Александр Лихтман
PR: личное и публичное

В книге представлено много интересных и важных мыслей, одна из которых подчеркивает особенности развития PR с учетом культурных ценностей страны, в которой ты работаешь. Действительно, нужно глубоко изучать и понимать все нюансы коммуникаций с журналистами, с коллегами, быть уверенным в том, что приемлемо, а что нет. И если у тебя есть проверенная в другой стране схема продвижения, здесь она, к сожалению, не сработает. Безусловно, опыт поможет быстрее сориентироваться, подстроиться, погрузиться в среду, но при этом пиарщику необходимо быть одновременно и профессионалом своего дела, и психологом, и нетворкером, и очень тонко чувствовать настроения и тенденции. В этом как раз помогает нетворкинг, активное общение в чатах с другими специалистами отрасли и вот такие, можно сказать, практические пособия.

Книга Александра Лихтмана поможет начинающим пиарщикам, потому что сейчас у многих из них встает вопрос: что выбрать из разнообразия направлений? Ивент-маркетинг, SMM, классическое продвижение, диджитал… Здесь легко можно растеряться. Когда читаешь книгу, проникаешься историей автора о том, как он искал себя, пробовал разные отрасли, находил рабочие инструменты для решения сложных задач. И это хорошо, когда пиарщик имеет такой бэкграунд: в итоге он становится разносторонним профессионалом, которому есть чем поделиться. Этот автобиографический рассказ о пройденном пути станет пищей для размышлений и молодым пиарщикам, и тем, кто не первый день в сфере PR и проходит какой-то сложный этап или просто хочет лучше разобраться в специфике профессии.

Айнур Байгожа, руководитель пресс-службы золотодобывающей компании, независимый PR-консультант, основатель отраслевого PR-сообщества PR room в Казахстане

Увлекательное и полезное чтение! Книга Александра Лихтмана – о том, как строить личный бренд в PR, – сама образец тонкого построения личного бренда. Живой язык, убедительные примеры, полезные как для новичка, так и профессионала советы по использованию в работе инструментов искусственного интеллекта. Однозначно стоит прочесть и применить на практике.

Отдельного упоминания заслуживают главы о тонкостях PR-ремесла в Казахстане и странах Центральной Азии. Александр с недавних пор живет в Алматы, где ему снова приходится строить свой личный бренд. PR – очень локализованное ремесло, и на прежних заслугах тут далеко не уедешь. Как и чем вовлечь локального клиента, о чем никогда не надо его спрашивать, о чем знают и молчат местные пиарщики – об этих и многих других деталях ведения PR-бизнеса в регионе вы найдете ответы на страницах этой книги.

Книга будет особенно полезна студентам, обучающимся по специальности «Связи с общественностью», начинающим предпринимателям, особенно в сфере IT, а также PR-специалистам, собирающимся покорять рынок Казахстана и Центральной Азии.

Татьяна Бендзь, сооснователь коммуникационного агентства 2b Agency, медиаменеджер, журналист, в казахстанском PR более 15 лет

Книга Александра Лихтмана ценна искренностью и практичностью. В сфере PR чужой опыт не всегда помогает, но анализ конкретных сценариев позволяет как минимум видеть пути решения задач, стоящих перед специалистами в области коммуникаций. Поэтому уверена, что молодое поколение пиарщиков – а это как раз та целевая аудитория, что обозначена самим автором, – прочитает книгу с огромным интересом, а самые амбициозные из них смогут построить собственный бизнес, не повторяя тех управленческих ошибок, о которых честно пишет Александр. Замечу, что искренность – один из главных коммуникативных трендов 2024 года, так что стиль книги вполне соответствует актуальным отраслевым тенденциям.

Конечно, за всем, что пишет Александр, стоит прежде всего его личность, его персональный опыт, хотя автор и призывает не считать книгу автобиографией. Уместно ли такое тяготение к индивидуальности? В данном случае полагаю, что да, хотя тема личного бренда пиарщика неоднозначна: с одной стороны, сначала клиенты выбирают имя, хорошо известное на рынке; но с этого момента PR-специалист все-таки должен работать так, чтобы на первом месте оказался клиент и его задачи, а не имя того, кто занимался продвижением – пусть и весьма успешно. Однако Александру Лихтману удается сохранять в книге необходимый баланс между личным и общепрофессиональным, оставаться полезным для читателя, который все равно будет пропускать информацию через собственные фильтры. Тут впору процитировать автора: «Хороший PR как хороший человек – думает о других больше, чем о себе. Но и себя не забывает».

Опыт, тем более большой и успешный, часто подталкивает к ораторской трибуне или, если хотите, к преподавательской кафедре. Не избежал этого искушения и Александр Лихтман: заключительный раздел книги называется «52 домашних задания», что вполне понятно с учетом ЦА. На первый взгляд эта часть может показаться попыткой выйти за пределы профессии пиарщика. Но и здесь я готова поддержать автора. По моему глубокому убеждению, у нашей профессии нет границ и пределов. Идеальный современный пиарщик – человек, который умеет многое, если не все, и, несмотря на весь предшествующий опыт, не боится осваивать новые территории. Причем как в буквальном смысле – новые города и страны, – так и в фигуральном, если говорить об инструментах, подходах, смелых креативных решениях. Снова процитирую Александра Лихтмана: «Настоящий пиарщик, как настоящий врач, философ или эсэмэмщик, никогда не замирает на достигнутом, он постоянно соревнуется с собой вчерашним». Искренне желаю читателям книги раз за разом выигрывать эти соревнования.

Валентина Бутник, директор по внешним коммуникациям и репутационному менеджменту Beeline Uzbekistan

Отличная книга, выписал для себя несколько классных цитат. Те ключевые моменты, на которые Александр обращает внимание читателей в своей работе, прекрасно отражают современное отношение к PR без лишнего пафоса, в то же время сильно не упрощая самого предмета.

Безусловно, любому начинающему бизнесмену и не только необходимо такое емкое и краткое объяснение значимости PR для успешной деятельности в любой области, связанной с мнением общественности и привлечением внимания целевой аудитории. Выводы и советы автора прекрасно справляются с этой задачей и помогут читателям выйти на новый уровень даже самостоятельно, без привлечения дорогостоящих высококлассных специалистов.

Аутентичность каждого рынка на нашей прекрасной планете – факт, думаю, неоспоримый. «Заморочек» в странах Центральной Азии, конечно, достаточно, но пиарщикам более крупных рынков приходится не легче. И наша задача здесь и сейчас – находить новые возможности, искать инструменты, которые будут работать независимо от географии и других внешних обстоятельств. На страницах книги можно найти и универсальные правила, и узкопрофессиональные секреты.

Эту книгу однозначно нужно переводить на узбекский язык, так как 90% аудитории нашей страны лучше воспринимает информацию на родном языке, чем на иностранных. Это очень поможет в том числе молодежи, основная часть которой практически не имеет доступа к реально полезным и интересным материалам о маркетинге и рекламе на узбекском.

Диёр Мирзаахмедов, председатель Маркетинговой ассоциации Узбекистана, предприниматель, основатель рекламного агентства Siymo

Дорогие читатели! Перед вами книга, содержание которой не поддается однозначному определению. Это не учебник, но, надеюсь, вы найдете в ней немало практических советов, откроете новые грани PR. Это не автобиография, но вы узнаете кое-что о моей жизни внутри и вне профессии. Это не сборник рекомендаций, но рекомендации или советы вы тут тоже найдете. Одно могу утверждать однозначно – все кейсы основаны на реальных историях. Постарался никого не задеть, но, если кто-то себя узнал и оказался недоволен моим описанием, считайте, что любое совпадение имен и событий случайно.

