Алиса Мейн
Слова на кончиках пальцев

Глава 1

Уже минут пять я стояла перед железными воротами дома и смотрела на цифровую панель, не решаясь позвонить.

Над головой висела камера, и я представляла, каким посмешищем выглядела для охранника, наверняка все это время наблюдавшего за тем, как я топчусь на месте.

Я в двадцатый, наверное, раз, перехватила папку с документами, подняла руку к панели и, закрыв глаза, все же нажала на кнопку. Из динамика послышалась приятная мелодия, которая спустя пару мгновений прервалась бархатистым мужским голосом:

– Дом семьи Майерс.

– З-здравствуйте! – В горле, разумеется, тут же пересохло. – Меня зовут Саманта Тейлор, я сотрудница патронажной службы «Доверие».

– Пожалуйста, проходите, – донеслось до меня, и автоматические ворота немного отъехали в сторону, – достаточно лишь для того, чтобы мог пройти один человек.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, прижала документы к груди и зашла на территорию дома мэра Шарлотты Майерс.

От представшего вида у меня невольно приоткрылся рот. От ворот к дому вела широкая асфальтированная дорога, которая вывела меня к площадке, очевидно, предназначенной для парковки автомобилей гостей, но сейчас пустовавшей. Сам дом Майерсов был двухэтажным, выполненным из коричневого кирпича в георгианском стиле. Белые колонны при входе поддерживали небольшой балкончик на втором этаже.

Территория перед домом была огромной, и я с трудом представляла, сколько площади еще скрывалось позади здания. По всему периметру владений стелился идеально подстриженный газон с редкими невысокими деревцами и кустарниками.

Шарлотта Майерс стала мэром города Мейкон чуть меньше двух лет назад. Ходили слухи, что ее перевели на эту должность из администрации Атланты, где она работала помощницей местного главы.

Это была властная, целеустремленная женщина, которую не столько уважали, сколько побаивались. Поговаривали, что миссис Майерс весьма эксцентрична, общается с незнакомыми людьми только по работе, и в целом добиться личной встречи с ней для решения какого-то вопроса довольно проблематично.

Поэтому когда в нашу патронажную службу поступила заявка на сиделку для незрячего молодого человека в дом мэра, все руководство встало на уши.

«Доверие» – не единственная подобная служба в городе, поэтому начальство предварительно связалось с коллегами из других организаций, чтобы узнать, работал ли у мэра кто-то ранее.

По своим каналам мы выяснили, что у Майерс работали все, но поскольку никто не имел права разглашать информацию о семье подопечного, приходилось довольствоваться лишь скудными сведениями о том, что, «как правило, дольше пары месяцев там никто не задерживался».

Директор нашей службы – Кристофер Симмонс – созвал экстренное собрание кураторов, чтобы решить, возьмемся мы за такое ответственное задание или нет. Отказывать главе администрации города было как минимум неэтично, как максимум – рискованно. Никто не знал, что может предпринять Шарлотта Майерс в порыве недовольства.

После того, как мы все же согласились, пришлось выбирать специалиста, готового подставиться под удар.

Так сложилось, что из всех сиделок самой свободной оказалась я. Мэр требовала пребывания в ее доме с утра до вечера пять дней в неделю, а большая часть наших сотрудников летом или разъезжалась в отпуска или уже была занята с другими подопечными.

Я побаивалась, потому что никогда не работала полный день, чаще всего приезжала на пару часов, чтобы помочь с медикаментами или же пообщаться с нуждающимся в компании человеком.

Но, с другой стороны, миссис Майерс обещала щедрую плату, а я как раз копила деньги на учебу в колледже. Мне оставалось набрать еще около трех тысяч долларов, и с понедельной оплатой в четыреста пятьдесят долларов, которую предлагала мэр – это не должно было составить особого труда.

Мы не знали, с кем нам предстояло работать, до того момента, пока не составили договор, – разумеется, целиком и полностью на условиях заказчика. Мы ничего не знали и о личной жизни Шарлотты Майерс – лишь то, что она была не замужем и… немного со странностями.

То, что буду присматривать за двадцатилетним сыном мэра, я выяснила только сегодня утром, когда получила на руки контракт.

Стоило мне приблизиться ко входу, как из дома навстречу вышел мужчина лет пятидесяти в черном фраке. Подойдя достаточно близко, я заметила, как дрогнула его бровь при виде моего лица. Но, отдать мужчине должное, он тут же подобрался и остался невозмутимым.

– Добро пожаловать, мисс Тейлор, – он приветственно склонил чуть подернутую сединой голову. – Меня зовут Натан Хилл, я – управляющий дома Майерс.

Управляющий? Не думала, что когда-нибудь окажусь в доме с дворецким.

– Очень приятно, – неуверенно улыбнулась я.

– Пойдемте, я проведу вас к миссис Майерс, – мужчина указал рукой в сторону двери, приглашая меня войти.

Мы попали в небольшой продолговатый холл. Здесь не было ничего лишнего – несколько картин с пейзажами на стенах, зеркало, небольшой столик под ним, этажерка… Вдоль правой стены расположились лестница и одна-единственная дверь. За лестницей холл сужался в коридор, но мне не удалось рассмотреть, что там находится. Я услышала лишь звучавшую вдалеке фортепианную музыку, что вместе с чинной обстановкой и сопровождавшим меня дворецким во фраке создавало ощущение, будто я оказалась в фойе какой-то филармонии, а никак не в жилом доме.

– Нам сюда, – окликнул мистер Хилл, подходя к двери возле лестницы.

Управляющий постучался и, дернув ручку, пропустил меня вперед. В кабинет Шарлотты Майерс.

Хозяйка дома сидела за широким дубовым столом в центре комнаты и изучала какие-то бумаги.

– Миссис Майерс, к вам мисс Саманта Тейлор из патронажной службы.

До этого момента я видела Шарлотту Майерс лишь по телевизору, поэтому сейчас, находясь в нескольких метрах от мэра, чувствовала волнительный трепет.

Шарлотте было около пятидесяти, но выглядела она моложе. Стройная фигура, вьющиеся светло-русые волосы чуть ниже плеч и бледная, безупречно чистая кожа. Возраст выдавали лишь небольшие паутинки морщин вокруг светло-карих глаз.

Миссис Майерс подняла голову от бумаг и пронзила меня похожим на рентген взглядом, от которого становилось не по себе еще больше.

Ее глаза задержались на моем лице и, в отличие от своего управляющего, она не стала скрывать эмоций и брезгливо скривила губы.

– Здравствуйте, миссис Майерс, – кое-как выдавила я.

– Что с вами произошло, мисс?..

– Тейлор, – подсказал мистер Хилл.

– …Тейлор. – Шарлотта говорила спокойно и уверенно, при этом чуть растягивая слова.

– Авария, миссис Майерс, – негромко ответила я. С каждой секундой мне все меньше нравилось пребывание в этом кабинете под пристальным взглядом его владелицы.

– Авария? – повторила женщина и хмыкнула, покосившись на управляющего, с бесстрастным видом стоявшего в стороне. – Что ж, – она снова обратила все внимание на меня, – вы привезли документы?

– Да, конечно! – Я поспешила подойти к столу и положила перед миссис Майерс папку.

Женщина открыла бумаги, быстро просмотрела их и вернулась к первому документу, который являлся контрактом.

– Оплата почасовая. Натан будет рассчитываться с вами в конце каждой недели, – комментировала миссис Майерс, ставя подпись. – Пока договариваемся на два месяца. – Она вытащила второй экземпляр договора и протянула мне, снова окидывая оценивающим взглядом. – Не уверена, что вы продержитесь дольше.

Я взяла документ и нервно сглотнула.

– Ваша главная задача – ухаживать за моим сыном, – невозмутимо продолжила Шарлотта. – Быть его руками, ногами, глазами – всем, в чем нуждается человек в его положении. Вы несете полную ответственность за его физическое и психическое состояние. Обо всех нюансах работы вам в подробностях расскажет Натан. – Миссис Майерс сложила на столе руки. – У нас с вами не возникнет больших проблем, если вы потрудитесь соблюдать три главных правила этого дома: не болтать, не задавать лишних вопросов и делать то, что от вас требуют.

Я кивнула.

Наконец Шарлотта перестала разглядывать меня так, будто прикидывала, за какую сумму могла бы выставить на аукцион. Она, – я была в этом уверена, – рассматривала мои шрамы. Бестактно, беспардонно. Казалось, миссис Майерс в любой момент могла достать из ящика стола лупу, подойти ко мне и начать изучать словно букашку.

Я была уже привыкшей к повышенному вниманию посторонних к моей внешности, но почему-то именно под взглядом Шарлотты Майерс чувствовала себя пугающе некомфортно.

– Натан, отведи девушку к Кевину, пусть познакомятся. – Она махнула рукой в сторону выхода, недвусмысленно намекая, что нам пора покинуть кабинет.

– Да, мэм. – Мистер Хилл почтительно склонил голову, подошел к двери и распахнул ее передо мной.

Мы снова оказались в холле. Управляющий прикрыл за нами дверь кабинета, обошел меня и двинулся за лестницу, как раз туда, откуда доносилась музыка. С каждым шагом она становилась все громче.

– Мистер Майерс музицирует, – прокомментировал мистер Хилл.

Мы подошли к высоким двустворчатым дверям в дальнем конце коридора, управляющий распахнул их, и на нас обрушилась музыка.

Оказывается, двери поглощали большую часть звука, и у меня по коже побежали мурашки от внезапно нахлынувшей трогательности мелодии из кинофильма «Амели».

У окна в противоположной стороне комнаты стояло большое черное фортепиано, за которым сидел молодой человек. С нашей стороны было видно только спину. Его руки двигались быстро и уверенно, а корпус плавно покачивался в такт мелодии.

Мистер Хилл предложил мне пройти чуть вперед, а сам тихо прикрыл за нами двери, после чего встал рядом со мной и сложил перед собой руки. На его лице появилось умиротворенное выражение. Я стояла молча, тоже слушая музыку и вместе с тем осматриваясь.

В этой комнате было несколько высоких окон, благодаря которым помещение наполнялось дневным светом. Мебели было мало, отчего казалось, что места здесь еще больше. Справа от двери размещался небольшой двустворчатый шкаф. В центре комнаты располагался стол с несколькими стульями, а справа от музыкального инструмента – диван и кофейный столик перед ним. По углам помещения были расставлены высокие вазоны с белыми розами.

Как только пальцы молодого человека в последний раз коснулись клавиш, он тут же выпрямился и замер, не оборачиваясь.

– У меня незапланированные слушатели. – Он произнес это негромко, но его спокойный голос с едва уловимой хрипотцой разнесся по помещению, заполняя собой все пространство.

Я вопросительно уставилась на мистера Хилла, который двинулся к юноше.

– Мистер Майерс, сегодня вышло лучше, чем обычно.

– Сегодня я пока еще не общался со своей матерью. – Все так же бесстрастно отреагировал молодой человек. В уголках губ управляющего дрогнула улыбка. – Кого ты ко мне привел, Натан?

Я напряглась. Мистер Хилл махнул мне, чтобы я подошла к ним.

– Простите за беспокойство, сэр, но я вынужден был прервать ваши занятия для того, чтобы познакомить с новой помощницей из патронажной службы – Самантой Тейлор. Мисс Тейлор, это мистер Кевин Майерс, с которым вам предстоит работать.

– Здравствуйте, мистер Майерс, рада знакомству, – произнесла я, подбадриваемая кивком мистера Хилла.

Молодой человек чуть повернул голову в нашу сторону, и я смогла увидеть его профиль. Темно-русые вьющиеся волосы, идеально прямой нос, высокие скулы и обрамленные длинными ресницами глаза, смотрящие в пространство перед собой.

– У вас приятный голос, мисс Тейлор, но этого недостаточно для того, чтобы я проникся к вам симпатией. Впрочем, – он склонил голову набок, – мне плевать.

Затем снова повернулся к клавишам и принялся наигрывать какую-то негромкую мелодию.

Озадаченно приоткрыв рот, я посмотрела на мистера Хилла. Тот слегка дернул бровями и указал мне на дверь.

Всю дорогу от музыкальной комнаты и до выхода из дома я пыталась переварить всю ту информацию, что вывалилась на меня за последние полчаса.

В доме Майерсов были установлены правила, нарушать которые я, если планировала все же здесь работать, не имела права.

Шарлотта Майерс оправдала мои опасения и в самом деле оказалась не самой приятной женщиной. Строгость ее требований была понятна, но то, с каким презрением она изучала меня и мои шрамы – вызывало желание спрятаться.

А Кевин Майерс… До сегодняшнего дня я даже не догадывалась о его существовании. У мэра был сын, которого она тщательно ото всех скрывала. Ужасно захотелось рассказать об этом своим друзьям – Руби и Майку, но из-за контракта мне теперь следовало держать язык за зубами.

– Завтра я буду ждать вас в это же время. Чуть позже дам вам код от ворот, чтобы вам не приходилось каждый раз ждать на улице, – прервал мои размышления мистер Хилл. – Код меняется каждую неделю, о чем я буду вас предварительно оповещать.

Я старалась внимательно слушать управляющего, но из-за роящихся в голове мыслей не могла сконцентрироваться.

Мужчина, кажется, заметил мою рассеянность, и его тон чуть смягчился:

– Не беспокойтесь, мисс Тейлор. Вас пригласили сюда как специалиста. Просто выполняйте свою работу. Если будут возникать какие-то вопросы, вы в любой момент можете обратиться ко мне.

На его губах появилась подбадривающая улыбка, которая принесла мне слабое, но утешение.

Глава 2

– Мам, я на сто процентов уверена, что почтальон с тобой флиртует.

– Замолчи и лучше передай мне краску.

Накануне мама решила, что ей надоел бледной-голубой цвет оконных рам и сегодня после работы заехала в хозяйственный магазин за белой краской.

Едва отпустив почтальона, она забралась на стремянку и потребовала моего присутствия рядом, чтобы ей было не скучно работать. Поэтому сейчас мы стояли под палящим солнцем и устраняли возмутившее ее цветовое недоразумение.

Я ухмыльнулась и протянула маме баночку с краской и кисть:

– Ты просто боишься сама себе в этом признаться.

Мама сделала первый мазок и громко фыркнула:

– Он несимпатичный.

– А миссис Симпсон с тобой не согласилась бы…

–– Вот пусть миссис Симпсон за ним и приударит.

– Боюсь, муж и два ее любовника не одобрят еще одного претендента на место в ее сердце и постели.

Мы с мамой переглянулись и обе прыснули.

– Прекрати, – сказала мама, усердно закрашивая раму. – Я из-за тебя все смажу.

– Все равно через пару дней тебе это надоест и ты перекрасишь все обратно.

Мама недовольно цокнула языком и замолчала на несколько минут, сосредоточившись на работе.

– Как сегодня прошла встреча? – вдруг спросила она.

Прежде чем ответить, я немного покусала нижнюю губу.

– Пообщалась с миссис Майерс… Думаю, это будет любопытно.

– Любопытно? Интересная оценка. – Мама слезла со стремянки, чуть переставила ее и снова забралась.

Всю дорогу до дома я не прекращала думать и сомневаться в правильности своего решения по поводу работы у мэра. Это была действительно большая ответственность. Миссис Майерс слишком влиятельна. Но, с другой стороны, я вспоминала прощальные слова их управляющего о том, что от меня всего лишь требуют выполнять свою работу, с которой я, к слову, весь последний год очень даже неплохо справлялась. К тому же, Майерс обещала хорошую оплату…

– Ты же выяснила, с кем тебе предстоит работать? – спросила мама.

– Да, но не могу тебе об этом сказать.

– Но я могу хотя бы предположить. – Мама невозмутимо пожала плечами и продолжила раскрашивать раму. – Мужа у мэра нет, по крайней мере, судя по сведениям, которые доходят до нас. Про детей я тоже ничего не слышала… Может, кто-то из престарелых родителей? Или дальний родственник? А что в них может быть любопытного?

Я следила за мамиными стараниями и качала головой.

– Кстати, работать я буду с половины десятого до семи, начиная с завтрашнего дня.

Мама отвлеклась от покраски:

– И сколько же это продлится? Тебе в сентябре на учебу.

– Пока договорились только о двух месяцах. Мам, ты же знаешь, почему я согласилась на эту работу.

Увидев мамины поникшие плечи, я тут же пожалела о своих последних словах.

– Дорогая, мне так жаль, что я не могу тебе помочь. Если бы отец был жив…

– Мам, – ласково протянула я и погладила ее по бедру, – я все прекрасно понимаю и ничего у тебя не прошу.

Мама печально улыбнулась и снова повернулась к окну.

Два года назад наша жизнь перевернулась с ног на голову.

Поздно вечером мы с папой возвращались от его кузины, живущей в Джексонвилле. На границе Флориды и Джорджии мы попали в аварию. Отец пытался уйти от столкновения, но в попытке сохранить нам жизнь успел лишь в последний момент вывернуть руль так, чтобы основной удар пришелся на водительскую дверь.

