Александр Тенгриханов
Режиссер Советского Союза – 5

Глава 1

– Что не так? Объясни нормально, а то я устал слушать твоё ворчание, – не выдержал ди Лаурентис.

Мы просматривали часть эпизодов, которые я считал неудачными. Заявлять об этом на публику было глупо, поэтому монтажники сделали небольшой ролик, который я показывал Дино.

– Этот сэр Лоренс просто переполнен пафосом, – комментирую сценку с Оливье, и прошу перемотать плёнку обратно, – В этом эпизоде у нас обычное совещание. Ещё не начались боевые действия. Адмирал Холси, которого играет Лоренс, просто общается с коллегами. Но вы посмотрите на это лицо. Дальше только хуже.

– Я не вижу ничего необычного, – итальянец закурил сигару, вызвав полный зависти взгляд монтажёра.

Да, блокада Кубы сейчас в самом расцвете. И многие американские курильщики не могут купить любимую марку сигар. Где их берёт ди Лаурентис, мне неизвестно. А вообще, пора прекращать эту вакханалию с курением, а то в техническом помещении ничем дышать.

– Такое впечатление, что актёр играет римского консула, или эпического героя в пеплуме сороковых или пятидесятых годов. А в этом моменте – приглядитесь внимательнее. Звучит грубовато, но мне кажется, что наш сэр тужится на унитазе, а не разговаривает с президентом.

Дино не выдержал и заржал как конь, в чём я его поддержал. Правда, мой смех был больше похож на истерику, хорошо, что удалось вовремя остановиться. Просто я жутко устал, в первую очередь морально, оттого и нервничаю. Ещё и возникли проблемы на ровном месте. Вроде первоначальный этап съёмок давно позади. Сначала были некоторые шероховатости, но постепенно всё вошло в рабочий режим. И вот на финальном этапе, когда начались съёмки в павильоне киностудии, и оставалось снять эпизоды со второстепенными героями, начались проблемы.

– Он практически неуправляем, – жалуюсь продюсеру, так как Оливье его креатура, – Можно подумать, что дело во мне. Мол, какой-то молодой выскочка, ещё и комми, будет учить великого актёра. Только надо признать, что мы ошиблись с выбором. Сэр Лоренс привык играть главных героев. В крайнем случае, это второй план, но с достаточно длинными по времени эпизодами. А здесь всего четыре короткие сценки. Хотя, есть у меня ещё одно объяснение. Но это больше похоже на теорию заговоров.

– Давай, Алекс, – махнул рукой итальянец, – Смело говори о своих подозрениях. Как бы необычно они ни звучали.

– В данный момент фактически близнеца нашего фильма снимает не только «20th Century». Англичане вложили колоссальные деньги в свой проект «Битва за Британию». Там у Оливье очень характерная роль, хотя тоже второстепенная. Только есть одно большое «но», – я многозначительно поднимаю указательный палец, – Оба фильма не идут ни в какое сравнение с нашим. «Тора, тора» просто провалится в прокате. Но не думаю, что это будет огромным ударом для конкурентов нашего Роберта. А вот англичане получат хорошую такую оплеуху по их самолюбию. После демонстрации моего советского проекта, у них мало шансов на коммерческий успех. Да, они внесли много изменений, в первую очередь технического характера. Но им не поможет даже увеличение бюджета и заимствование некоторых моих новинок. В Британии фильм будут смотреть, а в Европе и тем более США, он никому не интересен.

– Звучит весьма самоуверенно, но готов согласиться. А причём здесь Лоренс?

– Он англичанин и патриот своей страны. Мне кажется, что Оливье валяет дурака от зависти. Даже слепой и умственно отсталый может заметить разницу в уровне съёмок и спецэффектов. На них мы делаем основной упор. Ещё и актёры на удивление быстро поймали нужный настрой. Я ведь до последнего сомневался в Бритт и Ракель. Но чувствую, что скоро у мужчин Америки будет новый секс-символ, и они начнут пускать слюни на плакаты с изображением шведки. А мадам Уэлч станет вообще недосягаема. Она действительно хорошо поработала над тем, чтобы её перестали считать куском красивого мяса и снимали исключительно в купальнике. Правда, так будут думать только продюсеры и режиссёры. Мужская часть зрителей, всё так же будет ждать её на экране с минимумом одежды, а лучше без неё.

В этот раз Дино хохотал дольше и очень заразительно. Только я не произнёс ничего смешного или необычного. Ракель просто изумительно сыграла роль стервы-разлучницы и интриганки. Эдакая классическая киношная злодейка, при этом очень красивая и обаятельная. Но ей никуда не деться от образа полуголой и простоватой красотки, который эксплуатируют режиссёры. Думаю, ей и дальше будут предлагать сценарии с упором на внешние данные. Только теперь у актрисы есть выбор. Я бы с ней ещё поработал, так как на площадке она превращалась в фанатика. Роли она просто зазубривала и никогда не ошибалась с текстом, но у англичанки были проблемы с артистичностью. Шведка, наоборот, часто путала слова, иногда веселя съёмочную группу. Вот только в роль она попала сразу и прогрессировала с каждым днём, как бы странно это ни звучало.

– Хорошо, я поговорю с Лоренсом, – пообещал Дино, – На площадке твоё слово закон, и это не обсуждается. Если какие-то эпизоды надо переснять, то приступай и не тяни. Их же можно сделать в павильоне? Или нужна натура и придётся опять возвращаться на Гавайи, или доделаете всё в Мексике?

– Я бы вернулся на острова с удовольствием! Сезон дождей давно прошёл, а в июне ещё не так жарко. Но меня бы устроила исключительно туристическая поездка. Знаешь, как тяжело смотреть на отдыхающих, когда тебе надо работать по двенадцать – четырнадцать часов? Я в океане искупался всего пару раз, даже толком не позагорал. Когда шли дожди или было пасмурно, мы работали в помещении. После наступления солнечной погоды, снимали натуру. Чего я рассказываю – ты же сам всё видел.

– Да, это было сильное впечатление. Даже Эванс был поражён дисциплиной и отлаженностью рабочего процесса. Он ещё спросил в шутку – наш режиссёр точно русский, а не немец?

– Ты же понимаешь, что для меня это шанс. Для тебя это возможность зайти на американский рынок. Я же понимаю, что второй возможности получить такой масштабный проект может и не быть. А если откровенно, её мне, скорее всего, не предоставят. Разве что я предложу что-то новое и оригинальное. Сейчас половина студий разбирает на атомы мою предыдущую работу. Уже через год голливудские режиссёры переосмыслят увиденное и выдадут не менее интересные работы. Конкурировать с ними, находясь в моём положении, просто бессмысленно.

– Не соглашусь с подобной оценкой твоей работы, Алекс, – продюсер эмоционально замахал руками, – Поверь, кому надо, по достоинству оценили твою работу «Любовь по расчёту». В Америке и Европе её уже переосмыслили, как ты верно заметил. Думаю, что уже скоро можно ждать выхода мелодрам, похожих на советский фильм, но адаптированных под местные реалии. Картину про войну, с учётом новых спецэффектов и методов съёмок, обсуждают на нескольких киностудиях. Только это тема специфическая, и мода на неё может быстро пройти. Поэтому тебя здесь не только ждут, но и будут отслеживать все твои ходы в СССР. Ты можешь дать боссам киноиндустрии то, на что не способны нынешние американские сценаристы – свежую идею. Большая часть голливудских киностудий не просто так находится в долговременном кризисе ещё с конца пятидесятых. Плюс твой уникальный стиль, который тоже начали копировать. Скажи, что ты там такого наснимал в Советском Союзе? Я тебе не говорил, но весьма уважаемые продюсеры с американского телевидения интересуются твоими работами. И ведь речь идёт о документальных фильмах! Они никогда не были особо интересны. А реклама? Мне известно, что вы с Франческо открываете свою студию в Париже. Только основные деньги крутятся здесь, мой друг.

Будто я не знаю, что в Америке вращаются основные деньги мира. Вот только не моя это страна. Даже с учётом того, что большую часть командировки я провёл на Гавайях и Мексике, моё мнение не изменится. Это же не мешало мне общаться с коллегами и наблюдать за западной культурой. Есть здесь что-то искусственное и лицемерное, завёрнутое в красивую упаковку. В СССР маразм цветёт и пахнет, но и Америка уже встала на путь морального разложения. Речь идёт не о вседозволенности в некоторых аспектах жизни. Просто началось смещение базовых европейских ценностей в сторону классического общества потребления. Наш народ пока живёт иными идеалами, и дело не в идеях коммунизма. Само советское общество развивается по-иному. В этом его сила, и одновременно слабость. Только, при прочих равных, мне комфортнее в Союзе. Но желательно регулярно его покидать, дабы сменить обстановку. Вот такая катавасия у меня в голове.

– Видишь ли, Дино, – отвечаю продюсеру, – Мне пока не интересно снимать фильмы, подобные «Пёрл-Харбору». Я задал последователям направление, и пусть дерзают. Но есть ощущение, что придётся вернуться к кино подобного рода. По крайней мере, дома надо снять хотя бы одну масштабную картину. Исключительно для того, чтобы обозначить формат нового приключенческого кино для советского зрителя. Сейчас мне ближе мелодрамы, не обязательно любовные. Ещё есть мысли о приключенческом боевике, который лучше снимать во Франции. И вообще, я совсем запутался. Надо заканчивать монтаж с озвучиванием и срочно ехать домой. Только тут начинаешь понимать простую истину – одно дело приезжать на Запад в короткие командировки, и совсем другое жить здесь несколько месяцев.

– Ностальгия? Вечная проблема русских за рубежом, насколько я знаю, – удивил меня Дино подобным высказыванием, – Но тебе придётся выбирать. Если не работать в Европе или США хотя бы небольшими периодами, то о режиссёре Мещерском начнут забывать. Не сразу, но постепенно ты превратишься просто в генератор идей, а потом придёт забвение. Советское кино может быть гениальным, но его удел – это признание в Венеции и реже Каннах. Заработать на нём крайне сложно, даже если в создателях будет указано твоё имя. А сейчас, просто отдохни. Вроде, скоро приезжает твоя супруга – проведите с ней отпуск, который предоставлен всей съёмочной группе. Ты сильно устал, и тебе необходима смена обстановки. Готов спорить, что по возвращении из Нью-Йорка один советский режиссёр жутко соскучится по работе и опять начнёт терроризировать съёмочную группу.

Вот здесь спорить не буду. По старой привычке, я себя действительно загонял. Вместо того, чтобы использовать редкие часы на отдых, приходилось корпеть над огромным объёмом научной и экономической литературы. Народ на Гавайях смеялся – мол, сколько можно читать? За два месяца наш режиссёр даже ни разу не сходил на пляж. Нет, лицо и руки у меня нормально загорели, но плавал я обычно вечером в бассейне. Перебравшись в Мексику, где проходил второй этап кинопроизводства, я не изменил свой привычный уклад. Хорошо, что несколько раз прилетал Франческо и вытаскивал меня на пляжи Росарито.

– А что за приключенческий фильм? – вывел меня из раздумий вкрадчивый голос ди Лауренитса, – С тобой нельзя расслабляться. Вдруг наш советский друг задумал очередной шедевр.

– Давай дождёмся окончания работ над текущим проектом. По возвращении в СССР я обдумаю новый фильм. Заодно надо получить разрешение автора, по мотивам книги которого будет писаться сценарий. Не уверен, что возьмусь за режиссуру, но совместный проект – интересная мысль. В этом случае советские начальники станут более сговорчивыми. Плюс с двумя-тремя иностранными звёздами, картину хорошо примут в европейском прокате.

– Я всегда рад поддержать талантливого человека! – продюсер улыбнулся и стал похож на Кота в сапогах из мультфильма моего времени.

Чувствую, что покой нам только снится. Теперь ди Лаурентис не отстанет и вынудит меня ускорить процесс. Вопрос заключается в том, когда я всё буду успевать? А ведь года через три мне надо освободиться от большинства трудозатратных проектов. Если с телевизионными программами и документалистикой всё решаемо – люди прогрессируют, надо только периодически подкидывать им новые идеи, а далее они сами её разовьют. То с сериалами всё сложнее, и необходимо контролировать процесс. Либо, как я сделал перед отъездом, пообещав очень жёсткие кары на случай изменения сценария. С управленцами тоже проблема. Есть парочка толковых ребят, но их надо подтягивать, а я постоянно занят. И это не считая моих задумок по бирже и вмешательстве в экономику Союза. В принципе, один из потенциальных помощников и даже соратников у меня есть. Только нужно ли смешивать личную жизнь и работу?

* * *

Перед отлётом в Нью-Йорк нам удалось переделать три сценки с Оливье. Заодно мы сняли дополнительный эпизод, которого изначально не было в сценарии. Но надо учитывать, что при монтаже часто приходится убирать вроде удачные моменты, которые не вписываются в сюжет. Вот и здесь, пока актёры не разъехались в отпуск, я устроил им ударный труд в лучших традициях Алексея Стаханова. Когда стало понятно, что вскоре может разгореться скандал или съёмочная группа накинется на меня с кулаками, я объявил перерыв на десять дней.

Кстати, единственным, кто не капризничал и выполнял все установки, оказался Оливье. Было видно, что звезда делает мне одолжение, но в этот раз сыграл он замечательно. Не помню такого, чтобы актёр попадал в роль с одного дубля. Если бы ещё остальные участники сценок не тупили и не ошибались! Мы все морально устали, так как последний отрезок съёмок шёл в режиме нон-стоп в течение двух месяцев. Понятно, что не все актёры были постоянно заняты. Но ведь есть многочисленные невидимые работники, на которых легла колоссальная нагрузка. В общем, все с радостью разбежались по своим делам, ругая про себя одного неугомонного перфекциониста.

Я сам расслабился и наконец-то полноценно выспался, впервые за неделю. Утром прошвырнулся по магазинам и купил подарки. Вечером у меня рейс и, собрав чемодан, я решал, что делать. Возникла мысль сходить на пляж, но у господина Эванса было иное мнение. Телефонный звонок меня не насторожил, так как это мог быть администратор гостиницы. Но оказалось, что секретарь продюсера сообщал о срочной встрече и машине, которая подъедет через пару минут.

Поднимаюсь на лифте до нужного этажа и захожу в приёмную. Секретарь с дежурной улыбкой на лице, сразу затараторила, что меня ждут, а чемодан я могу оставить около шкафа.

Давно я не был в кабинете продюсера. В принципе ничего не изменилось, только вовсю работает кондиционер. На улице действительно жарковато.

Эванс всё так же улыбчив и приветлив. После приветствия, минут двадцать ушло на обсуждение технических деталей и оставшуюся часть работы. Роберт порадовался, что мы укладываемся в регламент и скоро можно начинать озвучку. Я применил проверенный способ, и частично фильм монтировался в процессе съёмок. Это было связано с некоторыми организационными трудностями, так как пришлось везти на Гавайи оборудование и специалистов. Зато мы выигрывали по времени.

