# Уровни опасности

Кира Уайт

Быть втянутой в шпионские игры – то, к чему я давно привыкла. Но принять заказ от человека, занимающего не последнее место в Синдикате, было не самым верным решением, ведь каждое последующее задание вдвойне безумнее предыдущего. Единственный способ переиграть опасного соперника – ввести свои правила.

Трилогия под одной обложкой.

## Уровень – Черный

Отправиться к Барьеру, защищающему остатки человечества от притаившейся за ним угрозы, самое сложное, что могло произойти в моей жизни. Так я думала, пока не внедрилась в команду Стражей, чтобы шпионить и передавать информацию заказчику. Но доставать на поверхность тщательно скрываемые секреты не так-то просто, как я ожидала. И с каждым днем мне все сложнее искать выход оттуда, куда меня загнали обстоятельства, ведь чужие тайны оказались намного опаснее, чем я могла представить.

## Глава 1

Со всей присущей мне уверенностью заявляю, что абсолютно каждый человек в Но́рдене – и знакомый, и незнакомый – ненавидит ожидание. За единственным исключением – себя к числу этих людей я не отношу. Наоборот, уверена, чем томительнее ожидание, тем лучше.

Скажи я об этом вслух, меня непременно посчитали бы сумасшедшей, да что уж там, раньше я и сама бы подумала про человека, сказавшего нечто подобное, что он, мягко говоря, «с приветом». Но времена меняются, как и люди.

Мне меняться категорически не хотелось, но беспощадная жизнь заставила пересмотреть взгляды на многие вещи. Особенно после того, как я «по-серьезному» стала частью банды Морио́н, властвующей на границе центра и юго-запада городской части Нордена.

И тут назревает справедливый вопрос – с чего это двадцатидвухлетняя девушка вдруг полюбила часами просиживать на одном месте и ждать, ждать, ждать?

Ответ очень прост.

Терпение и концентрация.

В моменты, когда ждешь чего-то очень важного, учишься быть терпеливым и более внимательным к мелочам. А в моем деле терпение и внимательность зачастую являются не просто незаменимыми помощниками, но и спасают жизнь. Мне спасали не раз.

Вот и сейчас, после двух часов в засаде, не чувствую ни усталости, ни скуки. Только жадное предвкушение и неизменную готовность начать действовать в любую минуту.

Этот заказ обещает стать одним из самых сложных среди тех, что у меня были за последние шесть месяцев. На его исполнение уже ушло гораздо больше времени, чем обычно. Несколько недель я провела в режиме практически круглосуточной слежки за объектом. Ведь чтобы чисто выполнить заказ, нужно быть готовой к любому повороту событий. И сегодня я, наконец, вплотную подобралась к финишу. К особняку некого Доннела Брюста – богатого мудака, имеющего не последнюю роль в Синдикате.

Вернее, моей конечной целью являются бумаги, содержащие ценные сведения и хранящиеся в кабинете Доннела. Но чтобы попасть к Брюсту домой, сначала нужно было узнать все о его семье и привычках, а также достать ключ-карту, открывающую дверь в особняк. Последним я занималась вчера.

Заказчик предоставил самый минимум сведений о Брюсте – шестидесятилетнем акционере Синдиката, известном филантропе и примерном семьянине. Последнее утверждение столь же правдиво, сколь и то, что я примерный гражданин Нордена, которого не за что бросить в грязную вонючую камеру местной тюрьмы, носящей символичное название – Хейдс*.

(*прим. автора – Hades с англ. – ад, преисподняя)

Но даже к лучшему, что подноготную Брюста я раскопала самостоятельно. Ведь привыкла полагаться только на себя, и в итоге без лишних помощников достала всю интересующую информацию.

К счастью, мерзкий Доннел оказался человеком, безукоснительно следующим своему расписанию, и вчера с наступлением темноты отправился никуда иначе, как в место, которое посещал каждый четверг. В бордель.

Удача была ко мне благосклонна, потому как «Бриллиантовая Бабочка» – выбранное Брюстом заведение – оказалась под протекцией Альвареса – главаря банды Морион. Если бы старый козел отправился в бордель, принадлежащий другой банде, задача могла самую малость усложниться, а пока мне до неприличия везло.

Пробраться в «Бриллиантовую Бабочку» труда не составило. В заведении меня знали как облупленную, ведь, до того как я доказала свою состоятельность в более важных делах, Альварес то и дело посылал меня к Адалин, управляющей борделем, по самым разным вопросам. Спасибо, что не заставлял работать там, хотя не раз грозился в случае моих, как он их называл – подростковых закидонов, сделать подобное с Рони. Она, по его мнению, отлично вписалась бы в коллекцию бабочек Адалин. А я – нет. Была слишком костлявой и неспособной привлечь ни одного здравомыслящего клиента. Второе, несомненно, радовало, а вот первое… от одной только мысли о Рони, которую бы лапали отвратительные мужики, пелена жгучей ярости застилала глаза. Никогда в жизни я бы не допустила, чтобы моя сестра Веро́ника попала в коллекцию. Вот и старалась выслужиться перед Альваресом на всю тысячу процентов.

Поэтому вчера, когда я заявилась в бордель, ни у охраны, ни у девочек не возникло ни единого вопроса. Наверняка они думали, что я пожаловала к Адалин по какому-то суперважному поручению от главаря банды. В истинную причину моего визита их никто посвящать не собирался.

В гостях у бабочек я находилась от силы минут двадцать, и пока сразу двое из них развлекали примерного семьянина, мне удалось скопировать ключ-карту и вернуть ее на место так, что, уверена, мерзкий старикан ничего не заметил.

И вот сегодня незадолго до наступления темноты я оказалась перед домом Брюста в ожидании, когда хозяин вместе со своей большой и дружной семьей отправится на представление в Центральный театр Нордена. Судя по расписанию, все семейство ездит туда каждую пятницу, после чего ужинает в лучшем ресторане и ближе к полуночи возвращается в свой поистине великолепный огромный дом, расположенный особняком от соседей. Еще одна удача на моей стороне – отсутствие возможных свидетелей.

От внимательного созерцания массивных ворот, ведущих на территорию Брюстов, меня отвлекает тихая вибрация в районе груди. Медленно отползаю на несколько метров назад, про себя грязно чертыхаясь. Нужно было по крайней мере полностью выключить звук. Вынимаю телефон из нагрудного кармана, на дисплее ярко светятся фотография и имя сестры. Свожу брови к переносице, стараясь вспомнить, зачем Рони может мне звонить в такое время. Данный момент совершенно не подходящий для разговоров, но что-то не дает мне просто сбросить вызов, поэтому я принимаю его. От минутного разговора дело не развалится.

– Ну наконец-то! – долетает до меня громкий возглас сестры, и я машинально убавляю звук до минимума. – Вик, где ты?

Сестра единственная, кто зовет меня коротким именем, для всех остальных я Виктория.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, отвечаю, не повышая голоса больше дозволенного в сложившихся обстоятельствах:

– Рони, я занята. У тебя что-то срочное?

Вероника мигом настораживается и тоже понижает тон:

– Почему ты шепчешь? Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Но я не могу сейчас говорить. Если у тебя ничего серьезного, давай обсудим утром?

– А как же ужин? – по-прежнему тихо спрашивает сестра, но я отчетливо слышу обиду в ее голосе.

Потираю пролегшую между бровями складку. С чего бы сестре обижаться на то, что я не успела к ужину? Мы, в отличие от Брюстов, не устраиваем пятничные семейные посиделки, поэтому такая реакция Рони меня настораживает. Кроме того, она прекрасно знает, что я редко появляюсь дома раньше полуночи, а сейчас даже девяти нет.

– Ужинай без меня, я вернусь позже обычного.

Вероника издает обреченный стон, и у меня появляется стойкое ощущение, что я о чем-то забыла. И пока я напрягаю мозг, пытаясь вспомнить нечто важное для сестры и то, что моя память отказалась сохранять по причине того, что была забита заказом на Брюста, Рони сообщает, чеканя каждое слово:

– Вик, сегодня восьмое! Как ты могла забыть про ужин с Леонардом?

Обреченно прикрываю глаза и беззвучно кляну себя последними словами. Ну конечно! Вероника наконец решилась познакомить меня со своим парнем, о чем мы договаривались еще несколько недель назад. А на следующий день после этого разговора поступил заказ на Брюста, и я с головой ушла в работу, позабыв обо всем на свете. Мне не терпелось выполнить его, перевести немалую сумму на счет и отдохнуть по-человечески. Просто прекрасно, черт возьми! Я замечательная исполнительница заказов, но самая дерьмовая сестра на свете!

– Прости меня, Рони, – прошу с самым искренним сожалением в голосе. – Мне так стыдно.

Вероника обиженно сопит в трубку, но не спешит сдаваться:

– Так ты приедешь?

Нервно прикусываю нижнюю губу и смотрю в сторону ворот. Если сейчас я уйду, то повторно смогу вернуться только через неделю, а заказчик уже давал о себе знать. Не выполню задачу в ближайшее время – потеряю репутацию. Стоит ли вообще упоминать о том, что это недопустимо? В таком случае я не смогу гарантировать комфортное существование ни себе, ни сестре, а также отдавать процент Альваресу, который обеспечивает нашу безопасность. Самим нам ни за что не справиться. Норден слишком жесток к тем, кто пытается противостоять ему в одиночку. Поэтому, как бы не хотелось обижать сестру, я должна сделать правильный выбор со ссылкой на будущее.

– Прости, Рони, – шепчу извиняющимся тоном, – но сегодня я не могу. Давай перенесем на завтра?

Некоторое время на той стороне висит оглушающая тишина, и я даже проверяю, не сорвался ли звонок. Но секунды идут, а сестра по-прежнему молчит, поэтому я нарушаю затянувшуюся паузу первой:

– Вероника?

– Во что ты снова ввязалась, Вик? – полным усталости голосом интересуется она.

Сестра знает, что благодаря мне мы находимся под защитой банды Морион, но понятия не имеет, какую роль я в ней исполняю. И никогда не узнает, для ее же безопасности. Сама Вероника работает воспитателем в детском саду в юго-западной части города и имеет безупречную репутацию. Никто даже не подозревает про ее пусть и косвенную, но все-таки связь с одной из не самых последних банд Нордена. И я сделаю все, чтобы впредь так и оставалось.

Поэтому спешу успокоить сестру:

– Не волнуйся, ничего опасного. Сегодня у меня крайний срок, чтобы закончить кое-какое важное дело, а завтра я буду в твоем полном распоряжении. Договорились?

Сестра бормочет что-то неразборчивое, а потом все же нехотя произносит:

– Ладно. Но с тебя то дорогущее вино из По́рто.

Прячу улыбку и говорю, стараясь сохранять голос ровным, чтобы Вероника не догадалась о том, как я радуюсь маленькой победе.

– Договорились. – Делаю короткую паузу и прошу: – Рони, не жди меня, буду поздно.

– Хорошо. И… Вик?

– Да?

– Будь осторожна.

– Буду, – обещаю напоследок, завершаю звонок, сразу же включаю беззвучный режим и убираю телефон на место.

Проходит не больше десяти минут, когда до слуха доносится то, чего я жду с самого начала засады. Без резких движений поворачиваю голову на звук открывающихся ворот и плотнее прижимаюсь к земле, нагретой солнцем и еще не успевшей остыть после заката. Свет фар семейного автомобиля Брюстов скользит по моему укрытию, за ним следует еще один – от внедорожника охраны, после чего обе машины, стремительно набирая скорость, исчезают из поля видимости. Прислушиваюсь к постепенно стихающему урчанию моторов и предусмотрительно выжидаю еще несколько минут, внимательно оглядывая при этом дорогу и вновь закрывшиеся ворота.

Не слышно ничего, кроме легкого шелеста листьев под натиском ласкового ветерка и громкого стрекота цикады где-то на территории поместья. Несмотря на то, что Брюстов не будет дома еще несколько часов, не стоит зря терять время. Проникнуть в жилище чертовых богатеев – самое легкое из того, что нужно сделать. Мне еще предстоит найти кабинет главы семейства, а в нем нужные документы, скопировать их и уйти так, чтобы никто не заподозрил о том, что в доме побывал чужак.

Быстро поднимаюсь на ноги и бесшумной тенью бросаюсь через дорогу в сторону высокого кованого забора. Поравнявшись с преградой, двигаюсь вдоль нее подальше от главных ворот, возле которых круглосуточно дежурит охрана. Через сотню метров замираю на долгую минуту, дожидаюсь, когда камера наружного видеонаблюдения повернется в противоположную от меня сторону, и становлюсь прямо под ней. Теснее прижимаюсь к металлическим прутьям, в желании слиться с ними и стать невидимкой. Благо с подросткового возраста моя комплекция не претерпела серьезных изменений, и я могу попасть в слепую зону и не быть обнаруженной, что является несомненным плюсом при моем роде деятельности.

Несколько минут приходится стоять совершенно неподвижно, пока прибор наблюдения вновь не поворачивается, а я медленно сдвигаюсь в противоположную сторону.

Как только убеждаюсь, что глаз камеры меня не увидит, без опаски продолжаю путь. Впрочем, идти приходится недолго. До следующего наблюдательного пункта остается не более пятидесяти метров, подходить ближе – ненужный для меня риск, поэтому не раздумывая цепляюсь за прутья и ловко забираюсь на самый верх высокого забора, после чего легко перебрасываю привыкшее к подобным нагрузкам тело через него и уже спустя жалкие мгновения приземляюсь по ту сторону преграды. Позволяю себе мимолетную улыбку. Все идет как по маслу, что не может не радовать.

Бросаю беглый взгляд в сторону одной камеры, затем – второй, убеждаюсь в собственной безопасности и больше не медля легким бегом направляюсь в сторону темнеющей громады трехэтажного особняка, на ходу поправляя капюшон. Стараюсь держаться ровно посередине между камерами, а когда удаляюсь от забора на тридцать шагов, резко сворачиваю вправо, чтобы не попасть в поле видимости прибора наблюдения, установленного на доме. Вчерашний день я потратила на слежку за Брюстом и проверку информации о том, что он и вправду педантично следует расписанию, а несколько дней до этого занималась более скучным, но не менее важным делом. Изучала расположение камер и охранных постов, выясняла, есть ли в доме животные, пыталась раздобыть план дома. Сделать последнее не вышло, поэтому-то я и выбрала день для исполнения заказа, когда дома не будет никого. Будь у меня план, можно было явиться в особняк Брюстов в любую ночь.

Добираюсь до задней двери – единственной, где нет камеры. Вынимаю из кармана ключ-карту и прикладываю ее к специальной панели. Срабатывает мгновенно, и хотя я в этом не сомневалась, все равно перевожу дух. Проскальзываю в дверь и быстро оглядываюсь по сторонам. Вторая панель находится слева от входа, чтобы не сработала сигнализация, прикладываю карту и к ней. Пару секунд зеленый индикатор мигает, а потом резко перестает. На этот раз тоже сработало безотказно. Прячу в карман ключ и не теряя времени даром отправляюсь на поиски кабинета. Тут и там горят тусклые настенные светильники, что мне на руку – не придется пользоваться фонариком.

Методично осматриваю весь первый этаж с его немалым количеством помещений разного назначения, но кабинета среди них не нахожу. Мимолетом отмечаю богатую обстановку, но не делаю на ней особого акцента, потому что у меня просто-напросто нет на это времени. Да и это не первый раз, когда я забиралась в жилище к богатеям Нордена. Внутреннее убранство домов и квартир зажиточных жителей, имеющих то или иное отношение к Синдикату, мало чем отличается друг от друга.

Единственное помещение на первом этаже, где задерживаюсь чуть дольше, – библиотека. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это вовсе не то место, которое мне нужно. По всей видимости, сюда заглядывают другие члены семьи, а не только Доннел. Сомневаюсь, что он стал бы хранить важные документы у всех на виду, но сбрасывать библиотеку со счетов не буду. Если не найду кабинет, вернусь сюда, чтобы исследовать помещение более тщательно.

Направляюсь к лестнице на второй этаж. Ступени выстланы темным ковром с длинным ворсом, а это скрадывает шаги до такой степени, что я сама их не слышу, поэтому поднимаюсь очень медленно, не имея никакого желания столкнуться с кем-нибудь нежелательным. Не стоит исключать возможности, что в доме мог кто-нибудь остаться – от охраны, до приболевшей бабули.

Но особняк хранит тишину, которая по необъяснимым причинам кажется зловещей. Чувствую, как начинает сосать под ложечкой, что является дурным знаком. Предчувствие редко меня подводит, но и бросить все на полпути я тоже не могу. Поэтому включаю осторожность на максимум и чуть медленнее продолжаю путь.

Весь второй этаж оказывается жилым. В основном здесь располагаются спальни и совмещенные с ними санузлы. Никакого намека на кабинет. Остается искать наверху, либо возвращаться в библиотеку.

Подъем на третий этаж выходит таким же неспешным и осторожным, как и на второй. Оказавшись на верхней ступени, оглядываюсь, отмечая, что здесь чуть темнее, чем на нижних этажах, но пока не рискую достать фонарик. Несколько секунд остаюсь на вершине лестницы, давая глазам возможность немного привыкнуть к темноте, после чего медленно продвигаюсь к ближайшей двери. За ней оказывается совершенно пустое помещение, и я, не проявив никакого интереса, направляюсь к следующей цели.

Чем дальше отхожу от лестницы, тем сильнее становится не по себе. Сердито хмурюсь, пытаясь избавиться от ничем не обоснованного волнения.

Внезапно за спиной раздается тихий шорох, и я резко разворачиваюсь, на автомате доставая нож. В коридоре пусто, но я почти не сомневаюсь в том, что звук шел из-за двери, за которой, уверена, и скрывается кабинет. Стараюсь дышать ровно и тихо, но делать это весьма трудно из-за колотящегося в сумасшедшем ритме сердца, будто желающем выскочить из груди. Интуиция вопит о том, что нужно уносить ноги, но я не могу сдаться.

Перевожу беспокойное дыхание, покрепче перехватываю прохладную рукоятку верного ножа, после чего замираю возле нужной двери и прислушиваюсь.

Тишина.

Может, шорох мне просто показался? Нервы, что с них возьмешь?

Тянусь к дверной ручке, а в следующее мгновение, створка резко распахивается. Вспыхивает ярчайший свет, и я от неожиданности слепну.

Меня хватают сильные руки, затаскивают в помещение и скручивают так, что я едва не касаюсь подбородком собственных колен. Нож, конечно же, тут же отбирают, и мне не остается ничего иного, как моргать в надежде поскорее вернуть себе зрение. Сейчас оно единственное, что поможет оценить степень угрожающей опасности и попытаться найти выход из ситуации.

Дьявол! Надо было слушать интуицию!

Когда свет перестает причинять дискомфорт глазам, предпринимаю сомнительную попытку выпрямиться, но она остается безуспешной. Меня подталкивают вперед, и я шагаю, потому что больше ничего не остается. Секунда, и вот я уже сижу на стуле, а крепкая хватка ослабевает, а потом и вовсе исчезает, отпуская меня на свободу. Но отчетливый щелчок предохранителя намекает на то, что с места лучше не двигаться.

Медленно распрямляюсь и осматриваюсь. Я и правда в кабинете. Сижу перед массивным столом из черного дерева, позади которого огромное панорамное окно. Брови удивленно ползут вверх, когда взгляд упирается в человека, занимающего кресло хозяина. И это вовсе не Доннел Брюст, как я подумала изначально.

Это… мой заказчик. Мужчина лет сорока, выглядящий как властелин мира. Тот, кто послал меня сюда, скупо улыбается, демонстративно смотрит на часы и заявляет:

– Мисс Дэвидсон, вы справились быстрее, чем остальные кандидаты.

## Глава 2

Кандидаты? Что еще за кандидаты?

Постойте, он назвал мою фамилию?! Я никогда и никому не даю о себе никаких данных. Есть только исполнитель, то есть я, и заказчик, тут, думаю, пояснять не стоит.

Происходящее удивляет и пугает одновременно. Уже понимаю, что вляпалась в какое-то дерьмо, но вот его масштабы пока неясны.

Набираюсь смелости и спрашиваю на удивление ровным голосом, по которому никто ни за что не догадается о разразившемся в душе смятении.

– Что происходит?

Заказчик бросает беглый взгляд мне за спину и коротко кивает. Борюсь с почти непреодолимым желанием обернуться и резко подаюсь вперед, когда человек, стоящий позади, сдергивает с меня капюшон, наверняка взлохматив при этом подстриженные под каре волосы. На плечо ложится тяжелая ладонь, которая тут же возвращает меня в исходное положение.

– Спокойно, мисс Дэвидсон, – произносит мужчина за столом. – Вам никто не причинит вреда.

Сильно дергаю плечом, едва не заработав при этом вывих, но все же стряхиваю с себя чужую конечность. Настороженно смотрю на своего заказчика и как можно холоднее повторяю интересующий меня вопрос:

– Что происходит?

Мужчина вновь дарит мне скупую улыбку, стряхивает с рукава дорогущего пиджака стального цвета невидимую соринку и наконец открывает рот.

– Для начала давайте познакомимся как положено. Понимаю, у вас есть особое правило «заказчик-исполнитель» с минимумом информации друг о друге, но для дальнейшего сотрудничества нам придется от него отойти. Исключительно для обоюдного удобства. Что скажете?

А у меня есть выбор? Недоверчиво смотрю на собеседника, не в силах понять, чего он добивается. Его вежливый тон меня не обманет и ни за что не заставит потерять бдительность. Несмотря на показную доброжелательность, уверена – ничего хорошего меня не ждет.

– Судя по всему, вы подготовились, – произношу все тем же невозмутимым тоном, будто меня не волнует ничего на свете. – Мое имя вам известно.

Мужчина утвердительно кивает, внимательно оглядывая мое лицо. Не знаю, что он пытается там прочесть, но в итоге я получаю еще один удовлетворенный кивок.

– Меня зовут Шон Данэм, – представляется собеседник и продолжает. – Как вы могли догадаться, сегодняшняя наша встреча вовсе не случайна.

На несколько секунд в кабинете Брюста повисает тишина, а мы с Шоном продолжаем внимательно рассматривать друг друга. И мне все больше и больше перестает нравиться то, что происходит, хотя никто так и не удосужился объяснить хоть что-то. Поэтому я вновь первой нарушаю молчание:

– Мистер Данэм, может, уже перейдем ближе к делу?

Мужчина усмехается и удобнее устраивается в кресле, которое не издает ни единого скрипа.

– Что ж, мисс Дэвидсон, мне импонирует ваш деловой подход. Итак, я предлагаю вам работу.

Не могу справиться с недоумением и чувствую, как легко приподнимаются брови. Считаю нужным напомнить:

– Вы уже меня наняли.

– Скажем так, – серьезно начинает Данэм, – задание, которое я вам поручил, – ничто иное как проверка. Мне было необходимо посмотреть на вас в деле, и вы вполне доказали готовность к работе в непростых условиях. Кроме вас, без нареканий с моей стороны справился всего один кандидат. Но в связи с некоторыми обстоятельствами, вы единственная, кто подходит для дела в полной мере.

Поднимаю руку, ощущая легкую дрожь в пальцах, и поправляю растрепавшиеся волосы, которые темно-каштановой копной обрамляют лицо. Пальцы так и тянутся к капюшону, но я заставляю себя оставить все как есть.

Мне нужно больше времени, чтобы принять тот факт, что задание, на которое я убила несколько недель, было ненастоящим. Но у меня нет этого времени.

– О каких кандидатах идет речь? И в чем заключается работа?

– Думаю, вы уже поняли, что для дела требуется шпион, способный проникнуть в любое труднодоступное место и достать интересующие меня сведения. И я потратил довольно продолжительное время, чтобы собрать информацию о лучших специалистах в этой области со всего Нордена. А где было искать, как не в бандах?

Он сверлит меня испытующим взглядом, отчего внутренности горят огнем, но вот внешне я остаюсь максимально невозмутимой. Учитель бы мной гордился.

– Так вот, – продолжает Данэм, – после того как мне на стол легло несколько досье на лучших шпионов всех шести банд, я назначил встречу с каждым из них и дал одно и то же задание. Четверо провалились почти сразу, потому как были замечены тупоголовой охраной Брюста. До финала дошли только вы и некий мистер Мур. Знаете его?

Едва заметно вздыхаю. Дерек Мур по праву считается моей личной занозой в заднице. Он является правой рукой главы банды Стервятников, который имеет лютую вражду с Альваресом. Мне наплевать на эти разборки, как и на Стервятников в целом, но вот с Муром этот номер никогда не прокатывал. Он с чего-то возомнил меня своим главным конкурентом. Часто случалось, что этот кретин уводил заказ прямо у меня из-под носа, за что не раз получал подарок в виде змеи или скорпиона в постель. После подобного Мур возненавидел меня еще сильнее. Ну еще бы, ведь чтобы достать подобных гадов, приходилось немало потрудиться, что автоматически делало меня в его глазах гораздо хуже.

Но рассказывать все это Данэму я не имею ни малейшего желания, поэтому вместо ответа безразлично пожимаю плечами. Мужчина еще несколько секунд ждет, когда я скажу хоть что-то, но так и не дождавшись ни слова, продолжает:

– Итак, по определенным причинам Мур не сможет приступить к заданию, так что, мисс Дэвидсон, поздравляю, вы единственная кандидатка.

Бесстрастно смотрю на Данэма, не спеша принимать поздравления. Кто вообще сказал, что я горю желанием приступать к работе? Сегодняшнее дело должно было стать последним перед парой недель отдыха, который я планировала провести с сестрой. А теперь вообще неясно, заплатят ли мне за эти несколько недель, которые я провела впустую. Этот вопрос в данный момент волнует меня сильнее остального. Если я не получу заслуженную плату, то вынуждена буду отложить отпуск и браться за новый заказ. А если получу, то приступать к какому-то без сомнения более сложному заказу прямо сейчас мне без надобности.

– Что насчет оплаты? – спрашиваю прямо.

Данэм склоняет голову набок, сцепляет длинные пальцы в замок и подается вперед, опираясь локтями на отполированную столешницу.

– Вы получите аванс и…

Поспешно перебиваю:

– Вы не поняли, меня интересует оплата за текущий заказ. Технически, я его выполнила. То, что это была проверка, не имеет никакого значения. Время и усилия затрачены, а бесплатно я не работаю.

Данэм откидывается в кресле, поднимает правую руку и задумчиво потирает подбородок. Замечаю, как едва заметно вздрагивают уголки его губ, но в итоге мужчине удается сдержать улыбку. Он снова смотрит мне за спину и так же, как и в первый раз, коротко кивает. Напрягаюсь, ожидая нападения, но ничего подобного не происходит. Передо мной появляется рука, держащая включенный планшет. Косо смотрю на обладателя огромной загорелой конечности, коим оказывается мужчина размером с гору с соответствующим каменным выражением на грубо скроенном лице. Но, как только заказчик заговаривает, я перевожу внимание на светящийся экран.

– Ваша оплата была перечислена на указанный счет в тот же момент, когда вы проникли в дом Брюста.

Рассматриваю сведения о переводе и удовлетворенно киваю, после чего планшет исчезает так же быстро, как появился.

– Благодарю, мистер Данэм. – Делаю глубокий вдох, прежде чем произнести следующее: – Я временно не беру новые заказы, наймите Мура.

Брови заказчика ползут вверх, после чего его губы расплываются в широченной довольной улыбке.

– Виктория, не знаю, часто ли клиенты говорят вам подобное, но позвольте признаться – вы мне нравитесь. И я еще больше убеждаюсь в правильности своего выбора. Кроме того, я бы не советовал вам отказываться.

Несмотря на счастливую улыбку, так и не сошедшую с лица собеседника, чувствую разрастающееся в геометрической прогрессии плохое предчувствие. До этого оно по необъяснимой причине вело себя на удивление тихо, будто меня не схватили и не удерживают под дулом пистолета, про который я начала забывать из-за доброжелательно настроенного Данэма.

– Это угроза?

– Вы каждый день под угрозой, Виктория. И вы сами выбрали такой образ жизни. Вспомните историю. Шпионаж и воровство карались законом задолго до появления Нордена, а в новом мире – тем более.

Он говорит очевидные вещи, но меня хождение вокруг да около не устраивает.

– И что? Сдадите меня?

Шон хмыкает и отрицательно качает головой.

– Нет. Вы слишком талантливы в своей области.

Не спешу благодарить мужчину за такой сомнительный комплимент, к тому же, мне кажется, что он говорит все это неспроста.

– К чему вы клоните, мистер Данэм? – спрашиваю прямо, потому что юлить и изворачиваться – последнее, чего я сейчас хочу.

– Вы ведь не просто так выбрали именно этот род деятельности, Виктория? – многозначительным тоном уточняет Шон.

Внутри все холодеет от внезапно зародившегося страха. Мне все это ой как не нравится. Стараясь сохранять хладнокровие, повторяю вопрос:

– К чему вы клоните?

Данэм подается вперед и заговорщицки понижает голос:

– Насколько я знаю, у вас есть, что терять.

Сукин сын!

Сердце мгновенно подскакивает к горлу, а пальцы сами сжимаются в кулаки с такой силой, что я чувствую боль от впившихся в ладони коротких ногтей. Подскакиваю на ноги, но человек-гора мгновенно усаживает меня обратно и продолжает удерживать на месте.

– Ты… – шиплю я, обращаясь к заказчику, внутри умирая от тревоги за Веронику.

Если с ней что-то сделают, я никогда этого не переживу.

– Спокойно, – просит Шон, гипнотизируя меня невозмутимым взглядом. – С вашей сестрой все в порядке. Так останется и впредь, если вы будете покладистой.

– Буду, – цежу сквозь зубы и пытаюсь стряхнуть с плеча тяжеленную руку прихвостня Данэма.

– Фёрт, отпустите девушку, – распоряжается Шон и переводит внимание на меня. – Отлично. Виктория, чтобы вы понимали, что я настроен серьезно, позвольте задать вам один вопрос. – Дождавшись моего раздраженного кивка, мужчина спрашивает: – Вам о чем-нибудь говорит имя Леонард Уорнер?

Свожу брови к переносице и уже собираюсь дать отрицательный ответ, как вспоминаю… Леонард…

Вик, сегодня восьмое! Как ты могла забыть про ужин с Леонардом?

Нет! Нет! Нет!!!

Вскидываю голову и с ненавистью смотрю на Данэма. Тот довольно усмехается.

– Ваша сестра милая и весьма доверчивая девушка. – Слова ублюдка доносятся как сквозь слой ваты, и я встряхиваю головой, чтобы не упустить ни единой крупицы информации. Шон тем временем продолжает: – Думаю, не стоит повторять, что вы не можете отказаться от задания?

– Не стоит, – бормочу едва слышно, потому что слова с трудом проходят сквозь сухое горло.

Еще ни разу за последние восемь лет мне не было так страшно за жизнь и благополучие Вероники. Перед внутренним взором вновь проносятся все события, благодаря которым я стала той, кем являюсь сегодня.

Тревога красного уровня.

Прорыв.

Гибель родителей, пытавшихся защитить дочерей от ужасной смерти.

Четырнадцатилетняя я, старающаяся сделать все для двенадцатилетней сестренки и в итоге попадающая в поле зрения Альвареса.

Годы тренировок и не самой законопослушной жизни.

Я не раз переступала черту, нарушала закон и совершала отвратительные поступки, чтобы Вероника ни в чем не нуждалась.

Зарабатывала репутацию.

И вот теперь она работает против меня, потому что я попалась на крючок, с которого не могу сорваться. Пока не могу.

Не зря я столько трудилась и училась, чтобы теперь не найти выход.

Я его найду, но сначала узнаю противника.

– Можете не переживать, я щедро заплачу за этот заказ, – как ни в чем не бывало продолжает Шон.

Хочется заорать, чтобы он засунул свои деньги куда подальше, но я ничего подобного не делаю. Заплатит, еще как заплатит.

– Разумеется, – произношу ровно, придавая лицу выражение – мне на все плевать, и спрашиваю. – Что нужно делать?

– Во-от, что я говорил про деловой подход, – довольно произносит Данэм, а меня начинает тошнить. – Итак, Виктория, вам предстоит отправиться к Барьеру и внедриться в одну из команд Стражей. А далее самое простое. Будете следить за ними и докладывать мне обо всем. Что делают, куда ходят, что говорят. Важна каждая даже самая незначительная мелочь.

Медленно моргаю и не скрывая ужаса неотрывно смотрю на мужчину передо мной. Он сумасшедший. Его задание невыполнимо, а я заранее обречена на провал.

Внедриться в команду Стражей…

Немыслимо!

Что может быть хуже, чем попытка обмануть Стражей? Ничего, кроме, может быть, попытки проделать нечто подобное с Охотниками.

– Это невозможно, – сообщаю сухо, глядя на чего-то ожидающего от меня Данэма. – Это Стражи. Как я должна к ним внедриться? Они не берут в свои ряды людей с улицы.

Данэм поднимает руки и выставляет перед собой раскрытые ладони, как будто говоря «притормози».

– Не спешите паниковать, мисс Дэвидсон. Мы уже приготовили для вас легенду. – Он легко постукивает указательным пальцем по лежащей перед ним на столе папке. – Вся информация здесь. Если коротко, вы – Тория Брюст, отбившаяся от рук дочь одного из крупнейших акционеров Синдиката – Доннела Брюста. Папочка сдает вас на перевоспитание к Стражам. Вам даже не придется особо играть, потому как по легенде вы – любительница свободы и воровства. У вас два дня, чтобы изучить эти бумаги и уничтожить их. Явитесь с вещами в указанное место, откуда вас перевезут к Барьеру и передадут командиру отряда – Франклину Роудсу.

Вот значит как. Выходит, у меня не было ни единого шанса отвертеться, потому что чертов Шон Данэм придумал для меня легенду еще до того, как я выполнила проверочное задание.

Дерьмо! Нет – дерьмище!

Молча смотрим друг на друга. Уверена, работа, которую на меня хотят повесить, уничтожит все, что я все эти годы строила, но странное состояние ступора не позволяет мне прочувствовать весь масштаб катастрофы прямо сейчас.

– Почему вы не выбрали Мура? – спрашиваю безразлично. – Уверена, ему тоже есть, что терять.

Уголок губ Шона вздрагивает в подобии улыбки.

– Мур – мужчина. Чтобы втереться в доверие к Стражам у него ушло бы гораздо больше времени. К тому же, ваша легенда уже готова. И нам не придется тянуть с началом операции слишком долго. Ваша кандидатура со всех сторон более выигрышная.

– Выигрышная… – повторяю эхом, потому как вообще не знаю, что еще сказать в сложившейся ситуации, и смотрю на свои до белизны стиснутые в кулаки пальцы.

– Именно, – подтверждает Шон. – Виктория?

Нехотя поднимаю голову и практически выплевываю вопрос:

– Что?

– Вы умная девушка, попавшая в безвыходную ситуацию. Но я уверен, вы сделаете все и безукоризненно выполните заказ, чтобы с Вероникой ничего не случилось. Я прав?

При упоминании сестры кулаки непроизвольно сжимаются сильнее, а стиснутые зубы того и гляди раскрошатся в пыль, но я огромным усилием воли беру себя в руки. В данный момент все равно ничего не смогу сделать.

– Правы.

– Замечательно, – с улыбкой проговаривает Данэм, но она тут же пропадает, когда мужчина добавляет. – И еще, пока вы не вернетесь, мой человек будет присматривать за вашей сестрой.

Это предложение полно неприкрытой угрозы, даже идиот понял бы, что если я не сделаю то, чего от меня требует Шон, Веронике конец. А я не идиотка.

– Могу я забрать папку? – спрашиваю, удивляясь безмерной усталости, проскальзывающей в голосе.

Данэм поднимается с кресла, обходит стол и вручает мне бумаги, от которых зависит немалая часть будущего успеха или неудачи. Тоже встаю, с трудом борясь с желанием отступить.

Шон подает мне правую руку, и мне не остается ничего иного, как пожать его теплую сухую ладонь.

– Вы сделали правильный выбор, мисс Дэвидсон. Возле Барьера вы получите неоценимый опыт, а после возвращения еще и кругленькую сумму на счет. Вам даже хватит на вступительный взнос в Синдикат, подумайте об этом на досуге. Войдя в наши ряды, вы потеряете надобность в незаконной деятельности.

Молча разворачиваюсь и направляюсь прочь от человека, которого в данную секунду ненавижу больше всего на свете, а после и из дома. По легенде Данэма – моего дома.

## Глава 3

До дома, изрядно уставшая и злая, добираюсь только незадолго до наступления рассвета. Львиную долю времени отнимает дорога от района, в котором обитают никак не связанные с бандами толстосумы и богатеи, так или иначе имеющие отношение к Синдикату. Место, где живем мы с Вероникой, больше напоминает многоуровневый муравейник, ведь оно целиком и полностью застроено разнообразными многоэтажками. Куда ни плюнь, попадешь в громадную толщу бетона.

Некоторое время, не обращая внимания на гудящие от усталости ноги, специально петляю, чтобы окончательно убедиться – Данэм приставил за мной хвост. Хренов ублюдок! К великой досаде, приходится признать, что следящие за мной люди профессионалы своего дела, потому как отделаться от них удается далеко не сразу. Хотя я более чем уверена, что зря старалась, и через некоторое время хвост доберется до моего дома, и с этим вряд ли можно что-то сделать. Данэм хорошо выполнил свою работу, раз сумел найти мое слабое место. Уверена, теперь он не упустит меня из вида. Я умею признавать очевидное, но отвязаться от слежки хотя бы на несколько минут было делом принципа. И пусть ненамного, но шкала удовлетворения все же подросла, и к дому я подходила, изрядно поумерив злость.

Несмотря на то, что и без слов понятно – о новом заказе лучше ни перед кем не распространяться, у меня на этот счет совершенно другие планы. Нужно поговорить с Альваресом. Он единственный, кто в сложившихся обстоятельствах в состоянии хоть что-то противопоставить человеку, связанному с Синдикатом. Вопрос, будет ли?

Главарь банды Морион не из тех людей, что пасуют перед трудностями и никогда не бросают свои инвестиции. Как бы это не звучало, но для него я ни что иное, как выгодное вложение. Альварес потратил кучу времени, сил, нервов и конечно же баснословные суммы денег, чтобы обучить меня. За это я плачу ему преданностью, ну и, разумеется, солидными процентами с каждого заказа. Он просто обязан помочь, ведь терять немалый доход, регулярно падающий в бездонный карман, Альварес вряд ли захочет.

Но отправляться в Шахту до того, как получу подтверждение, что с Вероникой все в порядке, я не могу. Поэтому несмотря на потерю драгоценного времени, первым делом решаю заглянуть домой.

Порядком оторвавшись от слежки, добираюсь до своей многоэтажки, и уже через пару минут лифт на приличной скорости поднимает меня до нужного этажа. Перед дверью квартиры недолго медлю, ощущая нарастающее в груди волнение. И хотя Данэм уверял, что с сестрой все будет в порядке, я не могу верить ни единому слову человека, который готов пойти на любой шаг ради собственной выгоды. Кроме того, мне противно представлять сестру с парнем, которому она доверилась настолько, что решилась познакомить со мной.

Ясно как день – для Леонарда Уорнера Вероника всего лишь задание, а для нее… все совсем не так. У Рони чувства к этому парню, иначе она сделала бы все, чтобы я никогда не узнала о его существовании. Конечно, рано или поздно я бы все равно догадалась и раскопала всю информацию на него, но сестра не сказала бы мне ни слова. Все из-за договоренности, достигнутой нами давным-давно.

