Любовь Берёзкина
Лиловый сон крестьянских хризантем

Грустные, неповторимые, сравнимые с родниковой водой. То ли стихи, то ли молитвы. Во всяком случае, исповедальные. Когда их читаешь – очищаешься. Снова становишься человеком с открытой душой, живущим на полную катушку. Туман ли в открытом поле, скрипка кузнечика, мотылёк – всё становится значительным. Просыпается внутренний человек, которого так старательно пытается усыпить современная цивилизация.

Счастье человеческое внутри нас, как и Царствие Божие. Путь к нему уникален. И каждый должен открывать своё счастье сам, как это делает Любовь Берёзкина.

Игорь Муханов, поэт, прозаик, лауреат национальной премии в области литературы, учреждённой Традиционной буддийской Сангхой России, член Правления Союза писателей Республики Алтай

Автор выражает сердечную благодарность замечательному великолукскому фотохудожнику Владимиру Павловичу Полонскому за подаренную им фотографию на обложке этой книги.

С Е К У Н Д А Н Т Ы

О, бедный мой, блаженный тихий край

О, бедный мой, блаженный тихий край.

От старых яблонь ласковые тени.

Калитки скрип. Уткнувшийся сарай

В берёзовые прелые поленья.

Приют моей кочевницы-судьбы.

Случайный кров навек оставил память:

Сухих полей полёгшие снопы,

Поток лучей в оконной старой раме,

Лесов замшелых гордые вихры,

Речушка, заблудившаяся в поле,

Медовый пряник солнечной жары.

Извечный опыт светлой русской воли.

К отъезду цвёл волнующе жасмин,

И старый дом постанывал украдкой.

Склонилась я печально перед ним

И в путь ушла с молитвой, без оглядки.

2011

Секунданты

…Я блуждал в искусственной чаще

и открыл лазоревый грот…

Неужели я настоящий

и действительно смерть придет?

О. Э. Мандельштам, 1911

Горит застенчивый восток.

Вскипает кровь и человечность.

Так тянет жить, что поперёк

встает обещанная Вечность.

Где жемчуга воскресных рос

и восхитительные грозы

даются свыше без угроз —

само бессмертье под угрозой.

Мне серый облик мостовой

и строгий тон домов окрестных

запоминаются строфой,

как детский лепет интересный,

как неизбежности мотив,

как мелос вдумчивого Данте —

домов немые секунданты

надёжно встали позади.

И дней прозрачных череда

пройдёт, не спрашивая, мимо,

лишь опуская иногда

стопу на час необходимый

в немытый будничный настил

шероховатых предписаний —

корил ли ты, благословил

последний вдох под небесами.

За торжествующими даль,

за побеждающими – время.

И бьётся прошлого хрусталь,

стирает будущего кремний.

Всепоглощающая грусть

в разоблачительных утехах

предназначает человека

к витой изящности искусств.

Проникновенные слова,

и понимающие лица.

Дворы столичные сперва,

подворья тёплые провинций.

Над колокольнями стрижи,

а над уставами – скрижали

и Бог Любви, что нам вершит,

но лезть к Нему не разрешали.

Здесь полуночною порой

склоняет к путнику влюблённо

берёзка с белою корой

главу на гати полутёмной.

Вдали деревни огоньки,

и бродит эхо драк собачьих.

Ночные запахи тонки,

но ничего уже не значат.

Прикосновения нежны,

недоумённы восклицанья.

Разливы неги всполошит,

играя, звёздное мерцанье.

Но в предрассветной глубине

возникнет заревом жар-птица,

и шторы съёжатся в окне,

боясь пред ней испепелиться.

На подоконнике браслет

иссиня-чёрной тенью брызнет

на златотканый чистый свет,

на тишину, на чьи-то жизни.

В прощальном всплеске белизны

уста сольются и отпрянут,

пробуждены к разлуке рано,

приходом дня потрясены.

Здесь мира праведная боль

в шкале отчаянья все выше,

и после маленькой второй

от нас добра никто не слышит.

В букете кухонных дымов

всего приятней сигаретный —

дым исчезающих миров

и рок десницы безответной.

На вседозволенной траве

пласты лесного терракота.

Кто не был прав и кто правей —

один вопрос, одна забота,

одно занятье пустомель.

В часы чаёв и омовений

идет негласная дуэль

за честь просаженных мгновений.

Спасенный амфорой стиха

от помраченья нестиховий

глядит на синие верха,

в долины облачных верховий.

Он, может быть, ещё живой.

Его глаза дождю открыты

и тёплой осени ржаной,

и разрешительной молитве.

А на восточной стороне,

где над Невой Ростральных пламя,

где довелось родиться мне,

где я расстреляна годами,

ещё стоят мои дома,

моих осечек секунданты.

Они совсем не виноваты,

я их назначила – сама!

2012

Скажи мне, мой ангел, в какие края

Скажи мне, мой ангел, в какие края

Ветрами уносится песня моя?

Туда ль, где пропащий кусочек земли

И юности угли —

снега замели?

И стоит ли верить, и стоит ли жить?

Почётно безмолвие круг завершит.

Но будет ли на ожиданье ответ?

Без правды суда

и прощения нет…

…Вот сумрак спускается на городок.

Умолкнет сверчок и пойдёт на шесток.

И только река, мне внимая до дна,

Всё дальше во тьме

утекает одна.

2014

Плывёт по затихшему лугу

Плывёт по затихшему лугу

Лесного тумана челнок,

Ничто не тревожит округу,

И солнечный щебет примолк.

Так тихо, что чувствуешь кожей,

Как движут мгновенья эфир.

Вздохнёшь и забудешь, быть может,

О всём, что жалел и любил.