Наша машина вылетела с трассы. Папа погиб на месте, а я получила серьезные травмы, о которых напоминали кривой горизонтальный шрам, тянущийся от уголка губ к мочке левого уха, рубцы на переносице и над правой бровью, а также нескончаемое количество шрамов, поднимающихся от кисти правой руки к ключице.

Суд признал виновным в аварии водителя фуры, не справившегося с управлением и выехавшего на встречную полосу. Но в ночных кошмарах мне до сих пор снилась мчавшаяся нам в лоб на огромной скорости легковушка. Когда я рассказывала об этом врачам, меня убеждали, что видение с легковушкой, вероятнее всего, было результатом посттравматического шока, и подсознание лишь отзеркалило нашу с папой машину.

Я долго восстанавливалась, потом мы с мамой долго переживали утрату, но надо было как-то жить дальше. Я решила, что хочу поступить в колледж при медицинском университете Огасты, но нам не хватало на это денег, поэтому мне пришлось устроиться на подработку. Поскольку моим главным желанием теперь стала помощь другим людям, то выбор сразу пал на патронажную службу. Для школьников там был предусмотрен свободный график, который никак не мешал учебе.

Деньги небольшие, но иногда благодарные подопечные или их родные могли добавить к основной оплате дополнительную сумму, которая с лихвой окупала все вложенные в работу усилия и время.

В школе я ни с кем не общалась достаточно близко, но зато в патронажной службе познакомилась с Руби Голдштейн и Майком Муром, которые стали моими друзьями. Руби была старше меня на два года и училась на преподавателя математики, а Майку недавно исполнилось, как и мне, восемнадцать, и осенью он планировал отправиться учиться на ветеринара в Вирджинию, где у него жила бабушка.

Дружить мы начали не сразу. Поначалу Руби и вовсе казалась мне высокомерной снобкой, а Майк – заядлым ботаником, и я удивлялась, как эти двое вообще попали в социальную службу. Но со временем ребята показали себя с лучших сторон. С Руби нас довольно часто ставили в паре по уходу за особенно тяжелыми пациентами, и Голдштейн оказалась очень отзывчивой девушкой с мягким характером. Майк же был готов вступаться за каждого незаслуженно обиженного, даже если самого Мура это никак не касалось.

Моя мама работала официанткой в закусочной в паре кварталов от дома и присматривала за пожилой соседкой через дорогу, – ее родственники жили в другом штате и просили маму помогать за символическую сумму. Не то, чтобы мы во всем себе отказывали, но и жить на широкую ногу не могли.

Я надеялась поступить в колледж и переехать в общежитие, чтобы сбросить с мамы часть финансовых затрат. А со временем, может, начать получать стипендию и найти хорошую подработку для того, чтобы переводить ей часть средств.

Но пока я могла только копить деньги на поступление и надеяться, что работа у Майерсов мне сильно в этом поможет.

***

На следующий день в 9:10 я уже стояла в холле дома Майерсов и выслушивала лекцию от мистера Хилла о распорядке дня хозяев.

– …В восемь часов миссис Майерс уезжает на работу и возвращается к семи вечера. Мистер Майерс встает около девяти утра, делает зарядку и принимает душ. Утреннюю одежду я подготавливаю ему с вечера сам. В десять часов мистер Майерс завтракает. Ваша задача, мисс Тейлор, к этому времени проконтролировать, чтобы завтрак уже был на столе. – Вещал управляющий после того, как мы вышли из музыкальной комнаты, где я могла оставить верхнюю одежду и переобуться. Следом мы зашли в столовую, находившуюся по соседству. – Завтракать вы можете вместе с мистером Майерсом или до него – как вам удобно. Но в то время, когда он находится за столом, ваша задача состоит в том, чтобы быть рядом и помогать в случае, если ему что-то понадобится. Три раза в неделю – в понедельник, среду и пятницу, в одиннадцать часов у мистера Майерса начинаются занятия – как правило, в день приезжают двое или трое преподавателей из университета. Вы должны к этому времени подготовить учебную комнату к уроку – я покажу вам, что где лежит и выдам расписание предметов. По вторникам и четвергам у него примерно в это же время занятия с учителем музыки.

Сделав очередную пометку в блокноте, я подняла голову и поймала одобрительный взгляд мистера Хилла:

– Вы правильно делаете, что все фиксируете, но уже через пару дней привыкнете. Так вот, продолжим…

Во время занятий мое присутствие не требовалось. После уроков я должна следить за тем, чтобы в час или в два часа, в зависимости от количества занятий, был готов обед. Нахождение возле Кевина во время обеда также обязательно.

После обеда у моего подопечного начиналось свободное время.

– Чаще всего мистер Майерс занимается на фортепиано, слушает музыку или аудиокниги или просто отдыхает, – продолжил мистер Хилл. – Вы в это время должны быть рядом, но не докучать своим присутствием. Если ему что-то понадобится – вы выполняете. Если он просит вас оставить его одного – также выполняете. Но старайтесь не оставлять его без присмотра надолго. Последнее, что вы делаете – это даете мистеру Майерсу вечернюю порцию лекарств и готовите все к ужину. Ужинают обычно Майерсы уже вместе, и ваша помощь больше не требуется. В семь часов вечера можете быть свободны. Также вас могут вызвать в выходные дни за дополнительную плату. Какие-то вопросы? – спросил он.

– Пока нет. – Я записала все, что рассказал управляющий. – Но, может быть, в процессе появятся.

– Не стесняйтесь обращаться ко мне. И кстати, – вдруг мистер Хилл улыбнулся, – можете называть меня по имени.

Мои губы дернулись в нервной улыбке в ответ.

Столовая в сравнении с масштабами дома оказалась довольно компактной – не больше рабочего кабинета той же миссис Майерс. Посередине расположился овальный стол, рассчитанный на восемь человек, но сейчас рядом с ним стояло всего два стула – друг напротив друга.

С левой стороны были высокие окна, выходившие на территорию перед домом. С правой стоял широкий буфет с бесчисленным количеством дверец и ящичков. Мистер Хилл показал мне, на какой полке в нем находятся лекарства Кевина.

В тот самый момент, когда я обратила внимание на расположенную напротив входа распахнутую дверь, очевидно, выходившую на кухню, в проеме показался молодой человек лет двадцати с растрепанными темно-русыми волосами. На нем был надет белый фартук. В одной руке парень держал пустой поднос, а на плечо другой была перекинута белоснежная скатерть.

Заметив нас с мистером Хиллом, парень испуганно замер, а затем, оглядев меня с головы до ног, широко улыбнулся. Мои щеки загорелись от его пристального взгляда.

– Натан, у нас гости?

– Это мисс Саманта Тейлор. Она новая помощница мистера Майерса.

Пока мистер Хилл представлял меня, молодой человек продолжал внимательно меня рассматривать. Я смутилась и по привычке поправила волосы так, чтобы закрыть хотя бы часть шрама на щеке.

Заметив мой жест, парень чуть прищурился.

– Это мистер Фил Каллахан – он помогает нашему повару – мистеру Хьюго Чбоски, – продолжил мистер Хилл. – С мистером Каллаханом вы будете работать в столовой.

– Какой официоз, Натан, – Каллахан положил на стол поднос и скатерть, картинно вытер руки о фартук и подошел ко мне, протянув ладонь. Его темно-серые глаза еще раз скользнули по моим шрамам, и парень приветливо улыбнулся. – Можно просто Фил.

– Сэм, – пролепетала я, пожимая его руку в ответ.

По тому, какой шершавой и будто бы даже мозолистой оказалась ладонь нового знакомого, я сделала вывод, что Фил много работал руками.

– Я не только помогаю повару, но и могу что-то починить по дому, – подтвердил мои догадки Фил, весело подмигнув.

– Пойдемте, представлю вам мистера Чбоски, – мистер Хилл указал на дверь кухни, и я выудила руку из продолжавшей мягко удерживать меня ладони Каллахана. Напоследок Фил снова улыбнулся, а я почувствовала, как мои щеки вспыхнули с новой силой.

Мистер Чбоски оказался невысоким мужчиной лет за сорок. Сразу было заметно, что он находится на своем месте. Он ловко справлялся одновременно с нарезанием фруктов, варкой чего-то в небольшой кастрюльке и электровафельницей. Единственным удивившим меня фактом оказалось то, что Хьюго Чбоски был немым.

Познакомившись с поваром, я убрала свой блокнот в задний карман джинсов и приготовилась слушать первые распоряжения. Но тут на пороге кухни появился еще один человек. Увидев, кто именно, я невольно напряглась.

Это был Кевин Майерс – в спортивных штанах, белой футболке и с влажными волосами. Очевидно, только что из душа.

Не обращая ни на кого внимания, он, едва касаясь кухонного гарнитура пальцами, проследовал к холодильнику, открыл его и достал из бокового кармашка коробку с соком. Открутил крышку, сделал несколько глотков прямо из пачки и поставил ее на место.

– Мистер Майерс, ваша помощница Саманта Тейлор уже здесь, – сказал Натан, когда Кевин закрыл дверцу холодильника и неспешно пошел к двери.

– Ага, – бросил он в ответ и, пройдя через столовую, скрылся в коридоре.

– По-моему, он не очень-то нуждается в моем присутствии, – сказала я, глядя ему вслед.

Натан внимательно посмотрел на меня:

– У мистера Майерса специфический характер, но надеюсь, у вас все получится.

Следующие двадцать минут я провела в компании Фила и мистера Хилла, под чутким руководством которых принимала участие в сервировке стола и запоминала предпочтения и привычки моего подопечного.

Все столовые приборы должны находиться слева, и исключительно вилка, нож и ложка. По правую сторону – всегда стакан с водой или соком. За тарелкой стоит корзинка с хлебом, а также соль и перец.

Тканевая салфетка должна лежать на тарелке, чтобы Кевин мог без труда взять ее и постелить на колени. Бумажные салфетки – строго под тарелкой, и так, чтобы уголок торчал, но не настолько сильно, чтобы мешаться.

Все остальное – моя забота. Я рассказываю, что стоит на столе, и помогаю Кевину положить выбранные блюда. Если нужно добавки – этим занимаюсь я. Если нужно что-то подать – этим занимаюсь я. Только убедившись, что Кевин приступил к еде, я могу также начать есть.

Меня немного смущали столь строгие правила, но могла ли я спорить с установленным в доме мэра порядком? Тем более, что в первую очередь здесь учитывались интересы моего слепого подопечного.

Когда пришло время завтрака, меня начало потрясывать. И хотя Натан обещал помочь, я все равно переживала. Я работала с разными людьми, но ни у одного из них не было такого положения и влияния, как у Майерсов, поэтому чувствовала двойную ответственность.

Наконец Кевин зашел в столовую. Его волосы уже высохли, а сам он сменил спортивные штаны на джинсы.

Майерс двигался медленно и не слишком уверенно, но, тем не менее, добрался до стула без происшествий. Я уже обратила внимание на то, что Кевин предпочитал не пользоваться тростью, и уважала его выбор, но все же меня несколько раз так и подмывало ринуться к нему и помочь дойти до места. Стало интересно, как долго он уже был слепым и почему миссис Майерс прятала его ото всех.

Как и рассказывал Натан, первым, что сделал Кевин, сев за стол, это взял с тарелки салфетку и постелил себе на колени. После этого наступила напряженная тишина. Я увидела, как Майерс приподнял бровь и испуганно покосилась на мистера Хилла, почувствовав, что от меня что-то требуется.

– Меню, – подсказал управляющий, и я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу.

Я приблизилась к Кевину, прочистила горло и начала перечислять то, что видела на столе:

– Венские вафли, панкейки с вишневым сиропом, шоколадный пудинг, фруктовый салат, тосты с маслом. – Я посмотрела на Кевина. Тот слушал меня, склонив голову чуть набок.

– Вафли и салат, – сказал он.

Я кивнула сама себе и принялась накладывать то, что было запрошено. Мои руки тряслись, и я мысленно молилась, чтобы ненароком что-нибудь не уронить и не испортить. К счастью, все обошлось. Тарелка Майерса была заполнена, а сам он приступил к еде, даже не поблагодарив.

Я обернулась на мистера Хилла. Тот ободряюще подмигнул мне и кивнул на стул напротив Кевина.

Заняв место, я наконец получила возможность как следует рассмотреть подопечного. У Майерса были на удивление длинные ресницы и аккуратные пухлые губы. Черты лица были достаточно мягкими, но высокие скулы и ямочка на подбородке придавали ему сдержанной мужественности.

Решив, что пялиться на парня в присутствии управляющего как минимум странно, я перевела взгляд на стол и попыталась решить, какой из вариантов блюд распалил бы мой аппетит. Несмотря на то, что все выглядело чертовски вкусным, аппетит не приходил, и я обошлась апельсиновым соком.

Кевин ловко справлялся с завтраком, ничего у меня не требуя, поэтому когда его тарелка опустела, а сам он допил свою порцию сока, я облегченно выдохнула. Но, как выяснилось, расслабилась я преждевременно.

Вытерев губы салфеткой, Майерс положил ее сбоку от тарелки и снова, выпрямившись, замер.

– Лекарства, мисс Тейлор, – подсказал стоявший все это время позади Кевина Натан. – Вон там, – он указал рукой на деревянный буфет за моей спиной.

Поспешно подскочив с места, я задела стол и он чуть наехал на Майерса. Тот уперся руками в край столешницы, придавая опору, и цокнул языком.

– Простите, – пробормотала я виновато.

– Не спешите, – сказал Натан.

Я же, судя по всему, покраснела как рак, и с этого момента принялась следить за своими действиями и движениями, чтобы не вызвать очередной казус.

На буфете стояли две пластиковые баночки с таблетками. Со слов мистера Хилла я знала, что Кевину нужно давать из каждой по одной трижды в день.

– Руки, мисс Тейлор, – подал голос управляющий когда я схватилась за одну из баночек и принялась откручивать крышку.

Стоя спиной к нему, я зажмурилась, злясь на себя. Вернула баночку на место и потянулась к упаковке с влажными салфетками, лежавшей возле лекарств. Достала одну салфетку, вытерла руки, ругаясь про себя за нерасторопность, выбросила использованную салфетку в небольшой мусорный контейнер, который стоял тут же, и наконец вытащила таблетки.

Набрав стакан воды из графина, стоявшего на обеденном столе, подошла к Кевину. Тот положил руку на стол ладонью вверх, и я вложила в нее лекарства. Когда он протянул вторую, – отдала ему воду. Во всем происходящем не было ничего сложного, но меня выбивала из колеи чопорность обстановки.

Кевин выпил лекарства и встал из-за стола.

– Вам помочь? – Я сделала шаг к нему и протянула руку. Но Майерс проигнорировал меня и молча двинулся к выходу из столовой.

Опустив руку, я беспомощно взглянула на Натана. Тот лишь качнул головой и указал рукой на дверь:

– Пойдемте подготовим все к занятиям.

Учебная комната оказалась кабинетом с небольшой библиотекой вдоль одной из стен. Посередине находился широкий деревянный стол с креслом, напротив стояло кресло покомфортнее, как я поняла – для Кевина.

Натан рассказал, что Майерс учился на предпринимателя на втором курсе Университета Мерсера. Мэр договорилась с руководством вуза о том, чтобы ее сын проходил специальную учебную программу, распланированную на весь год – у Кевина не было каникул и сессий. Он слушал лекции преподавателей, аудиокниги по предмету и дополнительно записанные аудиоматериалы, а затем, завершив курс, сдавал итоговый экзамен в формате беседы с профессором.

Я удивилась тому, что Кевин не использовал книги для слепых, а предпочитал их слушать, но интересоваться причинами не осмелилась.

В подготовке к урокам не оказалось ничего сложного. Я должна была лишь выложить из ящика стола пишущие принадлежности и бумагу для преподавателя, достать с книжных полок нужные пособия, а также оставить поднос с графином с водой и стаканами.

Когда к Кевину приехал первый учитель, Натан поймал меня в коридоре, провел в гостиную, находившуюся между музыкальной комнатой и учебной, и вручил расписание.

– Во время занятий мистера Майерса у вас есть свободное время. Можете проводить его здесь, можете гулять по территории, можете помогать на кухне – на ваше усмотрение, – прокомментировал управляющий. – Главное, чтобы во время обеда вы были уже на своем месте в столовой.

Когда мистер Хилл ушел, я уделила некоторое время изучению расписания Кевина, а затем осмотрелась.

Гостиная не сильно отличалась от музыкальной комнаты – была такой же светлой и просторной, с той лишь разницей, что здесь находились два дивана, поставленных буквой «г». Напротив них на стене висел огромный плазменный телевизор. Вдоль одной из стен тянулись высокие книжные стеллажи, а около окна рядом с ними стояло кресло-качалка.

Проведя в гостиной совсем немного времени, я решила, что принесу больше пользы на кухне, и оказалась там в тот момент, когда подготовка к обеду шла уже полным ходом.