– Алекс, здесь вот какое дело, – голос Роберта вдруг стал серьёзным и куда-то пропала довольная улыбка, – Скажем так, ситуация вокруг фильма обострилась несмотря на то, что съёмки ещё не закончены. Недавно в «Los Angeles Times» вышла критическая статья, которую перепечатали газеты Восточного побережья. Если убрать всю шелуху, то основная претензия журналистов в том, что фильм о ключевом сражении американского флота, снимает комми из СССР. Есть там и много грязи, выдаваемой за мнение человека, принимавшего участие в съёмках.

Эванс сделал паузу и поднёс ко рту стакан с соком. Я ограничился минералкой, так как не хотелось пить сладкое в такую жару.

– Шумиха в газетах меня особо не беспокоит. Но придётся предпринять какие-то ответные действия. Немного смущает, что материалы по картине затребовал глава MPAA. В своё время они здорово обрезали «Спартак», убрав несколько интересных сцен. Тогда дополнительная шумиха в прессе сильно навредила фильму, оттолкнув часть религиозных зрителей. Чем всё закончится сейчас, я даже не предполагаю.

– Роберт, такой опытный продюсер, как ты, давно уже всё продумал, – отвечаю с улыбкой, – Предлагай быстрее свои варианты, а то я опоздаю самолёт.

– Лучше всего, если ты примешь решение не возвращаться в Советский Союз и свяжешь свою судьбу со Свободным миром, – быстро произнёс Эванс и сразу поднял руки, как бы защищаясь от моего возмущения подобному предложению, – Я не настаиваю, но предлагаю серьёзно об этом подумать. «Paramount» готов подписать с тобой многолетний контракт и предоставить полную свободу творчества. Боссы компании полностью поддерживают эту идею. Поверь, мало кому в Голливуде могут предложить подобные условия.

Хитро придумано. Здесь даже дураку понятно, что товарищи капиталисты уже просчитали будущую прибыль от проката. Думаю, это они сделали ещё при демонстрации в США «Битвы за Кубань». По словам Дино, при всех ограничительных мероприятиях, наша картина пользовалась огромным успехом. Это выражалось в хорошей прибыли, часть которой скоро окажется на моём счету. Но и атака со стороны ультраправых и прочих «маккартистов» вполне возможна. Мнение этих реакционных групп достаточно авторитетное и популярное. Только всё равно гложут меня смутные сомнения.

– Роберт, я не собираюсь покидать Родину, и это не обсуждается. Что касается нагнетания ситуации вокруг фильма, то здесь всё понятно, – объясняю спокойным тоном, – Мне кажется, это обычные происки конкурентов, которым не нравится взлёт кинокомпании. Есть хороший способ обернуть негатив в нашу пользу. Контрпропаганда – мощный рычаг, если грамотно его использовать. Можно найти парочку авторитетных генералов, участвовавших в войне на Тихом океане. Пусть расскажут, что тогда Америка сражалась вместе с СССР и Англией против общих врагов. Одновременно давай вбросим информацию, что негативное мнение о фильме приплачено японцами. Пусть какой-нибудь экономист или эксперт выскажется, что Советский Союз опасен только атомной бомбой и своими танками. В мире сейчас разрядка, у США бомб не меньше, а танки ещё не научились летать. Вот только никто в Америке не будет покупать советские товары. Как раз наоборот, именно Москва нуждается в американских технологиях. При этом коварные япошки уже начали атаковать и теснить местных производителей. «Sony» уже завалила ваши магазины дешёвыми транзисторными приёмниками и потеснила американских производителей телевизоров. Не отстаёт «Toyota», которая более десяти лет осваивает местный рынок и начинает на равных конкурировать с Большой детройтской тройкой.

Эванс допил сок и откинулся на спинку кресла. Немного подумав, он удивил меня ответом.

– Мне иногда кажется, что ты выходец из преисподней, Алекс. Не может комми настолько быстро сориентироваться в наших делах и предлагать столь оригинальные идеи. Я собрал достаточно информации, чтобы понимать, с кем придётся иметь дело. Советские – они другие, просто разное восприятие жизни и менталитет. И вдруг появляешься ты. Человек никогда не жил на Западе, и вдруг начинает добиваться успеха сразу в нескольких областях, – продюсер прямо сверил меня взглядом, – Сначала я заподозрил, что это какой-то проект КГБ. Но потом понял, что русские кинематографисты работаю иначе. Так вообще никто не работает, только Алекс Мещерский.

Ну, хоть во мне нашли дьявольские корни, а не инопланетные. Эванс же удивил, так как я считал его более поверхностным человеком. С другой стороны, посредственность не сможет добиться таких успехов в профессии и за пару лет вытащить кинокомпанию из глубочайшего кризиса.

– Роберт, не надо искать заговоры и особенно мистику. Просто воспринимай меня таким, какой я есть. И поверь, у меня нет мыслей нанести вред Америке. Я просто использую представившуюся возможность. У меня свой путь, и проект с «Paramount» только его часть. Если вас не устраивает моя работа, то разрывайте контракт.

– То есть ты не заинтересован в дальнейшем сотрудничестве? – Эванс вычленил главное из моего спича и явно занервничал, – В чём проблема, Алекс? Америка – страна колоссальных возможностей, а Голливуд – центр мирового кино. Это истина, и тебе вряд ли предложат лучшие условия для работы. Тем более, мы свободная и демократическая страна. В отличие от СССР, где ваша партия вмешивается в любые сферы жизни простых людей. Здесь подобное сложно представить, и вызовет сопротивление граждан.

– Давай сначала закончим фильм. Пока я не планирую перебираться за океан. Через какое-то время можно обсудить новый проект. Но это примерно через год. Что касается свободы и демократии, то в США очень любят об этом говорить, – произношу с откровенной усмешкой, – Не хочу лезть в политику, только в кинематографе у вас тоже есть цензура и масса ограничений. Ещё колоссальное давление со стороны различных группировок. Здесь даже запрещают снимать обнажённую натуру, что немыслимо для Европы. Ваш кодекс Хейса[1], якобы отменённый, ничем не лучше наших идеологов, отвечающих за моральный облик советского человека. А ещё, я ощущаю здесь дискомфорт, хотя ситуация достаточно забавная. Мне так хотелось вырваться из СССР, чтобы поработать в Голливуде и пожить на Западе. В итоге оказалось, что работать дома чуть ли не лучше. Пусть у нас техника более устаревшая и приходится тратить больше времени на бюрократию.

– Вы, русские – странный народ. Но это дело личное, и я точно не собираюсь в него лезть. Предлагаю только обсудить эксклюзивное право «Paramount» на работу с тобой в США. Если у тебя будут идеи поработать в Европе, то мы только «за». Предлагаю всё это обсудить, когда ты вернёшься из Нью-Йорка. С Дино я поговорю заранее. Наверняка он тоже не в восторге, что ты хочешь вернуться домой.

Уже сидя в машине, я прокручивал в голове состоявшуюся беседу. Мне действительно душновато работать в Штатах, и речь не о погоде. Здесь не меньше разного рода ограничений, чем в Союзе. Более того, никто вам не позволит снять фильм, явно критикующих текущее положение дел в стране. Да, пресса более свободная и обсуждает многие вопросы, которые невозможны в Союзе. Вот только у нас, после критики даже в районной газете, власти могут устроить виновным жестокий разбор полётов, начав исправлять ситуацию. Но я не уверен, что здешние разгромные статьи имеют такой же эффект. И вообще, сейчас главное – закончить фильм. Судя по всему, увольнять меня не собираются. А некоторые проблемы с нагнетанием негатива, можно пережить.

Ладно, об этом я буду думать по возвращении. Сейчас меня ждёт перелёт и встреча с Аней, по которой я сильно соскучился. Ещё надо подготовиться к разговору, так как я хочу привлечь супругу к некоторым своим делам. Только не знаю, как она на это отреагирует.

Глава 2

– Что за подборка журналов, которую ты привёз? Надо передать твоим коллегам? Хотя, они больше научные и экономические.

Прогуливаемся с Аней по Центральному Парку и мило беседуем, будто идём по Ботаническому Саду. Это в первый приезд супруга ходила с глазами, как у героини анимэ и никак не могла привыкнуть к окружающей реальности. Через пару дней она успокоилась, когда мы посетили главные достопримечательности города и, конечно, магазины. Последнее тоже её изрядно шокировало, но ненадолго. Узнав, что в бюджете она практически не ограничена, большую часть времени мы начали проводить в торговых центрах. Нет, была и пара выставок, даже поход на хоккей в Мэдисон. Но упор в сторону шопинга превалировал над тягой к прекрасному.

А чего ещё ожидать от двадцатилетней девушки, пусть жутко умной и рассудительной? Даже я, продукт иной эпохи, после советской серости чуть ли не с восторгом посещал парижские магазины. Большую часть времени мы, конечно, уделяли себе любимым. Конечно, в первую очередь – это физическая близость, но хватало и обыкновенных бесед. Гуляем, ходим по ресторанам, разговариваем на разные темы, узнаём что-то новое друг о друге. Если разобраться, то мы толком и не жили как супруги. После свадьбы я умотал в США, до этого встречи больше ограничивались культурно-массовым сектором и сексом. Мне, вообще-то, ещё жить с этой женщиной. Надеюсь, долго и, возможно, счастливо. Ещё я хотел начать постепенно привлекать её к своим планам. Для этого и подобрал журналы, о которых Аня спросила.

Останавливаюсь и привлекаю супругу к себе. Вдыхаю аромат пушистых волос, а руки машинально начинают опускаться ниже талии. Заодно аккуратно изучаю обстановку. Своё сопровождение я давно срисовал, хотя агент старается не мелькать. Вроде никого больше нет. Но кто знает, какие интриги могут плести вокруг моей скромной персоны? Если американская разведка пока не давала о себе знать, то это не отменяет факта слежки. Да и товарищи из КГБ могут вести свою игру. Всё-таки мой случай уникальный, так как советские режиссёры или представители соцстран, ещё не получали подобного проекта на Западе. Совместные были, но масштабные съёмки оставались привилегией местных кадров.

Хотя, Форман уже сбежал на Запад и вскоре должен начать свой творческий путь в Голливуде. Только его интеллектуальное кино не идёт в сравнение по масштабности с моим проектом. Это просто несопоставимые бюджеты. Надо ещё учитывать политическую составляющую, ведь мы снимаем фильм о ключевом эпизоде ВМВ. Для американцев, по крайней мере. Но пока всё шло более-менее ровно, и никто не оказывал давления на процесс съёмок. Одно время в прессе немного пошумели над моим происхождением, но быстро успокоились.

– Лёша, люди смотрят, – я получаю удар по шаловливым рукам, хотя Анна и не думала отстраняться.

– Пусть смотрят и завидуют, – шепчу в покрасневшее ушко, – Здесь таких девушек просто нет. Ну, может парочка голливудских актрис, но им тоже до тебя далеко.

– И многих звёзд ты досконально изучил? – вопрос вроде шутливый, но судя по внимательному взгляду зелёных глаз, всё гораздо серьёзнее.

Здесь два варианта. Либо Анна чего-то прочитала про меня в западной прессе. Или до неё дошли слухи уже в Союзе. Про Аниту киношная публика наверняка в курсе, вот и поделились с супругой товарища Мещерского, дабы тот не расслаблялся. Должна же молодая жена знать и гордиться подвигами своего мужа.

– За четыре месяца у меня было в лучшем случае десять выходных. Из них два я провёл в дороге и восемь с тобой. Даже когда плохая погода мешает съёмочному процессу, мне в голову не приходило бездельничать. Есть непосредственная работа и изучение ряда вопросов, о которых я хотел с тобой поговорить. Журналы – это часть моего плана, который мы детально обсудим в своё время.

– О, самый занятый и серьёзный режиссёр в мире! А ещё он явно хочет изменить мир! Как же мне повезло, встретить такую личность! Наивная студентка полностью обратилась в слух.

До чего же хороша! Ещё и актриса неплохая! Анна сделала большие глаза, при этом еле сдерживала улыбку. Беру жену за руку, и мы продолжаем прогулку. Метров через двести я увидел свободную скамейку, на которую плюхнулся, вытянув ноги. Супруга последовала моему примеру, только сдвинула коленки и натянула на них краешек платья. Мне кажется, это она зря. Прятать такую красоту – форменное преступление.

– На самом деле вопрос серьёзный. Начну немного издалека, поэтому попрошу громко не смеяться, – слова ушли в пустоту, потому что надо мной сейчас смеются, пусть и беззвучно, – Скажи мне, будущий светоч советской науки. Ты уверена, что добьёшься значимых успехов именно как изобретатель? Может, у тебя в планах какая-то лаборатория или группа под руководством известного специалиста? Всё-таки твой университет предполагает уклон в фундаментальную науку. А я не слышал, чтобы советские учёные совершили какие-то знаковые прорывы за последние годы.

Меня окинули очень подозрительным взглядом, будто увидели в первый раз. Затем юная нимфа фыркнула и спросила с изрядной долей ехидства.

– Лёша, ты здесь часом не перегрелся или заболел? В кои веки спросил законную супругу о её дальнейших карьерных планах. Ещё и явно подготовился, изучив предмет. Я уже начинаю беспокоиться. Капиталистический воздух оказывает на тебя слишком сильное воздействие. А вдруг завтра ты спросишь, как здоровье моей мамы с тётушкой? Тогда я начну подозревать самое худшее. Не подменили ли коварные американцы одного самовлюблённого режиссёра, который начал обращать внимание на окружающих его людей.

У меня иногда такое впечатление, что Аня похожа на Билли Миллигана. Болезненного раздвоения личности у неё нет. Но периодически яне понимаю, когда она ведёт себя серьёзно или иронизирует. С учётом целеустремлённого характера и общего серьёзного взгляда на жизнь, данные переходы выглядят неожиданно. Зато с ней не соскучишься. Это мы промолчим про умопомрачительные внешние данные, которые она старается не выпячивать. Повезло товарищу Мещерскому, грех жаловаться. Только чего его ещё и на других баб тянет. Как раз мимо прошла весьма аппетитная деваха в коротком платьице, которую я попытался проводить взглядом, пока не получил болезненный тычок по рёбрам. При этом выражение лица супруги ни грамм не изменилось, оно стало даже участливым. Так смотрят взрослые на провинившихся детишек. А чего мне не оценить красивую натуру? Художник я или кто? Вот только вслух этого я произносить не стал и вернулся к прерванному разговору.

– Грешен, чего-то я замкнулся на себе любимом и собственных проблемах. Грешен – исправлюсь. Только давай продолжим изначальный разговор, – достаю из сумки бутылку минералки и протягиваю Ане, на улице сегодня жарковато, – Не подумай, что я веду антисоветскую пропаганду или мне здесь промыли мозги. Просто глупо закрывать глаза на проблемы, если они мешают твоей стране. Оглянись. Что первое бросается в глаза? И чем Нью-Йорк отличается от Москвы?