Простишь мирозданью потери,

Надежд исчезающих лёт

И сердце, что в счастье не верит,

И разум, что счастья не ждёт.

Но пав на траву луговую,

Вдруг примешься прах целовать,

Как в детстве счастливом целуют

Любимую нежную мать.

2014

Положи мне лапу, кошка

Положи мне лапу, кошка,

на больную жизнь мою!

Пожалей меня немножко,

молочка тебе налью.

Поживём ещё, как мыслишь?

Покоптим клочок небес

да на старом коромысле

потаскаем в гору Крест.

Сыплет снег, до трав голодный;

день за днём голей поля —

и, как выкормыш безродный,

тщетно солнца ждёт земля.

Вот и мы с тобой у печки

посидим, поговорим;

ты хоть и не человечек —

хорошо нам здесь двоим.

Расплескалось луговое

море талою водой;

слышишь – ветер злобно воет,

за окном чинит разбой.

Положи мне лапу, кошка,

на больную жизнь мою!

Поживём еще немножко,

слово честное даю.

2010

Прошлогодние бабочки

Ветер погнал прошлогодние листья, взгляни:

это – крылья погибших бабочек.

Это призрак осенней стихии. Но тотчас взлетят они –

это ржавое пламя надежд, факел домиков карточных.

Так, словно листья готовы к ветвям прирасти.

Или мне захотелось этого?

Потому что сама превратилась в поющий Псалтирь тростник

на слиянии грусти осенней и Царства бессмертного.

Тайна безвременья в списке насущных блаженств,

совершенство потустороннее,

где меняется громкая речь на звенящий в пространстве жест,

мускус белых черемух – на осенние благовония.

Перерождение – свойство души и ветвей.

Однобокое, нестерильное.

Над погибшей листвою – туманы, забвение правит в ней.

Прошлогодние бабочки… Нежность с весенними крыльями.

2013

В степь дорогая белая

Сашеньке

В степь дорога белая…

Спи, мой бедный друг —

Вьюга оголтелая

Рыскает вокруг.

Худенькие ёлочки

Боязно дрожат,

Нету ни метёлочки

Сверху камыша.

Холодом придавлена,

Лунным камнем – снег:

Спи, моя окраина,

Радуйся во сне.

Варежкой пуховою

Станет новый день —

Стёжкою ковровою

Между деревень.

Мы накрошим хлебушка

Из озябших рук

Птахам перед вербушкой —

Спи, мой бедный друг.

2009

Бузина

Пожалей меня, мать,

пожалей, бузина:

жмёт на сердце

усталость предельная.

Полпути мне пройти,

и тобой – спасена,

только радость

тоской

заметелена.

Не подашь человеку

ни хлеба, ни крох:

был земля ты

и в землю отъидеши.

С нищетою и немощью

явственней Бог

в занебесном

отеческом

Китеже.

Я стою на коленях

у самых ветвей,

тяжелеющих

гроздьями чёрными:

дай мне, матушка,

зёрнышко веры твоей

в эти руки,

растить

обречённые.

И тогда поднимусь

островерхой горой,

содрогаясь

от землетрясения,

над бессилием собственным,

над бузиной,

побеждая

мытарство

осеннее.

Распрямится плечо

в горностай облаков,

призывая

Слова Изречённые,

и вернётся на Русь

благодатный покров,

на бузинные

ягоды

чёрные.

2013

Во имя листьев

Во имя листьев, во имя света

Я заклинаю: забудь и это.

Снов мимолётность – не в силах помнить.

Пишись без жертвы, земная повесть.

Пусть с новой мощью ударят громы,

Пусть – лёд и пламень, мы – не знакомы.

Нога не ступит на путь унылый.

Не проклинаю – прощаю, милый.

Взгляни на рощи, их майский почерк:

Нет в междустрочьях желаний прочих,

Как только к небу расти стволами,

Волной цветущей застыв над нами.

Галопом – лето, и осень – рысью,

Поникнут травы, погибнут листья,

Но их во имя, ты в царстве медном

Не знай, как сгину – забудь об этом.

2014

Четверток

По полю, по белому полю,

где с краю тулился совхоз,

исполнив Отцовскую волю,

шёл медленным шагом Христос.

К обеду достигнув деревни,

просил по дворам:

– Дайте грош.

Впустую бродил до вечерни,

хоть был на икону похож.

– Браток, – произнес кто-то в ухо. —

Пойдём, если хочешь стакан.

Господь оглянулся – и глухо промолвил:

– Ну, здравствуй, Степан.

С укором глядели старухи,

как Стёпка понёс для друзей

бутылку одну бормотухи

и хлеб за шестнадцать рублей.

А что еще делать, скажите?

Работы для пахаря нет.

И выжил мужик, как «сожитель»,

с бабулькой неведомых лет.

Потом, схоронив ее чинно,

шабашками хлеб добывал,

к вину относясь, как мужчина:

коль было на что – попивал.

– Ты что, экстрасенс? —

ахнул Стёпка.

Христос ему тихо:

– Пойдём.

Найдётся ли в доме похлёбка?

– Винишко да хлеб – весь приём.

Добрались до ветхой избушки,

где жданок был самый разгар:

Иваныч курил, бряцал кружкой

и клял всех богов сквозь кумар.

– Принёс? Портвешок, стопудово!

А что это рядом за «фрукт»?

Пускай бы сидел себе дома.

– Христом вроде парня зовут.

Он правду угадывать мастер.

Степан дружбану подмигнул.

– Ты вправду, что ль, Бог?! Вот так здрасьте!

Ругнувшись, Иваныч икнул.

Но Гость, не смутившись, ответил

Иванычу так:

– Ты сказал.