Восемь лет назад во время прорыва Барьера мы с Вероникой в одночасье потеряли обоих родителей. Оставшись вдвоем с сестрой, которая была всего на полтора года младше, я вынуждена была взять на себя огромную ответственность и делать все, чтобы сохранить остатки семьи в целости. Если бы у меня забрали еще и Рони, я ни за что не справилась бы с тем, что можно назвать жизнью. А так у меня было за что бороться и никогда не сдаваться, потому что, как выразился Данэм – у меня есть, что терять.

Те времена были страшными не только для нашей семьи, но и для всего Нордена. Многие лишились родных, часть города была уничтожена под натиском чудовищ, бороться с которыми могли только Стражи и Охотники, а их число было несравнимо меньше, чем сейчас. Члены Синдиката всеми силами пытались сохранить хрупкий мир и не дать ему вконец развалиться, поэтому, как бы это ни звучало, но я считаю великим счастьем, что никому не было до нас дела и никто так и не пришел за двумя мелкими девчонками, чтобы поместить их в приют.

Попав в банду, я научилась не только подстраиваться под ее безжалостные законы, но и сама стала суровее и жестче. Вероника же всегда была и остается слишком мягкой и доброй для этого мира. Хотя одно она усвоила раз и навсегда. Слишком многого я добровольно лишала себя ради нее – единственного оставшегося в живых родного человека, чтобы она тратила мое драгоценное время по пустякам. Поэтому, прежде чем поделиться со мной чем-то, сестра сначала убеждалась в том, что это увлечение не мимолетно, а действительно имеет для нее ценность. Возможно, кто-то назовет меня бессердечной сукой и будет прав. Я люблю сестру больше всего на свете, но у меня просто нет времени, чтобы тратить его на то, что уже завтра не будет иметь никакого значения.

Таким образом, уже сейчас я могу с уверенностью заявить – Вероника будет по-настоящему страдать, когда Леонард исчезнет из ее жизни. А он исчезнет, об этом я позабочусь.

Наконец решившись, как можно бесшумнее отпираю входную дверь и осторожным шагом прохожу вглубь квартиры. Заглядываю в свою спальню, прячу в тайнике ненавистную папку с выданными Шоном бумагами, после чего направляюсь в комнату сестры. Ненадолго замираю перед дверью, которую Рони никогда не запирает. Медленно прохожу внутрь и смотрю на мирно спящую в своей постели сестру. Лунный свет проникает сквозь незашторенное окно и мягко окутывает силуэт Рони. Даже во сне она лучится дружелюбным сиянием. Такие же темные, как у меня, но на порядок длиннее волосы разметались по подушке, на пухлых губах застыла улыбка, будто Рони видит прекрасные сны. При одном взгляде на нее щемит сердце. Я не в силах уберечь сестру от всего, но все равно из кожи вон вылезу, постараюсь и сделаю жизнь Вероники лучше. И у меня меньше двух дней, чтобы решить возникшую проблему, иначе придется покинуть дом и сестру на неопределенный срок.

В последний раз окидываю взглядом Рони, после чего покидаю ее спальню и решительным шагом направляюсь в сторону выхода. Остается только надеяться на то, что люди Данэма до сих пор рыщут где-то по городу, пытаясь меня выследить, а не стоят поблизости от дома, наверняка злые как черти. Чтобы свести до минимума вероятность внезапной встречи с навязанным на меня сопровождением, вызываю лифт и направляюсь не вниз, а вверх. Через несколько минут при помощи отмычек, которые всегда ношу при себе, открываю замок в двери на крышу. Вдыхаю полной грудью и дарю себе долгую минуту на то, чтобы насладиться потрясающим видом на Норден. В лучах восходящего солнца небоскребы кажутся чем-то волшебным.

Несколько раз моргаю и встряхиваю головой, чтобы прогнать наваждение. Пора действовать. Пересекаю крышу своего дома и набираю шаг, подбираясь к краю, а после без раздумий прыгаю. Пара секунд свободного полета, и с гулко колотящимся сердцем я приземляюсь на вершине соседнего здания.

Иногда я пользуюсь этим способом передвижения, когда спешу или как сегодня не хочу ни с кем встречаться. Благо, плотность застройки в этом районе позволяет легко преодолеть несколько кварталов, не упав при этом с огромной высоты и не разбившись в лепешку. Но ходить по крышам слишком часто тоже нет никакого резона. Здесь у меня отсутствует возможность собирать сведения, так как их просто некому предоставить. От птиц и ветра многого не добьешься.

Удалившись на приличное расстояние от дома, убеждаюсь, что поблизости нет ни одного шпиона Данэма, и только после этого спускаюсь на землю. Солнце к тому времени уже полностью показалось из-за горизонта, и я против воли ощущаю еще большую усталость после бессонной ночи, которую, к тому же, провела не в самой спокойной обстановке. Да что там, события последних нескольких недель тоже сказываются. Не зря я собиралась устроить себе отпуск.

Лавируя между прохожими, а их с каждой минутой становится все больше и больше, быстрым шагом направляюсь в сторону Шахты. Видимо, когда-то Альварес посчитал хорошей идеей назвать так свою контору, ведь, насколько я знаю, многие столетия назад, во времена старого мира драгоценные камни добывали именно в шахтах под землей. Теперь же их выращивают искусственно, пусть не такие красивые, как многие века назад, но все же. Именно этим Альварес и занимается легально. А нелегально держит банду Морион. Это еще одна его слабость – давать своим предприятиям названия драгоценных камней. Банда Морион, бордель Бриллиантовая бабочка, бар Опал. У всех свои причуды, у Альвареса такая.

Приближаюсь к высотному офисному зданию из бетона и стекла. Окидываю Шахту безразличным взглядом, после чего не мешкая захожу внутрь. В моем направлении поворачиваются все четверо охранников, и я приветствую их взмахом руки. Мужчины, стоящие на страже, привыкли, что я могу заявиться сюда в любое время суток, поэтому тоже кивают в знак приветствия.

– Донни, мистер Альварес на месте? – уточняю на всякий случай.

Сурового вида парень, с заостренной и такой же гладкой как куриное яйцо головой, поджимает губы, но все же отвечает:

– Он не в офисе, а у себя.

– Спасибо, – благодарю я и направляюсь в сторону лифта, ведущего напрямую в квартиру босса.

То, что Альварес у себя, означает, что мне придется заявиться к нему домой. И хотя я не очень люблю это делать, выбора нет. Не желаю ждать несколько часов, пока главарь банды соизволит спуститься в офис.

Поднявшись на тридцать четвертый этаж, набираю длинную комбинацию цифр на специальной панели, лифт вздрагивает и трогается вправо. Еще несколько секунд, и кабина замирает, а потом с тихим звоном двери разъезжаются в стороны.

Переступаю порог шикарных апартаментов и замираю на месте, когда до слуха долетает негромкое рычание, а за ним и перестук когтей по паркету. Из-за угла показывается Луис – хозяйский доберман с короткой блестящей черной шерстью. Увидев меня, пес заметно расслабляется и продолжает гордо шествовать в мою сторону, а приблизившись, утыкается теплым влажным носом в раскрытую ладонь.

Легко поглаживаю его между глаз и шепчу:

– Прости, малыш, я так торопилась, что не прихватила для тебя ничего вкусненького.

Луис дергает длинными ушами и принимается обнюхивать мои карманы, будто не в силах поверить, что в них и правда ничего нет.

– Виктория? – раздается удивленный возглас Альвареса.

Мы с Луисом одновременно вскидываемся и смотрим в сторону показавшегося из-за угла хозяина квартиры. Альберто Альваресу на вид немногим больше пятидесяти, ростом он примерно с меня и такой же худой, хотя я точно знаю, что мужчина не делает ничего, чтобы поддерживать себя в форме. Его короткие черные как смоль волосы всегда аккуратно уложены, даже сейчас, несмотря на ранний час. Карие глаза мужчины цепко проходятся по мне, словно главарь банды Морион пытается по внешнему виду узнать, зачем я притащилась к нему домой в несусветную рань.

– Доброе утро, мистер Альварес, – произношу, приветственно склонив голову.

Он жестом зовет меня за собой.

Шагаю следом, по пятам преследуемая Луисом, но на пороге кабинета Альварес выпроваживает питомца за дверь, в то время как я прохожу внутрь. Останавливаюсь перед хозяйским столом и дожидаюсь, когда Альварес обойдет его и с удобством расположится в шикарном кресле.

– Можешь присесть, – разрешает он, и я тут же опускаю задницу на стоящий перед столом стул. Альварес еще с минуту рассматривает меня, после чего спрашивает: – Что привело тебя ко мне?

Делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. Пока добиралась до дома, а потом и до Шахты, сотню раз прокручивала в голове варианты предстоящей беседы, но как все обернется на самом деле в случае с Альваресом предугадать ни за что не удастся.

– Вы в курсе, что в последние несколько недель я занималась непростым заказом, – начинаю я, а Альварес утвердительно кивает. Ну еще бы ему не знать, ведь в случае успеха, в его карман упала бы весьма значительная сумма. – Так вот, все это фарс.

Брови мужчины медленно ползут вверх, а бесстрастное до этого лицо вытягивается и мрачнеет.

– Тебе не заплатили? – уточняет он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Деньги – единственное, что волнует Альвареса сильнее, чем репутация и драгоценные камни.

– Заплатили, но дело вовсе не в этом.

Главарь Мориона чуть склоняет голову набок, выжидательно смотрит мне в глаза, после чего уточняет:

– В чем же тогда?

Коротко обрисовываю ситуацию с Данэмом и рассказываю о том, на что меня пытаются подписать, а также о том, чем мне все это грозит в случае неисполнения. В конце концов подвожу итог:

– Мне нужна ваша помощь.

Альварес несколько раз кивает, но будто и не замечает этого, настолько сильно погрузившись в мысли.

– Хочешь, чтобы я поговорил с твоим заказчиком? – уточняет он.

– Да, – подтверждаю без промедления. – Мне, как и Веронике, требуется защита банды от Синдиката.

Альварес потирает подбородок, после чего качает головой и ошарашивает меня всего одним словом:

– Нет.

– Нет? – повторяю, изумленно уставившись на собеседника.

Направляясь сюда, я понимала, что будет непросто, но категоричного отказа никак не ожидала.

Лицо Альвареса расплывается в довольной улыбке, и у меня появляется стойкое ощущение, что мне это не грозит ничем хорошим.

– Это задание – прекрасный шанс собрать сведения о Барьере и о том, что творится за ним. Кроме того, если Синдикат интересуется Стражами, нам тоже любопытно будет узнать, в чем там дело.

Поджимаю губы и с едва скрываемой неприязнью смотрю на Альвареса. Впервые за годы знакомства мне хочется ударить этого несносного человека. Но он не замечает ничего вокруг, видимо, уже просчитав всю цепочку дальнейших действий в своей умной голове. И все бы ничего, но я являюсь непосредственным участником этих действий, чего не желаю всей душой.

– И что вы предлагаете? – уточняю на всякий случай, хотя вообще не хочу знать ответ.

Альварес концентрирует внимание на мне.

– Ты отправишься к Барьеру и сделаешь все, чего от тебя хочет этот Данэм, но в первую очередь обо всем будешь докладывать мне, а уже потом ему.

Недоверчиво смотрю на Альвареса. Желание ударить его перерастает в потребность, но я неимоверным усилием воли заставляю себя не двигаться с места. Теперь я жалею, что заявилась сюда, не удосужившись отдохнуть. Усталый мозг не был готов к такому повороту событий и сейчас не может придумать ни одного адекватного аргумента в мою защиту.

– А как же Вероника? – не могу не спросить о той, чье благополучие волнует меня сильнее собственного.

– Я выделю человека. За ней присмотрят.

На секунду устало прикрываю глаза. Мне все это ужасно не нравится. За Рони уже присматривает человек Данэма, только людей Альвареса, ходящих за ней по пятам, не хватало.

Раз уж выбора все равно нет, и мне в любом случае придется покинуть сестру на неопределенный срок, возможно, придется раскрыть перед ней некоторые карты. Понятия не имею, как Рони воспримет правду, но я не могу бросить ее в неведении, да еще и под «присмотром» людей, доверия ни к одному из которых не испытываю.

## Глава 4

Возвращаться домой той же дорогой, что добиралась до Шахты, у меня нет ни малейшего желания и уж тем более сил. Поэтому, наплевав на все предыдущие предосторожности, без всякой скрытности направляюсь в сторону нужной многоэтажки. Людей Данэма, от которых с легкостью оторвалась пару часов назад, замечаю еще на подходе. Это двое парней по виду одного со мной возраста или немногим старше. Возможно, новички, которым Шон решил устроить проверку на вшивость, заставив следить за девчонкой из банды. На крохотное мгновение мне даже становится жаль «счастливчиков», а в голове проскакивает абсурдная мысль подойти и предупредить, что в ближайшие сутки они вряд ли дождутся моего выхода за пределы дома, но потом я гоню ее прочь. Нечего упрощать задачу не очень-то дружелюбно настроенному ко мне хвосту.

Заметив прицельное внимание с моей стороны, хмурые парни даже не пытаются сделать вид, что трутся поблизости по какой-то невинной причине, и я еще больше убеждаюсь в правильности сделанного выбора. И ко всему прочему тоже не собираюсь делать вид, будто не знаю, зачем они здесь.

Проходя мимо, натягиваю на лицо максимально дружелюбное выражение и с легкой улыбкой несколько раз приветливо взмахиваю пальцами, таким образом здороваясь со шпионами Данэма. Они недоуменно переглядываются, после чего выражения на лицах почти синхронно становятся еще мрачнее. Усмехаюсь и, потеряв всякий интерес к наблюдающим за мной людям, неторопливым шагом скрываюсь в подъезде.

Квартира встречает терпким ароматом кофе и тихим голосом Рони, которая, как всегда, что-то напевает, занимаясь приготовлением завтрака. Останавливаюсь на пороге кухни, сестра с сосредоточенным видом перемешивает тесто для вкуснейших вафель, которые умеет готовить только она.

Вероника оборачивается и на пару мгновений замирает, заметив, что больше не одна. Ее цепкий взгляд обшаривает меня с головы до ног, после чего сестра с облегчением выдыхает.

– Где ты была? – деланно спокойным тоном спрашивает Рони, но ей не удается скрыть волнение.

Передергиваю плечами и невозмутимо говорю то, что она и так знает:

– На работе.

Вероника возмущенно поджимает губы.

– Всю ночь?

Вздыхаю, не скрывая усталости. Единственное, чего я сейчас хочу, – закутаться в мягкое одеяло и уснуть минимум до завтрашнего утра. Но не могу себе этого позволить. Во-первых, после ночной засады у дома Брюста, мне до невероятного сильно необходим душ. А, во-вторых, нужно поговорить с Вероникой, хотя я до сих пор не решила, что стоит ей сообщить, а о чем лучше умолчать.

– Не начинай, Рони, – прошу дружелюбно и меняю тему. – Ты сегодня работаешь?

Вероника внимательно вглядывается в мои глаза, в ее серо-голубых, как у меня, радужках читается беспокойство и непреодолимое желание задать еще тысячу вопросов, но она благоразумно не делает этого. Еще одно из негласных правил нашей семьи – никогда не спрашивать у меня про работу. И хотя Рони не в курсе подробностей того, чем я занимаюсь на самом деле, она неглупая и наверняка догадывается, что это нечто незаконное.

– Да, – отвечает она в конце концов. – Сегодня до шести, а после надо будет приготовиться к ужину с Леонардом. – При упоминании человека, работающего на Данэма, едва сдерживаюсь, чтобы не стиснуть пальцы в кулаки. Вероника выжидательно смотрит на меня: – Ты ведь сможешь?

Уверенно киваю. На этот раз я ни за что не упущу возможность познакомиться и пообщаться с Леонардом. Теперь это и в моих интересах тоже.

– Конечно. Я ведь обещала.

Рони с облегчением выдыхает и дарит мне милую улыбку.

– Хорошо. Будешь завтракать?

– Нет, мне нужен душ и сон. Увидимся вечером.

Вероника пожимает плечами, согласно кивает и сообщает напоследок:

– Я оставлю тебе вафли.

С теплом улыбаюсь, благодарю и удаляюсь восвояси.

Вопреки усталости и ожиданиям, заснуть удается далеко не сразу, и отдых выходит рваным и скомканным. Мне снятся какие-то ужасы, которые выветриваются из услужливой памяти сразу после пробуждения, но это не помогает. Все еще чувствую себя разбитой, когда бросаю попытки по-нормальному отдохнуть. Плетусь на кухню, варю крепкий кофе, достаю из тайника бумаги, которые желаю сжечь, а не изучать, и с удобством устраиваюсь за столом. Но уже через полчаса бросаю попытки вникнуть в текст. Толком усвоить содержащиеся в бумагах сведения не получается никакими способами, вычленяю лишь то, что мне и так было известно со слов Данэма.

Итак, теперь меня зовут Тория Брюст, мне двадцать лет, и я использовала все возможные способы, чтобы привлечь внимание родителей, которые заняты собой и работой на Синдикат больше, чем четырьмя детьми (включая фальшивую дочь, то есть меня). Собственно говоря, именно поэтому Тория и пустилась во все тяжкие, отбилась от рук и начала нарушать закон направо и налево. За это разочарованный отец отправляет меня в ссылку на перевоспитание к Стражам, в надежде, что суровые условие их жизни вернут мне разум и бла-бла-бла.

Отлично, придется строить из себя идиотку при Стражах, которым будто заняться больше нечем, как возиться с богатенькими избалованными детками. Возможно, верным решением будет вести себя еще более заносчиво, чем обычно. А может, все это и не понадобится. Ведь, чтобы разобраться в том, какая тактика поведения станет более выигрышной, нужно познакомиться с теми, за кем мне предстоит шпионить. Вряд ли для такой ответственной работы набирают кретинов, поэтому с вероятностью в сто процентов легко мне не будет. Подумаю об этом позже.

Вздыхаю, мыслями снова уносясь к предстоящему разговору с Вероникой. Сейчас он интересует меня гораздо больше, чем идиотское непродуманное прикрытие, которое сочинил Данэм.

Мне в любом случае придется признаться в необходимости уехать на неизвестное количество времени. А чтобы сестра не волновалась, нужно будет рассказать хотя бы часть правды. Но вот что делать с Леонардом? Рассказать о том, кем он является на самом деле, я не могу. Если Вероника расстанется с ним сейчас, Данэм может разозлиться, а я понятия не имею, чем это грозит. Но оставить все как есть, тоже считаю неправильным. Чем дольше Рони будет встречаться с этим парнем, тем сильнее проникнется к нему и будет страдать после расставания. А я не хочу, чтобы она страдала. Но как этого избежать теперь, когда у них все серьезно настолько, что дошло до знакомства со мной?

Хренов ублюдок Данэм и его кретинские планы!

Прячу ненавистную папку обратно в тайник, у меня еще будет время, чтобы изучить всю информацию. Вместо этого устанавливаю приложение, с помощью которого буду передавать информацию Шону. Тут, вопреки всем прошлым обзывательствам, стоит восхититься гениальностью заказчика, ведь общаться нам предстоит нигде иначе, как в закрытом чате на форуме приложения «Женский календарь». Никому и в голову не придет проверять там. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вероника возвращается около семи, нагруженная пакетами с продуктами для ужина, к приготовлению которого мы приступаем вместе. На самом деле я не очень люблю возиться на кухне, но таким образом стараюсь извиниться за вчерашнюю оплошность и подольше побыть с Рони перед предстоящим отъездом.

Мою овощи, наблюдая за расслабленной сестрой, которая чувствует себя абсолютно непринужденно с огромным ножом в одной руке и куском мяса в другой.

– Рони? – начинаю будто между прочим.

– Ммм? – мгновенно отзывается она, переводя на меня внимание.

Смотрю в серо-голубые глаза сестры, ощущая странное щемление в груди. Папа всегда говорил, что несмотря на то, что я старше на полтора года, мы похожи как двойняшки. И хотя с возрастом каждая из нас все же изменилась по-своему, Рони обогнала меня в росте и стала выше почти на голову и имеет более женственные формы, по сравнению с моей жилистой худобой, но вот цвет волос и глаз, а также черты лица действительно схожи. Увидев нас вместе, никто не усомнится в родстве. А вот характеры кардинально различаются. Рони такая же тихая и покладистая, как папа, а я упертая и сварливая, как мама.

– Где ты познакомилась с Леонардом? – перехожу сразу к делу.

Щеки Вероники окрашивает милый румянец, и я внутренне напрягаюсь от беспокойства. Эта реакция подсказывает – все очень-очень плохо.

– На концерте, – с воодушевлением сообщает сестра. – Пару месяцев назад мы возили старшую группу в театр, помнишь, я рассказывала? Леонард ходил туда с племянником, мы поболтали о программе и выступлении одного из артистов, который едва не свалился со сцены. А через несколько дней случайно встретились в кондитерской, куда я зашла после работы.

Случайно, как же.

Стараюсь не хмуриться и не злиться, раз уж решила не беспокоить сестру раньше времени.

– … и с тех пор общаемся каждый день, – заканчивает Рони, вырывая меня из мыслей о способах убийства и возможных местах, где никто никогда не найдет тело Леонарда.

– Хорошо, – произношу на автомате, потому что мое молчание, кажется, начинает напрягать Веронику.

– Он тебе понравится, – внезапно севшим от волнения голосом произносит она, и я понимаю, насколько ей на самом деле это важно.

Заставляю себя улыбнуться, чтобы не расстраивать Веронику раньше времени, хотя тут же вспоминаю, что мне все же придется это сделать.

– Главное, чтобы он нравился тебе, – произношу я, ощущая горечь, будто совершаю предательство, и тут же меняю тему. – У меня есть новости.

Вероника награждает меня удивленным взглядом и настороженно уточняет:

– Что-то случилось?

– Да. Мне придется уехать по работе на некоторое время.

Брови сестры ползут вверх, это и неудивительно. Мы никогда не расставались больше, чем на сутки.

– На некоторое время? Это на сколько?

Пожимаю плечами, принимаясь чистить овощи, словно это ничего не значит, но напряжение, заполнившее кухню, говорит об обратном.

– Трудно говорить, нужно сначала добраться, а потом уже разбираться с предстоящей задачей на месте.

– Лад-но, – раздельно произносит Вероника и задает тот вопрос, на который я совершенно не хочу отвечать. – Куда ты поедешь?

Глубоко вдыхаю и на выдохе признаюсь:

– К Барьеру.

Нож со стуком опускается на разделочную доску, а Рони восклицает так громко, что появляется звон в ушах.

– К Барьеру? – Слышу панику в ее голосе. – Ты не можешь поехать к Барьеру!

– Рони…

– Нет, Вик! Замолчи! – Она включает воду и принимается со злостью тереть руки, глаза при этом сверкают яростным возбуждением, которое совершенно для нее не свойственно. – Не надо убеждать меня, что все в порядке. Ничего не в порядке. Там опасно!

– Рони, пожалуйста, успокойся, – прошу миролюбиво и делаю шаг в ее сторону, но она выключает воду, хватается за полотенце и отходит в сторону. Я еще никогда не видела такого решительного выражения на лице сестры. Стараюсь, чтобы слова прозвучали как можно более убедительно: – Мне ничего не грозит…

– Нет! – почти выкрикивает Рони. – Не пытайся убедить меня в этом, Вик! Это Барьер, а там всегда опасно, ты знаешь. А если случится новый прорыв? Ты будешь так близко к опасности, что точно погибнешь!

– Вероника! – прикрикиваю я, она пятится к стулу, тяжело опускается на него и закрывает лицо влажным полотенцем. Медленно качаю головой, не в силах поверить, что сестра впервые в жизни закатила мне истерику. Подхожу к ней вплотную и смягчаю тон. – Я не погибну. Сейчас Барьер хорошо охраняется, да и Стражей стало гораздо больше, они не пропустят угрозу.

Рони отнимает руки от лица и смотрит на меня глазами, полными слез.

– Откажись. Вик, пожалуйста, откажись от этой работы. Ты ведь можешь передумать?

Медленно качаю головой, склоняюсь и беру ладонь Рони в свою, слегка пожав при этом пальцы.

– Боюсь, в этом случае я ничего не могу сделать. Я обязана поехать.

Вероника судорожно вздыхает, отчего ее плечи слегка подрагивают.

– Вик, я знаю, мы договаривались, что ты берешь на себя все заботы с бандами и Синдикатом, а я не задаю лишних вопросов, но это совсем другое. Во что ты ввязалась?

Ногой придвигаю стул и усаживаюсь так близко к Веронике, что наши колени соприкасаются.

– Я не могу рассказать тебе всего, – сообщаю многозначительным тоном.

Вероника медленно кивает, но не сдается, просит с болезненной мольбой:

– Расскажи хоть что-нибудь.

Киваю, сглатывая вязкий ком, перекрывающий горло и мешающий нормально говорить. Я знала, что будет непросто, но раз уж решила раскрывать карты, то отступать не стану. Поэтому сообщаю максимально честно:

– Я не могу отказаться из-за тебя.

– При чем тут я? – мгновенно реагирует Рони, бездумно теребя полотенце свободной рукой.

– Если я откажусь, ты можешь пострадать, – выдавливаю неохотно.

Глаза Вероники расширяются, она нервно облизывает губы, медленно кивает, с ужасом глядя на меня, и спрашивает дрожащим шепотом:

– Ты едешь к Барьеру из-за меня?

«Я делаю все ради тебя», – хочется сказать мне, но я этого не делаю. Вместо этого сообщаю:

– Мне дали слишком мало времени, поэтому я не успею ничего придумать. Но как только окажусь у Барьера, в спокойной обстановке решу, как быть дальше.

Сестра недоверчиво качает головой, стискивая полотенце так сильно, что еще чуть-чуть и послышится треск рвущейся ткани.

– И что ты придумаешь? Вик, бежать и скрываться просто негде. Каким бы большим ни был Норден, он окружен Барьером, за которым нет жизни.

Я все это знаю, поэтому вариант спрятать сестру ни разу даже не возник в моей голове.

– Я в курсе, Рони. Доверься мне, я обязательно что-нибудь придумаю. Но ты должна кое-что пообещать.

Вероника безжизненно кивает, продолжая смотреть на меня широко распахнутыми глазами, в которых я вижу свое решительное настроенное отражение.

– О чем ты?

Чуть сильнее сжимаю ее пальцы, которые до сих пор не выпустила, и говорю тем тоном, с которым спорить бесполезно.

– Никому не доверяй. Вообще никому.

Глаза Вероники наполняются ужасом, и я почти жалею, что произнесла это.

– А как же моя работа и… – она запинается, но с трудом берет себя в руки, – и Леонард?

Сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать всю правду про подосланного Данэмом человека, но я не пользуюсь шансом. Рони и без того напугана, не стоит повергать ее в еще больший ужас.

– Сделай вид, что ничего не изменилось, но о происходящем ни перед кем не распространяйся. Даже с Леонардом не нужно откровенничать.

Рони прикрывает глаза, выпускает полотенце, оставляя его покоиться на коленях, и с усталостью потирает ладонью лоб.

– Вик, это ужасно.

– Знаю. Но у нас нет иного выбора. Дождись моего возвращения, тогда, надеюсь, ситуация станет более ясной.

– Хорошо, – шепчет сестра и уточняет. – Когда ты уезжаешь?

– Послезавтра.

Рони выглядит потрясенной.

– Так скоро?

– Да. А теперь давай готовить ужин.

Рони кивает, решительно поднимается и возвращается к разделочной доске. Следующие два часа мы почти не разговариваем, сестра целиком и полностью погружается в готовку, а я стараюсь не путаться у нее под ногами.

Ближе к девяти расходимся по спальням, чтобы привести себя в порядок. К тому времени, когда раздается звонок в дверь, я оказываюсь готовой первой, поэтому без раздумий отправляюсь открывать. Понимаю, что перед встречей с пресловутым Леонардом не испытываю ни грамма волнения. Но пока Рони не видит, я могу не разыгрывать показное радушие и дружелюбие, поэтому дверь распахиваю с максимально безразличным лицом. Парень, стоящий по ту сторону, несколько теряется, улыбка сползает с его лица, и пока он с неуверенным выражением смотрит на меня, я с показной бесцеремонностью оглядываю его с головы до ног. Возможно, со стороны это выглядит комично, потому что ростом он гораздо выше Вероники, а меня и подавно. Светло-каштановые волосы профессионально уложены в искусственный беспорядок, серые глаза выражают смятение и настороженность, губы поджаты, а руки, в одной из которых зажата бутылка вина, а в другой – букет цветов, напряжены. Довольно симпатичный, теперь понятно, почему Рони на него повелась.

Судя по растерянности, написанной на лице, Данэм не посчитал нужным предупредить Леонарда о том, что я о нем знаю.

– Привет, – первым нарушает тишину парень. – Ты, должно быть, Виктория?

– Верно. Проходи.

Отступаю в сторону, пропуская Леонарда в квартиру, завожу руку за спину и проверяю спрятанный на всякий случай под краем свитера нож.

Леонард заходит в прихожую и разувается, не обращая внимания на обстановку. Делаю вывод, что он уже не раз бывал здесь, и от досады стискиваю зубы, задумавшись, стоит ли сменить замки.

– Это тебе. – Леонард протягивает мне букет, который я принимаю на автомате.

– Спасибо, – отвечаю машинально, но уверена, по глазам парень читает ни что иное, как: «Ты не купишь меня цветами».

Взгляд Леонарда становится еще более недоумевающим, и когда до нас доносится голос Рони, я читаю в нем облегчение.

– Ой, вы уже познакомились, – частит сестра, приближаясь к нам. – Леонард, проходи в гостиную. Вик, ваза на кухне.

– Знаю, – бурчу я и отправляюсь ставить цветы в воду.

Пока занимаюсь нехитрым делом, прислушиваюсь к шепоту сестры и ее парня, которые о чем-то шушукаются в гостиной, где Рони накрыла стол.

Делаю быстрое дыхательное упражнение. Нельзя показывать Веронике, что я враждебно настроена к Леонарду, незачем волновать ее сильнее того, чем уже разволновала чуть ранее.

К моему удивлению, ужин проходит весьма спокойно. Леонард оказывается крайне приятным собеседником, и мне приходится постоянно напоминать себе, что он умеет красиво заливать, чтобы добиться расположения жертвы, а я не желаю становиться одной из них. Рони более чем достаточно. Пару часов болтаем обо всем на свете, а я только и делаю, что присматриваюсь к поведению парня по отношению к моей сестре. Он чрезмерно обходителен и участлив, а еще постоянно касается Рони, будто имеет на это право, отчего к концу ужина меня начинает ощутимо подташнивать, и я то и дело ловлю себя на том, что крепче необходимого стискиваю нож или вилку.

Леонард вызывается помогать Веронике убирать со стола, и я решаю удалиться из окружающей фальши хотя бы ненадолго. Выхожу на балкон, осматриваю ночной город, светящийся многими тысячами огней, и вдыхаю прохладный свежий воздух. Уношусь мыслями к Барьеру. Послезавтра моя обыденность сменится неизвестностью, и я не знаю, когда еще смогу вот так просто побыть с сестрой. Вряд ли это вообще хоть когда-нибудь произойдет, ведь что-то подсказывает, что выпутаться из того, во что меня втянул Данэм, так просто не получится. На нашем с Вероникой счету есть некоторые сбережения, но их вряд ли хватит, чтобы надолго скрыться из поля зрения Синдиката. Да и права Вероника, негде скрываться. В Нордене нет таких мест, ну или мне о них неизвестно. А за его пределы не выходит никто, кроме Охотников. Без специальной подготовки никому не выжить там, где все кругом мечтает тебя убить.

Возможно, у меня есть всего один выход, но если я выберу этот путь, то до конца жизни не отмоюсь от крови.

– Виктория?

Оборачиваюсь, замечая на пороге Леонарда.

– Заходи, – приглашаю уставшим голосом.

От нескончаемого потока мыслей болит голова, и я мечтаю, чтобы этот вечер поскорее закончился, но не раньше, чем перекинусь парой слов с парнем Вероники.

– Я точно не помешаю? – с сомнением интересуется он.

– Нет, – отвечаю честно и отступаю на пару шагов вглубь балкона.

Леонард тихо прикрывает за собой дверь, становится у парапета, опирается на него и с задумчивым выражением смотрит вдаль. Неотрывно наблюдаю за парнем, раздумывая с чего начать разговор, чтобы раз и навсегда донести до него всю серьезность опустившихся на нас обстоятельств. Но он первым нарушает повисшую напряженную тишину.

– Послушай, я понимаю, что по какой-то причине не нравлюсь тебе, но…

Перебиваю, не собираясь слушать заготовленное им вранье.

– Я все знаю.

Леонард хмурится, и его растерянность не выглядит притворной.

– Знаешь?

– Ты работаешь на Шона Данэма, – объявляю я, едва сдерживая усмешку, когда лицо парня вытягивается и заметно бледнеет.

– Это не то…

– Не надо врать! – отрубаю жестким тоном, который заполнен сталью. – Тебя подослали втереться в доверие к Веронике, чтобы в конечном счете использовать это против меня. Но ты не знаешь, с кем связался, парень. Я не буду сотрясать воздух угрозами, потому что это наверняка бесполезно. Просто знай, рано или поздно тебе придется ответить за всю ту боль, что ты причинишь моей сестре. И в твоих же интересах придумать, как сделать ваше расставание максимально безболезненным для нее.

Лицо Леонарда на глазах меняется и к концу моей речи выглядит настолько безрадостным, что я мысленно удовлетворенно похлопываю себя по плечу.

– Все не так, – негромко говорит парень, быстро при этом оглянувшись на дверь. – Шон не заставлял меня…

– Вот вы где! – прерывает его бодрый голос Рони, которая замирает на пороге и с подозрением смотрит на меня. – Все в порядке?

– Да, – отвечаем синхронно.

Натянуто улыбаюсь, в то время как Леонард продолжает:

– Думаю, мне уже пора. Спасибо за ужин. Виктория, было приятно познакомиться.

– Взаимно, – произношу на автомате и ловлю на себе задумчивый взгляд сестры и умоляющий – Леонарда.

Я не верю ни единому его слову. Даже если ему на самом деле нравится Рони, он наверняка докладывает о каждом ее шаге своему нанимателю, а это уже предательство.

Вероника провожает Леонарда, а я иду на кухню, чтобы промочить пересохшее горло, а заодно принять таблетку от головной боли, которая с каждой минутой становится все сильнее и сильнее. Мне совершенно не нравится, как складываются обстоятельства, и я испытываю неподдельный страх за сестру. Сейчас мне абсолютно наплевать на то, что придется разыгрывать из себя избалованную богатенькую идиотку и шпионить за теми, кто убьет меня на месте, если узнают правду. Рони останется здесь одна под присмотром лжеца, работающего на Синдикат, и даже то, что люди Альвареса будут поблизости, ситуацию не спасает. В данный момент я не могу доверять никому, кроме себя, но и предпринять ничего не в силах. Я беспомощна как новорожденный котенок. Ненавижу это чувство.

Не замечаю, как наливаю уже третий стакан воды, за этим занятием меня и застает сестра. Она останавливается на пороге кухни и всматривается в мое лицо.

– Он тебе не понравился, да? – не скрывая обреченных ноток в голосе больше утверждает, чем спрашивает Рони.

– Ничего подобного, – ровно произношу я.

– Ой, да перестань, Вик! Я вижу тебя насквозь! Ты устроила ему настоящий допрос, а на балконе наверняка запугивала. – Рони отворачивается и всхлипывает, чем потрясает меня до глубины души. А уже через мгновение сестра смотрит на меня полными слез глазами и едва слышно шепчет: – Я люблю его, Вик.

«Нет, нет, нет!» – судорожно повторяю про себя.

Обреченно прикрываю веки и, ощущая полнейшую безысходность, качаю головой.

– Рони, вы знакомы всего…

– Да плевать мне на это! – выкрикивает сестра, приковывая мое внимание. – Я помню все, о чем мы договаривались, Виктория, и я всегда безукоснительно выполняла твои правила. Но сейчас я прошу только об одном. Хотя бы постарайся принять его. Ведь сейчас, когда ты уедешь, у меня останется только Леонард.

Сглатываю горький ком горечи и заставляю себя кивнуть.

– Хорошо.

– Правда? – недоверчиво шепчет Рони.

Преодолеваю разделяющее нас расстояние, заключаю сестру в крепкие объятия и сообщаю то, что она уже не раз от меня слышала:

– Ради тебя я пойду на все.

## Глава 5

Настойчивая вибрация прерывает и без того беспокойный сон, с трудом разлепляю веки и поднимаю руку, собираясь треснуть ладонью по ярко светящемуся дисплею, чтобы отложить будильник хотя бы на короткое время. Мне абсолютно наплевать на то, что эти жалкие минуты ни в коем разе не спасут плачевное положение, в которое я себя загнала, отказываясь от отдыха в пользу времени с сестрой и изучения своей новой личности. Ладонь замирает над телефоном, когда до меня доходит, что это вовсе не будильник.

Резко сажусь, отчего перед глазами темнеет, хватаю надрывно звенящий телефон с прикроватной тумбочки, едва не уронив его при этом. Прочищаю пересохшее горло, прежде чем ответить, но даже близко не успеваю собрать в кучу разрозненные мысли, когда принимаю вызов.

– Мистер Альварес? – говорю вместо приветствия и слегка морщусь, потому что несмотря на все ухищрения, голос все равно хриплый.

– Виктория, я уж подумал, что ты спишь, – снисходительным тоном произносит Альварес, и я недовольно поджимаю губы, мельком взглянув на наручные часы.

Пять двадцать три. Что, по его мнению, в такое время должны делать нормальные люди, если не спать? Хотя, сколько я знаю Альвареса, его представления о нормальности довольно сильно отличаются от моих. Если вспомнить все мои ночные и не только визиты в Шахту, я ни разу не заставала Альвареса спящим или хотя бы отдыхающим. От своих подчиненных главарь Мориона, видимо, ждет того же образа жизни.

– Нет, что вы, – лгу, не моргнув и глазом. – Я готовлюсь к отъезду.

Альварес то ли одобрительно, то ли недоверчиво хмыкает, не видя его лица, судить трудно.

– Похвально. – Он делает крохотную паузу и сразу же меняет тему. – Итак, сразу к делу. У меня есть для тебя кое-какие новости.

Остатки сна как ветром сдувает, а где-то глубоко внутри живота зарождается стойкое ощущение, что мне не хочется ничего знать. Прошлый опыт подобных разговоров с главой Мориона подсказывает, что ничего хорошего меня не ждет. Но раз уж Альварес позвонил сам, я не могу просто взять и проигнорировать ту информацию, которую он собирается преподнести. По пустякам Альварес ни за что бы не позвонил.

– В чем дело? – спрашиваю с плохо скрываемой опаской.

– Я навел кое-какие справки об этом твоем Данэме, – деловым тоном сообщает глава Мориона, а я внутренне подбираюсь, готовясь услышать всю неприглядную информацию, что по поручению Альвареса нарыл кто-то из его личных шпионов. Сам он не опустился бы до такого уровня. – На самом деле он не так прост, как ты изначально описала. Судя по всему, Данэм большая шишка, да и вообще не последний человек в Синдикате. Мне удалось выяснить, что ему принадлежит не меньше двадцати пяти процентов акций Синдиката, а это, как ты понимаешь, невообразимое количество для одного человека. Больше акций только у семьи председателя.

Подавленно молчу. Я и без всяких подсказок знала, что влипла по-крупному, но все равно ошиблась с масштабами катастрофы. Если верить словам Альвареса, Шон Данэм – второй по величине власти человек в Нордене. И он решил нанять меня, откровенно говоря, не самую одаренную в области шпионажа. Его мотивы пока не особо понятны. Но я не смогу просто так взять и убрать настолько влиятельного человека, а после продолжить спокойно жить, шпионить, воровать сведения или, наоборот, подкидывать указанный заказчиком компромат. Не там, где Данэм второй человек в Синдикате. Теперь мне еще более страшно оставлять здесь Рони. Я ведь не смогу защитить ее, находясь неизвестно где.