– Сотни тысяч машин, я даже сначала немного испугалась такого интенсивного движения. Ещё огромный выбор любых товаров, с этим глупо спорить. Ты же не просто так потащил меня в огромный универсам, где показывал количество сортов сыра и прочих продуктов? Разница с нашими гастрономами просто удивительная. Про выбор одежды и обуви даже вспоминать не хочу – обидно за нашу лёгкую промышленность.

– СССР выплавляет стали в два или три раза больше, чем США. Вот только в свободной продаже автомобилей почему-то нет, только по всяким квотам. Ещё и глупое заявление надо писать во всякие месткомы с парторгами. Ко всему прочему наша промышленность выпускает автомобилей в десять раз меньше, чем местная. Более того, в среднестатистическом магазине РСФСР уже ощущается недостаток продуктов, даже овощей и фруктов. При этом площадь сельскохозяйственных земель у нас в два раз превышает американские. А мы Советский Союз умудряется мы закупать зерно в тех же США и Канаде. Если взять иные сферы, то ситуация примерно схожая. Ты сама обратила внимание на ассортимент здешних товаров.

– При чём здесь наука?

– Потому что она стоит во главе всего. Наверное, всё звучит излишне сумбурно, только прошу, дослушай до конца. Эти далёкие от науки примеры я привёл для понимания общей ситуации. На самом деле, пока не всё так плохо и наша страна действительно поступательно развивается в некоторых отраслях, особенно это касается космоса и энергетики. Только деградация постепенно проникает во все сферы советского общества. И заключается она в кризисе управления. Я специально подобрал для тебя несколько научных и экономических журналов. В одном из них лежит бумажка с указанием страниц и названия статьи, чтобы тебе было легче найти нужную информацию. Твой английский уже более-менее на уровне, поэтому перевод не составит большого труда. Там статистическая выжимка и несколько статей о проблемах нашей экономики. Я не просто так проторчал столько времени в библиотеке Лос-Анджелеса, занимаясь их структуризацией. Поверь, это крайне важные сведения и пишут их отнюдь не какие-то враги. Это выводы обычных экспертов, работающих на ведущие американские издания.

– Ты сидел в библиотеке и собирал информацию о том, как на Западе оценивают нашу экономику? – удивлению Ани не было предела, – Лёша, ты бы лучше на пляж сходил. А то вроде провёл в тропиках несколько месяцев и при этом весь белый. Вернее, твои руки и шея чёрные, как у колхозника или строителя. Но ты ведь известный режиссёр и весьма утончённая личность.

Ну вот, что с ней делать? Выпороть? Опять издевается. Хотя, мысль отшлёпать кое-кого по аппетитной попке весьма интригующая. Будто почувствовав, куда клонятся мои мысли, Аня нахмурилась и стала смотреть на меня ну, очень подозрительно. Выглядело это так мило, что мне с трудом удалось сдержать улыбку. Что касается пошлых мыслишек, то они никуда не делись.

– Лёша, ты не забыл, что твоя жена – студентка четвёртого курса, а не академик или министр? Что я могу сделать в масштабах страны? – Аня, наконец, перестала иронизировать и задала логичный вопрос.

– Понятно, что в моих устах всё это звучит странно, но для начала поговори с отцом. Знаю, что ты с ним встречаешься, втайне от мамы. И я ей ничего не скажу, честное пионерские, – поднимаю руку и шутливо отдаю салют, – Задай этот же вопрос уважаемому профессору, который, кроме всего прочего, является замом руководителя ведущего НИИ. Много ли сфер, где мы опережаем или не отстаём от Запада? Речь идёт о прикладной науке, фундаментальную пока оставим в покое.

– Всё равно не понимаю, какое отношение всё это имеет ко мне? – настороженно спросила краса и будущая гордость советской науки.

– Прочти материалы, которые я подготовил. Далее переговори с отцом и подумай. Талантливых учёных у нас хватает. Проблема в том, что нет толковых управленцев, которые могут реализовывать советские научные открытия, и сама система начала гнить. Есть объективные причины подобной стагнации, но и нельзя забывать, что многие профессора и академики давно сделали из НИИ с лабораториями собственную кормушку. Многие молодые специалисты просто не могут донести свои идеи до нужных структур, без навязывания в соавторы заслуженных паразитов. При этом для старичков главное – не движение вперёд, а получение дополнительных преференций. У них и так всё хорошо. Зачем им заморачиваться с перспективным открытием, если можно написать громкую статью, получить за это вознаграждение и аккуратно всё спустить на тормозах. Я утрирую, но постепенно всё катиться к такому варианту. Поэтому предлагаю задуматься, а стоит ли тебе идти именно в классическую науку. Может, лучше посмотреть на ситуацию со стороны и продвигаться, как управленец? Ты же купила новое бикини? Пойдём завтра на пляж? – резко меняю тему, пытаясь сбить жену с толку, и добиваюсь своего.

Анна сначала зависла, пытаясь понять, не ослышалась ли она. Это смотрелось так забавно, что уже я с трудом сдерживал смех. Но кое-кому было не до веселья. Зелёные глаза сузились, а изящные кисти сжались в кулачки. Здесь товарищ Мещерский понял, что его будут бить, возможно, даже ногами. Поэтому играю на опережение и крепко прижимаю супругу к себе.

– Ты несносный и противный тип! Я не позволю над собой издеваться! Наплёл здесь всего и смеёшься!

– На самом деле я был совершенно серьёзен. Просто занесло меня в далёкие дали, вот и наговорил лишнего. Надо было дозировать информацию. Что касается пляжа, то завтра будет неимоверная жара. И вообще, имею право лицезреть законную супругу в новом купальнике! А сейчас нам пора бежать, – вскакиваю со скамейки и тащу Аню за собой.

– Куда? Что произошло? Мы же хотели пообедать и сходить в торговый центр.

– У меня появилась неожиданная идея, – отвечаю, стараясь опять не рассмеяться, – Нам нужно срочно закрепить изученный материал.

– Мещерский, ты бредишь! Я же не прочитала ни одного журнала!

– Это немного иное. Мы же трудились полночи, осваивая новые диспозиции, назовём это так. Но вдруг я почувствовал, что мы где-то недоработали и нужно срочно прояснить некоторые моменты. Бельё в номере уже поменяли, так что плацдарм для прений готов.

– Я тебя когда-нибудь убью! – выкликнула Аня, от души стукнув меня сумкой, и засмеялась.

* * *

– А ведь я до последнего сомневался именно в музыкальной части. Всё-таки никто ещё не использовал для главной композиции рок-балладу. И эти парни из «The Who» вроде как растеряли популярность. Тем более удивительно, что они так шикарно исполнили песню. Боссы очень довольны! – Роберт махнул бокалом в сторону представительного мужчины в очках, зализанными назад волосами, обнажающими залысины и акульей улыбкой.

Указанное начальство активно общалось с Редфордом и заливисто хохотало. Чарльз Блюдорн – нынешний хозяин «Paramount», оказался приятным человеком без всякой заносчивости. Он приезжал на съёмки вместе с супругой. Вникал в производственный процесс, но никогда не лез с советами и указаниями. Что касается разговора с Эвансом, то у него недавно состоялся разговор с боссом, который был впечатлён картиной.

Сегодня у нас небольшая премьера. Съёмочная группа, продюсеры и руководство студии впервые увидели смонтированный и озвученный фильм. Мне была интересна реакция коллег и начальства, так как сама картина порядком надоела. Надо сказать, что народ впечатлился и даже аплодировал после окончания показа. Я и сам удивляюсь, что у нас получились некоторые моменты без компьютерной графики XXI века. Но гений Клушанцева и мастерство работников студии доказали, что для спецэффектов главное талант, а не техника.

Что касается музыки, то по этому поводу у нас произошёл единственный серьёзный спор с Эвансом. Самое забавное, что Дино оказался полностью на стороне американского партнёра. Чёртовы ретрограды! Практически все композиции написал, вернее, переработал старые мелодии, будущий рекордсмен-оскароносец Джон Уильямс. В основном музыкальное сопровождение исполнялось симфоническим оркестром. Меня это малость напрягало, о чём я и сказал маэстро. На предложение попробовать поручить основной саундтрек рок-музыкантам, Джон сразу согласился. Несмотря на достаточно тяжёлый характер, у композитора хватило ума понять открывающиеся перспективы. Как результат, «The Who» исполнили ещё одну песню. Не знаю, как они договаривались с Уильямсом. Но говорят, что вначале все жутко переругались. Затем заперлись в студии и через неделю выдали мощный саундтрек.

И это был только один из многочисленных моментов, которыми изобиловал съёмочный процесс. Сейчас я с улыбкой вспоминаю этот шестимесячный марафон. И только сегодня мне удалось выдохнуть и осознать, что всё закончилось. Заодно стало понятно, какой фантастический объём работы проделали оба продюсера. Сначала всё напоминало хаос, а потом вдруг процесс нормализовался. Даже когда на Гавайях распогодилось, группа спокойно работала в павильоне, не выбиваясь из графика. В принципе, «Битва за Кубань» снималась по похожему плану, только разница была в масштабе. Ведь «Пёрл Харбор» трудно представить без красочных кадров атаки на военные корабли. А это требовало гораздо больше времени и отнимало массу сил. Не только мне, но и оператору и всем техникам приходилось учиться на ходу. Тем приятнее, что мы сделали это!

Если называть вещи своими именами, то актёры и съёмочная группа мне порядком надоели. Это сейчас мы все улыбаемся, пьём коктейли и слушаем джаз-банд, играющий у бассейна. Вечеринка, посвящённая окончанию съёмок, проходила на вилле главного босса. Вернее, это целое поместье, которое спокойно вместило четыре десятка человек.

– Алекс, мы ждём твоё решение, – Эванс дождался ди Лауренитса, который сел на свободное кресло, и продолжил меня уговаривать, – Я понимаю, это была глупая идея предложить тебе остаться в Америке. Но давай рассмотрим ситуацию со всех сторон. Уже сейчас понятно, что фильм станет лидером проката. С учётом рекламы и интереса зрителей к авиационной теме, мы должны отбить бюджет до конца года. И это только в Штатах с Канадой! Ведь есть ещё Европа, Австралия и Южная Америка! Поэтому студия хочет работать именно с тобой, и мы даже этого не скрываем.

– Роберт прав, – подключился Дино, – Надо пользоваться моментом и запускать новый проект. Я готов поставить тысячу против пенса, на то, что у тебя есть идея. Давай так, если ты не захочешь снимать сам, то студия хорошо заплатит за сценарий и консультации.

Фильмов я могу порекомендовать вагон и маленькую тележку. Вопрос – будут ли он популярны в это время. Это только кажется, что зрители конца шестидесятых и начала семидесятых должны с восторгом воспринять блокбастеры XXI века. На самом деле история кинематографа должна идти поступательно и не факт, что нынешняя публика воспримет условный «Аватар» или «Терминатора». Да и снять эти фильмы сейчас проблематично. Есть у меня идея. Я как раз недавно слушал радио, и мне понравилась одна певица. Почему-то ранее мне казалось, что она бездарность и пробилась наверх исключительно за счёт великого отца. Думаю, её образ как раз подходит, чтобы сыграть капризную звезду, которую преследует сумасшедший поклонник. Вокал у моей фаворитки на главную роль тоже на уровне и в кино она уже снималась. Говорят, что фильм неплохой, но излишне революционный для американского зрителя, поэтому на Родине его аккуратно слили. Европейцы же оценили необычную работу, и картина имела большой успех в прокате.

– У меня есть наброски сценария, – начинаю объяснять внимательно слушающим продюсерам, – Идея простая и возможно уже что-то подобное снималось. Если кратко, что звезду музыки преследует навязчивый поклонник, присылая письма с угрозами.

Далее пересказываю краткое содержание «Телохранителя» и объясняю, что очень много будет зависеть от музыки. На роль поп-дивы предлагаю Нэнси Синатру, а её охранника – Роберта Редфорда. Актёр сейчас на подъёме, а после «Пёрл Харбора» должен стать звездой первой величины. Глупо упускать такую возможность привлечь внимание к будущему хиту.

– Почему именно дочка Фрэнка? У нас достаточно иных актрис или певиц, подходящих для этой роли, – сразу спрашивают Эванс.

Судя по заблестевшим глазам, идея ему понравилась. Понятно, что все детали сценария я выдавать не собираюсь – сначала контракт и предоплата. Но думаю, что обманывать меня не будут, так как Роберт был впечатлён уровнем проработанности предыдущего проекта. Дабы развеять все сомнения, спрашиваю, есть ли во дворце хозяина студии нужная запись. Эванс отошёл на несколько минут и вернулся радостно улыбаясь.

Прошло ещё некоторое время, которое мы посвятили обсуждению кандидатки на главную женскую роль, Редфорда одобрили сразу. В самом разгаре спора появились дворецкий и слуга, которые принесли магнитофон и запустили нужную композицию.

https://www.youtube.com/watch?v=nbtKHrI-OAs

Присутствующие с недоумением отреагировали на замену живых музыкантов магнитофонной записью. Некоторые подтянулись к нам поближе, дабы уточнить, чего там задумала эта неугомонная троица.

Я же пытался понять, вытянет ли Нэнси такую сложную песню, как «I Will Always Love You». Вроде у неё неплохой диапазон голоса. Да и сам образ капризной хулиганки, который создала певица, хорошо подходит для роли.

Только меня не касается, так как это будут определять продюсеры. Моё дело – сценарий и саундтрек. Мотив я помню, часть слов тоже восстановлю. Может, ещё на песне неплохо заработаю, надо будет обсудить это с Дино. Воровать, так по-крупному. Хотя, куда уж дальше? Королева у меня есть, а фильмов с музыкой сплагиачено более чем на миллион. Зачем я ввязываюсь в новую авантюру, сам не понимаю. Ведь у меня хватает дел вне кино, от которого я хотел постепенно отойти. Вернее, есть планы снять ещё два фильма и заняться экономическими проектами.

Но и совсем выпадать из нынешней тусовки тоже нельзя, здесь ди Лаурентис прав. Только мне это нужно не для поддержания собственной популярности или съёмки новых фильмов. Кинематограф – это отличное прикрытие для других проектов. Я могу спокойно посещать Европу и США, даже жить там некоторое время, и никто не заподозрит подвоха. Скажу без ложной скромности, что я уже создал образ советской звезды, которой позволен немного больше, чем другим коллегам. Мы с Франческо даже сделали небольшой взброс в европейскую прессу, который подхватили американцы. Мол, товарищ Мещерский приносит своей стране столько денег, что коммунистическое руководство из-за жадности поступилось некоторыми своими принципами.

Вот только всё это жутко надоедает. Я про работу, когда можно отдыхать. Вместо того чтобы продолжить наслаждаться вечеринкой, Эванс потащил нас в одну из комнат, где начал обсуждать новый проект. Как результат, мы предварительно договорились, что я пишу сценарий и через три месяца передаю его на утверждение продюсерам. Также с меня саундтрек и рекомендации по подбору актёров. Хотя, я своё мнение по двум главным героям высказал. Не вижу смысла заострять внимание на второстепенных персонажах.