И стал ослепительно светел,

аж резало больно глаза.

– Да, Боже Ты мой! – грянул Степка. —

Да мы ж Тебе всё отдадим!

Вот жалко, что кончилась водка,

питаемся ядом одним.

Наполнили кружку на счастье

отравой, что жаждала плоть.

И, хлеб преломляя на части,

молился за ближних Господь.

Пустили по тесному кругу

вино да буханку на всех,

доверив Христу, словно другу

сомнения, страсти и грех.

Он баял о Жизни Небесной,

что знает народный измот,

а Степка шептал:

– Хоть ты тресни,

и правда, – воистину Тот…

А после спросил:

– Отчего Ты

к людя́м в храм большой не пошёл?

Уж точно поел бы в охотку.

– Им там без Меня хорошо.

К утру мужики подустали,

заснули. Он встал подле них,

молясь, осенил их перстами —

и вышел, Сам дверь притворив.

2012

Р А Д О С Т Ь – Я Б Л О Н Я

Лиловый сон крестьянских хризантем

Лиловый сон крестьянских хризантем,

И медленный дымок над тёплой крышей,

И тихий дождь, – ниспосланы затем,

Чтоб их принять помилованьем свыше.

Ещё на горизонте нет зимы,

И в пыльной паутине дремлют санки,

Но холод обжигает, если мы

Встречаемся одни на полустанке,

Когда терзает мысль поправить шарф,

И листик снять, разлёгшийся на кепке,

И целовать, на цыпочки привстав,

Твой рот, от табака немного терпкий,

Пока без остановки поезда

Проносятся, и темень мимоходом

Вычёркивает свет, как борозда

Над хмурыми бровями небосвода.

В сумерках сад дышит сиренями

В сумерках сад дышит сиренями,

Льёт горизонт светлое олово,

И вдалеке, словно в безвременье,

Дымка плывёт нежно-лиловая.

Будет земля глухо ворочаться,

Тихо урчать тёплая улица,

Будет звезда падать в песочницу,

И на скамье вечер ссутулится.

Как листопад, крыльями красными

Вдруг задрожит и на мгновение

Вспыхнет огонь древними сказами

И опадёт без дуновения.

2016

Мне приснились снега кругом

Мне приснились снега кругом,

И тайга, и сибирский кряж,

И надежды застрявший ком,

И последний судьбы вираж.

Словно солнце согрело тьму —

Мне приснился фонарь в окне,

И я плакала, потому

Что пора просыпаться мне…

2015

Последний паром

Всё притихло, и нам остаётся жить снами и письмами,

В час быка видеть руны прошедших и будущих дней;

На подмостках судьбы, оставаясь всегда за кулисами,

Отдавать свой заряд, чтоб софиты светили сильней.

Что-то с нами не то, растерялись, ослабли, испортились,

Словно – час перемен, и никто не припомнит каких.

Нет, не подвигов публика ждёт, а приветствует фортели,

И, по сути, давно каждый зритель – клинический псих.

Над стенами дождей высота с потолочными звёздами,

Упорядочен ход выдыхающих космос планет,

И уходят мечты со смертельными их перехлёстами

На последний паром, смастерённый из старых газет.

2016

Заснул в моих ладонях листопад

Заснул в моих ладонях листопад.

И ветер стих, найдя уютный угол.

А я люблю смешно и невпопад

Тряпичные сердца холодных кукол.

Как прежде, в круг усаживая их,

И поправляя платья и причёски.

Да разве ж куклы хуже остальных,

Рождённых век обслуживать подмостки?

Когда-нибудь осеннею порой

Вдруг вспомнится нам это лихолетье

Под листопад какой-нибудь другой,

Мой человек единственный на свете.

2017

Горят фонари, и не слышно

Горят фонари, и не слышно,

Как сумрак пробрался в квартал,

Бродил по темнеющим крышам,

Неспящие окна считал.

Холодные влажные листья

Сложил ночевать на скамьи

И спрятал дрожащие выси

В землистые лапы свои;

Как будто один виноватый,

Что – поздняя осень и мзга,

И звёздные координаты,

Спеша, проскочили снега;

Что он – повторение дыма,

Он – между, он – через и сквозь —

Как свет, проплывающий мимо,

Чьё сердце о тьму обожглось.

2016

Придёт пора, и осень возвратится

Придёт пора, и осень возвратится;

И лёгким сном растают вдалеке

Оставшиеся летние страницы

В моём неторопливом дневнике.

И я вдохну туманы сожалений,

Покорная дождливой тишине,

Где взмах ресниц – почти прыжок олений,

И холод на ладони дышит мне;

Как будто в нём положено до срока

Оберегать дрожащую листву,

И частый дождь – читается по строкам,

И тихий свет прижался к рукаву.

2018

Холодные ветры, высокие стаи

Холодные ветры, высокие стаи.

И жизнь не простая. И тихие дни —

Махни, и растают сны русских окраин,

И в таинстве слов не вернутся они.

Ты слышишь, любимый, как хрупко и нежно?..

Неспешно ложится непонятый снег

На век позапрошлый, на отзвук тележный,

И на неизбежно кромешный проспект.

Скажи, мой хороший – мне всё это снится:

И снег на ресницах, и звёзд перезвон —

Серебряный сон, затуманивший лица,

Живые страницы нездешних времён?

2017

В бреду осеннего похмелья

В бреду осеннего похмелья,

Когда – затягивает мглой,

Пойдёшь за эхом, за метелью,

За равнодушною толпой,

Где всё равно, куда податься

В тумане мировых идей,

И общность бед рождает братство

Не посмеявшихся над ней:

Тому, кто вырос в гуще века,

Близка таинственная связь

Меж тем, что зиждет человека

И – разрушает, устыдясь.

