Елизавета Соболянская
Истинная для генерала

Пролог

Генерал Вейж наблюдал за штурмом крепости с холма неподалеку. Надо сказать, осада ему давно наскучила, и он был рад активным действиям. Месяц назад король прислал бумагу с приказом захватить пограничную крепость Лайесс, отправить в цепях всех мужчин рода в столицу, а женщин – в монастырь весьма строгого устава. Земли и сам замок отходили в качестве награды самому Вейжу.

Вообще, эти земли были частью репараций в последней войне, но некоторые дворяне отказались подчиняться приказам о перемирии. Заперлись в крепостях, не желали отдавать свои земли. Лайессы вообще отказались подчиняться – что прежнему своему королю, что нынешнему. Вот и прислал победитель генерала усмирять непокорных.

Месяц под стенами окончательно вывел из себя солдат, рвущихся домой, к женам и детям. Да и офицерам надоели грязь и хлябь ранней весны.

Невольно продолжив плечами движение отряда, генерал поморщился – его ранили тяжелой стрелой в плечо, пробив солидный наплечник. Ранение оказалось поверхностным – острие лишь вспороло кожу и мышцы. Но паникующий оруженосец грубо сорвал наплечник, разломав стрелу прямо в ране, и потому, даже очищенная и зашитая полковым лекарем, она не спешила заживать, причиняя боль.

Наконец ворота пали под натиском тарана, и волна солдат устремилась внутрь, остервенело рубя всех, кто попадался на их пути. Вот теперь генерал неспешно поехал ближе, чтобы принять капитуляцию. К его удивлению, из ворот полетела… солома!

– Что случилось? – спросил он, кивнув одному из ветеранов, стоящих поблизости.

Воин галопом подобрался к воротам, заглянул, въехал, его не было минут десять, потом он выбрался назад с изумленным лицом и доложил:

– Солома, господин генерал!

– Что солома?

– За воротами были расставлены соломенные чучела, много. Все люди собрались в часовне, их там мало совсем. Стояли безоружные на коленях, в первых рядах старики. Наши ворвались, ну… пару голов точно снесли, остальные уцелели.

– А где хозяева замка? Лайессы?

– На кладбище, – вздохнул воин. – Нашим могилы показали, говорят, в первый день осады всех ядром накрыло.

– Кто же тогда держал замок?

– Дочка, господин генерал, Эжени!

– Где она? – рыкнул Вейж, понимая, что гнев вот-вот застит ему глаза.

– На башне! – воин ткнул рукой куда-то вверх, и Леон увидел хрупкую фигурку в развевающемся плаще, стоящую между зубцами.

Он чуть не застонал. Ох уж эти женские истерики! Наверняка кинется вниз, как только ее попытаются оттуда увести. Может, лучше приказать лучнику снять ее, чтобы не мучилась потом пару дней после падения на заросший травой двор?

Тряхнув головой, Вейж поморщился – рана снова дала о себе знать, и зло сказал:

– Отправь за ней кого-нибудь, пусть приведут ко мне! – потом спешился и двинулся осматривать свои новые владения.

Глава 1

Он знал, что доверять словам черни нельзя – обманут, поэтому сам лично обошел замок, запретив мародерство и насилие. Расставил солдат на караулы возле винного погреба, пустого мясного склада и кабинета лорда. В целом замок был скромный, если не сказать бедный, а его пушкари не только наделали дыр во дворе, но и разбили в щепки амбар, хлев и конюшню.

Изучив длинный ряд могил на маленьком кладбище, генерал Жеймо Вейж понял, почему защитники сдались. А еще понял, как мудро было со стороны этой девчонки подставить разъяренным солдатам не живых людей, а соломенные куклы, обряженные в обноски. Несколько тел еще не погребенных уже лежали тут, на грубых строительных носилках, но, как и сказал ветеран, это были пожилые люди в потрепанной одежде слуг. Ни женщины, ни дети не пострадали. Как бы еще убедиться, что Лайессы действительно погибли?

Закончил обход генерал только в кабинете лорда. Упал на минуту в кресло, потирая плечо, чувствуя, как ноют уставшие ноги. Не зря король подарил ему эти земли. С военной карьерой покончено, пора становиться мирным пахарем, но сейчас нужно написать отчет Его Величеству и разобраться с последней занозой этого замка – леди Эжени Лайесс.

Ее привели двое ветеранов. К удивлению, девчонка спокойно шла сама. Вейж бросил взгляд на одного из бойцов, и тот доложил:

– Леди не сопротивлялась, только убедилась, что ее люди живы.

Генерал с интересом уставился на девчонку. Хм, не так уж молода, скорее даже старая дева. Простое темное платье – не черное, очень темно-синее с черной отделкой, распущенные волосы, перехваченные двумя тонкими косичками, из украшений только кожаный пояс с круглой серебряной пряжкой и фибула с гербом, скрепляющая плащ. Лицо трудно назвать красивым – скорее обреченно-усталым. Даже щеки запали. Ему успели доложить, что склады пусты, и люди в крепости давно голодали.

– Леди Эжени…

Она подняла глаза – огромные, теплого карего оттенка, опушенные черными ресницами.

