представив, как раздвигают очередь из больных и страждущих, чтобы травница выписала ей что-то вроде валерьянки…

На следующий день она на работе открыла сайт Окудницы Ружены. Там сплошь какие-то обряды, славянские божества и травяные сборы. Люди делятся рецептами, поздравляют друг друга с праздниками и благодарят Ружену. Секта прям какая-то!