Мистер Чбоски помешивал душистый суп, а Фил залез на табурет, чтобы достать что-то с верхнего шкафчика. Парень вытащил оттуда какую-то совсем крохотную кастрюльку и только повернулся, чтобы показать ее повару, как заметил меня и чуть не свалился, ударившись при этом головой об угол дверцы шкафчика.

Потирая место удара, Каллахан криво улыбнулся:

– Сэм! Ты что-то рано.

Мистер Чбоски тоже повернулся ко мне и приветственно кивнул.

– Подумала, вам понадобится помощь, – неуверенно произнесла я и осмотрелась, прикидывая, что могла бы сделать полезного.

– Да собственно… – протянул Фил, закрывая шкафчик и слезая с табурета. Он подал кастрюльку повару, который тут же принялся тщательно ее отмывать в раковине. Каллахан же приблизился ко мне, тоже осмотрелся и улыбнулся, заглянув мне в глаза: – У нас вроде все в порядке.

Я поджала губы и кивнула, чувствуя неловкость.

– Просто обычно соцработники приходят минут за десять, чтобы помочь накрыть на стол и самим сориентироваться в блюдах, – продолжил Фил, чуть склонив голову. – Но если тебе скучно, можешь побыть здесь. Мы с мистером Чбоски будем совсем не против. Хьюго? – окликнул он повара, не отводя от меня сияющего взгляда.

Я с трудом оторвала глаза от Каллахана, чтобы посмотреть на мистера Чбоски и увидеть его поднятый вверх большой палец.

Следующий час я провела на кухне, смеясь над шутками Фила, который без конца подтрунивал над Хьюго. Из этих двоих вышла отличная команда: Хьюго достаточно было сделать один едва заметный жест, как Фил тут же понимал его и вмиг выполнял все, что требовалось.

Мистер Чбоски, несмотря на разницу в возрасте, подыгрывал шуткам Каллахана, и вообще казалось, что если они и не были друзьями, то как минимум очень давно знали друг друга.

– Сколько работаешь в патронаже? – вдруг спросил Фил когда мне поручили разложить в корзинке хлеб.

– Почти год. – Я не поднимала глаз. Почему-то меня смущали его чересчур внимательные взгляды. Он будто бы изучал меня. Но не так нагло, как это делала при первой встрече миссис Майерс. Казалось, интерес Каллахана был иного толка.

– И как это? Очень сложно? – Фил стоял напротив через стол, и боковым зрением я видела, как он оперся о поверхность локтями, подавшись ко мне.

– Помогать не сложно. Сложно смотреть на страдания других людей. Особенно когда знаешь, что улучшений они так и не дождутся.

Я выложила в корзинку последний кусочек хлеба и все же взглянула на Фила. Каллахан сосредоточенно смотрел на кисть моей правой руки. Я опустила взгляд и заметила, что у меня немного задрался рукав водолазки, обнажая края рубцов.

Быстро одернув рукав, я схватила корзинку и поспешила выйти в столовую. Фил не проследовал за мной, за что я была ему благодарна.

Оставшееся до обеда время я старалась как можно меньше проводить на кухне, молча помогая Филу накрывать на стол. Сам же Каллахан бросал на меня уже не любопытные, а обеспокоенные взгляды.

Ровно в два часа в столовой показался Кевин, и я почти облегченно выдохнула. Несмотря на то, что Фил был расположен ко мне явно дружелюбно, тот факт, что он заметил мои самые страшные шрамы, и это однозначно вызвало у него вопросы, которые он пока не решался задать, – создало между нами определенного рода напряжение. Я решила пока понаблюдать за дальнейшим развитием событий, и если игра в молчанку продолжится, сама подойду к Филу и все объясню.

Тем временем Майерс уселся за стол. Я ждала появления мистера Хилла, но управляющий, видимо, решил, что его присутствия во время завтрака было более, чем достаточно. Я выжидательно поглядывала на дверь, пока меня не заставило дернуться выразительное покашливание моего подопечного.

Обреченно вздохнув, встала чуть позади него и начала перечислять блюда на столе:

– Сегодня на обед сырный суп с гренками, паста болоньезе и запеченная с овощами форель.

– Паста, – просто ответил Кевин, и я приблизилась к столу, чтобы наложить запрошенное блюдо. Руки тряслись, хоть я и пыталась убедить себя в том, что это всего лишь макароны, и они меня не укусят.

Когда все было готово, я села напротив Майерса и наблюдала за тем, как он принялся за еду. Молодой человек ел степенно и методично, – так, словно это не обычный прием пищи, а королевский, не меньше.

– Прошу прощения за задержку, – в столовой показался мистер Хилл, и я не удержалась от радостной улыбки. – Договаривался с садовником о закупке астры и валерианы на следующий сезон. Приятного аппетита, мистер Майерс. Мисс Тейлор? – управляющий одернул фрак и вопросительно взглянул на меня.

– Спасибо, мистер Хилл, все в порядке, – ответила я.

Натан удовлетворенно кивнул и занял свое место у окна за спиной Кевина.

С появлением управляющего у меня проснулся и аппетит, поэтому я налила себе небольшую порцию супа и взяла кусочек хлеба из корзинки.

Обед прошел на удивление спокойно. Покончив с едой, Кевин снова выпил принесенные мной таблетки, молча встал и вышел из столовой.

После того, как помогла убрать Филу со стола, я отправилась в музыкальную комнату, забрала из рюкзака в шкафу электронную книгу и прошла в гостиную, рассчитывая провести немного свободного времени за чтением. Там же обнаружила и Майерса.

Кевин сидел в кресле-качалке у окна и чуть покачивался. Его глаза были закрыты, в уши вставлены наушники-капельки, а в руках он держал айфон, по корпусу которого время от времени постукивал пальцами, очевидно, в такт какой-то мелодии.

Я тихо прошла к дивану, стоявшему в нескольких метрах от кресла, и села так, чтобы видеть Майерса боковым зрением. Забравшись с ногами на диван, включила читалку и принялась читать.

Время от времени Кевин шумно вздыхал, и тогда я поглядывала на него.

Сейчас, имея возможность более тщательно изучить его внешность, я поймала себя на мысли, что из Кевина вышла бы неплохая модель. Стройное телосложение, длинные ноги и шея, руки с тонкими, идеально подходящими пианисту пальцами. Но больше всего меня завораживали его безупречно прямой во всех отношениях профиль и темно-русые волосы, завивавшиеся в изящные локоны.

Мне не хотелось этого признавать, но Кевин Майерс был очень, очень красивым парнем.

Осознав, что вместо рассматривания стала уже откровенно пялиться, я тряхнула головой и уткнулась в читалку.

– Мисс Тейлор?

Я встрепенулась и вновь взглянула на Кевина.

Его поза не изменилась. Он даже не вытащил из ушей наушники. Видимо, парень все же слышал, как я зашла, и знал, что я все это время была здесь.

– Да?

– Задерните шторы на окнах.

До меня не сразу дошел смысл просьбы. То есть, я поняла, что от меня требовалось, но не понимала, чем мешали незашторенные окна… незрячему.

– Хорошо. – Я решила не противиться, а лишь отложила электронную книгу в сторону, встала и принялась закрывать шторы. К слову, занятие это оказалось не из легких: каждая из них весила, наверное, с десяток килограммов.

Гостиная погрузилась в полумрак. Справившись с задачей, я снова посмотрела на Кевина, до сих пор не сменившего положение и продолжавшего сидеть с закрытыми глазами.

– Готово, – проинформировала я его.

– А теперь сходите в музыкальную комнату, – вдруг заявил он. – Там на диване есть небольшая круглая подушка, принесите ее сюда.

Я нахмурилась, но все же послушно проследовала мимо него из гостиной. По пути в музыкальную комнату я размышляла над степенью странности его просьб. Шторы… Ему что, мешал свет? Теперь подушка… Может, это была его любимая подушка, с которой он никогда не расставался?

На диване справа от рояля и в самом деле обнаружилась круглая бежевая подушка. Я подхватила ее и направилась обратно в гостиную. Подойдя к креслу-качалке, протянула подушку Кевину, который к этому моменту уже вытащил наушники и положил их вместе с айфоном на стоявший рядом маленький кофейный столик.

– Вот ваша подушка, – сказала я.

Кевин оттолкнулся ногой от пола, заставив кресло раскачиваться чуть сильнее, и скрестил на груди руки.

– Положите ее на диван.

– Но я думала, подушка нужна вам.

– Нет, мне просто захотелось, чтобы вы перенесли ее из музыкальной комнаты сюда, – ровным голосом произнес Кевин.

Я продолжала стоять, как дура, с протянутой рукой, и недоуменно смотреть на Майерса. Он что, издевался надо мной? Обычно подопечные вели себя уважительно по отношению к сотрудникам патронажной службы и обращались за помощью когда действительно требовалось.

Тем не менее, я молча опустила руку, подошла к дивану и положила на него подушку.

– А знаете что? Лучше откройте шторы.

Я выпрямилась, глядя перед собой и едва сдерживаясь от желания спросить: «серьезно?», но снова промолчала и пошла выполнять очередную нелепейшую просьбу, стараясь заглушить нарастающее раздражение.

Переходя от окна к окну, я бросала взгляды на Майерса, который лишь продолжал раскачиваться в кресле.

– Шторы открыты, – безэмоционально произнесла я, когда закончила.

– Мисс Тейлор, принесите мне апельсиновый сок.

У меня невольно дернулась бровь. Что это? Неужели действительно стоящее пожелание?

– Желательно, со льдом, – добавил Майерс, когда я была уже на выходе из гостиной.

На кухне в этот раз оказался только мистер Чбоски, который разбирал посудомоечную машину. Я достала из шкафчика стакан, из холодильника – упаковку с соком. Хьюго помог мне со льдом.

Когда я вернулась в гостиную, Кевин уже не раскачивался в кресле, а стоял возле дивана и держал в руках мою читалку. В первое мгновение мне хотелось возмутиться, что он без спроса взял мою вещь, но я лишь стиснула зубы и приблизилась к нему, протягивая стакан:

– Вот ваш апельсиновый сок со льдом.

Майерс отреагировал не сразу, сосредоточившись на тщательном ощупывании электронки.

– Я передумал. Теперь хочу гранатовый сок.

От неверия у меня даже приоткрылся рот.

– Но пять минут назад… – начала я.

– Вы слишком долго ходили за апельсиновым, – заявил Кевин и положил на диван электронную книгу. После развернулся и медленно двинулся к выходу из гостиной, задев стоявший по пути стол, а затем, чуть выставив перед собой ладони, дошел до порога и взялся за дверь. Не проронив больше ни слова, юноша исчез за углом.

Я же осталась стоять на том же месте и тупо смотреть на принесенный стакан с соком.

То есть, вместо того, чтобы заниматься действительно важными делами, мне теперь нужно потакать капризам избалованного сынка мэра?

Я глубоко вздохнула.

Ладно, за это хотя бы обещали платить хорошие деньги, а они мне очень нужны. Если не успею набрать необходимую сумму к сентябрю, то на целый год распрощаюсь с мечтой поступить в медицинский колледж.

Кевин Майерс – не самое страшное, что могло со мной произойти. Я потерплю. Я справлюсь.

***

Вечером мистер Хилл отпустил меня чуть пораньше. Уже в седьмом часу я забрала из гостиной рюкзак, а затем заглянула в музыкальную комнату. Кевин находился за фортепиано и негромко играл, а Натан сидел на диване с закрытыми глазами и слушал. За сегодняшний день я успела заметить, что между этими двоими была какая-то связь. Определенно, их отношения теплее, чем отношения хозяина и подчиненного. Мистер Хилл, казалось, даже отсутствуя физически, всегда незримо находился возле Майерса, а тот благосклонно принимал его общество.

Услышав, как я вошла, Натан открыл глаза и посмотрел на меня.

– Я хотела попрощаться, – сказала я. – Мистер Хилл, спасибо, что помогли мне сегодня, надеюсь, завтра я справлюсь лучше.

Управляющий улыбнулся мне и сдержанно кивнул.

Я перевела взгляд на спину не прекращавшего играть Кевина.

– До завтра, мистер Майерс.

Подопечный снова никак на меня не отреагировал, и я взглянула на Натана. Управляющий, не переставая улыбаться, покачал головой. Я расценила этот жест как призыв не придавать значения, вздохнула и направилась к выходу из дома Майерсов.

Пока ехала в автобусе, я размышляла о сегодняшнем дне.

Хьюго и Фил мне понравились, хотя, вероятнее всего, с Каллаханом мне предстояло еще обсудить кое-какой вопрос, если я надеялась и дальше продолжать с ним общение.

Мистер Хилл был в доме Майерсов моей надеждой и опорой. Пока лишь в его присутствии я чувствовала себя относительно уверенно.

Кевин Майерс. С ним мне определенно еще предстояло набраться терпения.

В целом же первый рабочий день прошел относительно неплохо.

Дома за ужином мама попыталась узнать о работе, но из-за того, что я не могла рассказать, кто именно был моим подопечным, мои эмоции вышли достаточно сухими. Хотя мне хотелось рассказать ей о многом. Например, о том, что у Кевина Майерса был отвратительный характер и что я никогда еще не работала с настолько неблагодарным подопечным.

Единственное, чем я поделилась с чистой совестью, это приятными впечатлениями о мистере Хилле, который при всей своей показной сдержанности вел себя дружелюбно.

Мама имела привычку доверять моим словам о людях, с которыми не была знакома лично, поэтому сразу же окрестила управляющего Майерсов приятным мужчиной.

От невозможности поделиться с ней своими переживаниями я чувствовала дополнительную усталость, поэтому как можно быстрее расправилась с ужином и отправилась в душ и спать.

К счастью, к моменту, когда добралась до постели, сил у меня не было настолько, что я уснула почти сразу же как закрыла глаза.

Глава 3

На следующий день я приехала к Майерсам с намерением быть предельно внимательной, чтобы произвести хорошее впечатление.

Мистер Хилл встретил меня и проводил на кухню, предупредив о том, что не сможет сегодня постоянно присутствовать рядом, поскольку на заднем дворе завершается ремонт площадки у бассейна и ему нужно контролировать процесс.

Я немного распереживалась из-за того, что сегодня вся ответственность за Кевина ложилась на мои плечи, но, с другой стороны, получила возможность быстрее собраться и выучить правила, установленные в этом доме.

Выдохнув, я принялась активно помогать Филу накрывать на стол. Каллахан, как ни в чем не бывало, приветливо улыбался и заводил разговоры на нейтральные темы.

В десять часов Кевин показался в дверях столовой, и я беспокойно сглотнула. Все же в моей голове не укладывалось, как настолько красивый молодой человек мог иметь настолько паршивый характер.

Сегодня на Майерсе была надета белая клетчатая рубашка и бежевые джинсы. Локоны на его голове очаровательно пушились, а губы были чуть растянуты в неком подобии улыбки. Весь он излучал свет и свежесть, обманчиво заставившие меня допустить мысль, что сегодня он будет вести себя любезнее. Разумеется, моим надеждам было суждено рассыпаться в прах в первую же минуту.

– Доброе утро, мистер Майерс, – с готовностью произнесла я, уже заняв место рядом с его стулом.

То, что показалось мне улыбкой, тут же превратилось в недовольную гримасу. Можно подумать, он ожидал, что в столовой его встретит кто-то другой. Или рассчитывал, что уже достаточно оттолкнул меня своим поведением для того, чтобы я испугалась и отказалась от этой работы.

– Да уж, доброе, – пробормотал он, продвинувшись к своему стулу и заняв его.

Уговаривая себя не обращать внимания, я поджала губы.

– Тосты с шоколадной пастой, сэндвичи с сыром и ветчиной, скрэмбл с зеленью, – перечислила я пока Кевин занимался салфеткой.

– Скрэмбл, – ответил он, и я заменила его пустое блюдо на тарелку с яйцами.

После этого уселась напротив, положила себе сэндвич и налила сока.

– Сегодня к вам приедет преподаватель музыки? – поинтересовалась я некоторое время спустя, чтобы немного разрядить гнетущую обстановку.

Кевин резко перестал жевать и поднял голову от тарелки. На какое-то мгновение показалось, что он все же меня видел – настолько выразительными были его глаза.

Майерс медленно дожевал порцию, проглотил и склонил голову набок:

– Разве я просил, чтобы со мной разговаривали?

Я тут же пожалела, что открыла рот.

– Простите, – быстро бросила я, поспешила откусить новый кусок сэндвича и начала сосредоточенно его жевать, чтобы не иметь возможности сказать очередную глупость.

Кевин еще какое-то время посидел со склоненной головой, а затем вернулся к завтраку.

Тишина стала еще напряженнее, чем была до этого, и я отсчитывала каждый наколотый на вилку Майерса кусок скрамбла, приближающий меня к возможности наконец-то разойтись с ним по разным комнатам.