* * *

Домой я летел в отличном настроении, хотя продрых всю дорогу. В обоих полётах меня будили на приём пищи, и пару раз реагировал собственный организм, намекая на необходимость избавиться от лишней жидкости. Главным положительным моментом был подписанный контракт. На этот раз Эванс не стал мелочиться, сразу предложив неплохие условия, что являлось определённой степенью доверия и веры в мои таланты.

Перед тем как покинуть США у меня возникла мысль посетить Париж. По идее, все дела можно решить через ди Марко, но личный контакт с моими партнёрами-капиталистами не помешает. Немного подумав, я отверг эту идею. Лучше вернусь быстрее домой, а во Францию съезжу с Аней. Почему не сделать неожиданный подарок собственной супруге? Но только человек предполагает, а обстоятельства располагают.

Кого я точно не ожидал встретить в Шереметьево, так своего куратора. Подполковник был в костюме, несмотря на тёплую погоду. В руках он держал газету, которой нервно постукивал по ноге. Хорошо, что меня никто не должен был встречать.

Я уже понял, что произошло какое-то ЧП, поэтому не стал дёргаться. Спокойно дождался своего багажа и пошёл вслед за Андреем Владимировичем. Хоть на такси сэкономлю, усмехаюсь внутренне, увидев белую «Волгу», припаркованную на стоянке. Закидываю чемоданы в багажник и сажусь на заднее сиденье рядом с «грушником».

– Алексей, что вы знаете о помощнике вашего специалиста по спецэффектам Гаврилине Георгии Михайловиче?

Подполковник смог меня удивить. Вопрос об ученике и правой руке Клушанцева, я точно не ожидал. Ещё не понимая, что произошло, выдаю имеющиеся сведения.

– Жора главный помощник Павла Владимировича и очень хороший специалист. Я бы сказал уникальный, так как это штучный товар, если можно подобным образом охарактеризовать человека. На брудершафт я с ним не пил, поэтому знаю только общую информацию. Думаю, что соответствующие органы, проверявшие техника перед командировкой, должны знать всю его подноготную.

– И это всё? – спросил куратор.

– Лучше скажите, что случилось. Я действительно общался с Жорой исключительно по рабочим моментам. Ну, посидели несколько раз в баре на Гавайях. По приезде в Лос-Анджелес я его практически не видел.

– Можно подробнее, о чём вы разговаривали. Вёл ли себя Гаврилин подозрительно, позволял себе странные высказывания или критиковал СССР?

– В моём присутствии лучше не везти всякие провокационные или антисоветские разговоры. Я могу и морду набить разного рода демагогам, – подполковник понимающе ухмыльнулся, вспомнив подобный случай из моей биографии, – Что касается посиделок и общения, то обычный мужской трёп. В нашем случае больше о работе и бабах, благо их на Гавайях в достатке. Мы всё-таки русские люди и вполне естественно, что собирались на чужбине поговорить на родном языке. Может, перестанете темнить. Что случилось? Павла Владимирович и Гоша остались ещё на несколько дней по договорённости с Госкино и должны вернуться следующим рейсом. Их привлекли к одному проекту, к которому я не имею отношения.

– В том-то и дело, что Гаврилин возвращаться не собирается. Он решил остаться в США, о чём стало известно буквально несколько часов назад. Потому я и приехал вас предупредить.

Сначала я не понял о чём речь. Потом вспомнил о невозвращенцах и не смог сдержать эмоций.

– Вот сука! Он же стольким людям сразу нагадил.

– Не обольщайтесь, Алексей. Главными виновниками постараются сделать вас с Клушанцевым. Понятно, что куратор от КГБ тоже своё получит, но сейчас надо думать не о нём. Руководителем делегации были именно вы, – обрадовал меня подполковник, – А с учётом того, что товарищ Мещерский любит заводить врагов, коих больше, чем блох на собаке, то это может иметь далеко идущие последствия.

– Блох мы переживём. Не в первый раз, – пренебрежительно машу рукой.

– Среди них есть весьма опасные субъекты, от которых просто так не отобьёшься. И если они начнут кусать вас одновременно, то боюсь, даже нам будет тяжело вас защитить.

Куратор прав. Как только недоброжелатели узнают о таком удобном поводе пнуть беззащитного Мещерского, то начнётся форменный ажиотаж среди желающих сделать это больнее. Но ничего – отобьёмся, пусть и с потерями. И надо было слетать в Париж, теперь неизвестно, когда разрешат выехать за границу. Главное, чтобы не сделали невыездным. Тогда точно придётся ставить жирный крест на большинстве моих планов.

Глава 3

Вроде давно живу в этом времени, но никак не могу к нему привыкнуть. Вернее, до сих пор меряю многие вещи с точки зрения жителя XXI века. Когда подполковник в аэропорту завёл речь, что активизируются все мои недоброжелатели из кинематографических кругов, то он оказался неправ. Почему-то Андрей Владимирович забыл сообщить про своих коллег с Лубянки и пламенных партийцев, решивших поучаствовать в новом шоу.

Я и не знал, что невозвращенец в СССР приравнивается к предателю Родины, подпадая под шестьдесят четвёртую статью УК. Только новоиспечённый господин Гаврилин строит планы на будущее в Голливуде, и плевать хотел на советские законы. А товарищам Мещерскому и Клушанцеву приходится расплачиваться за его поступки. Поступок Гоши выглядел ещё омерзительнее, с учётом того, что он оставил дома жену и двоих детей. Чуть позже я узнал о конфликте в семье нашего беглеца, который можно считать оправданием его поступка. С точки зрения подлеца, конечно. В итоге он, как настоящий мужчина, решил, что на Западе ему будет лучше. А баба сама вытянет мальчика с девочкой двенадцати и четырнадцати лет. Даже не припомню, были ли среди подобной публики уроды, бросившие семьи на произвол и растерзание? Человек просто обязан был знать, что близким достанется в первую очередь. Вроде был пилот, угнавший самолёт в Японию, и он точно бросил семью. Правда, подробностей мне вспомнить не удалось.

Но некоторые шаги, дабы прикрыть свои тылы, я проделал. Неприятность самой ситуации заключалась ещё в том, что нельзя спешить. Пока не вернулся Клушанцев, и факт невозвращения зафиксируют официально, у меня связаны руки. Поэтому, как только Павел Владимирович прилетел домой и начался лавинообразный процесс наказания непричастных, империя нанесла свой удар. Я быстренько собрал коллектив ТО «Прогресс», где поступок товарища Гаврилина предали полной обструкции. Первыми выступили мы с Клушанцевым, где совершенно искренне заклеймили подлеца и предателя. Мне даже не пришлось репетировать речь, хватило злости на этого иудушку. Ведь он по глупости может сломать тщательно выстраиваемую комбинацию, на которую я потратил столько времен и сил.

Также по ситуации высказался Бритиков, наш исполнительный директор Солодовников и, конечно, мадам Барабанова. Это был даже не доклад, а целое представление. В немного экспрессивной форме, но явно тщательно проработав текст, «бабушка-старушка» проехалась по всем. Начала она издалека – с XXIII съезда КПСС. Далее был полный набор общих штампов, транслируемых советской пропагандой. Досталось всем, начиная с космополитов, заканчивая проводниками западной культуры и лицами сомнительных моральных принципов. Понятно, что этот пассаж был направлен в мою сторону. В итоге, собрание коллектива осудило поступок Гоши, что было зафиксировано в протоколе. Вопрос его исключения из партии меня уже не касался. Да, этот деятель оказался партийным.

А вот дальнейшие события, которые понеслись со скоростью болида, как раз затрагивали меня напрямую. Три похода на Лубянку, где меня просто замучили однотипными вопросами. Беседы больше напоминали марафон, и две из них длились более шести часов каждая. Самое забавное, что формально я не виноват. Да, возглавлял группу из трёх человек. Но ведь есть ещё куратор в Лос-Анджелесе, который считался типа помощником и переводчиком. Поняв, что давить и запугивать меня бесполезно, товарищи попытались зайти с другой стороны. Мол, это именно моя излишне независимая и откровенно оппозиционная позиция, сбивает людей с истинного пути. И подобные детские заходы, которые неспособны вызвать у меня даже небольшого волнения. Кроме раздражения, растущего в геометрической прогрессии. Примечателен был последний вызов и разговор, где я, наконец, не выдержал.

Началось всё с того, что меня выдернули утром, когда я только приехал на работу. Будто нельзя было это сделать заранее. Благо сейчас в Москве нет пробок и проблем со стоянками. Раз надо срочно, то я прыгнул в автомобиль, обслуживающий ТО, и рванул на Лубянку. Ранее меня особо не мурыжили и сразу пропускали в кабинет. Сегодня пришлось подождать, что сразу вызвало острое раздражение, которое приходилось давить, дабы не наговорить лишнего.

Наконец, меня вызвали в кабинет майора, ведущего наше дело. Вернее, пока это была серия бесед. Насколько я понимаю, судить Гаврилина будут заочно, если вообще данный процесс состоится. Меня в принципе не интересуют подробности, и хочется вернуться к работе, которой накопилось немало. Не считая третьего похода на Лубянку, было ещё одно собрание коллектива, но теперь уже всей киностудии им. Горького. Ещё меня за каким-то лешим попытались вызвать в райком, но товарищи были посланы прямым текстом. Думаю, чуть позже мне за это прилетит, так как ситуация только начала раскручиваться.

– Вы не передумали, Алексей Анатольевич? Может, вспомните о событиях, которые толкнули Гаврилина на побег? Или расскажите правду?

Это у него вместо приветствия, что ли? Я думал, что сегодня мы закроем вопрос или может, всплыли какие-то новые детали. Мне же не докладывают, как там дела у невозвращенца. Советская пресса пока делает вид, что ничего не произошло. Хотя резонанс уже пошёл, так как коллеги в курсе, а значит, ещё сотни людей, с которыми они поделились горячей новостью. Странная политика с желанием всё замолчать, назначить виновных и усиленно делать вид, что это очередные происки врага. Задумываться о причинах побега точно никто не собирается. Движимый раздражением и усталостью от всего этого лицемерия сую пропуск майору. Тот сначала не понял, что происходит.

– Зачем это? Я подпишу вам документы на выход, когда мы закончим.

– Если у вас есть какие-то новые подробности произошедшего, то я готов ответить на все вопросы. В противном случае прошу избавить меня от хождения по кругу.

– Здесь я определяю, какие вопросы задавать и сколько должна длиться наша беседа. Заметьте товарищ Мещерский, речь пока не о допросе, – «гэбист» произнёс это с таким самодовольным видом, что мне захотелось его ударить, желательно ногой и несколько раз, – Но всё может быстро измениться.

Вдруг советская версия «держиморды» что-то почувствовала и явно напряглась под моим злым взглядом. Ломаю я устоявшиеся шаблоны, к которым привыкли товарищи из всесильного ведомства. Не боюсь я их, что открыто демонстрирую, тем самым доводя до бешенства. Просто в данный момент КГБ не вызывает у меня ни уважения и, тем более, страха. И собеседник это прекрасно чувствует.

– Подпишите пропуск, товарищ майор, или я пойду с ним к вашему начальнику. У меня очень много дел, чтобы тратить время на пустопорожние беседы. Если у вас есть ко мне конкретные вопросы или обвинения, то открывайте полноценное дело и проводите следственные мероприятия. Мне к этому не привыкать, и так будет честнее, – вижу, что от моих слов маска невозмутимости товарища майора трещит по швам, – Только избавьте меня от этой комедии, ещё и в столь ужасном исполнении. Как режиссёр, ставлю вам оценку два за постановку и исполнение. В следующий раз я приеду к вам исключительно при наличии санкции прокурора или суда, с юридическими деталями незнаком. Можете присылать людей для моего ареста, но будет именно так.

– Вы понимаете, что за подобные слова прямо сейчас можете последовать в камеру? Благо, тюрьма располагается поблизости, и это не займёт много времени, которого у вас так мало. Или вы думаете, что за вас снова заступятся наверху, – майор ткнул указательным пальцем в воздух, – А может, опять надеетесь на своих западных друзей?

– Подписывайте пропуск или арестовывайте. Мне действительно нечего вам больше сказать.

В общем, отбился я от разъярённого майора, который с трудом скрывал свои эмоции. Нет, он для приличия задал ещё несколько вопросов, на которые я отвечал строго «да», «нет» и «не знаю». Думаю, даже не особо умный «гэбист» понял, что ситуация является полнейшим абсурдом. Я же не мог понять, как некогда всесильная организация превратилась в своё бледное подобие. Нет, никто не хочет возвращения тридцатых с их расстрелами и пытками. Но ведь можно работать более грамотно. У меня складывается впечатление, что кроме вербовки стукачей, запугивания слабых духом и создания видимости борьбы с внутренними врагами, КГБ более ничем не занимается. Речь идёт о ситуации внутри страны, как дело обстоит на Западе – мне неизвестно. Того же Солженицына не могут урезонить уже более года. И ведь никто не заставляет спецслужбы устраивать новый террор. Но нужна какая-то разумная тактика, я уж молчу про стратегию, дабы бороться с антисоветчиками. Пока же нескольких маргиналов, причём совершенно безобидных, заперли в психушку, на чём и успокоились. А главные враги, окопавшиеся во многих госучреждениях, связанных с культурой, действуют, чуть ли не открыто. Особенно это процветает в республиках, где центр давно перестал следить за прогрессирующим национализмом.

* * *

Следующими в борьбу за правду и пресечение происков врагов, вступили коллеги. Через два дня после маленькой победы над КГБ, которая может стать пирровой, меня вызвали на собрание актива Союза кинематографистов. Чего-то они поздно, или просто ждали команду «фас»? Мне от этого не легче, так как не удаётся сосредоточиться на работе. Ещё и коллектив изрядно потряхивает. Народ пересказывает слухи, которые обрастают всё новыми подробностями. Пришлось пугнуть коллектив административным ресурсом, пообещав лишить премий тех, кто сомневается в дальнейшем существовании ТО и саботирует работу. Вроде успокоились, в отличие от меня.

Как здесь не нервничать, если тебя постоянно дёргают. И это ведь ко мне пока не применили жёстких санкций. Не удивлюсь, если наверху решают, стоит ли сильно давить на курочку, несущую золотые яйца. Поэтому сегодня у меня поход в «Госкино» и новое собрание.

Прямо какое-то дежавю. В президиуме Романов, Кулиджанов, главный киношный парторг, а ещё мой старый «друг» Пархоменко, представляющий «Минкульт». Я понимаю зачем Фурцева держит этого товарища в замах. Дяденька глуповат, до невозможности труслив и управляем. Даже с учётом его принадлежности к другому партийному клану, подобный кадр гораздо удобнее какого-нибудь талантливого карьериста. А вот как реагировать на наличие среди этой компании Василия Шауро, я даже не знаю. Он вроде как находится в контрах с главой «Госкино» Романовым, которого хотел убрать ещё в прошлом году. С другой стороны – этот лицедей является заведующим отделом культуры ЦК и принадлежит к «сусликам».