– Что мне делать? – спрашиваю чуть дрогнувшим голосом, потому что Альварес, возможно, единственный человек в Нордене, который может хотя бы попытаться повернуть сложившуюся ситуацию в нашу сторону.

– Выполняй задание Данэма, но не забывай про осторожность. Он неспроста нанял человека со стороны. Наверняка его интересует какой-то конкретный Страж, но он не раскрыл тебе всех карт. Когда будешь передавать информацию заказчику, постарайся ненавязчиво выяснить, кто его цель. С новыми вводными нам тоже это интересно.

С силой потираю лицо ладонью, пытаясь собраться с мыслями, но пока из этого ничего не выходит.

– Ладно, – говорю в конце концов, потому что в данный момент не способна соображать здраво. – Как быть с Рони?

– Я уже выделил двоих людей, которые будут присматривать за ней, начиная с сегодняшнего дня.

– Спасибо, – произношу со всей искренностью и решаю сообщить важную деталь, о которой умолчала в прошлый раз. – Рядом с ней постоянно крутится некий Леонард Уорнер. Он человек Данэма.

Некоторое время на линии висит тишина, и я, затаив дыхание, жду, что Альварес скажет по этому поводу.

– Убрать его так, чтобы это не вызвало подозрений, мы не можем. Подумаю, что можно будет сделать. – Он ненадолго замолкает, после чего добавляет: – На связь выходи не реже, чем каждые два дня.

Бездумно киваю, а когда до меня доходит, что Альварес этого не видит, говорю вслух:

– Поняла.

– До связи, – бросает он и, не дожидаясь реакции, кладет трубку.

Падаю на подушку, но быстро понимаю, что ни за что больше не смогу уснуть, поэтому встаю и отправляюсь на кухню, готовить завтрак. С Вероникой мы попрощались еще накануне, и я действую осторожно, чтобы не нарушить ее сон.

В указанное время покидаю квартиру, как и было написано в папке Данэма, которую я благополучно сожгла прошлой ночью после того, как зачитала чуть ли не до дыр. На парковке напротив дома меня уже ждет черный автомобиль. Направляюсь к нему, про себя отмечая, что внутри находятся уже знакомые парни – тот самый хвост, что приставил ко мне чертов Данэм после встречи в доме Брюста. Открываю заднюю дверцу, закидываю на сиденье рюкзак с вещами, а после усаживаюсь сама.

Водитель и пассажир синхронно оборачиваются и смотрят на меня с недовольством, смешанным с любопытством.

– Доброе утро! – бодро приветствую свое сопровождение, они безмолвно переглядываются, затем не сговариваясь отворачиваются, на что я только пожимаю плечами.

Машина трогается с места, увозя меня прочь от дома, на который я мельком оборачиваюсь и мысленно наказываю Веронике быть осторожной. Поездка длится недолго, вскоре водитель заезжает в восточный район города, где находится небольшой аэродром, им в основном пользуется только верхушка Синдиката, ну и, разумеется, Стражи и Охотники, отправляющиеся к Барьеру или возвращающиеся от него. Автомобиль останавливается у большого открытого ангара, и мое сопровождение так же молча оборачивается, очевидно ожидая, когда я соизволю покинуть салон, что я и тут же делаю, на этот раз не прощаясь и не забыв прихватить вещи.

Солнце только-только показалось из-за горизонта, но работа на аэродроме уже во всю кипит. Направляюсь к ангару, но в дверях останавливаюсь, заметив Доннела Брюста, стоящего у ближайшего вертолета. Увидев меня, мужчина пристально оглядывает мою фигуру с головы до ног и недовольно поджимает пухлые губы, а после стремительно бросается ко мне. Не успеваю сориентироваться, как мерзкий старик сгребает меня в охапку и едва ли не душит в крепких объятиях. От неожиданности чуть не роняю рюкзак и опешив замираю без движения. Это еще что за новости?

– Не могла одеться поприличнее? – шипит мне на ухо мужчина, и я понимаю намек, что игра началась.

Кто-то из присутствующих здесь думает, что я дочь Брюста.

Аккуратно выпутываюсь из тошнотворных объятий, натягиваю на лицо радостную улыбку, но в противовес ей произношу максимально недовольным тоном, понизив голос чуть ли не до шепота:

– Не знала, что нужно явиться при параде. Мы вроде не на званый ужин собираемся.

– Ты моя дочь и должна выглядеть соответственно, а не как бродяжка, – снова шипит Брюст, и я борюсь с желанием треснуть его по лысеющей макушке.

Понятия не имею, чем ему не угодили черные джинсы, футболка и кардиган, а также самые удобные кроссовки, что у меня есть. Но наряжаться в платье я не видела никакого смысла. Пусть по легенде Тория Брюст и является избалованной девчонкой, но роль этой особы исполняю я, поэтому как Данэму, так и фальшивому папочке придется смириться с некоторыми деталями, что я привнесу в их прикрытие от себя.

– Я еду к Барьеру или на подиум? – уточняю с презрением.

Доннел недовольно пыхтит, впрочем, продолжая противно улыбаться, на ура отыгрывая роль заботливого папаши. Какой абсурд. Любящий родитель ни за что не отправил бы ребенка не пойми куда.

– Мистер Брюст? – окликает его кто-то. Доннел оборачивается, и человек сообщает: – Мы готовы взлетать.

– Отлично, – отзывается Брюст, поворачивается ко мне и говорит достаточно громко, чтобы слышали все остальные. – Милая, забирайся в вертолет.

Молча обхожу его, игнорируя попытку ухватить меня под локоть. С удивлением отмечаю, что мужчина шагает следом. Сначала хочу спросить, разве ему обязательно лететь со мной, но все же оставляю все вопросы при себе. Раз он идет, значит Данэм приказал ему доставить меня лично. Интересно, чем мой заказчик подкупил Брюста? Или шантажировал? Если бы не отправилась к Барьеру, мне понадобилось бы всего ничего, чтобы раскопать правду. Но сейчас у меня другая задача.

Вскоре вертолет взлетает. С замиранием сердца всю дорогу смотрю в иллюминатор и размышляю о том, как круто повернулась жизнь. А еще борюсь с бунтующим желудком, потому что мне попросту страшно находиться в сотнях метров над землей. Лететь приходится недолго, ведь территория Нордена по меркам старого мира не столь обширна. Но ее вполне достаточно для оставшегося в живых населения.

Чем ближе подлетаем к Барьеру, тем сильнее внутри разрастается волнение. И пусть я говорила сестре, что мне ничего не грозит и бояться нечего, на самом деле это не так. У Барьера всегда опасно, иначе зачем бы здесь круглый год жили Стражи? Именно они отслеживают активность тех, кто всеми силами желает пробраться через Барьер и уничтожить остатки населения планеты. Если бы не Стражи, от Нордена давно остались бы только руины, а человеческой цивилизации пришел конец.

Только сейчас до меня доходит настоящая плачевность сложившегося положения. Я буду шпионить за Стражами не откуда-то издалека, избегая при этом контактов, как привыкла работать в знакомых условиях. Мне придется подобраться максимально близко. Если меня раскроют, уверена, разбираться никто ни в чем не будет. Меня просто уничтожат. И то же самое случится, если я не выполню бредовое задание Данэма. Повезет еще, если пристрелят на месте, а не выкинут за Барьер на растерзание метам.

Я в дерьме со всех сторон.

Вертолет приземляется на специальной площадке рядом с двухэтажным зданием поистине гигантских размеров. Покидаю машину одной из последних и во все глаза смотрю в ту сторону, где должен находиться Барьер, но, естественно, ничего не вижу, ведь преграда, разделяющая территорию Нордена и тот – другой мир, невидима. Замечаю лишь сплошной лесной массив вдалеке, но не могу определить, где же заканчивается Норден и начинается запретная территория.

– Тория? – окликает Брюст, и я с непривычки отзываюсь не сразу.

– Что?

– Идем.

Отворачиваюсь от Барьера и смотрю на человека, который прямо сейчас выходит из дома, вероятно, чтобы встретить нас. Это высокий темноволосый мужчина слегка за сорок. Он останавливается на верхней ступеньке широкой лестницы и без улыбки наблюдает за нашим приближением. Карие глаза встречающего не выражают ничего, будто ему наплевать на то, что на него сваливают обузу в моем лице.

Пока шагаю по направлению к Стражу, которого впервые в жизни вижу так близко, внимательно разглядываю его внешний вид. Ничего необычного – черная футболка с длинными рукавами, такого же цвета штаны с множеством карманов и тяжелые на вид ботинки. Оружия у него при себе то ли нет, то ли оно искусно спрятано, более детально рассмотреть не успеваю, так как мы уже начинаем подниматься по лестнице.

– Мистер Брюст, мисс Брюст, – приветствует нас встречающий.

Я поспешно киваю, замечая каким цепким оценивающим взглядом проходится по мне Страж. К счастью, его внимание на себя отвлекает мой фальшивый папаша.

– Франклин Роудс, я полагаю?

Еще раз оглядываю сурового на вид мужчину. Выходит, это и есть предводитель Стражей. Возможно, именно он является основной целью Данэма. Но сейчас, стоя всего в метре и глядя на этого мужчину, я вообще не представляю, как смогу узнать от него хоть что-то секретное. Весь его вид так и кричит о холодности и неприступности. Надеюсь, первое впечатление ошибочно, но сильно полагаться на это не стоит.

– Зовите меня Роудс, – просит предводитель Стражей, внимательно глядя на Брюста.

– Как скажете, – легко соглашается тот, отдуваясь.

С неприязнью смотрю на него. Он прошел от силы шагов триста и поднялся по лестнице, состоящей максимум из десяти ступеней, и уже запыхался. Индюк.

– Прошу, проходите в мой кабинет. Побеседуем там.

Роудс разворачивается и направляется в здание, спешим за ним следом. Быстро оглядываю более чем скромную обстановку просторного холла. Мебели по минимуму, стены окрашены в бежевый, по углам расставлены кадки с огромными деревьями, отчего помещение кажется меньше и мрачнее из-за нависающих над полом веток. Роудс ведет нас в правый коридор, и я не успеваю рассмотреть другую часть здания, но ничуть не расстраиваюсь по этому поводу. У меня будет на это куча времени.

Останавливаемся перед черной дверью, напротив которой у стены расположены четыре одинаковых кресла.

– Мисс Брюст, вам придется недолго подождать, пока мы обсудим условия вашего пребывания в Центре. Прошу вас, располагайтесь. С вами я побеседую чуть позже.

– Без проблем, – бросаю я, скидываю рюкзак на одно из кресел, а сама усаживаюсь в соседнее, которое оказывается самым дальним от двери.

Наблюдая за тем, как Роудс и Брюст скрываются за ней, перевожу дыхание и обтираю вспотевшие ладони о джинсы. Пока, вроде, все спокойно, но это только начало. Мне предстоит разговор с главным Стражем, а потом и знакомство с остальными. Какие они? Такие же суровые, как их предводитель? Что я вообще буду делать среди них? Как меня воспримут? Во что я, черт побери, ввязалась? Еще и близость Барьера выводит меня из себя сильнее, чем я могла бы предположить, пока находилась на безопасном от него расстоянии.

Прикрываю глаза и выполняю нехитрое дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Панические атаки? Это не про меня. Сейчас только от меня зависит благополучие сестры, и я просто обязана собраться, как делала сотни, если не тысячи раз до этого. О своем благополучии я тоже волнуюсь, но не так, как о сестре.

Мягкое покашливание, раздающееся совсем рядом, заставляет распахнуть глаза и настороженно уставиться на стоящего поблизости незнакомца. Это высокий парень лет двадцати пяти, может, чуть старше, с темно-русыми коротко стриженными волосами, светло-зелеными глазами и заинтересованной улыбкой, сияющей на четко очерченных губах.

– Ты что – молишься? – интересуется он, продолжая улыбаться и по моему примеру так же бесцеремонно разглядывать меня.

Виктория Дэвидсон проигнорировала бы этот вопрос и отвернулась, а вот Тория (что за дурацкое имя?) Брюст должна идти на контакт со всеми обитающими здесь Стражами. А сомнений в том, что парень передо мной один из них, нет.

– Конечно, – подтверждаю уверенным тоном. – Меня против воли привезли к Барьеру, где в любую минуту может поджидать смерть. Только молиться и остается.

Незнакомец улыбается чуть шире, преодолевает разделяющее нас расстояние и с невозмутимым видом плюхается в кресло, находящееся по соседству с тем, что занимает мой рюкзак.

– Так, выходит, ты и есть та новенькая, про которую все говорят?

С показным безразличием пожимаю плечами, скрывая удивление. Понятия не имею, какая информация дошла до местных Стражей, но судя по моему досье, уверена, никто из них не воспримет Торию Брюст всерьез. А это может как облегчить задачу, так и усложнить ее. Надеюсь на первый вариант.

– Если вы ждали только одну новенькую, то да, это я, – произношу в конце концов.

Парень утвердительно кивает и сообщает, глядя мне прямо в глаза:

– Гости из гражданских, а уж тем более потенциальные Стражи приезжают к нам нечасто. Так что тут не может быть никакой ошибки.

Несколько раз моргаю, осознавая, что он только что сказал. Он назвал меня потенциальным Стражем? Не знаю, то ли пугаться, то ли смеяться. Одна мысль о том, что я когда-либо смогла бы стать одной из них, смехотворна. Ну какой из меня Страж? Мелкая, эгоистичная и расчетливая – тот набор качеств, которые не подойдут ни одному уважающему себя защитнику человечества.

– Я у вас надолго не задержусь, – говорю первое, что приходит на ум.

Собеседник усмехается.

– Это будет решать Роудс. Уже разговаривала с ним?

Бросаю быстрый взгляд на закрытую дверь кабинета, после чего отрицательно качаю головой.

– Нет, он сейчас беседует… – запинаюсь, едва не сказав с Брюстом, но быстро исправляюсь, – с моим отцом.

– Хорошо, – говорит он, хотя я не понимаю, что в этом хорошего. Спросить не успеваю, так как парень меняет тему: – Как тебя зовут?

Медлю пару мгновений. Мне совершенно не нравится выбранное Шоном Данэмом имя. Для меня оно звучит так, будто первая часть, которой любит называть меня сестра, осталась у нее, а ненужная часть досталась мне. Поэтому я сокращаю имя до прозвища, придуманного папой в далеком прошлом.

– Тори.

– Тори, – удовлетворенно повторяет парень, – тебе идет.

Ощущаю отголосок боли в груди. Так меня не называли уже очень давно. Чтобы не скатиться в пучину не самых веселых воспоминаний, тоже спрашиваю:

– А тебя как зовут?

– О’Брайен, – слегка склонив голову набок, представляется он.

Удивленно смотрю в ответ и все же решаю уточнить для надежности:

– Это имя такое?

Парень негромко смеется и отрицательно качает головой.

– Нет. Я Линкольн. Линкольн О’Брайен. Но все зовут меня по фамилии.

– Почему? У тебя красивое имя, – говорю честно.

Линкольн окидывает меня еще чуть более заинтересованным взглядом, чем до этого.

– Спасибо. Я тоже не имею ничего против своего имени, но у нас так заведено, что все обращаются друг к другу по фамилиям.

Непроизвольно свожу брови к переносице. Мне не нравится эта идея, с учетом того, что меня будут называть Брюст. Ну уж нет.

Собираюсь спросить, откуда пошла такая глупая традиция, но не успеваю. В этот момент открывается дверь в кабинет Роудса. Первым наружу выплывает подставной папаша, а следом появляется предводитель Стражей. Он окидывает нас с Линкольном внимательным взглядом, после чего обращается к Доннелу:

– Мистер Брюст, можете не волноваться. Ваша дочь в надежных руках.

– Я и не волнуюсь, – беспечно отмахивается старый идиот, и я едва сдерживаюсь, чтобы не треснуть себя ладонью по лицу.

Актер из него никакой, то переигрывает, то недоигрывает.

Поднимаюсь с кресла и пару мгновений смотрю на Брюста. Как нам следует попрощаться? Стоит ли обнять его для правдоподобности?

Сделать ничего не успеваю, старик сам хватает меня в охапку и прижимает к себе.

– Веди себя прилично, – строгим тоном наставляет он. – И не забывай звонить. Мама будет переживать, если ты не будешь выходить на связь.

Это намек на то, чтобы я вовремя передавала добытые сведения Данэму? И без напоминаний четко осознаю, зачем я здесь.

– Хорошо, – бормочу сдавленно, потому что чертов Брюст сжал меня так сильно, что трудно дышать.

Наконец, он отстраняется и поворачивается в сторону Роудса, тот многозначительно смотрит на Линкольна.

– О’Брайен, проводи мистера Брюста на выход. Мисс Брюст, прошу в мой кабинет.

В последний раз смотрю на «отца», затем на Линкольна, который ободряюще кивает мне и взмахом руки указывает Брюсту куда идти. Подхватываю с кресла свой рюкзак и захожу в кабинет главного Стража. Именно в эту секунду на меня с особой ясностью обрушивается осознание того, что обратной дороги нет, а щелчок дверного замка за спиной подобен грохоту захлопнувшейся клетки, в которой собрались самые опасные хищники, а против них я, совершенно беспомощная и безоружная.

## Глава 6

Кабинет Роудса оказывается небольшим и минималистично обставленным, не чета тому, что находится в доме Брюста или уж тем более в Шахте у Альвареса. Прямо напротив двери располагается средних размеров стол, за ним – хозяйское передвижное кресло, напротив – одинокий стул поскромнее. Позади небольшое окно, по обе стороны от которого установлены открытые шкафы, полки правого заставлены ровными рядами папок черного цвета, а левого – темно-синие сверху и серые снизу. Слева от стола экран в половину стены, на котором изображена карта с отмеченными на ней светящимися точками разных цветов.

От созерцания обстановки меня отрывает голос Роудса, который уже занял свое место за столом.

– Тория, прошу, присаживайся.

Обращаю внимание на то, что Роудс без всяких разговоров перешел с «мисс Брюст» на ты, но не придаю этому большого значения. Вряд ли он стал бы обращаться ко мне так все время.

Цепляю лямку рюкзака за спинку стула, только после этого усаживаюсь, испытывая при этом странное волнение. Но, чтобы не вызывать подозрений, ведь по легенде наглости мне не занимать, смело смотрю в глаза того, за кем мне придется следить неизвестно сколько времени. Стараюсь подметить каждую деталь, ведь Данэм недвусмысленно намекнул, что важна любая мелочь.

Несколько бесконечно долгих минут молча рассматриваем друг друга, оглядываю чересчур серьезно настроенного мужчину и упрямо молчу. Мне кажется, что он должен заговорить первым. И действительно, спустя добрых три минуты Роудс нарушает тишину.

– Итак, Тория. В связи с обстоятельствами, ты теперь будешь жить в Центре Z. Условно, Центром называется каждое подразделение Стражей, а чтобы не путаться, они имеют буквенное обозначение. У нас есть негласный список правил, которых придерживается каждый человек, проживающий здесь. Несмотря на обстоятельства твоего появления и на то, что ты не являешься ни Стражем, ни даже новобранцем, никто не будет отменять уже существующие устои, и тебе придется под них подстроиться. Это понятно?

Отвечаю незамедлительно и предельно коротко:

– Да.

– Хорошо. Идем дальше. Ты, вероятно, уже в курсе, что меня зовут Франклин Роудс и я являюсь предводителем Стражей Центра Z. Но командиром меня зовут лишь условно. Со своими людьми я всегда на равных, поэтому никаких сэров и мистеров здесь нет. Обращаемся друг к другу по фамилиям, реже по именам. Поэтому лучше нам будет сразу перейти друг с другом на ты.

Он замолкает и выжидательно смотрит на меня. Коротко пожимаю плечами. Я не против подобных отношений, тем более если они уже давно сложились, лезть со своими предложениями по замене – не то, на что мне нужно тратить драгоценное время. Но меня смущает единственный аспект. Фамилия. Если бы меня звали Дэвидсон, я бы слова против не сказала, но для местных Стражей я – Брюст. А меня подобное обращение не то чтобы устраивает.

– Я поняла, – говорю твердым тоном и, раз уж, по его словам, мы на равных, прошу таким тоном, с которым Рони никогда не стала бы спорить. – Пожалуйста, зови меня Тори.

Пару секунд Роудс обдумывает сказанное, после чего медленно кивает.

– Договорились, Тори. Именно так и представлю тебя остальной команде. – Он делает крохотную паузу, после чего без перехода меняет тему. – Не знаю, какие легенды о Барьере сейчас ходят среди горожан, но могу сказать одно. У нас полно работы, и у меня нет времени возиться с тобой, ведь ты даже не новобранец и вряд ли в итоге вступишь в ряды Стражей. Но твой отец отдал мне карт-бланш, так что…

Роудс многозначительно поднимает брови, будто его последние слова должны прояснить ситуацию, но я пока не понимаю, что меня ждет, поэтому инстинктивно подбираюсь, собираясь защищаться. Именно так поступила бы Тория Брюст, да и я тоже.

– Это угроза? – спрашиваю подозрительно.

– Ни в коем случае, – без промедления отвечает он. – Я говорю все это к тому, что твой случай первый в моей практике, и я пока не решил, не зря ли вообще согласился на твое присутствие у Барьера. Но раз ты уже здесь, тебе придется в ускоренном темпе вливаться в процесс, ведь по настоятельной просьбе твоего отца, я не буду оставлять тебя в стороне. Поэтому в ближайшее время будет назначен куратор, который введет тебя в курс дела и обучит всему необходимому. У тебя какой-то вопрос?

– Да. И не один. Для начала позволь узнать, что я вообще буду здесь делать? Чего хочет мой отец?

Роудс вздыхает, по его напряженным плечам понимаю, что он не вполне рад сложившимся обстоятельствам, но этот Страж не так прост, ведь несмотря на явное нежелание возиться со мной, я все равно здесь.

– Твой отец рассказал мне про всю необычность вашей ситуации, и он хочет, чтобы навыки, которые ты получила, занимаясь незаконной деятельностью, были направлены в то русло, из которого можно будет извлечь пользу.

А вот это что-то новенькое. Ни о чем подобном Данэм даже не заикался.

– Хочешь, чтобы я что-то для тебя украла? – спрашиваю со смешком.

Уголки губ Роудса дергаются, но глаза остаются бесстрастными.

– На самом деле нет. Но если это понадобится команде, то мы подумаем, как можно будет использовать твои навыки в мирном русле.

Хмурю брови, неотрывно глядя на собеседника. Он даже не думает шутить, и я мгновенно убираю улыбку с лица.

– Подожди, ты это серьезно? Ваша работа заключается в чем? В защите Барьера и предотвращении проникновения метов на территорию города. Что я должна буду красть? Оружие у ваших конкурентов?

На этот раз Роудс не сдерживает улыбку, и пусть она выходит чуть менее скупой, чем до этого, но все же. Его веселье заставляет меня нахмуриться еще сильнее. Внутри зарождается такое ощущение, будто меня обманули.

– Тори, твои представления о работе Стражей несколько неверны, но чуть позже мы это исправим. Кроме того, у нас нет конкурентов. Пусть Стражи разбросаны по Центрам вдоль всей границы Нордена, задача у нас одна на всех. Пока что тебе рано об этом думать. Барьер место опасное, и раз уж тебе предстоит находиться в непосредственной близости от него, я не могу допустить, чтобы ты делала это без должной подготовки. Ею и займется твой куратор.

– Кто будет моим куратором? – спрашиваю я, хотя никого здесь не знаю, кроме одного. – Линкольн?

Роудс едва заметно прищуривает глаза и склоняет голову влево, на несколько мгновений о чем-то задумавшись.

– Нет, – наконец отвечает он, и я с удивлением отмечаю, что испытываю разочарование. Да, с Линкольном мы пообщались всего ничего, но этого времени хватило, чтобы понять – мы легко бы нашли общий язык. – О’Брайен занимается кураторством у новичка из научного отдела, ему достаточно одного подопечного. Тебя я закреплю за другим Стражем, возможно, он с виду покажется тебе не таким приветливым, как О’Брайен, но Хэйс профессионал своего дела.

Едва сдерживаюсь, чтобы не поджать губы. Это замечание вообще ни капли не обнадеживает. И незнакомый мне Хэйс вызывает необъяснимую настороженность.

– Как скажешь, – произношу покорно, потому что смысла заводить какие-то разговоры по этому поводу не вижу никакого смысла. Решаю ненавязчиво начать собирать информацию прямо сейчас, ведь я приехала сюда именно за этим: – Сколько всего людей живет в Центре Z?

Роудс потирает переносицу большим и указательным пальцами, ненадолго задумавшись о чем-то, а после сообщает:

– Семь Стражей живут здесь постоянно. Трое из них трудятся в инженерно-научном отделе, четверо оставшихся занимаются оперативной работой. Все вместе мы редко покидаем Центр, как минимум один-два человека всегда остаются здесь для связи. Сегодняшний день – исключение, я сейчас должен находиться у Барьера. Утром мы получили сигнал о желтом уровне опасности. Все отправились туда, кроме новенькой из научного отдела, ее куратора и меня.

Слушаю его, затаив дыхание. Единственное, что вычленяет обалдевший от информации мозг – словосочетание «уровень опасности». Поэтому я тут же уточняю, ощущаю, как от волнения пересохло в горле:

– Что еще за желтый уровень?

Роудс окидывает меня внимательным взглядом.

– Обычная практика у Барьера, – поясняет он, чем ни капли меня не успокаивает. – Ничего серьезного, мы получаем подобные сигналы несколько раз в неделю, но обязаны проверять каждый, чтобы убедиться, что в действительности попытка проникновения не представляет угрозы.

С каждым новым словом чувствую, как кровь отливает от лица и неподъемным грузом собирается в конечностях. Проживая в городе за сотни километров от Барьера, который круглосуточно охраняют Стражи, я никогда по-серьезному не задумывалась о том, что защитникам Нордена приходится в буквальном смысле постоянно сталкиваться с угрозой, да еще и разного уровня. Что я вообще здесь забыла? Нужно было прятать Веронику в какой-нибудь бункер и самой исчезнуть там же вместе с ней.

– Чуть позже сегодня, – как ни в чем не бывало продолжает Роудс, – когда вся группа соберется в Центре, я тебя с ними познакомлю. А уже завтра твой куратор более подробно расскажет тебе об особенностях жизни у Барьера. Надеюсь, ты отнесешься к этому со всей серьезностью.

– Разумеется, – тут же подтверждаю на автомате.

– Отлично. Еще тебе стоит знать, что помимо Стражей, на территории Центра довольно часто останавливаются три группы Охотников, которые выходят за пределы Барьера в нашем квадрате. Рано или поздно тебе так или иначе придется с ними пересечься. О твоей истинной причине пребывания здесь должны знать только Стражи. Охотникам об этом ни слова.

Хмуро киваю, ненадолго отодвигая в сторону информацию о реальных угрозах, поджидающих у Барьера и переключаясь на новые данные, которых как-то уже слишком много. Тем не менее, соглашаюсь со всей серьезностью, потому как вижу непреклонность, легко читающуюся на лице Роудса.

– Поняла. А что мне говорить, если кто-то из Охотников вдруг полюбопытствует о том, кто я и что вообще делаю здесь?

– Для них ты новобранец в оперативном отделе.

Недоверчиво смотрю на него, затем медленно качаю головой и объявляю:

– Никто в здравом уме в это не поверит.

Настает очередь Роудса непонимающе хмуриться.

– С чего это?

– За то короткое время, что нахожусь в Центре, я встретила уже двух Стражей-оперативников. И ни один из них не был девчонкой ростом метр шестьдесят.

– Это уже не твоя проблема. Все дополнительные вопросы пусть задают Хэйсу.

– Как скажешь, – соглашаюсь с легкостью.

Мне даже жаль этого Хэйса, который вынужден будет возиться со мной и, по сути, оберегать от ненужного внимания, а я в итоге никогда не буду являться частью команды и рано или поздно уберусь подальше от Барьера. Но не раньше, чем Шон Данэм получит всю интересующую его информацию.

– Если у тебя возникнут какие-то проблемы или вопросы, можешь обращаться к куратору или напрямую ко мне, – со всей серьезностью сообщает Роудс. – Уверен, тебе, как и мне, не нужны лишние проблемы.

– Верно, – подтверждаю мгновенно.

Роудс одобрительно склоняет голову вперед.

– Твой отец предупреждал, что временами с тобой бывает непросто, но все, что я вижу, это более чем сознательную, правда немного напуганную девушку. Надеюсь, мистер Брюст слегка преувеличил проблему, и в итоге мы без труда сработаемся.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Не понимаю, плохо ли то, что я не веду себя как истеричная избалованная особа, но после слов Роудса о реальной угрозе, мне не хочется строить из себя идиотку. Единственное желание – поскорее приступить к работе, чтобы вернуться домой в самое ближайшее время и продолжить шпионить за неверными мужьями, нечистыми на руку чиновниками и продажными представителями Синдиката, идущими по головам, чтобы забраться на вершину власти.

– Я тоже на это надеюсь, – признаюсь не раздумывая.

– Отлично. Тогда идем, покажу тебе здесь все, а также твою комнату.

Роудс поднимается из-за стола, и я следую его примеру. Подхватываю со спинки стула свой рюкзак и шагаю на выход из кабинета. Роудс открывает дверь и пропускает меня вперед. Выходим в уже знакомый коридор и направляемся в сторону большого холла, который в прошлый раз я толком не успела рассмотреть, потому как все внимание захватили деревья, растущие в кадках по углам.

На этот раз идем гораздо медленнее, поэтому я с интересом оглядываю более чем сдержанную обстановку. Слева от холла обнаруживается огромная кухня, разделенная на две зоны. В одной может готовить целая команда поваров, не мешая при этом друг другу, а в другой расположен обеденный стол, окруженный стульями на двадцать персон.

Следующая после кухни дверь ведет в спортивный зал, занятый различными тренажерами, и я ненадолго застываю на пороге, разглядывая обстановку. Роудс не торопит меня, давая рассмотреть все как следует и поясняя по ходу дела:

– В связи с тем, что работа Стражей требует постоянного поддержания хорошей физической формы и неподготовленный человек просто не вывезет нагрузок, мы много времени проводим в зале. Тебе это тоже предстоит. – Заметив мой вопросительный взгляд, Франклин поясняет: – Рано или поздно мы выпустим тебя в полевые условия, именно поэтому ты должна быть готовой ко всему.

В глубине души надеюсь, что мне никогда не придется подходить к Барьеру ближе, чем на несколько километров, но вслух легко соглашаюсь со словами Роудса:

– Ладно.

Покинув зал, движемся дальше по коридору куда-то вглубь дома, который изнутри кажется еще больше, чем снаружи. Роудс показывает мне прачечную, небольшой склад, где хранится все необходимое для поездок к Барьеру, в том числе специальная форма и оружие, а также раздевалку, поделенную на мужскую и женскую зоны и заставленную рядами шкафчиков.

Доходим до конца коридора, слева расположена лестница, ведущая на второй этаж, а за ней – запасной выход. Справа еще одна дверь, на которой красуется стальная табличка с надписью «Лаборатория».

Вопреки ожиданиям, что Роудс проводит меня на второй этаж и покажет, где я буду жить, он этого не делает. Вместо этого открывает дверь лаборатории и жестом приглашает войти, что я и делаю, с любопытством оглядывая просторное помещение. А тут все оказывается совсем не так, как рисовало воображение. Никаких белых стен и сверкающих стерильностью поверхностей. Нет, не в том смысле, что здесь грязно. Ничего подобного. Просто обстановка выдержана преимущественно в темно-серых и зеленых тонах. Повсюду на столах и в закрытых шкафчиках стоят какие-то пробирки, а также приборы, о назначении которых я могу только догадываться. В дальней части лаборатории возле микроскопа, подключенного к монитору компьютера, замечаю двоих людей. Это уже знакомый мне Линкольн О’Брайен и высокая девушка с длинными русыми волосами, собранными в низкий хвост. Ни один из них не одет в белый халат. Линкольн в той же одежде, что и при нашей первой встрече. Девушка одета в похожие штаны и футболку, длинные рукава которой, сейчас небрежно собраны у локтей.

Роудс уверенным шагом направляется к парочке, которая прекратила разговор и направила все внимание на нас. Мне не остается ничего иного, как следовать за главным Стражем. Стараюсь идти аккуратно, чтобы не задеть ничего и ненароком не разбить. Когда-то давно человечество жестоко поплатилось за подобную неосмотрительность, а последнее, чего я хочу, так это стать причиной очередного конца света.

Догоняю Роудса в тот момент, когда он останавливается в нескольких шагах от стола с микроскопом.

– У меня почти все готово, – сообщает девушка, с любопытством поглядывая в мою сторону.

Роудс одобрительно кивает.

– Отлично. Ортега, познакомься, это Тория Брюст – новенькая. Зови ее Тори. – Мужчина поворачивается в мою сторону и жестом указывает на девушку. – Это Шеннон Ортега. С ее куратором ты уже знакома.

Линкольн насмешливо склоняет голову в приветственном жесте, и я не могу сдержать улыбку, когда протягиваю руку Шеннон и вежливо произношу:

– Приятно познакомиться.

Рукопожатие выходит на удивление крепким, но при этом девушка смотрит на меня с дружелюбным любопытством.

– Добро пожаловать, Тори. Я в Центре Z относительно недавно, всего каких-то пару месяцев, поэтому быть мне новобранцем еще долго. Рада, что кто-то разделит мою участь. Может, и тренировки пойдут чуть легче.

Косо смотрю на Роудса, но он ничего не говорит по поводу того, что я, строго говоря, не совсем часть команды.

– Спасибо, – искренне благодарю Шеннон, которая мне уже нравится. – Я вообще не помню, когда в последний раз была в зале, так что поддержка на занятиях мне не помешает.

И это чистая правда. Альварес тренировал меня в зале только первые пару лет после того, как я оказалась в банде. А после выпустил в «полевые условия». В форме я себя держу благодаря постоянным забегам по крышам, незаметной слежке и проникновению в окна, находящиеся выше первого этажа. Уверена, в зале мне придется туго.

– Договорились, – тем временем говорит Ортега.

Свободно выдыхаю, ощущая, как с плеч падает груз напряжения. Да, я нахожусь среди Стражей всего ничего и успела познакомиться не со всеми, но меня встретили намного лучше, чем я могла ожидать. Возможно, период, что мне предстоит провести в непосредственной близости от Барьера, пройдет намного легче, чем изначально предполагалось. Но в то же время не стоит забывать о том, для чего я вообще здесь оказалась.

– Над чем работаешь? – интересуюсь с неподдельным любопытством.

Стражи быстро переглядываются, и я невольно напрягаюсь. Не рано ли я обрадовалась? Но эти мысли тут же улетают прочь, когда Ортега принимается рассказывать, не скрывая воодушевления в голосе:

– Новое небиологическое вещество для покрытия защитных костюмов. С его помощью должно увеличиться время незаметности Стражей, что способно будет выручить при угрозах синего цвета.

– Ага, – единственное, что удается выдавить мне, пока я пытаюсь переварить услышанное.

Видимо, выражение моего лица красноречиво сообщает о том, что я не совсем готова слушать про угрозы разных уровней, отчего улыбка сползает с губ Шеннон, а Линкольн, наоборот, начинает посмеиваться.

– Прости, – произносит девушка одними губами, в то время как О’Брайен легким движением похлопывает меня по плечу.

– Ничего, со временем привыкнешь к местным порядкам и постоянным разговорам об уровнях опасности и метаморфах.

Внутренне напрягаюсь, становясь серьезной. Я не имею никакого желания даже думать о метах, не то что привыкать к разговорам о них и уж тем более никогда в жизни больше не хочу встречаться с этими тварями вживую. Того раза чуть больше восьми лет назад, когда метаморфы прорвались через Барьер и напали на жителей Нордена, с лихвой хватило. Веронике до сих пор иногда снятся кошмары, а я смирилась, что никогда не избавлюсь от стоящей перед глазами картины смерти родителей. Если бы не вмешались Охотники, нас с сестрой тоже порвали бы на части.

– Тори? – окликает Роудс, вырывая меня из мрачных размышлений.

– Да? – отзываюсь с опаской.

– Идем, не будем больше отвлекать Ортегу от работы. Покажу твою комнату, а у меня еще есть кое-какие дела, которые надо решить до возвращения остальных.

– Хорошо, – соглашаюсь безропотно, натягиваю на лицо вымученную улыбку и обращаюсь к Линкольну и Шеннон. – Ну, еще увидимся.

– Заходи в любое время, – дружелюбно предлагает девушка.

Тут же пользуюсь предложением, которое прозвучало как нельзя кстати. Ведь, чтобы собрать как можно больше информации обо всех Стражах Центра Z, мне постоянно придется крутиться поблизости. А так хотя бы мое появление в лаборатории не покажется подозрительным, если я заявлюсь сюда без приглашения. Пусть думают, что я хочу подружиться.

– Договорились, – говорю напоследок и так же аккуратно, как пришла, пробираюсь к выходу вслед за Роудсом.

Покидаем лабораторию и сразу же направляемся к неширокой лестнице. Второй этаж, как и первый, встречает просторным холлом с двумя ответвлениями.

– Левое крыло занимают живущие в Центре Стражи, – объясняет Роудс, жестом указывая направление и шагая в нужную сторону. – А правое считается гостевым. Там останавливаются Охотники или другие редкие гости из города. На данный момент там никого нет.

– Я буду жить в левом крыле? – уточняю на всякий случай, хотя ответ на этот вопрос кажется очевидным, ведь Роудс уже ведет меня по широкому светло-серому коридору.

– Да. Займешь дальнюю спальню, она как раз свободна. Так ни у кого не возникнет дополнительных вопросов, как если бы ты жила в гостевой части Центра.

Останавливаемся возле самой последней двери, и я, подумав всего секунду, решаюсь задать вопрос.

– Почему никто из Охотников не должен знать о реальной цели моего проживания здесь?

Роудс распахивает дверь в предоставленную мне комнату, но при этом неотрывно смотрит на меня.

– Некоторые сведения не должны попасть не в те руки, – говорит он совсем не то, что я хотела бы услышать.

От этих слов сердце набирает скорость, а ладони внезапно потеют, потому что проснувшаяся вдруг паранойя начинает вопить, что руководитель Стражей знает, с какой целью я на самом деле приехала к Барьеру. Но он лишь молча смотрит мне в глаза, а я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках.

Так и не дождавшись от меня никакой реакции, Роудс взмахом руки указывает в открывшийся проем.

– Располагайся. Обед через три часа. К тому времени остальная часть группы скорее всего уже вернется.

Мельком смотрю на часы.

– Поняла.

Роудс еще с секунду прожигает меня пронзительным взглядом, после чего не прощаясь уходит.

Захожу в спальню, с тихим щелчком прикрываю за собой дверь и осматриваюсь. Небольшое минималистично обставленное помещение. Кроме полутораспальной кровати, здесь есть только высокий комод с четырьмя выдвижными ящиками. Бросаю рюкзак на кровать и прохожу к окну. Спальня располагается как раз над главным входом, поэтому мне открывает тот же вид, что я застала, когда прилетела. Вертолетная площадка, ведущая от нее дорожка, вдалеке лес. Совершенно непонятно, где же Барьер, но сейчас мне хочется думать о нем в последнюю очередь.

Приступаю к делу. Быстро осматриваю комнату на предмет скрытых камер или прослушивающих устройств. В итоге минут двадцать спустя, ничего не обнаружив, первым делом с ногами забираюсь на кровать и опираюсь спиной о стену, устраиваясь поудобнее. Для начала отчитаюсь перед Данэмом, а потом разберу вещи.