После завтрака в столовую зашел Натан. Я подала Кевину таблетки, он выпил их и ушел. Как только молодой человек покинул столовую, я облегченно выдохнула.

Управляющий заметил это и приподнял брови:

– Все в порядке?

– Натан, в чем заключается моя работа, если Майерс не принимает от меня никакой помощи?

В первое мгновение мистер Хилл приоткрыл рот, но потом сразу же его закрыл и снисходительно улыбнулся.

Я смиренно кивнула:

– Не задавать лишних вопросов.

– Именно, мисс Тейлор.

***

Подготавливать музыкальную комнату к занятиям от меня не требовалось, поэтому я снова взяла электронную книгу и устроилась на диване в гостиной, который, судя по всему, обещал стать самым востребованным для меня местом в доме Майерсов.

Спустя примерно полчаса ко мне неожиданно заглянул Фил и принес порцию морковного торта. Я поблагодарила его и предложила составить мне компанию, но парень сочувственно поджал губы и сказал, что ему нужно помочь Хьюго.

Пока я неспешно поедала торт, до меня из музыкальной комнаты начала доноситься какая-то отдаленно знакомая классическая мелодия.

Вслушиваясь в печальные аккорды, я размышляла о том, насколько однообразной была жизнь Кевина Майерса. Каждый день расписан по часам. Одни и те же люди. Одни и те же события. Хотя, возможно, его это устраивало. Быть может, упорядоченность придавала ему чувство контроля.

В патронажной службе нам рекомендовали ставить себя на место подопечного, чтобы лучше понимать его поведение и взгляды.

Но Кевин не подпускал меня к себе, и попытка понять его и найти подход давалась с трудом. Я могла делать выводы о том, чем он жил и как относился к такому образу жизни, лишь основываясь на предыдущем опыте.

Несмотря на то, что его опекали и о нем заботились, Кевин не выглядел счастливым. Наверное, он даже не задумывался о том, как жили некоторые незрячие люди – те, у которых не было влиятельной матери и прислуги, готовой выполнять любое его желание.

Мне невольно вспомнился случай со слепым мужчиной, за которым меня приставили ухаживать почти в самом начале работы в патронаже. И это оказался один из самых тяжелых случаев.

Мужчину звали Ричи Беннет, и он половину жизни провел не только в одиночестве, но и в кромешной темноте. Из-за несчастного случая на работе он лишился зрения, а впоследствии – и жены, поспешившей уйти к другому мужчине сразу после трагедии.

Когда я только переступила порог квартиры мистера Беннета, то пришла в ужас: казалось, там не убирались с того самого момента, как этот дом был построен. Горы заплесневелого мусора, покрывавшая серым ковром почти все горизонтальные поверхности пыль, а запах…

В тот день я и смогла по-настоящему оценить отзывчивость своих новообретенных друзей. Руби и Майк без лишних вопросов приехали к мистеру Беннету, и за день мы смогли привести его квартиру хотя бы в пригодное для проживания состояние.

Но на этом проблемы не закончились.

Мистеру Беннету было около шестидесяти лет, и он совершенно отвык от человеческого общения. Он мало разговаривал, практически не выходил из своей комнаты и почти ничего не ел.

Ушло несколько недель на то, чтобы подопечный привык к моему обществу, и к тому моменту, когда к нему приставили другого человека, мы с ним стали почти друзьями.

Мистер Беннет был ужасно одинок, а из-за того, что все время проводил в своей спальне, совершенно не ориентировался в собственном доме, и элементарная дорога до туалета превращалась для него в настоящее испытание.

За время работы с ним мы построили все маршруты его передвижения, разобрались, как работает старенький черно-белый телевизор на кухне и стационарный телефон, который пришлось перенести из прихожей в комнату.

Мистер Беннет оказался очень добродушным и светлым человеком, совершенно не заслуживающим своей участи. Из общения с ним я узнала, что работал он еще со школы, тогда же влюбился и почти сразу же после выпускного женился на своей первой любви. После свадьбы ему предложили хорошо оплачиваемую работу в строительной компании, которая спустя десять лет и принесла ему столько горя…

Я осекла себя. Сравнивать один случай с другим неэтично. Но проблема в том, что я ничего не знала о внутреннем мире Кевина, и то, что не могла задавать никаких вопросов, еще сильнее осложняло мне работу.

Все, что я могла делать сейчас – это позволить ему привыкнуть ко мне, и таким образом добиться того, чтобы он хоть немного раскрылся сам. В конце концов, я сталкивалась с разными людьми и ситуациями, а этот случай мог стать для меня отличным опытом.

***

Во втором часу я пришла в столовую, чтобы помочь накрыть стол к обеду.

И почти сразу же заметила, какие неуверенные взгляды бросает на меня Фил.

В один из моментов, когда мы оказались с ним вдвоем, он с решительным видом все же подошел ко мне, вынудив отвлечься от раскладывания салфеток.

– Сэм. – Он серьезно посмотрел на меня. – Возможно, я сейчас буду выглядеть глупо, но, пожалуйста, не принимай меня за идиота. – На короткое мгновение его взгляд опустился к моей правой руке, а затем вернулся к лицу. – Если у тебя есть какие-то проблемы, ты можешь обращаться ко мне. Защитник из меня такой себе, – он криво улыбнулся, – но если тебя кто-то обижает и нужна помощь…

Я удивленно округлила глаза. Как только я поняла, что именно Каллахан пытался до меня донести, то не удержалась от улыбки.

– Фил, – протянула я и коснулась его плеча. – Ты неправильно все понял. Меня никто не обижает. Эти шрамы… – Второй рукой я обвела овал своего лица. – Им уже почти два года. И они появились не из-за того, что кто-то хотел сделать мне больно. Это была авария.

Каллахан выдохнул. Он знал меня всего пару дней и так пристально присматривался, потому что решил, что меня кто-то бьет, и потому предложил свою помощь. Похоже, он и правда был хорошим парнем.

– Прости, я подумал…

– Ничего страшного. Спасибо тебе. Мало кто решится подойти и напрямую спросить, что случилось. А тех, кто проявит участие – и того меньше. Обычно все только пялятся и шарахаются.

Фил положил ладонь на мою руку и мягко улыбнулся:

– Никто не заслуживает того, чтобы к нему были предвзяты.

Мне очень сильно захотелось его обнять, но вместо этого я погладила ладонь Фила свободной рукой и благодарно улыбнулась.

Когда Кевин зашел в столовую, у меня было приподнятое настроение. Майерс сел за стол и проделал классическую процедуру с укладыванием салфетки на колени.

Я перечислила блюда, из которых Кевин выбрал овощной суп. Приблизившись к столу, взяла глубокую тарелку возле супницы, сняла с последней крышку и начала наливать бульон. Все это время юноша сидел не шевелясь.

Когда тарелка была наполнена, я аккуратно переместила ее, чтобы поставить перед ним.

В тот момент, когда блюдо уже почти соприкоснулось с поверхностью стола, Кевин поднял руку и потянулся к корзинке за хлебом. Его ладонь столкнулась с моими руками, тарелка дрогнула, и часть супа выплеснулась ему на колени.

– Черт! – Майерс подскочил со стула, сдвинув стол. Я сделала шаг назад, все еще держа в руках полупустое блюдо.

– Боже мой, простите! – запричитала я, испуганно глядя на мокрое пятно на его брюках. К счастью, бульон был теплым, и Кевин не мог получить ожогов.

Майерс беспомощно расставил в стороны руки, его лицо исказила гримаса презрения.

– Да как такую неумеху взяли следить за другими людьми? – возмущался он.

Наконец я поставила тарелку на стол, подхватила лежавшее на краю полотенце и подскочила к подопечному с тем, чтобы вытереть испачканные в бульоне руки.

– Пожалуйста, давайте я помогу, – предложила я. На кону не стоял вопрос жизни и смерти, не стоял даже вопрос травмирования, поэтому я не могла прикасаться к нему пока он не позволит.

– Ты уже помогла, – процедил он, делая шаг назад и задевая стул, который с грохотом рухнул на пол.

В столовой появился Фил. Окинув нас обеспокоенным взглядом, парень вмиг оценил обстановку.

– Позову Натана, – заявил он и выскочил в коридор.

Кевин, брезгливо морща нос, потряс руками, разбрызгивая по сторонам капли.

– Мистер Майерс, давайте я вытру вам руки, – уже почти просила я.

Тот замер и ткнул указательным пальцем в мою сторону:

– Даже не смей приближаться ко мне и тем более прикасаться.

– Но я же…. – Я почувствовала как к горлу подкатил ком слез и прижала полотенце к груди. – Я же не специально. Вы протянули руку когда я…

– То есть теперь ты еще и хочешь свалить всю вину на меня? – в голосе Майерса появились истерические нотки, и я испуганно закусила губу.

Фил вернулся в столовую вместе с мистером Хиллом. Я взглянула на управляющего с мольбой. Тот посмотрел на Майерса и слегка нахмурился.

– Сэр, – сказал он и шагнул к Кевину, – вам стоит переодеться.

– О, здорово, что ты заметил! – Майерс огрызнулся и на Натана.

Я предпочла стоять в стороне, молча теребя полотенце и сдерживая слезы обиды.

Кевин нащупал руками сдвинувшийся стол и, сориентировавшись в пространстве, медленно направился к выходу.

– Пообедаю позже. – Объявил он уже у двери. – Когда мне будет помогать кто-то с прямыми руками.

Но это же он поднял руку! Он слышал как я наливала суп и наверняка предугадал момент когда я ставила тарелку перед ним!

Все то время пока подоспевшая горничная протирала плитку на полу и стол, я еле сдерживалась от того, чтобы не начать оправдываться. Разумеется, мои лепетания звучали бы до смешного непрофессионально.

Пока Натан следил за действиями уборщицы, я продолжала стоять в углу и терзать полотенце.

– Мисс Тейлор? – вдруг обратился ко мне управляющий. Я уже чувствовала, как слезы подкатили к глазам и все начало расплываться.

– Мистер Хилл, – мой голос дрогнул, и я стиснула полотенце так сильно, что у меня зажгло ладони. – Меня уволят, да?

Черты лица до этого момента хмурившегося мистера Хилла смягчились:

– Безусловно, инцидент неприятный, и лучше бы такое впредь не повторялось, но повода для вашего увольнения нет.

Я то ли безнадежно, то ли облегченно всхлипнула:

– Он так ругался…

Уголки губ управляющего на секунду дрогнули.

– Привыкайте, мисс Тейлор, – и многозначительно добавил: – если рассчитываете и дальше здесь работать.

***

Мистер Хилл сжалился надо мной и снова отпустил раньше. Я помогла разобрать на кухне и почти сразу же управляющий вызвал такси и отправил меня домой.

Я переживала из-за того, что произошло в доме Майерсов. Ясно как божий день, что я не виновата в произошедшем, но доказать этого при всем желании не могла. Свидетелей не было, а сам Кевин мог убедить себя в том, что не он стал причиной неприятного инцидента – он же ничего не видел.

Наверное, все же стоило плюнуть на гордость и на чувство справедливости, если я хотела и дальше продолжать работать у Майерсов. Они и так пошли мне навстречу, не вышнырнув из дома сразу, хотя с их установками и положением вполне могли это сделать не раздумывая.

Решив, что завтра же извинюсь перед Кевином, я зашла в общий чат с Руби и Майком. Руби рассказывала о своем новом подопечном, к которому ее приставили пару недель назад – 83-летнем старичке с Альцгеймером и невыносимой женой. Подруга уверяла, что женщина была недовольна практически всем, что она делала или же не делала.

Сама Голдштейн, хоть и делилась разными историями, относилась к причудам стариков спокойно. У нее уже был большой опыт ухода за пожилыми людьми. Перед тем, как устроиться в патронажную службу, она два года следила за своей больной раком бабушкой, до самой ее смерти.

Майк же жаловался на отца, который снова напился и разнес половину квартиры. Я знала, что Мур занялся патронажем по большей части из-за того, что хотел быть полезным. Парень чувствовал вину за то, что не мог помочь матери усмирить вечно пьющего отца, к тому же склонного к рукоприкладству. Майку было комфортно проводить время в других семьях, там он помогал нуждающимся и при этом не видел пьяные выступления старшего Мура.

Я же могла только читать сообщения друзей и морально их поддерживать. Когда Руби спросила, как обстоят дела с моим подопечным, я лишь ответила, что «пока непросто и мы притираемся». Ребята, как обычно, предложили помощь, а я даже не знала, какого рода помощь мне нужна.

Если только с тем, чтобы я почаще держала язык за зубами и смиренно принимала капризы Майерса.

***

Нет, это было за гранью!

Кевин Майерс продолжал молча поглощать завтрак, никак не реагируя на мои извинения!

Может, он, ко всему прочему, еще и оглох?!

«Так, Сэм, спокойно. Ты уже знаешь, что этот парень не из простых и подход к нему нужен особенный… Только какой, черт его подери?!»

Было стыдно признаться в этом самой себе, но я пристально наблюдала за Кевином в надежде, что он почувствует мой взгляд и хотя бы поперхнется своим гребаным панкейком.

Это что-то новенькое. Я работала в семье всего третий день, а мне уже хотелось придушить своего подопечного. Хотя о чем это я? Мне никогда раньше не хотелось убивать подопечных.

Покончив с панкейком, Майерс приступил к капучино. И не просто приступил, а громко прихлебывая! Да что с ним сегодня такое?

Чтобы усмирить раздражение, я принялась жадно глотать апельсиновый сок. Вместе с этим пыталась судорожно придумать, как действовать дальше. Считать ли его реакцию безмолвным принятием моих извинений? Или же он, наоборот, всем видом пытался дать понять, что ему глубоко плевать на меня и на мое раскаяние? Которого, к слову, не было и в помине. Слова прощения я смогла выдавить только благодаря своей уступчивости и намерению сохранить рабочее место.

Я до сих пор была уверена в том, что виновником инцидента с опрокинувшимся супом стал сам Кевин.

Сок был допит, в голову так и не пришла ни одна стоящая идея, а Майерс продолжал раздражающе громко смаковать кофе.

Чтобы занять себя чем-то, я подорвалась с места, вытерла руки влажными салфетками, взяла из буфета пузырьки с таблетками и заранее подготовила воду.

Поставила все это по правую руку от Кевина и не успела вернуться на свое место, как услышала звон разбитого стекла.

Обернувшись, обнаружила, что Майерс отставил кружку с капучино, а его рука лежала там, где я только что оставила лекарства и воду. Разбитый стакан, вода и таблетки лежали на полу, а Кевин с невозмутимым выражением лица протянул:

– Неужели вы додумались оставить все это на краю?

Я едва не задохнулась от возмущения, но быстро собралась с мыслями.

– Стакан стоял не на краю стола, – едва не по слогам процедила я, сжимая и разжимая кулаки в попытке не сорваться на истерику.

Майерс шумно вздохнул, вновь взял в руки кружку с кофе и уперся локтями в стол. Перед тем, как пригубить капучино, произнес:

– Пользуетесь тем, что я ничего не вижу? Как это низко.

Мне хотелось топнуть ногой и закричать, но вместо этого я прикусила щеку, взяла из буфета рулон бумажных полотенец и принялась молча собирать осколки и вытирать воду. Я же надеялась, что сегодня все пройдет спокойно…

Он сделал это специально. Теперь у меня не оставалось ни единого сомнения в том, что и вчера все было подстроено. Чего он этим добивался? Пытался вывести меня из себя? Но зачем?

А я еще унизилась перед ним, принесла извинения… Идиотка.

Что ж, пора перестать тешить себя надеждами и признать тот факт, что Кевин Майерс – самый настоящий придурок.

Глава 4

Остаток рабочей недели прошел по схеме «я молчу и действую на автомате, а мой подопечный пытается мне насолить, но у него ничего не выйдет».

Кевин Майерс предпринял еще несколько попыток меня задеть, но теперь я приблизительно знала, чего от него ожидать, поэтому терпеливо выносила все козни.

Принести из гостиной ненужную книгу? Хорошо. Трижды вытереть с фортепиано несуществующую пыль? Без проблем. Несколько раз перезаварить чай, который был то «слишком крепким», то «слишком безвкусным», то «слишком сладким», то «вообще не тем»? И это сделаем. А это что? Снова «случайно» разбитый стакан? Кажется, нужно постоянно держать рулон бумажных салфеток при себе.

Хоть у меня и не было возможности по-человечески пообщаться с подопечным, я училась на том, что имела, и подстраивалась под него. Запомнила свои обязанности и безропотно выполняла все, что требовалось.

Мне почти даже начало доставлять удовольствие видеть то, как Кевин каждый раз раздражался, замечая, что у него не выходит вывести меня из себя. Он тяжело вздыхал, сжимал кулаки, скалился, стискивал челюсти, но я продолжала работать.

Мистер Хилл часто бывал рядом и потому был единственным, кто видел происходящее. Судя по тому, как спокойно он воспринимал все выходки Майерса, и по тому, что ни разу не отчитал меня, я делала все правильно.