Зачем написана эта книга? Прежде всего это дневник благодарности себе. В моей жизни происходило всякое: что-то не получилось, но кое-что и вышло вполне хорошо. Описать это в одном месте, порефлексировать и сделать выводы – вполне терапевтическое занятие. Снимает тревогу, которой все мы, современные люди, дышим. Надеюсь, и у вас, уважаемые, тревога тоже уменьшится. По крайней мере, на время чтения.

Для кого эта книга? Для тех, кто еще не решил окончательно, кем стать – инженером или пиарщиком. Для юношей и девушек, обдумывающих дальнейшее житье-бытье. Для студентов и студенток, желающих заранее разобраться в рисках и возможностях, которые предоставляет занятие PR. Наконец, эта книга для профессионалов, которые узнают себя или своего нерадивого конкурента в некоторых из моих историй. Уверен, среди читателей встретится профессионал, готовый поспорить по поводу моих идей и рекомендаций или согласиться с ними. Желаю читателю, кем бы он ни был, приятного и полезного знакомства с книгой. Если коротко – она про PR и пиарщиков. Определение жанра и оценку качества текста оставляю на ваше усмотрение.

Всегда готовый к общению, Александр Лихтман

Обычно бонусы прикладывают в конце, как приз за удачное прочтение или прослушивание. Я, пожалуй, сразу поставлю все с ног на голову и предложу бонус в начале.

Пройдя по коду, вы найдете полушутливый-полусерьезный словарь пиарщика. Кому-то он поможет прочитать книгу, хотя я и старался не использовать специальные термины. Кому-то просто пригодится в работе и в жизни. Переходите, сохраняйте в закладки, делитесь и используйте.

Глава 1. От института леса до двигателя прогресса

Это-то у них самым высочайшим прогрессом и считается.

Достоевский Ф. М., «Преступление и наказание»

Мои университеты

Гимназия, университет, потом хозяйство, школы, проекты…

Чехов А. П., «Иванов»

Масару Ибуки в своей книге «После трех уже поздно» утверждал: наилучшие способности к обучению проявляются еще в ясельном возрасте. Возможно, знаменитый новатор в области раннего развития детей был прав. Во всяком случае, в школе я был уже достаточно ленив. Учеба давалась легко, но занимало меня лишь то, что казалось интересным, т. е. физика и математика, чего не скажу о литературе. Некая гуманитарная жилка во мне все-таки билась. Я сочинял совершенно детские, как мне сейчас понятно, памфлеты на околополитические темы. Я рос в 1980-е годы, на закате холодной войны, и фамилию американского президента выучил раньше, чем фамилию генерального секретаря ЦК КПСС, который был тогда у руля. Эпитеты, которыми советские газеты и журналы наделяли американцев, тоже хорошо запомнил.

Учился без напряжения, хулиганил, был ребенком с ключом на шее, предоставленным самому себе, – короче, родители меня чуть не «упустили». А потом, в попытке выяснить, что же со мной не так, и опасаясь за мое будущее, отвели к психологу проходить тест по профориентации, где выяснилось, что я продавец. Меня тогда это шокировало. Ну какой продавец, я, сын интеллигенции, – и за прилавком? Но оказалось, что все именно так, и именно с продаж я начал свой сложный путь в PR. Продавать я начал марки и монеты. Мой дедушка был страстным филателистом и нумизматом, а после смерти оставил мне свою коллекцию. Я тоже был нумизматом, мне нравилось выискивать редкие монетки, читать про них в книгах и каталогах, менять и приобретать. Но еще больше мне нравилось пробовать новое, а в монетах и марках какая новизна? Ну и продал дедову коллекцию, немного доложил из своей заначки, немного добавили родители – и я купил себе первый ПК. Это был очень модный тогда «Поиск»: IBM-совместимая машина производства киевского НПО «Электронмаш». Так я стал первым в классе, у кого дома появился персональный компьютер. Тогда дети упарывались по двухкассетникам и «Денди», а я уже на тот момент решил быть не таким, как все. С этого-то все и завертелось.

Высшее образование я получал в институте леса. Тому были причины: он находился недалеко от дома, его оканчивал мой отец, и, что немаловажно, имелась военная кафедра, освобождавшая от службы в армии. Думаю, можно уже открыть небольшую тайну: на самом деле рядом с этим вузом располагался космический завод, что находился в городе Королев Московской области. Институт готовил математиков и ракетчиков для космической отрасли. А для конспирации, чтобы шпионы не догадались, придумали факультет озеленения и повесили вывеску «Институт леса». Он, конечно, выпускал лесников, которые нынче превратились в ландшафтных дизайнеров, но главным секретом являлся факультет электроники и системотехники. Кто-то должен был поднимать с колен космическую промышленность Советского Союза. Среди этих счастливчиков был и я. Меня учили по специальности «Вычислительные машины, комплексы, системы и сети».

Правда, большой космос осваивали другие. Из моей группы, например, на межпланетную орбиту не пошел никто. А у меня еще в универе начало сбываться пророчество психолога: я стал торговать компьютерными комплектующими. Сначала на Тушинском радиорынке, потом на Митинском. Это было замечательное сообщество фанатов электроники, бывших радиолюбителей и просто энтузиастов. Судя по официальной статистике, рынок был довольно популярным местом – за выходные через него проходило до 100 000 посетителей. Продавалось все: пиратские дискеты, старые железки от первых компьютеров, микросхемы, транзисторы и прочее электронное барахло. Вот одно из самых ярких впечатлений того времени: встретил на рынке дедушку, по виду бывшего интеллигентного человека. Перед ним на земле на аккуратно расстеленной клеенке лежал некий агрегат с пришпиленной бумажкой: «Источник радиоактивного излучения прецизионный». Останавливаюсь в изумлении. Дед ловит мой вопросительный взгляд и кивает: «Да, это не обман. Самый настоящий источник излучения, бери, недорого!» Такая своеобразная свобода торговли. Не удивлюсь, если там продавали детали, снятые с настоящего спутника или танка.

Добираться до места надо было через чистое поле, по грязи. С Ленинградского вокзала ходила обычная электричка, а от станции «Трикотажная» нужно было идти пешком. По дороге встречались гости столицы не самого интеллигентного вида. Они заговорщицки задавали прохожим один и тот же вопрос: «Желтый есть?» Имелись в виду радиодетали с позолоченными контактами. Эти барыги смывали золото кустарным способом, серной кислотой, естественно, не соблюдая никаких правил санитарной безопасности. Можно сказать, не щадя жизни. Но это, судя по всему, был прибыльный бизнес, люди сдавали золотоносные железки на вес. Самыми прибыльными считались советские микросхемы памяти, которые, в частности, добывались в вычислительном центре того самого Королевского завода. Такой вот круговорот.