Достаю из кармана телефон, захожу в нужное приложение, после нехитрых манипуляций оказываюсь в закрытом чате и, недолго подумав, принимаюсь писать:

«Я на месте. Познакомилась с тремя членами команды из семи – Франклином Роудсом, Линкольном О’Брайеном, Шеннон Ортегой. Остальные Стражи находятся у Барьера с проверкой желтого уровня опасности…»

Кратко обрисовываю подробности разговора с Роудсом, а также знакомства с Линкольном и Шеннон. Собираюсь выйти из приложения, но задерживаюсь, увидев три подпрыгивающие точки и надпись «собеседник печатает». Удивленно приподнимаю брови и не сдерживаю усмешку, представив, как Шон Данэм проверяет форум приложения «Женский календарь».

Ответ приходит быстрый и короткий:

«Работай дальше»

С тяжелым вздохом закрываю вкладку, плюхаюсь на подушку и отбрасываю телефон, борясь с желанием написать Рони.

Часть дела сделана, пусть и крошечная, но уже что-то. Я уже забралась туда, откуда нет обратной дороги, а значит у меня нет иного выхода, как собраться и приготовиться к тем событиям, которые неизбежно обрушатся, когда меня передадут в руки куратора, который будет учить меня как не бояться Барьера. Надеюсь, в реальности так и будет и за то время, что мне придется прожить в Центре Z, ни разу не возникнет никакого уровня опасности выше желтого.

Вспоминаю, что Альварес наверняка тоже ждет отчета, издаю полный отвращения стон и провожу рукой по покрывалу, чтобы вновь взяться за телефон.

## Глава 7

С негромким стуком закрываю верхний ящик комода, в который только что убрала последние вещи из рюкзака, и оглядываю свое скромное жилище. Никакого беспорядка, все как я люблю. Задумываюсь, чем же заняться в оставшиеся пару часов до обеда. Немногочисленные вещи разложены, отчет отправлен и Данэму, и Альваресу, я могу просто поспать, чтобы хоть как-то восстановить силы после двух дней, прожитых на чистом энтузиазме. Но после знакомства с настоящими Стражами, которые оказались не такими отстраненными и вовсе не внеземными, как мне всегда казалось, и разговорах о метах, постоянной опасности и подобных прелестях жизни возле Барьера, я вряд ли смогу лечь и спокойно заснуть. Да и сюда я приехала не затем, чтобы прохлаждаться, а работать. Поэтому собираюсь покинуть спальню и побродить по огромному зданию, ведь оно станет мне пристанищем на какое-то время. Нужно поискать любую информацию, что во время короткой экскурсии не донес до меня Роудс.

Берусь за дверную ручку, но замираю на месте, когда до слуха доносится размеренное урчание мотора. Кто-то приближается к Центру, хотя всего пару часов назад Роудс уверял, что гости здесь нечастое явление. Опускаю руку и поддаюсь любопытству. Направляюсь в сторону узкого окна и становлюсь справа от него, чтобы меня не увидели, если по какой-то причине поднимут голову вверх.

По хорошо накатанной грунтовой дороге, поднимая облако пыли, в сторону Центра несется огромный черный внедорожник. Весь его внешний вид от колес на толстой шипованной резине до защитных обвесов так и кричит об агрессивности. Чувствую, как по рукам ползут колючие мурашки. Не могу определиться, что конкретно меня пугает. Внешность машины и без сомнения опасные люди, находящиеся внутри, или те причины, что заставили хозяина техники сделать из нее передвижную угрозу. На городских улицах подобный транспорт не встретишь, а тут скорее всего это обычное явление.

Водитель со свистом притормаживает прямо перед ступенями, и я машинально подаюсь чуть вперед, чтобы лучше видеть тех, кто уже покидает салон внедорожника.

Двое парней и девушка. Все высокие и, даже несмотря на спецодежду, стройные. У одного из парней темные, почти черные волосы, у второго растрепанная медная шевелюра. А вот девушка – брюнетка с короткой стрижкой, но длинной косой челкой. Рыжий что-то говорит, и девушка смеется, показывая ему средний палец. Миленько. Третий остается безучастным.

Сразу понимаю, что это оставшаяся часть группы Роудса. Они одеты в серо-зеленые защитные костюмы, сделанные из кевлара с добавлением какого-то вещества, разработанного учеными в лабораториях, чтобы Стражи сохраняли ловкость и подвижность и не выглядели при этом как роботы. В руках каждый из троих сжимает защитный шлем, и я непроизвольно хмурюсь. До этого момента я думала, что подобные шлемы нужны только Охотникам, ведь без них выходить за Барьер равно самоубийству. Один глоток неотфильтрованного воздуха по ту сторону границы, и ты превратишься в метаморфа. Не за секунду, конечно, но если заразился, процесс никакими способами не обратить.

Последнее, что успеваю заметить, прежде чем Стражи скроются в здании, это количество оружия, которым обвешаны их костюмы. Внедорожник срывается с места и отправляется в объезд здания, увозя последнего члена команды, которого я еще не видела, скорее всего в гараж.

Еще какое-то время продолжаю стоять у окна, размышляя об увиденном. Судя по всему, Стражи тоже выходят за пределы защищенной Барьером территории. Но зачем? Что им делать там, где обитает ужас, который должны уничтожать Охотники. Нет ответа на этот вопрос. В голове возникает мысль, что, возможно, Данэм послал меня сюда, чтобы узнать именно это.

Постоянно находясь в эпицентре событий, происходящих в городе, я мало интересовалась Стражами и их образом жизни. Просто всегда воспринимала этих смелых людей и работу, которую они выполняют, как данность. Стражи, несомненно, безумно крутые ребята, раз посвятили жизни такому непростому делу, как подчищать косяки за Охотниками. Если те по какой-то причине пропускают метов, и твари прорываются к Барьеру, Стражи единственные, кто может их уничтожить до того, как они успеют рвануть в сторону города и напасть на мирных жителей. Но за все время, что до меня доходили какие-то обрывки скудной информации о Стражах или Охотниках, я ни разу не слышала о том, что первые зачем-то бы выходили за границы территории Нордена. Этим заняты только безбашенные Охотники, которые как раз таки большую часть времени проводят там, выслеживая метаморфов, уничтожая их и постоянно подвергая свои жизни опасности. Эти не менее круты, но на подсознательном уровне я всегда считала их немного сумасшедшими. Да, безусловно, их работа спасает миллионы жизней граждан Нордена, но мне никогда не понять, как можно просто взять и выйти туда, где уже сотни лет ожидает только смерть.

Медленным шагом бреду к кровати, усаживаюсь на нее и опираюсь ладонями в край матраса. Желание выходить на разведку резко пропадает. Мне почему-то не хочется раньше времени столкнуться с вернувшимися от Барьера Стражами. Выжду указанное количество времени, а там уже пусть Роудс меня представляет как положено.

Оставшиеся пару часов провожу сидя на кровати с телефоном в руках. Читаю в Сети всю информацию, что удается найти о Стражах. Ничего из того, что я так или иначе узнавала до этого из разных источников, не обнаруживаю.

Два часа пролетают незаметно, за это время я лишь один раз слышала шаги в коридоре. Кто-то ненадолго зашел в соседнюю комнату, после чего удалился. Но даже это заставило меня поймать себя на мысли, что по какой-то необъяснимой причине я волнуюсь перед встречей с оставшимися Стражами. Надеюсь, они окажутся такими же приветливыми, как первые трое. Так будет гораздо проще выполнять ту работу, ради которой я сюда и явилась.

Бросаю последний взгляд на часы, ставлю телефон на зарядку и покидаю спальню. В коридоре тихо и безлюдно, что ни капли не удивляет. Направляюсь в сторону лестницы и, прислушиваясь к далеким голосам, доносящимся откуда-то с первого этажа, сбегаю вниз по ступеням. Пару мгновений смотрю на дверь лаборатории, но решаю не заглядывать внутрь, а сразу отправиться в сторону кухни, откуда, судя по всему, и раздаются разговоры и смех.

Но моим планам не суждено осуществиться, потому как дверь лаборатории распахивается, и оттуда показывается уже знакомый мне рыжий парень. Без защитного костюма он выглядит не настолько внушительно, каким показался изначально, одет так же, как и все остальные с утра – в футболку с длинными рукавами, штаны в стиле милитари и тяжелые ботинки. Несколько бесконечно долгих секунд молча рассматриваем друг друга. Замечаю россыпь крохотных веснушек на носу и щеках Стража, и невольно улыбаюсь. Они гармонируют с цветом его волос и делают парня до безобразия милым, особенно когда он расплывается в ответной улыбке.

Первой нарушаю тишину, произнося несмело:

– Привет.

Ответ прилетает мгновенно:

– Привет. Я – Смит.

– Это имя или фамилия? – уточняю я и спохватываюсь, тоже представляясь. – Зови меня Тори.

– Принято, Тори. И Смит – это фамилия, а имя – Тревор.

Протягиваю руку, которую он тут же принимает и мягко пожимает.

– Приятно познакомиться, Тревор Смит, – говорю, продолжая улыбаться.

Он отпускает мою ладонь и жестом указывает в сторону кухни, где, кажется, разразилась нешуточная баталия. Голоса становятся все громче, но то ли из-за расстояния, то ли из-за чего-то другого ни слова не понятно.

– Идешь на обед?

– Да, Роудс сказал подходить к часу.

– Отлично, тогда пошли. А то съедят всё без нас, а я голоден, как новообращенный мет. После поездок к Барьеру всегда так. – Заметив мой обалдевший взгляд от такого странного сравнения, Смит морщится. – Прости, ты же не привыкла к подобным шуткам. Скоро втянешься, они у нас в ходу.

– Ага, – соглашаюсь отстраненно, не имея никакого желания втягиваться во что-то подобное. Но, как известно, выбора мне не предоставили.

Хренов ублюдок Данэм и его заказы!

Тревор первым приходит в движение, и я плетусь следом. Пытаюсь выкинуть из головы все разговоры о метаморфах, которые, по всей видимости, часть повседневной обыденности Стражей. Я здесь всего несколько часов, а уже слышала слово «меты» гораздо чаще, чем за весь прошедший год.

– Ты работаешь в лаборатории? – решаю уточнить, чтобы хоть как-то выкинуть из головы навязчивые мысли.

Тревор поворачивает голову в мою сторону и отвечает с самым честным выражением на лице, из-за которого на ум сразу же приходит справедливый вопрос – как такой парень вообще попал к Стражам?

– Ага. Я биолог. А еще так повелось, что я выполняю все обязанности по оказанию медицинской помощи. Так что, если вдруг почувствуешь недомогание, заработаешь синяки на тренировках или выездах к Барьеру, смело обращайся. Помогу, чем смогу.

Отвечаю легкомысленно, несмотря на вновь кольнувшую сердце тревогу.

– Заметано.

Чем ближе подходим к кухне, тем яснее становится разговор, который я пока не понимаю, как воспринимать. Ссора? Или это обычное общение? Если это так, то с сегодняшнего дня мне нужно разучаться удивляться.

– … невообразимое количество соли! – возмущается незнакомый женский голос.

– Миллер, все уже поняли, что тебе пересолено все, даже то, что никогда в жизни не солили, – недовольным тоном отвечает мужчина, голос которого я так же слышу впервые. – В холодильнике еще осталась вчерашняя лазанья.

– Вчерашняя? – выкрикивает девушка. – Да она стоит там уже два дня, а все потому, что хуже тебя готовит только О’Брайен!

– Эй! – возмущенно восклицает Линкольн. – Не беси меня Миллер, готовь себе сама и оставь в покое кулинарные способности остальных.

Краем глаза замечаю, как Тревор качает головой, тихо при этом посмеиваясь. Заметив мое внимание, парень тут же поясняет:

– К этому тебе тоже придется привыкнуть. Миллер настоящая привереда в еде, поэтому периодически устраивает нечто подобное.

Серьезно киваю, потому что до сих пор не понимаю, как на все это реагировать.

– Буду иметь в виду.

Наше появление на пороге мгновенно привлекает внимание всех присутствующих, и спор стихает как по волшебству. Расправляю плечи и смело встречаю оценивающие взгляды тех, с кем еще не успела познакомиться.

Первым в поле зрения попадает мужчина, которого я до этого момента не видела. Скорее всего, он и есть водитель внедорожника. На вид ему не больше тридцати пяти, волосы подстрижены так же коротко, как у Роудса, но на порядок светлее, чем у командира Стражей. Светло-голубые глаза смотрят изучающе, на лице нет ни намека на улыбку. Он оказывается примерно на голову ниже стоящего рядом с ним черноволосого парня, которого я видела в окно пару часов назад. У него темно-карие глаза, а уголки губ опущены вниз, что намекает на то, что его ни капли не веселило происходящее здесь до нашего с Тревором появления. Возможно, он и есть тот, чью стряпню принизила привереда Миллер. Перевожу внимание на нее, девушка небрежным движением головы отбрасывает в сторону длинную челку и смотрит на меня свысока. После чего открывает рот и интересуется насмешливым тоном:

– Так, значит, ты и есть та самая воровка?

Ни капли не смутившись, продолжаю смотреть прямо в ее голубые глаза. Подобные шпильки не способны меня уколоть, потому что это самая настоящая правда, пусть и не такая, какую знают собравшиеся здесь люди, но это не имеет никакого значения. Я тесно связана с криминальной жизнью Нордена, и не стесняюсь этого. Каждый выживает как может, и это мой путь, о котором я никогда не жалела и уж тем более не стыдилась своего выбора. У Рони есть все, в чем бы она не нуждалась, остальное меня мало интересует.

– Верно, – отвечаю невозмутимо, продолжая бестрепетно выдерживать неприкрытую насмешку, читающуюся за голубыми радужками девушки.

– Пора начинать запирать комнату на замок? – все тем же тоном полувопросительно произносит она.

Оглядываю застывшие лица остальных Стражей. Линкольн открывает рот, явно собираясь что-то сказать, но я слегка покачиваю головой, без слов прося не вмешиваться. Я в состоянии постоять за себя самостоятельно. Линкольн поджимает губы, но, к счастью, не произносит ни слова. Замечаю извиняющееся выражение лица Шеннон, в этот момент она напоминает мне сестру. Вероника в похожей ситуации обязательно отреагировала бы подобным образом.

Возвращаю внимание на Миллер, усмехаюсь, приподняв правый уголок губ, и говорю с прежней невозмутимостью:

– Не стоит, меня замки не остановят. Кроме того, пока вас не было, я успела обследовать твою комнату. – Делаю крохотную паузу, после чего слегка наклоняюсь вперед и понижаю голос до доверительного шепота. – У тебя классное белье. Знала бы, что тут есть для кого наряжаться, тоже прихватила бы пару комплектов.

Помещение погружается в полнейшую тишину, а я на секунду задумываюсь над тем, уж не переборщила ли, но все же сохраняю то выражение лица, которое любому даст понять, что связываться со мной себе дороже.

Миллер молчит, и я не могу определить, что она чувствует. Внутренне готовлюсь к тому моменту, когда в ее глазах появится ненависть, но она меня удивляет, неожиданно рассмеявшись. Я даже на секунду теряюсь, когда она начинает хохотать, но быстро беру себя в руки, немного расслабившись.

Девушка небрежным жестом заправляет челку за ухо, аккуратно стирает кончиком безымянного пальца выступившую во внешнем уголке глаза слезинку, после чего сжимает руку в кулак и легко толкает им в плечо стоящего рядом хмурого черноволосого парня.

– Повезло же тебе, Хэйс, – говорит она, продолжая посмеиваться и не дожидаясь ответа, обращается ко мне. – А ты мне нравишься.

Слегка склоняю голову вперед, но ничего не отвечаю. Я пока не определилась, что чувствую к Миллер, нужен более длительный контакт.

Она тем временем не отстает.

– Готовить умеешь?

– Не особо, – отвечаю честно.

В нашей с сестрой маленькой семье этим всегда занималась она, я же пропадала на тренировках, а потом то в засаде, то за слежкой.

Миллер разочарованно отмахивается, но я уже теряю к ней всякий интерес. Перевожу сосредоточенный взгляд на того, кого девушка назвала Хэйсом. Значит, он и есть мой куратор. Черные глаза холодно смотрят в ответ, и интуиция тут же подсказывает, что меня ждут непростые времена. Будь на моем месте кто-то другой, он бы, может, попросил о смене куратора, потому как Хэйс, даже ни разу не открыв рот, мастерски показал свое недружелюбие. Но я не привыкла пасовать перед трудностями, так что и тут справлюсь.

– Давайте уже покончим с формальностями, – голос Роудса заставляет меня оторваться от взаимной попытки просверлить дыру в голове Хэйса. – Тори, я правильно понимаю, что со Смитом вы уже познакомились?

– Верно, – опережает с ответом Тревор и бесцеремонно подталкивает меня в спину, побуждая сдвинуться с места.

Смотрю на Роудса и пожимаю плечами, а потом подхожу к кухонному островку, возле которого все и собрались. Некоторые уже наполнили свои тарелки, но почему-то не спешат уйти к огромному обеденному столу.

– Отлично, – продолжает Роудс. – Позволь представить тебе остальных. – Он указывает на Миллер. – Это Стелла Миллер, она вместе с Ортегой и Смитом работает в лаборатории. Но в отличие от них, она не занимается ни химией, ни биологией. Миллер – инженер. Благодаря многим ее изобретениям, мы легко отражаем угрозы как желтого, так и синего уровней.

Глядя на Стеллу, могу подобрать только одно слово, которое описало бы ее в полной мере. Крутая. Она именно такая здесь в своей повседневности, какой я чувствую себя, выполняя очередное задание. Несколько секунд неотрывно смотрим друг на друга, и она снова удивляет меня, первой шагнув навстречу. Прямо через стол протягивает ладонь для рукопожатия, и я без промедления пожимаю ее. Миллер чуть крепче необходимого сжимает мои пальцы, когда произносит с усмешкой:

– Добро пожаловать, воровка.

Отвечаю в тон ей:

– Спасибо.

Стелла разжимает хватку и отступает. Вопросительно смотрю на Роудса, и он тут же продолжает знакомство, указывая на светловолосого мужчину.

– Это Виктор Маршалл, он как и я, О’Брайен и Хэйс является оперативником. – Маршалл молча кивает мне вместо приветствия, копирую его действие и вновь поворачиваюсь к Хэйсу, которого Роудс оставил напоследок. – Ну и Люк Хэйс, с сегодняшнего дня он твой куратор.

– Привет, – говорю негромко, желая хоть как-то растопить лед, ведь нам с этим Хэйсом предстоит провести немало времени бок о бок.

Он молчит, и я уже начинаю думать, что в итоге не дождусь ни слова, но по прошествии целой минуты парень отмирает и вторит мне с холодным безразличием:

– Привет.

От его низкого тембра по спине пробегают мурашки. Кто говорил, что будет просто, Виктория?

А еще я понимаю, что Стелла ругалась вовсе не с ним, а с Маршаллом, потому как голос Хэйса совсем не такой, какой отчитывал девушку.

– Итак, – подводит черту формальностям Роудс. – Представлять Тори, думаю, смысла нет. Все и так в курсе подробностей ее появления здесь. Надеюсь, никому не нужно напоминать, что вести себя стоит, как цивилизованные люди. Это касается как Тори, так и всех остальных.

Хмурю брови и не могу не спросить:

– Что вы имеете в виду?

Роудс быстро переглядывается с Маршаллом, что не укрывается от моего внимания, отчего я хмурюсь еще сильнее.

– Я уже говорил тебе, что твое появление было абсолютно незапланированным, к тому же непохожим ни на что, что было до этого. Одно дело принять в свои ряды потенциального Стража, а совсем другое, когда сюда привозят на перевоспитание взрослую девушку, которой вряд ли интересно что-то, кроме возвращения к привычному образу жизни.

Абсолютно все собравшиеся смотрят на меня, вероятно, ожидая хоть какой-то реакции. Сейчас мне бы не помешало любимое дыхательное упражнение, на раз это невозможно, я просто глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, обдумывая, что сказать.

– В чем-то ты безусловно прав, но все же ситуация не совсем такова. Да, отец избавился от меня, потому что ему надоели постоянные проблемы, которые я доставляю. Я же хотела, чтобы родители просто вспомнили, что, помимо бесконечной работы и младших детей, у них есть еще один ребенок. Не вышло. И вот я здесь, в месте, где ни за что на свете не хотела бы быть, но возвращаться мне некуда. Так что, можете быть уверены, проблем я не доставлю, потому что умирать по глупости совсем не собираюсь.

Роудс и Маршалл вновь переглядываются, после чего первый одобрительно кивает.

– Отлично, надеюсь, так и будет. А теперь… – он жестом указывает на еду.

Секунду спустя Шеннон передает мне чистую тарелку.

Украдкой наблюдаю за тем, с каким отвращением Стелла принимается за еду, и едва сдерживаю смех. Но все же получив свою порцию тушеных овощей, с опаской подношу первую ложку ко рту. На вкус оказывается ничего и соли там не так много, как возмущалась Миллер. Борюсь с желанием спросить, где взять солонку, просто чтобы увидеть реакцию Стеллы, но в итоге решаю этого не делать.

К моему удивлению, никто так и не уходит к столу, обедают прямо стоя возле кухонного островка, и это почему-то кажется до странного уютным, что мне даже нравится. Постоянно ловлю себя на том, что улыбаюсь, слушая ничего не значащую болтовню Линкольна и Тревора, а также перепалки, в которые Стелла пытается втянуть всех подряд. В этот момент у меня зарождается ощущение уверенности в том, что в итоге все получится. Я обязательно со всем справлюсь, чтобы вернуться к Веронике и больше никогда от нее не уезжать.

Практически не принимаю участия в разговорах, не считая тех моментов, когда ко мне обращаются напрямую. Больше наблюдаю и прислушиваюсь, но ничего важного никто не обсуждает. Даже ни слова не говорят об утренней поездке к Барьеру. Роудс и Маршалл почти не разговаривают, а угрюмый Хэйс вообще не произносит ни единого слова, отстраненно уставившись в тарелку и о чем-то задумавшись. И это на данный момент напрягает сильнее всего.

После обеда все разбредаются по своим делам, на кухне остается только Шеннон. Вызываюсь помочь ей с уборкой. В отличие от плиты, посудомойкой я пользуюсь мастерски.

– Тори? – со сквозящим в голосе сомнением окликает девушка.

Ставлю очередную тарелку в посудомоечную машину и вопросительно смотрю на Шеннон.

– Что?

Она немного мнется и чуть сильнее нужного сжимает в руке салфетку, которой протирала столешницу. Не тороплю, дожидаясь, когда она решится.

– Ты правда… – она запинается, подбирая слово. – Осматривала наши комнаты?

Не сдерживаю смех и качаю головой, продолжая улыбаться.

– Нет конечно.

Шеннон неловко смеется и смущенно краснеет.

– Прости, что подумала такое.

– Да, не страшно, – отмахиваюсь я. – Моя репутация говорит сама за себя.

На это она ничего не отвечает, зато выпаливает, покраснев еще сильнее:

– Откуда тогда узнала про белье?

Удивленно приподнимаю брови и уточняю:

– А там и правда что-то необычное?

Девушка смущенно отводит глаза, и я снова смеюсь. Заканчиваем уборку в уютном молчании, после чего Ортега убегает в лабораторию, а я все-таки решаю выйти на улицу, чтобы пройтись по территории. Покидаю кухню и шагаю на выход, но в холле останавливаюсь, едва не столкнувшись с мрачным Хэйсом. По всей видимости, у него нет настроения на общение, поэтому я отступаю в сторону, чтобы без разговоров обойти его и продолжить путь, но этому не суждено сбыться.

– Брюст? – летит в спину.

Оборачиваюсь и вопросительно приподнимаю брови, встретившись с не очень-то дружелюбным взглядом исподлобья.

– Что? – спрашиваю осторожно, не желая провоцировать конфликт, хотя на языке так и вертится вопрос о том, почему он так странно себя ведет. Но вместо этого прошу поспешно: – Зови меня Тори.

Хэйс смеряет меня безразличным взглядом, только после этого заговаривает:

– Утро начинаем в шесть с пробежки. Затем душ и завтрак. После, два часа теории. Разминка в зале с перерывом на обед, получасовым отдыхом, а затем полноценная четырехчасовая тренировка.

Чувствую, как глаза буквально лезут на лоб. Что это за график такой?

– Прости, ты сказал четыре часа?

В глубине черных глаз моего выжившего из ума куратора появляется нескрываемое раздражение.

– В первую неделю да, так как ты новичок. Постепенно будем увеличивать время.

Замечательно, мать твою!

Ошеломленно смотрю на него, не зная, как реагировать. Кого он собирается из меня сделать? Машину для убийств? Судя по тому, сколько придется тренироваться, убивать я буду голыми руками.

Не успеваю придумать ни одного ответа, который не прозвучал бы жалко или неуверенно, Хэйс объявляет:

– Встречаемся здесь в пять пятьдесят семь.

Даже рта раскрыть не успеваю, как он разворачивается и удаляется прочь.

А я так и стою, сжимая кулаки в бессильной ярости. Рано, ой как рано я обрадовалась, что меня хорошо приняли.

## Глава 8

Без особых усилий покидаю теплую постель, быстро одеваюсь в удобную для пробежки одежду и смотрю на часы. Привычка к ранним подъемам выработалась давным-давно, благодаря вечной занятости на работе. Часы показывают, что у меня есть еще десять минут. Не тратя времени даром, сразу же отправляюсь умываться и чистить зубы, после чего закидываю предметы гигиены в комнату и спешу на выход.

Как только оказываюсь на пороге, из соседней спальни выходит хмурый Хэйс, который делает вид, что не замечает меня, и направляется к лестнице. Подавив тяжкий вздох, плетусь следом. Угораздило же Роудса выбрать мне в наставники самого неприветливого Стража. И хоть Маршалл не сказал мне ни слова и тоже вел себя более чем сдержанно, уверена, с ним работать было бы гораздо проще. По крайней мере, интуиция подсказывает именно так, а я привыкла доверять ей почти во всем.

Хэйс спускается на первый этаж, пересекает длинный коридор, останавливается в холле, который в такой час оказывается освещен единственным включенным настенным светильником, скрывающимся за ветвями одного из деревьев, отчего сумрак почти не рассеивается. Еще слишком рано, и солнце покажется не раньше, чем через полчаса, поэтому в здании объяснимо темно.

Куратор неторопливо поворачивается в мою сторону и демонстративно смотрит на часы. Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он это серьезно? Мы пришли сюда одновременно.

Сделав вид, что ничего не произошло, тоже бросаю беглый взгляд на циферблат собственных часов. Пять пятьдесят восемь. Хэйс молчит, задумчиво оглядывая меня с головы до ног. На секунду мне даже становится не по себе, но я сердито прогоняю из головы эту чушь. Виктория Дэвидсон никогда не смущается под подобными взглядами, пусть Тория Брюст перенимет эту способность.

– Я готова, – заявляю уверенно.

Хэйс снова смотрит на часы, будто чего-то или кого-то ждет. Оборачиваюсь, но в глубине здания все тихо. На всякий случай решаю уточнить:

– К нам кто-то присоединится?

– Нет, – мгновенно отвечает он, не отрываясь от своих часов.

Потираю лоб, вглядываясь в его сосредоточенное лицо. Поведение Хэйса до того странное, что я не знаю, как реагировать. Но стоять посреди холла кажется невероятно глупым занятием, поэтому я пробую снова:

– Хэйс…

– Пора, – перебивает он, разворачивается и шагает на выход.

Одного взгляда на часы хватает, чтобы понять, чего мой куратор ждал. Шести ноль-ноль. Ну надо же, какой педант.

Плетусь следом, сокрушенно качая головой. Все может оказаться даже хуже, чем я предполагала.

Оказавшись на улице, полной грудью вдыхаю прохладный воздух еще не отступившей ночи. Поднимаю руки над головой и потягиваюсь, разминая при этом шею наклонами головы. Таким образом я совершаю свой обычный ритуал перед пробежкой. Не знаю, чего ждет Хэйс, но предстоящая тренировка меня совершенно не пугает. Чтобы держать себя в форме, мало прыгать по крышам, нужно что-то посущественнее. Поэтому к предстоящей пробежке я более чем готова.

Спускаемся с лестницы, выжидающе кошусь на Хэйса. Он делает несколько упражнений, чтобы размять мышцы ног, что говорит о серьезности его настроя. Старательно повторяю за ним, а после того как с разминкой покончено, все так же молча стартуем с места. Стараюсь постоянно находиться на два шага позади, чтобы не прозевать смену направления и держаться в одном с Хэйсом темпе. К моему удивлению, он не припускает вперед как ошпаренный, чтобы вымотать меня, а потом насмехаться над никчемностью повешенной на него подопечной. В основном смотрю под ноги или в спину куратора, чтобы не сбиться с шага, хотя светлеющее с каждой минутой небо позволяет рассмотреть местность во всех красках, но я не делаю ничего подобного. Уверена, для этого найдется более подходящее время.

Ровно через час возвращаемся к Центру, как можно более незаметно восстанавливаюсь, делая несколько упражнений для восстановления дыхания. Все-таки я не привыкла к столь длительным пробежкам, но, уверена, справилась на отлично и даже сумела удивить Хэйса, который, впрочем, вообще никак на меня не реагирует ровно до того момента, когда мы заходим в холл. Он оборачивается, смотрит на мое вспотевшее и наверняка красное лицо, а затем объявляет:

– Сейчас душ, затем завтрак…

Перебиваю, не желая слушать одно и то же.

– Я помню. Потом теория и четыре часа тренировки.

Обхожу его, направляясь в свою комнату, чтобы взять чистые вещи и полотенце.

– Брюст? – окликает Хэйс.

Стискиваю зубы, меня бесит это обращение. Все же останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Что?

– Я тебя не отпускал.

Кое-как подавляю раздраженный вздох, то и дело грозящий вырваться наружу.

– Что-то еще? – интересуюсь деланно вежливым тоном.

Пару мгновений он сосредоточенно вглядывается в мое лицо, затем взмахивает рукой в сторону коридора за моей спиной.

– Нет, можешь идти. Но впредь дожидайся разрешения.

Надо же, какой строгий!

– Как скажешь, – говорю покладисто. – И… Хэйс?

Он едва заметно приподнимает правую бровь, будто удивлен тому факту, что я вообще посмела обратиться к нему после того, как он меня отпустил.

– Слушаю.

– Меня зовут Тори, – напоминаю твердым тоном, уже и не помню в какой по счету раз.

Не дожидаясь никакой реакции, отворачиваюсь и, держа спину ровной, направляюсь в душ. Пока привожу себя в порядок и обдумываю произошедшее, прихожу к выводу, что несмотря на вынужденный близкий контакт, предстоящий нам с Хэйсом, шпионить за ним будет труднее всего. Его поведение и необоснованно неприветливое отношение ко мне настораживают. С ним лучше быть в два раза бдительнее, чем с остальными. Не хватало еще, чтобы Хэйс что-то заподозрил.

Выбираюсь из душевой кабины, наскоро вытираюсь и сушу волосы, надеваю чистый тренировочный костюм, а сразу после спешу на кухню. Судя по часам, я опоздала на десять минут, но, к моему удивлению, вопреки ожиданиям, на месте оказывается не вся команда, а только Линкольн, Тревор и Шеннон.

Стоит мне только переступить порог, как раздается жизнерадостное приветствие Линкольна:

– Доброе утро!

Сдержанно киваю и получаю в ответ подобные жесты от парочки ученых. Полусонный Тревор медленно потягивает из не менее чем пол-литровой чашки черный кофе, распространяющий притягательный аромат на всю кухню. Шеннон салютует чашечкой поменьше, оглядывает меня, после чего интересуется:

– Ну, как прошло?

Подхожу к кофеварке, тоже наливаю себе горячий напиток, краем глаза поглядывая на девушку:

– О чем ты?

– О пробежке, конечно. Хэйс каждое утро встает ни свет ни заря и, несмотря на погодные условия, бегает чуть ли не до самого завтрака.

– Ага, – подтверждает Линкольн. – Не поверю, что он мог позволить тебе не пойти.

Делаю крохотный глоток бодрящего напитка, подхожу к столу и пожимаю плечами.

– Да нормально прошло. Пробежка как пробежка, ничего необычного.

Ортега и О’Брайен переглядываются, и даже Смит отрывается от огромной чашки и смотрит на меня с неприкрытым сомнением.

– А что, собственно, не так? – уточняю осторожно.

– Да как сказать… – неуверенно произносит Шеннон и бросает растерянный взгляд на своего куратора, будто ищет поддержки.

Линкольн не заставляет себя долго ждать.

– Понимаешь, Тори, – произносит он задумчиво, – Хэйс из тех людей, которые относятся слишком требовательно в первую очередь к себе, не говоря уже об остальных. Поэтому для нас и странно, что ты не жалуешься на протестующие мышцы и уставшие ноги, потому что вряд ли твой куратор сделал тебе большую поблажку.

– Ах, вот оно что, – говорю задумчиво, вспоминая утреннюю пробежку. Да, я порядком устала ближе к концу, но на этом все. Изверг Хэйс меня не тронул. – Все в порядке. От нечего делать, я занималась в зале несколько раз в неделю, поэтому к бегу привычная.

– Вот и отлично, – заключает Линкольн и ставит передо мной тарелку с омлетом.

– Спасибо, – благодарю с улыбкой и берусь за вилку. Несколько минут едим молча, а я раздумываю, стоит ли попробовать узнать у них про Хэйса, раз уж от него вряд ли можно будет добиться хоть какой-то стоящей информации. Наконец решаюсь: – А что, Хэйс строгий учитель?

Если Линкольн и удивлен вопросом, то не подает вида.

– Пока не знаю. Твои тренировки покажут.

Непонимающе смотрю в его серо-зеленые глаза.

– Что это значит? Он что – никого до меня не тренировал?

Линкольн с усилием потирает подбородок, задумчиво глядя в ответ.

– Здесь – нет. – Увидев, что я собираюсь задать новый вопрос, он слегка качает головой, давая понять, что еще не закончил. – У нас ведь относительно молодая команда. Мы собрались в Центре Z всего полгода назад, когда здесь понадобилась новая группа Стражей. Я до этого работал в отделе Контроля, ездил по разным Центрам с проверками и ждал перевода. Миллер и Смит трудились в лаборатории в Штабе Стражей и Охотников. Ортега пару месяцев назад закончила обучение в отделе Подготовки Стражей, после чего сразу попала к нам. Ну, а Хэйса перевели из Центра N. Может, там он кого-то и тренировал, а здесь еще не успел.

А вот это уже интересно. Почему Данэм не упомянул об этом? Предоставил мне самой копаться в информации? Или имел какие-то другие причины? Но теперь мне еще более интересно, что именно он хочет, чтобы я нарыла на этих конкретных Стражей?

Отстраняюсь от вопросов, жужжащих в голове, словно рой назойливых пчел. У меня еще будет время подумать и разобраться с ними, но позже. Сейчас нужно уточнить другое. То, о чем Линкольн не сказал ни слова. Вернее, о ком.

– А как же Роудс и Маршалл?

О’Брайен ставит свою тарелку в посудомоечную машину, принимает мою и убирает ее туда же, только после этого уточняет:

– А что с ними?

– Откуда перевели их?

Собравшиеся молча переглядываются, и я не сдерживаясь высоко поднимаю брови. Любопытно.

– Ты закончила? – спрашивает Тревор, обращаясь к Шеннон. – Мне нужна твоя помощь до того, как ты уйдешь на тренировку.

– Конечно.

Девушка соскальзывает со стула одновременно с Тревором. Рыжий слабо улыбается мне.

– Прости, Тори. С утра я бука, пока кофеин не подействует.

– Ничего, – отвечаю и взмахиваю рукой, ведь и правда не вижу ничего такого в молчаливости парня.

Линкольн поведал мне достаточно много.

Шеннон и Тревор покидают кухню, а я продолжаю выжидательно смотреть на О’Брайена, наводящего порядок на горизонтальных поверхностях. Он косо смотрит на меня и вздыхает.

– Давай обсудим это позже? – миролюбиво предлагает Линкольн.

Размышляю всего пару секунд.

– А в этом какая-то тайна?

Парень снова вздыхает и качает головой.

– Вообще-то нет. Ладно, я скажу, только обещай не лезть с этим к Роудсу и уж тем более к Маршаллу.

– Хорошо, – отвечаю опасливо.

Еще любопытнее.

Линкольн некоторое время молчит, словно собирается с мыслями.

– Несколько месяцев назад в Центр поступил сигнал об угрозе синего уровня. По протоколу в таких случаях на место должна отправиться вся команда Стражей, что они и сделали. А когда прибыли к Барьеру, обнаружили больше полусотни метов, а такое количество приравнивается к красному уровню, если хоть одному из них удается уйти в направлении города. Не удалось, но цена была слишком высока. Из отряда, состоящего из восьми Стражей, в живых остались только Роудс и Маршалл. И то благодаря Охотникам, которые по счастливой случайности напали на след метаморфов и вовремя пришли на помощь. Роудс и Маршалл отказались от отпуска, решив никуда не уезжать из Центра, и набрали новую команду. Но прошло слишком мало времени, чтобы они смирились, поэтому лучше не распространяться на эту тему.

Понимающе киваю, ощущая горечь на языке. Барьер вовсе не безопасное место, Линкольн только что подтвердил это. Команда подготовленных Стражей погибла, защищая ценой своих жизней мирное население Нордена. А тут я со своим шпионажем. Прикрываю глаза и потираю веки. Как же невероятно сильно я хочу убраться подальше отсюда. К сестре. Но если не выполню чертово задание Данэма, не к кому будет возвращаться. Против воли стискиваю пальцы в кулаки и открываю глаза, тут же встречаясь взглядом с Линкольном.

– Ты в порядке? – с беспокойством спрашивает он.

Расслабляю руки и отвечаю максимально честно:

– Не знаю.

Парень поджимает губы и делает глубокий вдох через нос.

– Тебе нечего бояться, Тори, – совершенно серьезно говорит он. – Без подготовки никто не возьмет тебя к Барьеру. Кроме того, Ортега работает над каким-то новым веществом, оно будет отпугивать метов, а Миллер тестирует инновационные пули, которые способны уничтожить метаморфов с одного выстрела.

– Ладно, – отвечаю почему-то шепотом.

Линкольн переводит внимание мне за спину, и я оборачиваюсь. На пороге кухни появляется Хэйс, и он выжидательно смотрит на меня. Бросаю короткий взгляд на часы. Время почти восемь, и хоть он и не говорил, когда начнется курс теории, что-то подсказывает, что прямо сейчас.

– О’Брайен, тебя ждет Роудс. Брюст, ты со мной.

Сердито смотрю в ответ, потому что меня убивает его идиотское следование правилам. Почему другие легко пошли на уступку и согласились называть меня по имени, а этот не может? Возможно, кто-то другой бы смирился, но я не из их числа. Поэтому обращаюсь к своему куратору, делая акцент на последнем слове:

– Как скажешь, Люк.

Он бесстрастно разглядывает меня перед тем, как сообщить абсолютно спокойно:

– Для тебя я Хэйс.

– А я – Тори, – говорю твердо.

За спиной слышу негромкий смешок Линкольна, но, чтобы не терять достоинства, даже не оборачиваюсь. Обхожу Хэйса, собираясь покинуть кухню, но в последний момент понимаю, что не знаю, в какую сторону следует направиться. Притормаживаю рядом с мужчиной, который продолжает пялиться на меня, что уже порядком раздражает. Заглядываю в его карие, почти черные глаза и холодно спрашиваю:

– Куда идти?

Кажется, вопрос выводит Хэйса из ступора.

Он разворачивается и шагает вглубь дома. Иду следом, краем глаза замечая, как Линкольн скрывается в коридоре, ведущем к кабинету Роудса, продолжая посмеиваться.