Что ж, это была не самая трудная работа. Стандартный список задач, капризы подопечного и тренировка моего терпения – все, что отделяло меня от заветного поступления в колледж.

***

В субботу утром я поехала в патронажный центр. Два раза в месяц нас собирали на некое подобие планерок, где каждый делился своими успехами или неудачами, а время от времени нам проводили мастер-классы по уходу за подопечными с разной степенью инвалидности.

Сегодня перед нами выступал сам руководитель патронажной службы – Кристофер Симмонс. Это был тридцатипятилетний статный мужчина со всегда идеально уложенной прической. Несмотря на то, что широкая нижняя челюсть и волевой подбородок придавали ему несколько угрожающий вид, это обманчивое впечатление с лихвой компенсировали насыщенно голубые, невероятно добрые глаза, совершенно точно передающие его настоящий характер.

Крис создал «Доверие» после того, как собирал средства на лечение своей младшей сестры, болевшей лейкемией. К счастью, необходимую сумму собрали быстро, его сестра успешно прошла курс лечения, а оставшиеся деньги пошли на формирование патронажного центра.

Наш директор был примером для всех нас. Примером уверенности, целеустремленности и отзывчивости. Люди любили его и шли за ним. Наверное, именно поэтому всего за три года существования «Доверия» служба пополнилась большим количеством сотрудников, искренне желающих помогать нуждающимся даже на добровольных началах.

Каждое его публичное выступление воодушевляло и вселяло надежду. И сегодняшняя речь не стала исключением.

После того, как Крис поделился с нами положительными итогами проделанной за прошедший месяц работы, он предложил всем желающим рассказать о проблемах, с которыми они сталкивались в последнее время с подопечными. И, как всегда, предлагал решение или фиксировал в рабочий блокнот наиболее сложные вопросы, требующие обдумывания или дополнительных обсуждений.

Часто директор сам обращался к кому-то в зале с заранее заготовленным вопросом по тому или иному подопечному. Клянусь: он знал всех наших клиентов поименно!

На всякий случай про себя я продумала завуалированный ответ в случае, если Крис спросит, как дела, но директор решил оставить меня без внимания.

После планерки, выйдя из общего зала, мы с Руби и Майком двинулись в сторону кафетерия, находившегося в том же здании, в котором располагался и офис «Доверия». Никто из нас троих в попытке урвать драгоценные минуты утреннего субботнего сна не позавтракал, поэтому все мы ожидали, чей желудок первым возвестит о своем недовольстве.

– Ребят, а не хотите сегодня вечером сходить куда-нибудь? – поинтересовалась Руби, приподнимая густые темные волосы и собирая их в хвост на затылке. – Неделя вышла адской, мне срочно нужно развеяться.

– Я бы с удовольствием, – протянул Майк, заглядывая в мобильный. – Но у отца сегодня выходной, сами понимаете.

Мы с Голдштейн прекрасно понимали, поэтому лишь обменялись тоскливыми взглядами и не стали задавать лишних вопросов. Выходной у отца Майка означал, что старший Мур с высокой долей вероятности напьется в хлам и снова будет пытаться доставать жену. Майк же рассчитывал быть рядом, чтобы предотвратить печальные последствия.

– Можем сходить в кино, – предложила я Руби, сама не прочь отвлечься от проблем с Майерсом.

– О! – оживилась подруга, – там как раз начали крутить третьих «Стражей Галактики»! Звездный Лорд… – Она многозначительно подвигала бровями, и я не удержалась от улыбки.

– Сэм? – Мы втроем обернулись. К нам приближался Крис, как обычно, старательно не смотря в сторону Руби. Щеки подруги мгновенно покрылись красными пятнами.

Почти все в центре знали о том, что Голдштейн уже долгое время неровно дышала к Симмонсу. Разница в возрасте и их статус по отношению друг к другу не позволяли им строить отношения, хотя некоторые, и я в том числе, подозревали, что симпатия Руби к Крису была взаимна.

– Сэм, можешь пройти со мной в кабинет? – спросил Симмонс, подойдя к нам. Я покосилась на подругу, которая теперь делала вид, что что-то ищет в рюкзаке.

– Конечно, – я махнула друзьям: – Чуть позже к вам присоединюсь.

Майк кивнул, а Руби, не поднимая глаз, развернулась и заспешила в сторону кафетерия так, что Муру пришлось самому заметно ускориться, чтобы нагнать ее. Крис проследил за ними взглядом и тяжело вздохнул прежде чем переключить внимание на меня и указать ладонью в направлении его кабинета.

Кабинет Криса по размерам больше напоминал чуть увеличенную кладовую. Здесь поместились лишь стол с древним компьютером, два кресла и шкаф для одежды, кажется, переместившийся сюда из позапрошлого столетия. Сбоку располагалась небольшая дверь, которая, как мне было известно, вела в такую же крохотную кухню.

– Присаживайся, – директор указал на одно из потертых кресел. – Чай?

– Нет, спасибо. – Если честно, на самом деле я бы не отказалась, но мне не хотелось доставлять Крису лишних неудобств.

Сам Симмонс уселся напротив и положил на стол руки, сцепив пальцы в замок.

– Что ж, тогда сразу к делу, – произнес он, откашлявшись. – Как ты понимаешь, по вполне объяснимым причинам я не стал узнавать при всех о твоих успехах у Майерсов.

«Успехах».

Я согласно кивнула. Да, сначала меня удивило то, что директор не обратился ко мне во время планерки, но, поразмыслив, я поняла, что заготовленный пространный ответ его бы совсем не устроил.

– Поэтому сейчас пригласил тебя, чтобы ты мне все же рассказала, какие новости.

Неопределенно пожав плечами, я натянуто улыбнулась:

– Да вроде все потихоньку.

Густые брови Симмонса поползли к корням черных волос:

– Сэм, ты никогда не относилось к категории работников, которые будут замалчивать трудности. Я прекрасно знаю, в какой семье ты работаешь и с чем в теории можешь иметь дело.

Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Криса. Да, я всегда рассказывала ему обо всех неприятных нюансах, связанных с работой, потому что до сих пор в первую очередь они касались благополучия моих подопечных.

У Кевина Майерса же все прекрасно. Проблемы были только у меня, но жаловаться я не собиралась.

– Подопечный не из простых, но думаю, справлюсь. – Я решила ответить нейтрально.

Теперь настала очередь Криса внимательно изучать меня. Он свел брови и потер друг о друга подушечки больших пальцев.

– Со мной созванивался Натан Хилл, – вдруг заявил он.

Я облизнула вмиг пересохшие губы, предполагая самое худшее.

Вчера вечером управляющий рассчитался со мной за первую неделю и был, как и всегда, вежлив и приветлив. Я не могла поверить в то, что он все же пожаловался на меня. Думала, что вела себя так, как и следовало…

– Он сказал, что доволен тобой.

Уже приготовившись быть отчитанной, в первое мгновение я немного опешила.

– Он подчеркнул, что Кевину Майерсу сложно угодить и особенно отметил твои старательность и терпение.

Я почувствовала, как у меня непроизвольно вытянулось лицо.

Очевидно, заметив мою растерянность, Крис ухмыльнулся.

– Снова будешь скромничать? – Он подался ко мне. – Сэм, ты хороший работник, и я рад, что даже в таких напряженных условиях, в которых ты оказалась, я имею удовольствие слышать от клиентов добрые слова о тебе. Если случай тяжелый, ты прекрасно знаешь, что в любой момент можешь отказаться…

– Случай не тяжелый, – поспешила заверить я. – Просто… условия необычные. Но я привыкну.

Симмонс некоторое время пристально всматривался в мое лицо.

– Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой только потому что это мэр, а ты являешься для нее лицом нашего центра. Понимаешь, о чем я?

Я снова кивнула. Крис знал, что я всегда слишком трепетно относилась к своей работе. Порой даже чересчур. Интересы подопечных для меня всегда оставались превыше всего, и я считала это нормальным. В то же время Симмонс, как чуткий руководитель, в первую очередь думал о благополучии своих сотрудников. Мы с ним оба помнили случай с 67-летней женщиной с шизофренией, в работу с которой я погрузилась настолько, что забывала о себе и даже о том, что мне элементарно нужно питаться. Спустя почти месяц Крис вызвал меня к себе в кабинет и в первый и последний раз по-настоящему отчитал. Мою подопечную передали другому специалисту, а меня отправили в двухнедельный отпуск для восстановления потерянных килограммов, без которых я сама рисковала в скором времени обратиться за помощью.

Я попыталась отшутиться:

– Давайте будем честны: в этот раз мои личные интересы учитываются как никогда.

Но у меня не вышло. Крис покачал головой:

– Ты знаешь, что я имею в виду, Сэм. Пожалуйста, не молчи, если возникнут проблемы, хорошо?

Они уже были. Но разве я не в состоянии с ними разобраться? Тем более, что я не одна. Мне помогал мистер Хилл. Да и у меня самой уже было достаточно опыта…

Но, поскольку так просто директор бы не отстал, мне пришлось успокоить его:

– Хорошо, Кристофер.

***

Когда в понедельник я приехала к Майерсам, то сразу же почувствовала неладное.

Во-первых, меня не встретил Натан. Во-вторых, за неделю, проведенную здесь, я привыкла к тому, что в доме так или иначе кипела жизнь: либо играла музыка, либо кто-то что-то ремонтировал или убирал, либо кто-то с кем-то переговаривался.

Сейчас же у Майерсов стояла гробовая тишина.

Решив, что что-то случилось, я поспешила на кухню, где теперь, как правило, начинался мой рабочий день, и облегченно выдохнула, обнаружив там готовившего нарезку для завтрака Фила. Хьюго крутился около духового шкафа.

– Привет! – Я сняла рюкзак и оставила на стуле у островка.

– Доброе утро! – Фил поднял голову и радостно улыбнулся. Мистер Чбоски помахал мне, не отвлекаясь от своего занятия.

Пока мыла руки, я ждала, что Каллахан поделится со мной какими-то новостями, но парень продолжал с невозмутимым видом нарезать слайсами сыр.

Вытерев руки бумажным полотенцем, я выбросила его в мусорное ведро и приблизилась к Филу. Он подарил мне еще одну лучезарную улыбку.

– У вас здесь все в порядке? – поинтересовалась я.

Брови парня удивленно приподнялись:

– А что может быть не так?

– Ну… такое чувство будто все вымерли.

– А-а-а, – весело ухмыльнулся Фил. – Миссис Майерс сегодня работает из дома.

Я напряглась:

– Мэр здесь?

– Ага. – Каллахан принялся аккуратно раскладывать сыр на блюде.

Со стороны духового шкафа что-то громко щелкнуло, заставив нас дернуться. Наконец выпрямившийся Хьюго с довольной улыбкой продемонстрировал нам жест «окей» и отвлекся на распаковку бекона.

– И что, в ее присутствии все обязаны ходить по струнке? – не удержалась я.

Фил засмеялся, отставил готовую тарелку и повернулся ко мне, опершись одной рукой о столешницу, а вторую уперев в бок:

– Так как-то само собой получается.

Мой взгляд неосознанно опустился на шею Каллахана и на расстегнутые сверху пуговицы клетчатой рубашки. Из-под ткани были видны темные волоски, заставившие меня увести взгляд.

– Что-то не так? – Фил ухмыльнулся. – Ты покраснела.

Я поспешно отвернулась, схватилась за ближайшую упаковку салфеток и принялась торопливо ее разрывать.

– Д-да нет, – пробормотала я. – Все хорошо.

Позади послышался очередной смешок.

Заполняя салфетницу, боковым зрением я следила за Филом и увидела, как он подобрал тарелки с нарезкой и переставил их на островок в центре кухни.

Когда я развернулась, чтобы переставить туда же салфетницу, то едва не врезалась в оказавшегося прямо за моей спиной Каллахана.

Я растерянно взглянула на него. Фил улыбался:

– Я тут подумал, – он осторожно забрал у меня из рук салфетницу, задумчиво посмотрел на нее и снова поднял глаза на меня. – Не хочешь как-нибудь погулять вместе?

Я скосила глаза на Хьюго. Того, казалось, совершенно не интересовало происходящее за спиной – с таким упоением он занимался поджариванием бекона. Возможно, он даже не слышал нашего разговора или только делал вид.

Вновь посмотрев на Каллахана, подумала о том, что он с первой нашей встречи относился ко мне приветливо. Я, конечно же, была реалисткой. Его предложение совершенно ни к чему ни его, ни меня не обязывало: достаточно посмотреть в зеркало и понять, что Фил претендует исключительно на дружбу.

С чувством облегчения и легкой грусти я улыбнулась ему в ответ:

– Да, конечно. Почему нет?

Глаза Фила радостно заблестели:

– Значит, дело за малым: надо определиться со временем и местом.

Я пожала плечами:

– Как ты мог заметить, я свободна после семи и в выходные.

Каллахан понимающе кивнул, и мы уже вместе принялись готовить столовую к приему пищи.

Ровно через двадцать минут в дверях показалась Шарлотта Майерс в сером свитере с высоким воротом и черных широких брюках.

При одном взгляде на строгое выражение лица и идеальную осанку мэра захотелось встать по стойке «смирно» и перестать дышать, чтобы не дай бог не сделать это неправильно.

Я понимала, что, по большому счету, миссис Майерс была самой обычной женщиной со своими проблемами и заботами, но никак не могла отделаться от образа чиновницы, выступающей с громкими речами по телевизору.

Только заняв место во главе стола, миссис Майерс заметила меня. Ее брови удивленно изогнулись.

– Мисс?..

– Тейлор, мэм, – с готовностью откликнулась я.

– Если честно, не ожидала вас здесь увидеть. Я полагала, что уже пора озадачивать Натана поисками нового социального работника.

– Пока держусь, мэм, – я улыбнулась, но она не отреагировала на мою улыбку, а лишь взглянула на наручные часы и недовольно цокнула языком.

Я в свою очередь покосилась на висевшие за ее спиной настенные часы и отметила, что обычно пунктуальный Кевин сегодня задерживался. Очевидно, именно это стало причиной недовольства его матери.

Пока миссис Майерс стелила на коленях салфетку и накладывала в тарелку порцию омлета с овощами, в столовой наконец появился мой подопечный.

Волнение внутри меня, разбавленное беспокойством, усилилось во стократ.

Первым, что сделал Кевин, едва переступив порог – это с шумом втянул воздух. И только после этого проследовал к столу и занял свое место.

– Дорогой, ты задержался, – отметила миссис Майерс, приступая к завтраку.

– Надеюсь, ты не будешь требовать от своего слепого сына доклада о причинах опоздания, – язвительно отметил Кевин и немного резче обычного стянул с тарелки салфетку.

Миссис Майерс бросила на меня мимолетный раздраженный взгляд, намекающий на то, что я здесь лишняя. Но мне нужно было выполнять свою работу, поэтому я сделала шаг вперед, приготовившись озвучить Кевину список блюд, находившихся на столе.

Я только открыла рот, как мой подопечный произнес:

– Мисс Тейлор, вы же позавтракаете с нами?

Мой рот так и остался приоткрытым, а взгляд метнулся к хозяйке дома, исподлобья посмотревшей на сына. Фил заранее предупреждал, что во время приема пищи с участием миссис Майерс мне есть не положено. Я могла перекусить позже.

Мэр перевела взгляд на меня и нехотя кивнула на стул напротив Кевина.

– Конечно, сэр. – Я осмелилась ответить лишь после ее одобрения. – Но давайте я сначала позабочусь о вас.

Кевин выпрямился, приготовившись слушать. Пока я ухаживала за ним, миссис Майерс сосредоточенно ела завтрак, как мне показалось, слишком вызывающе звеня столовыми приборами.

Когда тарелка Кевина была заполнена, я прошла к стулу напротив него и неспешно села. Для меня не была подготовлена посуда, поэтому я не знала, что делать дальше.

Заметив мою растерянность, миссис Майерс снова цокнула языком.

– Фил! – позвала она.

Спустя пару мгновений в столовой показался Каллахан.

– Принеси приборы для… – она пренебрежительно махнула рукой в мою сторону, – девушки.

Фил перевел взгляд на меня, и его глаза удивленно расширились.

– Хорошо, мэм, – ответил он и скрылся за дверью кухни.

В ожидании Каллахана я неуверенно заламывала под столом руки, вместе с этим не зная, куда девать глаза. В отсутствие миссис Майерс было легко наблюдать за Кевином, но сейчас женщина время от времени бросала на меня внимательные взгляды, от которых становилось некомфортно, и я больше обычного боялась сделать что-то не так.

Наконец Фил принес чистую посуду. Все те полминуты, что он присутствовал в столовой, я чувствовала на себе его вопросительный взгляд. Вероятнее всего, после завтрака меня ожидал допрос с пристрастием.

Когда Каллахан ушел, я неслышно вздохнула, набираясь решимости для того, чтобы положить себе какое-нибудь блюдо.

– Хьюго всегда идеально обжаривает бекон, – подал голос Кевин.