Технология торговли была незамысловата: приходишь с утра, покупаешь место, раскладываешь свои сокровища, приходит «крыша», отжимает свою долю. Все, торгуй на здоровье. Оставалось только надеяться, что заработаешь больше, чем потратил. Публика вокруг – сплошь интеллигенты, в том числе спившиеся, плюс их дети. С тех пор кое-что изменилось. Например, бывшие бандиты теперь официально владеют этим рынком. И вроде как они давно уже не бандиты, а уважаемые бизнесмены. В целом обстановка оставалась мирной, не припомню, чтоб кого-то убили или покалечили, но побить и товар отобрать – такое случалось иногда. Я закупал товар в оптовой компании, куда потом пошел работать. Надоело грязь месить, захотелось переместиться в теплый офис, изображать усердие за компьютером.

Здравствуй, офис

На все такие места, как Сингапур, то есть торговые и складочные, я смотрю не совсем благосклонно, или, лучше, не совсем весело.

Гончаров И. А., «Фрегат “Паллада”»

В офисе пришлось вспоминать английский. Точнее, признать, что его знания у меня просто нет, несмотря на годы изучения с репетитором, в школе и в институте. Теперь я закупал товар не в московской компании для своего ларечка на рынке, а у производителя для многих таких ларечков, магазинчиков и частных сборщиков компьютеров. Имел дело с иностранными поставщиками, пришлось взяться за язык всерьез. Это первое, чему научился. А еще ― звонить без малейшего смущения незнакомым людям и рассказывать им, почему они должны у нас что-то купить. Не то чтобы это мне нравилось, но раньше меня это пугало, а потом перестало. Я начал понимать, как вообще работает рынок. Например, жесткий диск, чтобы попасть на прилавок или в собираемый компьютер, сначала должен оказаться у реселлера. Это оптовый продавец в Москве или в регионе. Реселлеры покупали у дистрибьютора, а дистрибьютор уже покупал у производителя и привозил в страну. Я работал в офисе у такого дистрибьютора. Официальных было мало, но существовали и неофициальные – те, кто покупал те же товары, но не у производителя, а где придется. Мир уже тогда был глобальным, и американские процессоры иногда было дешевле купить в Гонконге, а тайваньские материнские платы – в Германии. Процветала контрабанда. Вся оперативная память, например, провозилась в чемоданах из славного города-государства Сингапур. Гонцов периодически арестовывали, но дело было поставлено основательно. Дорогие железки по документам проходили как зеленый горошек. Это называлось «серая таможня». «Черная» вообще без растаможивания обходилась. Ходили слухи про военных, которые на своих аэродромах принимали сотни тонн коммерческих грузов, но никому об этом не докладывали. Я не был организатором логистики, но все это происходило на моих глазах. Бандитов в офисе сменили государственные проверяющие. Мы обошлись без укладки лицом в пол и полного отъема денег, но такие случаи мне хорошо известны. В определенном смысле это был шаг к цивильному рынку, но владельцам бизнеса он обходился дороже, чем плата за торговлю на Митинском рынке.

Зарплата у меня была неплохая по тем временам, целых 800 долларов. До 1997 года все было хорошо, но потом случился дефолт и она уменьшилась вдвое; впрочем, в долларах все реально подешевело: курс с шести скакнул до 18. Дефолт оказался не таким страшным, как казалось. Просто те, кто зарабатывал в рублях, стали меньше есть. На этом фоне я продолжал учиться, правда, почти без посещения занятий. Бросить не мог – без диплома загремел бы в армию. Учеба была необычной, зачастую преподаватели знали меньше нас. Мы учили мертвые языки программирования, например язык статистической обработки данных, которым уже в Советском Союзе никто не пользовался, не говоря об остальном мире. К пятому курсу мне было совершенно ясно, какие лекции можно пропускать, а какие лучше не стоит. Порой зарабатывал оценки, настраивая компьютеры на кафедре. Сисадминов тогда не было, а сами преподаватели мало в этом понимали. Учиться было легко, хотя к экзаменам готовился, шпаргалки писал. Не потому что тупой, а просто так чувствовал себя спокойнее: знал, если что ― спишу. Ну а пока пишешь шпору, волей-неволей материал запоминаешь. В итоге я считался неплохим студентом. А те шпаргалки, наверное, научили меня набрасывать тезисы для продающих текстов и ключевые слова к выступлениям на публике.

Начало карьеры

Прошли годы, и карьера его устроилась.

Достоевский Ф. М., «Бесы»

В 23 года меня впервые схантили в стартап. Тогда еще и слов таких не было, но по факту это он и был. Два друга, которые начинали бизнес как коммивояжеры, продавая по офисам микрокалькуляторы бухгалтерам, научились летать в Азию и притаскивать процессоры и оперативную память в чемоданах. И так это у них хорошо шло и такими амбициозными они были, что решили стать настоящими дистрибьюторами. Но опыта официальных поставок у них не было. А у меня был. Так мне поручили создание отдела дистрибуции в 23 года. С задачей я справился, работу в отделе поставил на правильные рельсы, а потом перешел в реально большую компанию, куда давно хотел попасть, оттуда потом и ушел в PR.

Почему позвали именно меня? Сейчас бы я сказал, что сыграла сила личного бренда. Меня знали на рынке, я был довольно агрессивен, даже периодически вступал в настоящие коммерческие битвы. Для меня это был способ самовыражения. Мне нравилось самому формировать правила, по которым работаю. Специалистов тогда было немного, интернет отсутствовал, информация распространялась через профессиональные тусовки и специальные компьютерные журналы. Саморекламой я не занимался, просто с удовольствием делал свое дело. И как-то рынок про меня узнавал.

На новом месте я занимался материнскими платами, видеокартами, сетевым оборудованием и прочими железками. В мою задачу входило закупать товар у производителей или у перекупщиков, международных или местных, выставлять на него правильную цену, чтобы основные игроки покупали у нас, а не у других, и чтобы при этом компания зарабатывала. Тогда это называлось продакт-менеджментом. Сейчас, наверное, бренд-менеджментом, но это не точно.

В моей власти было принимать решения, которые могли влиять на состояние если не всего рынка страны, то значительной его части. Все было круто до тех пор, пока классный энергичный стартап не превратился в крупную скучную корпорацию, где люди моего уровня были причесаны под одну гребенку. Личность исчезла, возникла функция. Мне это не понравилось, и я ушел.

Молодой специалист с женой и ребенком остался без заработка. Что делать? Идти снова в наем совсем не хотелось – компании в этой отрасли все были одинаково одеревенелыми либо в них царил полный бардак. Начинать свое дело в области дистрибуции значило иметь дело с таможней, складскими запасами, проверяющими органами. Заниматься физическими товарами совсем не тянуло. Да и в то время частные торговцы крышевались людьми с не очень приятными манерами. А нарушать лишний раз закон не в моих правилах.

Тогда я спросил себя: что же ты, парень, умеешь делать хорошо? Список вышел такой: умею производить хорошее впечатление на окружающих, договариваться с нужными людьми, вижу перспективы, знаю компьютерный рынок. А еще ― могу простыми словами объяснять сложные вещи. С такими навыками впору подаваться в проповедники или пиарщики. Востребованность тех и других была высока. Я выбрал PR.

Человек-путь

Великий Архитектон природы, помоги мне находить истинные пути, выводящие из лабиринта лжи.