– Леди Борх Лайесс, я воспитанница леди Лавинии.

Воспитанница. Генерал задумался. Под этим скромным названием благородные лорды держали в замках бастардов, любовниц, приживалок всех мастей. От того, кем на самом деле была эта девушка, зависела ее дальнейшая судьба.

– Подробнее! – резко сказал Вейж, пристально глядя на девушку.

Она, к его удивлению, не дрогнула:

– Леди Лавиния дружила с моей матерью в пансионе. Она была из Борхов. Вы знаете, что случилось с замком.

Генерал знал. Замок стоял на ключевой позиции между двумя королевствами. Его не просто взяли штурмом, его снесли, разбросав камни по округе. Мужчин казнили, а женщин… Он как-то видел любовницу брата короля, красивую женщину с медовыми косами и теплыми карими глазами. Она сидела на цепи у кресла хозяина и поднимала взгляд только по его приказу.

– Твоя мать жива? – хрипло спросил он, уже зная ответ.

– Умерла, когда я родилась, – равнодушно ответила девушка. – Леди Лавиния вырастила меня как свою дочь.

– Почему? – Вейжу стало интересно.

– У леди рождались только сыновья, ей хотелось иметь помощницу, – так же ровно отвечала Эжени.

– Лайессы погибли? – строго спросил генерал, отслеживая реакцию девчонки на внезапный вопрос.

Ее лицо исказила горестная гримаса:

– Все. Лорд и старшие сыновья стояли во дворе, их накрыло ядром. Леди умерла через несколько дней от болей в сердце.

– Младший? – полководец знал состав семьи и не упускал деталей.

– Шальная стрела на стене.

– Зачем же ты держала оборону так долго? – не выдержал один из ветеранов, внимательно слушая разговор.

Вот тут девчонка показала характер – глаза сверкнули, спина выпрямилась:

– Потому что Лайессы не сдаются!

– Все равно ж сдалась, – хмыкнул тот же ветеран, чувствуя интерес со стороны генерала.

– Я сберегла людей, – пожала плечами упрямица.

У Вейжа дернуло руку, он потянулся поправить повязку и понял, что казалось ему неправильным!

Девчонка стояла полубоком, прижимая левый локоть к телу. Темное платье и темный плащ… Он встал, шагнул к ней, схватил за руку, и Эжени с коротким стоном упала к его ногам. Ветераны выругались от полноты чувств.

– Она сдала крепость, потому что ранена! – зло рыкнул генерал, отбрасывая плащ в сторону. На темной ткани блестела влажная дорожка с характерным запахом крови. – Лекаря сюда!

Полковой коновал пришел не сразу. К этому времени генерал, и сам неплохо разбирающийся в ранениях, стянул с девчонки платье и обнаружил кровавую рану под мышкой, рядом с небольшой красивой грудью. Это явно была стрела, скользнувшая на излете, но успевшая натворить дел. Весь бок от руки до тазовой косточки пестрел огромным синяком. Края аккуратно сшитой раны разошлись и кровоточили, а еще девчонка стонала, когда он аккуратно прошелся пальцами по ребрам. Может, и не перелом, но трещина точно есть!

Для взрослого воина пустяки, но для истощенной голоданием и переживанием девушки – опасно! Лекарь все же пришел, изучил рану и, качая головой, высказал примерно то же самое, что думал генерал:

– Девушка истощена, ваше сиятельство, если начнется лихорадка, может умереть.

– Лечи, – рыкнул Вейж, невольно потирая собственное плечо.

Пожав плечами, лекарь присыпал порошком, останавливающим кровотечение, разошедшийся шов, дальше нанес мазь, разгоняющую кровь, на синяк и стянул грудную клетку повязкой.

Девушка лежала неподвижно, даже тогда, когда ее ворочали, точно бревно, только вот, глядя ей в лицо, генерал кое-что понял. Впервые за месяц леди Эжени отдыхала. Позволила себе наконец скользнуть в бессознательное состояние, отложив ежеминутные заботы об обитателях замка. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что она не ощущала боли от перевязки, не рыдала, не пыталась прикрыться. Плохо – потому что из такого вот спокойного забытья не возвращаются. Слишком тяжким кажется земное существование.

Вздохнув, Вейж дернул себя за мочку уха и напомнил лекарю о собственной ране. Тот, не чинясь, накинул на обнаженную девушку ее же плащ и перешел к новому пациенту.

– Вам нужно беречь руку, генерал, – заявил он ворчливо, размачивая присохшую повязку.

Жеймо лишь дернул уголком рта, показывая, что услышал. Давно прошли те времена, когда он сам по-живому рвал повязки, чтобы быстрее закончить с перевязкой и снова сесть в седло. Теперь он ждал, пока теплый отвар ромашки размоет присохшую кровь, чтобы ткань мягко отделилась от вспухшей, болезненной раны.

Он все же зашипел сквозь стиснутые зубы, когда лекарь пропальпировал рану и покачал головой:

– Не заживает. Если завтра не станет лучше, придется вскрыть шов и чистить. А пока попробуем вот эту мазь…

В комнате запахло медом, темная густая мазь легла на рану, сверху мох, потом несколько витков полотна:

– Отдыхайте, генерал, и берегите руку, – сказал Битрих, собирая в сумку свои припасы.