2018

Радость-яблоня

Лучисто. Прозрачно. И весело

Лучисто. Прозрачно. И весело.

Раскинуть бы руки да – вверх!

За край, за туманное месиво,

И – снова прижаться к траве,

Где чуткая тень голубиная

Воркует над сонной землёй,

И бродит Господь за рябинами

В крестьянской рубахе простой.

Всё было, а что-то не сбудется —

Постой, помолчи, и забудь.

Смотри, как в небесное устьице

Спокойно относит избу;

Качает над стылыми вербами

Молочных дымов лепестки,

И сыплет снежинками первыми

На гладь потемневшей реки.

Говорили, что скоро зима

Говорили, что скоро зима —

До того тяжело и уныло.

Посмотри: а сегодня дома

Золотою волной окатило.

Так бывает на праздник святой,

Если там, за невидимой гранью,

Зацвела, зазвенела листвой,

Радость-яблоня над иорданью,

И на дно человечьей реки

Опустились весенние тени,

Оставляя свои огоньки

В небесах возле каждой ступени.

2018

С утра шёл дождь, и бились оземь капли

С утра шёл дождь, и бились оземь капли,

И мне казалось: вижу я одна,

Как сумрака встревоженная цапля

Рассеялась на серые тона.

И ветер нёс над горным перевалом

Серебряное эхо старины,

Казалось мне: я что-то потеряла,

Но кем-то вновь потери прощены.

Я видела: скользит по небоскату

Неведомых пожарищ тусклый дым,

И вспомнилось, как верила когда-то

Пронзительным просторам голубым.

2016

Как все

Здесь всё меня переживёт,

Всё, даже ветхие скворешни…

А. Ахматова

Переживать и думать мне

О торжестве скворешен – странно:

И я, как все, найду во тьме

Ошеломительные страны.

Я позабуду путь домой —

Не промелькну с весенней стаей,

И наступающей зимой

В небесной дымке не растаю.

Оставлю в лунной полосе

Полупрозрачные аллеи

И стану вымыслом, как все.

Не сожалея.

2016

Вдоль ручья

Доверчиво жмётся к обочине

Ручей, переполненный влагой.

И сумраком дни оторочены,

И воздух хмельной, словно брага.

Он смешан с летящими листьями,

С причудливым эхом случайным,

С прощальными чуткими письмами

И с первым безмолвием тайны.

И ты прислоняешься к дереву,

Как будто не встретил опоры

В судьбе, словно зонтик, потерянной,

А вновь обретённой не скоро.

2016

Мерцают камни влажной мостовой

Мерцают камни влажной мостовой,

И Млечный Путь стал улицей Молочной,

И долгий дождь, надёжный спутник мой,

Зовёт сыграть на флейте водосточной

Туда, где вёз трамвай за медяки,

И мост Литейный глох от звездопада;

Где шаг чеканил вдоль Невы-реки

Тринадцатый апостол Петрограда;

Где прошлое поныне смотрит вслед

Глазами непрощающего Блока,

И гаснет у аптек фонарный свет:

Бездумно.

Безысходно.

Одиноко.

2016

Начинается дождь, а потом начинается осень

Начинается дождь, а потом начинается осень.

Ты сегодня бледна. Настроение плакать и спать.

Сон уткнётся в ладонь влажным носом с покорностью пёсьей

И свернётся в ногах, если пустишь его на кровать.

Золотистая даль в тишину выдыхает туманы,

И как будто повис в невесомости всякий предмет.

Ты, конечно, права: Бог творит чудеса на piano

И обычную грусть превращает в задумчивый свет.

Это с клавиш дождя на листву осыпаются капли,

И звенящая дрожь пробегает над сном мотылька.

И летит, и летит сквозь столетья осенний кораблик —

Слышишь: звёзды поют и качают его на руках.

2017

Вчерашний день расходится по шву

Вчерашний день расходится по шву,

И не зашьёшь его элементарно.

Почудилось: я заново живу,

А это март обычный, календарный.

И захотелось в тишь библиотек,

Зарыться, как в листву, в чужие книги —

Сегодня я, похоже, не из тех,

Кто ищет смысл в геройстве и в интриге —

И просто так дышать их стариной,

Как будто я читаю этот запах.

И становиться буквой прописной.

И растворяться в шелесте охапок.

И забываться лёгким полусном

В тепле из-под зелёного плафона,

Где тает миф о мире остальном,

И времена стоят заворожённо.

2018

Вечер придёт

Вечер придёт – всюду огни да огни.

Сядет в вагон где-то в небесном депо.

Поезд его, Господи, к нам подтолкни:

Он привезёт тихий уют и тепло.

Чай на столе, старый фонарь под дождём

Или в снегах – вот и компания вся.

Так до утра вместе, бывает, прождём:

Вечер придёт, если его пригласят.

Если ему лампу на кухне зажгут,

И у плиты фартук возникнет цветной

Той, что дано свойство лечить от простуд

Лаской своей, звёздами и тишиной.

Слышишь, гудит поезд над крышей во тьме.

Чай на столе, старый фонарь греет лёд —

Может быть, ты скоро приедешь ко мне,

И, наконец, к ужину вечер придёт.

2017

Тепло и свет

Тепло и свет – от края и до края.

Пером волшебным солнце провело.

Я поняла: так осень умирает —

Спокойно, сокровенно и светло.

Замедленная тень парящей птицы

Над вековой заставою дубов…

Так хорошо, так никогда не снится —

Как в позднюю и в первую любовь.

И всё к нам возвращается иначе —

Не можем мы с тобой предугадать.

А осень так светло и нежно плачет,

Как будто ей и в смерти благодать.