Хэйс распахивает дверь в спортивный зал и заходит первым. Не успеваю спросить, зачем мы сюда пришли, ведь по плану у нас теория, а только потом тренировка. Он минует все тренажеры и направляется в дальнюю часть помещения, где располагается какая-то дверь, которую я сразу не заметила. За ней оказывается небольшая комната с круглым столом, заваленным какими-то картами и папками с бумагами. Две перпендикулярные стены занимают книжные полки, заставленные до самого потолка.

– Садись, – приказывает Хэйс, указывая на один из стульев.

Чисто из вредности обхожу его и устраиваюсь на другом. С вызовом смотрю в лицо куратора, оно не выражает ровным счетом ничего, но в глубине глаз на долю секунды появляется раздражение. Мысленно усмехаюсь и даю себе «пять». Так тебе!

Хэйс усаживается напротив, выуживает из кучи вещей на столе блокнот и ручку, сдвигает в сторону весь хлам, отчего образуется неустойчивая башня, грозящая развалиться в любой момент. Он открывает блокнот, кладет его передо мной и поясняет:

– Для записей. – Скрывая удивление, молча киваю. Даже не подозревала, что придется что-то записывать. Хэйс продолжает после небольшой паузы: – Чтобы приступить к твоей подготовке и не тратить время на кучу глупых вопросов, мне необходимо понимать, что ты знаешь из истории.

– Истории? – переспрашиваю недоуменно.

Он продолжает, не моргнув и глазом:

– Именно. Что ты знаешь о наступлении краха внешнего мира, об образовании Нордена, появлении метаморфов, защитного Барьера, а также Стражей и Охотников. Ну и, в конце концов, все, что тебе известно об уровнях опасности.

Некоторое время просто сижу, глядя в лицо Хэйса и пытаясь переварить все, что он только что сказал.

– Это что-то типа экзамена? – уточняю с подозрением.

Он тут же отрицательно качает головой.

– Нет. Я не буду тебя оценивать. Раз уж тебе предстоит жить вблизи от Барьера и в скором времени влиться в команду. – Хэйс делает паузу, и я понимаю, что он не особо доволен моим появлением в Центре Z. Кроме того, он даже не пытается это скрыть. – Ты должна быть готова к любому повороту событий, а для этого нужна осведомленность. Если ты чего-то не знаешь, я закрою пробелы.

– Хорошо, – вновь соглашаюсь я и прокручиваю в голове информацию о том, что Хэйс хотел бы от меня услышать. Пусть он по какой-то неведомой причине не рад тому, что меня спихнули на его попечительство, но, хотим мы этого или нет, нам придется сотрудничать. А Альварес многому научил меня и никогда бы не упрекнул в том, что я была неспособной ученицей. – Итак, начнем с истории?

– Начинай, – милостиво разрешает Хэйс.

Даже не думаю тяжело вздохнуть, хотя очень хочется.

– Думаю, мне, как и остальным жителям Нордена, которые посещали школу без пропусков, известны общераспространенные факты о том, как практически наступил конец всего человечества. – Выдерживаю паузу, но куратор никак не меняется в лице. Еще бы, ведь я толком еще ничего не сказала. – Несколько сотен лет назад в крупнейшей лаборатории одной из развитых стран шла разработка какого-то инновационного лекарства, способного победить рак, и в том же здании изучали новое искусственно выведенное биологическое оружие. То ли ученые что-то напутали, то ли кто-то попытался устроить диверсию, уничтожив обе работы, об этом история умалчивает, но случилось так, что образцы смешались. – Замолкаю, погружаясь в мысли.

Интересно, каково было в тот момент человеку, сотворившему то, что в итоге практически уничтожило весь мир? Что он испытывал? Возможно, ничего. Откуда ему было знать, что все так обернется?

– Дальше? – командным голосом произносит Хэйс, отчего я едва не морщусь.

– В общем, скрестившись, образцы мутировали до чего-то совершенно нового, отчего в итоге почти не стало спасения. Первые ученые, получившие слишком высокую дозу страшного вируса, просто умерли. Лабораторию запечатали, чтобы не выпустить наружу неизученную опасность. На несколько лет все почти забыли об этом страшном инциденте, если бы однажды другие идиоты-ученые не захотели вскрыть лабораторию. Это решение было началом конца. Вирус никуда не исчез, к тому же, он мутировал, научился выживать, а потом вырвался на свободу и распространился по всему миру со скоростью лесного пожара. Заражались все без исключения – люди, животные, птицы. Но умирали только самые слабые особи, остальные очень быстро мутировали под воздействием вируса и претерпевали колоссальные изменения. За что их и назвали метаморфами. Метам не нужно спать, есть или даже отдыхать. Из-за воздействия вируса они постоянно мутируют и регенерируют клетки, поэтому практически бессмертны. Кроме того, меты все время находятся в движении, чтобы найти нового носителя для вируса. Друг друга они не трогают, потому как чувствуют «своих», а вот люди для них не только потенциальный носитель, но и угроза. Поэтому они рвутся к Барьеру, чтобы в конце концов остаться единственными хозяевами планеты.

Заканчиваю, обдумывая, не упустила ли что-то важное. Вопросительно смотрю на Хэйса, к моему удивлению, на его лице читается что-то вроде одобрения.

– В целом все так. И этой информации на данном этапе достаточно. Ты рассказала о появлении вируса и, как следствие, метаморфов. Теперь давай выясним, что тебе известно об образовании Нордена и Барьера.

Постукиваю пальцами по столешнице, вспоминая историю Нордена, который, по сути, стал последним «живым» городом-страной на Земле. По крайней мере, нам ничего неизвестно о других подобных местах. Если верить учебникам по истории, поначалу старые власти Нордена, что были до появления Синдиката, регулярно отправляли поисковые экспедиции, в надежде найти других людей, но ни одна из них так и не вернулась. Поэтому было принято решение прекратить посылать людей на бессмысленную смерть.

– Норден, вернее, владения, которые раньше находились на его территории, славились тем, что к ним можно подобраться только с двух сторон. С третьей их подпирали неприступные горы, а с четвертой – бескрайнее море. Поэтому, когда вирус вырвался на свободу и принялся методично уничтожать город за городом, которые, к счастью, находились далеко отсюда, ученые совместно с инженерами разработали проект «Барьер». У них даже было достаточно времени, чтобы привести его в действие. В те времена Барьер был не таким надежным, как сейчас, и прорывы случались гораздо чаще, но власти позаботились о строительстве внутри города защитных убежищ, которые были настоящим спасением, пока инженеры занимались усовершенствованием Барьера. Именно тогда всю военную силу стянули к границе, часть из них осталась поблизости, чтобы не пускать метов в город в случае прорыва, а остальные бесстрашно вышли на охоту по ту сторону границы. Так произошло разделение на Стражей и Охотников.

Хэйс несколько раз задумчиво кивает.

– Все верно. Ты хорошо подготовлена.

Взгляд его черных глаз столь пронзителен, что я силой заставляю себя его выдержать, после чего сообщаю с показной небрежностью:

– Я люблю читать.

И это чистая правда. В те дни, когда Альварес был занят чем-то поважнее моих тренировок, я только и делала, что листала учебники и энциклопедии, хранившиеся в его личной библиотеке. С тех пор любовь к чтению никуда не делась.

– Хорошо, это сыграет положительную роль в твоем обучении, – говорит Хэйс.

И я не сдерживаю улыбку. Что это, если не похвала? Но все веселье пропадает в тот же миг, когда в голове проносится мысль – какого черта я рада, что он меня хвалит?

Натягиваю на лицо серьезное выражение и тут же сообщаю:

– А вот про уровни опасности мне практически ничего неизвестно, кроме того что их три. Желтый, синий и красный.

Хэйс раздумывает всего пару мгновений, прежде чем включить учителя.

– Верно, уровней три. И они появились примерно в то же время, когда Барьер, Стражи и Охотники. Чтобы зазря не гонять жителей Нордена по убежищам, было решено установить в городе систему оповещения, которая включалась только в тот момент, когда появлялась угроза самого опасного уровня – красного. Это значило, что метаморфы прорвались через Стражей и направляются в город. В последний раз прорыв красного уровня произошел восемь лет назад, после этого, чтобы избежать непозволительно большого количества жертв, было решено утроить численность Стражей и пополнить ряды Охотников после специального обучения. Что же касается остальных уровней, о них мирному городскому населению не поступает никакой информации, чтобы попусту не беспокоить жителей. Угроза желтого уровня существует всегда. Барьер испускает постоянные вибрации, которые и притягивают метаморфов. Ученые пробовали несколько десятков способов, чтобы это исправить, но выход так и не был найден. Метаморфы все равно целенаправленно идут в сторону Барьера. Выручает только то, что в одиночку они не могут преодолеть преграду, но постоянно к ней приближаются, отчего к нам и поступают сигналы, которые мы обязаны проверять. Ну и, наконец, средний уровень – синий. Это значит, что метаморфы все же сумели прорваться через Барьер и находятся где-то поблизости от него, восстанавливаясь после энергозатратного перехода. Как ты отметила ранее, метаморфы находятся в постоянном движении и практически не устают, но Барьер создан таким образом, чтобы не пускать на территорию Нордена носителей вируса, а если это все же случилось, отбирать у них всю энергию. Поэтому после того, как им удается преодолеть Барьер, меты вынуждены впасть в некое подобие транса, чтобы восполнить силы. Наша задача – вовремя добраться до них и уничтожить до того, как они придут в себя и бросятся в сторону города, что можно расценивать как красную угрозу. – Хэйс выдерживает паузу, затем спрашивает. – Все понятно?

Медленно киваю, ощущая, как по спине носятся колючие мурашки. После его слов о том, что произошло восемь лет назад, мне силой пришлось заставлять себя слушать, что он говорил дальше. Эта тема никогда не перестанет быть для меня болезненной.

Прочищаю горло, чтобы избавиться от сухости, но, когда заговариваю, голос все равно слегка хриплый, что конечно же не ускользает от внимания Хэйса.

– Да, я все поняла.

– В чем дело?

Отвечаю поспешно:

– Ни в чем.

Он сверлит меня проницательным взглядом.

– Ты побледнела, а еще вцепилась в ручку с такой силой, что она скоро переломится. Не надо врать мне, Тори.

Вскидываю глаза, едва сдерживаясь, чтобы победно не улыбнуться. Он впервые назвал меня по имени, и это по какой-то необъяснимой причине помогает справиться с предыдущим волнением. Но как выкрутиться я не знаю, поэтому решаю отделаться полуправдой:

– Восемь лет назад… – голос срывается, и я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с эмоциями. – Я потеряла дорогих людей.

Хэйс без слов смотрит на меня, даже не пытаясь выразить сочувствие или что-то подобное, и я в какой-то степени благодарна ему за это. То, что кому-то жаль, моих родных не вернет, да и легче ситуацию не сделает.

– Это не помешает тебе? – спрашивает он спустя долгую минуту.

– Нет, – отвечаю твердо.

– Хорошо. Продолжаем. На начальном этапе тренировок наша задача очень проста. Во-первых, укрепить твое физическое состояние, чтобы ты смогла дать отпор, когда это потребуется. И, во-вторых, подготовить тебя к любому уровню опасности. Работы много, поэтому прохлаждаться нет времени. Роудс дал мне всего месяц до того момента, когда тебя нужно будет выпустить в полевые условия.

Не скрывая удивления смотрю на Хэйса. Месяц. Одновременно так много и настолько же мало. Хватит ли этого времени, чтобы собрать всю необходимую информацию для Данэма и вернуться домой до того, как меня повезут к Барьеру? Понятия не имею. Единственное, что остается, – работать.

Решительно встречаю взгляд Хэйса и спрашиваю, готовая к каким угодно нагрузкам:

– Когда начинаем?

## Глава 9

Шон Данэм с комфортом расположился в широком удобном кресле в своем роскошном кабинете в пентхаусе, располагающемся в одной из высоток в самом центре городской части Нордена. В отличие от большинства акционеров Синдиката, поселившихся в частном районе и любивших меряться величиной особняков, как показателем состоятельности, Шон предпочитал жить в квартире. Да, она была обставлена не менее богато, но об этом знал ограниченный круг лиц, который допускался в святая святых – жилище Данэма. Род деятельности Шона предполагал постоянное присутствие у дел, а Данэм ненавидел, когда приходилось резко срываться с места, поэтому контролировал своих подчиненных, постоянно находясь в центре событий.

Прямо сейчас Шон ждал отчета, который получал регулярно практически в одно и то же время. Его мысли плавно перетекли к девушке, которой он поручил казалось бы простое задание, но на деле все обстояло несколько иначе. Шон хорошо разбирался в людях и был доволен, что выбрал именно Викторию Дэвидсон. За те три недели, что нанятая им шпионка находилась под прикрытием, ей удалось выяснить гораздо больше того, на что рассчитывал Шон. А педантичность, с которой Виктория заполняла отчеты, порой поражала Данэма. На данный момент в его распоряжении было неплохое досье на каждого Стража Центра Z, за исключением одного. Меньше всего информации поступало о Люке Хэйсе, назначенном куратором девушки. Сей факт нисколько не расстраивал Данэма, его интересовали исключительно Роудс и Маршалл.

Шон был одним из тех немногих, кого посвятили в правдивые факты о событиях, произошедших с отрядом Стражей около семи месяцев назад. Ни о какой угрозе синего уровня и речи не шло, это байка, которую скормили Синдикату, чтобы избежать лишнего внимания и никому не нужной огласки.

На самом деле Стражи были за Барьером, когда на них набросились метаморфы. Роудс и Маршалл чудом спаслись, благодаря Охотникам, которых в то время и в том месте тоже не должно было быть. Но, казалось, никого этот вопрос не волновал так сильно как Шона Данэма. В итоге дело замяли, набрали новую команду Стражей и переключились на другие, более насущные проблемы. Но Шону произошедшее не давало покоя. Он был уверен в том, что Роудс и его ныне мертвая команда ввязались в то, в чем участвовать не имели никакого права. Шон думал, что в этом как-то были замешаны люди из Ремиссии. Но ему нужны доказательства, ради которых он и послал шпионку к Барьеру. Пока особого результата не было. Но Шон знал наверняка, Роудс не из тех людей, которые даже после гибели почти всей команды бросили бы то, чем с таким рвением занимались последние годы. Просто-напросто прошло слишком мало времени, и Франклин Роудс еще не доверяет девчонке настолько, чтобы посвятить ее в свои дела. Но Данэм славился способностью проявлять терпение и был готов ждать сколько угодно, чтобы в итоге добиться правды.

Услышав вибрацию, Шон вынырнул из размеренных мыслей и потянулся к лежащему на столе телефону, ожидая нового отчета. Но взгляд его омрачился ровно в тот момент, когда мужчина понял, что это не сообщение. Ему звонят, и имя абонента не вызвало ничего иного, как раздражения.

Все в жизни Данэма шло своим чередом, подчиненные беспрекословно выполняли все, что он им приказывал, за Стражами и Охотниками приглядывали нанятые им люди. И только это выбивалось из общей картины.

Шон принял вызов и придал голосу привычную отстраненность, не желая показывать собеседнику своих истинных чувств:

– Слушаю.

На линии тут же раздался недовольный голос:

– Данэм, наконец-то. Я два раза звонил днем.

И Шон без зазрения совести проигнорировал звонки, потому как был занят. Да даже если бы и не был, разговаривать с этим слизняком и портить себе настроение на целый день Шон не имел никакого желания.

– В чем дело, Брюст?

– В чем дело? – взвизгнул Доннел, Данэм поморщился и потянулся к ящику стола, в котором хранился дорогой коллекционный коньяк. Пока он наполнял бокал, Брюст разорялся на том конце провода. – Я скажу тебе, что случилось! За мной следят! Я уверен, это чертовы Стражи пронюхали о придуманном тобой вранье и подослали людей, чтобы найти доказательства того, что та бродяжка вовсе не моя дочь!

Данэм посмотрел на бутылку, раздумывая, стоит ли убрать ее на место, и не стал. Только сделав небольшой глоток, он невозмутимо уточнил:

– С чего ты взял, что это Стражи кого-то подослали?

На самом деле Шон знал, что Стражи тут ни при чем. За Брюстом следили его – Данэма – люди. Ему необходимы были гарантии того, что Доннел никому не станет трепать об их общих делах. Ведь утечка информации никаким боком не входила в планы Данэма.

На линии послышалось недовольное пыхтение, и Шон в красках представил, как сильно покраснело лицо Брюста.

– А кто еще? – почти заорал он.

Шон отодвинул от уха телефон и подавил раздражение. В последнее время Брюст доставляет слишком много проблем. Данэм даже несколько раз всерьез пожалел, что связался именно с ним.

– У тебя что – охраны нет?

– В том-то и дело, что есть! – попытался рявкнуть Доннел, но на последнем слове его голос сорвался. – Этим людям, похоже, ничего не страшно. Шон, они пугают Монику и детей. Так не может продолжаться!

А вот в этом Данэм был с ним согласен. Так продолжаться больше не может. После заключения договора, Доннел стабильно звонил ему пару раз в неделю и требовал, требовал, требовал. То денег, то акций Синдиката. И Шону надоело это терпеть.

– Что ты предлагаешь? – спросил он, ни словом, ни звуком не давая понять собеседнику, что судьба того уже решена.

– Перевези мою семью в свою резиденцию в горах. Я передам дела помощнику, а потом уеду туда же. Вернемся, как только твоя бродяжка закончит работать со Стражами.

Шон, удивленно подняв брови, посмотрел на трубку, словно не мог поверить, что оттуда донеслась столь наглая просьба. Нет – требование. И пусть он уже решил избавиться от Брюста, но такое поведение только ускорило его планы. После очередного глотка, Данэм ответил:

– Разумеется, Доннел. Завтра утром привезу ключи.

Послышался изумленный вздох, будто Брюст не мог поверить своему счастью. С трудом взяв себя в руки, он недоверчиво уточнил:

– Сам привезешь?

– Да. До завтра.

Не дожидаясь ответа, Шон завершил звонок. Несколько секунд он просто сидел и пил коньяк, после чего взялся за телефон, собираясь позвонить помощнику, но его остановило оповещение о входящем сообщении в чат. Секунду поразмыслив, Шон решил, что может позволить Брюсту пожить еще немного, поэтому набрал пароль и открыл отчет Виктории, который сегодня был как никогда короток. Быстро пробежавшись глазами по строчкам, Данэм ожидаемо не обнаружил никакой информации ни о Барьере, ни уж тем более о Ремиссии. Рано, слишком рано. Возможно, понадобятся недели, если не месяцы, прежде чем Роудс возьмет девушку к Барьеру, и еще больше перед тем, как выпустит ее за границу и расскажет настоящую правду о внешнем мире.

Поэтому Шон написал стандартное сообщение:

«Работай дальше»

Выйдя из приложения и закрыв все вкладки, Шон тут же набрал номер помощника. Тот ответил спустя два гудка.

– Слушаю, сэр.

– Ферт, я санкционирую протокол «Ликвидация».

Помощник Данэма, привычный выполнять любые приказы, удивился такому повороту, ведь его босс обычно решал вопросы более тихо. Но Ферт не имел привычки обсуждать решения начальства, поэтому всего лишь уточнил:

– Цель?

– Брюст и его семья.

А вот тут Ферт ни капли не удивился.

– Принял. К утру будет сделано.

Данэм нажал отбой, допил остатки коньяка и все же решил не наливать новую порцию. Встав из-за стола, он подошел к высокому панорамному окну и окинул взглядом привычный вид ночного города. Если бы не работа, он и сам бы съездил на неделю в свою резиденцию в горах. Но сейчас это было решительно невозможно.

Шон уже собирался покинуть кабинет, как на телефон пришло новое уведомление. Второй его шпион вышел на связь, и его отчет был гораздо информативнее, чем у Виктории. Данэм задержался, чтобы прочитать сообщение, после чего отправил привычный стандартный ответ и отправился спать.

## Глава 10

Три недели в компании Стражей пролетели незаметно, я только и делала, что собирала информацию по порученной мне работе и тренировалась с Хэйсом, который, судя по рвению, и вправду решил сделать из меня машину для убийств. Как и предполагала, сблизиться получилось со всеми, кроме, как это не парадоксально, моего куратора. Даже молчаливый Маршалл в конце концов пал перед моими чарами и стал более разговорчивым, что уж говорить об остальных.

Что же касается Хэйса, он охотно отвечал только на вопросы, касающиеся тренировок, Барьера, уровней опасности, метов, но о себе ни-ни. А неделю назад, когда меня достала его холодность, отстраненность и неукоснительное следование правилам, я решилась предпринять хоть какую-то попытку вытащить Хэйса из его кокона замкнутости. Это была ошибка. Нет, ничего криминального я не сделала, всего лишь спросила, как ему жилось в Центре N, откуда его перевели в Z, и почему он вообще захотел пополнить команду Роудса, а не остаться там. Хэйс ничего не ответил, но его взгляд был столь красноречив, что я и без слов уяснила – не стоит соваться не в свое дело. А еще пожалела Линкольна, которому Хэйс наверняка позже сделал выговор за болтливость. Но размышлять об этом у меня не было времени, потому как куратор, так и не проронивший ни слова в ответ на мое любопытство, приказал приступать к теории. В тот момент я приняла решение подождать более подходящего момента, хотя, честно говоря, вообще не надеялась, что он когда-нибудь наступит.

В свободное от занятий с Хэйсом время я в основном проводила в лаборатории, ведь именно там собиралась бо́льшая часть команды. Линкольн почти постоянно находился рядом со своей подопечной, больше отвлекая от работы, чем уча чему-то. Тревор вечно возился с какими-то пробирками и биологическими образцами, которые, оказывается, принадлежали метам. Стоит ли говорить, что к его рабочему месту я старалась не приближаться? Стелла оказалось той еще язвой, любящей придираться ко всем по всякому даже самому мелкому поводу. Пару раз мы с ней вступали в перепалку, но в итоге обошлось без серьезных склок. Мне даже нравилась ее открытость и то, что она всегда напрямую говорила все, что думает. Но больше всего времени я все-таки посвящала Шеннон, она неуловимо напоминала мне Рони, и я подсознательно пыталась защитить ее от всего.

Рони…

С сестрой удавалось пообщаться пару раз в неделю, чего было катастрофически мало. Она писала, что скучает, но тут же просила не волноваться и заверяла, что у нее все хорошо, ведь Леонард оказывает ей бесконечную поддержку. А я тихо закипала, стараясь не думать о парне, который уничтожит сердце Рони, ведь она уже безнадежно влюбилась.

Вечера я тратила на составление отчетов для Данэма и Альвареса. Оба бесили до трясучки. Первый не отвечал ничего, кроме чертового «работай дальше», что вообще никак не намекало на то, приблизилась ли я хоть немного к той информации, что в итоге хотел получить заказчик или нет. Что-то подсказывало, что нет. Из-за этого призрачная надежда на то, что мне удастся вернуться домой до того, как меня повезут к Барьеру, с каждым днем угасала все сильнее, и теперь от нее не осталось даже намека.

Что же касается Альвареса, он раздражал еще сильнее, ведь, в отличие от Данэма, регулярно общался со мной, заваливая миллионом вопросов и раздавая приказы. На все вопросы о Веронике, он отвечал сухое: «За ней присматривают. Все в порядке».

Так я и жила. В постоянном стрессе, уставшая после тренировок и злая после общения с Данэмом и Альваресом. По крайней мере Хэйс стал относиться ко мне терпимее. Называл по имени, на приветствие кивал, исподлобья не смотрел и недовольно не бурчал, но и близко к себе не подпускал. Для меня уже стало делом принципа завоевать его доверие, и возможно, у меня стало получаться, потому что я часто ловила на себе задумчивые взгляды куратора, но стоило ему увидеть, что я заметила его внимание, Хэйс сразу отворачивался.

– Да ты, блин, издеваешься, О’Брайен?! – восклицает Стелла, вырывая меня из мыслей.

Отрываю взгляд от тарелки с отбивной, которую помогала готовить Линкольну пару часов назад. К самостоятельной готовке меня никто не допускает, но и от помощи не отказываются.

– Что опять не так? – с нескрываемым раздражением спрашивает Линкольн.

– Соль! – вопит Стелла.

Ловлю недовольный взгляд О’Брайена, который закатывает глаза, и прячу улыбку.

– Да нет там соли! – повышает голос парень. – Я специально не солил твою порцию, чтобы ты сделала это сама.

Стелла раздувает ноздри, и я борюсь с желанием отступить подальше, чтобы не попасть под взрывную волну.

– Ах, вот оно что, – обманчиво спокойным голосом начинает девушка, и я все-таки делаю шаг вправо. Хэйс, стоящий напротив, вопросительно приподнимает бровь, что, я заметила, является его привычкой. Вместо ответа пожимаю плечами и перевожу внимание на Миллер, когда она возобновляет пропитанную ядом речь. – Я, конечно, знала, что в кулинарии ты полный ноль, но не настолько же! Никто не солит отбивную в готовом виде, это нужно делать перед тем, как положить мясо на сковородку, болван!

Лицо Линкольна идет багровыми пятнами, но он, похоже, не собирается раздувать конфликт еще сильнее, потому как молчит, упрямо поджав губы. Тревор фыркает так громко, что разъяренная Стелла круто поворачивается к нему. Тот сразу вскидывает руки, будто сдается.

– Миллер, ну давай поменяемся, если хочешь? – примирительно спрашивает он.

– Не беси меня, – отрезает она и тянется к солонке.

Незаметно выдыхаю. Кажется, буря миновала.

Глаза лезут на лоб, когда краем глаза я вижу, сколько соли вредная Стелла добавляет к отбивной. И замечаю это не только я.

– Миллер, – злобно произносит Линкольн, – надеюсь, у тебя случится передоз соли.

Она не глядя поднимает вверх левую руку, сжимает пальцы в кулак, оставляя только средний.

Линкольн недовольно отворачивается, возвращаясь к еде. Отрезаю кусочек мяса и отправляю его в рот. Изумительно. О’Брайен на самом деле прекрасно готовит, по крайней мере, кроме Стеллы никто не жаловался.

– Я что-то пропустила? – доносится от двери голос Шеннон.

Оборачиваюсь в тот момент, когда она заходит на кухню и оглядывает хмурые лица собравшихся.

– Ничего, – отвечаю поспешно, опасаясь, что Стелла снова выскажется, а терпение Линкольна лопнет. – Ты закончила свой суперсекретный проект?

Девушка берет тарелку, наполняет ее едой, улыбаясь самой довольной улыбкой из тех, что я у нее видела.

– Ага, вечером покажу в деле. Миллер, у тебя же все готово?

Стелла отрывается от отбивной и утвердительно кивает.

– Почти. После обеда добавлю пару штрихов, а потом можно будет браться за нанесение материала.

– Отлично, – с воодушевлением говорит Шеннон.

– Да что вы там такое делаете? – спрашиваю, не скрывая любопытства.

Стелла поворачивает голову, убирает с лица непослушную челку и одаривает меня снисходительной улыбкой.

– Зайдешь в лабораторию после тренировки и узнаешь.

– Лад-но, – произношу раздельно, пытаясь хотя бы мысленно угадать, что там может быть. Поворачиваюсь к Хэйсу и снова ловлю этот его задумчивый взгляд. Не успевает он отвести глаза, как я спрашиваю: – Что у нас сегодня по плану?

– Два часа на стрельбище, четыре в зале, – в своей обычной сдержанной манере отвечает он.

– Хорошо, – соглашаюсь покладисто.

Кажется, что того первого дня, когда мы волком смотрели друг на друга, просто не было. Конечно, мы не сдружились, но стали более терпеливыми в компании друг друга.

– Как ты все еще жива? – едва слышно бормочет Шеннон.

Ну еще бы, ее программа тренировок по сравнению с моей, всего лишь утренняя зарядка. А все потому, что Линкольн не такой строгий тренер, а еще, будучи в отделе Подготовки Стражей, Шеннон прошла полную программу тренировок и обучения. Кроме того, здесь, в Центре Z, у нее есть другая работа.

Это я не занимаюсь ничем иным, как «перевоспитываюсь».

Хэйс бросает предупреждающий взгляд на девушку, в котором ясно читается: «Хочешь обсудить мои методы, Ортега?». Шеннон быстро качает головой и утыкается в тарелку, энтузиазм у нее явно убавляется.

С осуждением смотрю на Хэйса, а он вновь выгибает бровь. Мне почему-то хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.

Обед заканчиваем в тишине, все расходятся по своим делам. Прежде чем уйти, Хэйс бросает мне:

– Через пятнадцать минут на стрельбище.

– Хорошо, – соглашаюсь я и уже собираюсь отвернуться, чтобы помочь Линкольну с уборкой, как на пороге кухни объявляется Роудс.

– Хэйс, задержись, – говорит он и с каким-то странным выражением смотрит на меня.

– Что происходит? – спрашиваю почему-то шепотом.

Перевожу взгляд на Хэйса, потом возвращаю к Роудсу, и так несколько раз.

Внутри все холодеет от мысли, что Роудс каким-то образом все узнал и пришел, чтобы разоблачить меня и…

И что? Пытать? Казнить?

– Тори, я сожалею, но… твои родные погибли.

Что? Что он сказал?

Внутренности скручивает в обжигающий узел, и я будто перемещаюсь на восемь лет назад. В тот ужасный день.

Перед глазами темнеет, опираюсь на стол, случайно задев пару тарелок, которые летят на пол и с оглушительным звоном разлетаются на куски. Но мне на это наплевать.

Рони! Что с моей сестрой?

– Что?.. – начинаю я, но голос срывается, и я просто стою, хватая ртом воздух, которого почему-то становится катастрофически мало.

С трудом фокусирую внимание на Роудсе, Хэйс подходит ко мне и поддерживает за руку, но я даже не могу удивиться столь странному поведению.

– Воды, – просит он рядом с моим ухом, а я не могу ничего понять.

Мне жизненно необходимо услышать, что все это какая-то ошибка, и с Вероникой все в порядке.

В поле зрения появляется Линкольн. Он передает Хэйсу стакан воды, и тот предлагает его мне. Отмахиваюсь. Я не хочу пить! Хочу телепортироваться и оказаться рядом с сестрой. Я нужна Рони! Она в беде!

– Роудс? – хриплю с нескрываемой мольбой.

Впервые за время знакомства его лицо не являет собой сдержанную маску, в глазах обеспокоенность.

– Что случилось? – требовательно спрашивает Хэйс.

Если бы я сейчас могла испытывать хоть что-то, кроме всепоглощающего страха, то была бы благодарна ему.

Роудс вздыхает.

– Сегодня ночью случился пожар. Особняк Брюстов сгорел почти полностью. Утром были обнаружены тела всей семьи.

Зажимаю рот ладонью и не удерживаю горький всхлип. Меня начинает трясти от облегчения. С Рони все в порядке. Сестре ничего не угрожает.

Чтобы Роудс не прочитал в моих глазах то, что не должен там видеть, опускаю веки и упираюсь лбом в плечо Хэйса. На мгновение он напрягается, но почти сразу же расслабляется и приобнимает меня за талию.

– Тори, мне жаль твоих родных, – с искренним сочувствием говорит Роудс. – Я уже вызвал вертолет. Он прибудет через пару часов, собирайся.

Вскидываю голову и испуганно смотрю на него. Мне нельзя возвращаться, если я не выполню задание, Данэм по-настоящему уничтожит мою сестру. А я не переживу этого. Эти минуты, когда я думала, что потеряла ее, были даже хуже того, что я испытывала тогда, оставшись почти беспомощной.

– Куда?

Роудс смотрит сочувственно.

– На похороны.

Это логично. Как и то, что раз теперь «отца» нет в живых, мне незачем сюда возвращаться. Наказывать-то меня больше некому. Но я не могу улететь навсегда!

– Я… я могу вернуться?

Роудс внимательно вглядывается в мои глаза. Уж не знаю, что он там видит, но чувствую я полнейшую безысходность. Если он откажет, мне конец.

– Конечно, – ободряющим тоном говорит мужчина.

Судорожно вдыхаю и с благодарностью киваю. Отлепляюсь от Хэйса, чтобы собрать вещи и быть готовой. Только сейчас понимаю, что смогу увидеть Рони и при возможности попытаться уговорить Альвареса спрятать ее. Но мои надежды тут же обрываются, когда до слуха долетает непреклонный голос Роудса.

– Хэйс, полетишь с ней. Займешься организационными вопросами. Даю вам четыре дня, потом жду здесь.

Украдкой заглядываю в лицо Хэйса. По нему ничего невозможно прочесть. Даже глаза непроницаемые.

– Понял, – говорит он ровным тоном, после чего обращается ко мне. – Собирайся. Как только прилетит вертолет, встречаемся в холле.

Молча обхожу стоящего неподалеку от выхода Роудса и спешу в свою спальню. Эта поездка – мой шанс сделать хоть что-то, чтобы обезопасить сестру. Не верю, что Брюсты умерли просто так. Мое чутье прямо-таки вопит об этом, и я согласна с ним как никогда.

Осталось только придумать, как избавиться от Хэйса.

## Глава 11

Лицо пылает от направленного на меня пристального внимания Хэйса. Кожей чувствую, что он смотрит, и как могу игнорирую это, стараясь делать вид, что меня вообще не волнует ничего вокруг. Не знаю, что он хочет увидеть, но по большей части мне даже не приходится играть состояние прострации. Стоит только подумать о том, что с Рони может случиться что-то плохое, и меня тут же бросает в дрожь, а тело покрывается холодной испариной.

Чтобы максимально избежать проблем из-за своего внепланового возвращения, я отправила сообщение Данэму, как только оказалась в своей комнате. Он не ответил, из-за чего нервы шалят еще больше, а в голову лезут всякие ужасы. Но сейчас, будучи в вертолете, что вскоре доставит нас в город, я даже мысли не допускаю о том, чтобы проверить чат. Уверена, Хэйс (будь он неладен), который только и делает, что пялится, не упустит из внимания столь странное поведение. Я ведь скорблю, не время зависать с телефоном. И какого черта Роудс вообще отправил его со мной. Да, Хэйс мой куратор, но к жизни вне Центра Z это ведь не относится. Или нет?

Весь полет проходит в нервном напряжении, то и дело запускаю пальцы в волосы и с силой провожу ногтями по коже головы. Увы, прийти в себя это не помогает. Когда до меня в полной мере доходит весь ужас ситуации, становится по-настоящему страшно оттого, что наше с Данэмом вранье вскроется. Да, я собирала досье на Брюста, но, более чем уверена, львиная доля информации прошла мимо, так как не относилась к делу. Что если мне зададут какой-нибудь вопрос, ответа на который я просто не знаю? Как выкручиваться? Надеюсь, хренов ублюдок Данэм выйдет на связь и снабдит меня инструкциями по поведению, которое будет правильным в нашем деле. Сейчас я ощущаю себя как никогда беспомощной, и мне это совершенно не нравится.

Вечереет, когда вертолет приземляется в том же ангаре, из которого я улетала к Барьеру несколько недель назад. Хэйс берет на себя улаживание формальностей, и я впервые за все время рада, что мне не придется делать это самостоятельно.

Как только садимся на заднее сиденье большого внедорожника и отъезжаем от аэродрома, куратор нарушает тишину.

– Тори?

Поворачиваюсь к нему и, не скрывая усталости, смотрю в темные глаза, в которых нет ни единой эмоции. Заставляю себя ответить:

– Да?

– У твоей семьи было еще какое-то жилье, помимо сгоревшего дома?

Свожу брови к переносице и не спешу с ответом. Когда я шпионила за Брюстом, выяснила, что у него есть небольшая квартира в центре города. Туда он водил женщин, если не развлекался с ними в очередном борделе. Так что сомневаюсь, что хоть кто-то из семьи подонка знал про это жилье.

Сославшись на это, наконец, отвечаю:

– Нет.

– Тогда остановимся в гостинице для Стражей, а потом займемся похоронами.

Молча киваю и отворачиваюсь к окну. Меня мало интересует подготовка к похоронам людей, которых я даже не знала. Сейчас мне больше всего на свете хочется вернуться домой, чтобы просто обнять сестру. А затем схватить ее и утащить подальше от всех свалившихся на нас проблем.

Краем уха слушаю, как Хэйс отдает распоряжения водителю, куда тому стоит вести автомобиль. Задумываюсь настолько, что не сразу понимаю, в какой район заезжает машина. Хмурюсь и обращаюсь к Хэйсу:

– Что мы здесь делаем?

Он невозмутимо встречает мой взгляд и признается:

– Хочу взглянуть на дом.

– Зачем? Ты что, эксперт в пожарах?

В его глазах мелькает раздражение, которого я уже давно не видела.

– Нет, не эксперт. Но необходимо узнать причины произошедшего, чтобы понять, как действовать дальше.

– Как знаешь, – сдаюсь я и снова отворачиваюсь.

Наблюдаю за мелькающими снаружи домами, которые таким приземленным словом можно назвать с большой натяжкой, ведь они один пафоснее другого.

Вскоре водитель сворачивает на знакомую улицу, дома здесь расположены так далеко друг от друга, что соседям ни за что не дозваться на помощь, если произойдет что-то экстренное.

Когда наша цель появляется в поле зрения, непроизвольно подаюсь вперед, испытывая при этом странное волнение. Дом, вернее его остатки, выглядит ужасно. Это скорее бесформенная черная масса, распространяющая едкий запах гари, который проникает в салон автомобиля несмотря на то, что окна закрыты.

Проезжаем через распахнутые ворота и вскоре останавливаемся неподалеку от того, что когда-то было центральным входом. Вокруг пепелища кружат люди, и один из сурового вида мужчин тут же направляется в нашу сторону.

– Останешься в машине? – уточняет Хэйс.

Отрицательно качаю головой и тяну за дверную ручку, как только внедорожник окончательно останавливается. Оказавшись снаружи, едва сдерживаюсь, чтобы не уткнуться носом в рукав куртки, потому что здесь запах в сотни раз ужаснее, чем в салоне автомобиля.

– Здесь нельзя находиться посторонним, – не грубо, но твердо сообщает незнакомец, хотя до нас ему идти еще метров пять.

Мазнув по нему безразличным взглядам, возвращаю внимание на дом. Пусть Хэйс сам разбирается. От невыносимой вони на глаза наворачиваются слезы, но мельком взглянувший на меня наставник явно воспринимает их за скорбь. Я же не могу поверить, что все это происходит со мной. Как бы цинично это ни звучало, но мне наплевать на смерть Брюста. Ладно, возможно, его родные это не заслужили, но сделать я все равно ничего не могу. Вопрос в другом. Как все это отразится на моей собственной семье? И сейчас, стоя перед почерневшими руинами, всем нутром ощущаю, что даром это не пройдет.

– Мы не посторонние, – уверенно заявляет Хэйс, становясь так, что практически полностью закрывает меня собой.

Незнакомец наконец приближается и останавливается, окидывая нас скептическим взглядом.

– И кто же вы, позвольте узнать?

– Я – Страж Хэйс, а это Тория Брюст. Этот дом принадлежал ее семье.

Выражение лица мужчины тут же меняется, его глаза бегают от меня к Хэйсу и обратно. В них явно читаются мелькающие в мыслях вопросы. Что здесь делает Страж? Еще одна дочь, что чудом спаслась?

В конце концов он принимает сочувственное выражение.

– Мне очень жаль, Страж, но, как видите, здесь вы не найдете ничего полезного, уничтожено все. Тела уже доставили в морг, но… – он запинается и с опаской косится на меня, будто ждет, когда же я впаду в истерику. – От них мало что осталось, опознать невозможно.

– Благодарим за информацию, – безэмоционально говорит Хэйс, но даже не думает двигаться с места. – Позвольте еще один вопрос, прежде чем мы уйдем?