Я тут же покосилась на миссис Майерс, которая снова посмотрела на меня, на этот раз с подозрением прищурившись.

– Спасибо, сэр, – пробормотала я, смущенно уткнувшись взглядом в тарелку. До этого момента Кевин никогда не давал мне советов по еде.

– Кстати! – Парень вдруг оживился. – Я думаю, мы могли бы обращаться друг к другу по имени. Ты же ненамного младше меня… Сэм?

Меня замутило. Создавалось впечатление, что Кевин намеренно выводил из себя миссис Майерс. Я ощущала это по прожигающему взгляду, который она теперь не отрывала от меня ни на секунду.

– Я… не уверена, – пролепетала я.

– Брось, Сэм! – Голос Кевина звучал наигранно весело. – Мы с тобой знакомы уже целую неделю, пора переходить на новый уровень общения.

Как же сильно я хотела спрятаться под стол…

– Мне всего двадцать, какой из меня сэр? – Кевин усмехнулся.

– Сын, это элементарный этикет, – заметила миссис Майерс. Боковым зрением я видела, как она сложила приборы и потянулась к графину с соком. – Мисс Тейлор не может себе позволить обращаться к тебе по имени. Ведь так, мисс Тейлор? – с нажимом поинтересовалась она.

Я с трудом оторвала глаза от тарелки и, взглянув на мэра, поспешно закивала. Я и не могла отреагировать иначе, видя, с каким вызовом на меня смотрит эта женщина. Кевин хоть и был моим подопечным, наняла меня именно она, поэтому разум подсказывал к ней прислушиваться.

– Да, мэм, с моей стороны это было бы неприлично, – торопливо пролепетала я.

Миссис Майерс удовлетворенно улыбнулась и наполнила свой стакан соком.

– Вот видишь, дорогой, девушка знает, как правильно себя вести. – Она потянулась за пустующим стаканом сына, чтобы наполнить и его.

– По-твоему, называть человека в его присутствии безликим «девушка» – правильно? – резко спросил Кевин, и столовую на мучительно долгие несколько секунд накрыла звенящая тишина.

Рука миссис Майерс так и осталась протянутой к стакану сына.

Когда неловкая пауза очевидно для всех слишком затянулась, мэр опустила руку и, серьезно взглянув на Кевина, приподняла подбородок.

– Кевин Абрахам Майерс, ты портишь своей матери аппетит, – ледяным тоном произнесла она.

«Везет», – с тоскливой обреченностью и совершенно не к месту подумала я. – «У нее хотя бы был аппетит».

Воздух наэлектризовался так, что казалось, от гневного дыхания миссис Майерс над столом образуется грозовое облако, из которого во все стороны начнут сыпаться молнии.

Кевин, к моему удивлению, не стал парировать, а лишь ухмыльнулся и с невозмутимым видом отправил себе в рот кусочек жареного бекона.

– Сэм, можешь налить мне сок?

Он никогда раньше сам не просил меня за столом налить сока. Более того, он никогда не просил меня ни о чем, в чем действительно нуждался. Хотя сейчас необходимость во мне очевидно вызвана желанием насолить матери.

Мне было не по себе от того, как они общались. Это же мать и сын – два самых близких друг для друга человека во вселенной, но они вели себя так, будто единственным, что их объединяло, была только их фамилия.

– Давай я налью, – откликнулась миссис Майерс, снова потянувшись за его стаканом.

– Нет, – обрубил Кевин. – Я хочу, чтобы за мной ухаживала Сэм.

Наверное, то, с каким трудом я сглотнула, было слышно даже в самых отдаленных джунглях Амазонии.

Стиснув зубы так, что проступили желваки, и не глядя на меня, миссис Майерс передала мне графин.

Я прикладывала все усилия, чтобы мои руки не дрожали, но тщетно. Пока стакан Кевина наполнялся соком, я молилась лишь о том, чтобы ничего не пролить.

Когда я уже была готова поставить стакан на место, Кевин вдруг протянул ладонь, показывая, чтобы я подала стакан прямо ему. Я привстала, для надежности осторожно обхватила одной рукой кисть Кевина, и отдала ему сок.

Взяв стакан, парень улыбнулся так приторно, что мне захотелось выпить крепкого черного чая. Хотя, быть может, причина была в усилившемся чувстве тошноты.

– Спасибо, Сэм, ты очень любезна.

Каким-то чудом я высидела еще девять минут и шестнадцать секунд завтрака. Почему я знала время так точно? Потому что без конца косилась на настенные часы и молилась, чтобы больше никто из Майерсов не попытался через меня взбесить другого.

Шарлотта Майерс, не поднимая глаз, отложила приборы, промокнула губы салфеткой и резко встала из-за стола.

– Я буду в кабинете. Работать. – Почему-то на последнем слове она кинула на меня еще один взгляд, будто намекая на то, что она единственная в этом доме занималась делами и, круто развернувшись, стремительно покинула столовую.

Настроение Кевина с ее уходом резко переменилось. Пока юноша с задумчивым видом неторопливо допивал сок, я подготовила лекарства. Он молча принял их и, не произнеся ни слова, тоже вышел в коридор.

***

Подготавливая учебную комнату к занятиям, я размышляла о том, что наблюдала сегодня за завтраком.

Интересно, миссис Майерс ко всем малознакомым людям относилась с таким пренебрежением или именно я почему-то заслужила репутацию человека, недостойного мало-мальского уважения? В конце концов, я соблюдала правила, вела себя приветливо и почти уже даже смирилась с отвратительным поведением ее сына.

Кстати, о нем… Я не дура и прекрасно понимала, что все его сегодняшнее показное дружелюбие было только ради того, чтобы вывести из себя Шарлотту.

Я пыталась вспомнить в деталях все события завтрака и то, как вела себя в стремительно меняющихся условиях. Поразмыслив, пришла к выводу, что со своей стороны действовала предельно аккуратно.

И почему Кевин провоцировал мать? Что за кошка между ними пробежала? Так было всегда или это лишь единичный случай?

Меня бы не так сильно волновал этот вопрос, если бы от их взаимодействия не зависел выбор моей модели поведения. Нужно было стараться не выводить из себя Шарлотту, – что совсем не просто, – и в то же время угодить подопечному.

Разобравшись с учебной комнатой, я вернулась в столовую, чтобы помочь Филу. Каллахан, увидев меня на пороге, тут же изобразил страшное лицо.

– Как ты это сделала? – спросил он когда я взялась собирать оставшиеся грязные тарелки в одну стопку.

Разумеется, я знала, что он имеет в виду, но не очень хотела обсуждать эту тему, поэтому попробовала отшутиться:

– Взяла одну тарелку, положила ее на другую, – сказала я, сопровождая свои слова соответствующими действиями, – потом взяла еще одну…

– Сэм!

Я бросила взгляд на Фила. Тот стоял с сердито сведенными бровями, грязными стаканами в одной руке и тарелкой с остатками несчастного бекона – в другой.

Вновь опустив глаза на стол, пожала плечами.

– Я работаю здесь десять месяцев и пока ни разу не видел, чтобы миссис Майерс позволяла кому-то из соцработников есть с ней за одним столом.

– Меня попросил Кевин, – еле слышно пробормотала я.

– Что?

Я подобрала тарелки и выпрямилась, встав лицом к лицу с Каллаханом.

– Кевин попросил меня позавтракать вместе с ними, – произнесла я четче.

На мгновение лицо Фила приняло задумчиво-отстраненное выражение, после чего парень утвердительно промычал какой-то своей мысли и, развернувшись, понес посуду в кухню.

Недоумевая над его реакцией, я проследовала за Каллаханом.

– Что значит это твое «угу»? – спросила я, ставя стопку тарелок на островок.

Фил подал Хьюго стаканы, чтобы тот убрал их в посудомойку.

– Это значит, что я думаю.

– И что ты думаешь?

Прежде чем ответить, Каллахан поставил на столешницу тарелку с беконом и почесал макушку.

– Что младший Майерс, похоже, придумал новый изощренный способ побесить мэра, – с усмешкой сказал он.

Об этом я и сама уже догадалась…

– Почему они так относятся друг к другу? – спросила я.

Каллахан и Чбоски переглянулись и почти одновременно пожали плечами.

– Не только соцработникам запрещено задавать в этом доме лишние вопросы, – сказал Фил и двинулся в сторону столовой. Я пошла за ним. – С того самого дня, как устроился сюда, я видел, что у Майерсов специфические взаимоотношения, – говорил Фил, собирая скатерть. – Причем миссис Майерс вроде как относится к Кевину со вниманием и заботой, а тот всячески отталкивает ее от себя.

Скрестив на груди руки, я следила за тем, как методично Каллахан складывает скатерть.

– И ты так и не выяснил почему?

– Да по большому счету мне оно и не надо, – парень улыбнулся мне. – Просто я в первый раз вижу, чтобы мать с сыном так общались между собой.

– Вот и я тоже, – пробормотала я себе под нос.

***

Обед, к огромному облегчению, прошел уже без Шарлотты Майерс. Если раньше мне казалось, что общество Кевина вызывало дискомфорт, то сейчас я готова была взять свои слова обратно. Его мать – вот кто вызывал одним случайно брошенным взглядом чувство неловкости, вины и страха одновременно. Даже если ты ничего не сделал, а просто сидел на стуле и смотрел в пустоту.

И хотя Фил рассказал, что именно миссис Майерс всегда первой шла навстречу сыну, отчего-то мне казалось, что все было не так-то просто. Кевин становился совершенно другим в присутствии матери. Да, он изображал потребность в моей помощи и в целом будто бы вел себя по отношению ко мне почти дружелюбно, но от меня не укрылось то, с каким неприятием он общался с самой Шарлоттой.

Я решила пока не делать поспешных выводов, а понаблюдать за ними со стороны. Быть может, дело в элементарной ссоре?

Миссис Майерс попросила мистера Хилла принести обед к ней в кабинет, а мы с Кевином снова остались в столовой одни.

– Сэр, сегодня… – начала я, но Майерс тут же перебил меня.

– Перестань, – сказал он.

Я недоуменно уставилась на него:

– Что именно?

– Называть меня «мистером» и «сэром». Да, во время завтрака я хотел выбесить маму, но это не значит, что я действительно не считаю такое обращение нелепым.

Мне не верилось. Во-первых, Кевин сам признался, что его утреннее выступление служило цели вывести Шарлотту из себя. А во-вторых, да, я работала с молодыми ребятами, с которыми мы по взаимному согласию общались на «ты», но они не имели такого статуса и матери, какие были у Кевина Майерса.

Я неуверенно проследила за тем, как он постелил салфетку и выпрямился, приготовившись слушать. Казалось, сейчас он передумает, и призыв обращаться к нему по имени окажется шуткой.

– Хорошо, сэр… Кевин, – выдавила я. Про себя я все время называла его «Кевином», но произносить имя парня вслух показалось не то, чтобы непривычным, но как будто чем-то торжественным. Я уже почти смирилась с тем, что мой подопечный выстроил между нами прочную стену, в которую я упрямо билась всю прошлую неделю, а теперь он вдруг внезапно стал инициатором нашего условного сближения.

Майерс был импульсивным, непостоянным, и я не всегда могла предположить, что он выкинет в следующее мгновение. Но надеялась, что маленький шажок, который мы сделали сегодня, положит начало нашему дальнейшему, хотя бы сносному, общению.

Остаток обеда Кевин был удивительно спокоен и даже сам обратился с просьбой подать ему таблетки. Стыдно признаться, но внутри я ликовала.

После обеда у Майерса было всего одно занятие, поскольку один из преподавателей простыл.

Как только Кевин освободился, он попросил дать ему время побыть одному и ушел в свою комнату, я же направилась в учебную, чтобы разложить там все по своим местам.

Разобравшись с делами и пока не получив нового задания, я двинулась в сторону кухни, чтобы составить компанию Филу и Хьюго, и, быть может, чем-то им помочь, но по пути туда столкнулась в коридоре с миссис Майерс и мистером Хиллом. Управляющий, до этого выглядевший серьезным, заметив меня, чуть улыбнулся, а затем снова обратил все внимание на хозяйку дома.

– …И, пожалуйста, Натан, позаботься о том, чтобы на ночь в спальне Кевина закрыли окно.

Мистер Хилл молчаливо склонил голову. Миссис Майерс стояла спиной, поэтому, так и не увидев меня, обошла управляющего и исчезла за дверью кабинета.

Я уже почти перестала задаваться вопросом, почему возилась с Кевином там, где он прекрасно справился бы и без посторонней помощи, свалив все на условности жизни богачей. Но это…

– Разве он не в состоянии сделать это сам? – негромко спросила я в пустоту, зная, что все равно не получу ответа.

– В состоянии, – неожиданно раздалось позади меня. Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице Кевина. Он делал это медленно, крепко держась за перила. – Просто моя мать отказывается принимать тот факт, что отсутствие зрения не делает меня беспомощным младенцем.

– Сэр, ваша мать всего лишь беспокоится о вас, – примирительно произнес мистер Хилл.

– Моя мать всего лишь упивается тем, что я не могу никуда от нее деться, – с печальной усмешкой заметил Кевин. – И ты это прекрасно знаешь, Натан.

Управляющий вновь покорно склонил голову и посмотрел на Майерса исподлобья.

– Хочу прогуляться, – сказал Кевин и, придерживаясь за стену, двинулся в сторону входной двери. – У миссис Майерс есть еще одно удивительное свойство – выкачивать весь воздух из помещения, в котором она находится. Сэм? – вдруг окликнул он, заставив меня встрепенуться.

– Да?

– Не составишь мне компанию?

Я уставилась на Натана, который выпрямился и, взглянув на меня, удивленно приподнял брови. Очевидно, поняв, что оба мы не могли страдать одной и той же слуховой галлюцинацией, он молча кивнул подбородком в сторону продолжавшего медленно продвигаться по коридору Кевина.

– Да, конечно! – откликнулась я и заторопилась вслед за подопечным.

Кевин передвигался неторопливо, но уверенно. Я лишь посматривала на него со стороны, готовая в любой момент прийти на помощь. Хотя она ему наверняка и не понадобилась бы.

Майерс спустился с крыльца и повернул налево, в сторону торца здания. Я молча следовала за ним, удивляясь тому, какими выверенными были его шаги: будто он провел не один день за тем, чтобы досконально изучить путь от выхода из дома к бассейну. Уже это заслуживало уважения. Он хотел быть самостоятельным и делал для этого все возможное.

Мы прошли к площадке возле бассейна, на которой стояли несколько шезлонгов с разложенными на них подушками и пара чайных столиков.

Ступив с травы на плитку, Кевин замедлился. Его движения стали осторожными. Делая очередной шаг, он немного вытягивал носок, видимо, для того, чтобы ни обо что не споткнуться. Наконец он уперся в один из шезлонгов и неспешно улегся.

Только дождавшись, пока юноша устроится, я заняла соседний лежак.

Долгое время Кевин лежал, почти не шевелясь. Я лишь видела, как от тяжелого дыхания приподнимались его плечи и грудь, и как он беспокойно поджимал и покусывал губы.

Когда спустя, наверное, минут пять тишины я уже пришла к выводу, что мы будем молча отдыхать, и отвлеклась от разглядывания Майерса, он подал голос:

– Сэм, расскажи что-нибудь.

Это была бы обычная, нормальная просьба, будь на месте Кевина любой другой мой подопечный. Всю прошлую неделю игнорировавший, огрызающийся, срывающийся на мне Майерс вдруг как ни в чем не бывало попросил меня что-то ему рассказать. Так, будто с первого дня нашего знакомства мы при встрече только и делали, что вели светские беседы.

Я не знала его. Имела смутное представление о его интересах. Музыка? Я ничего в ней не понимала, поэтому рисковала выставить себя посмешищем. А о чем еще я могла с ним говорить?

– Например?

– Что угодно. Просто говори со мной.

Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Кевина, все еще не веря, что он изъявил желание со мной пообщаться.

– Обычно в первую очередь меня спрашивают о том, почему я пришла работать в патронаж… – неуверенно начала я. – Но если вам… тебе это неинтересно, то можем поговорить о чем-то другом…

– Нет, мне интересно. – Кевин прикрыл глаза и шумно вздохнул, расслабляя плечи. – Расскажи, почему ты пришла работать в патронаж.

Я устроилась поудобнее, приготовившись говорить. Я так много раз отвечала на этот вопрос детям, взрослым, пожилым людям, что уже заранее предполагала, какие за моими словами могут последовать вопросы.

– Прозвучит банально, но мне хотелось помогать другим. Есть много людей, которые в силу тех или иных причин не могут позаботиться о себе: здоровье, финансовые возможности, отсутствие близких или что-то еще. И мне кажется важным, чтобы несмотря ни на что всегда был тот, кто может им помочь. К тому же, – я чуть улыбнулась, – патронаж – это не всегда тяжелый труд и невозможность смотреть на чужие страдания. Это большой опыт, а зачастую – и приятная компания.