– Постой, – окликнул его Вейж, – что с девчонкой?

– Если станет горячей, обтирать и поить, а там… Боги знают, либо справится, либо нет.

Главнокомандующий кивнул и отпустил лекаря. Раненых в крепости довольно, пусть осмотрит всех, а девчонка тут полежит, под его присмотром. Если он прав, ее отец герцог Вандом, брат короля, дядя наследника, а значит, эту упорную леди ждет не монастырь, а королевский двор. Впрочем, что он знает о герцоге?

Светские сплетни генерала интересовали мало. С герцогом он познакомился, когда получал награду за выигранное сражение. Тогда и увидел женщину у ног брата короля. Изумился, конечно, ведь такие волосы и глаза встречались в королевстве крайне редко. Позднее слышал, что «Зверушка», как называл ее Вандом, сбежала. Ее искали, но не нашли. Что будет, если Вейж привезет в столицу последнюю из Борхов? Примет ее герцог или предпочтет наказать генерала за вольность?

А ведь король потребует живых свидетелей победы. Слуги в расчет не идут, их можно запугать или купить, а вот леди благородных кровей, лично держащая оборону… Только бы выжила!

Глава 2

Остаток дня генерал писал отчет, выслушивал доклады своих людей и быстро организовывал оборону внезапно павшего замка. Поздней ночью, поняв, что третий раз смотрит на один и тот же абзац и ничего не понимает, Жеймо отложил бумаги и двинулся к неудобному высокому дивану, расположенному в углу кабинета. Ложе не ахти, но в эту комнату сносили все найденные ценности – от шкатулки леди Лайесс до старинных клинков из оружейной.

Уже подойдя к неказистой лежанке, генерал вспомнил, что в комнате находится девушка. Она так и лежала под плащом, в спущенном до бедер платье. Ткань сбилась, обнажая рану и тело, но сама леди Эжени по-прежнему спала или… Вейж протянул руку, приложил пальцы к щеке – горячая! Пленница горела в лихорадке.

Ругнувшись, генерал огляделся и безошибочно двинулся к ширме в углу. Его оруженосец до сих пор служил при нем, потому что умудрялся в любых условиях снабдить полководца едой, постелью, свежей формой и омовением. Вот и сегодня парень, заглаживая свой промах со стрелой, вовремя подал обед, нашел дрова для камина и оставил за ширмой ведро кипятка, свежее белье, рубаху, полотенца и мыло.

Смочив длинный кусок полотна водой, полководец вернулся к дивану и принялся обтирать горящую девушку, стянув ее одежду окончательно. Когда прохладная влажная ткань коснулась лица, она слегка пошевелила губами и почти беззвучно произнесла:

– Пить!

Вейжу пришлось отыскать и сполоснуть ложку, а потом долго поить ее по капле, радуясь тому, что жар отступает. Когда леди заерзала, генерал закатил глаза, усмехнулся, но унес ее, полубезсознательную, за ширму, придержал и снова обтер прохладной водой, чтобы закутать в собственное одеяло. После этого девушка затихла, а Вейж бросил на затоптанный пол свой плащ, положил под голову сумку с бумагами и уснул.

* * *

Утром его не беспокоили. Вейж проснулся от боли. Во сне он прижался раненым плечом к ножке стула и надавил на рану. Открыл глаза, хотел ругнуться, но вспомнил кое-что и осторожно повернул голову. Леди Эжени сидела на диване, сжавшись в комок, завернувшись в плащ, подгребая под себя подушки и какой-то шарф.

– Доброе утро, леди Эжени. Вам холодно? – хриплым голосом уточнил генерал. Вставать вот так сразу, после ночи, проведенной на полу, он не решился.

– Д-д-да-а-а, – еле выдавила сквозь стиснутые зубы девушка.

– Жан! – негромко, но выразительно позвал Вейж, и дверь тотчас скрипнула, открываясь. Целая дверь. Когда солдаты и офицеры вошли в замок, здесь было открыто все – от дверей в кабинет лорда до пустых сундуков в кладовой. Поэтому двери были целы, как и люди. Оруженосец вопросительно взглянул на генерала: – Затопи камин, принеси пару одеял и горячего грога. Найди платья леди и служанку. Воду, завтрак и лекаря. Оповести офицеров, что я жду их здесь через два часа.

Парнишка немедля убежал, а генерал начал медленно подниматься, стараясь не стонать от боли и не смотреть на диван. Получилось сначала сесть, перевести дух, потом подняться и уйти за ширму. Вода, принесенная вчера, конечно, остыла, но зато бодрила при умывании. Он намочил полотенце и с удовольствием растер тело, обходя перевязанное плечо. Было больно, но терпимо.

Чистое белье приволок Жан. Судя по всему, домовитый оруженосец разорил сундук с одеждой графа – тонкого полотна сорочка с гербом Лайессов, белье, темные бриджи из плотной шерсти. Мундир Жан забрал почистить, плащ тоже утащил, как и шляпу, и сапоги, и перчатки. Генералу пришлось обойтись ботинками и легкой домашней курткой.