Мужчина сводит брови к переносице, быстро оглядывается через плечо, затем смотрит на меня и неохотно кивает.

– Хорошо.

Не успевает он закончить, а Хэйс уже задает вопрос:

– Вы установили причину пожара?

Его собеседник поджимает губы, ему явно не хочется обсуждать это с нами, но и отказаться от сотрудничества со Стражем, он тоже не может.

– Множественный поджог, – в итоге все же произносит он с большой неохотой.

– Множественный? – слышу свой отчего-то хриплый голос.

В глазах мужчины появляется жалость, и он отвечает Хэйсу, а не мне, будто не в силах смотреть на меня.

– Это значит, что дом подожгли сразу в нескольких местах.

Устало прикрываю глаза и потираю веки. Интуиция не подвела. Смерть Брюстов не была несчастным случаем.

Пока Хэйс и пожарный эксперт еще что-то обсуждают, выпадаю из реальности, терзаемая мыслями.

Что делать? Что же теперь делать?

Для начала добраться до гостиницы. Уже вечер, а значит, сегодня мы больше ничего не сможем сделать. Нужно придумать, как незаметно ускользнуть, а потом добраться домой, чтобы поговорить с сестрой. А еще связаться с Альваресом. Он обязательно поможет. Иначе я вытрясу из него всю душу и плевать, что за это меня убьют на месте. Мне все равно. Нужно уберечь Рони. Сейчас она в приоритете.

– Поехали, – говорит Хэйс, вырывая меня из мыслей и подталкивая к машине.

– Мисс Брюст? – окликает пожарный. Поймав мой взгляд, он произносит: – Я сожалею о вашей утрате.

Его слова черным пятном горечи оседают в душе. Не нахожу в себе сил ни на что, кроме кивка. Хэйс открывает для меня дверцу автомобиля, а затем садится с противоположной стороны.

Откидываюсь на спинку сиденья и устало закрываю глаза. От мыслей болит голова и зарождается тошнота. До упомянутой Хэйсом гостиницы добираемся уже с наступлением сумерек. Пока он решает вопросы с заселением, я просто стою и безразлично оглядываю огромный холл, в котором нет никого, кроме служащих. На короткое мгновение меня даже посещает мысль, что мы с Хэйсом единственные постояльцы. Уверена, другие Стражи заняты у Барьера.

– Нам на седьмой этаж, – через плечо бросает Хэйс и шагает в сторону лифта.

Удивляюсь этому факту, потому как он не соответствует предыдущим мыслям о занятости номеров, но молчу. Мне не остается ничего иного, как плестись следом за куратором.

Оказавшись в лифте, Хэйс встает напротив и с еще бо́льшим вниманием, чем обычно, вглядывается в мое лицо. Выдерживаю не дольше десяти секунд.

– Что?

– Ты можешь остаться в городе, если захочешь, – неожиданно говорит он.

Несколько раз моргаю, чтобы осмыслить его слова.

– Тебя настолько напрягает кураторство, что ты решил от меня избавиться? – выпаливаю, не успев себя остановить.

– Чушь, – произносит он таким тоном, будто считает меня идиоткой.

– Тогда с чего мне оставаться?

– Помнится, ты была не очень довольна тем фактом, что тебя отправили к Барьеру.

Я до сих пор не испытываю по этому поводу счастья, но мне необходимо будет вернуться. Говорю, как можно тише, чтобы придать голосу больше горечи:

– У меня больше никого и ничего нет. Я… я не знаю, что делать, Хэйс.

Его взгляд остается непроницаем. Любой другой на его месте уже посочувствовал бы, возможно, даже обнял.

Лифт останавливается на нужном нам этаже, двери разъезжаются с тихим «дзынь», а мужчина, стоящий напротив, так и не произносит ни слова. Первой покидаю кабину и притормаживаю, потому что не знаю, куда идти. Хэйс указывает дорогу. Оказывается, нас поселили в соседних номерах, поэтому куратор отдает мне ключ-карту и говорит:

– Будь готова завтра в семь. Поедем в морг, а потом займемся организацией похорон.

– Хорошо, – соглашаюсь с легкостью и прикладываю ключ к замку, который тут же тихо щелкает.

– Тори?

Собираюсь толкнуть дверь, но не делаю этого. Поворачиваюсь на голос.

– Что?

– Закажи ужин в номер.

– Ладно.

Открываю дверь, но не успеваю переступить порог.

– Тори?

Снова смотрю на него.

– Роудс со всем разберется, – заявляет он и, не дожидаясь ответа, скрывается в номере.

Захожу в свой и осматриваюсь. Разберется с чем? С дальнейшей судьбой Тории Брюст?

Бросаю рюкзак на кровать и достаю телефон, который прожигал дыру в кармане на протяжении всего времени, с тех пор как я написала Данэму. Проверяю чат. Сообщение прочитано, но ответа нет.

Хренов ублюдок!

Волнение с новой силой разгорается внутри. Смотрю в сторону выхода. Уйти сейчас или дождаться темноты? Второй вариант безопаснее, но что делать до того?

Решаю последовать совету Хэйса и заказать ужин. Энергия, которую я получила после съеденной на обед отбивной, давно испарилась. Пока жду заказ, быстро привожу себя в порядок и переодеваюсь. Несколько минут провожу перед зеркалом, глядя на свое обеспокоенное осунувшееся лицо. Губы кажутся бескровными, а серо-голубые глаза восемь лет не выглядели настолько тусклыми.

Наскоро поужинав, наконец покидаю номер. С опаской поглядываю в сторону двери, за которой скрылся Хэйс, но там все тихо. Несмотря на это, чувствую себя спокойно только в тот момент, когда окончательно скрываюсь из вида, и если вдруг мой куратор решит покинуть номер, он точно меня не заметит.

Оказавшись на лестнице, даже минуты не раздумываю над тем, в какую сторону идти. На крышу. Всегда только вверх.

Проверяю карман, куда убрала прихваченные с собой отмычки, но как только оказываюсь у последней лестницы, обнаруживаю, что дверь не заперта. Это кажется странным, но у меня нет времени разбираться с безалаберностью местного персонала. К тому же, это гостиница для Стражей, вряд ли кому-то из них придет в голову покончить жизнь самоубийством, сбросившись при этом с крыши.

Отбрасываю глупые мысли прочь. У меня нет на них времени. Нужно добраться до Рони, затем до Альвареса, а в случае непредвиденных обстоятельств, вернуться до того, как Хэйс заметит мое отсутствие.

Распахиваю тяжелую железную дверь и делаю шаг навстречу опустившейся на Норден ночи и прохладному ветру, бесцеремонно треплющему волосы и забирающемуся под свитер. Без промедления иду в сторону края крыши, чтобы осмотреться и сориентироваться в направлении.

– Думал, ты уже не объявишься, – доносится знакомый холодный голос, который замораживает ужасом все тело в сотню раз сильнее, чем какой-то ветер.

На несколько долгих секунд застываю словно каменная статуя, не в силах двинуться с места. Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, стараясь, чтобы их не услышал никто, даже я, только после этого слишком медленно оборачиваюсь. Взгляд тут же врезается в ледяную синеву глаз мужчины, стоящего неподалеку от двери, в которую я только что вошла. Он со скучающим видом осматривает мою фигуру с головы до ног. Делаю то же самое. Мне все это не нравится, черт возьми!

Наконец, Данэм заканчивает с осмотром и возвращает внимание к моему лицу.

– Добрый вечер, Виктория.

Стою ровно, стараясь вообще никаким образом не выказать волнения, Шону незачем знать о том, что я чувствую в данный момент, а тем более ему ни к чему эмоции, испытываемые мной в его присутствии.

– Добрый, – говорю как можно ровнее.

– Решила навестить сестру? – Держусь изо всех сил, чтобы не стиснуть пальцы в кулаки и не броситься на подонка. В отличие от первого раза, сейчас Данэм не притащил с собой здоровяка. Возможно, я могла бы с ним справиться, особенно после всех тренировок с Хэйсом. Видимо, поняв, что я ничего не собираюсь отвечать, Шон дергает уголком губ, после чего объявляет: – Если так, вынужден разочаровать. Вероники нет дома.

Теряю весь свой хваленый контроль, он испаряется, будто и не был со мной секунду назад. Кулаки стиснуты так сильно, что боль отдается в плечах. Делаю шаг вперед и шиплю:

– Ты…

– С ней все в порядке, если ты об этом, – продолжает Шон как ни в чем не бывало. – Вероника отдыхает с Леонардом. Не нужно ее беспокоить. И если с этим разобрались, можно спокойно поговорить.

Неотрывно смотрю на Данэма, борясь с тошнотой от одной только мысли о том, что Рони может находиться в опасности с человеком, которому нельзя доверять. Беру себя в руки, на что уходят почти все силы.

– Что случилось с Брюстами? – спрашиваю максимально спокойным тоном, каким разговариваю со всеми заказчиками.

Данэм безразлично пожимает плечами, становится понятно – ему плевать на них точно так же, как и мне.

– Доннел доставлял много проблем.

Пару мгновений над крышей висит оглушающая тишина, кажется, что даже ветер стихает, замерев от этих слов.

– Так это вы их убили? – шепчу недоверчиво.

Шон отмахивается, будто это ничего не значит и говорит совсем не то, что я хотела бы услышать.

– Роудс отправил в Штаб Стражей запрос, касающийся твоей дальнейшей судьбы. И это нам на руку.

Запрос? Что еще за запрос?

– О чем вы?

– Со смертью семьи, тебе, вроде как, больше нечего делать у Барьера, но судя по отчетам, ты неплохо справляешься. И это не только мое мнение, но и Роудс так думает. Он хочет, чтобы тебе предоставили место в отделе Подготовки. Если запрос одобрят, тебя примут в группу новичков. Но до тех пор тебе придется сделать все, чтобы остаться у Барьера. Но раз уж Роудс сам захотел тебя к себе в команду, с этим трудностей не возникнет. Следующий набор новичков состоится через три месяца. У тебя ровно столько времени на выполнение задания.

Впитываю каждое слово Данэма, не желая понимать, о чем он говорит. Отдел Подготовки? Три месяца среди Стражей? И это минимум.

– Хватит ходить вокруг да около, Данэм! – произношу жестко, но, кажется, на собеседника мой выпад не производит никакого эффекта. – В чем конкретно заключается задание? Я уже выпытала у Стражей все, что могла. Большего они не скажут.

– Значит сделай так, чтобы сказали! – отрезает Шон, и я непроизвольно отступаю, потому как на миг его лицо искажается злостью. – Работай лучше, втирайся к ним в доверие, чтобы они стали брать тебя к Барьеру, а возможно, и за него.

Вот оно!

Выходит, это правда. Мне не показалось тогда, в первый день. Стражи пересекают границу, и Шон об этом знает. И его интересует что-то, что происходит именно там.

– Поняла, – цежу сквозь зубы. – Но у меня есть условие. Оставьте мою сестру в покое.

Данэм усмехается.

– Виктория, не тебе ставить мне условия. Это первое. И второе – у Вероники все в порядке, Леонард по-настоящему привязался к ней, так что ни за что не обидит девушку. Но, Виктория… не стоит забывать, он работает на меня. И ты тоже. А все, повторяю, абсолютно все мои подчиненные выполняют свою работу безукоризненно. Иначе их ждут последствия.

Не скрывая ненависти, смотрю в лицо заказчика. Что будет, если я убью его прямо сейчас? Вряд ли что-то хорошее, потому как хренов ублюдок наверняка подстраховался и пришел не один. Но я не буду озираться по сторонам.

– Как было с Брюстом, – бормочу едва слышно.

Но в это мгновение ветер снова стихает, и Данэм все слышит.

– Именно. А сейчас возвращайся в свой номер, а после того, как закончите здесь, отправляйся обратно к Барьеру. Поняла?

– Да, – выдавливаю через силу и так же неохотно возвращаюсь к двери.

Равняюсь с Данэмом, он делает шаг влево, преграждая путь. Поднимаю голову и встречаю его ледяной взгляд.

– И, Виктория, не пытайся связаться с Альваресом. У него есть кое-какие дела поважнее. Кроме того, пока ты будешь в городе, за тобой приглядит мой человек. Не делай глупостей, и никто не пострадает.

Из последних сил уговариваю себя не выхватить нож, который всегда ношу при себе, и не вонзить его в этого чертового ублюдка.

– Пройти дай, – требую, отбросив формальности.

Шон вновь ухмыляется и отступает на шаг.

Проскальзываю мимо и почти бегом бросаюсь с лестницы. Как преодолеваю пролет за пролетом, не запоминаю. В себя прихожу только в тот момент, когда тяжело дышащая вваливаюсь на свой этаж. Опираюсь рукой о стену и пытаюсь отдышаться. Прямо сейчас мне не хватает воздуха вовсе не из-за того, что я бежала с крыши, будто за мной гонится стая метов. Данэм перекрыл мне кислород. Чувствую себя невероятно беспомощной и, возможно, впервые в жизни не знаю, что делать. Как мне вытащить сестру из всего этого дерьма?

Только один человек в состоянии помочь. Альварес. И раз из-за Данэма я не смогу подобраться к нему, Альварес сам сделает это.

Отдышавшись и самую малость успокоившись, возвращаюсь в сторону спальни. Свяжусь с главой Мориона с помощью чата. Пусть пошлет кого-то из своих прихвостней или явится сам, мне наплевать. Я должна поговорить хоть с кем-то, кто будет готов занять мою сторону.

До номера остается всего две двери, когда в коридоре появляется Хэйс. Он останавливается на пороге своей комнаты и цепким взглядом обшаривает мою фигуру.

– Где ты была?

Понятия не имею, что сказать, поэтому выдаю первое, что приходит в голову?

– Искала бар.

Именно так ведь поступают нормальные люди, когда в их жизни происходит какое-то дерьмо? Они напиваются.

Хэйс поджимает губы и смотрит в глаза так, будто видит меня насквозь.

– Нашла?

Тяжело вздыхаю и отвечаю со всей честностью:

– Нет.

О том, что я ничего такого и не искала, куратору незачем знать.

– Заходи, – неожиданно говорит он и в приглашающем жесте распахивает дверь пошире.

Хмурю брови и непонимающе смотрю в глаза тому, кто еще ни разу за все время знакомства не сказал мне ни одного доброго слова, а тут с чего-то приглашает к себе. И пусть этот номер – не его комната в Центре Z, но для меня разница невелика.

– Зачем? – спрашиваю с опаской.

– Это гостиница для Стражей, Тори. Здесь нет бара. Но у меня кое-что есть, так что заходи.

Что. Вообще. Тут. Творится?!

– Нет, спасибо, – выпаливаю, не успев обдумать ответ.

Хэйс смотрит непреклонно и не говорит больше ни слова. Мне хорошо знаком этот взгляд, который появляется, когда спорить с ним становится бесполезно. С шумом выдыхаю, плечи поникают, а я мысленно прощаюсь с возможностью связаться с Альваресом в ближайшее время.

Даже не взглянув на дверь своего номера, плетусь мимо, чтобы оказаться в комнате Хэйса.

## Глава 12

– Садись, – распоряжается Хэйс и закрывает дверь.

Мельком оглядываю номер, который оказывается точно таким же, как мой. Не спартанские условия, конечно, но и без каких-либо изысков. Единственное место, где можно сесть – широкая двуспальная кровать, заправленная темно-серым покрывалом. Не горю желанием располагаться там, где Хэйс будет спать, но одного взгляда на непреклонное выражение его лица хватает, чтобы понять – спорить по-прежнему нет никакого смысла.

Заставляю себя отойти от двери и пройти вглубь комнаты. Немного помедлив, все же усаживаюсь на самый краешек идеально заправленной кровати и наблюдаю за действиями куратора. Он склоняется над дорожной сумкой, стоящей на полу неподалеку от выхода. Недолго покопавшись внутри, достает из ее недр стеклянную бутылку, на две трети заполненную какой-то темной жидкостью. Выпрямившись, Хэйс отходит к небольшой тумбочке, стоящей слева от кровати, и вытаскивает оттуда два бокала из толстого прозрачного стекла. Один наполняет на треть, второй на добрую половину, приближается ко мне и подает тот бокал, в который налил больше алкоголя. И хоть пить я не собираюсь, все равно машинально принимаю его. Хэйс тем временем усаживается напротив и изучающе вглядывается в мое лицо. Тишина длится и длится, а под кожей зудит желание поскорее ее нарушить. Слегка приподнимаю тяжелый бокал и спрашиваю со странной неуверенностью:

– Почему у меня больше?

Хэйс молчит еще несколько секунд, будто ждет, что я каким-то чудесным образом самостоятельно найду ответ на вопрос. Волшебства не случается, а выжидательное выражение на моем лице никуда не исчезает, поэтому он в конце концов отвечает:

– Тебе это нужнее, а мне важна ясная голова. С самого утра много дел.

Опускаю голову и смотрю на темную жидкость в бокале. Желание пригубить ее по-прежнему не возникает. Наверняка алкоголь очень крепкий, а я ненавижу горькие напитки. Интересно, если откажусь, Хэйс решит, что я полнейшая кретинка? Или, того хуже, заподозрит в неискренности, ведь буквально несколько минут назад я сказала, что искала бар. Ни в коем случае не могу этого допустить. Сохраняя бесстрастное выражение, медленно поднимаю бокал и делаю крохотный глоток, отчего сразу же морщусь. На вкус оказывается даже хуже, чем ожидалось.

– Тори?

Медленно поднимаю голову и смотрю на Хэйса. Он выглядит точно так же, как и всегда. Будто только что встал с постели после долгих часов отдыха. Я же чувствую себя совершенно разбитой. Единственное, чем я хотела бы заниматься, вернувшись в город, недоступно. Вместо встречи с сестрой, мне предстоит похоронить людей, которые для меня ничего не значат, и при этом не ударить в грязь лицом. Никто не должен догадаться о том, что я чувствую и думаю на самом деле. Хоть и практика показала, что актриса из меня никакая.

В начале своего пребывания у Стражей я еще предпринимала редкие попытки казаться избалованной мажоркой, но в итоге перестала строить из себя идиотку. В конце концов, Стражи приняли меня, и ни один из них не вел себя так, будто я обуза. И пусть мне все равно приходится шпионить за ними, делаю я это без особого рвения.

К тому же, в последние восемь лет я еще никогда столько не общалась с людьми, с которыми мне было бы по-настоящему комфортно. У меня не было времени на друзей. Были только заказчики, они иногда появлялись второй и даже в третий раз, но это всегда были только деловые отношения. Кроме Рони и Альвареса, был еще один человек, с которым я думала, получится нечто большее. До тех самых пор, пока он не узнал правду о том, каким образом я связана с бандой Морион. Вскоре после этого мои ожидания рассыпались прахом. Это было глупо – мечтать о том, что, похоже, для меня недоступно. С тех пор я привыкла никого не подпускать слишком близко. Есть только Рони. Вот ради кого я сделаю то, что потребуется, даже будь это сотни раз незаконно.

Свободной рукой потираю лицо и наконец отзываюсь:

– Что?

Хэйс медлит, чем вызывает недоумение. Уж кого-кого, а куратора обвинить в неуверенности я никак не могу.

– Вижу, тебе тяжело, – говорит он, и его слова оказываются настолько неожиданными, что я невольно распрямляю спину и чуть сильнее стискиваю пальцы на нагретом теплом ладони стекле. – Если тебе станет легче, можем поговорить о твоей семье.

Чувствую, как от удивления вытягивается лицо, но быстро беру себя в руки. За те три недели, что я провела с Хэйсом бок о бок, мы говорили часто и много, но это общение никогда не доходило до личных тем. Моя попытка выяснить о нем хоть что-то не в счет. А тут он сам предлагает отойти от принятой им же стратегии поведения.

Напрямую рассказать ему о своих страхах я не могу, но и упустить шанс наладить контакт тоже не имею права. Снова Хэйс может и не предложить. Решаю сделать то, к чему совершенно не привыкла. Плыть по течению, позабыв о планах, которые я так люблю составлять.

– Ты уже выпил до того, как я пришла? – вырывается до того, как я успеваю обдумать, что, черт возьми, говорю.

Хэйс непонимающе сводит брови к переносице.

– О чем это ты?

Пожимаю плечами, улыбаюсь самыми уголками губ и подбородком указываю на так и стоящую на тумбочке бутылку:

– Она неполная.

Хэйс недолго смотрит туда же, переводит внимание на меня и серьезно сообщает:

– Я не пил.

Пожимаю плечами, пытаясь показать, что на самом деле мне все равно прикладывался он к бутылке или нет, затем говорю честно:

– Я бы ни капли не удивилась, если бы подобный разговор со мной завел Линкольн. От тебя же слышать нечто подобное… как минимум, непривычно.

Хэйс поднимает бокал и делает большой глоток, даже не поморщившись при этом. На секунду мне кажется, что он прячет за бокалом усмешку, но когда Хэйс снова опускает руку, его лицо остается все таким же бесстрастным, как и всегда.

– О'Брайена здесь нет, поэтому тебе придется довольствоваться мной.

Бездумно киваю и зачем-то еще раз отпиваю отвратительную жидкость, которая скорее всего прожжет дыру в желудке, но сейчас мне на это наплевать. Хэйс любезничает со мной, а это странно. Будь здесь Линкольн, все было бы проще. Но в любом случае пришлось бы лгать. Что я и собираюсь сделать прямо сейчас.

– Мои родные умерли, Хэйс, – замечаю отстраненным тоном, внутри становится до невозможности противно, что вообще-то странно. Я ведь все время вру. И этот случай не является чем-то необычным. – Нет, даже не так. Их убили. Ты ведь слышал, что сказал тот мужчина про множественные поджоги.

– Знаю. Уверен, расследование в итоге приведет к виновнику, которого накажут по всей строгости закона.

Медленно качаю головой. Вот в чем я убеждена на все сто процентов, так это в том, что никто и никогда не выйдет на Данэма и уж тем более не посадит его в Хейдс, где хренову ублюдку самое место. Впрочем, как и мне.

– Возможно, – произношу, не скрывая недоверия в голосе. – А до тех пор… – обрываю себя и качаю головой. Я не могу не то что рассказать о Рони, а даже дать намек на нее.

– Договаривай, – просит Хэйс.

Впервые не слышу командных ноток в его голосе, но даже не успеваю удивиться этому факту, потому как пытаюсь придумать достойный ответ. Но ничего не приходит на ум, ведь мыслями я снова возвращаюсь к сестре. А что если чертов прихвостень Данэма – Леонард – что-то с ней сделает? Но сказать, что переживаю о благополучии другого человека, я не могу, поэтому переношу ситуацию на себя.

– Хэйс, эти люди убили не всю семью…

– Тебя никто не тронет, – перебив, заявляет он.

Качаю головой.

– Откуда ты…

Он снова перебивает:

– Здесь ты со мной, а значит в безопасности. Про Центр Z и говорить не стоит.

На миг сердце замирает, а потом пускается галопом. Зачем Хэйс говорит мне все это? Его слова ясно указывают на то, что сейчас куратор гораздо сильнее, чем я сама, заботится о моем благополучии. У меня же перед глазами стоит сестра и чертов Леонард, задумавший что-то недоброе. Следующие слова вырываются сами и значат совсем не то, что слышит Хэйс.

– Возможно, прямо сейчас убийца движется к цели, чтобы закончить начатое.

– Перестань! – грубовато обрывает Хэйс. – Если тебя настолько это волнует, останешься сегодня здесь.

Выныриваю из мыслей о сестре и ошарашенно смотрю на своего куратора. Это точно он? Или кто-то похитил Хэйса и заменил его доброй версией, или братом-близнецом.

– Чего?

– А я переночую в твоем номере.

Ну уж нет! Не хватало еще, чтобы Хэйс случайно или намеренно увидел что-нибудь провокационное в моем телефоне.

– Нет, – едва ли не выкрикиваю. Он чуть удивленно прищуривается, и я, не придумав ничего лучше, пытаюсь свести все в шутку. – Разбираться еще и с твоей смертью я как-то не готова.

Несколько секунд он смотрит на меня со смесью недоверия и любопытства, затем качает головой и поднимается, залпом осушив остатки алкоголя.

– Ладно. Допивай и ложись. Завтра нам предстоит трудный день. А пока, чтобы тебе было спокойнее…

Хэйс не договаривает, ставит бокал на тумбочку, ненадолго отходит к сумке, достает из бокового кармана пистолет и кладет его на кровать рядом со мной.

Все это время я тупо смотрю на него, все еще сражаясь с ощущением, что передо мной вообще не тот человек, которого я знаю. Хэйс ловит мой оценивающий взгляд и слегка приподнимает правую бровь. Не нахожу ничего лучше, чем в два глотка осушить бокал. На глазах тут же выступают слезы, а дышать становится трудно. Хэйс забирает у меня стакан и ставит рядом со своим, затем подхватывает бутылку и уносит ее в сумку. Возможно, мне только слышится, но кажется, будто он говорит нечто вроде «это нам больше не понадобится».

– Хэйс? – хриплю я, когда он уже застегивает молнию.

– Говори, – позволяет он.

А вот и знакомый мне куратор вернулся.

– Где ты взял выпивку, если здесь нет бара?

Он отвечает без промедлений:

– О’Брайен чуть ли не силой запихнул бутылку в карман сумки перед самым вылетом.

Не могу сдержать усмешку. Линкольн всегда делает что-то подобное. Улыбка медленно сползает с лица под изучающим взглядом Хэйса. Вдруг осознаю, что в комнате становится невообразимо душно, и тяну ворот свитера в сторону. Хэйс сопровождает это действие вспышкой света в черных глазах, и я невольно замираю. Несколько слишком долгих секунд неотрывно смотрим друг на друга. Хэйс первым прерывает зрительный контакт, обходит кровать и останавливается в шаге от меня, отчего мне приходится смотреть на него снизу вверх.

– Дай ключ от твоего номера.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю с опаской.

– Принесу твои вещи. Переночуешь здесь.

Раздумываю всего пару мгновений, а потом достаю из кармана ключ-карту от номера и передаю ее Хэйсу. У меня не осталось сил спорить и придумывать что-нибудь. Возможно, это алкоголь виноват, но едва ли не впервые в жизни мне все равно.

Как только Хэйс скрывается за дверью, откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Я и правда собираюсь спать здесь? В одной комнате, да что там, в одной постели со своим куратором? Пытаюсь воззвать к своей рациональной части, но она спит беспробудным сном, потому как вообще не подает признаков жизни. Как возвращается Хэйс, я уже не слышу, потому что сознание уплывает от реальности.

***

Весь следующий день проходит как в тумане. Не успеваю даже подумать о возможности связаться с Альваресом, потому что на это просто нет времени, плюс, Хэйс не оставляет меня одну надолго, будто и правда думает, что вот-вот из воздуха материализуется мифический убийца.

У меня слегка кружится голова от скорости событий и смены локаций. Не знаю, что приходится сделать Хэйсу, но после посещения морга, работники которого изливают на меня новую порцию сочувствия, но, к счастью, на опознание не приглашают, мы сразу же спускаемся в крематорий, куда вскоре доставляют останки. Насколько я помню, нужно выждать минимум два дня, чтобы подошла очередь, а также служащие похоронного агентства подготовились к церемонии прощания. Но Хэйсу каким-то чудом удается организовать все так, что все проходит в один день.

К моему удивлению, на церемонию прощания приходит достаточно много людей. И уже через пять минут от начала становится понятно, что это настоящее сборище лицемеров. Ко мне подходят какие-то люди и выражают соболезнования с такими неискренними лицами, что становится понятно – Брюста никто не любил. Да дело даже не в этом. Никто из присутствующих не знал его достаточно хорошо, чтобы помнить – у того не было еще одной дочери. Эгоистичные ублюдки, не замечающие ничего дальше своего носа.

Ближе к концу в красиво украшенном зале появляется главный лицемер всего действа – Шон Данэм. Он, как и остальные, подходит ко мне, но не говорит ничего компрометирующего, ведь Хэйс все время находится поблизости.

После прощания с семьей Брюстов, Хэйс тащит меня в центр города, где сосредоточена вся деловая жизнь Нордена. Как он объясняет по дороге, в одной из высоток на тридцать пятом этаже располагается офис юриста, который занимался делами Брюста. Судя по улыбке и радушию на его лице, Данэм успел подкупить и этого хлыща, потому как такой человек наверняка в курсе обо всех делах своего клиента. Но раз его не смутило наличие подставной дочери, все становится предельно понятно.

Пока необъятных размеров низкорослый мужчина ведет нас в свой кабинет, я мельком смотрю на Хэйса и вполне искренне восхищаюсь его умением вести дела. При других обстоятельствах, не будь он Стражем, а частью одной из банд, из него вышел бы отличный шпион. Мне, чтобы провернуть столько дел за один день, пришлось бы из кожи вон вылезти, а он, кажется, даже не устал.

Юрист сообщает нам, что у Брюста было завещание, где он в равных долях распределил наследство по всем детям, а раз я осталась единственной, то все достанется мне. Всего-то и надо – подождать полгода, а после я стану полноправной хозяйкой всех средств, что хранятся на счетах Брюста.

Пока толстяк разглагольствует о чем-то еще, я задумываюсь о внезапно свалившемся на меня богатстве. У меня есть документы на имя Тории Брюст, а значит в скором времени я вполне законно могу пользоваться тем, что мне полагается. Конечно, стоит опустить незначительные детали о том, что, вообще-то, Тория Брюст – фальшивка. Но деньги-то настоящие. Данэм это подстроил? Больше некому. Но зачем? Возможно, это его оплата за мои услуги, но та сумма, которую назвал юрист, в несколько десятков раз превышает ту, что Шон должен был заплатить мне в итоге.

Хэйс вырывает меня из мыслей и говорит, что нам пора. Напоследок адвокат передает толстую папку с какими-то документами, ее тоже забирает Хэйс.

– Куда дальше? – спрашиваю устало, как только мы забираемся в машину.

После столь долгого и насыщенного событиями дня хочется лишь одного – добраться до гостиницы и уснуть мертвым сном. И без разницы, чья подо мной будет кровать.

– На аэродром, – спокойно сообщает Хэйс, выводя внедорожник с парковки и вливаясь в поток транспорта.

Отрываюсь от рассматривания вечернего пейзажа за окном и удивленно смотрю на наставника.

– Уже? Роудс ведь дал нам четыре дня.

– Мы справились за два.

Глубоко вдыхаю и откидываюсь на спинку сиденья, услышав, как от трения скрипит кожа. Мы возвращаемся в Центр Z, а мне так и не удалось ни встретиться, ни поговорить с Альваресом и Рони. Но эту поездку нельзя назвать бесполезной. И я сейчас вовсе не о почти свалившемся на голову богатстве. В наших с Хэйсом отношениях, наконец, тронулся лед. А это значит, что три месяца, которые мне выделил Данэм будут не такими сложными, как я думала еще вчера сразу после разговора с заказчиком.

Скорее всего так сказывается усталость, или у меня какое-то помутнение рассудка, но даже поездка к Барьеру, которая рано или поздно в любом случае состоится, не страшит так, как раньше.

## Глава 13

До Центра Z добираемся уже далеко заполночь. Несмотря на усталость, накопившуюся в ходе суматошного дня, в вертолете мне так и не удается нормально поспать. Поэтому, только ступив на твердую землю, сразу же плетусь в сторону здания, чтобы поскорее добраться до ставшей чуть ли не родной спальни, упасть на кровать и проспать минимум до завтрашнего вечера. И хотя утомленный мозг подсказывает, что это невозможно, я все равно тешу себя ложными надеждами.

– Тори? – окликает Хэйс, как только мы оказываемся в полутемном холле.

Прекрасно знаю, что он скажет, поэтому и не думаю останавливаться, говорю прямо на ходу:

– В пять пятьдесят семь, я помню.

– Нет.

Нет?

От неожиданности застываю на месте и оборачиваюсь, с нескрываемым изумлением глядя на куратора. Хэйс стоит в двух шагах, и мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в его глаза. К моему удивлению, под ними пролегают темные круги, отчего карие радужки кажутся черными. Хэйс все-таки умеет уставать.

– Почему нет? – уточняю недоуменно.

– Сегодня был трудный день, сместим пробежку на час.

Еще некоторое время без слов вглядываюсь в его лицо, не в силах поверить, что он идет на уступки. Никогда бы не подумала, что хоть когда-нибудь найдется более-менее веская причина, по которой Хэйс вот так запросто отступится от неизменной привычки следовать правилам. Ладно, он стал называть меня по имени, а не по фамилии, как тут принято, но это же совсем другое. Или нет?

– Хорошо, – соглашаюсь в конце концов. – Тогда в шесть пятьдесят семь?

Хэйс едва заметно склоняет голову вперед в знак согласия.

– Иди спать, а я еще загляну к дежурному.

– Ладно.

Пару секунд смотрим друг другу в глаза, а когда Хэйс приподнимает правую бровь, поджимаю губы, чтобы сдержать внезапную улыбку, которая была бы совсем не в тему в данных обстоятельствах. Отворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в сторону лестницы. Шагов Хэйса не слышу, а это значит, что какое-то время он остается на месте.

Оказавшись в своей комнате, первым делом достаю из недр рюкзака телефон и открываю нужное приложение. Все три чата оказываются не пусты.

Сначала решаю просмотреть сообщения от Рони. Она рассказывает о великолепном концерте, который посетила вместе с Леонардом накануне вечером. Буквально каждая буква в ее послании пропитана воодушевлением, отчего у меня болезненно щемит сердце. С силой прижимаю ладонь к груди, но жжение все разрастается, и я без сил опускаюсь прямо на пол рядом с кроватью. Упираюсь лбом в край матраса и тяжело дышу. Выходит, Данэм не соврал, и Рони действительно не было дома. Не удивлюсь, если поход на этот концерт организовал именно он, когда узнал, что я нагряну в город.

Закрываю сообщения от Рони и некоторое время просто сижу, пытаясь восстановить дыхание. Волнение за сестру достигает своего пика, но Данэм накрыл меня слишком тяжелым колпаком, из-под которого я не знаю как выбраться. Привычная жизнь изменилась так сильно, что у меня даже времени нет на попытку придумать, как это обратить. Одна надежда на Альвареса. Но тот отказался помогать мне один раз, не факт, что этого не случится снова. Тем более сейчас, когда я снова далеко.

Ощущая полнейшее бессилие, с трудом поднимаюсь на ноги и сбрасываю ботинки. Сообщения Данэма и главаря Мориона решаю пока проигнорировать. Мне нужна ясная голова. Под одеяло забираюсь не раздеваясь, в данную минуту меня не заботит ничего, кроме желания уснуть и проснуться в том дне, когда впервые встретила Шона Данэма и еще не знала, как его зовут. Для меня он просто был потенциальным заказчиком. Им бы и остался, потому что я наотрез отказалась бы шпионить за Брюстом. Жаль, что в реальности это невозможно.

***

Просыпаюсь в кромешной темноте, шарю по кровати до тех пор, пока не нащупываю телефон. Только сейчас вспоминаю, что забыла вчера поставить будильник, но оказывается, что еще слишком рано. Пять сорок две.

За три недели, проведенные у Стражей, я привыкла просыпаться примерно в это время, но сегодня не тот день, когда нужно встать затемно. Хотя какая разница, уснуть снова все равно не удастся. Покрутившись с боку на бок, решаю принять душ. Пусть это глупо, ведь после пробежки все равно нужно будет мыться, но мне просто необходимо смыть с себя всю тяжесть вчерашнего дня и груз мрачных размышлений.

Под теплыми струями провожу не меньше получаса, и это действительно помогает немного привести мысли в порядок. А последующая пробежка с Хэйсом вообще вытесняет из головы все, что не касается тренировок и предстоящей поездки к Барьеру. По его словам, она должна состояться через три дня. Мы просто доедем до места, чтобы я имела хоть какое-то представление о том, что же на самом деле защищает нас от множественных атак метаморфов.

Пару недель назад я спросила у Хэйса:

– А какой он – Барьер?

Он ненадолго задумался, вероятно размышляя, как объяснить то, что довольно трудно описать. И сказал всего одно слово:

– Невидимый.

– Как же тогда вы понимаете, что Барьер – это Барьер, если его не видно? – не отставала я.

Хэйс, как всегда, смерил меня бесстрастным взглядом, прежде чем ответить.

– Ты поймешь, что это он по излучаемой им энергии. Ее ни с чем не спутаешь.

Вот и весь разговор.

Признаться честно, после него мне стало жутко любопытно, что же в Барьере такого необычного, кроме того, что он спасает нас от метов. Страх перед этим местом будто притупился, а волнение улеглось. Что плохого случится, если я просто взгляну одним глазком? Мы ведь поедем туда не проверять уровень опасности, а просто так. Это часть обучения. По крайней мере, Хэйс так сказал.

Второй раз за утро приняв душ и переодевшись, спускаюсь на первый этаж и заглядываю в прачечную, чтобы закинуть вещи в стиральную машину. Только после этого направляюсь на восхитительный аромат, доносящийся со стороны кухни. Это значит только одно – завтрак сегодня готовила Стелла.

Останавливаюсь на пороге, окидывая взглядом Стражей. К моему удивлению, сегодня они собрались в полном составе, а за время моего пребывания здесь такое случалось всего три раза, включая тот, когда Роудс представлял меня своей команде.

С моим появлением необычайно тихие Стражи затихают еще сильнее. Ловлю на себе сочувственные и даже настороженные взгляды, будто они ожидают, что я провалюсь в истерику и выкину что-нибудь из ряда вон выходящее. Возможно, тот факт, что я не рыдаю и не впадаю в прострацию, кажется им странным, но я не собираюсь устраивать показательные спектакли. Каждый переживает горе по-разному. Пусть думают, что у меня такой способ.

Делаю глубокий вдох и решительно переступаю порог. Шеннон тут же срывается с места и бросается ко мне, а в следующую секунду я уже оказываюсь в самых крепких объятиях, которые мне когда-либо дарили. Ортега обнимает сильно, но в то же время невероятно бережно, и нежно поглаживает меня по спине. Растерянно замираю на месте. Она снова напоминает мне Рони. При этой мысли на душе становится невероятно погано из-за того, что все это ложь. Я обманываю и уже заранее предаю людей, которые относятся ко мне незаслуженно тепло.

– Шеннон, – шепчу я, пытаясь освободиться из ее хватки.

Я эгоистичная сука, которая никогда не жалеет ни о каких решениях, если от них в итоге будет хорошо мне и Веронике. И мне не нравится, что я чувствую в компании этих людей. Никогда меня не мучила совесть, а тут…

– Как ты? – шепотом спрашивает Ортега и слегка отстраняется.

– Все в порядке, – отвечаю на автомате и тут же ловлю недоверчивый взгляд Шеннон. – Правда. Я справлюсь. Спасибо за поддержку.

Ортега отступает и неуверенно кивает.

– Ладно. Но если захочешь об этом поговорить, приходи в любое время.

Выдавливаю слабую улыбку и сквозь непонятный ком в горле проталкиваю:

– Спасибо.

Не успеваю подойти к столу, как Тревор ставит передо мной тарелку с блинчиками. Ну, точно – работа Стеллы.

– Налить тебе выпить? – неожиданно интересуется Линкольн.

Роудс бросает на него предупреждающий взгляд, и я едва сдерживаю улыбку, ощущая, как постепенно отступает напряжение. И тут же замираю, осознав, что чувствую себя как… дома. Встряхиваю головой, чтобы избавиться от дурацкого наваждения. Мой дом там, где Рони, а не среди людей, за которыми я шпионю.

– Время только половина девятого, – отвечаю Линкольну и берусь за вилку и нож.

Он хмурится.

– И что?