Рядом с сухопарым Шауро расположился мордатый и полный товарищ в очках, демонстративно погрузившийся в какие-то бумаги. Позже я узнал, что это зам отдела Филипп Ермаш. Кстати, на поверку будущий глава «Госкино» оказался неплохим человеком, только в данный момент я ждал подвоха от любого присутствующего. А народу собралось немало. Можно сказать, что сегодня в Москве собрался весь цвет советских режиссёров и части актёров. Наверное, подтянули тех, кто был в столице, так как летом достаточно народу на съёмках за пределами Первопрестольной. Были даже представители республиканских киностудий. В общем, собрание обещает быть нескучным.

В качестве раскачки выступил секретарь союза кинематографистов, описав ситуацию. Естественно, товарищ высказал свою версию произошедшего, вернее, одобренную начальством. Язык у дяденьки подвешен неплохо, но зачем так долго растекаться по древу? После вполне себе нормального начала, пошла какая-то методичка, напичканная лозунгами и прочими марксистско-ленинскими постулатами. Вроде в актовом зале собрались достаточно грамотные и состоявшиеся люди. Вот зачем нести всю эту муть, набившую оскомину любому советскому человеку? Но наконец, товарищ разогревающий публику, выдохся и, под шепотки коллег, покинул трибуну.

Я же начинаю понимать, что предыдущая победа над партократией спущена в унитаз, благодаря одному придурку. Тут занимаешься делом и уже начинаешь забывать, что есть такие собрания, которые могут больно ударить по дальнейшей карьере любого кинематографиста. С учётом количества явных и скрытных недоброжелателей, ситуацию могут повернуть в любую сторону. Мозолей я оттоптал достаточно, ещё надо учитывать обыкновенную зависть. Следующее выступление полностью доказало мою правоту.

Парторг «Госкино» говорил менее эмоционально, чем предыдущий докладчик, даже скучно. Он тоже периодически ссылался на теоретиков коммунизма, но использовал все эти цитаты строго по делу. Товарищ задался целью, выставить меня в качестве главного виновника произошедшего, объясняя это игнорированием базовых скреп советского общества. К этой мысли публику подводили постепенно, но целенаправленно. Обвинения вроде того, что я беспартийный и поэтому игнорирую мнение партактива, напрямую не прозвучали, но хватило косвенных намёков. Если обобщить мысли пламенного коммуниста, то в побеге Гаврилина виноват именно Мещерский, так как его ТО «Прогресс» является рассадником антисоветчины и анархии. А ещё наш коллектив заглядывает в рот Западу и наносит вред великому советскому кинематографу. Опять-таки напрямую обвинения не прозвучали, но собравшиеся всё прекрасно поняли.

А вот третий докладчик меня удивил. Обычно товарищи столь высокого ранга подобные выступления считают ниже своего достоинства. Ещё меня просто бесит этот устаревший говорок и обороты, которые использует старшее поколение. Вроде конец шестидесятых на дворе. Неужели за десятки лет нельзя было избавиться от этих «тихой», «коротенькой» и «дикой» вместо «ий»? Или это у меня уже бзик на нервной почве? Ведь товарищ из ЦК копнул гораздо глубже. С учётом того, что Шауро являлся форменным позёром и лицедеем, речь его длилась долго и изобиловала явными домашними заготовками. Только его слова от этого звучали не менее мерзко. Уже после лицемерного сборища, гуляя по улицам, я анализировал выступление номенклатурщика. Несколько фраз буквально врезались в память и заставили задуматься, а не открыта ли на меня охота.

«Вообще, – негодовал Шауро, картинно размахивая руками, – у нас появился за последнее время какой-то зуд на совместные постановки с буржуазными кинокомпаниями. Сначала кому-то пришла в голову идея снять „Дубровского“ с итальянцами. Далее пришёл запрос на „Анну Каренину“ и „Леди Макбет Мценского уезда“, где отметились ещё и французы. Речь, правда, шла о телефильмах. И мы правильно сделали, что отказали в этих совместных проектах. Но вдруг, обсуждаемый нами товарищ Мещерский, путём интриг, буквально навязал того же самого итальянца ди Лаурентиса, который уговаривал „Госкино“ на совместные съёмки „Дубровского“».

Они там все реально конченные? Итальянцы и французы сами предложили снимать фильмы по одноимённым романам русской классической литературы. Мало того что это неоценимый опыт, который могли приобрести отечественные режиссёры и актёры, но ведь это же ещё и деньги! Может, давая разрешение на совместные проекты, «Госкино» перестало бы трястись над каждым долларом. Кто мешает чиновникам зарабатывать, а на вырученные средства закупать новое оборудование, плёнку, или отправлять кинематографистов стажироваться у западных коллег?

Далее Шауро заклеймил моё увлечение западной культурой и попросил присутствующих принять меры дисциплинарного характера.

«Мы не будем исключать вас из Союза кинематографистов, товарищ Мещерский. Это не наши методы и надо учитывать ваши прежние заслуги. Но наказание за подобный проступок, когда в ТО „Прогресс“ творятся вопиющие нарушения, должно последовать незамедлительно. Именно вы вскормили предателя и дали ему возможность сбежать, опозорив Советский Союз».

«Потакание буржуазным ценностям и западному образу жизни, когда-нибудь должно было привести к подобному. Не секрет, что Алексей Мещерский установил во вверенном ему объединении совершенно недопустимую систему работы, отличающуюся от социалистических методов хозяйствования. Надо что-то с этим делать, товарищи!»

Суки! Номенклатурщики и так закрыли все артели, что в первую очередь ударило по производству товаров лёгкой промышленности и создало дефицит. Ещё были введены какие-то кошмарные правила для селян, которых обязали платить запредельные налоги за личное хозяйство. Вместо того чтобы бороться с дефицитом, партократы его создают. И почему-то особенно жёсткий контроль за соблюдением всех этих норм существует в РСФСР. Другие республики, особенно южные, как-то умудряются эти меры обходить. Это я не придумал, а прочитал в одном из журналов.

Шауро, наконец, закончил свой огненный доклад и даже удостоился аплодисментов, в основном товарищей из президиума. Собравшиеся здесь кинематографисты отнюдь не дураки, и многие помышляют пойти по-нашему с Чухраем пути. То есть перейти на хозрасчёт и подобные методы работы. Их точно не воодушевила речь чиновника заявившего, что надо отказаться от дополнительных доходов и работы с иностранцами. Так что не всё так плохо. Меня в киношной среде не особо любят, но здесь могут пострадать интересы многих влиятельных режиссёров. Самое забавное, что я не являюсь членом Союза кинематографистов, из которого меня пригрозили исключить. Но лучше об этом особо не распространяться, а то товарищи организуют какую-нибудь другую подлянку.

Я думал, что мне не предоставят слова. После Шауро выступил Кулиджанов, который был настолько обтекаем, что от его речи хотелось зевать и смеяться одновременно. Если читать между строк, то «товарищ Мещерский виноват, но он не виноват». Тоже неплохая позиция, потому что Лев Александрович для кинематографистов свой человек, и пользуется большим уважением. В подобной манере, которую можно назвать мягкой силой, он умудрялся отстаивать многие картины, которые хотели поставить на полку. Его выступление я трактовал как поддержку, но очень завуалированную.

Наконец, мне дали возможность выступить в свою защиту. Правда, предварительно опять влез парторг и настоял на коллективном письме, которое должно осудить мою работу, а подписать его должны все присутствующие. Для чего это нужно, я даже знать не хочу. Надо сосредоточиться на своём выступлении.

– Я никогда не понимал одной вещи, о которой часто любят говорить некоторые товарищи. Это касается такой вещи, как воспитание, – начинаю речь вроде как не по теме, заставив зал настороженно замолчать, – Мне всегда казалось, что воспитывать ребёнка обязаны родители. В яслях и детских садах тоже есть такие профессии, как воспитатель и нянечка. Ещё подобные люди требуются для детских домов и интернатов, где растут дети, лишённые родителей.

– Алексей Анатольевич, можно ближе к делу, – довольный Романов решил меня подогнать.

– Так вот. В школах, училищах и институтах, у нас уже не воспитатели, а учителя, – игнорирую реплику главы «Госкино», и продолжаю выступление в прежней манере, – Для меня является загадкой, почему многие люди считают, что там должны воспитывать детей? То есть родители перекладывают свои обязанности на учителей – мол, вам за это платят, вы и воспитываете. Забывая, что школа даёт человеку знания и базовые навыки поведения в обществе. Что касается общих понятий культуры и морали, то они закладываются в семье. И я просто в полном недоумении от того, что уже взрослых людей надо воспитывать на работе.

– Правильно, ты-то можешь себе позволить сразу уволить любого сотрудника. Но ведь Мещерский у нас особенный! А что делать нам – простым смертным? – выкрикнул из зала один заслуженный товарищ, которого коллеги поддержали дружным гулом.

– Никто не мешает вам избавляться от алкоголиков, лодырей и неумех. Директор не должен нянчиться со взрослыми мальчиками и девочками. В нашем ТО мы всегда поможем молодому специалисту, поделившись с ним опытом, которого у него пока нет. Старшие товарищи могут помочь советом по бытовым и жизненным вопросам. Но почему я должен воспитывать или нянчиться с сотрудниками? Если человек не нарушает дисциплину и работает хорошо, то мы его премируем. В противном случае есть штрафы, но обычно подобные персонажи у нас не задерживаются. Если надо, то мы идём на конфронтацию с любыми органами, и человек освобождается от своих обязанностей по статье. Это нормально, так как «Прогресс» не санаторий, а организация, работающая в достаточно напряжённом графике.

– Товарищ, Мещерский, – опять подал голос Романов.

– Я уже приближаюсь к сути, извините за столь долгое вступление. На каждом предприятии есть такая нужная должность, как парторг. Эти товарищи регулярно устраивают собрания, проводят товарищеские суды и занимаются прочими полезными вещами, – судя по ухмылкам на некоторых лицах, мою шутку оценили, – Почему-то сегодня я ни разу не услышал выпадов в сторону этих товарищей. Гаврилин – член партии с пятилетним стажем, он принимал участие в работе над пятнадцатью фильмами ещё в Ленинграде. На ТО «Прогресс» Георгий перешёл сформировавшейся личностью и отличным специалистом. Партийные организации киностудии имени Горького и «Госкино» завизировали его заявление на разрешение работать в США. Более того, человек женат, имеет двух детей, которых он благополучно бросил, оставшись за границей. Может, кто-то объяснит мне глупому, в чём моя вина? Если родственники, коллеги, и даже партийная организация за много лет не рассмотрели гниль внутри человека, то, как это мог сделать я за несколько месяцев? Давайте-ка, мы разделим вину между всеми сторонами. Только учтём временной отрезок. Например, я знаю Гаврилина около десяти месяцев, включая время работы за границей. Руководство «Ленфильма» и «Лендока» работали с Георгием более пятнадцати лет, пять из которых он состоял в партии. Местная партийная организация, куда беглец перевёлся по приезде в Москву, должна нести такую же, если не большую ответственность. В первую очередь это парторги киностудии Горького и «Госкино». Поэтому я предлагаю провести расширенное заседание кинематографистов, пригласить ленинградских товарищей, мнение которых необходимо выслушать. После этого надо создать независимую комиссию и определить всех виновных. В этом случае я приму любое решение своих коллег. Пока же всё происходящее напоминает судилище, где часть виновных пытается уйти от ответственности. Спасибо за предоставленное слово!

Находиться далее на этом шапито мне было тяжело, но я нашёл силы остаться и не хлопать дверью. Поэтому под аккомпанемент гудящего зала, сажусь на своё место и молчу, наслаждаясь испуганным видом парторга и растерянными физиономиями чиновников. Пусть делают что хотят, но просто меня не потопить. Буду цепляться зубами и когтями, потянув за собой кого только смогу.

* * *

В результате товарищи киношники ничего толком не родили. Было ещё несколько выступлений, в том числе незапланированных. Радует, что часть коллег меня поддержали, согласившись с необходимостью создания комиссии. Если кратко охарактеризовать итоги собрания, то гора родила мышь. Произошло именно то, чего я добивался, но слабо верил в подобный исход. Потоки словоблудия затопили спланированную операцию. При этом некоторые докладчики начали менять тему и стали жаловаться на свои проблемы, коих было немало. Нарушение дисциплины и невозможность воздействовать на работников, тоже были озвучены и вызвали дискуссию в зале, которую с трудом прекратил глава «Госкино».

Поняв, что так красиво начавшееся заседание, грозит перерасти в свалку, Романов попытался направить его в прежнее русло. Но подписывать осуждающее письмо коллеги напрочь отказались. Я ведь не сбегал за рубеж, а значит, пусть виновных определяет комиссия. Думаю, многие встали на мою сторону из-за откровенного фрондёрства по отношению к власти, процветавшего среди деятелей культуры. Плюс, старшее поколение помнит позапрошлого вождя, при котором подобные собрания ломали людям судьбу. Или я плохо думаю о людях, и они проявили здоровую гражданскую позицию? Не важно, но именно с этой стороны мне была оказана неожиданная поддержка. Чувствую, что придётся отдариться в ответ. Надо заехать к Чухраю и уточнить у него про подобные нюансы.

Пока же я работаю, стараясь не обращать на внешнее напряжение. Внутренне меня уже ничего не гложет. Решил, что пусть события катятся своим чередом. Ведь у меня есть и союзники, хотя ГРУ не может проявить свою позицию публично. Что касается Фурцевой, то я давно перестал понимать её отношение к моей скромной персоне. В глубине души теплится надежда, что ко мне не отнесутся как к балласту, когда придётся делать выбор.

Дома я старался не показывать наличие проблем. Но Аня не дурочка, поэтому явно знает больше, чем положено. Она общается с Пузик, а значит, та просто обязана была рассказать о происходящем. Хорошо, что супруга не лезет с расспросами, и мы старательно обходим эту тему.

Чтобы совсем немного отвлечься, я решил съездить с молодыми коллегами во Владимир, Ростов и Суздаль. У нашей молодёжи возникла идея, к которой я их аккуратно подводил, снять документальный фильм о городах «Золотого Кольца». Само понятие, объединившее исторические центры русского народа, ввёл пару лет назад журналист Бычков. Кстати, коллега Светочки и отличный человек, увлечённый культурой и искусством. Надо будет попробовать привлечь его в качестве консультанта, когда будет написан черновик сценария будущего проекта. Сама мадам Капитонова на горизонте не показывается, так как сейчас в отпуске. Оно и к лучшему.

Впечатления от посещения исторических городов, были не особо приятные. Сама архитектура находится в достаточно приличном состоянии, особенно недавно отреставрированный после смерча Ростовский кремль. Но вот инфраструктура городов и дороги оставляют желать лучшего. Давненько я не ночевал в таких убогих гостиницах. Благо, что в это время можно нормально поесть в любой столовой. Но мы сделали главное – встретились с нужными людьми и обсудили формат съёмок. Местный народ, особенно работники музеев, нашей идеей прониклись и пообещали всяческую поддержку. Приятно общаться с подобными людьми, увлёчёнными своей профессией. Да и душевнее они, чем в столице. Надо будет сделать небольшой тур и приехать сюда вместе с Аней, раз Париж у нас обломался.