– Ну, мою компанию ты приятной вряд ли назовешь, – усмехнулся Кевин, не открывая глаз.

– Зато опыт, – не стала спорить я.

Мне уже доводилось видеть улыбку на лице Майерса. Раз или два. Но те улыбки были натужными, искусственно-любезными. Улыбка, которую я имела удовольствие лицезреть сейчас, расползлась по губам Кевина медленно, будто выглядывающее из-за туч после дождя солнце. И она была такой же ясной и светлой. На щеках у юноши проступили небольшие ямочки, на которые я невольно засмотрелась.

Оказывается, он умел искренне улыбаться. И ему это очень шло.

– Люблю честность, – сказал он.

Отчего-то, глядя на его улыбку и слыша его спокойный голос, я почувствовала растерянность. Слишком быстрые и резкие перемены в поведении Кевина настораживали. Неужели это все из-за миссис Майерс?

– А как быть с теми, у кого нет средств на помощь патронажа? – спросил он, возвращая меня в реальность.

– В нашем центре есть благотворительный отдел, работники которого могут оказывать бесплатную базовую помощь: прибраться, вызвать врача, купить самые необходимые продукты и лекарства. В первое время, как только я устроилась в патронажную службу, работала там.

– И неужели тебе это нравилось? – Кевин перестал улыбаться. И тут же мне стало грустно. Самую капельку. – Тратить время и силы на незнакомых людей просто так? Ничего за это не получая?

– Почему же ничего? Чужую улыбку, доброе слово, благодарный взгляд…

Майерс хмыкнул:

– Какая бесполезная валюта.

– Добрые дела не всегда совершаются для того, чтобы получить что-то взамен.

– А для чего же еще?

– Чтобы быть полезным.

– Да, тобой пользуются, называя это красивым словом «благотворительность».

Я не была согласна с Кевином и хотела уже начать ему доказывать, что он не прав, но остановила себя. Он жил иначе. Он ни в чем не нуждался, вокруг него все время много людей. Кевин не знал, что такое бедность или нужда. И мне даже стало немного жаль Майерса за то, что он был ограничен рамками своего воображения.

– Но сейчас ты работаешь не бесплатно, – заметил он.

Я опустила взгляд на свои ладони и негромко произнесла:

– Я коплю на учебу.

Когда я снова посмотрела на Кевина, его глаза были открыты. Господи, клянусь, он выглядел заинтересованным!

– Куда хочешь поступать?

– В медицинский колледж.

– Предполагаю, это тоже связано с желанием помогать людям?

– Это предсказуемо.

– Но я не говорил, что это плохо.

Я внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Кевина. Он посерьезнел и будто бы погрузился в себя. Мы оба молчали, и я не знала, продолжить ли мне и дальше говорить с ним или сейчас лучше позволить Майерсу побыть со своими мыслями.

– А что твои родители? – спросил он. – Они не могут помочь?

– Мама работает официанткой в закусочной, а папа… – Я тяжело вздохнула. – Папа погиб два года назад.

Кевин свел брови:

– Мои соболезнования.

Наступила неловкая тишина. Парень снова принялся покусывать нижнюю губу.

Если бы кто-то мне еще в прошлую среду сказал о том, что я буду спокойно разговаривать с Майерсом на такую личную и даже болезненную для меня тему, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.

– Мой отец ушел от нас когда мне было четырнадцать, – заявил мой подопечный. – Не смог и дальше жить с моей матерью. И я его прекрасно понимаю. Если бы у меня была такая возможность, я сам бы от нее сбежал.

«Не задавать лишних вопросов. Не задавать лишних вопросов. Это не мое дело. Это меня не касается», – уговаривала я себя, прикусив язык.

Кевин тоже не торопился делиться подробностями семейных проблем, а я посчитала, что для первой адекватной беседы мы и так были с ним слишком откровенными.

– Спасибо, Сэм, – негромко сказал он. Я обратила внимание, какое преображение произошло с ним с того момента, как мы пришли сюда. Его дыхание выровнялось, на губах играла едва заметная улыбка, а сам он выглядел почти умиротворенным. – За то, что поговорила со мной.

– Я здесь, чтобы заботиться о тебе.

Неожиданно Кевин болезненно поморщился, и я напряглась, испугавшись, что снова сделала что-то не так и все испортила.

– Не произноси этого слова.

– Какого?

– «Забота».

– Но почему?

– В моем мире оно значит почти то же, что и эгоизм.

Я растерялась:

– Но они же имеют совершенно противоположные значения…

– Сэм, я просто попросил тебя, – с нажимом произнес он.

– Хорошо.

Наверное, это было не самым лучшим завершением диалога, но в контексте взаимодействия с Кевином Майерсом, возможно, даже вполне приемлемым. Во всяком случае, теперь я знала, что мой подопечный все же владел навыком человеческого общения.

Глава 5

Освободившись после Майерсов, я решила заскочить к маме на работу. Ее кафе как раз располагалось по пути следования автобуса от мэра до нашего дома, только нужно было выйти на остановку раньше.

Блеклое одноэтажное здание из местами потрескавшегося серого кирпича с куском жалкого подобия газона у входа и кривой вывеской «Rustic Lunch» («Деревенский обед» – Прим. автора.).

Несмотря на неприметный внешний вид, это место славилось большим количеством постоянных посетителей. Все местные знали, как здесь недорого и вкусно кормили, а частенько и угощали каким-нибудь десертом за счет заведения.

При входе приветливо звякнул колокольчик над дверью, и меня окутало аппетитными запахами. Среди целого букета ароматов я смогла выловить наиболее яркие – кофе, жареный лук и чесночные гренки. Из скрипучих колонок под потолком играла песня «There's Nothing Holdin' Me Back» Шона Мендеса, не имевшая ни малейшего шанса на то, чтобы перекрыть гомон десятков голосов посетителей.

Было время ужина, поэтому почти все столики оказались заняты. Усмотрев в дальнем углу единственный свободный, я прошла к нему мимо стойки с кассой и приветливо махнула управляющему Грегору. Тот, похожий на дровосека со своим двухметровым ростом, небритым подбородком и накинутыми на красную клетчатую рубашку подтяжками, улыбнулся мне и, обернувшись, басисто крикнул куда-то в сторону кухни:

– Мелани!

Едва я устроилась на пошатывающемся стуле, как в зале показалась мама. Миниатюрная, проворная, она грациозно лавировала между столиками по пути ко мне. Густые каштановые волосы, собранные в немного растрепанный под конец рабочей смены пучок, выразительные темно-карие глаза, румяные щеки и широкая обаятельная улыбка на лице.

От меня не ускользнуло, какими взглядами маму проводили несколько мужчин, мимо которых она прошла. Несмотря на повышенное внимание противоположного пола, с момента смерти папы она пока так и не смогла набраться смелости начать новые отношения.

– Девушка, вам как обычно? – с легкой усмешкой поинтересовалась она, приблизившись к моему столику.

Я с улыбкой кивнула в ответ.

Мама протянула руку и ласково коснулась моей щеки:

– Все хорошо?

Я снова кивнула.

– Сейчас все принесу, – перед тем как убрать ладонь, мама щелкнула меня пальцем по носу и, одарив самой теплой из своего огромного арсенала улыбкой, развернулась и исчезла в направлении кухни.

Мама работала здесь столько, сколько я себя помнила. Она рассказывала, что до замужества подрабатывала в салоне красоты парикмахером, а потом почти сразу после свадьбы забеременела и ушла с должности. Папа занимался продажей домов и квартир и неплохо зарабатывал, поэтому необходимости в том, чтобы после декрета мама снова выходила на работу, не было.

Но, едва отправив меня в детский сад, она поняла, что устала сидеть без дела, и нашла небольшую подработку недалеко от дома. Ей предложили свободный график.

Со временем она прикипела и к работе, и к коллективу, и к Грегору, который был похож на ее брата, – моего родного дядю, – Стивена, жившего в Австралии.

Когда не стало папы, мама много думала о том, чтобы найти другое место – с более высокой зарплатой, но после десяти лет в «Rustic Lunch» для нее это оказалось не так-то просто. Тем более, что Грегор, войдя в положение, повысил ей оклад, и к тому же подвернулась подработка с соседкой.

Мама снова показалась в поле зрения. Поставив на стол бездонную кружку с какао, она подмигнула мне и, выудив из кармана фартука компактный блокнотик с ручкой, направилась к окликнувшим ее посетителям.

Примерно через час мы с мамой вышли из ресторана и направились пешком в сторону дома, намереваясь по пути зайти в продуктовый магазин.

Набрав все самое необходимое и преимущественно по акциям, мы пошли к кассам. Нам пришлось пройти мимо небольшого отдела с техникой, и мама вдруг остановилась около одной из полок. Нагнав ее, я обнаружила, что она рассматривает блендеры. Их было всего несколько – от пятидесяти долларов и до двухсот.

Мамино внимание привлек самый недорогой. Она любила готовку, а отсутствие блендера часто усложняло этот процесс. Наш последний древний помощник отправился на помойку несколько месяцев назад.

Блендер для нас относился к числу тех приобретений, которые «как только будут деньги, так сразу и купим», но пока этот момент не настал, поэтому мама еле слышно вздохнула и продолжила движение с тележкой к кассам.

Я же заняла место напротив полки с заинтересовавшей маму техникой. Получив первую зарплату у Майерсов, половину суммы я убрала в копилку, а вторую половину положила на банковскую карту, чтобы при необходимости деньги всегда были под рукой.

Сейчас у меня на карте лежало порядка двухсот долларов, и я, если честно, не планировала их тратить.

Мама не заметила моего отставания. А я, немного поразмыслив, схватила с нижней полки коробку и поспешила к кассам.

К тому моменту, как я подошла, мама уже убирала продукты в пакет.

– Я подумала, мы что-то забыли, – сказала она, увидев меня.

Я улыбнулась и выставила на ленту коробку:

– Забыли.

Кассир начала пробивать товар, а мама, увидев, что именно, округлила глаза:

– Сэм, ты с ума сошла?

Я оплатила покупку и подошла к маме, протягивая ей коробку.

– Ты давно ничего себе не позволяла, а это – слишком маленькая благодарность за все, что ты для меня делаешь.

Мама несколько секунд пристально всматривалась в мое лицо, а затем в ее глазах блеснули слезы. Она поставила пакеты с продуктами между ног, приняла коробку с блендером, а свободной рукой притянула меня к себе и крепко обняла.

– Дорогая, я так тебя люблю, – пробормотала она мне в волосы.

Я обняла ее в ответ:

– А я тебя, мам.

***

Когда я на следующий день приехала к Майерсам, то была уверена, что мы продолжим с Кевином налаживать отношения.

Каково же было мое разочарование, когда уже за завтраком он дал понять, что рассчитывать на дружелюбное общение мне сегодня не придется. Подопечный снова был мрачным, молчаливым, и к тому же бестактно проигнорировал мое предложение добавить ему в кофе сливок. Что ж, к такому Майерсу мы уже привычны.

Зато холодность Кевина с лихвой компенсировал Фил, без остановки рассказывавший всякие бессмыслицы, от которых я не прекращала смеяться.

Почти перед самым обедом у нас с Каллаханом выдалось немного свободного времени. У Майерса шли занятия, а Чбоски готовил мясной пирог и недвусмысленно намекнул нам, что мы будем ему только мешаться. На улице стояла отличная погода, и мы с Филом решили подышать свежим воздухом.

Мы обошли дом со стороны, противоположной бассейну, и оказались на небольшой лужайке с идеально ровно подстриженным газоном и парой скамеек в тени яблонь прямо под окнами.

Усевшись, мы некоторое время сидели молча и наслаждались запахом свежескошенной травы.

– Сэм, а у тебя есть парень?

Я едва не поперхнулась очередным глубоким вдохом.

– Нет, конечно.

Мне даже не нужно было поворачиваться в сторону Фила, я и так чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Конечно? – переспросил он. – Почему так категорично?

Я никогда не отличалась большой любовью к себе и своей внешности, но считала себя вполне миловидной девушкой. Теперь же все не так. Прошло слишком мало времени с того момента, как на моем лице и руке появились эти уродливые шрамы. И пройдет еще много времени прежде чем я приму себя такой, какая есть. А может и не приму вовсе.

Я грустно усмехнулась:

– Посмотри на меня.

– Я смотрю.

Я все же осмелилась повернуться к Каллахану. Его взгляд был таким серьезным, что мне даже стало немного не по себе.

– И вижу перед собой добрую, искреннюю и самоотверженную девушку. Ты только с виду хрупкая. Не каждый осмелится пойти на такую работу как у тебя. Я бы точно не рискнул.

Почувствовав, как щеки налились жаром, я увела взгляд.

– Думаю, ты и сама прекрасно знаешь, что внешность – не главное…

– Не все такие как ты, Фил, – сказала я. – Увидев меня в первый раз, ты не стал морщить нос и стараться свести общение к минимуму. Большинство, к сожалению, даже не хотят тратить силы на то, чтобы узнать человека лучше, им достаточно картинки.

– Значит, это плохие люди. – Я вновь посмотрела на Каллахана. Он пожал плечами. – Хьюго, Натан – разве они смотрят на тебя косо? – Я качнула головой. – А тот, кто ведет себя иначе – просто не заслуживает твоего внимания. Да, у тебя есть шрамы, – внушительно произнес парень. – Но уже спустя пару дней общения с тобой к ним привыкаешь и перестаешь обращать на них внимание. С любой стороны, с какой ни посмотри, главное – оставаться порядочным человеком.

Разумеется, Каллахан был прав, и я улыбнулась, таким образом выражая свое согласие с его словами, но все равно это все слишком сложно. И хоть Фил и хороший парень, он был не на моем месте, поэтому не мог представить, какие трудности мне приходилось преодолевать каждый раз, начиная общение с новым человеком.

С минуту мы просидели молча.

– Фил, а как ты попал к Майерсам? – Этот вопрос интересовал меня практически с самого первого дня. Каллахан со своей энергичностью и веселостью выбивался из общей атмосферы дома, и я удивлялась, как такого парня, как он, судьба привела в дом мэра.

Фил усмехнулся:

– Начнем с того, что меня на первом же курсе выгнали из колледжа.

– Что?

– Я не хочу быть проектировщиком зданий, – Каллахан на мгновение закатил глаза. – Этого всегда хотели мои родители, потому что отец работает проектировщиком, и дед до него. И им это почему-то казалось невероятно крутым и престижным – дизайнер в третьем колене! По-моему, это бред. Поэтому я либо спал на занятиях, либо прогуливал учебу. – Фил улыбнулся своим мыслям. – Мама чуть с ума не сошла, когда меня вытурили, и переживала, что я никуда не устроюсь. Хьюго, кстати, – брат моей мамы, мой дядя.

– Да ладно? А я сразу обратила внимание на то, что вы очень дружны.

Фил согласно закивал:

– Он знает меня с пеленок и часто бывает у нас дома. Вот и решил меня выручить и спасти мать от нервного срыва: предложил работу помощником повара. Хотя у Майерсов изначально не предполагалась такая должность – на стол накрывать помогала горничная, а Хьюго неплохо справлялся и сам. Но, поскольку дядя у миссис Майерс на хорошем счету, она пошла ему навстречу и согласилась принять меня. Я, если честно, особо и не сопротивлялся, – Фил хитро прищурился. – Работа непыльная, зарплата хорошая, да и Хьюго рядом…

– Слушай, прости за бестактный вопрос, – немного помялась я. – А Хьюго совсем не разговаривает?

Каллахан тихо засмеялся:

– Не такой уж и бестактный для будущего медика. У Хьюго дисфазия¹ с рождения. Дедушка с бабушкой пытались это исправить, водили его по логопедам, психологам… Он может говорить, но слишком невнятно, и посторонним его речь может показаться пугающей, поэтому он чаще молчит, особенно на работе. – Я хотела выразить сочувствие за Чбоски, но Фил, чуть нахмурившись, качнул головой. – Мы все живем с этим много лет и уже привыкли, так что все нормально. Да и, к тому же, я сам люблю много поболтать, а Хьюго – идеальный слушатель, поэтому мы с ним отлично сработались. – Каллахан криво усмехнулся и спрятал руки в карманах джинсов. – Но вообще я надолго тут задерживаться не собираюсь. Это все не мое.

– А что твое? – Мне понравилось, как после моего вопроса преобразилось лицо Каллахана: из задумчивого оно стало мечтательным.

– Я люблю открывать новые места и фотографировать. Буквально на днях купил зеркалку. А совсем скоро куплю трейлер и отправлюсь путешествовать.

– Вау, – вырвалось у меня. Почему-то оказалось довольно легко представить Каллахана рассекающим на огромном белом трейлере по серпантину. И при этом обязательно распевающим в открытые окна какие-нибудь хитовые песни.

– Хочешь поехать со мной, Сэм?

Увлекшись своими фантазиями, я удивленно уставилась на Фила. Осознав суть его вопроса, я с улыбкой покачала головой.