– А то, что я не буду пить в такую рань. – Замечаю направленный на меня внимательный взгляд Роудса, задумчивый – Маршалла и тот самый – изучающий – Хэйса, поэтому поспешно добавляю: – Да и вообще не буду. Я благодарна вам за заботу, правда. Но еще больше буду благодарна, если вы не будете смотреть на меня жалостливо и постоянно напоминать о произошедшем. Родных мне это не вернет. Пожалуйста, ведите себя как обычно.

– Договорились, – отвечает за всех Роудс, смотрит на каждого по очереди, пока не останавливается на мне. – Тори, зайди ко мне сегодня после обеда. Нужно кое-что обсудить. Хэйс, отложишь тренировку на полчаса?

Украдкой смотрю на наставника, он ненавидит, когда что-то идет не по плану. Но лицо Хэйса остается бесстрастным, когда он отвечает:

– Без проблем.

– Хорошо, зайду, – отвечаю сразу после.

Мне уже известно, что скажет Роудс, Данэм просветил. Но придется сделать вид, что я впервые слышу о предложении вступить в ряды Стражей после прохождения подготовки.

– Во сколько они приезжают? – спрашивает Стелла, обращаясь к Маршаллу.

Тот делает большой глоток кофе и мельком смотрит на часы.

– Кроу сказал ждать их к обеду, но я уверен, они, как обычно, приедут раньше.

Кроу? Кто такой Кроу? И что еще за они?

Стелла тяжко вздыхает и окидывает всех задумчивым взглядом.

– О’Брайен, – зовет она словно неохотно.

Линкольн, что-то тихо обсуждающий с Тревором, прерывается на полуслове и с нескрываемым подозрением смотрит на Стеллу.

– Чего тебе, Миллер?

– Поможешь мне с обедом. – Не просьба – констатация факта.

Едва не давлюсь кофе и стараюсь как можно незаметнее прокашляться. На Линкольна вообще смешно смотреть, он так и замер с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом.

– Что ты сейчас сказала? – медленно моргая, с расстановкой спрашивает он чуть ли не минуту спустя.

Стелла закатывает глаза, невозмутимо допивает кофе и только после этого отвечает:

– Не думаешь же ты, что я буду одна готовить на всю ораву. Мне нужна помощь, О’Брайен, и я у тебя ее прошу.

Линкольн хлопает ресницами, и я поспешно опускаю голову, чтобы не рассмеяться.

– Ты просишь, – бездумно повторяет он, а потом спрашивает, делая акцент на последнем слове. – Почему ты просишь меня?

Стелла вздыхает так тяжело, словно приходится доносить до тупицы, что палец – это палец.

– Хочу отравить Кроу и его людей, – язвительно бросает она, демонстративно отворачивается от Линкольна и обращается ко мне. – Тори?

Отзываюсь мгновенно:

– Да?

– Зайди в лабораторию после завтрака. У нас с Ортегой для тебя кое-что есть.

Согласно киваю, про себя удивляясь тому факту, что всем от меня что-то нужно.

– Хорошо.

Стелла удовлетворенно кивает и направляется прочь из кухни. Вскоре Шеннон убегает следом за ней, чтобы, по ее словам, «все подготовить».

Роудс, Маршалл и Тревор тоже уходят.

– А кто приезжает? – спрашиваю запоздало, когда на кухне остаемся только мы с Хэйсом и Линкольн, а также гора грязной посуды.

– Охотники, – как ни в чем не бывало бросает Линкольн.

– Ого, – только и могу сказать я.

Знаю, рано или поздно это бы случилось, ведь меня предупреждали, что сюда заезжают три разные группы Охотников, но я не думала, что они прибудут так скоро.

– Что не так? – спрашивает Хэйс, видимо, заметив что-то на моем лице.

Пожимаю плечами, потому как не знаю, что на это ответить.

– Да ничего. Это ведь Охотники.

– Никогда их не видела? – понимающе уточняет Линкольн.

– Только издалека, – признаюсь, отчего-то ощущая неловкость.

– Да они обычные, – отмахивается Линкольн. – Ничего особенного. Как мы.

С сомнением смотрю на него. Вот уж кого не назовешь таким приземленным словом «обычные», так это Стражей и Охотников. Один их род деятельности чего стоит.

Увидев выражение моего лица, Линкольн смеется.

– Правда, Тори. Убедишься сама, когда увидишь.

Поворачиваюсь к Хэйсу и слегка приподнимаю брови, ожидая, что скажет он. Заметив пристальное внимание, куратор несколько секунд вглядывается куда-то в глубину моих глаз.

– О’Брайен прав. Люди, живущие в городе, чересчур романтизируют Охотников, считая их героями. Но это далеко не так. Пообщаешься хотя бы с одним из них, поймешь, о чем я. – Он делает паузу, потом добавляет посуровевшим тоном: – Но ты не будешь с ними общаться.

Удивленно вскидываю брови. Это еще что за новости? Не то чтобы мне очень сильно хотелось броситься в общение с Охотниками, особенно с учетом обстоятельств, из-за которых я тут оказалась, но что Хэйс запретит мне это делать…

Странно. Очень странно.

– И как это понимать? – уточняю я, особо не рассчитывая на ответ.

Вместо Хэйса отвечает Линкольн:

– Кроу и его группа не те люди, с которыми следует откровенничать.

С недоверием смотрю на них по очереди и сухо сообщаю:

– Ничего подобного я делать не собиралась. И Роудс уже проинструктировал меня, так что можете не переживать. – Пару секунд молчу, затем все же не сдерживаюсь и с осуждением смотрю на куратора. – Тебе ли не знать, сколько времени я провожу за тренировками. Мне порой некогда переброситься парой слов с Шеннон, про каких-то незнакомцев и говорить нечего. Никто не узнает, что я не одна из вас.

Бросаю на стол скомканную салфетку, разворачиваюсь и стремительно покидаю кухню, не желая больше разговаривать ни с одним из них. Спустя несколько секунд даже сама себе не могу объяснить эту вспышку, но возвращаться все равно не собираюсь. Направляюсь прямиком в лабораторию, чтобы поскорее разобраться с тем, что же такого приготовили для меня Стелла и Шеннон. Ни одной мысли на этот счет у меня нет, поэтому решаю не гадать.

Толкаю тяжелую створку и заглядываю в лаборатории. Сегодня здесь едва уловимо пахнет дымом, а еще краской. Тревор обнаруживается за своим рабочим столом, заставленным разнокалиберными колбами. Он отрывается от того, чем только что занимался и жестом указывает направо, где в дальнем конце помещения перед большим металлическим столом расположились Миллер и Ортега. Девушки стоят ко мне спиной, поэтому разглядеть, что лежит на столе перед ними, никак невозможно. Вижу только, что это что-то большое и темное. Шагаю туда и чем ближе подхожу, тем медленнее переставляю ноги.

– Что это тут у вас?

Стелла и Шеннон почти синхронно оборачиваются. Первая смотрит серьезно, вторая нетерпеливо улыбается и отступает чуть в сторону, уступая мне дорогу. Замираю на месте, не дойдя до стола пары шагов. На полированной столешнице серо-стального цвета лежит темно-зеленый с черными вставками на рукавах и груди костюм Стража. А над ним точно такой же раскраски шлем, гладкий прозрачный визор которого сейчас поднят. Во рту внезапно становится сухо, а дух захватывает от представленного великолепия.

– Нравится? – деловито уточняет Стелла.

Перевожу на нее восторженный взгляд.

– Шутишь что ли? Это… это мне?

– Ага, он твой.

– Тебе правда нравится? – уточняет Шеннон, восторженно сверкая глазами.

Несколько раз киваю и снова смотрю на костюм, не в силах сдержать улыбку. Не верится, что он принадлежит мне. Вряд ли, конечно, это можно назвать подарком, и я вообще не помню, когда в последний раз мне что-то такое дарили. Если не считать ножа, который вручил мне Альварес, когда обучение было закончено. Это было пять лет назад.

– Этот костюм совершенно новый, – сообщает Стелла, поднимает его и передает мне. – Мы сделали его из инновационных материалов, поэтому он такой невесомый, но защищает как самые настоящие доспехи.

Пока я разглядываю свое новое приобретение, девушки по очереди рассказывают о том, каким именно образом костюм будет защищать мое тело, а в случае нападения малой группы метов даже сможет сделать меня невидимой для них.

В лаборатории провожу почти час, слушая болтовню Стеллы и Шеннон и восхищаясь их работой. Во время разговора и изучения костюма Стража со всех сторон ловлю себя на мысли, что сейчас мне вообще не страшно отправляться к Барьеру. Я уже с каким-то странным нетерпением жду эту поездку.

Спохватившись, понимаю, что опаздываю на теорию. Шеннон обещает самостоятельно отнести мой костюм в раздевалку, а я спешу к Хэйсу, про себя надеясь, что он не сильно разозлится за опоздание. Куратора обнаруживаю там же, где и всегда. К моему удивлению, Хэйс убрал со стола весь хлам и разложил там несколько карт местности.

– Прости, что опоздала, – прошу сходу. – Стелла и Шеннон сделали для меня костюм Стража.

Хэйс заканчивает с картами и смотрит исподлобья, но недовольным при этом не выглядит, что несколько обескураживает. Никак не прокомментировав мои слова, он сразу же переходит к делу.

– Сегодня поговорим о Барьере. – Он делает небольшую паузу, дожидается кивка, знаменующего то, что я готова слушать, и продолжает. – Выйти за пределы территории Нордена можно в любой точке Барьера. Он настроен таким образом, чтобы не впускать сюда опасность, поэтому войти с той стороны можно всего в нескольких местах. Они отмечены на картах, и сегодня мы изучим их. Я расскажу про ориентиры, чтобы в случае чего ты могла добраться до входа и вернуться в Норден.

Ошеломленно смотрю на него, ведь он только что впервые за все время признался, что Стражи тоже покидают пределы Нордена. Но, чтобы хоть как-то скрыть повышенный интерес к этой теме, заговариваю про другое:

– Подожди-подожди. Попасть на территорию метов можно в любом месте?

Хэйс кивает и усаживается за стол.

– Верно. Барьер настроен так, чтобы Охотники не тратили время, отправляясь за пределы Нордена.

Хмурюсь, понимая, что разговор смещается не туда, куда бы мне хотелось, но все равно не теряю возможности собрать как можно больше информации.

– То есть, если они выйдут в месте, где нет обратного хода, то вернуться не смогут?

– Нет. Вернее, смогут, ведь они не являются носителями вируса, Барьер пропустит их без проблем. Но делать это запрещено. Такое возвращение будет приравниваться к прорыву, и на место непременно отправят отряд Стражей.

Пару мгновений обдумываю полученную информацию, затем спрашиваю:

– А в том месте, где находится разрешенный вход, они пройдут беспрепятственно?

– Именно, – подтверждает Хэйс.

Свожу брови к переносице и бездумно потираю образовавшуюся складку.

– Выходит, в этих местах и меты могут спокойно попасть на территорию Нордена?

Хэйс отрицательно качает головой, продолжая неотрывно наблюдать за мной.

– Нет. Барьер особым образом настроен на носителей вируса. Именно поэтому при проникновении на территорию Нордена метаморфы тратят практически всю энергию, и Стражи успевают добраться до прорыва и уничтожить угрозу. Что же касается проходов, возле них круглосуточно дежурят специально обученные Стражи. Садись поближе…

Следующие пару часов проводим над картами, на которых Хэйс показывает мне то, о чем только что говорил. а потом объясняет, как найти проход, когда находишься по ту сторону границы. Он рассказывает все это таким непринужденным тоном, будто привык бывать по ту сторону чуть ли не пятьдесят раз за год.

В какой-то момент наступает пауза, которую я считаю удачной, чтобы спросить, почему комплектом к моему костюму идет шлем. А еще выяснить с какой целью мы обсуждаем возможности и варианты выхода за пределы Нордена, ведь, по идее, этим занимаются только Охотники. Но ничего не успеваю. Откуда-то из-за пределов спортивного зала доносится какой-то грохот, а сразу следом взрыв хохота.

Хэйс ловит мой удивленный взгляд и поднимается.

– Закончим с этим завтра. Сейчас идем на стрельбище, после него обед, твой разговор с Роудсом, а потом тренировка.

Безропотно киваю, уже привычная к распоряжениям подобного рода. Тоже встаю, разминаю затекшую шею и шагаю прочь из каморки, на ходу размышляя о том, что же могло произойти, что кто-то из Стражей так развеселился.

Не сговариваясь, отправляемся в сторону кухни, чтобы, как обычно, взять по бутылке воды перед тем, как идти на стрельбище. Оттуда доносятся незнакомые голоса и смех. И только тут я вспоминаю, что должны были приехать Охотники. Останавливаюсь на пороге, рядом с которым беспорядочной кучей свалены потрепанные рюкзаки. Пока Хэйс проходит внутрь, чтобы поздороваться с новоприбывшими, я быстро оглядываю незнакомцев. Их семеро, и все они мужчины на вид двадцати пяти-тридцати пяти лет. Ловлю на себе несколько любопытных взглядов, пока сама с тем же чувством оглядываю Охотников. Они и правда обычные. За исключением того, что все физически крепкие и неплохо сложенные, что и понятно с их-то родом деятельности.

– У вас новенькая? – спрашивает у Хэйса парень лет тридцати.

Он даже выше моего наставника и шире в плечах. На губах играет приветливая улыбка, отчего на правой щеке образуется ямочка. В мочке левого уха красуется небольшое колечко, а темные волосы подстрижены в короткий ежик.

– Да, – невозмутимо отвечает Хэйс. – Тори. Моя подопечная.

– Привет, – здороваюсь я, чтобы не выглядеть букой.

– Привет, – все с той же улыбкой произносит парень и кивком головы указывает куда-то мне за спину. – А у нас тоже новенький.

Оглядываюсь через плечо и застываю от охватившего тело шока, не в силах ни пошевелиться, ни сделать вдох.

В трех шагах от меня стоит тот, кого я никак не ожидала здесь увидеть. Дерек Мур.

## Глава 14

Несколько раз растерянно моргаю, но Мур и не думает исчезнуть. Он и в самом деле здесь! Поверить не могу в то, что один из основных шпионов Стервятников – банды, составляющей главную конкуренцию Мориону, стоит прямо передо мной. Да и в то, что он здесь – в Центре Z, тоже. Именно он – тот, кто считает меня врагом номер один, и тот, кто мог занять мое место, если бы Данэм не выбрал на эту роль девушку. И теперь выясняется, что он – новенький в команде Охотников.

Совпадение? Не в этой жизни, черт возьми!

Время словно замирает, а мы так и продолжаем неотрывно смотреть друг на друга. Как могу, игнорирую неистово колотящееся в слепой панике сердце и лихорадочно пытаюсь сообразить, как поступить, чтобы не выдать себя с потрохами. Если Мур откроет рот и скажет хоть что-нибудь, дающее даже крохотный намек на то, что мы знакомы, обман вскроется за секунду. Тогда мне конец. А я не могу этого допустить. Не после всего, что мне довелось пройти.

Но Мур благоразумно помалкивает, продолжая не без интереса разглядывать меня. И я вдруг понимаю, что, в отличие от меня, он не выглядит настолько потрясенным. Мур будто знал, что мы встретимся здесь. И провалиться мне на этом месте, если все это не работа хренова ублюдка Данэма.

Как и ожидалось, я никуда не проваливаюсь. А Мур первым выходит из окутывающего нас необъяснимого транса, и на его губах появляется непринужденная усмешка. Стискиваю зубы и прищуриваюсь, всем своим видом давая понять, что без ложного притворства ненавижу это его выражение. Ведь оно как ничто иное подтверждает мою догадку. Все это подстроено! Едва сдерживаюсь, чтобы не съездить по смазливой физиономии Дерека, но вовремя беру себя в руки, вспомнив, что вообще-то остальные никуда не исчезли.

Слева от меня как нельзя вовремя объявляется куратор и делает совершенно немыслимую вещь. Он уверенно протягивает руку новичку Охотников и представляется непринужденным тоном:

– Хэйс.

Потрясение от встречи с Муром в тот же миг сменяется неукротимым изумлением. Хэйс первым идет на контакт! А это по моим наблюдениям совершенно ему не свойственно. До рези в глазах кошусь на куратора, а он при этом внимательно разглядывает стоящего перед нами парня. Мур по своему обыкновению нисколько не теряется, делает решительный шаг вперед и смело пожимает ладонь Хэйса.

– Хайден, – почему-то называет он свое второе имя.

Ну да, его зовут Дерек Хайден Мур. И он всегда терпеть не мог второе имя. Так его назвал нерадивый папаша, который бросил их с матерью, когда Дереку было не больше трех. Он сам рассказал мне эту безрадостную историю, когда еще не существовало ни намека на ту непреодолимую пропасть, что разделяет нас сейчас.

Встряхиваю головой и стараюсь не хмуриться, потому что подобного развития событий никак не ожидала. Вместо того, чтобы назвать какое-нибудь идиотское придуманное Данэмом имя, Мур представляется настоящим, пусть и вторым.

Хэйс кивает, разжимает крепкую хватку, поворачивается и вручает мне бутылку с водой. Пропитанный холодом пластик немного приводит в чувство.

– Идем, Тори.

Хэйс обходит Мура и направляется в сторону выхода. Заставляю себя двинуться следом. Дерек, к счастью, не говорит ни слова, но заговорщицки улыбается. В его зелено-карих глазах явно читается: «Позже поговорим».

И если бы мы столкнулись при других обстоятельствах где-то в городе, я с вероятностью в девяносто девять процентов проигнорировала бы этого идиота, а лучше послала куда подальше. Но не сейчас. Не в тех обстоятельствах, в которых мы оказались по воле судьбы. Или Данэма.

Брезгливо скривив губы, едва заметно киваю, и это, как он прекрасно знает, означает только одно: «Еще как поговорим».

Ухмылка Мура становится шире, но он не вступает в нашу войну здесь и сейчас, а благоразумно сторонится, уступая дорогу. И я, наконец, отрываюсь от него и спешу за Хэйсом, желая только одного – хоть ненадолго избавиться от образа Дерека, который будто заколотили в голову огромным гвоздем.

Тренировка не помогает. Впервые за все время пребывания у Стражей я не в силах сосредоточиться на словах куратора. То и дело возвращаюсь мыслями к чертову шпиону Стервятников, о котором еще никогда в жизни столько не думала, сколько за весь сегодняшний день.

Хэйс по своему обыкновению несколько раз скупо выговаривает мне за рассеянность, но, сколько бы стараний я не прикладывала, все равно не в силах сосредоточиться на стрельбе. И в итоге, к моему величайшему изумлению, куратор сдается и заканчивает тренировку за полчаса до обеда.

Едва ли не бегом отправляюсь прочь из тира, пытаясь при этом придумать, как поговорить с Муром, чтобы никто ничего не услышал и не заподозрил. Я до такой степени накрутила себя размышлениями о нем, что испытываю почти физический дискомфорт от желания поскорее разобраться с внезапно свалившейся на голову проблемой.

По пути в здание с досадой вспоминаю, что нужно еще зайти к Роудсу, и тяжко вздыхаю, проигнорировав при этом пристальное внимание Хэйса, шагающего рядом. Вероятнее всего, он списал мою невнимательность и взвинченность на то, что произошло с моими «родными». Возможно, и с Роудсом этот номер прокатит. Понятия не имею, как сложится разговор, с учетом того состояния, в котором нахожусь последние несколько часов.

Но эти мысли оказываются напрасными. Как только мы с Хэйсом возвращаемся со стрельбища, расположенного неподалеку от гаража и по другую сторону от главного входа, в дверях показываются Роудс, Маршалл, О’Брайен и Миллер. Они облачены в темно-зеленые костюмы Стражей, увешаны разнообразным оружием, а в руках сжимают защитные шлемы.

Останавливаюсь как вкопанная и с тревогой смотрю на них. Все мысли о Дереке отходят на второй план.

– Что происходит?

Маршалл вручает свой шлем Роудсу и быстрым шагом направляется в ту сторону, откуда мы с Хэйсом только что пришли. На вопрос отвечает Роудс:

– Мы получили сигнал от Барьера. Желтый уровень опасности, надо проверить.

С тревогой смотрю на них широко распахнутыми глазами, вся та безмятежность и душевный подъем, что я ощущала утром, когда увидела свой костюм, бесследно испарились. Честно говоря, после внезапной встречи с Муром я вообще думать забыла о Барьере. А теперь мне снова становится страшно, а поездка туда не кажется безопасной.

– Все будет отлично, – сообщает Линкольн и ободряюще улыбается.

– Согласна, – неожиданно поддерживает его Стелла, чем, кажется, повергает О’Брайена в шок. – Не дрейфь, мы сотни раз бывали у Барьера и готовы к любому развитию событий.

Не успеваю ничего ответить, потому как ко мне обращается Роудс:

– Тори, разговор придется отложить на вечер.

– Как скажешь, – соглашаюсь со вздохом, про себя радуясь представившейся отсрочке.

Будет время привести мысли в порядок. А для начала разобраться с Муром. Остальное вполне терпит.

Стелла что-то спрашивает у Хэйса, и Роудс переключается на них. Линкольн тем временем хватает меня за руку и оттаскивает в сторону с необычайной по отношению ко мне серьезностью.

– Что? – спрашиваю подозрительно.

– Уже виделась с Охотниками?

Кисло улыбаюсь, вспоминая свою утреннюю вспышку на кухне.

– Ага, но познакомиться ни с кем из них не успела. Хэйс увел меня на стрельбище. – Тяжело вздыхаю и неохотно признаю поражение: – И вы были правы. На вид Охотники совершенно обычные.

Линкольн усмехается, но улыбка быстро пропадает с его лица, а в глазах появляется многозначительное выражение, когда он сообщает:

– Кроу спрашивал о тебе, так что будь осторожна. Его не зря назначили главарем, несмотря на показное добродушие и безразличие ко всему, он весьма дотошен. Постарайся не контактировать с ним без особой надобности и без свидетелей. Если понадобится, Хэйс с ним справится.

Хмурюсь и киваю. Понимаю, Стражи берегут мою тайну по своим причинам, но из-за слов Линкольна все равно становится не по себе. Я не знакома с этим Кроу, но он мне уже не нравится. А еще мне не по душе то, что придется обводить вокруг пальца еще кучу народу. И это все в присутствии Мура, который одним коротким словом способен все разрушить.

– Я поняла, – говорю, слабо приподнимая уголок губ. – Спасибо за предупреждение.

Линкольн возвращает на лицо улыбку и перекладывает блестящий шлем с отполированным визором из одной руки в другую.

Провожаю это действие рассеянным взглядом и осознаю, что до сих пор не спросила, зачем Стражам шлемы. К великой досаде, когда я собираюсь это сделать, со стороны гаража на черном внедорожнике объявляется Маршалл. Коротко попрощавшись, Роудс, Миллер и О’Брайен усаживаются в машину, а в следующую секунду она стартует с места, подняв задними колесами облачко пыли.

– Тори? – зовет Хэйс.

Отрываюсь от разглядывания удаляющихся задних огней автомобиля и вопросительно смотрю на куратора.

– Что?

– Обед через полчаса, – напоминает он и жестом указывает на входную дверь.

Не удерживаюсь от тяжелого вздоха. Помимо дотошности и любви к практически неотступному следованию правилам, у Хэйса есть еще одна раздражающая особенность. Он просто обожает повторять порядок действий по сотне раз, будто собеседник страдает провалами в памяти, и Хэйса при этом ничего не смущает.

Но я отвечаю, сохраняя спокойствие:

– Помню. И про тренировку после – тоже.

Направляюсь к двери, но останавливаюсь, когда куратор перехватывает меня за руку чуть выше локтя. От неожиданности напрягаюсь, ведь Хэйс не имеет привычки касаться кого-то без веской причины. Тренировки – другое дело. Он тут же выпускает мою руку и с серьезным выражением за темно-карими радужками смотрит мне в глаза.

– Ты не собрана, и мы только зря потеряем время. Сегодня тренировки не будет. Соберись с мыслями и будь готова к пробежке завтра в обычное время.

С трудом сглатываю не в силах осознать то, что он только что сказал. Нет, мне понятно каждое слово, но вот их смысл никак не укладывается в голове. Я не понимаю, что произошло с Хэйсом в последние пару дней. Он ведет себя иначе, и я не знаю, как реагировать. Поэтому не нахожу ничего лучше, чем произнести:

– В пять пятьдесят семь.

Уголок губ Хэйса едва заметно дергается, а через мгновение куратор коротко кивает.

– Верно.

Он открывает дверь и жестом предлагает мне войти первой, что я и делаю. Проходя мимо кухни, отмечаю, что там пусто. Скорее всего Охотники разошлись по гостевым спальням. Понятия не имею, приехали ли они от Барьера или только направляются туда, но, очевидно, им нужен отдых. Иначе, что им здесь делать?

Едва не сбиваюсь с шага, когда до меня доходит, что Дерек, возможно, уже побывал на той стороне. Где-то в груди зарождается щемящее беспокойство, и я тут же стискиваю кулаки, чтобы избавиться от этого необоснованного чувства. Мне плевать на Мура, и переживать о его благополучии – последнее, чем я должна заниматься.

Нужно найти его, поговорить и выкинуть уже из головы все эти глупые размышления. Но как искать Мура, не имею ни малейшего понятия. Не могу же я стучать во все двери, пока не обнаружу комнату Дерека. Похоже, как бы мне того не хотелось, придется на какое-то время отложить эту задачу на потом.

Отправляюсь в свою спальню, пока Хэйс, больше не сказавший ни слова, зачем-то заглядывает в лабораторию. Поднимаюсь на второй этаж и ненадолго останавливаюсь в холле. Вокруг царит удивительная тишина, и она вообще не намекает на то, что в доме появилось еще восемь человек. Тяжело вздохнув, все же шагаю дальше. Раз уж с Муром ничего не вышло, для начала нужно ответить на вчерашние сообщения Рони и хотя бы посмотреть, что написали Альварес и Данэм. Ведь чаты с ними я так и не открыла, что каждый из них может посчитать вопиющим неуважением. Но мне по какой-то необъяснимой причине совершенно наплевать.

Толкаю дверь и застываю на пороге, опешив от возмутительной наглости. Дерек Мур собственной персоной лежит на моей кровати, развалившись так, будто имеет на это полное право. Быстро оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Хэйса позади нет, проскальзываю в спальню, которая с появлением нежданного гостя словно в два раза уменьшилась. Захлопываю за собой дверь и шиплю разъяренным полушепотом:

– Какого черта?

Мур садится с показной неспешностью и потягивается всем своим большим телом. Из-за этого длинные рукава темно-серой футболки натягиваются, подчеркивая подкачанные руки, а ее край слегка приподнимается, обнажая полоску загорелой кожи над самым ремнем брюк.

До скрипа стискиваю зубы, заставляя себя не пялиться и открыто посмотреть в зелено-карие глаза, в глубине которых искрится веселье.

– Ну, наконец-то, – с шутливой укоризной произносит Дерек, продолжая прижимать свою задницу к моей кровати, и опирается ладонями в край матраса. – Думал, что ты уже никогда не вернешься.

Демонстративно складываю руки на груди, воинственно вздергиваю подбородок и спрашиваю максимально недружелюбным тоном:

– Какого черта ты делаешь в моей комнате, а уж тем более на моей кровати?

Дерек деланно медленно поднимается, после чего награждает меня своей фирменной кривоватой улыбкой, от которой у каждой девушки сносит крышу. На моем лице не дергается ни единый мускул, что дает понять – на меня это больше не действует. Но Дерек не был бы собой, если бы сдался так просто. Он делает вид, что ничего не заметил, и сообщает, понизив голос:

– Раньше тебя это не смущало.

Вспыхиваю против воли и все же не выдерживаю. Угрожающе выставляю перед собой указательный палец и сердито велю:

– Не смей говорить об этом.

Мур окидывает меня изучающим взглядом, натягивая при этом на лицо серьезное выражение, но его глазам меня не обмануть. Я научилась слишком хорошо понимать, что скрывается за ними, как бы он не пытался избежать этого.

– Как скажешь, – соглашается Дерек и тут же добавляет. – Но нам в любом случае надо поговорить.

– Надо, – подтверждаю мгновенно, продолжая стоять в шаге от двери. Плечи и спину до сих пор сковывает напряжение, и чем скорее мы покончим с этим, тем скорее наступит облегчение. По крайней мере я на это надеюсь. – Что ты здесь делаешь?

Дерек небрежно пожимает плечами, словно этот вопрос вообще не важен. Но для меня это далеко не так.

– Я теперь работаю с Охотниками, – как простую истину сообщает он.

Хмыкаю, ни на мгновение не поверив в бескорыстность его мотивов.

– Брось, Дерек…

– Хайден, – поправляет он категоричным тоном, даже не поморщившись при звуках ненавистного имени. – Меня зовут Хайден Мур.

– Я знаю, Дерек, – произношу с легкой усмешкой и тут же мысленно даю себе пинка. Не стоит терять бдительность и расслабляться рядом с ним. Следующее говорю все с той же холодностью, что и в начале разговора. – Прекрасно помню твое второе имя, как и тебя. И я ни за что не поверю, что ты случайно затесался в отряд Охотников, да еще и под именем, на которое ни за что на свете не откликнулся бы при других обстоятельствах.

Мур пару коротких мгновений мрачно смотрит на меня, но неожиданно расплывается в широкой улыбке.

– Раз уж ты все знаешь, может, поведаешь свою версию событий?

Качаю головой и опускаю напряженные руки, ощущая при этом каждую накаленную мышцу.

– У меня нет времени на твои игры, – говорю негромко, продолжая смотреть в его до боли знакомые глаза. Вдруг чувствую смертельную усталость и уже не имею никакого желания разговаривать с этим человеком. Но прояснить ситуацию все же стоит. – Я хочу, чтобы ты запомнил. Меня зовут Тори. И до этого дня мы с тобой никогда не встречались. Не приближайся ко мне и не доставляй проблем. В свою очередь я никому не расскажу о тебе. А теперь уходи.

Отступаю от двери и коротким жестом указываю на нее, желая поскорее избавиться от Мура и остаться в одиночестве. Он шагает вперед, но останавливается в шаге от меня, похоже, и не думая уходить. Не желаю отступать и просто запрокидываю голову, чтобы продолжить смотреть в его лицо.

– Ну уж нет. Мы не виделись несколько месяцев и встретились здесь, – Дерек разводит руки в стороны, – не для того, чтобы играть в незнакомцев.

Устало выдыхаю. С ним никогда не было просто. Ни при каких обстоятельствах.

– Тебе придется это делать, – заявляю уверенно. – Никто не должен узнать, что мы не те, за кого себя выдаем.

Пару секунд подумав, он слегка склоняет голову вперед, будто говоря: «договорились».

– С этим согласен, но не с остальным. Что ты делаешь здесь, Виктория?

В упор смотрю на него, размышляя о том, какую игру он затеял. Ни на секунду не поверю в то, что Дерек не в курсе того, с какой целью я приехала к Барьеру. Возможно, он знает не все и таким образом пытается выведать больше информации. Я слишком хорошо знаю этого парня, чтобы понимать – без ответов он не уйдет. Придется дать ему хоть что-то.

И для начала по привычке поправляю:

– Зови меня Тори.

– Ты ненавидишь сокращения, – мгновенно реагирует он, чуть заметно улыбаясь каким-то своим мыслям или воспоминаниям.

И я четко осознаю, что связаны они со мной. Борюсь с желанием отступить, ведь так он легко распознает мою слабость. Потому что не только мне хорошо известны его привычки, мысли и желания, это действует и в обратную сторону. Именно поэтому я продолжаю стоять, не двинувшись ни на миллиметр.

– Для Стражей я – Тория Брюст. Или просто Тори.

Дерек сводит брови к переносице и с подозрением уточняет:

– Они не знают тебя настоящую?

Выходит, Данэм и правда рассказал ему не все.

– А Охотники знают тебя? – парирую привычно.

Дерек снова улыбается. Искренне, широко.

– Я – это я, Виктория. Даже имя по-настоящему принадлежит мне, пусть никто из родных меня им и не называл.

Вот так, значит? То есть Данэм создал для меня целую легенду, сменил личность, а Дерек просто стал Хайденом, но при этом остался собой? Что за несправедливость?

– Не называй меня так, – прошу настойчиво. – Никто не должен узнать мое настоящее имя.

Мур вздыхает и все же кивает.

– Хорошо, Тори, – без намека на насмешку соглашается он. – Так что ты здесь делаешь?

Передергиваю плечами, борясь с желанием привычно ощетиниться, как всегда бывало, когда мы в прошлом заговаривали на эту тему. С тех пор, как Дерек узнал о том, чем я занимаюсь на самом деле, и практически потребовал разорвать все связи с бандой, по-другому вести себя с ним не получается. И вот этот конкретный разговор пока самый адекватный из тех, что случались между нами за многие месяцы.

– Работаю, – сообщаю коротко.

Дерек невесело хмыкает, но в то же время продолжает прожигать меня серьезностью во взгляде.

– Шпионишь за Стражами, – чуть понизив голос, констатирует он.

Непроизвольно напрягаюсь и прислушиваюсь к происходящему за пределами спальни, но снаружи все тихо. Вместо ответа задаю встречный вопрос:

– А ты – за Охотниками?

Дерек вновь небрежно пожимает плечами и почти безразлично сообщает:

– Мне хорошо платят. Кроме того, быть Охотником как минимум интересно. И за это тоже платят.

Устало опускаю веки и качаю головой. Разговор ушел совсем не в то русло, куда я ожидала, и пора бы это прекращать.

Едва ощутимое колебание воздуха рядом с лицом заставляет широко распахнуть глаза и в удивлении уставиться на парня, который теперь стоит ко мне почти вплотную.

– Что ты делаешь? – спрашиваю отчего-то шепотом.

В глазах Дерека появляется то самое выражение, которое я не думала когда-нибудь увидеть вновь. Из-за этого дыхание замирает, а сердце пропускает удар, но тут же пускается в спотыкающийся галоп, когда он касается костяшками пальцев моей щеки, с нежностью проводит ими по коже и так же тихо произносит:

– Я скучал.

Выхожу из ступора и резко дергаюсь в сторону, но упираюсь спиной в стену рядом с дверью.

– Не надо, – говорю предупреждающе, но голос предательски срывается.

Стискиваю ладони в кулаки, готовая драться с ним, если понадобится. Он не имеет никакого права так касаться меня и говорить что-то подобное. Больше не имеет.

– Неужели ты и правда хочешь всего этого? – все тем же приглушенным тоном спрашивает Дерек, продолжая нависать надо мной и прожигать жидким темным пламенем, что растекается в его расширенных зрачках. – Подвергать свою жизнь опасности ради денег?

– Мы уже обсуждали это, – цежу сквозь зубы, снова начиная злиться.

После того разговора, который можно назвать так с большой натяжкой, потому что мы орали друг на друга так, что стены дрожали, я разорвала все, что между нами было. И сейчас хочу лишь одного. Чтобы он отодвинулся и ушел, потому что нам не по пути. Он не раз доказал это, возненавидев за мой выбор.

– Обсуждали, – подтверждает Дерек, всем своим видом давая понять, что не собирается отступать. – И ты сделала неправильный выбор.

– Это не тебе решать! – рявкаю я и толкаю его в грудь, но он не сдвигается даже на миллиметр.

– Я мог дать тебе все, – жестко произносит он.

Обращаю лицо к потолку, упираюсь затылком в стену и качаю головой, ощущая давление твердой поверхности.

– Дерек…

– Хайден, – твердо поправляет он.

– Хайден, – все же исправляюсь, заглядывая ему в глаза. – Я не могла просто так уйти от Альвареса. И ты прекрасно знаешь об этом. Кроме того, тебе известно, что я этого не хочу. Мне нравится моя работа. И если бы у тебя и правда были ко мне чувства, ты не стал бы препятствовать и уж тем более ставить палки в колеса, раз за разом уводя заказы у меня из-под носа.

Он открыто улыбается, но эта улыбка покрыта налетом искренней печали.

– Я решил, что в итоге ты передумаешь и позволишь мне взять все на себя. Но ты где-то достала кобру.

Выражение его лица меняется, и я забываю, как дышать, потому что там нет и доли той ненависти, которая должна быть после того, что я сделала. Там вообще нет ничего подобного.

– Я хотела, чтобы ты оставил меня в покое, – произношу с трудом, потому что горло саднит от сухости. – И в конце концов это сработало. Ты ушел, записав меня в список своих врагов, и продолжил периодически уводить самых перспективных клиентов, лишая меня заработка.

Хайден медленно качает головой, на его лице появляется недоверчивое выражение.

– Я никогда не считал тебя своим врагом, – серьезно сообщает он.

– Да ладно? – бросаю с сарказмом.

Хайден издает тихий смешок и слегка подается вперед, сокращая расстояние до такой степени, что между нашими лицами остаются жалкие сантиметры.

– Никакие змеи, скорпионы и ядовитые пауки не заставили бы меня тебя возненавидеть.

Он снова касается моей щеки и опускает полный тоски взгляд на губы, отчего их начинает покалывать.

Нет-нет-нет!

Я сотни раз проходила через это, и в данный момент происходящее совершенно неуместно. Нужно это прекращать!

Собираю волю в кулак, упираюсь обеими ладонями в его грудную клетку и говорю как можно тверже:

– Все в прошлом, Хайден! У нас разные пути, и то, что мы несколько раз переспали, ничего не меняет.

Он тихо смеется, но все же неохотно отступает.

– Ты сама-то в это веришь?

– Еще как. А теперь уходи и не смей ко мне приближаться.

Хайден медленно качает головой, всматривается в мои глаза, которые, надеюсь, транслируют непоколебимый настрой.

– Ты передумаешь, – заявляет уверенно, после чего покидает мою спальню и тихо прикрывает за собой дверь.

Несколько секунд смотрю на светлую деревянную поверхность, за которой скрылся тот, кто значил для меня почти так же много, как Рони. Упираюсь спиной в стену и обессиленно сползаю на пол.

Дерек Хайден Мур – мое прошлое. И я должна сделать все, чтобы так и осталось.

## Глава 15

К обеду решаю умышленно опоздать. Причина этому до невероятного примитивна. Я не хочу вновь столкнуться с Хайденом или оказаться наедине в компании Охотников. Мне нужна поддержка в виде присутствия Стражей. Можете называть это трусостью. Мне плевать.

После ухода Дерека трачу не меньше двадцати минут на то, чтобы хоть как-то привести в порядок абсолютный раздрай, что поселился в душе от этой короткой встречи. К ней, как оказалось, морально я была совершенно не готова. Те чувства, которые в свое время у меня не получилось с корнем выдрать из сердца и которые я с огромным трудом закрыла на тысячу замков в самом дальнем углу подсознания, грозят неудержимым потоком вырваться на свободу. Нельзя этого допускать, потому как эта короткая стычка ничего не изменила и уже никогда не изменит.

Понятия не имею, когда Охотники покинут Центр Z и уберутся туда, куда держат путь, но не передать словами как сильно я хочу, чтобы это случилось как можно скорее.

Бегло взглянув на часы, почти безразлично отмечаю, что выделенные Хэйсом полчаса уже истекли, но не спешу отправляться на первый этаж. Вместо этого беру телефон и просматриваю сообщения от сестры, Альвареса и Данэма. Отвечаю на них как можно более коротко, не сообщив при этом ничего существенного. Даже внезапное появление Охотников не упоминаю. С недавних пор мне до крайности осточертело составлять идиотские отчеты, и я решаю, что вполне могу устроить себе несколько дней передышки. К тому же, Хайден наверняка обо всем доложит Данэму. Пусть хренов ублюдок довольствуется этим. А Альварес перебьется.