Когда Вейж вышел из-за ширмы, в комнате стало значительно теплее. В камине весело трещал огонь, на решетке стояли знакомый медный чайник и котелок из походного генеральского набора, а на столе – поднос с едой.

Поскольку отрезанные от деревень обитатели замка голодали, захватившие Лайесс солдаты сварили привычную кашу с зимним салом. Не самое полезное блюдо для раненой леди, поэтому генерал поморщился и шагнул к двери:

– Эй, кто там есть? Спросите у лекаря травы для леди Эжени и бульон.

В ответ раздался торопливый топот. Приказы генерала исполнялись немедленно. Вынимать леди из ее гнезда генерал не собирался. Просто налил в кубок ром, разведенный горячей сладкой водой, и сунул бокал в гнездо из одеял. В ответ раздался благодарный стук зубов и едва слышное: «Спасибо!».

Пока посыльный бегал за лекарем, новый владелец замка Лайесс смотрел в огонь и размышлял. Уведомление о победе и гибели семьи Лайесс он отправил королю еще вчера. По сути, леди Эжени входила в семью владельцев замка, но наследовать его не могла. Отправить ее в монастырь? Сильная духом леди без приданого и связей либо сломается, либо достигнет высот. Наверное, это был бы лучший выход для тайной дочери брата короля, но… генералу было жалко того огня, который горел в ней.

Вейж происходил из старинного рода. По старинной легенде один из его предков был драконом. Легенду иногда забывали, иногда поддерживали, кое-кто не верил в старую сказку, считая, что род Вейжей просто набивает себе цену. В юности генерал не верил в эту историю, однако в шестнадцать лет, когда он уже служил в королевской армии, в один день с его глаз будто спала пелена. Он стал видеть… необычное. Видеть жизненный огонь внутри. Первыми на это обратили внимание лекари. Если тогда еще капрал обещал солдату позаботиться о его семье, лекарь просто давал обезболивающее и переходил к другому раненому. Если же капрал Вейж говорил, что солдат еще поживет, даже если выглядел он плохо – лекарю почти всегда удавалось больного спасти.

Молодой лорд Вейж быстро понял пользу от своего умения и разумно и скрытно применял его. Он чуял ложь, страх, боль. Мог предугадать намерения, на расстоянии полета стрелы ощущал огонь, даже спрятанный в горшке с углями. Все эти способности несколько раз спасали жизнь ему и его солдатам и весьма способствовали успешному ведению войны.

Внутренний огонь леди Эжени полыхал, как костер в человеческий рост. Сейчас ее пламя беспокойно билось в измученном лихорадкой теле, и генералу Вейжу следовало принять решение. Впрочем, он уже его принял, когда не написал королю о том, что воспитанница леди Лайесс выжила. Когда она поправится – а генерал был в этом практически уверен, – надо будет спрятать девчонку от всех. Из его офицеров мало кто бывал при дворе – армия это не гвардия. Но слухами полнится земля. Рано или поздно к нему приедут старые друзья, видевшие и дядю короля, и его «зверушку», заметят сходство и… Как поведут себя король и его брат, Вейж не знал, а рисковать жизнью Эжени не хотел. Храбрая и умная девушка. Спрятать бы ее до поры, но не в монастырь…

Глава 3

Согревшаяся после грога леди завозилась в своем коконе и немного высунулась наружу. Жан как раз принес из лазарета бульон, а потом привел исхудавшую женщину средних лет с ворохом одежды в руках.

– Леди Эжени, – от голоса генерала служанка подпрыгнула, но осталась стоять на месте, – вы можете пройти со своей служанкой за ширму. Искупаться, сменить повязку и переодеться. Потом выпьете бульон и вернетесь на диван. У вас есть полчаса, потом сюда придут мои офицеры.

Девушка, кривясь, встала – очевидно, зашитую рану тянуло, да и трещины в ребрах не давали двигаться свободно. Служанка со слезами на глазах поддержала госпожу, увела за ширму, и оттуда донеслись звуки, от которых генерал давно отвык – шелест ткани, звук льющейся воды, стук ковша, сдержанные женские вздохи и стоны. Вейж, забыв про остывающую кашу, глянул на темную парчу ширмы – все ли там в порядке? Бешено ревущий костер превратился в неровное, трепещущее пламя, и все же леди успокаивала свою служанку, уверяя, что у нее все хорошо и страшный генерал не сделал ей ничего плохого.

Надо бы раздобыть для нее лекарства, только вот земли эти для генерала темный лес. Есть ли травницы или знахарки? Его солдаты не раз ловили крестьян, пытающихся прорваться к замку с мешком хлеба или вяленого мяса. Получается, Лайессов здесь любили, пытались спасти, да и деревня неподалеку от замка выглядела добротной. Вейж сразу запретил своим солдатам мародерство, так что крестьяне только косились, но не вмешивались. Офицеры даже что-то покупали у старосты, но весна – время голодное. Вот через месяц уже появится зелень, останется кое-какое зерно после посевной, подрастут телята и ягнята, молока станет больше, а пока…

– Жан, – негромко позвал генерал, и оруженосец тотчас заглянул в комнату. – Ступай в деревню, скажи там, что леди Эжени ранена, нужна травница, чтобы унять боль. И молока купи. Купи! – строго сказал Жеймо, бросая парню монету.