Толстой Л. Н., «Война и мир»

Мой первый офис был возле ГУМа, в здании музея, какого – не помню. Ну как офис – кабинет на четыре стола и стула с окнами, выходящими на «Детский мир». Уверен, в то время и Третьяковка свои помещения в субаренду сдавала. Нас в центре Москвы было четыре человека, которым дома малые дети мешали работать, а удаленку еще не придумали. У нас был городской телефон и стоял принтер с функцией факса. Не все помнят, что это, а тогда мы им даже пользовались.

Из того периода запомнился эпизод, когда мы с партнером по молодости лет решили друг друга взаимно кинуть. Наша дружба началась на одном из мероприятий, о которых вы прочитаете чуть позже. А из дружбы выросло партнерство, которое закончилось для меня травматично, – у меня с тех пор никогда больше не было партнера. Тогда, случайно узнав, что он собирается перевести клиентские деньги на свой сторонний счет, я его обогнал и забрал сам что успел. Конечно, были скандалы, разборки, вылившиеся в юридические тяжбы. Было интересно, но невесело… Подробностей больше не дам. Тот парень по сей день меня ненавидит.

После той истории я забросил офис, работал дома, ушел на удаленку до того, как это стало мейнстримом. Следующий офис появился лет, наверное, через пять, когда образцы клиентской продукции перестали помещаться в квартире и временные проектные ассистенты плавно переросли в полноценных наемных сотрудников. Мне было совсем не страшно, скорее, прикольно, интересно выживать в турбулентных условиях. Возможно, это было везение, но все получалось, иначе я бы больше боялся. И теперь не все выходит по-моему, но я уже не боюсь. Думаю, мне помогало отсутствие жесткого плана действий, конкретных целей, например стать руководителем крупного PR-агентства. Про меня можно однозначно сказать: «Это не человек-цель, не человек-план, а человек-путь».

Первым клиентом после разрыва с партнером стала тайваньская компания. Знакомый поляк, с которым мы раньше работали, предложил мне стать их представителем. Одновременно они были моими PR-клиентами и моими работодателями. Конфликт интересов никого не смущал. Признаюсь, я был не самым лучшим представителем, просто потому, что не люблю продавать. А вот коммуникации мы выстраивали отлично. Сказался в том числе мой опыт общения с журналистами еще до появления агентства. Правда, с ними мы в основном пили. Помню, я тогда работал с вендорами. Самым популярным способом продвижения считалась организация пресс-конференций, на которых приглашенным журналистам за фуршетом и развлекательной программой рассказывали про компании и их продукцию, ну и показывали эту самую продукцию в самом выгодном свете. Некоторые называли такие сборища кормлением бутербродников. Идея в том, что, пока не позовешь журналистов на канапе с винцом, никто о тебе не напишет. И в самом деле, если на выпивку и закуску приходило 50 представителей СМИ, то потом в печати появлялось 50 статей. Хочешь 100 статей – удвой количество бутербродов. Существовали даже черные списки тех, кто ест, пьет, а материалов не дает. Мало того, некоторые еще с собой канапешки прихватывали. Нет, конечно, были и есть уважаемые журналисты (а нынче еще и блогеры), которые приходили за информацией и новостями в первую очередь. Но нельзя сказать, что сегодня ситуация кардинально изменилась. Бутербродники по-прежнему исправно работают челюстями, правда, уже в меньших масштабах, по крайней мере в IT-секторе.

Актуальными навыками приходилось овладевать по ходу дела. Как писал Маяковский: «Мы диалектику учили не по Гегелю». В самом деле, с логикой у меня всегда было все в порядке, а вот хороших книг по моей теме на русском языке просто не было. О работе Эдварда Бернейса «Пропаганда», написанной в 1928 году, я узнал только в 2012-м. Российские учебники по связям с общественностью были оторваны от жизни примерно так же, как те языки программирования, что нам преподавали в институте. Вот и приходилось собирать знания где придется: что-то в интернете, что-то в книгах, что-то на сходках пиарщиков.

Я никогда не стремился стать биг-боссом, но быть признанным хотелось всегда. Быть лучшим пиарщиком, создать самое известное агентство в IT, делать лучшие проекты, внедрять то, чего никто не делал. При этом мне никогда не приходило в голову определить, что это такое – лучшие проекты. Или что же такого, чего никто не делал, нужно внедрить, чтобы я стал доволен. Работали мы в России, но пришел клиент, которому нужен был пиар в Украине. «Сможете?» – спрашивает. Да легко, ответили мы. И открыли офис в Киеве. Работали мы со СМИ, в IT никто системно не использовал блогеров. «Сможете?» – спрашивает клиент. Не знаем, но попробуем, сказали мы. И клиент вышел на первое место по продажам в своей категории за счет того, что весь русскоязычный YouTube был заполнен его продукцией.

Не знаю, хорошо ли это – не ставить себе целей и иметь минимум планирования, но пока, кажется, у меня получается неплохо. Хотя, если разобраться, цель все же была – стать лучшим и получить признание. Но понимаю я это только теперь, когда пишу эти строки.

Делюсь секретами

Ваши знания, энергия и присущий вам такт были причиною необычайного успеха и редкого процветания.

Чехов А. П., «Юбилей»

Что же, несмотря на неудачи, помогает нам жить и частично процветать? Думаю, в первую очередь то, что я, как упоротый перфекционист, безжалостен к себе и к людям. Это значит – не терплю посредственности в буквальном смысле слова. Меня категорически не устраивает среднее качество работы. Не хочу, чтобы про мое агентство говорили: «Ребята делают свое дело норм». Можно сделать нормой фантастику, но рутина – это не мое. Признаюсь, мне везло на правильных людей. Многими из них, даже уволившимися, горжусь. Мы годами сохраняем человеческие отношения. Возможно, им у нас было хорошо, потому что я даю всем своим сотрудникам достаточно свободы в выборе средств достижения заданных целей. Да, могу «придушить», если человек не выдал нужного результата, но в процесс его достижения не встреваю. Когда-то я этот подход использовал интуитивно, в последнее время – сознательно. Мне самому интересно пробовать что-то новенькое, и вокруг меня собираются такие же люди.

Одна из коллег взяла ребенка и переехала жить в Грузию, заодно и развить пиар тамошних IT-компаний. Другая перебралась в Испанию и поступила в местный вуз, практически не зная языка. Допускаю, они не предполагали, что их ждет, но не побоялись попробовать. Интерес к профессиональной деятельности и к жизни как таковой – отличный мотиватор, объединяющий близких мне по духу людей.

И да, когда я говорю – уехала, поступила, – это не просто так. Как-то получается, что девушки лучше умеют демонстрировать интерес к жизни и изменениям, чем парни. Или я притягиваю таких девушек… Кажется, что дамы более многозадачны и стрессоустойчивы, легче проходят входные тесты и вообще PR у них получается лучше. Не в обиду сильному полу, но у меня – так. Денис, Леша, Коля, вы прекрасны все, но… И да, на заре веков, когда клиенты рекомендовали нас своим коллегам и друзьям, они так и говорили: «Иди к Лихтману и его девочкам. Все сделают в лучшем виде!»

Так или иначе, я работаю в прекрасном во всех смыслах окружении и считаю наем самым важным в нашем деле. Как у меня это получается? Наверное, дело в том, что давно перестал обращать внимание на hard-скиллы, т. е. не требую демонстрации конкретных навыков или отчета о реализованных проектах. Это далеко не самое главное. Меня интересуют ценности кандидата, способ его мышления, способность и готовность учиться. Я даже взял себе за правило не смотреть резюме человека перед первым собеседованием. Для этого есть тестовые задания, которые позволяют определять на входе, годится человек или нет.