Еще несколько минут трачу на размышления о том, стоит ли вообще выходить сегодня из спальни. Вполне законно могу этого не делать, потому как Хэйс в порыве необъяснимой щедрости и поддержки объявил выходной. Но мое отсутствие не намекнет, а прокричит о многом. Пусть и для каждого присутствующего в Центре Z этот крик будет разным. Охотники скорее всего решат, что я струсила. Хэйс не увидит в этом поступке ничего, кроме слабости, и наверняка будет заваливать лишними упражнениями на завтрашней тренировке. Шеннон рано или поздно наверняка придет утешать, ведь для нее это будет означать одно – страдание по потерянным родным. А Хайден… он поймет, что победил, что до сих пор имеет на меня влияние.

Черта с два я ему это позволю, потому что это не так!

Ни Охотники, ни Стражи, ни Хайден не увидят моей слабости.

Решительно поднимаюсь с края кровати, где почти неподвижно просидела все то время, пока составляла короткие отчеты для Альвареса и Данэма.

Покидаю спальню и меньше чем через минуту оказываюсь на первом этаже. Со стороны кухни доносится негромкий разговор и обрывки беззлобного смеха. Никакого шума, присущего вечно недовольной Стелле. Ненадолго замираю на пороге, оглядывая собравшихся. К счастью, здесь не только Охотники, но и Стражи, не уехавшие к Барьеру.

Гости Центра Z в полном составе разместились за столом. Тревор и Шеннон присоединились к ним, а вот Хэйс не успел. Благодаря тому, что до сих пор находится у кухонного островка, куратор первым замечает мое появление. По слегка поджатым губам понимаю, он недоволен моим опозданием, но тем не менее ни слова не говорит по этому поводу. Вместо этого ошарашивает вопросом:

– Порядок?

Несмотря на то, что его голос прозвучал тихо, внимание присутствующих тут же обращается в мою сторону. Переступаю с ноги на ногу, с трудом прогоняя желание развернуться и сбежать, и захожу внутрь.

Да что со мной такое? Откуда взялась вся эта неуверенность? Из-за появления Дерека? Чушь! Он больше не имеет власти надо мной!

– Да, – отвечаю твердо и беру тарелку, хотя аппетита нет вообще, но не зря же я заявилась.

Надо хотя бы сделать вид, что все нормально. Хотя так оно и есть.

Хэйс несколько секунд пристально следит за каждым моим движением, но я мастерски делаю вид, что ничего не замечаю. Незаметно с облегчением выдыхаю только в тот момент, когда куратор уходит за стол, где Охотники уже возобновили разговор. Медленнее, чем следует наполняю тарелку, а затем с неохотой плетусь к остальным. Не могу ведь я просто взять и остаться на привычном месте, стоя у кухонного островка. Это лишь привлечет ненужное внимание, а это не в моих интересах.

Еще раз вздыхаю, натягиваю на лицо непринужденное выражение и шагаю к столу, ощущая невероятную тяжесть в ногах, переставлять которые получается с огромным трудом.

Занимаю место рядом с Шеннон, сидящей с краю. Девушка дарит мне ободряющую улыбку, и я с благодарностью киваю. Некоторое время смотрю в тарелку и прислушиваюсь к разговору двух Охотников, сидящих за дальним концом стола. Они обсуждают количество оружия, которое им понадобится для следующей поездки. Поднимаю голову и в то же мгновение встречаюсь с пристальным взглядом Дерека. Делаю вид, что ничего не происходит, хотя от внимания не ускользает смех, искрящийся в глубине его глаз. Он прекрасно понял мое состояние, потому что видит меня насквозь.

Слегка поворачиваюсь, чтобы не видеть его, и секунду спустя натыкаюсь на внимание того парня, с которым Хэйс разговаривал утром. Коротко стриженный брюнет с глазами цвета грозового неба и серьгой-колечком в левом ухе. Он улыбается и дружелюбно кивает, но вот глаза остаются по-прежнему мрачными, что кажется странным. Он не знает меня, чтобы так смотреть.

– Ты – Тори, да? – спрашивает он.

Остальные Охотники замолкают как по команде.

Заставляю себя не ерзать и не отводить взгляд, чтобы не выказать с новой силой поднявшегося волнения. Это простой вопрос и помощь Хэйса, чтобы дать на него ответ, мне не нужна.

– Верно? А ты?

– Мартин, – тут же представляется он и еще раз оглядывает меня. – И давно ты со Стражами, Тори?

Его тон непринужденный, но меня все равно не покидает ощущение, что я на допросе. Что ж, пусть тогда он будет перекрестным. Как могу, стряхиваю напряжение, волнение само собой отходит на второй план, его место занимает привычная решимость. Я давно не маленькая девочка, которую способно разволновать внимание страшного незнакомца. Я член банды, черт возьми, и знаю, как за себя постоять. Для этого мне не нужен ни Хэйс, ни Альварес, ни уж тем более Дерек. С этой мыслью решительно вступаю в игру.

– Несколько недель. А ты, Мартин?

Он косится на Хэйса, затем снова с любопытством смотрит на меня.

– Что – я?

– Сколько ты с Охотниками?

Мартин понимающе кивает.

– Восемь лет. Вступил в ряды Охотников после того, как произошел прорыв красного уровня. – Он замолкает, вероятно, ожидая какой-то реакции, но я молчу. Хотя желание задать миллион вопросов тому, кто уже восемь лет выходит за Барьер и убивает метов, невероятно велико. Так и не дождавшись ни слова, Мартин, видимо, решает продолжить допрос, так как спрашивает: – А что заставило тебя вступить в ряды Стражей?

Открываю рот, чтобы ответить, что это не его дело, но меня опережает Хэйс.

– Кроу, оставь ее в покое.

Мартин хмыкает и накалывает кусочек мяса на вилку, лишь на секунду при этом отведя от меня внимание.

Так значит, это и есть Кроу – командир Охотников. Оглядываю его более пристально. Ни вид Мартину не больше тридцати, и в его команде есть мужчины, которые определенно старше, но главный у них он. Линкольн сказал, что его не зря выбрали на эту роль. Интересно почему?

– Брось, Люк. Я ведь не злой серый волк и не съем твою подопечную. Мне просто любопытно, почему она выбрала Стражей, вот и все.

Хэйс поджимает губы, но, к моему удивлению, не поправляет назвавшего его по имени собеседника. Что-то новенькое.

– А почему нет? – задаю риторический вопрос, обращаясь к Кроу. – Работать у Барьера не только престижно, но и благородно.

Со всех сторон раздаются смешки Охотников, но я не обращаю на это внимания. Смотрю лишь на Мартина, который открыто смеется.

– Желаешь произвести впечатление на кого-то?

Качаю головой.

– Нет. Хочу быть полезной. И раз уж женщин в Охотники не берут, я займусь тем, с чем вы не в состоянии справиться.

Шеннон ахает, но я делаю вид, что ничего не услышала. Смело смотрю на Кроу, который мгновенно становится предельно серьезным. Все смешки и шепотки за столом стихают. Периферийным зрением замечаю лицо Хэйса. Кажется, он в ярости.

Кроу показательно медленно кладет вилку и подается вперед.

– По-твоему, то, чем занимаются Охотники, похоже на увеселительную прогулку?

– Я этого не говорила.

– Да ну? – с холодным блеском в темно-серых глазах спрашивает он. Складывается впечатление, что сейчас вспыхнет молния. Но этого не происходит даже когда в ответ я всего лишь передергиваю плечами. Кроу вдруг интересуется: – Сколько тебе лет?

Отвечаю без заминки, потому как наизусть выучила биографию Тории Брюст.

– Двадцать.

Не выдерживаю и быстро кошусь в сторону Дерека, который с мрачным видом ковыряет овощи в своей тарелке. Он-то прекрасно знает, что мне двадцать два.

Мартин хмыкает, после чего спрашивает почти пренебрежительно:

– Ты хоть раз была за Барьером, девочка?

Меня коробит от такого уничижительного обращения, но я не собираюсь отступать на середине пути.

– Нет, – отвечаю честно.

Кроу смотрит с таким выражением, что я ясно читаю на его лице: «Что и требовалось доказать».

– Тогда предлагаю возобновить этот разговор позже. Для начала после того, как ты вернешься оттуда впервые, а затем после того, как побываешь там сотни раз.

Стараюсь не нахмуриться, но ничего не получается.

– Стражи не выходят за Барьер, – говорю то, о чем не раз слышала в прошлом.

Проблема в том, что сейчас-то я знаю, что это неправда. Шлемы в руках тех, кто сегодня утром уехал к Барьеру, и слова Кроу только подтверждают мои догадки.

Мартин отворачивается и в упор смотрит на Хэйса. Тот невозмутимо выдерживает его тяжелый взгляд.

– Почему она до сих пор не в курсе? – спрашивает Кроу таким тоном, будто имеет право командовать Хэйсом.

И моему куратору ожидаемо это не нравится. В его глазах появляется предупреждающее выражение, и я едва сдерживаю отчего-то рвущуюся наружу счастливую улыбку. Ей может быть несколько причин.

Во-первых, Хэйс впервые за время знакомства смотрит так на кого-то, а не на меня.

Во-вторых, мне на уровне инстинктов не нравится Кроу даже несмотря на то, что в этот конкретный момент он вроде как на моей стороне, хотя это такое себе достижение.

А может, оба варианта верны, сейчас это не имеет никакого значения.

– Я расскажу, когда придет время, – холодно сообщает Хэйс, а после смотрит на меня так, что отпадает всякое желание задавать вопросы.

А я хотела это сделать, словами не передать как сильно. Но вполне могу подождать до завтрашней тренировки, когда мы останемся вдвоем. Потерпеть сутки я в состоянии. Но никто не запретит мне полюбопытствовать о роде деятельности Охотников. Прокрутив в голове несколько вопросов и сочтя их вполне безобидными, отодвигаю тарелку, ведь все равно кусок в горло не лезет, и смотрю на Дерека. Разговаривать с ним не хочется, но обращаться к Кроу я стремлюсь еще меньше. Можно попробовать разговорить кого-то другого, но я решаю идти путем наименьшего сопротивления.

– Ты ведь тоже новенький, да? – спрашиваю у Дерека с самым невинным видом.

Ничто не способно дать намек на то, что мы уже знакомы. Дерек едва заметно приподнимает уголок губ. Плохо знающий его человек может решить, что он смущен, но я к их категории не отношусь. Это выражение говорит – Мур доволен, что я обратилась к нему.

– Верно, – спокойно отвечает он и добавляет, – меня зовут Хайден.

– Я помню. Присутствовала при вашем с Хэйсом знакомстве. – Стараюсь говорить ровно и не обращать внимания на то, что Кроу с Хэйсом на пару по всей видимости собираются прожечь во мне дыру. Спрашиваю то, что меня интересует больше всего и что я ни за что бы не спросила у Дерека, когда мы были наедине. Чего доброго, еще решил бы, что я переживаю о его благополучии. – Ты уже был за Барьером?

Мур вопросительно смотрит на своего командира, словно безмолвно спрашивая, может ли разговаривать со мной об этом. Недолго подумав, Кроу кивает. Бросаю быстрый взгляд на Хэйса, но тот, видимо, согласен с тем, что мои вопросы не представляют угрозы, потому что до сих пор не встрял.

Хайден возвращает внимание на меня и снова кривовато улыбается, прямо как делал в моей спальне совсем недавно.

– Да. Мы как раз прибыли с той стороны.

Медленно киваю, наконец, осознавая, что не дает мне покоя. Тут же спрашиваю об этом:

– А давно ты с Охотниками?

Хайден делает вид, что задумался. Тянет время, осознаю я. Он догадался, что этот вопрос прозвучал неспроста, но в конце концов отвечает:

– Три месяца.

Опускаю голову и задумчиво потираю лоб. Выходит, Данэм отправил Мура к Охотникам еще до того, как пришел ко мне с заказом на Брюста. Хренов ублюдок! Он хоть раз сказал мне правду? Хотя, о чем это я? И мне, и Веронике он угрожал вполне искренне.

Но сейчас не время и не место думать обо всем этом, поэтому задаю следующий вопрос.

– И каково там?

На этот раз Дерек не раздумывает ни секунды.

– Не так, как нам рассказывает Синдикат.

Хмурю брови, не в силах понять, к чему он ведет. Возможно, в тайне от всех пытается сделать намек – могу рассказать, когда будем наедине. И я вдруг понимаю, что всерьез раздумываю о том, как бы заманить Мура в свою спальню и завалить кучей вопросов. Сердито хмурюсь и ловлю отблески смешинок в его глазах, говорящих, что Дерек догадался, о чем я думаю. Мой взгляд дает ему твердый ответ: «Не дождешься».

Вряд ли сейчас уместно обсуждать Синдикат и его методы управления Норденом, к тому же эта тема всегда была для меня скользкой, поэтому я сворачиваю на другую дорожку:

– Ты видел метов?

Мур тут же становится серьезным, все веселье разом исчезает, когда он отвечает предельно коротко:

– Да.

– Убивал их? – не сдаюсь я.

Хайден усмехается, но даже тот, кто знает его не очень хорошо, понял бы, что делается это напоказ.

– Я – Охотник, и это мое предназначение.

Его тон столь зловещий, что я зябко ежусь, но все же решаюсь на еще один – самый главный вопрос.

– Какие они?

Хайден молчит, но глаза говорят за него. Мы несколько раз обсуждали это в прошлом, и каждый раз мнения расходились. Лишь в одном у нас было согласие. Вирус, погубивший почти весь мир, постоянно мутирует, а значит и метаморфы непрерывно меняются вместе с ним. Не зря же их так назвали.

– Ты не хочешь этого знать, – негромко сообщает он, но я все равно слышу.

Не успеваю среагировать, потому как откуда-то слева раздается громкий пронзительный писк, и я едва не подпрыгиваю. За время разговора с Хайденом я почти забыла, что в помещении мы не одни. Резко поворачиваюсь в сторону Тревора, который уже на ногах. Он вынимает из кармана передатчик, похожий на телефон, нажимает что-то, и звук тут же пропадает, но у меня в ушах продолжает противно звенеть. Тревор пробегает глазами по дисплею и заметно бледнеет, а после переводит внимание на Хэйса.

– Это Роудс. У нас прорыв. Синий уровень опасности.

## Глава 16

В одно короткое мгновение в движение приходят почти все собравшиеся на кухне люди – и Стражи, и Охотники. Но не я. Не могу заставить себя двинуться с места и ошарашенно смотрю на Тревора, а в голове, сменяясь друг другом, проносятся одни и те же полные паники мысли.

Синий уровень опасности. Прорыв! Синий уровень! Меты проникли на территорию Нордена!

Я единственная здесь, для кого происходящее в новинку, из-за этого понятия не имею, как правильно реагировать, да и что делать не знаю. На тренировках до этой темы мы с куратором еще не дошли. К счастью, есть Хэйс, который уже стоит на ногах еще до того, как Тревор успевает закончить предложение. Даже моргнуть не успеваю, а мой куратор со всем присущим ему хладнокровием включается в ситуацию и начинает раздавать отрывистые указания.

– Переодевайтесь и берите оружие. На сборы десять минут. – На секунду наши взгляды пересекаются, и я мимолетом отмечаю, что Хэйс абсолютно спокоен, будто сотни раз делал что-то подобное. От этого на душе становится чуточку легче. Ровно до того момента, пока Страж не переводит внимание на Шеннон и не распоряжается: – Ортега, помоги Тори с костюмом и оружием.

– Что? – спрашиваю надрывным шепотом и с трудом поднимаюсь на ватных ногах.

Он ведь шутит? С несвойственным ему идиотизмом, но шутит. Я не могу в первый раз отправиться к Барьеру вот так. Не при таких обстоятельствах. Это же синий уровень! Там метаморфы, к встрече с которыми я совершенно не готова. Да и не буду никогда.

Хэйс то ли не слышит мой писк, то ли мастерски игнорирует его. Он уже собирается покинуть помещение, когда в разговор вступает Кроу:

– Люк, мы едем с вами.

– Отлично, – легко соглашается Хэйс, кажется, даже не обратив внимания на то, что его назвали по имени.

– Новенькая может остаться, – заявляет Кроу, и я с подозрением смотрю на него.

С чего бы этому парню вставать на мою сторону?

– Нет, – безапелляционно отрезает Хэйс и начинает обходить стол.

Главарь Охотников в два шага догоняет его и хватает за руку чуть выше локтя.

– Да подожди ты. Посмотри на девчонку, она трясется от ужаса, не хватало еще и с ней разбираться, когда она грохнется в обморок у Барьера. Мы справимся и без участия новенькой.

В ярости стискиваю кулаки, не зная, как реагировать на эту унизительную отповедь. Да как он смеет говорить что-то подобное? Пусть это и правда.

Хэйс смотрит на удерживающую его руку Кроу с таким убийственным выражением на лице, о существовании которого я даже не подозревала. В воздухе разливается обжигающее напряжение, и я кожей чувствую его колючее прикосновение.

– Отпусти, – ледяным тоном требует он. Мартин медленно разжимает пальцы, опускает руку и отступает на пару шагов. Только после этого Хэйс поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. – По протоколу Стражей при угрозе синего уровня к Барьеру обязана отправиться вся команда из Центра. И не тебе менять эти правила, Кроу.

Мартин приподнимает уголок губ в издевательской усмешке.

– О’кей, ты здесь босс. – Он делает крохотную паузу, прежде чем добавить: – По крайней мере, пока отсутствует Роудс.

Хэйс стоит ко мне полубоком, поэтому я вижу только одну его руку, пальцы которой стискиваются в кулак, отчего на запястье отчетливо проступают синие вены. Быстро оглядываю всех присутствующих. Члены команды Кроу, в том числе и Хайден, не выглядят напряженными, и я делаю вывод, что скорее всего они просто привыкли к подобным выходкам своего командира. Тревор куда-то исчез, а Шеннон растерянно замерла рядом со мной, забавно округлив огромные голубые глаза.

Делаю глубокий вдох и, как могу, успокаиваюсь. Да, мне все еще до чертиков страшно, но благодаря тренировкам Альвареса, я не теряю способность ясно мыслить даже в патовой ситуации. А сейчас она именно такая. Если ничего не предпринять, то синий уровень может перерасти в красный. А этого нельзя допустить ни в коем случае. В городе Рони, и меня нет рядом, чтобы защитить сестру. На Леонарда я особых надежд не возлагаю. Значит, буду решать проблему отсюда. Но для этого нужно взять себя в руки и как-то растащить Хэйса и Кроу.

– Прекратите! – требую неожиданно громким голосом и делаю шаг по направлению к недружелюбно настроенным друг к другу мужчинам. Хэйс поворачивается и смеряет меня тяжелым взглядом, Кроу же смотрит с умиленным выражением, будто на ребенка, сделавшего что-то забавное. Мысленно насылаю на него луч уничтожения, а после обращаюсь к куратору: – Хэйс, что делать?

Он быстро смотрит на часы и отворачивается от Кроу.

– Одевайтесь. Выходим через восемь минут.

Шеннон тут же хватает меня за руку и тянет в раздевалку, пробегаем по мужской половине и скрываемся за перегородкой, где в ряд стоят несколько шкафчиков. Шеннон распахивает два соседних, в одном из которых обнаруживается мой новенький костюм. Сбрасываю ботинки и принимаюсь облачаться. К моему удивлению, костюм оказывается практически невесомым, а вот куча оружия, которым меня снабжает Ортега, мигом отяжеляет две кобуры на поясе, по бокам, а еще на бедрах. Кроме того, девушка вручает мне обоюдоострый нож, который удобно располагается в горизонтальных ножнах на поясе за спиной. Запасные обоймы занимают свои места в специальных отсеках на животе и руках.

Все происходит так быстро, что я чувствую себя словно во сне. Не успеваю запихнуть в карман последнюю обойму, как Шеннон вручает мне блестящий шлем, снова хватает за руку и тащит на улицу, бросая короткое:

– Объясню, как им пользоваться в машине.

Из здания выходим за полминуты до истечения срока, выделенного Хэйсом, и все равно оказываемся последними. Охотники, одетые в похожие костюмы только черного цвета и без всяких вставок, уже рассаживаются по двум внедорожникам. Хэйс жестом указывает нам с Ортегой занимать заднее сиденье такой же машины, а сам усаживается за руль.

Не успеваю захлопнуть дверцу, как автомобиль резко бросается вперед по дороге, уводящей в ту сторону, куда несколько часов назад уехали Роудс и остальные Стражи. Охотники неотступно следуют сразу за нами.

Тревор, расположившийся на переднем пассажирском беспрерывно что-то тыкает в планшете, негромко ругаясь при этом сквозь зубы. Из его бормотания удается понять, что он вообще не мастер в том, чем вынужден заниматься, ведь обычно всей электроникой и связью занимается Стелла.

Как могу отгораживаюсь от его сбивчивой речи и взмахом руки останавливаю Шеннон, которая собирается мне что-то сказать. Все это подождет. В данную минуту меня волнует кое-что посерьезнее. Подаюсь вперед, оказавшись между передними сиденьями, и зову требовательным тоном:

– Хэйс?

Он бросает мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, после чего возвращает сосредоточенное внимание на дорогу.

– Не сейчас, Тори. Для начала нужно получить ответы от Роудса, введу тебя в курс дела чуть позже.

Поджимаю губы, не желая сдаваться.

– Сколько ехать до Барьера?

Несмотря на свои слова, Хэйс отвечает без промедлений:

– Около часа.

Отлично. Как раз хватит, чтобы добиться ответов на вопросы, которые я откладывала слишком долго.

– Зачем Стражам шлемы? Вы выходите за Барьер?

Хэйс раздраженно вздыхает. Его плечи напрягаются, и вместо ответа куратор обращается к Тревору:

– Что у тебя, Смит?

– Ничего, – мгновенно выпаливает тот, продолжая терзать пальцами сенсорный экран. – Роудс не отвечает. Миллер тоже.

– Продолжай, – бросает Хэйс и вдавливает в пол педаль газа, отчего машину резко бросает вперед, пока скорость не выравнивается.

С силой цепляюсь за спинки сидений, чтобы остаться в прежнем положении. Нахмурив брови, пытаюсь просверлить взглядом затылок куратора, но все же пробую еще раз:

– Хэйс?

– Я же сказал – не сейчас! – рявкает он, отчего я изумленно пялюсь на его профиль.

Хэйс, не умеющий держать себя в руках. Что-то новенькое.

– Не ори на меня, – прошу обманчиво спокойным голосом. Не выношу, когда кто-то повышает голос, особенно если ситуация как-то задевает меня. – Тревор скажет, если кто-нибудь из команды выйдет на связь, а ты не развалишься, если ответишь на вопросы, которые, черт возьми, сейчас имеют жизненно важное значение! Ты везешь меня к Барьеру, где поджидают меты. Мы еще не обсуждали, что мне делать, если контакта с ними не избежать.

– Стреляй в голову, – спокойно говорит Хэйс, похоже, вернувший себе хладнокровие.

– Спасибо за совет, – цежу сквозь зубы и без перехода снова спрашиваю. – Зачем шлемы?

– Для защиты, – дает короткий ответ куратор.

– Защиты от метов?

– Да. В первую очередь они метят в шею и в голову. Шлем не может отразить атаку, но выиграет тебе время, если метаморф подберется достаточно близко.

– И все? Больше он не выполняет никакую функцию?

Чувствую, что меня заполняет горькое разочарование. Безусловно, эта функция шлема очень полезна, если ты не хочешь расстаться с жизнью, но я не могу поверить в то, что ошиблась. Не может этого быть, ведь все, что мне удалось выяснить, без сомнения указывало на то, что Стражи покидают территорию Нордена точно так же, как и Охотники. Иначе, зачем бы Хэйс рассказывал о том, как найти проходы в Барьере и вернуться с той стороны?

– Нет, не все, – наконец отвечает Хэйс, и я едва сдерживаю победную улыбку.

Так и знала, что не могла ошибаться.

– Вы выходите за Барьер?

Хэйс тяжко вздыхает. Кошусь на притихшую Шеннон. Тревор делает вид, что никого из нас не существует.

– Да, – наконец отвечает Хэйс.

Вопрос вырывается мгновенно:

– Зачем?

Хэйс снова глубоко вдыхает, отчего его плечи напрягаются, а пальцы сильнее стискивают руль.

– Роудс расскажет тебе об этом после возвращения. Сегодня эти знания тебе не пригодятся.

Раздражение разрастается в груди с новой силой, но я не даю ему выход. Хотя уверена, Хэйс и так понимает мое состояние по следующему вопросу:

– А что понадобится?

Хэйс награждает меня более долгим взглядом в зеркале заднего вида.

– Возможно, ничего. Как только доберемся до Барьера, вы с Ортегой останетесь у машины.

– Что? – возмущенно перебивает Шеннон.

– Ни у кого из вас не было ни одной боевой тренировки. Ортега, ты была у Барьера всего два раза, оба из которых с научной целью, даже без желтого уровня. Тори, ты вообще не была. Синий уровень – это не шутки. На ваше счастье, отряд Охотников оказался поблизости. Мы справимся без вашего вмешательства, но в любом случае будьте наготове. Если группа метаморфов большая, возможно, и вам придется пострелять. Считайте сегодняшний выезд чем-то вроде боевого крещения.

Быстро смотрю на хмурую Шеннон, но ничего не говорю. Расклад, описанный Хэйсом, – лучший, которого можно ожидать. По крайней мере, для меня. Я приехала к Барьеру не для того, чтобы состязаться с метами за право жизни. И пусть моим надеждам на то, что я никогда не пересекусь с ужасными существами, жаждущими уничтожить все живое, не суждено сбыться, я буду только счастлива, если кто-то возьмет эти разборки на себя. Постоять в стороне для меня труда не составит. Я на это надеюсь. Ведь при одной только мысли о том, что придется столкнуться с метаморфами, меня грозятся накрыть воспоминания пережитых в прошлом ужасов. А я не хочу к ним возвращаться, не желаю испытывать тот липкий страх и всепоглощающий ужас стремительно надвигающейся безысходности.

– Ладно. В чем-то ты прав. – Поймав в зеркале скептический взгляд Хэйса, закатываю глаза и исправляюсь. – Ты абсолютно прав.

– Знаю, – бросает он и обращается к Шеннон. – Ортега, ты показала Тори, как пользоваться шлемом?

Следующие минут десять внимательно слушаю уверенную речь девушки, которая показывает мне как переключать режимы и рассказывает, какой больше подойдет для противодействия метаморфам на территории Нордена, а какой – за его пределами. Также Шеннон кратко вводит меня в курс дела, как включается воздушный фильтр на случай, если когда-нибудь я окажусь по ту сторону Барьера. Если не произвести переключения, то со временем просто откажут органы дыхания. По мне, это очень странное и размытое объяснение, но я тут же забываю о том, что хотела указать на это Ортеге, так как Роудс выходит на связь, о чем громогласно сообщает Тревор.

– Они рассредоточились и ждут подкрепления. Меты пока в отключке.

Хэйс без слов понимающе кивает и еще прибавляет газ.

Несколько долгих минут в мрачной тишине хмурю брови, пытаясь понять, что же от меня ускользает, пока, наконец, не доходит.

– А почему Роудс и остальные ждут нас? Не проще ли перебить метов, пока они не восстановили силы после перехода?

– Не выйдет, – покачав головой, сообщает Хэйс. – Преодолевая Барьер, метаморфы объединяются, сплетая нечто вроде клубка, чтобы сохранить энергию и не погибнуть. С той стороны они появляются именно в таком виде – смешанной кучей тел и конечностей. Головы чаще всего скрыты, поэтому стрелять по ним бесполезно. Только патроны зря потратишь. Поэтому приходится ждать, когда твари придут в себя и начнут расползаться. Происходит это не одновременно, и это существенно помогает нам справляться с метами без особых проблем.

До боли стискиваю пальцы, представив до отвратительности ужасающую картину сплетенных тел жутких существ, некоторые из которых когда-то были людьми. Но стали теми, кем стали из-за глупой ошибки, уничтожившей большую часть мира.

Задаю еще один вопрос, и он не менее важен, чем те, ответы на которые я получила или же пока нет.

– Как часто при выезде на желтый уровень опасности вы обнаруживали, что вместо него вас ждет синий?

В салоне автомобиля повисает такая тягучая тишина, что я невольно напрягаюсь, еще раз прокручивая в голове вопрос. Ничего криминального, на мой взгляд, я не спросила, так почему же такая реакция?

Открываю рот, чтобы выдать новую порцию слов, но Хэйс отвечает таким мрачным тоном, что я вообще теряю всякое желание разговаривать.

– Никогда.

Слово повисает в воздухе, с силой давит на плечи и бьет по барабанным перепонкам, заставляя напряженно поежиться. А то, что водитель прибавляет газ, разгоняя автомобиль до предела, еще больше нагнетает и без того мрачную обстановку.

Оставшуюся часть пути преодолеваем в молчании. И как только Барьер появляется в поле видимости, я сразу же безошибочно понимаю, что это он, но все равно не могу сдержаться и шепотом спрашиваю у притихшей рядом Шеннон:

– Это он, да? Барьер?

– Да, – глухо отвечает девушка.

Снова подаюсь вперед, жадно рассматриваю приближающуюся невидимую преграду, защищающую Норден от жестокого внешнего мира. И пусть Барьер невидим, исходящая от него мощная энергетика издалека сообщает о том, что это за место.

За пару километров от него исчезают все намеки на растительность, вокруг только серая каменистая местность, которая резко переходит в сплошную стену бескрайнего леса сочного зеленого цвета. Без пояснений с чьей-либо стороны понятно, что лес находится по ту сторону границы. С жадностью впитываю все, что удается увидеть, чтобы проанализировать информацию после того, как окажусь в безопасности своей комнаты. Интересно, а Альварес и Данэм бывали здесь? Рони точно не была, и я не уверена, что она обрадуется, если узнает, что мне довелось приблизиться к Барьеру на столь ничтожное расстояние. Про обстоятельства, послужившие этому, и говорить не стоит.

– Вон машина Маршалла, – прерывает мои мысли голос Тревора.

Встрепенувшись, выныриваю из размышлений и отрываюсь от разглядывания границы, чтобы посмотреть в указанном направлении. Сначала вижу знакомый черный внедорожник, затем Стеллу, стоящую неподалеку, а потом…

Воздух застревает на вдохе, и мне с трудом удается сдержать приступ кашля, когда взгляд прикипает к тому, о чем полчаса назад говорил Хэйс. Мурашки отвращения ползут вверх по рукам и спине, забираясь глубоко под кожу и сковывая мышцы парализующим страхом.

То, что клубок конечностей и темно-серых тел, окажется настолько большим, я никак не ожидала. Он поистине огромных размеров – не меньше пяти метров в диаметре, и вся эта громада возвышается над землей неподалеку от Стеллы, стоящей абсолютно спокойно, без тени страха на лице и без признаков скованности в теле.

Но на меня ужаса наводит даже не размер кучи из тел метаморфов, а то, что все это беспрерывно шевелится, отдаленно напоминая клубок змей, готовых распутаться и расползтись в разные стороны с одной лишь целью. Поглубже вонзить ядовитые зубы в жертву.

## Глава 17

Хэйс резко тормозит и практически мгновенно выскакивает из машины. Тревор и Шеннон с секундной заминкой следуют за ним. Мне вообще не хочется покидать безопасный салон, который при угрозе таких масштабов вовсе не кажется тем, что может послужить надежной защитой. Но, взяв волю в кулак, и я выбираюсь наружу как раз в тот момент, чтобы услышать слова Стеллы:

– Вы вовремя, скоро начнется. Роудс и Маршалл с той стороны, а О’Брайен караулит вторую дорогу.

– Твою мать, – доносится из-за спины голос кого-то из Охотников, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на говорящего. – Много же их.

До слуха доносятся отрывистые приказы Кроу, которые он раздает своим людям. Они тут же рассредотачиваются по периметру, чтобы заблокировать метам отходы в сторону города.

– Тори, Ортега, оставайтесь у машины! – приказывает Хэйс, жестом зовет за собой Тревора и тоже отходит.

Бездумно киваю, хотя куратор уже этого не видит. Неподвижной статуей замираю рядом с открытой дверцей внедорожника, не в силах отвести завороженный взгляд от груды сплетенных тел, с каждой секундой дергающихся все более нервно и интенсивно. Вздрагиваю, когда кто-то касается моей руки, и резко поворачиваю голову, отчего в шее появляется болезненное ощущение. Передо мной Хайден, и он смотрит с невероятной серьезностью в серо-зеленых глазах, из которых бесследно исчезли все смешинки.

– Стой здесь, – негромко говорит он. Приходится склониться чуть ли не к самому его лицу, чтобы расслышать предназначенные только для меня слова. – Будь готова сесть в машину, когда я скажу, и если понадобится, убраться подальше от Барьера.

Недовольно поджимаю губы и отстраняюсь.

– У меня уже есть куратор. И это не ты.

– Вик… Тори, – цедит он сквозь зубы так тихо, чтобы никто не услышал, – сейчас не та ситуация, чтобы показывать мне свою независимость.

– Уходи, Хайден, – прошу уверенно. – Выполняй свою новую работу.

Мур медленно качает головой, несколько долгих секунд продолжает неотрывно вглядываться в мое лицо, поджимает губы, видимо, не найдя то, чего хотел, и отходит туда, куда вероятнее всего его направил Кроу. Поворачиваю голову в сторону главаря Охотников и замираю, заметив на себе настолько пронизывающий взгляд, что становится донельзя не по себе. Собираюсь отвернуться, но невольно задерживаю внимание на лице Кроу. Его губы расползаются в улыбке, и она не предвещает ничего хорошего. Он легко постукивает указательным пальцем по шлему, который крепко держит в левой руке, и жестом указывает на тот, что я сжимаю мертвой хваткой, а после приходит в движение, нарочито медленно направляясь в мою сторону.

Приблизившись на расстояние, достаточное, чтобы я услышала его слова, Мартин негромко произносит:

– Надевай шлем, новенькая. И не забудь приготовить оружие.

Машинально киваю, совершенно позабыв огрызнуться на то, что не ему раздавать мне указания. Вместо этого словно завороженная наблюдаю за тем, как главарь Охотников с небрежностью надевает шлем, хитро смотрит на меня сквозь прозрачный визор, легким движением касается стекла сбоку, и оно тут же становится непроницаемо черным. В тот же момент необъяснимое наваждение спадает и оседает на каменистой почве под ногами.

Охотник проходит мимо, и я все же решаю воспользоваться советом, потому что не такой уж он бесполезный. Поспешно надеваю шлем, нажимаю на все сенсоры, на которые указывала Шеннон, пока мы ехали. Поворачиваюсь в сторону метов и пораженно отступаю на пару шагов.

За те несколько минут, что я на них не смотрела, они пришли в еще более интенсивное движение, и кое-где клубок уже начал расползаться, являя нам первых метов целиком. Не сдержавшись, передергиваюсь от отвращения, потому как существа, представшие перед нами, настолько омерзительны, что я понимаю – прав был Хайден. Мне вовсе не хотелось знать, какие они на самом деле.

Меты, которых я видела восемь лет назад, и те, что оказались передо мной сейчас, – абсолютно разные. Эти хуже и гораздо страшнее. А еще все они мало похожи друг на друга, как и на тех, кем были в прошлой жизни. Об этом можно только догадываться, и то вряд ли окажешься прав – от людей, как и от животных, населявших планету сотни лет назад, не осталось и намека. Вирус превратил их в нечто новое.

Их объединяет только темно-серый цвет лишенной волос кожи, которая лоснится на солнце, подернутые мутной пеленой глаза и острые зубы в оскаленных пастях. Некоторые меты стоят на четырех конечностях, другие – на двух. Тела одних венчают устрашающего вида шипы, когти, а также хвосты, другие совсем лишены подобных атрибутов.

До слуха доносятся первые выстрелы, что выдергивает меня из состояния ужасающего транса и заставляет выхватить оружие из кобуры на поясе. Снимаю пистолет с предохранителя и заставляю себя отлепиться от машины, чтобы встать рядом с Шеннон. Весь внешний вид девушки кричит о том, что она готова к решительным действиям, а это каким-то чудесным образом вселяет в меня чуть больше уверенности.

Визгливый вопль со стороны метов привлекает внимание, вскидываю голову и в изумлении широко распахиваю глаза. На самой вершине дергающейся кучи возвышается высокая фигура метаморфа, уверенно стоящего на двух конечностях. За спиной твари раскрываются кожистые крылья, и мет без заминок бросается прямо на нас, продолжая оглашать округу звуками, от которых по телу несутся мурашки ничем неприкрытого ужаса.

– Он умеет летать! – выкрикиваю оторопело, не в силах поверить, что все происходящее на самом деле реально.

Шеннон хватает меня за руку и уверенным движением задвигает себе за спину, но выстрелить не успевает. Более подготовленная к чему-то подобному Стелла не тратит времени даром. Она вообще не обращает на нас никакого внимания, вместо этого отточенным движением вытаскивает сразу два пистолета и производит одновременные выстрелы. Их эхо разносится по округе, вопль мгновенно стихает, а труп мета падает на землю неподалеку от кучи сородичей, заваливаясь в совершенно неестественной позе. Одно из уродливых крыльев укрывает голову своего носителя, пряча от нас смертельные раны, исходящие черной кровью.

Все больше и больше метов приходит в себя и бросается в атаку на угрозу в виде Стражей и Охотников, издавая при этом невообразимое разнообразие стонов, криков, воплей, визгов и завываний. Внимательно слежу за происходящим, впитывая все как губка. Возможно, мне никогда больше не придется участвовать в чем-то подобном, но такой урок от жизни проигнорировала бы только настоящая идиотка.

Стражи и Охотники играючи расправляются с метами, тела которых усеивают пространство вблизи Барьера, а черная кровь заливает землю вокруг. Уверенность каждого окружающего меня человека необъяснимым образом помогает успокоиться и едва ли не расслабиться. И я вдруг с особой ясностью осознаю, что все эти люди профессионалы своего дела, и они справятся с метами, чего бы им это ни стоило.

Нахожу взглядом Мура, даже в костюме безошибочно узнаю его высокую фигуру, слишком хорошо она мне знакома. Из-за шлема не вижу его лица, но каждое движение и даже крохотный жест выдают непоколебимость парня. Хайден стреляет настолько уверенно, будто находится с Охотниками не жалкие три месяца, а несколько лет.

Крик Стеллы раздается так внезапно, что от неожиданности я вздрагиваю и со злостью обрываю все идиотские мысли о Муре. Черт возьми, еще чуть-чуть и я начала бы восхищаться этим парнем.

– Ортега! Тори! Отступайте!

Поворачиваюсь в сторону метов и едва не падаю на месте, потому как колени становятся мягкими, и я с трудом сохраняю вертикальное положение.

Клубок полностью распался, отпуская на волю оставшихся метаморфов, которых оказалось не так уж и мало. И похоже, они полностью восстановили силы, потому как одновременно бросаются врассыпную. Не меньше пары десятков быстро несется прямо на нас, рыча, подергиваясь и петляя, что помогает им уворачиваться от пуль Стеллы. Они находят цель в телах и конечностях тварей, но это только злит их и заставляет издавать разнообразие устрашающих звуков.

Крепче сжимаю рукоять пистолета, благодаря того, кто предусмотрел на костюме перчатки. Если бы не они, оружие давно выскользнуло бы из вспотевшей ладони. Поднимаю руку и делаю глубокий вдох, чтобы прицелиться, как учил Хэйс. Меты все стремительнее надвигаются на нас, и я теряю из виду всех остальных. Несколько тварей падает благодаря усилиям Стеллы. Мой первый выстрел не производит никакого эффекта, пуля летит в сторону Барьера. Жму на курок еще раз и еще. Шеннон пытается оттащить меня в сторону, но я не могу двинуться с места, спокойствие, владевшее телом еще минуту назад, бесследно испарилось, сменившись решимостью. Сейчас я часть команды и не могу позволить ни одному противнику проскользнуть мимо и создать красную опасность.