Посыльный умчался, и вскоре из-за ширмы вышла леди. Генерал неловко застыл, любуясь ею. Умом он понимал, что девушка намеренно пыталась сделать себя менее привлекательной. Тусклое платье из темной домотканной шерсти, простая коса, никаких украшений, кроме серебряного пояса – символа благородной дамы. Только все было напрасно. Темная ткань была выварена в отваре луковой шелухи и потому в рассеянном утреннем свете переливалась алым золотом. Простая прическа подчеркнула утонченные черты лица и скрыла серые тени у висков и на щеках. Полотняный воротничок – высокий, до самого подбородка, подчеркнул шею и белизну тонкой кожи. В общем, если бы леди пожелала специально подчеркнуть свою женственность, хрупкость и красоту, у нее, наверное, не получилось бы сделать это так явно.

– Прошу вас, – генерал отодвинул стул, приглашая Эжени сесть.

Она чинно присела, а служанка затихла за ширмой, не собираясь никуда уходить.

– Как вы себя чувствуете? – серьезным тоном спросил Жеймо, вглядываясь в бледное лицо «добычи».

– Спасибо, уже лучше, – вежливым тоном ответила девушка, складывая руки на коленях.

Вейж нахмурился и тут же чуть не ударил себя по лбу. Обитатели замка голодали! Вчера, когда девушку ранили, она потеряла много крови. Ром с сахаром придал ей сил, но теперь ей отчаянно хочется есть! Но не предлагать же даме солдатскую кашу?

На его счастье в дверь постучали – явился посыльный с бульоном, а вместе с ним и лекарь.

– Добрый день, генерал Вейж, леди! Вижу, вам обоим уже лучше. О, бульон, это хорошо! Принеси сюда мою кашу, голубчик, я поем в хорошей компании, а потом поменяю повязки!

Солдат умчался, топая сапогами, а доктор вежливо взял руку Эжени, словно для поцелуя, но вместо этого выслушал пульс:

– Ай-яй, миледи, вам нужно поесть и выпить успокоительный настой! Такой частый пульс может быть опасен даже для юных дам! Вот бульон, мы такой варим для раненых. В вашей деревне оказалось достаточно кур, а хитрый староста держит еще и голубей, так что в этой бледной водице есть немного мяса. Начните с него!

Эжени молча потупилась, когда перед ней поставили сразу котелок бульона и под бесконечную болтовню доктора вручили ложку. Первые глотки горячего супа погрузили девушку словно в сон. Она видела, как доктор и генерал едят кашу, запивая ее грогом, слышала разговор о весенней распутице, раненых и запасах провианта, но все это пролетало у нее над головой. Еда. Горячая, вкусная, возвращающая силы каждым глотком. Сначала горячие струйки внутри устремлялись только к желудку, потом обогрели тело и в последнюю очередь достигли головы. Вот в этот момент что-то внутри щелкнуло, как замок на шкатулке, и Эжени осознала – она жива. Ранена, но жива. Замок захвачен войсками короля. Чужого короля. Его ультиматум прочитали у ворот в первый день осады. Если бы Лайессы сдались, их ожидала бы ссылка в дальнее поместье, и только. Но лорд, услышав это, лишь хмыкнул и сказал:

– Мы предпочитаем умереть быстро, чем заживо гнить в глуши!

Кто же знал, что его слова станут пророческими?

Девушка вздрогнула, отгоняя болезненные воспоминания, и подняла глаза за мужчину в домашней куртке, невозмутимо вкушающего кашу, словно изысканное блюдо. Генерал Вейж. О нем в Пограничье ходило много слухов. Поговаривали, что в его жилах течет драконья кровь, и он не проиграл ни одной битвы. Что там он обещал в случае сопротивления? Мужчинам – кандалы, позор в столице Гарада, лишение званий, публичная казнь. Женщинам – монастырь строгого устава.

Эжени хмыкнула. Знал бы король, сколько приходилось работать воспитаннице леди, не пугал бы монастырем. Впрочем, сейчас ее жизнь и судьба в руках генерала Вейжа. Захочет – отправит в монастырь, как женщину рода Лайесс. Захочет – объявит не членом семьи, а приживалкой и оставит себе как игрушку. Или отправит в столицу, чтобы ее судьбу решил король. Судя по тому, как бережно солдаты обошлись с замком и слугами, генерал Вейж планирует оставить земли себе. Значит, и ее тоже?

Девушка задумалась, глядя в котелок, и доктор ее тотчас окликнул:

– Как себя чувствуете, миледи? После длительного голодания лучше не спешить с едой. Позвольте, я поставлю бульон в камин, сегодня вам можно только его и немного теплого вина для восстановления крови…

Генерал молча налил в кубок грог и придвинул к Эжени. Девушка вцепилась в тяжелое серебро и спрятала лицо, сделав глоток. Не умеет она быть невозмутимой, как леди Лайесс. Лучше выпить сладкого вина, притупляющего боль в боку, и подумать. Хорошенько подумать!