В продажах считается, что удержать покупателя выгоднее, чем привлечь нового. Точно так же и с людьми. Мало их нанять – надо, чтобы они раскрылись полностью и остались подольше. По крайней мере, пока их жизненные цели совпадают с целями компании. Для этого нужно, как мне кажется, не так много. Взаимное уважение, открытые ненасильственные коммуникации, четкие задачи, честная оценка результатов и стимулирующая обратная связь. Если человеку нужна поддержка, он обязательно ее получит – или от меня, или от коллег. Что могу сказать точно – люди уходят от нас с гораздо большей стоимостью на рынке труда, чем приходят к нам. И это – тоже часть моего пути.

Вчера и сегодня

Таким образом, так называемая свобода выбора – в сущности означает именно возможность, существующую в нашем уме, сличить несколько предметов и определить, какой из них лучше.

Добролюбов Н. А., «Органическое развитие человека»

Люди, ориентированные на стабильность, ненавидят со мной работать. Особенно если они – мои коллеги. Отличная вчера, сегодня моя же идея может показаться мне бессмысленной. Я мог ранее истово агитировать за что-то, а теперь отменить и передумать. Для меня это абсолютно нормально. Вчера были одни данные, один анализ, одни выводы, а сегодня могли появиться новые вводные, новые рассуждения. Зачем продолжать делать то, что кажется бессмысленным, даже если ты сам это начал? Для многих такие изменения – потеря лица, нестабильность, но для меня – основа функционирования. Делать нужно только то, что имеет смысл. И не делать того, что не имеет. Хотя, возможно, я просто плохо обдумываю.

Людям вообще свойственно меняться. Это не про отсутствие плана или смысла жизни. Это про гибкость и свободу быть собой. И в этом плане я больше про западный подход, когда человек за всю жизнь может попробовать себя в пяти разных профессиях и продолжать искать предназначение. Отрицаю советский подход «где родился – там и пригодился», не поддерживаю выбор жизненного пути раз и на веки вечные.

Главное, что базовые вещи, как правило, не меняются. Если вы были авантюристом – вы им и останетесь, ну, может быть, с возрастом снижается градус приключенческого духа. Если вы искренне добры, то пусть даже ваша жизнь складывается сложно – вы не озлобитесь и доброту пронесете до конца пути. Меня по-прежнему драйвят интерес и свобода, как и десятки лет назад. В поисках свободы и смысла я покинул корпорацию и выбрал нестабильный путь предпринимателя. Из интереса я начал практиковать публичные выступления, хотя страшно этого боялся. Из интереса я начал преподавать, хотя полжизни даже не задумывался об этом.

Единственное, в чем я консерватор, – в музыке. Как начал слушать тяжелый метал в школе, так продолжаю и сейчас. «Ария», «Круиз», W.A.S.P., Metallica. Кстати, когда закрыли Тушинский радиорынок, на его месте случился первый после распада СССР рок-концерт «Монстры рока», на который приехали Metallica. И я там был. Вот, пожалуй, единственное мое увлечение… И Metallica до сих пор офигенны.

Что же изменилось за все эти годы? Если раньше я ждал от людей, что они будут соответствовать моим ожиданиям, конфликтовал, если не соответствовали, то сейчас не жду ничего. И ни от кого. Нельзя ждать и тем более хотеть от других людей чего-то. Можно попросить, можно показать своим примером, можно сделать самому. Или заставить. Прежде пытался заставить, но сейчас стараюсь показать, замотивировать, ну или просто прошу. Стал более терпим к людям, надеюсь, лучше их понимаю.

Раньше я был всегда всем недоволен. Недостаточно хорошо сделал, я сам недостаточно хорош, люди недостаточно умны… Сейчас я, конечно, могу быть чем-то недоволен, но стараюсь замечать и хорошее. Точнее, не так. В себе я стараюсь замечать хорошее. В людях – заставляю себя замечать хорошее. Вообще, если верить книгам, более острое восприятие негативных факторов – это наш механизм выживания, а концентрация на позитиве открывает возможности. Не то чтобы они открылись в невероятном количестве, но жить мне и окружающим стало гораздо легче.

А еще я был очень несистемным. То, что мне удалось построить довольно крупное успешное агентство, – скорее случайность, чем закономерность. Все ошибки управления, которые можно было сделать, – их есть у меня. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что кое-что сделал бы иначе. С самого начала выстроил бы систему продаж. У нас ее не было лет пятнадцать из двадцати двух. Уверен, любой бизнес должен этим быть озабочен. На современном рынке решающее значение имеет уже не столько сам продукт или услуга, сколько способ его продвижения. Абсолютный бардак был в найме: почти все время, которое существовало агентство, мы всегда нанимали не системно, по плану, а аврально – под необходимость. Сейчас бы я посоветовал себе 25-летнему заранее составить портрет идеального сотрудника, описать процедуры найма, удержания, обучения. Формализовать бизнес-процессы, наконец. И возможно, уже тогда я смог бы реализовать свою жажду преподавания.

Зачем нужна эта часть книги? Зачем мне перед вами перебирать в памяти прошедшие годы? Наверное, это поможет чуть лучше понять, кто я, каков мой опыт и через какую призму написана эта книга. А мне – повод порефлексировать, вспомнить, что получилось хорошо, а что не очень, освежить понимание себя. Если кто-то из вас думает, что теперь-то я все знаю и идеально умею, – точно нет. Но возможно, кому-то нравится, как и мне, состояние размышления, проецирование на себя чужого опыта и поиска инсайтов.

Глава 2. PR – что же это такое?

«Что это такое?» – твердил я, удивляясь все более и более.

Гончаров И. А., «Фрегат “Паллада”»

В жизни каждого предпринимателя или общественного деятеля рано или поздно наступает момент, когда возникает потребность в PR. То есть потребность, на мой взгляд, есть всегда, а вот понимание этой потребности возникает, когда без PR уже не обойтись. Топ-менеджеры, наемные управленцы тоже с PR сталкиваются. Но понимание, в чем же именно у них возникает потребность, что надо делать и как оценивать результат, – нечасто приходит. И тут я просто не могу обойтись без базового определения и некоторых терминов.

Стандартное толкование PR есть в Википедии: «Свя́зи с обще́ственностью, PR – технологии создания и внедрения при общественно-экономических и политических системах конкуренции образа объекта в ценностный ряд социальной группы, с целью закрепления этого образа как идеального и необходимого в жизни». В этой замечательной формулировке, на мой взгляд, не хватает ключевого слова – «изменение». Создать и внедрить – это, конечно, про изменения, но явного включения этого слова мне лично не хватило. Потому что PR – это прежде всего процесс изменения восприятия целевой аудиторией некоего продукта, услуги, личности, вообще говоря, чего угодно. Вчера у людей была одна точка зрения, та, что работает против нас, сегодня – другая, та, что нам нужна. Например, в точке А некий политик был плох, в точке Б – за него просто нельзя не проголосовать. Или, скажем, у Пети был определенный опыт взаимодействия с банком. В основном он сводился к постоянному решению проблем, иначе пользоваться банковской картой было невозможно. Очевидно, бедолага будет всячески избегать обращений в это учреждение и всячески распространять свою уверенность на ближний круг общения. И даже если банк исправился, в него пришел новый Греф и все там починил, Петя останется при своем мнении. PR-кампания изменяет настрой нашего Петра и его окружения. Теперь все они знают: что бы ни случилось, в банке им помогут и обслужат по высшему уровню. Точно так же губернатору PR нужен, чтобы его избрали на должность. Даже если его не избирают, а назначают, без продуманных коммуникаций не обойтись. Потому что если все жители области знают, что он, мягко говоря, так себе управленец и вообще склонен к вранью, то у тех, кто его назначает, может возникнуть резонный вопрос: а нафига он нам нужен? Зачем проблемы на ровном месте, так ведь и наша репутация может пострадать. Давайте найдем того, кого народ любит, о ком говорит с уважением. Другими словами, PR нужен даже тем, кому вроде бы на мнение целевой аудитории начхать.