2017

Песочный человечек

Из века в век, из года в год

Сквозь тихий поздний вечер

По тёмным улицам идёт

Песочный человечек.

Его глаза знакомы тьме —

Бледнеют лунным светом.

От там, он здесь в твоём уме,

И в каждом слове этом.

Бросает колдовской песок

На зеркала, на лица,

И снег ложится на висок,

И свет земной кривится.

И снится миру странный сон,

Где нет дверей и окон;

Где он, пустыней окружён,

Один в снегу глубоком

Под взглядами колючих звёзд

Закрыл свечу от ветра,

И шёпотом звучит вопрос,

И нет у тьмы ответа.

А позади – визгливый смех

И сгорбленные плечи…

И горсть песка бросает вверх

Песочный человечек.

2018

Поведай, как слова перевернуть

Поведай, как слова перевернуть?

Как выдохнуть не громче, не больнее.

Как выпить – на двоих одну – вину

И не упасть на выдохе под нею?

Как мне поцеловать и пожалеть,

Когда молчишь невыспавшейся глыбой?

Люблю тебя на жизнь, а не на смерть,

За всё, за всё сказав тебе спасибо.

Считаем дни на разных полюсах,

И капли дождевые сосчитали.

А осень прячет звёзды в волосах

И сердце разбирает на детали.

Как много позади у нас с тобой,

Задумчивой печали не перечу.

Я падаю осеннею листвой

И, засыпая, верю в нашу встречу.

2017

Осталось ни много ни мало

Осталось ни много ни мало,

Но всё, что ни есть впереди,

Когда-то уже погибало,

И снова пыталось расти.

Так держится верою в чудо

Порядок движенья планет,

И словно бы из ниоткуда

Приходит обещанный свет,

Где прошлое – не пепелище,

А звончатый терем резной;

Где сердце покоя не ищет

И доли не ищет иной.

2016

Отцветают каштаны

Отцветают каштаны – вспомни —

И ручей говорит с травой.

Безнадёжно болит сегодня

Небо над головой.

Если в буковых пяльцах ветер

Шелохнёт паутинку сна,

То почудится в вешнем цвете

Лунная белизна.

Что ж ты смотришь в меня с укором?

Жизнь – как жизнь, из привычных бед.

Не горюй – научусь не скоро

Плакаться о судьбе.

Осыпается безответно

Сень небесного янтаря.

Чья-то ночь не увидит это —

Может быть, не моя.

2016

В обед светло, и небо не струится

В обед светло, и небо не струится

По окнам, по дорогам, по щекам,

И капель счёт сошёл на единицы,

Как будто лень чинить часовщикам

Поломку механизма мирозданья —

Их сон послеобеденный глубок

Над маленькой осенней глухоманью,

И, кажется, ещё один зевок,

И ты заснёшь за ними, словно стебель,

Забывший и о зле, и о добре.

Но ты идёшь, и Бог идёт на небе.

И первый снег ласкается к тебе.

2016

Над римской дорогой

Мгновение сиял родник!

Сквозь поднебесные просветы

Цвели мятежные огни,

И вновь из Леты

Вставали призраки времён

Нестройно и необъяснимо,

Где плыл трофейный полусон

В квадригах Рима,

И ветер странствий ледяной

Сменялся тишиной иконной.

И шли века передо мной,

Как легионы.

2016

Замечтались и – в горечь вербную

Замечтались и – в горечь вербную.

Нам бы осень ещё одну,

Где созвездьями небо черпает

Обнажённую тишину,

И дожди серебрятся нитями,

Ткут по капле кольчужный плед:

Не спугнули бы, не обидели

Тишины первозданный свет,

Под которым молчит доверчиво

Сердца певчего соловей —

Он от ритма оглох сердечного,

От неверных устал ключей:

Только б, только одну мелодию!..

Нежной радостью и простой

Для влюблённых в дожди юродивых

И счастливых – для нас с тобой.

2016

Проходит дождь, проходит век

Блестит под радугой лесок,

А клёны грустно листья свесили:

Проходит дождь, проходит срок

Его причудливой поэзии.

Но в неизменной простоте,

Затишье ждёт порывов искренних,

И длится сон о красоте

В тени дубрав широколиственных.

Проходит дождь, проходит век, —

Идут бок о бок непохожие;

Идут устало на ночлег,

Благословляя бездорожие.

2016

Ветер

Ветер…

Ветер, качая, носит

На тёплых крыльях в ночной тиши

Печалей серебряных двухголосье,

Как будто забытые две души.

Слышишь?..

Слышишь: их отблеск тает,

Они уходят, а, может – мы?

И нашей суши одна шестая

Кружит-прощается, в небо взмыв.

Тихо…

Тихо мерцают звёзды,

В дрожащей гулкости пустоты

Печалям серебряным строят гнёзда,

А помнишь – казалось: их свет застыл…

2016

Сирень моя, река глубокая

Сирень моя, река глубокая.

Лиловой грозди кроткий сон.

Зачем, зачем печалью трогает

Твой лепестковый перезвон.

Каким ветрам ты, в судьбы вросшая,

Ни поклонялась до земли.

Как страшно жить, моя хорошая,

Когда былое не болит.

За всё, за всё, что нам отмерено,

Благословляю вихри лет

И твой, по-детски неуверенный,

Застенчивый и тихий свет.

2018

Апрель. И маленький ручей

Апрель. И маленький ручей,

Бегущий в Лету без напутствий.

И длинные ресницы дней,

И нежное тепло предчувствий,

Чей шёпот еле уловим

Во сне тенистого оврага,

И свет, соприкасаясь с ним,

Стекает серебристой влагой.

И завораживает вязь

Какой-то заросли старинной.