Глава 4

Перевязку лекарь устроил, когда Эжени практически уснула за столом. Генерал сам переместил девушку на диван и отвернулся. Выходить не стал и попросил лекаря поторопиться, скоро, мол, офицерский совет. В ответ лекарь хмыкнул и посоветовал перевести даму в отдельную комнату – и леди спокойнее, и ему сколько угодно времени на перевязку. Но Вейж мрачно на него глянул и процедил сквозь зубы:

– Леди – заложница. Ее люди все еще здесь. Я не собираюсь рисковать!

Лекарь посмурнел лицом и быстро увлек девушку за ширму. Она с каменным лицом позволила расшнуровать платье и осмотреть рану.

– Леди, все не очень хорошо, – вздохнул лекарь, – кажется, в раны попала грязь… Будет больно.

Эжени стиснула зубы и стояла, держась за стену, пока лекарь очищал рану.

– Ваше сиятельство, – целитель выглянул из-за ширмы, – не найдется ли у вас немного хорошего бренди? Такого, чтобы горело от малой искры?

– Вы хотите напоить леди? – сжал губы генерал. – Все так плохо?

– Все не очень хорошо, но леди держится. Бренди нужен для раны. Она загноилась.

Раздался звук шагов, стук крышки дорожного сундука, и вскоре в ладонь лекаря легла небольшая круглая бутылка.

– Великолепно! Благодарю, ваша светлость!

Эжени медленно втянула воздух, чтобы не закричать, когда жгучая жидкость коснулась раны.

– Простите, миледи, – повинился лекарь, – это единственный знакомый мне способ очистить такую рану. Мазь накладывать нельзя, порошки могут сделать хуже…

– Продолжайте, доктор, – с трудом сохраняя самообладание, ответила Эжени, – я все-таки слишком люблю жизнь…

С последними словами в глазах у нее потемнело, и она сползла в обморок, не чувствуя, что лекарь подхватил ее, ругаясь, а уже через миг расслабленное тело девушки подхватил генерал:

– Что с ней?

– Обморок от боли. Девушка слаба, а рана очень болезненна. Да еще бренди… Вы ведь помните, куда меня послали, когда я плеснул самогон на вашу рану?

Вейж помнил, и до сих пор от воспоминаний сводило скулы. Генерал уложил девушку на диван и позволил лекарю закончить его работу, старательно отворачиваясь. Только в памяти все равно остались бледное лицо с закрытыми неподвижными глазами, маленькая грудь с розовым соском и рана… неровная, вздувшаяся, искореженная натянутыми нитками шва.

Врачеватель закончил обработку раны, наложил повязку, придал платью приличный вид и, собирая в саквояж перевязочный материал, сказал:

– Ваше сиятельство, я понимаю, что это несколько неудобно, но… рану нужно поливать бренди каждые два часа. К вечеру леди станет лучше, либо… она не выживет.

– Почему не выживет?

– В рану попала грязь, а леди очень истощена. Организм отказывается бороться. Если к вечеру рана не подсохнет, заражение распространится по всему телу, и сделать ничего будет нельзя.

Генерал нахмурился и кивнул, давая понять, что все понял. На самом деле в его голове мелькнуло сразу несколько неприятных мыслей. Первая – ему придется самому обрабатывать рану. Жалеть Эжени нельзя, она отлично держится в кругу врагов, а вот служанка своим квохтанием может разбередить девчонке душу. Пусть лучше воспитанница леди Лайесс злится и цепляется за эту жизнь. Вторая мысль была гадкой, но… если девчонка умрет, не придется докладывать королю о ее существовании. Все Лайессы умерли, и точка. А что если разыграть смерть леди Эжени, а на деле спрятать ее ото всех?

Вейж покрутил эту мысль в голове и нахмурился. Он был знаком с одной неприятной историей. Девицу знатного рода не хотели выдавать замуж за полковника, поскольку знатностью он не вышел, и вообще крошка была просватана с колыбели. Однако любовь была сильна, и хитрый лорд нашел выход – девица приехала в гости к тетке и там… умерла.

Искусный мастер по заказу возлюбленного изготовил ее куклу в полный рост, а верная камеристка сама взялась облачить госпожу к погребению. Гроб с куклой привезли родителям и похоронили в родовом склепе. Девица вышла за полковника замуж и родила ему пятерых детей, живя уединенно в его родовом поместье. Только потом настало время выйти в свет… «Воскрешение» было столь долгим и трудным, что у полковника, ставшего к тому времени графом, успела внучка родиться, но история эта до сих пор гуляет среди людей, и никто эту парочку не хвалит.

Такой славы для Эжени Лайесс Вейж точно не хотел. Что же делать? Для начала накрыть девчонку плащом и подкинуть в камин дров – весна странное время, порой весною простужаются и болеют чаще, чем зимой.

Между тем время, назначенное генералом, вышло, и в кабинет вошли его офицеры. Все они вели себя, как принято в мужском обществе – шумно и свободно, но заметив бледную, как простыня, девушку, все еще лежащую на диване, внезапно переходили на уважительный шепот.