В чем разница между PR и рекламой?

Эта разница существует также относительно веса мозга людей с различными способностями.

Добролюбов Н. А., «Органическое развитие человека»

Давайте теперь разберемся, чем PR отличается от рекламы. Начнем с того, что реклама может сколько угодно мелькать перед глазами, но человек от этого свое мнение особо не поменяет. Купить, может, и купит, но не потому, что стал больше доверять.

Например, Петя ненавидит наш банк, потому что ему однажды нахамили в отделении или в службе поддержки. Но тут ему показывают миллион баннеров про невероятные акции и сладкие проценты. Петя, может, и поверит, что там все зашибись. Но доверия к банку у него нет, воспоминание о хамстве подстерлось, но осадочек остался. Открывать счет Петя все равно побежит в другом банке.

Реклама влияет на то, купит человек продукт прямо сейчас или нет. Но на имидж и репутацию она особо не влияет. А если и влияет, то долго и трудно. Поэтому, кстати, в рекламные лица привлекают персонажей с уже готовой репутацией. Присоседиться, так сказать, опереться на сильное плечо.

PR умеет менять мнение людей в долгосрочной перспективе. Еще раз: реклама – это баннеры с призывом «Покупайте наших слонов сейчас». А PR – это демонстрация того, что «у всех дома слон, и жизнь от этого лучше». Вот тогда люди и задумаются: «Действительно, пора заводить слона, раз у всех есть». Надеюсь, принцип различий понятен? Реклама – «покупай сейчас», PR – «измени мировоззрение». Вопросы есть? Или я окончательно вас запутал?

Теперь порассуждаем, как PR и реклама между собой совмещаются. В идеале эти братья-близнецы должны идти рука об руку. Одно усиливает другое, по крайней мере, так должно быть. Один братик (PR) лезет к вам в мозги и меняет отношение. А другой (реклама) подталкивает совершить покупку прямо сейчас. Например, PR банка внушает вам, что банк удобный, быстрый, клевый. Формирует у вас в голове нейронную связь между названием банка и его характеристиками. В рекламе должны присутствовать эти же слова: дескать, самый крутой и модный банк, вот прямо щас иди туда! Одно формирует отношение, второе – «добивает».

PR работает не только в классических продажах, где товар-деньги-товар. Привлечь инвесторов, нанять сотрудников, добиться, чтобы комитет по радиочастотам выдал вам лицензию, – тоже своего рода продажи. И если рекламу стартапа, ищущего инвестора, или рекламу нового игрока на рынке сотовой связи, нацеленную на то, чтобы госрегулятор побыстрее прореагировал, сложно представить, то PR – подходящий инструмент.

Но если мы вернемся к классической торговле, то все понятно: PR меняет мнение надолго, а реклама влияет на покупку прямо сейчас. В общем, кто прав, кто виноват – разберемся позже! Главное, что в идеале PR и реклама друг друга дополняют.

Секрет раскрыт
«Я великолепный любовник» | это маркетинг
«Я великолепный любовник, я великолепный любовник, я великолепный любовник» | это реклама
«Я считаю, что ты великолепный любовник» | это брендинг
«Поверь мне, он великолепный любовник» | это PR

© Марти Ньюмейер

Преимущества PR как способа продвижения

Верно. Не зевай, ходи тузом козырей!

Горький М., «Дело Артамоновых»

Крупные компании прилагают немалые усилия, чтобы оставаться лидерами рынка в сознании людей. Это сулит ощутимые выгоды. Яркий пример – Tesla, которую все знают как лидера рынка электромобилей. Между тем у нее есть по крайней мере два конкурента с большими объемами продаж. Это немецкий Volkswagen и китайский BYD. Но стоит произнести «электромобиль», память услужливо подсказывает – Tesla. Поэтому можно спокойно предлагать продукцию этого бренда по более высокой цене. Сегодня рациональные покупатели, желающие сэкономить на парковке, налогах и электричестве, идут в Volkswagen. Если технические характеристики конкретной модели их удовлетворяют, они там и покупают. Но есть и те, кто просто очень хочет иметь электромобиль, факт обладания заветной машиной им дороже денег. Таким – прямая дорога в Tesla.

То же относится и к рынку гаджетов. Apple, далеко не лидер по количеству проданных штук, однозначно превосходит всех по прибыли с единицы продукции. Так, за 2021 год компания выпустила 223 миллиона айфонов, получив 94,68 миллиардов долларов чистой прибыли. Аналогичные показатели у Samsung – 1,434 миллиардов штук устройств и 32,7 миллиардов долларов чистой прибыли. При этом, как мне кажется, Tesla тратит на рекламу не более Volkswagen, а Apple – не больше, чем Samsung. Другими словами, лидерство в сознании потребителей обеспечивает большую прибыль при меньших затратах.

Различаются технологии PR и рекламы как средств продвижения. Важнейшее понятие здесь – охват. Чтобы каждый из миллиона людей увидел по несколько раз ваше рекламное объявление, вам, возможно, придется потратить миллионы рублей, и еще неизвестно, хватит ли этой суммы. А PR, как правило, пользуется уже готовыми каналами коммуникации. Да, влияние рекламы на прямые продажи легче подсчитать, но соотношение усилия / результат в PR может оказаться, в конце концов, гораздо выше. Сыграет свою роль длинный хвост поствоздействия.

Вернемся к нашему губернатору. Конечно, можно постоянно демонстрировать гражданам рекламу с призывом за него голосовать. Есть шанс, что на сотый раз в мозгу у человека что-то щелкнет и он поставит нужную галочку в избирательном бюллетене. Но организация 100 показов миллиону человек может влететь в хорошую копеечку. Другое дело, если губернатор вдруг совершит три поступка, которые покажут его как доброго, честного, справедливого человека, – об этом нужные средства информации раструбят на всю округу. Долгосрочный эффект будет выше и достигнут меньшими усилиями. Придумать именно такие поступки, которые с большой вероятностью отзовутся в сердечках избирателей, и заставить губернатора совершить их именно тогда и именно так, как это нужно, – это работа PR.