И время спряталось, боясь

Случайным вздохом опрокинуть

И расплескать влюблённый миг

Над сонным омутом вчерашним,

Где мой таинственный двойник

Сквозь годы смотрит, словно стражник.

2018

В дремучей мгле

В дремучей мгле, где древний ворон

Полвека облетает лес,

Туманы шепчут заговоры,

И время варится в котле.

И то и дело лёгкой зыбью

Там пробегают чьи-то сны

И прах земных сказаний сыплют,

Где дни людские сочтены.

Там белый страж, колдун безлетный,

В века уходит бородой.

И, сеть расставив незаметно,

Глядит улов очередной.

Волна к волне идут эпохи,

И в них, под вековечной мглой,

Безмолвно ищет взор глубокий

Иную цель и путь иной.

2018

На краю бездорожья и холода

На краю бездорожья и холода,

Если плакать захочется мне,

Я считаю осеннее золото

И скрываюсь в его глубине,

Где туманы с хвостами белёсыми,

И плывёт, словно лотос, луна,

И метёт белоснежными косами

До весны ворожба полусна.

2016

Безмолвие – как будто перед снегом

Безмолвие – как будто перед снегом.

Безмолвие, усталость и застой.

Быть может, здесь остался без ночлега

И заболел какой-нибудь святой.

А, может, век готовит эшелоны.

Эх, поле, поле… – в жизнь не перейти.

И прежний мир, как сон незавершённый,

Оплавится в огне перипетий.

Кому ещё воспомнится былое —

Да жив ли кто?.. Насквозь летят огни.

И ветер не стихает над землёю.

И стынут неприкаянные дни.

2018

Снова сумрак недвижен и вечен

И светло. И другого не надо

Снова сумрак недвижен и вечен.

На заре горизонт рыжеват.

Молчаливый задумчивый вечер

Тишине расстелил кружева.

Он укрыл невысокие крыши

Облаками, слетевшими с губ,

И во сне зачарованно дышит

Синевой на родном берегу.

Глубиной овевает прохлада.

Вьётся по́ небу звёздная нить.

И светло. И другого не надо,

Чтобы жизнь величать и любить.

Всё дальше и тише

Забывается всё понемногу.

И какая-то древняя мгла

Покрывает сады и дорогу,

Оттого что душа ей мала.

Но и в ней робкий лучик трепещет,

Заблудившийся сто лет назад.

Если свет променяли на вещи,

Разве он в этой тьме виноват?

И всё дальше, всё дальше и тише

Перешёпоты счастий и гроз.

Ты пройдёшь, и никто не расслышит,

Как ты имя своё произнёс.

Дымится даль туманом

Дымится даль туманом предрассветным,

Лениво просыпаются дома.

Старик-февраль уходит незаметно

И словно исчезает у холма.

И хорошо мечтать о дальних странах,

О вечерах в нехоженом краю,

О песне волн и строгих истуканах,

Закованных в историю свою.

Но впору жить – привычно и негромко.

И верить без усилий над собой,

Что всё равно пытливый ум потомка

Не превзойдёт сей мудрости простой.

2018

Не обессудь

Белый тростник, чёрная муть.

Шепчут ветра, стебель сгибая:

– Всё отберёт тьма вековая —

Не обессудь, не обессудь.

Каплет со звёзд звонкая ртуть,

И над седой сонною зябью

Слышится мне: «Если оставлю —

Не обессудь, не обессудь… »

Иней покрыл время и путь,

Замер восход в точке возврата.

Если цена ниже, чем плата —

Не обессудь, не обессудь.

Надо найти силы чуть-чуть

И до конца выпрямить плечи:

Нет, не вражда – суть человечья!

Не обессудь, не обессудь.

2016

Измотали печали и тучи

Измотали печали и тучи,

Измочалили ночью ветра.

Где же ты, золотой попрыгунчик,

Лучик света, любви и добра?

Приласкай этот сумрачный город,

Этих диких несчастных людей,

И за городом красный пригорок

Посредине безлюдных полей;

И туманно-безвестные дали,

Где со звёздами шепчется снег,

И выходит из лунных проталин

Мой печальный родной человек.

2017

Яблони в цвету

Погашен свет. И день прошёл – как не был.

Но слышала, что яблони в цвету,

Где край родной, отломленный от неба,

Мою благословляет нищету.

Погашен свет. Но где-то смотрят в окна

Друзья моих невыдуманных лет.

И тишина в парении свободном

Пронзительна, когда погашен свет.

В тумане даль, заснувшая как будто;

Слегка дрожит над нею нить времён,

И кажется: судьбу вершит минута,

И каждый миг с душой соединён.

2018

Рябиновые письма

Монотонное лето

Монотонное лето, дожди и зелёная вялость.

Подожди, подожди, с ними я до конца не рассталась,

И немного больна от чудачеств старушки-природы.

Говорят – времена. А посмотришь назад: эпизоды.

А посмотришь назад, и захочется сесть и заплакать,

И лакать, как собака, свои полудетские всхлипы,

Потому что не жаль ничего из отбитого шлака,

И не хочется впредь ни дождей, ни трамваев, ни скрипок.

И не хочется впредь застревать на озябшем перроне,

И на небо смотреть, словно небо словечко обронит –

Словно кто-то поможет шагнуть и остаться вне круга,

Где прожилки тоски заметает безмолвная вьюга.

Ты больше не жди

Вновь октябрь, полумрак и дожди.

Через край по утрам наливаю

Светлый кофе. Ты больше не жди,

Не пройдёт слепота болевая.

Но однажды прольётся во тьму

Луч фонарный рябиновой строчкой,

И, наплакавшись, взгляд подниму

От истерзанной груды песочной.