И вот я весь такой одухотворённый и просвещённый возвращаюсь вечером домой. На студию не поехал, так как немного устал с дороги, и очень хотелось принять душ. Захожу в шикарный подъезд высотки, здороваюсь с хмурой консьержкой и поднимаюсь на свой этаж. Квартира ещё сохранила запахи недавно сделанного ремонта, но их перебивает аромат, доносящийся с кухни.

Чего я точно не ожидал, так это растерянную Аню, читающую газету. Это даже больше напоминает панику, судя по испуганному взгляду, обращённому в мою сторону.

– Это напечатали позавчера в «Московском комсомольце», а сегодня вышла статья в «комсомолке», – супруга протягивает мне две газеты.

«Слуга двух господ» красуется на первой полосе ежедневного издания, предназначенного для молодёжи Москвы и Подмосковья. Быстро пробегаюсь по статье, пытаясь понять, о чём речь. А всё очень просто. Меня открыто и весьма профессионально обвинили в потакании западной культуре. Авторы провели хорошую работу, приведя множество примеров деятельности ТО. При этом про наши заслуги в популяризации собственной истории и культуры, почему-то забыли.

«Я же свой, буржуинский!» вторило своим коллегам центральное издание. Здесь уже совершенно не стеснялись. Меня откровенно клеймили в страшных, по меркам сегодняшнего времени, грехах. Суки! Ещё эпитеты подобрали грамотные и звучные. Заодно прошлись по «Пёрл-Харбору», обвинив в нивелировании заслуг советской армии в победе над Германией. Фильм ещё не вышел, но кто-то очень хорошо постарался, снабдив писак нужным материалом.

Похоже, Лёша Мещерский довыёживался.

Глава 4

– Это получается, что нас расформировывают? – выразила общее мнение Пузик.

Получив окончательное решение от вышестоящих инстанций, я не стал плодить слухи, а просто собрал весь коллектив в актовом зале киностудии. Неожиданно в помещение набилось гораздо больше народа, чем работает на нашем объединении. Наверное, людям нечем заняться, а многие решили таким образом выразить поддержку и сочувствие коллегам. Вижу, что часть присутствующих с трудом сдерживает довольные ухмылки. Или это я себя накручиваю и просто злюсь, плохо думая о людях? Может, кто и завидует нашим зарплатам и успехам, но не до такой же степени.

Поглядывая в зал, зачитываю постановление, которое коснулось непосредственно нашего объединения. Есть ещё один пункт, но предназначен он лично для меня. Судя по реакции, народ был возмущён и не совсем понимал, что происходит. Вот и Оксана не выдержала, задав волнующий всех вопрос.

– Вы невнимательно меня выслушали. Часть наших сотрудников переходит в «Гостелерадио». Это касается ведущих, режиссёров и других работников, непосредственно работающих на ТВ и радио. Что касается творческой части, эти сотрудники остаются в системе ТО. Так как интеллектуальные права на передачи принадлежат «Прогрессу», то у нас будут закупать сценарии и новые проекты на договорной основе. Вот такое половинчатое решение. Но большего отстоять не удалось, – после пояснений народ начал шушукаться, но я пресёк разговоры, подняв руку, – Что касается сериалов, документальных и образовательных фильмов, то всё остаётся по-прежнему. Люди могут спокойно работать и не отвлекаться на слухи. То же самое касается полнометражного кино.

Если называть вещи своими именами, то у меня отобрали рычаг влияния на массы. Это ещё хорошо, что главой «Гостелерадио» является Месяцев. Николай Николаевич пообещал, что не будет вмешиваться в работу творческих коллективов и формат передач останется прежним. Посмотрим, как оно выйдет на самом деле. Мне даже понятна логика подобного решения, когда государство не хочет делиться правом единолично обрабатывать умы граждан. Вот только у нас был креативный подход, далёкий от принятой в СССР системы. Мы не рассказывали про искусство, кино и музыку исключительно с точки зрения марксизма-ленинизма. Наши ведущие просто общались с людьми, объясняя всё простым языком, без идеологических штампов. Поэтому передачи и пользуются такой бешеной популярностью. Народ не обманешь, и сотни тысяч писем с благодарностью простых людей для меня дороже денег. Что будет при новом формате, пока непонятно. Надеюсь, что крена в идеологию удастся избежать.

Благо, хоть в детских и развлекательных передачах не требовалось постоянно благодарить партию и лично «дорого Ильича». Есть надежда, что их не переформатируют и не превратят в унылое нечто. Всё-таки народ привык к определённой подаче, и это может вызвать массовое недовольство. Хотя, в моей реальности Лапин закрыл КВН и выгнал со сцены нескольких ярких певцов, а советские граждане спокойно это скушали. И это несмотря на то, что передача и артисты были безумно популярны.

Из положительных новостей надо отметить факт, что власти не отняли типографское оборудование, которое мне поставил «LV». Не знаю, как теперь будет с литературным журналом, где уже практически сформирована редакция. Пока указаний на этот счёт не было, но печатать зарубежные детективы и фантастику нам разрешили, даже утвердили лимиты на бумагу. На безрыбье и рак рыба. Только есть у меня подозрения, что каждое произведение, предназначенное для советского читателя, придётся выбивать с боем. Всё это промелькнуло у меня в голове, пока зал гудел, обсуждая услышанную новость. Надо сворачивать этот митинг, а то стукачи всех мастей наверняка готовы донести о противоправной деятельности товарища Мещерского.

– Коллеги, – обращаюсь к залу, – Давайте не будем устраивать из сложившейся ситуации трагедии. По большому счёту, всё остаётся без изменений, только часть коллектива меняет работодателя. Я отдельно обговорил с руководством «Гостелерадио» возможность совмещения для тех, кто параллельно работает над другими проектами «Прогресса». А ещё – никого не заставляют менять место работы насильно. Все желающие могут остаться, благо, задумок у нас хватает. Вы ещё взвоете от объёма работы, и опять будете обвинять Мещерского в эксплуатации советских граждан, доказывая, что крепостное право отменили более ста лет назад. Что касается окладов на ТВ, то они будут сопоставимы с вашими нынешними доходами.

Народ шутку про загруженность работой оценил, заулыбался и немного успокоился. А ещё многие облегчённо выдохнули, услышав новость, что они не потеряют в деньгах. Вернее, самые умные правильно поняли намёк о совмещении, и воспользуются этой лазейкой. Если брать чистую зарплату, то у нас она сопоставима с государственными объединениями. Только в «Прогрессе» есть шкала премирования, позволяющая зарабатывать гораздо больше, чем у конкурентов.

После десятка вопросов общего характера, дальнейшее проведение собрания потеряло всякий смысл. Я перенаправил людей в бухгалтерию и девочкам Каплана, которые заранее получили необходимые инструкции. Сам же засел в кабинете и принялся за новый сценарий. Несмотря на нервотрёпку и суматоху последних дней, меня охватил самый настоящий творческий зуд. За неполную неделю я умудрился написать более двадцати листов текста, что соответствует примерно десяти – пятнадцати минутам фильма. То есть примерно одна двенадцатая часть картины уже есть в бумажном виде. Понятно, что это черновик, который будет ещё не один раз переписываться, но заданный темп просто радует.

Наверное, это ответ моего мозга на складывающиеся обстоятельства. Таким образом я выпадаю из окружающей реальности, погружаясь в выдуманную историю, по которой будет сниматься новый фильм. Но сегодня отключиться не получилось, так как в кабинет буквально ворвался актив ТО во главе с одной рыжей особой.

Пузик нагло плюхнулась на стул и махнула рукой секретарю, настороженно выглядывающей из-за открытой двери. Через несколько мгновений смущённые Каплан, Моисеич и Солодовников, заняли свои места. Заодно подоспел чай с сушками и пряниками от вроде как моего секретаря.

– Алексей, нам ты можешь рассказать, что вообще происходит? – начала разговор бобруйская принцесса, сделав глоток чая, – Понятно, зачем у ТО отняли проекты в пользу «Гостелерадио» – удивительно, почему это не сделали раньше. Надеюсь, на этом аппетиты изымателей чужого труда ограничатся? Ты понимаешь, что коллектив далёк от спокойствия?

– Предварительные договорённости по «Прогрессу» я озвучил. Придётся отдать проекты вместе с людьми. Что касается сохранения сценаристов, то здесь вопрос скользкий. Никто не мешает новым руководителям переформировать программы под своё видение.

– И ты это позволишь? – воскликнула Пузик.

– Все наши работы официально зарегистрированы и закреплены за ТО. Поэтому я и не стал воевать за их сохранение в нашей системе, ограничившись рычагом влияния. Если товарищи захотят нарушить подписанное соглашение – значит, получат войну. Всё остальные проекты продолжат действовать. Более того, третий канал ТВ частично остаётся под нашим контролем. Как вы правильно заметили, у нас отобрали самые популярные телепередачи и все радиопрограммы. Что касается всего остального, то мы делаем даже шаг вперёд. Оборудование для собственной типографии уже в стадии наладки. Вскоре должно выйти решение по студии грамзаписи. Если оно будет положительным, то мы сильно расширим сферу нашей деятельности. Сначала я думал просто копировать пластинки, но изменил первоначальные планы. У нас будет своя звукозаписывающая студия, аналогов который в СССР нет! А это неплохие деньги, на которые мы сможем снимать больше фильмов.

Уф. Вроде удалось успокоить своих главных соратников. Особенно это касалось Пузик, которая не смирилась с грабежом, как она назвала передачу проектов. Рыжая была готова воевать и использовать все свои связи. Только компромиссное решение по моей деятельности принималось в ЦК и обратной силы не имеет.

Далее мы переключились на текущие дела. Оксана долго пытала меня на предмет сценария, который я пишу. Мол, нехорошо скрывать свои планы от друзей и руководства ТО. В конце разговора пообещал, что всё расскажу, когда будет конкретика. Заодно договорились, что через неделю будет совещание по поводу утверждения сценариев для новых художественных картин.

Блин. Пришли, сбили меня с панталыку, и довольные ушли работать. А я теперь из себя даже слова выдавить не могу. Попросил секретаря сделать ещё чаю, а сам начал анализировать три важных разговора, которые решили мою судьбу. Вернее, скорректировали планы товарища Мещерского на ближайшие два года, если не больше. Хотя, нельзя так далеко прогнозировать сложившуюся ситуацию. Моя здешняя жизнь напоминает американские горки. В данный момент я просто качусь вниз, чтобы завтра резко взмыть вверх или рухнуть в пропасть. Если возвращаться к разговорам, то два из них касались моей карьеры. Последний диалог больше затрагивал личную жизнь одного самовлюблённого режиссёра и оставил неприятное послевкусие.

* * *

– Я не буду читать тебе нотации и воспитывать. Ты взрослый человек и сам должен отвечать за свои поступки, – сегодня Фурцева опять решила играть в большого начальника, чуть ли не с порога начав обвиняющую речь.

Только у меня было такое отвратное настроение, что мне не до подобных спектаклей. Неопределённость, слухи и поливание грязью в газетах, сделали своё дело. Меня выбили из колеи и поколебали уверенность в адекватности советского руководства. Заодно разозлили просто до невозможности.

– Вы хотите сообщить, что-то важное? – спрашиваю, старательно сдерживая злость.

Уж очень мне не понравились некоторые сравнения и гнилая политика бить исподтишка, не дав человеку возможности ответить. Фурцева всё это наверняка знала и могла пресечь. Единственным человеком, кто публично за меня заступился, оказалась Капитонова. Светочке удалось продавить через редакцию «Советской культуры» статью, где были описаны мои заслуги и достижения. А клеветникам задали простой вопрос, могут ли они похвастаться подобными успешными проектами. Подобное даже защитой не назовёшь, так как статья была написана эзоповым языком. Но даже этого хватило, чтобы на правдорубку обрушился целый шквал негодования. Но мадам Капитонова не плюшевая игрушка, и огрызнулась очень жёстко. В итоге, конфликт замяли. Война с главредом популярного приложения с миллионным тиражом, которая ведёт одну из самых популярных программ на радио и представляет весьма влиятельную семью, в планы кукловодов не входила. Заодно и меня перестали костерить, резко сбавив обороты. Только фамилии журналистов и прочих критиков я записал в отдельный блокнот. Земля – круглая, ещё пересечёмся, а у товарища Мещерского очень хорошая память.

И вот сейчас Фурцева, вместо обычного разговора, где можно было объяснить ситуацию по-человечески, включила осуждающий режим. Далее она озвучила мне условия, в случае выполнения которых, ТО «Прогресс» получит право на дальнейшее существование. В принципе – не так плохо, могло быть хуже. Определённый маховик мною запущен, и тема пошла в массы. Если даже завтра начнут ломать построенное, то новые программы будут отталкиваться от нашего базиса. Народ привык к определённому стилю, и может не понять столь кардинальной деградации. А вот следующим заявлением Фурцева меня натурально огорошила.

– В связи с тем, что член возглавляемой тобой делегации отказался возвращаться на Родину, к участникам этого события будут применены санкции. Вам с Клушанцевым впредь запрещено работать в любой капиталистической стране. Проекты с социалистическими странами под запрет не попадают. Это окончательное решение, и я не в силах его отменить, – министр строго посмотрела на меня, но, не дождавшись реакции, продолжила, – Ты заигрался и стал совершенно неуправляемым. Но гораздо хуже то, что многие деятели искусств берут с тебя пример и задают вопросы. Ключевой из них – почему Мещерскому можно, а нам нельзя? Хозрасчёт – вещь нужная, и одобряется партией, вот только желание наших деятелей массово ехать за рубеж, заключая соглашения с иностранными импресарио, совершенно неприемлемо. Ведь под этим подразумеваются прямые соглашения и поступление выручки исключительно творческим коллективам, минуя государственный бюджет. По крайней мере, так руководители ансамблей, оркестров и отдельные артисты, видят сложившуюся ситуацию.

– Я не оспариваю решение властей, но хотелось бы услышать ответы на некоторые вопросы. Зачем было устраивать самую настоящую травлю в прессе? Неужели нельзя было договориться в тихой и спокойной обстановке? И какое отношение мы с Павлом Владимировичем имеем к невозвращенцу? Если другие артисты хотят зарабатывать за рубежом, то, причём здесь я?

– Притом, что ты демонстративно отказался отдавать свой гонорар за американский фильм и оставил его в западном банке. Ты думаешь, что слухи ещё не дошли до Москвы? Может, вы с Клушанцевым будете молчать. Только есть работники посольства и «Внешторга», которые уже поделились столь вопиющим поступком. Эта информация уже дошла до нужных ушей. Если ты не собираешься сбегать за рубеж, то зачем тебе валюта на Западе? Почему все артисты сдают деньги в казну, получая дома сертификаты, а Мещерский у нас особенный?