Когда Евгений Чичваркин[ 1 ] был главой «Евросети», он однажды подарил партнерам на Новый год желтые резиновые пенисы с надписью «Хрен вам, а не подарки» и навешал по стенам баннеров про то, что они в компании – нонконформисты. Популярный ныне искусственный интеллект (ИИ) дает такое определение: «Нонконформист – это термин, который описывает человека, не принимающего общепринятые нормы и правила поведения, а склонного к нестандартным взглядам и действиям». Резиновые изделия и баннеры обошлись Чичваркину гораздо дешевле обычной рекламы, а новости про спецподарки и нестандартные взгляды сотрудников компании разлетелись мгновенно. Этот человек – мастер эпатажа и гениальный пиарщик. Он учел любовь людей к подаркам, интерес ко всему нетрадиционному и честно заработал свой кусок славы. Возможно, она носила негативный характер, но к Евгению вполне относятся слова Билла Гейтса о способности предвидеть желания людей: «…когда-то это будет похоже на славу на кончиках ваших пальцев».

Все ли средства хороши?

Они утверждают, что разврат бывает полезен для здоровья, они же и учреждают правильный, аккуратный разврат.

Толстой Л. Н., «Крейцерова соната»

Недавно студенты спросили меня: а что у пиарщиков с этикой и как они делают моральный выбор, когда встает вопрос, работать ли с неэтичными бизнесами? Допустимо ли продвигать недостаточно хороший продукт как суперхороший? Можно ли продвигать и обелять бандитов и убийц? Мой ответ: все люди разные. У каждого свой кодекс этики и моральный компас. Да, есть ассоциации, например Американское Сообщество по Связям с Общественностью (PRSA), где кодекс сформулирован и является обязательным для исполнения всеми участниками. Но участников 400, а пиарщиков в Америке – сотни тысяч. Так что всегда найдутся те, кто не работает с алкоголем и табаком; есть пиарщики, которые не работают с гемблингом; и существуют пиарщики, которые не связываются с политикой. И есть даже те, кто «отмывает» имидж убийц. Уверен, что у Эскобара были пиарщики. Каждый решает сам, но лучше все же оставаться на светлой стороне.

Отдельный вопрос – все ли способы хороши, чтобы стать узнаваемым. Можно ли врать публике для того, чтобы продвинуть хорошего человека? Нужно ли пиарить плохой продукт, чтобы перестать бояться честных отзывов и публикаций? И тут мой ответ однозначен – всегда надо быть максимально честным. Можно подсвечивать выгодные факты и оставлять в тени невыгодные. Можно создавать вовлекающие истории, как бренд или личность прорывается из грязи в князи, можно найти нужный угол зрения и работать только на него. Но точно не опускаться до прямого обмана. Особенно в наш цифровой век, когда вся информация сливается случайными людьми там, где вы этого не ждете. Дороже будет потом отмываться.

Все остальные способы – вполне нормальные. Если вы не нарушаете уголовный или административный кодекс – пиар в рамках. Если вы нарушаете законы физики – это вообще отлично. Если вы решили продвигать себя как злодея, потому что вам это зачем-то нужно, – продвигайте. Лучше быть на слуху как отрицательный персонаж, чем оставаться в неизвестности. Так, Александр Невзоров[ 2 ] сознательно выстроил свой образ безбашенного отморозка. По его собственным словам, в результате никто уже не ждет от него ничего хорошего, кроме плохого. На фоне этих ожиданий легко нести полную чушь: в любом случае она будет принята на ура. Он мастерски выбрал себе роль, которой с видимым удовольствием соответствует.

Кому он нужен?

Все врешь: ни на что он тебе не нужен…

Лесков Н. С., «Захудалый род»

Если принять за данность, что PR все равно не избежать, есть смысл использовать его сознательно, т. е. эффективно. Кому он вообще может понадобиться? Мое мнение на этот счет – всем! Но давайте по порядку. В первую очередь речь о тех, кто имеет конкретные цели более чем на один день. Цели могут касаться лично человека или его компании, в любом случае PR ему просто необходим. Будь это венчурный или благотворительный фонд, отдельный бизнес-ангел, стартап, корпорация или индивидуальный предприниматель, эксперт или коуч. Не говоря о политиках, выборных или назначенных.

Да, конечно, есть бизнес-стратегии, которые не подразумевают работы над созданием образа объекта продвижения. Если вы работаете на массовом рынке с маленьким средним чеком, например в людном месте продаете сувениры, и вас устраивает текущий оборот, то связями с общественностью можно особо не заморачиваться. Покупки таких товаров происходят спонтанно, эмоционально, покупателей ваши ценности и опыт работы не интересуют. Но как только вы захотите стать главной городской сувенирной лавкой, без рассказа о своем трудном, но успешном пути, жизненных принципах и планах уже не обойтись.

Или вам выпало работать на олигополическом рынке, где один или несколько крупных игроков диктуют покупателям свои условия, а конкурентов новых нет и не предвидится. PR вам просто не нужен, и так сойдет. А может, вы продаете на крупных торговых интернет-платформах разнообразные товары высокого спроса – сегодня трусы, завтра прихватки для кастрюль, послезавтра подтяжки? Тогда вам просто некогда заниматься долгосрочными PR-стратегиями, только успевай нос держать по ветру рыночных трендов.

Так будет продолжаться, пока компания не разрастется по-настоящему и появятся ранее неведомые риски, например налоговые. Если вас закроют при обороте в 100 000 долларов, это полбеды. Поплачете немного и пойдете дальше. Но если счет идет на миллиарды и других источников дохода нет, PR поможет вас защитить. Образ супер-пупер-продавца, предпринимателя, который сделал себя сам, с безупречной репутацией, который у всех на слуху и вещает на всех мероприятиях про чудеса электронной коммерции, заставит владельцев площадки принять ваши проблемы близко к сердцу. В противостоянии с налоговой им придется занять вашу сторону. Почему? Да потому что когда вы известны не только в профессиональной тусовке, то и голос ваш звучит громче. И неприятностей ваш голос может доставить сильно больше, чем голос ноунейма. Вспомните хотя бы недавнюю историю с Сэмом Альтманом и его увольнением из OpenAI. Один его твит – и завертелось. Пришлось обратно звать.

Если коротко: нет нужды в стратегии или она предполагает крайнюю гибкость – PR не нужен. Есть долгосрочная стратегия, реальные планы развития – общественные коммуникации необходимы. Даже если сегодня вы кайфуете на олигополическом рынке, завтра ситуация может измениться, например рухнут границы, в страну хлынут крутые конкуренты, начнется жесткая борьба за клиентов. В ней победит тот, кто сумеет склонить их мнение в свою пользу, у кого более эффективно налажены связи с общественностью. Реален такой риск? История показывает, что очень даже реален. А что с рисками делают грамотные предприниматели? Они их хеджируют, т. е. учитывают в своей деятельности, принимают превентивные меры – «действия, предпринимаемые заранее, с целью предотвращения неприятных ситуаций или проблем» (определение, данное ИИ).

Не надо быть глубоким бизнес-аналитиком, чтобы увидеть, как день за днем меняется экономическая ситуация в мире и в отдельно взятых странах. Полагать, что завтра будет как сегодня, потому что сегодня было как вчера, – мягко говоря, недальновидно. Это только в кино бывает день сурка, события которого повторяются снова и снова. В реальной жизни приходится быть начеку, готовым к постоянным изменениям.