Изнемогут туманы внутри,

Но не станет доступней и чётче,

Почему, как на то ни смотри,

Я нелепых куличиков зодчий?

И, как будто учив наизусть,

Стану помнить пошагово встречи.

Ты прости, я теперь не клянусь —

Не виляю, не вру – просто нечем.

2016

Отзвенели чудесные песни

Отзвенели чудесные песни:

Ни хороших не петь, ни плохих.

Мне достались стихи и болезни,

И болезни, и снова стихи.

Кто ж полюбит таких виноватых

И таких одичалых, как я?

Мне бы, в землях пожив тридевятых,

Воротиться в родные края.

И в ночи, и в ночи одинокой,

Где за слово не жалко души,

Слушать звёзды над зимней дорогой

И сухие – в снегах – камыши.

2017

Пока мы спали

Пока мы спали, мокрый, плёлся снег

По крышам, по асфальту и газонам,

Минуя сны простуженных аптек

И тень управы с запахом казённым;

Засыпал городской аэродром

Подсвеченный, как площадь Пикадилли;

Окутал тишиной уснувший дом

И в час, когда о нём все позабыли,

Неслышно примостился на ночлег,

Прижавшись к отсыревшему порогу.

И таял снег. А, может, спящий снег

На небо возвращался понемногу…

2017

Вербные письма

Последний снег. Но верю: там, где ты

Последний снег. Но верю: там, где ты,

Немало будет снега, и надежды,

И вещих снов о вербах золотых,

И тишины, печалящейся между.

И ты захочешь с ней поговорить,

Прижав к себе трепещущее слово,

И нежности пылающая нить

Протянется и не исчезнет снова.

Но что-то здесь изменится на миг,

И выдохнет осенние туманы

Заснеженный сибирский материк,

И – ты, мой человек обетованный.

Ветер весенний встаёт на крыло

Ветер весенний встаёт на крыло.

Тянутся вдаль полусонные пашни.

Не торопись – всё плохое прошло

И не вернётся болезнью вчерашней.

Видно, для нас есть особый удел,

Честь или кара – сейчас я не знаю:

В пепел сгорать, согревая людей,

Если остыла поверхность земная.

Только, бывает, коснётся и нас

Лезвием тонким железная стужа.

Не торопись, это просто цена —

Мне без тебя никакой свет не нужен.

Доброе время садов спасено,

Дар бытия снова нам адресован.

Как по весне прорастает зерно —

Всё начинается с тёплого слова.

Смеркается. И забывать – привычка

Смеркается. И забывать – привычка,

И для печали – не искать причин.

Огонь свечи – как пойманная птичка…

Побудем вместе, просто помолчим.

Ушла зима выветривать пространство,

Замкнул круги проталин лунный снег.

И верится в покой и постоянство,

И тает мир, как в прошлогоднем сне.

Смотрю, и – снова, и не наглядеться,

Мне облик твой знаком и незнаком:

Наверно, это Звёздная Медведица

Твои виски лизнула серебром.

И горизонт безветренный и чистый,

Веков прикосновения легки,

И тихая отеческая пристань

Окутана дыханием реки.

Воздух сырой и усталый

Воздух сырой и усталый.

Грудь от него тяжела,

Точно по ней заплясала

Пламенем чёрным юла.

И в отражении мутном

Полуистлевших небес

Огненной тенью минутной

Вечер мелькнул и исчез.

И, закружившись с огнями

В густо оранжевой мгле,

Я поднялась над полями

Ввысь к незнакомой земле.

К песням туманного сада,

К солнцу печали иной

Снова рождаться и падать

В недостижимый покой.

2017

И в сотах сна, и в мире странном

И в сотах сна, и в мире странном

Огня осеннего исход

Тревожит призраком туманным

И в путь таинственный зовёт.

Кто – человек? Какою силой

Простая мысль наделена?

Какой водой тебя крестила

Рука седого колдуна?

В неясной грусти нет ответа —

Одно дрожание струны,

Былыми чарами задетой,

И свет пасхальный старины.

Как прежде – росстань и дорога.

Мелькают дни под каблуком.

И снится: матушка у стога

Стоит в платочке голубом.

2017

В туманах недоброго края

В туманах недоброго края,

Где правит разбойничий люд,

К рябинам идут, догорая,

И странные песни поют.

И ходят, и ходят по кругу

Отжившей до срока толпой,

Сбиваясь на хриплую ругань

В печали своей пропитой.

Им ветер полощет глазницы,

И снег наступает в их тень.

И свету угасшему снится

Пустынная мгла деревень,

Где стынут вчерашние дали

В глухом перекрестье дорог,

И зверь сторожит у развалин…

И – зыбь колдовская. И – Бог.

2017

Колышется тихое поле

Даль сине-звонкая

Нежно прозрачная даль сине-звонкая.

Мягкие локоны – солнечный дым.

Долгой дорогой летит за избёнками

Возглас прощальный годам золотым.

Пыль собирается на подоконнике,

Тени становятся в полдень легки,

И с паутинкою жалобно тоненькой

В маминой вазе грустят васильки:

Что ж вы надежды напрасно роняете

Над позабытою стопкою книг?

Это случайно вспорхнула из памяти

Юность моя на лазоревый миг.

Грозы далёкие раскаты

Грозы далёкие раскаты,

Вечерний чай, и птичья трель,

И вздох с оттенком горьковатым

Давно оставленных земель,

Чьи дни тихи и невесомы:

Они плывут – ещё во сне —

По переулку золотому

В полупрозрачной вышине,

А я смотрю вослед их стае,

Скользящей в грозовой прибой,

Где всё, что – свет, не исчезает

И вновь окажется со мной.