Может, потому что ваши командировочные – это форменное издевательство? На эти подачки в Париже даже кофе нормально не выпьешь, про что-то более крепкое я уж молчу. А мне нужны деньги на представительские расходы. Даже самые непримиримые враги не смогут обвинить меня в корыстолюбии и стяжательстве. Только этого я говорить не стал, дабы окончательно не рассориться с Фурцевой. Но внутри меня всё кипело!

Какие же они все здесь тугие! Да, я мог остаться в Европе после второй поездки. Деньги уже были, появились связи, а в Москве уже ничего не держало. Это я виноват, что артисты не могут купить дома элементарных вещей? Поэтому народ и готов душу продать за сертификаты «Берёзки». Валюта им тоже нужна, чтобы притащить из-за бугра шмотьё и технику. Даже Клушанцев, вроде солидный и скромный человек, закупился в США так, что стал похож на челнока из девяностых моего мира со всеми своими баулами. Может, надо лечить причину, а не следствие? Смысл талдычить из каждого утюга о лучшей стране в мире, если вы не можете обеспечить народ элементарными товарами? Я уж молчу про стройматериалы, с которыми сам намучился во время ремонта. Это надо учитывать, что народ в массе своей ещё живёт достаточно скромно. В конце шестидесятых массовая покупательская способность только начала расти. А дефицит уже ощущается во многих магазинах.

– Ещё ЦК был возмущён тем, что советский режиссёр снял абсолютно лживый фильм. Ты подыграл американцам в пропаганде мнения о решающем вкладе их армии в победе над Германией, – Екатерина Алексеевна продолжила вещать форменную ересь, – Скажи спасибо, что итоговое решение вышло столь мягким. За подобные проступки, наказание должно быть гораздо строже. Леонид Ильич помнит твой прошлый фильм, и тебе дано право исправить совершённые ошибки. Надеюсь, ты оценишь подобное отношение.

Препираться с Фурцевой я не стал, так как её последняя фраза была уже из области психиатрии. Просто подтвердил, что понял и принял решение начальства. Забрал бумаги с детализацией процесса раздела ТО и вежливо попрощался. Только непонятно, почему такими мелкими делами занимается министр культуры? Романов с радостью бы донёс до меня столь замечательную новость. А ещё у меня возник резонный вопрос – как они могли определить, что фильм превозносит заслуги американцев, если его ещё никто не видел? Неужели агенты КГБ выкрали копию из сейфа Эванса?

* * *

– Проблема в том, что мы не можем влиять на события напрямую. Внутренняя политика вне нашей компетенции. Есть вариант, когда наш руководитель обращается к генсеку, но это вопиющий случай. Надо ещё учитывать, что подобный шаг вызовет ненужные вопросы.

С куратором мы встретились в одном из пустующих павильонов киностудии. Сегодня бригада строителей монтировала вентиляцию. Подполковник изображал роль инженера, дабы не привлекать излишнее внимание. После всех последних скандалов, нельзя было исключать, что за мной весьма плотно наблюдают. И вот представился удобный случай для встречи.

Андрей Владимирович не сказал ничего нового. Он просто прояснил некоторые моменты и немного меня успокоил. По его словам, я стал разменной пешкой в схватке двух группировок. Пока победили «идеологи», получившие в качестве приза возможность разрушить или подмять под себя часть моих начинаний. Как-то всё это мелочно. Что изменится, если завтра закроют пару музыкальных передач? Советские люди перестанут слушать западных исполнителей?

– Какова причина такой жёсткой реакции? Я понимаю, что человек сбежал из самого лучшего государства в мире, – произношу с усмешкой и морщусь от звука начавшей работать «болгарки», – Но никто не провёл реального расследования, кроме трёх странных допросов. Просто из меня сделали крайнего, ещё и в газетах хорошенько грязью полили. И я уверен, что вы могли снизить накал этой неадекватной агрессии.

– Алексей, не изображайте из себя дурачка. Вы вступили в конфронтацию и унизили уважаемых людей, ведающих одним из ключевых направлений партии. Более того, у товарищей фактически отняли часть их хлеба. Странно, что ответа пришлось ждать так долго. С другой стороны, они дождались вашего прокола, ещё и двойного, грамотно преподнесли его руководству страны, и вот всемирно известный режиссёр остался беззащитным. Вам бы привезти копию «Пёрл-Харбора», чтобы показать фильм сами знаете кому, – теперь уже улыбался подполковник, хотя его тоже нервировал работающий инструмент, – Что касается нашего участия, то вы не знаете подробностей. Поверьте, именно мы, а не товарищ Фурцева, продавили решение о сохранении ТО «Прогресс». К сожалению, наложенные на вас ограничения останутся в силе. Надеюсь, это не помешает нашей совместной работе? И ещё, вскоре в верхних эшелонах произойдут определённые изменения, что поможет смягчить, наложенные на вас санкции. Но пока не могу озвучить вам подробности.

Я уже достаточно живу в этом мире, чтобы читать между строк и понимать разговор, состоящий из намёков. «Суслики» дождались удобного момента и ударили из всех орудий. Заодно грамотно оболгали мою работу перед главным киноманом СССР. Что касается всего остального, то я больше верю в помощь ГРУ, нежели Фурцевой. Ладно, прошлого не изменить, и придётся работать в изменившихся условиях. Правда, есть у меня парочка козырей в рукаве. Надо будет их использовать. А вот с джокером придётся повременить.

– А что вы хотите сделать в этом павильоне? – вдруг спросил куратор, – Судя по проводимым работам, здесь планируется провести новую вентиляцию и поставить стеклянные перегородки. Ещё я видел трубы и сантехнику. Неужели нельзя подобрать готовое помещение для съёмок?

– Это будет спортивный зал, а не съёмочный павильон. Вентиляция и душевые – необходимый элемент для комфортного занятия спортом большого числа людей. Что касается стеклянных витрин, то зал будет разделён на атлетическую и гимнастическую часть. Скажем так, это будет стимулировать обе стороны – я про женщин и мужчин – заниматься усерднее, – мне с трудом удалось не рассмеяться, увидев растерянное лицо подполковника, – Что касается нашего общего дела, то у меня есть интересное предложение. Для начала подготовьте материалы по колебаниям доллара и ценам на золото за последние два года. Предоставьте материал генералу, а затем организуйте нашу встречу. Поверьте, мне есть чем его удивить.

Андрей Владимирович быстро переключился на деловую волну и сразу подобрался, как хищник, почуявший запах жертвы. Он попытался задать несколько наводящих вопросов, которые я с улыбкой проигнорировал, всем видом показывая, что разговор окончен.

Некоторое время я анализировал прошедшую беседу. Вроде ничего лишнего не сболтнул, а версию ГРУ решаю оставить рабочей. В бескорыстную помощь Фурцевой верится слабо. А здесь у нас вполне себе здоровые отношения – информация в обмен на защиту.

Что касается павильона, то я получил согласие Бритикова, и начал переоборудовать его в спортзал. Скорее всего, это будет полноценный фитнес-центр. Часть огромного помещения отдана под качалку, в двух отсеках будут проходить занятия аэробикой и танцами. Есть идея сделать, что-то вроде СПА-салона, но не знаю, как его оформить юридически. С тренерами проблем нет, так как в их роли выступят наши сотрудники за дополнительную плату. Многие энтузиасты отказались от денег, заявив, что будут работать на добровольных началах. Директора киностудии я подкупил возможностью отрапортовать об уникальной инициативе, связанной с заботой о здоровье советских граждан. Не удивлюсь, если сюда будут водить экскурсии из руководителей предприятий столицы и области. Главное, чтобы какой-нибудь идиот не обвинил нас в преклонении перед западными ценностями. Читал как-то, что подобные деятели уничтожили в СССР зарождающееся движение культуристов и боевые искусства. Ведь это форменный бред, запрещать собственным гражданам заниматься спортом. Лучше бы возглавили процесс, чем загоняли качков и каратистов в подвалы. Надо будет подумать об этом и грамотно пропиарить себя любимого в прессе. Так сказать, нанести упреждающий удар по мракобесам и обычным лизоблюдам, готовым зарубить любое интересное начинание, не вписывающееся в их картину чёрно-белого мира. Заодно немного отыграю ситуацию и подниму свой рейтинг.

* * *

Не нарушая сложившуюся традицию, после обеда в «Пекине» мы с Франческо решили прогуляться по Москве. Благо, в сентябре ещё достаточно тепло и можно насладиться уходящей осенью.

– В принципе, это не мешает нашим планам, – заканчиваю информировать своего компаньона, – Спешить пока некуда, а решать тактические моменты можно из Москвы. Что касается парижской студии, то здесь придётся договариваться с заказчиками. Съёмки видеороликов можно проводить в СССР. Но здесь нет нужного антуража, поэтому будем выкручиваться. Зато у меня появилось достаточно времени заняться новым фильмом. Сам не ожидал, что начну испытывать облегчение, сняв с себя груз ответственности за некоторые проекты.

Итальянец сегодня не похож на самого себя. Обычно эмоциональный и шумный, ди Марко вёл себя спокойно и отвечал на вопросы немного суховато. Какая муха его укусила? Может, переживает за наши проекты? Это он зря, года два у нас есть. А вот дальше уже потребуется моё присутствие на Западе. Французские заказчики могут спокойно приезжать в Союз за консультациями. Мне для этого не нужно быть в курсе всех событий, хватит собственных воспоминаний.

– Алекс, для чего тебе всё это? – Франческо неожиданно остановился посередине тротуара и взмахнул рукой, – За последний год ты изменился, и не в лучшую сторону. Куда-то пропал тот весёлый и добрый парень, с которым я познакомился три года назад. Нынешний Мещерский больше стал похож на бездушную машину, идущую к какой-то неведомой цели. И он давно перестал обращать внимание на людей, используя их и выбрасывая, если они перестали приносить пользу. Ты напоминаешь одержимого. Это меня пугает, но ещё больше удивляет, потому что я не вижу причины, толкающий тебя вперёд. Власть, деньги и тщеславие здесь точно ни при чём. Они являются рычагом, но не целью.

– Странные выводы, и сам разговор, – хмыкаю в ответ, – Я уже сгораю от нетерпения, чтобы понять причину твоей эскапады. И ты прав, у меня есть цель, о которой необязательно знать другим людям.

– Ты знаешь, что синьора Экберг стала матерью? – подобного вопроса я не ожидал.

– Об этом писали американские газеты, – стараюсь говорить как можно спокойнее, – Предвосхищая твой будущий вопрос, мне известно, как Анита назвала сына. Но какое тебе до этого дело? Франческо, неужели это любовь?

– Избавь меня от грязных намёков, – резко ответил итальянец, – Я люблю свою жену и детей. Просто Анита похожа на сказочную принцессу, которой поклонялись рыцари и совершали ради неё безумные поступки. Так всё выглядит со стороны. А на самом деле она одинока и глубоко несчастна, хотя умело это скрывает.

Гуляем некоторое время молча. Мне кажется, что ди Марко лезет не в своё дело. И шведская звезда не такая жертва, как кажется, если учесть, какую я ей обеспечил пенсию. Вот это действительно больше похоже на сказку. Но со стороны виднее, и мой итальянский друг имеет право на своё мнение. Чем он воспользовался, опять подняв неприятную для меня тему.

– Согласен, что я повёл себя грубо, упомянув Аниту. Только задайся вопросом, как давно ты общался с мадам Серовой? Она тоже сделала для твоей карьеры очень много. В недавней ситуации Валентина заступалась за тебя и ходила в кабинеты больших начальников. Так же, как и Пузик с Зельцером, которые боролись за товарища Мещерского, в отличие от большинства его коллег. Давно ли ты интересовался, как и чем живут твои настоящие друзья? Ты вообще с ними хоть разговаривал вне стен своего кабинета? Что касается цели, насколько великой она бы ни была… Нельзя для её достижения идти, переступая через чаяния и чувства близких тебе людей.

Вот на такой «мажорной» ноте мы расстались с этим невысоким пухляшом. А ведь он тоже один из моих настоящих друзей, которых в этом мире не так много. Неужели я совсем оскотинился, и в своём эгоизме забыл о близких людях, начав воспринимать их как пешек на шахматной доске? Если быть откровенным, то Франческо прав. Я и жену себе выбрал с точки зрения комфорта, совершенно не думая о её чувствах. Охмурить и задурить голову молодой девушке – не проблема. Но ведь нельзя превращать жизнь собственной супруги в муку, даже не попытавшись сделать её счастливой. Мне же это ничего не стоит. Вместо этого, я пытаюсь использовать Анну в своих планах. Пусть они и благородные, но стоит ли ради них ломать человеку жизнь?

Глава 5

– Вы понимаете, что работа со мной чревата определёнными проблемами? И я не могу понять, зачем вам это?

– Начнём с того, что вы будете работать на меня, вернее, ТО «Прогресс», – отвечаю собеседнику, который через пару мгновений начал заливисто хохотать, в чём я его поддержал.

Это хорошо, можно сказать, что лёд недоверия сломан. Первоначально историк встретил нас с Черенцовым, который будет снимать новый документальный проект, весьма прохладно. Мы и на встречу буквально напросились, ворвавшись в ленинградский «НИИ Географии», где припёрли нужного специалиста к стенке. Но моё обаяние и харизма сыграли свою роль. Ха-ха. На самом деле, ни один учёный, продвигающий свою теорию, не откажется от её пропаганды. А кинематограф с телевидением – это лучшее, что можно придумать для продвижения его идей в массы.

– Что касается побудительных причин, то мне нравится ваш неординарный подход к изучению истории и выдвигаемые теории. Я работал и общался со многими историками, поэтому вижу разницу. Может, это грубовато – но некоторые ваши теории кажутся мне ошибочными, так как не опираются на археологический базис. Но официальная версия истории тоже весьма спорная и имеет множество белых пятен. Вот наша группа научно-документальных фильмов и решила привлечь именно вас в качестве одного из консультантов. Будут ещё специалисты из «Института Востоковедения». Мы не можем позволить себе выражать только ваше мнение, поэтому придётся находить консенсус. Только этот проект пока в стадии обсуждения. Для этого мы приехали с вашим тёзкой Львом Сергеевичем, чтобы обсудить детали – киваю на Черенцова, – Он ваш земляк, который принимал участие в создании нескольких документальных фильмов. Что касается новой идеи, то она должна стать новой вехой в советском научно-популярном кино.

Гумилёв одобрительно взглянул на смущённого документалиста, одного из перебежчиков, как мы их в шутку называли. Сейчас «Ленфильм» и «Лендок» перекрыли нам возможность воровать кадры из Северной Пальмиры. Скандал был знатный и дошёл даже до ЦК. Мы же не ограничились Клушанцевым, и перетащили в Москву десять человек, из которых шестеро были талантливыми режиссёрами. После долгих препирательств, четверо специалистов вернулось в Ленинград, а остальные работают по договору с разными студиями, но мы в приоритете. Да и у «Прогресса» намечается совместная работа с ленинградцами. Нам нужны их мощности, а товарищам из города на Неве необходим креатив «прогрессоров». Лев Николаевич нужен лично мне для художественного фильма, о чём я ему поведал.