А если бы никакого PR в мире не было? Было бы в этом мире лучше жить? Мне кажется, PR возник как ответ на изменения в обществе, переход социальных устоев, урбанизацию, технический прогресс. Если посмотреть на животных и на их инстинктивное поведение, например павлинов, распускающих хвосты в брачном танце, видно, что стремление к самопрезентации – врожденное желание всех живых существ. Человеческий PR – лишь более сложное и осознанное усилие. Ячейки общества укрупняются, родоплеменные отношения сменяются классовым обществом и государствами, мир становится более связным и одновременно разделенным. Инструменты влияния и коммуникации тоже не стояли на месте. Религия, риторика, пропаганда… PR стал естественным продолжением этого развития.

То есть кажется, что нельзя на мой вопрос ответить. Если бы не было, то все равно был бы. Или мы не жили бы в том мире, в котором живем. А что до вопроса, лучше бы был мир без PR, – так ведь, как и любой инструмент, PR может использоваться во благо и во вред. Люди бывают добрые и злые, их цели могут быть гуманны или бесчеловечны. Их способности по влиянию и скорость этого влияния увеличились. Поэтому считаю, PR сам по себе не плох и не хорош, это естественная составляющая жизни 8 миллиардов обитателей планеты Земля. И да, мы с вами – тоже естественная ее составляющая.

Конечно, если бы землян было всего тысяч триста, территориально мы были бы разобщены, людские ячейки были бы оторваны друг от друга, и никакого взаимодействия, кроме как торговать друг с другом и убивать друг друга, не возникало бы. Я описываю что-то вроде античности, как вы поняли. Тогда PR заключался бы в изготовлении чудес света для прославления своего сообщества или его руководителя, рассылке бродячих проповедников и распространении рукописей. То есть он был бы, но другой. И кстати, даже в этом случае у PR были бы свои интересанты и свои жертвы.

Но живем мы сейчас, нас 8 миллиардов, и мир страшно, очень плотно связан. Вот и приходится соответствовать. Сейчас мы можем смело списывать свои неуспехи именно на пропаганду, как раньше списывали на волю Божью. Раньше ж как было: заболел – виновата судьба. Сейчас: заболел – это мне пропагандой навязали не те продукты, лекарства или образ жизни. Раньше: пробился человек к успеху – это Боженька ему благоволил. Сейчас: пробился человек – это он пиарился изо всех сил. А так он, конечно, слабый специалист.

Чтобы жить в мире, людям и странам необходимо поддерживать определенный минимум согласия. Оно достигается путем межличностной и групповой коммуникации. Как вы понимаете, достижение согласия требует не одного лишь обмена информацией, но и наличия такого важного фактора, как умение убеждать, влиять. Таким образом, PR остается неизбежным до тех пор, пока человеческие социальные структуры и власть конкурируют между собой. Хотя методы мутируют от мифотворчества золотого века до вирусных мемов, императив формирования коллективного убеждения сохраняется. Cпособность воздействия PR может быть неприятной или положительной в зависимости от морального кодекса тех, кто пользуется этим неотразимым влиянием.

Если денег на PR пока нет

Здесь, как нигде в другом месте, чувствовалась великая сила знания…

Мамин-Сибиряк Д. Н., «Приваловские миллионы»

Но что делать тем, кто и рад бы выйти в лидеры, да денег нет на продвижение? В этом случае вкладывайте в PR свое время – такие инвестиции обязательно окупятся. Начать можно с малого: контроля точек контакта с окружающим миром. Однажды обратился ко мне знакомый, попросил помочь с PR. По-братски, ибо бюджета нет. Смотрим его сайт. А там, можно сказать, антиинформация. Представьте розничный интернет-магазин с розничными ценами и с розничными предложениями, но почему-то расположенный на сайте оптового производителя товаров, в данном случае речь о косметике. Первое, что видит его посетитель, – объявление о скидках. Мол, подпишись и получишь купон –20%. Нормальный бренд-менеджер раскрученной косметической сети сразу подумает: «Эти ребята собираются разрушить мой бизнес, раз такие скидки дают в розницу на товары, которые собираются поставить к нам на полку. Зачем они мне нужны?» Другими словами, иногда для разумного эффективного продвижения не требуются непомерные усилия, достаточно просто включить мозги и взглянуть на собственный образ глазами партнеров. Конечно, приятно, когда о тебе пишет Forbes, но как насчет одного часа в неделю, чтобы просто сесть и подумать! Не жалейте полученных знаний, потраченного на PR времени – и деньги неизбежно появятся.

Когда начинать? Чем раньше, тем лучше. Возможно, лет пятнадцать назад, но и сейчас не поздно. Студент учится, защищает свой крутой проект, выходит с ним на бизнес- и научные тусовки, знакомится с инвесторами – делает первые PR-шаги, чтобы получить путевку в будущее. Взрослый дядя продвигает свою компанию, фонд, социальные изменения в стране – и ему самое время PR заняться, чтобы заработать больше денег. Масштаб деяний может быть разным, конкретные инструменты – различаться, но принципы остаются неизменными. Начинать можно и нужно с малого. Если вам кажется, что PR – это сложно и, чтобы быть хорошим пиарщиком, нужны знания, которых у вас нет, то вам это только кажется. PR не нейрохирургия и не ядерная физика. Это логика, способность критически и системно мыслить и сопоставлять факты. Так что, если вас останавливает то, что вы не умеете, не останавливайтесь. Это не сложно. Это просто страшно.

Солипсизм, Хабаровск, Мышкин

«Умеете ли вы солить огурцы?» – спросил он Natalie.

Герцен А. И., «Былое и думы»

Лучшей метафорой для описания, что такое PR и как он работает, я считаю солипсизм. Всезнающий ИИ подсказывает: «Солипсизм – это философская концепция, которая утверждает, что только сознание индивида является реальностью, а все остальное – мир, другие люди, материя – существуют только в его уме». Для солипсиста реально существует лишь то, о чем он сам знает. И именно в том виде, как именно он это знает. Остального просто нет.

Вот два студента с одинаковыми дипломами вышли на рынок труда. Один предпринял ряд шагов, чтобы будущие рекрутеры его заметили. Другой этого не сделал. Нетрудно догадаться, кто из них раньше найдет работу. В том и дело, что, какими бы замечательными, умными и умелыми мы ни были, во внешнем мире о нас знают только родители, друзья да органы внутренних дел. Сделать себя видимыми для остальных – наша личная обязанность. Вы можете быть сколь угодно хорошим для себя и своей семьи, но для рекрутеров и руководителей вас просто нет. Пока о нас не знают те, кто нам нужен, мы для них в лучшем случае – темные силуэты в безлунную ночь. Но если мы должным образом заявили о себе, ворвались в их ощущения, занимаем свое место в их сознании – наши лучшие качества предстают перед ними, словно освещенные ярким солнечным светом. Это касается людей, идей, товаров, услуг, городов. Если город Хабаровск не озаботился, чтобы мы о нем узнали кое-что интересное, вряд ли он получит наши туристические деньги. Мы отвезем их в Венецию, Суздаль или Мышкин, что расположился на высоком волжском берегу. Венеция живет в наших головах в виде каналов, фестивалей, музея и толп туристов. Суздаль как-то связан с Золотым кольцом, мы точно не знаем, что это, но в тур по Золотому кольцу едем исправно. Про Хабаровск я лично ничего не знаю, у меня нет ожиданий от этого города, его для меня нет. А вот Мышкин – это песнь солипсизму!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Минюстом РФ признан иноагентом. – Прим. ред.

Вернуться

2

Минюстом РФ признан иноагентом. – Прим. ред.

Вернуться