Колышется тихое поле

Колышется тихое поле.

И, тень уронив на овёс,

Целует кресты колоколен

Закат, посветлевший от слёз.

И смотрит высокое небо

Простором, где места не жаль.

И нет ничего – только небыль,

И беглого счастья печаль.

2016–2018

В Р Е М Я – Д О Ж Д Ь

Хватит нам всего, но понемногу

Снова мошкара звенит и вьётся —

Служит повечерье сентябрю,

Провожая медленное солнце

Засыпать в задумчивом краю.

Хватит нам всего, но понемногу:

Ясных дней, и мягкого тепла

Тишины, ласкающей дорогу,

И земли, отмытой до бела.

Кто ещё родное пожалеет,

Кто из дома нежность принесёт

Этой неприкаянной аллее,

Пережившей птичий перелёт,

И вздохнёт печально и глубо́ко,

Уступая свой последний свет,

Чтобы вновь испрашивать у Бога

Шёпотом, дрожащим на листве?

2018

Побудь со мной безмолвно и светло

Уйти в туман, где ветер не бывал

Уйти в туман, где ветер не бывал —

Сбежать во мглу привычно. И тоскливо

Перебирать дрожащие слова,

Как тёплые комочки чернослива.

Не гнаться в ночь за прежнею собой,

Не гневаться, но всё прощая – верить,

И быть ручьём, былинкой полевой,

Не знающим ружейный запах зверем.

Смотреть на мир глазами тишины,

Не вздрагивать от находящей тени,

И, прошептав: «А как же, как же мы?»,

От нежности не падать на колени.

Когда ветрам и ливням надоем

Когда ветрам и ливням надоем,

Спрошу тепло, идущее на убыль:

– Я всё простила, так скажи, зачем

Дрожат мои обветренные губы?

Бывают встречи с привкусом разлук,

И после них растерянно и странно,

Что в тишине, роняющей листву,

Не тает след истории туманной,

Когда недопонять, недосогреть,

Недомолчать, взахлёб слова глотая,

И – падаешь в дожди, теряя твердь,

А вслед кружит испуганная стая.

Побудь со мной безмолвно и светло

…Побудь со мной безмолвно и светло.

Я буду спать, а ты – в мой сон глядеться,

И, взяв с колен сухое полотенце,

Легонько протирать его стекло —

Ты слышишь, как царапается дождь

В моё «вчера» за тридевять вселенных,

Где возвещает сумерки сирена,

И ангелы выходят из садов?

Пусть будет так – во сне всегда теплей

Высокие молчания, и встречи,

И жалобность берёзовых скворечен,

И нежность засыпающих полей.

Застыли зачарованно дома

Застыли зачарованно дома,

Уставшие от суетного лета:

Я думала, что смерть – глухая тьма,

А здесь так много музыки и света.

Такой же перекрёсток и фонтан,

И дети по утрам уходят в школу,

А я всё жду, когда приедешь к нам,

И мы пойдём к скамейке за посёлок

Вдвоём глядеть на спящие леса,

Пока светлы задумчивые тени

Ещё живых и смотрят нам в глаза

Пустынными очами привидений,

Вдыхая серебристый мягкий свист

Полупустой осенней электрички

И тёплый снег, летящий сверху вниз

От радости, а, может – по привычке.

Казалось мне

Казалось мне – пережила я,

Сбежала в тёмный закоулок,

И наша битва затяжная

На горле хватку разомкнула.

Я буду впредь – мне показалось —

Носки заштопывать и бездны,

И – жить всегда вблизи вокзала

В обшарпанном домишке тесном;

Беречь тепло и шаркать тапкой,

Смотреть в окно и ветер слушать,

И кутаться под вечер зябкий

В покой, дешёвый для старушек,

Где – засыпать, читая, в кресле,

Не помня кто я и откуда,

Но сквозь туман: «Ах если б, если…»

Веками ждать, и верить в чудо.

2018

Предрождественское

Ветер приходит в дом,

Шепчет углам и будням…

Что, если мы умрём

Прямо на божьей лютне?

Что, если бы́ло – зря,

Что, если бу́дет – тоже?

Где-то в снегах заря

Прожитый день итожит.

Где-то взойдёт звезда,

И встрепенётся верба,

Выйдет из рек вода

И потечёт на небо.

Снова проснётся Бог

Мальчиком в колыбели,

И в полутьму дорог

Свет принесут метели —

Где-то вздохнёт земля,

И небеса над нею…

Слышишь, любовь моя,

Ка́к я тебя жалею?

2019

Больная тема

У нас дожди и снег

У нас дожди, и снег – больная тема,

Точней сказать – отсутствие его.

И ветер зол, и воздух сер, как демон,

И свет бежит от вздоха одного.

А я, за этот грустный вздох в ответе,

Ревную, как наивное дитя,

Что зимы есть при снеге и при свете,

Где хлопья снов пушистые летят;

Что где-то в них, за гранью невозможной,

Уютный дом, исполненный тепла;

В них падает, забыв про осторожность,

Усталый миг с вечернего крыла,

И греешь ты ладонь мою губами,

Пока наш век, туманами пройдя,

Рассеется, расплакавшись над нами

Тоскующей мелодией дождя.

Скучать, с утра уставившись в окно

Скучать, с утра уставившись в окно,

И вслух считать не встречи, а уходы,

Когда ещё не всё завершено

Твоей зимой, растянутой на годы.

Зато в окне дожди без перемен,

Потёртый вид на крыши и на шпили —

Когда-то он значение имел,

И слышалось, как в сказке: «Жили-были»…

Но что глухой угодно темноте,

Не спрашивай, не мучайся догадкой:

Не улица, а – город опустел