– Вы правильно заметили, что могут возникнуть определённые трудности в случае вашей помощи при производстве документального сериала. С другой стороны, если не вы, то кто может стать лучшим консультантом по теме тюрок? – чувствую, что лесть сыграла свою роль, и Гумилёв точно заинтересовался, – Но для легализации, если можно так выразиться, нам придётся сначала подключить вас к другому проекту. Думаю, от темы Хазарии вы точно не откажитесь.

Всё, теперь он наш! Я, конечно, не великий знаток истории, но почитывал сына Ахматовой в молодые годы. Тогда его книги были популярны среди достаточно широкой аудитории. Меж тем, я продолжаю свою рекламную речь.

– На самом деле, работы у вас будет немного. Просто нужен сам факт начала сотрудничества. Не скрою, что у меня недавно возникло недопонимание с рядом ответственных товарищей. Поэтому сложно спрогнозировать их реакцию на привлечение вашей персоны в качестве научного консультанта. Но так как фильм будет совместным, то есть шансы, что нам не будут мешать.

– Слышал я о ваших разногласиях с товарищами, – грустно улыбнулся историк, – Что касается пассажа в сторону археологии, то чувствуется в ваших словах влияние этого педанта и сухаря Арциховского. Послушай старого ворчуна, так все исторические события можно объяснить исключительно на основании раскопок мусорных ям и туалетов древних.

Здесь уже мы поддержали смехом Гумилёва. Кстати, у Льва Николаевича не было даже нормального кабинета, и он делил его с двумя коллегами. Нам пришлось временно занять одну из пустующих аудиторий, куда уже два раза заглядывал мордатый дядечка с неприятным взглядом, прятавшимся под очками с роговой оправой.

– Местный парторг, – усмехнувшись, произнёс историк в ответ на мой недоумённый взгляд, – Блюдёт и контролирует, чтоб всё соответствовало генеральной линии марксистко-ленинского учения и установкам последнего съезда партии.

Количество подобных персонажей, и их деятельность, давно перестали меня удивлять. У Гумилёва с этой публикой свои счёты. Даже не знаю, как бы я реагировал на этих мордатых паразитов, отмотав более десяти лет по надуманному обвинению, а после освобождения лишившись возможности заниматься любимым делом. Но Лев Николаевич ведёт себя вполне адекватно, разве что иронизирует над бредовой ситуацией, когда историческую науку загоняют в узкие рамки коммунистической идеологии.

Далее мы более двух часов обсуждали сценарий художественного фильма, который уже написан, и затронули документальный проект. Учёный сразу попытался донести до нас свои постулаты, не учитывая того, что хазары в будущей картине второстепенные персонажи. Вернее, уделять внимание их быту и глубоко погружаться в историю каганата никто не будет. Поняв это, он всё равно не успокоился и прочитал нам целую лекцию. Затем уже принялся за Черенцова и тюрков. Парторг заглядывал ещё три раза, пока мы не решили перебазироваться в ресторан. Там разговор потёк более спокойно, даже с учётом того, что мы практически не пили. Не вижу смысла в стимуляторах, дабы получить удовольствие от общения с умными и интересными людьми.

Иногда приятно вот так вот пообщаться с подобным человеком, буквально живущим своей работой. А может, для него это и есть самая настоящая жизнь?

* * *

– Что у нас с драконом? Почему автор сценария и режиссёр жалуются? – спрашиваю Клушанцева под одобрительные кивки Величкиной и Магитона.

Людмила у нас обжилась и, под руководством Пузик, начала стахановскими темпами строчить сценарии. Ей помогали ещё два толковых парня, недавно принятые на работу, но локомотивом процесса была именно наша скромница. Выдав чуть ли не за три месяца сценарий «Белоснежки», Величкина, вдохновившись моими рассказами, погрузилась в новую работу. И надо сказать, что превзошла все самые оптимистические ожидания.

В итоге, «Белоснежку» мы запускаем уже на следующей неделе, и снимать её будет Зельцер. Но основные надежды я возлагаю на другой проект. Он требует приложения больших сил, чем история девушки и гномов.

Переработав идею картины «Пит и его дракон», добавив туда немного братьев Гримм, я составил техническое задание будущей звезде советской литературы. За основу взяли классического фэнтезийный сюжет с принцем, чьи родители пали жертвой заговора. Чёрные колдуны захватили сказочное королевство, но перед смертью мать передала сына дракону, который и воспитал нашего героя. Далее всё по канонам – взросление, обретение силы под наставничеством мудрого чешуйчатого учителя, любовь, предательство, восстание против мерзких захватчиков и победа добра над злом! Проект я задумал масштабный, вот его мы сейчас и обсуждаем с активом ТО.

Съёмки было решено поручить режиссёру, ранее с «Прогрессом» не работавшим. Магитон только недавно вышел из тени, сняв отличный детский фильм «Фантазёры». Сейчас он заканчивает монтаж «Свистать всех наверх» и одновременно начал работать над нашим проектом. Благо, Исаак Семёнович трудится на Горького, что сильно экономит время.

Это вызвало небольшой скандал внутри объединения. Дело в том, что я единоличным решением отнял у Моисеича «Зачарованную». Идея фильма просто бомбическая, и снимать её надо в Париже или Нью-Йорке. Нынешняя Москва не подходит из-за своего унылого вида. Плюс мне пришла в голову мысль, что это должен быть международный проект. И снимать картину я буду сам, так как есть предпосылки, что другой режиссёр загубит идею. На худой конец, спродюсирую картину совместно с Дино и Робертом.

Поэтому столь перспективная затея пока заморожена, а Зельцера перекинули на «Белоснежку». Подобное решение нашему ветерану не понравилось, и он сильно обиделся. С трудом объяснил ему, что так будет лучше для страны и ТО. Но у моего соратника явно остался неприятный осадочек. Дело ещё в том, что Моисеич – чистый второй номер. Нет у него должного воображения и необходимых черт характера, чтобы вытянуть «Зачарованную». А сказку с гномами трудно испортить. И всё равно придётся контролировать процесс, но делать я это буду максимально аккуратно. Не хватало ещё поссориться с одним из ближайших соратников.

– Алексей, черновой макет дракона и его головы был создан. Но наша работа почему-то не устроила двух этих товарищей, – вывел меня из размышлений голос Клушанцева.

Недавняя история с невозвращенцем сильно ударила по Павлу Владимировичу. Его тоже таскали по всяким комиссиям и следователям, изрядно выбив из колеи. Потому мне и не хочется сейчас с ним спорить, но надо. Да и вообще, пора взбодрить коллектив. Может, лишить всех премии? Хи-хи. А то, без волшебного пенделя, работа начинает буксовать.

– Главным человеком на съёмочной площадке является режиссёр. Прискорбно осознавать, что вы об этом забыли, – скучным голосом начинаю снимать стружку с мировой звезды, – Мне тоже работы ваших ребят показались допотопными и слабыми. Наверное, вы невнимательно слушали мои базовые установки.

После подобного захода Клушанцев вскинулся и хотел чего-то сказать, но решил выслушать меня до конца. Всё-таки старорежимное воспитание даёт о себе знать. Интеллигент во всей своей красе.

– По нашим договорённостям, дракон должен быть максимально реалистичен. Если надо использовать для его строительств кожу мексиканского тушкана – значит, он должен быть именно из этого материала. Может, режиссёр потребует макет величиной с диплодока, и в этом случае его хотелки должны быть удовлетворены. Я же несколько раз повторял, что мы не будем работать по остаточному принципу. Это в качестве гномов мы можем использовать детей или лилипутов, а затем просто наложим другой голос. Но в «Принце и драконе» спецэффекты – одна из главнейших вещей. И вдруг мы получаем от вас какой-то суррогат!

– Но позвольте, – старая гвардия сдаваться не собиралась, – Вы себе представляете размер вложений, если следовать всем запросам съёмочной группы? Да, мы сделали макет из подручных материалов, но даже сейчас он выглядит лучше того, что используют режиссёры-сказочники.

Вот как работать в такой обстановке? И зачем считать наши деньги? «Прогресс» недавно заключил эксклюзивный договор с Главным управлением по кинофикации и кинопроката. По новому соглашению, мы получали реальный процент с проката за свои картины. С документальными картинами было сложнее, оба наших сериала показывались в кинотеатрах и начали приносить ощутимую прибыль. А то получается странная ситуация – мы, как хозрасчётная организация, вкладываем сотни тысяч в производство, но еле отбиваем затраченное. Я понимаю, что кинотеатры находятся на балансе муниципальных властей, которые имеют с этого колоссальный доход. Это такая схема дотации, когда через «Госкино» деньги шли на культуру городов и районов. Только при чём здесь я? К тому же наши картины регулярно делают кассу, а залы ломятся от зрителей, желающих посмотреть повтор пропущенной серии или ещё раз насладиться сценами боёв нашей полнометражки. «Битва за Кубань» до сих пор идёт в кинотеатрах, особенно разных провинциальных городков и посёлков. Вот мы и выбили особые условия, когда нам шёл конкретный процент от проданных билетов. За год набежало столько, что я начал подумывать о глобальном расширении. Раз мне обрезали крылья с ТВ и радио, то мы начнём наступать широким фронтом в ином направлении.

– Я не ограничиваю вас в бюджете. Можете истратить столько денег, сколько необходимо для создания достоверных макетов нашего дракоши, – после такого заявления Каплан аж покраснел от возмущения, но это не мои проблемы, – Мы должны снять не просто детский фильм. Это будет лучшее зрелище в своём сегменте, которого ещё никто не снимал. Уровень натуральности должен быть не хуже, чем в нашем американском проекте, а может, лучше. Потому что для советских мальчишек и девчонок мне ничего не жалко. Если подобная задача выполнима, то не вижу причин жалеть деньги.

Если честно, то я немного лукавил. Нет, в первую очередь фильм предназначен советским детишкам. Хотя, есть мнение, что его будут смотреть зрители всех возрастов. А ещё я хочу загнать картину за рубеж. Именно для этого на роль главной колдуньи будет приглашена Клаудия Кардинале. Правда, сама актриса пока в раздумьях. Но Дино обещал, что всё устроит. Он скоро прилетает на переговоры, где мы как раз будем обсуждать два новых проекта. Главное, чтобы Магитон потянул работу с западной звездой. Есть у меня мысль пригласить ещё парочку европейских актёров, дабы усилить эффект от визуализации враждебных сил в нашей сказке. Иностранцы будут играть строго врагов сказочного принца. Плюс, наш зритель очень падок на подобные ходы, когда в советской картине играют иностранцы. Мы проверили это на практике, проведя анализ после проката «Битвы за Кубань». Обратная сторона этой медали – интерес европейских прокатчиков, так как в фильме снимается итальянская звезда. Только когда зритель повалит на советский фильм, мало кто уже будет вспоминать об актёрском составе.

– Если будет необходимость подключить какое-то НИИ, не особо секретное, то не стесняйтесь, – продолжил я после небольшой паузы, – Мы должны бросить на спецэффекты все достижения советской науки. Кстати, новое звукозаписывающее оборудование от компании «Ampex» должно поступить в ближайшее время. Надеюсь, его не попытаются отжать, как в прошлый раз.

Решаю сменить тему, дабы немного разрядить обстановку. После этой новости притихший народ одобрительно загудел. Особенно рад был Солодовников, который по старой памяти болел душой за технарей. Клушанцев не обращал ни на кого внимания и что-то нервно чертил в своём блокноте. Надеюсь, что небольшой втык пойдёт на пользу дела. На общем фоне выделялся растерянный Магитон, который не привык к подобным планёркам. Ничего, скоро Исаак Семёнович поймёт, куда он попал.

Что касается разумного вопроса, который сразу задала Пузик – почему я отдаю такой проект в чужие руки, то всё очень просто. Эх, если бы рыжая знала, какая огромная жаба душила товарища Мещерского! Но сценарий написан, и надо запускать его в работу. Здесь мой эгоизм вступил в борьбу со здравым смыслом, и последний победил. У меня есть в лучшем случае два года, за которые надо наладить отношения с властью. Детский фильм – вещь отличная, но её не воспримут всерьёз. На агитку про Ленина и прочих большевиков, я не подпишусь даже под угрозой ссылки в Хорог. Поэтому мы пойдём другим путём. Нужно снять масштабный проект патриотического содержания. Заодно, добавить туда аллегорий и откровенных политических намёков, так чтобы догадались даже самые тупые. Кто не поймёт, тому разъяснит советская кинокритика. Этому проекту и был посвящён конец планёрки.

– Твоё решение – абсолютный волюнтаризм. Всё идёт вразрез с нашими традициями. Сначала ты пишешь сценарий, никого не поставив в известность. Ведь твой новый фильм и «дракон» поглотят половину ресурсов ТО, если не больше, – выразила общее недовольство Пузик, – Может, отложить этот пеплум? У нас на носу второй сезон «Терешко» и ещё два новых сериала. Когда и кто будет всё это делать?

– Оксана, не забывай, что пока я руковожу «Прогрессом», и осечек в нашей работе нет от слова совсем. Что касается проекта, то он не обсуждается. Но ты задала правильный вопрос, – решаю немного потролить бобруйскую принцессу, чьи глаза опасно сузились, – После того, как нас фактически разорвали на части, в ТО наметился явный дефицит специалистов. Поэтому я задаю вопрос вам с Ильёй – у вас готов список вакансий? Я считаю, что мы должны начать расширяться уже вчера. Где ваша инициатива? Или даже наём новой уборщицы должен быть моей обязанностью?

– Не уходи от темы, Мещерский! – взвилась рыжая, которая в последнее время излишне нервная, – Речь шла о дальнейшем существовании объединения! Кто бы к нам пошёл при такой ситуации? И это не отменяет твоего волюнтаризма!

– Три недели, как всё нормализовалось, – кричу в ответ, – Кто вам мешал включить мозги и проанализировать сложившуюся ситуацию? Не хватает серого вещества – двери моего кабинета всегда открыты, и советы я даю бесплатно, даже тормознутым приезжим из Бобруйска.

– Не трогай мою малую Родину, нахал! И вообще, я из Борисова!

В общем, пошумели мы знатно, ещё сильнее напугав Магитона. Здесь ещё керосина подлил Зельцер, который обвинил меня в намерении снять антисемитский фильм. В ответ я резонно заметил, что картина будет антисионистской, антизападной, антирелигиозной и антиимпериалистической. Да и то, заметят это исключительно в СССР. Ведь напрямую никого задевать не будут. Разъяснение с описанием сюжета и креном в политику, я сделал исключительно для комиссии, которая будет изучать сценарий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Кодекс Американской ассоциации кинокомпаний, также известный как кодекс Хейса – этический кодекс производства фильмов в Голливуде, принятый в 1930 году Ассоциацией производителей и прокатчиков фильмов. В 1934 году стал неофициальным действующим национальным стандартом нравственной цензуры кинематографа в США. В 1968 году, после нескольких лет минимального соблюдения, Производственный кодекс был заменён системой оценки фильмов MPAA.

Вернуться