Вейж кивнул на девицу и негромко сказал:

– Леди Лайесс нуждается в постоянном присмотре, поэтому пока побудет здесь. Лекарь сказал, ближайшие сутки все решат. Если она вам мешает, я прикажу переставить ширму.

Мужчины покачали головой и почти неслышно разместились за столом. Генерал искренне удивился. Нет, он понимал, что его офицеры все почти дворяне, наученные приличному поведению с дамами. Но он также знал, что месяц пустой осады изрядно разозлил всех своею невозможностью закончить войну и вернуться к семьям. Почему же эти закаленные в битвах усачи так деликатно отнеслись к девчонке?

Он все понял из докладов. В замке, несмотря ни на что, царил порядок. Крестьяне из ближайших деревень не бунтовали – именем леди Эжени управляющий передал приказ жить как прежде. Никто не перехватывал гонцов и телеги с фуражом, но крестьяне просили заплатить за дрова, уголь и солому, которые солдаты брали для благоустройства замка на время своего пребывания. Парочку мародеров, желающих пограбить и повеселиться с селянскими девками, мужики сами скрутили и доставили в замок с жалобой генералу. Докладывающий об этой истории лейтенант пламенел ушами – такое на его памяти было впервые.

– Они правы, – сказал генерал, задумчиво глядя в окно, – мы здесь надолго, и ссориться с местными нам не к лицу. Кто-нибудь пострадал?

– Девке одной подол успели задрать и у старухи тряпки выгрести, – все еще смущаясь, ответил офицер.

– Порченной предложить два серебряных откупа или того, кто портил, в мужья. Старухе дать полсеребряника. Мародеров высечь перед строем, а потом поставить на восстановление стены. Без смены.

Офицеры переглянулись. Они знали, что генерал Вейж всюду старался наладить нормальные отношения с населением и нередко наказывал солдат за грабежи и насилие, но женить?

– Кхм, генерал, разрешите обратиться?

– Обращайтесь, майор!

– А если девица выберет брак?

– Тогда сыграем свадьбу, после того как заживет шкура жениха, – хмыкнул генерал.

– Так, значит, мы тут надолго? – осторожно осведомился офицер старше по званию.

– Его величество отдал эти земли мне, – весомо сказал Вейж, – и пока не присылал вестей о роспуске армии. Сейчас весна, через неделю-другую начнется посевная. Чтобы прокормить десять тысяч голодных мужиков, я их всех загоню в поля. Кому не нравится – уволятся, но мародерничать на своей земле я не позволю. Письмо его величеству я отправил, если будут какие-то изменения – сообщу. А пока… Здесь пограничье, господа, и службы никто не отменял. Переведем легко раненых на хозяйство, остальных делим поровну – часть восстанавливает стены и башни, часть патрулирует округу.

Не сразу, но офицеры приняли ситуацию и занялись разработкой подробных планов. Все это время Эжени тихо посапывала, укрытая плащом генерала Вейжа. Обморок перешел в глубокий сон.

Глава 5

Проснулась девушка резко – кто-то из выходящих после совещания офицеров задел ее полой плаща по лицу. Эжени вздрогнула, вынырнула из сна и поморщилась – от резкого движения заболела голова, во рту пересохло, и очень хотелось умыться. Генерал видел и нарочитое неловкое движение офицера, и то, как мучительно исказилось лицо его пленницы. Внутри плеснуло ледяной яростью:

– Лорд Блейз, – окликнул он, – за неуважительное отношение к пленным и женщинам вы и ваша сотня переводитесь на уборку замковой территории.

Молодой, дерзкий и болезненно гордый младший офицер дернул плечом, отдал честь и вышел вон, сжимая тонкие губы в нитку.

– Он вам не простит, – хрипло сказала Эжени, даже не пытаясь встать. – Отомстит, вонзив кинжал в спину при первом удобном случае!

– Зарвавшихся щенков надо учить, – ответил Вейж, удивляясь тому, что слабый голос девушки позволил ему взять под контроль то, что полыхнуло внутри. – Помочь вам встать?

– Может быть, лучше позвать мою служанку? – неуверенно ответила леди. Ей казалось странным то, что генерал не выпускает ее из поля зрения, защищает и вообще находится рядом. Примерно так лорд Лайесс следил за своей леди. Про Лайессов слуги болтали, что они однолюбы – женятся один раз и навсегда. Даже дочерей не неволят, а позволяют выбрать себе мужа по любви. Эжени росла с этой семьей и знала точно – лорд и леди никогда не играли на публику, как некоторые пары. Они были искренни в своей радости при виде друг друга, и многие близкие к семье даже завидовали такой теплоте.

Лорд Лайес был суров, но рядом с женой смягчался сердцем. Слова ей не сказал, когда в замке появилась истощенная женщина с огромным животом. Молчал, когда леди Лайесс поселила незнакомку в своих комнатах и запретила слугам болтать. Дал денег на лекаря и повитуху, предвидя непростые роды, а потом позволил похоронить чужачку на крохотном замковом кладбище и оставить ее ребенка в семье.

О том, что она не родная дочь, Эжени узнала лет в шесть. Она тогда училась читать и с интересом читала любые надписи. В день памяти усопших семья всегда ходила на кладбище, и леди рассказывала сыновьям про их предков. А Эжени подводила к маленькому камню в углу и говорила:

– Тут лежит леди Амадея Борх, последняя из Борхов. Прекрасная, умная и тонкая дама. Она была самой красивой и умной в нашем пансионе. Еще у нее было золотое сердце и самый прекрасный голос.

Девочка проникалась атмосферой, укладывала букетик цветов на невысокий холмик, обложенный дерном, и уходила со всеми. А в шесть лет смогла прочитать надпись. Она гласила: «Леди Амадея Борх, последняя из Борхов, родилась… умерла… Мать Эжени Борх-Лайесс».

Эжени потом часто думала – зачем леди Лавиния приказала выбить эту надпись на надгробном камне подруги? Боялась, что умрет, не раскрыв Эжени тайну? Или не хотела привязываться к приемной дочери? Кто теперь знает? Спросить некого.

– Ваша служанка примчится с криками, что ее леди обижают, и переполошит весь замок, – сказал генерал и легко поднял Эжени, так, что ее рану лишь немного дернуло под повязкой. – Я приношу вам извинения за своего офицера. Прошу вас, приведите себя в порядок, нам нужно поговорить.

Леди, покачиваясь, добралась до ширмы и застыла за ней, пытаясь уложить в голове и странную любезность генерала, и собственное нездоровое состояние, и очередную попытку понять – что дальше? Бежать она не может. Рана, хоть и поверхностная, оказалась кровавой, лишающей сил. Теперь еще воспаление. Озноб, головная боль… Да она на коня не сможет сесть без стона!

Сдавая замок, Эжени думала, что ее просто убьют. Ладно, жестоко надругаются и убьют. В крайнем случае – сохранят жизнь, но отдадут солдатам, и на этот случай в ее косе пряталось короткое, очень острое лезвие – достаточно чиркнуть в правильном месте, и смерть будет быстрой. Однако захватчик удивил. Позвал лекаря, накормил, запретил обижать ее людей, а теперь и вовсе защищает и желает разговора. Леди не знала, что и думать! Будь он грубым, жестоким или равнодушным, она бы нашла способ сбежать – пусть даже в могилу, но внимание генерала расслабляло. Заставляло верить, что в родном замке ее не обидят, позволят восстановить здоровье и силы. Умом Эжени понимала опасность такого положения, но тело подводило хозяйку. В тепле, в сытости, оно кричало и требовало – поспи, отдохни, дай мне восстановить силы!

Разговор. Им предстоит разговор. Что может потребовать генерал у нищей девицы, не имеющей права даже на свою фамилию? Не знающей отца? Не имеющей ни заступников, ни приданого? Кое-что, конечно, может, но ее тело сейчас в таком состоянии, что даже это вряд ли заинтересует нормального мужчину. А генерал при всей своей грозности и суровости показался леди Эжени нормальным.

Под эти размышления девушка умылась, поправила прическу и платье, выпила воды из кувшина и вышла в кабинет.

– Прошу вас, – Вейж выдвинул для нее тяжелый стул и поставил на стол солдатскую кружку с бульоном.

Эжени обхватила ее руками, согреваясь. После ранения она постоянно мерзла.

– Пейте, доктор сказал, вам нужно есть часто, пусть и понемногу.

Девушка сделала глоток и на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как внутри пробегает горячая струйка. Потом вскинула ресницы, требовательно уставившись на мужчину.

– Да, я обещал вам разговор. Приближается посевная. Меня воспитывали как офицера, и в делах селян я ничего не понимаю.

Эжени молчала.

– Я знаю, что провал полевых работ принесет голод, – голос Вейжа стал жестким, – помогите мне его избежать. Я отправлю своих людей на помощь селянам, вам же предлагаю поговорить со старостами, чтобы они не вредили моим людям и своим полям. Да, власть поменялась, но для тех, кто пашет и сеет, не изменится ничего.

Эжени не удержалась и фыркнула.

– Не изменится, – надавил голосом генерал, – я лично за этим прослежу!

– В таком состоянии я не смогу сесть на лошадь, – честно сказала девушка, – и потом, разве ваши люди умеют пахать, сеять и косить?

– Почти половина из них родилась в деревне, – пожал плечами Вейж, – что-то да вспомнят. Думаю, в замке найдется повозка, кони у нас есть. А пока… Давайте взглянем на карту поместья и решим, где можно распахать новые земли, чтобы мои люди не голодали и ваши тоже.

Эжени прикрыла глаза – у нее опять не было выбора.

Генерал и тут сумел удивить девушку – он не просто смотрел, куда она тыкала пальцем, он вел записи и требовал объяснений – почему здесь лучше распахать неудобь, а вот это ровное место оставить для сенокоса. Почему этот лес можно брать для строительства казарм, а этот лучше не трогать. Кроме того, Вейж не забыл распоряжения доктора – через час он приказал расшнуровать платье и сам полил рану крепким спиртным, наблюдая за тем, как леди сжала губы, закрыла глаза и стиснула пальцы, чтобы не закричать.

– Мне жаль, – мягко сказал мужчина, – надеюсь, это действительно поможет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.