– Нет, я серьезно! – Парень придвинулся ко мне.

– Фил, я домоседка, – засмеялась я.

– Ну значит, пока я буду лазать по горам, ты будешь ждать меня в трейлере и печь блинчики с кленовым сиропом! – Он легонько толкнул меня плечом, вызвав очередную волну смеха.

– Поверь, с моими кулинарными способностями я испеку тебе такие блинчики, что вместо гор ты сможешь любоваться только близлежащими кустами.

Каллахан в ответ тоже рассмеялся.

Вдруг позади нас что-то грохнуло, и мы дернулись и резко замолчали. Синхронно обернувшись, посмотрели на дом. Фил нахмурился.

– Окно захлопнули, – объявил он. – Это учебная комната.

– И что это значит? – с тревогой поинтересовалась я.

Каллахан пожал плечами:

– Полагаю, скоро узнаем.

Узнали мы действительно скоро, уже в обед.

Кевин появился в столовой с недовольным лицом. Не успела я начать предлагать ему блюда, как он меня перебил:

– Сэм, позови Фила.

В первый раз услышав подобную просьбу, я напряглась, но заглянула в кухню и махнула другу рукой, призывая выйти в столовую.

Мы с Каллаханом стояли рядом, сложив перед собой руки и приготовившись слушать Майерса.

– По большому счету мне без разницы, как обслуживающий персонал проводит свободное время. – Кевин положил обе руки на стол и принялся неслышно постукивать по поверхности кончиками пальцев. – Главное, чтобы мне не мешали заниматься своими делами.

Пусть меня и покоробило словосочетание «обслуживающий персонал», но ведь для Майерсов мы именно им и были. Мы с Каллаханом переглянулись. В отличие от меня, он выглядел совершенно расслабленно.

– Сегодня вы двое так бурно проводили свободное время, что мешали моей учебе.

Я опустила голову. Вот оно что, значит. Мы с Филом настолько увлеклись беседой, что начали вести себя слишком громко. Это было одновременно так глупо и так обидно…

Неужели сейчас Кевин скажет, что мы уволены? Ладно я, но Фил… Получается, он подведет своего дядю, и это все из-за меня.

Вдруг Каллахан взял меня за руку и немного сжал. Я сжала его ладонь в ответ, благодарная за поддержку.

– Напоминаю, для вас этот дом – рабочее место, – холодно заявил Майерс.

Я подняла голову. С таким суровым выражением лица как сейчас, Кевин выглядел намного старше своих лет.

– Это я виновата… – начала я, но Фил еще крепче сжал мои пальцы и прервал извинения:

– Мистер Майерс, я знал, где находятся окна вашей учебной комнаты, и не проследил, чтобы мы были от них как можно дальше. Сэм тут ни при чем.

– Но ведь… – снова начала я, но Фил строго взглянул на меня и покачал головой.

Выражение лица Кевина едва заметно переменилось. Создалось впечатление, будто он еле сдержался, чтобы не поморщиться.

– Впредь прошу ответственнее относиться к своей работе. А тебе, Фил, я делаю выговор.

Каллахан выпрямился и с достоинством приподнял подбородок:

– Я понял, мистер Майерс.

– Можешь быть свободен.

Фил еще раз взглянул на меня, и я одними губами произнесла «прости». Парень в ответ подбадривающе улыбнулся и, прежде чем отпустить, еще раз сжал мне ладонь.

Когда Каллахан исчез в кухне, я покосилась на Майерса. Тот в этот момент стелил салфетку.

– Сэм? – окликнул меня он. – Я голоден.

Восприняв это как призыв приступить к своим обязанностям, я приблизилась к нему и начала перечислять блюда.

Обед прошел немного напряженно. Я снова боялась сделать что-то не так, но уже не по причине непредсказуемого поведения подопечного, а из-за не дававшего мне теперь покоя чувства вины.

***

На следующий день Шарлотта работала в офисе.

Понаблюдав за атмосферой в доме во время присутствия мэра, после ее отъезда я пришла к выводу, что работники Майерсов вели себя не так уж и возвышенно-церемонно, как мне показалось в начале. Было заметно, как с отсутствием хозяйки дом будто бы выдохнул и все спокойно приступили к своим рабочим обязанностям.

Хьюго готовил вкусную еду. Фил копошился вместе с ним на кухне, время от времени отпуская шутки и заставляя дядю шутливо грозить ему кулаком. Горничные протирали и без того начищенные до блеска полы и окна. Садовники обрезали разросшиеся кусты. Натан следил за общим порядком.

А я продолжала присматривать за своим подопечным.

Несмотря на то, что снова большее, на что я могла рассчитывать при нашем общении – это молчание или, в лучшем случае, односложные ответы, Кевин изменился.

Сначала я думала, что мне это лишь показалось, но Майерс действительно стал другим. Он опять ни о чем не просил меня, обходясь собственными силами, но в то же время перестал поручать мне делать различные глупости вроде стряхивания со спинки дивана пыли, якобы вызывающей у Кевина желание чихать.

Я вела себя предельно осторожно – добросовестно выполняла все, что от меня требовалось, и не навязывалась. Подвоха можно было ожидать в любой момент.

На мое счастье, следующие два дня работы прошли без лишних нервов и хлопот.

***

Из-за дня рождения Руби я отпросилась у Натана с работы чуть пораньше. Вместе с ней и Майком мы хотели посидеть в фуд-корте, а после сходить в кино. Поскольку в прошлый раз мы так и не попали на «Стражей Галактики» из-за того, что у подопечной Руби случился приступ астмы, и пришлось срочно отвозить ей лекарства, мы решили отложить поход в кинотеатр.

Майк опаздывал почти на сорок минут. Мы с Руби успели проголодаться, поесть и начать не на шутку переживать за друга.

В последний раз Мур звонил полчаса назад, оповещая о том, что задерживается по семейным обстоятельствам. Нам с Руби даже не нужно было ничего говорить друг другу, так как мы обе прекрасно знали, что подразумевалось под этими «семейными обстоятельствами».

Голдштейн беспокойно теребила в руках телефон, ожидая очередного звонка от Майка, а я без конца косилась в сторону эскалатора, откуда он должен был к нам подойти.

– Может, все-таки съездим к нему? – спросила Руби, неуверенно глядя на меня.

Если честно, я сама была уже на грани от того, чтобы сорваться и поехать к другу домой, но, тем не менее, покачала головой:

– Ты же помнишь, что Майк всегда говорит на этот счет.

– Да помню. – Руби с досадой вздохнула и принялась еще яростнее накручивать мобильник.

Я в очередной раз посмотрела на эскалаторы и встрепенулась, так как в нашу сторону уже двигался Майк Мур. Высокий, тощий, бледнокожий, с точеными скулами и густой кудрявой шевелюрой, даже с недовольным выражением лица он вызывал желание подхватить его, закинуть на плечо и отнести в бургерную, чтобы наконец откормить. Майк не голодал, он просто был такой комплекции, но от этого его худоба не выглядела менее пугающей.

Мы с Руби почти одновременно облегченно выдохнули, когда парень, возмущенно пыхтя, занял свободный стул рядом с нами.

– Спровадил отца на ночь к соседу. – Вместо приветствия заявил Майк. – Он хотя бы сможет его вырубить, если тот буянить начнет. Это невозможно просто! Поломал все кусты возле дома, которые еще бабушка выращивала. Пьянь!

Обменявшись сочувствующими взглядами, мы с Голдштейн снова обратили все внимание на друга. Руби неуверенно пододвинула в его сторону стаканчик с чаем и картонное ведерко с картофелем фри, который Майк любил настолько, что, кажется, мог питаться только им. Еда Мура всегда отвлекала безотказно.

– Мы вот… Взяли тебе, – негромко сказала девушка. – Но уже все остыло.

Майк, посмотрев на заказ, вздохнул и переменился в лице, выдавив улыбку.

– Спасибо, – уже спокойно произнес он. После чего вытащил холодную картофельную палочку и закинул в рот. – Ладно, это все мы уже тысячу раз проходили… Что там с кино? – Майк перевел взгляд с меня на Руби и обратно. – Мы опоздали, да?

Я разблокировала мобильный, чтобы посмотреть время:

– У нас есть еще полчаса до сеанса.

– Супер, – кивнул Майк и активно принялся за еду.

Какое-то время мы сидели молча, все еще переваривая произошедшее в семье Мура, а затем Голдштейн решила попытаться разрядить обстановку:

– Я сегодня была в «Доверии». Видела там Альму…

Майк, в этот момент делавший глоток чая, поперхнулся, и мне пришлось похлопать его по спине.

– Она интересовалась, почему ты стал редко бывать в центре, – как ни в чем не бывало продолжила Руби.

– Наверное, потому что у меня много работы? – ответ Майка прозвучал грубовато, но я знала, что он ответил так не со зла, а больше от незнания, как правильно себя вести.

Альме Сойер было девятнадцать лет. Она работала в патронажной службе чуть больше пары месяцев и очевидно заглядывалась на нашего друга. Судя по тому, как Майк реагировал на внимание с ее стороны, у него раньше никогда не было девушки или как минимум серьезных отношений. При виде Альмы он всегда в считанные секунды краснел, бледнел, забывал слова и становился непривычно рассеянным.

– Может, пригласишь уже ее на свидание? – с легкой усмешкой поинтересовалась Руби.

Мур насупился и, пока делал последние глотки чая, грозно косился на Голдштейн поверх стаканчика.

Я опустила голову, пряча улыбку. Все мы знали о том, что Майку нравится Альма, а он не может набраться смелости сделать первый шаг.

Отставив опустевший стаканчик, Майк еще какое-то время посверлил невинно моргающую Руби взглядом, после чего повернулся ко мне:

– А может, лучше Сэм нам расскажет наконец, как ей работается у мэра?

Решил перевести стрелки на меня. Что ж, ладно.

– Да вроде как уже втянулась. Первую неделю с подопечным было трудновато, но мы привыкаем друг к другу. – Я очень старалась, чтобы мой ответ звучал размыто.

– А как сама миссис Майерс? – Руби тоже переключила внимание на меня, заинтересовавшись.

Я пожала плечами:

– Не буду врать, что она милашка. Все-таки когда ее нет дома, работается чуточку легче.

– Строгая? – спросила Руби.

– Требовательная, – уточнила я.

– Ну, она мэр, – подал голос Майк.

– Если честно, я побоялась бы работать у нее, – поморщилась Голдштейн. – Сэм, ты мой герой.

– Перестань, – отмахнулась я. – Любой из нас справился бы с этой работой вне зависимости от того, кто наниматель – мэр города или старушка с соседней улицы.

Теперь настала очередь подруги пожимать плечами.

– Зато мы вроде как сдружились с помощником повара – Филом. – Это был тот редкий факт, которым я могла с удовольствием поделиться с друзьями.

Руби, округлив глаза, подалась вперед:

– Он симпатичный?

– Да, тебе давно пора переключить внимание с Криса, – прокомментировал Майк.

За столом повисла неприятная тишина. Скорее всего, Мур хотел подколоть Голдштейн в отместку за Альму, но он, в отличие от меня, не знал, насколько это для Руби болезненная тема.

Я с опаской посмотрела на подругу. Та переменилась в лице, резко посерьезнев. Ее щеки покрылись румянцем, а глаза заблестели.

Руби резко встала со стула, заставив нас с Майком дернуться.

– До сеанса осталось несколько минут, пойду возьму нам попкорн. Не опаздывайте, – сухо бросила она и умчалась в направлении кинозалов.

– Э-э-эм, – протянул Мур, недоуменно глядя ей вслед. – Что это было?

– Мне кажется, ты ее обидел, – честно сказала я. Мы были друзьями и я не видела смысла в лукавстве.

Майк повернулся ко мне, удивленно приподняв брови:

– Но я же пошутил.

Мне оставалось лишь понимающе поджать губы.

Когда мы втроем уже стояли около дверей кинозала, а Руби продолжала отмалчиваться, Майк все же извинился перед ней, признавая, что погорячился.

Голдштейн вместо ответа протянула ему свою порцию карамельного попкорна, предлагая угоститься. В этот момент мы с Муром поняли, что она перестала, ну или почти перестала дуться.

Мы не были поклонниками супергеройских фильмов, но части киновселенной Марвел про Стражей Галактики нам нравились. Поэтому после сеанса мы с ребятами вышли довольными.

Майк, как обычно, повел провожать нас с Руби на автобус. От торгово-развлекательного центра нам с Голдштейн было несколько остановок по пути, только подруга выходила пораньше.

Пока мы ждали автобус, у Майка зазвонил мобильный.

– Мама, – оповестил он и отошел за павильон, чтобы поговорить с ней.

Было уже достаточно поздно, поэтому на остановке кроме нас никого не было. Но тут в отсутствие Мура к нам с Руби присоединились какие-то двое парней. Я сразу же напряглась, поскольку по их поведению было видно, что они не трезвы. Спустя некоторое время они начали оглядываться на нас с подругой и о чем-то переговариваться. Руби ковырялась в мобильном, а я отвернулась, чтобы лишний раз не провоцировать незнакомцев, и показать, что не обращаю на них внимания.

Но, конечно же, это не помогло. Парни развернулись и двинулись в нашу сторону.

– Девчонки, куда путь держите? – самоуверенно спросил один из них. Я не знала, кто именно, потому что продолжала упорно смотреть в другую сторону.

– Мы просто ждем автобус, – вежливо отреагировала Руби.

– Так может, нам по пути? – Это был второй парень.

Я оглянулась за остановочный павильон, где Майк все еще продолжал общаться по телефону с матерью, стоя к нам спиной и отчаянно жестикулируя.

– Не уверена, – ответила Руби.

– А что твоя подружка? Стесняется? Мы не кусаемся, хотим просто хорошо провести время…

Майк закончил разговор и развернулся к нам. Почувствовав небольшой прилив уверенности, я повернулась к незнакомцам. Лицо темноволосого парня, которого волновало мое стеснение, перекосилось.

– Воу! Ты что, живешь в вольере с тиграми?

Мне были неприятны и неинтересны эти парни, но я не смогла отделаться от уколовшего меня чувства обиды.

– Какого черта? – Возмутился подошедший к нам Мур. Судя по его хмурому лицу, он все еще был на взводе после телефонного разговора.

– А ты еще кто такой? – Недовольно спросил первый парень, имевший, в отличие от своего товарища, рыжеватые волосы.

– Встречный вопрос. – Майк – не из тех, кто идет на попятный, а незнакомцы явно добивались если не приятного времяпрепровождения, то острых ощущений точно. И, к сожалению, наш друг был довольно скромной комплекции в сравнении с ними. Я слишком запоздало осознала это и с тоской подумала о крепком и плечистом Филе Каллахане.

– Мы изначально не с тобой общаться подошли.

Майк изобразил задумчивость:

– А разве кто-то здесь хочет с вами общаться?

Рыжий оскалился.

– Ладно, Чейз, пошли, – осадил его темноволосый друг. – У них тут, походу, тройничок, не будем им мешать.

Мур с первым парнем продолжали сверлить друг друга презрительными взглядами.

– Автобус. – Я еле расслышала бормотание Руби, но тоже успела заметить подъезжающий транспорт.

Рыжий тем временем двинулся на Майка. Я видела, как наш худосочный друг стиснул кулаки.

– Ты откуда вообще вылез такой дерзкий?

Мур вызывающе хмыкнул:

– А тебя что, не учили в школе тому, откуда берутся дети? Или вместо того, чтобы ходить на уроки, ты дрочил на отцовские журналы?

– Майк! – ахнула Руби.

Если честно, даже я опешила. Видимо, Мур еще не отошел от домашних проблем и сейчас решил отыграться на первом встречном, попавшем под горячую руку.

Автобус подъехал и призывно распахнул двери.

Мы с Голдштейн, не сговариваясь, подхватили Майка под руки и повели в сторону автобуса.

– Эй! – недоуменно воскликнул он.

К счастью, темноволосый тоже додумался удержать своего общительного друга от того, чтобы тот полез следом за нами.

Когда двери автобуса закрылись, я облегченно выдохнула.

– Вы чего? Мне же в другую сторону! – возмутился Мур.

Руби подтолкнула его и усадила на свободное сиденье:

– Ничего, на следующей выйдешь и поедешь обратно.

Парень скрестил на груди руки и насупился, но промолчал.

– Я заплачу, – оповестила я и, подойдя к терминалу, оплатила проезд за всех.

– Майк, мы с Сэм очень признательны тебе за то, что ты за нас заступился, но, ради всего святого, остынь. Те двое с легкостью бы переломили тебя на две половинки Мура, – пыталась внушить другу Руби.

– То есть ты думаешь, что я не смог бы им надавать? – не утихал Майк.

– Нет, я так не думаю…

– Ты буквально только что именно это и пыталась сказать!

– Майк, я всего лишь хочу, чтобы ты успокоился…

– По-твоему, я сделал глупость, что полез на них?

Голдштейн, чтобы не сорваться, на мгновение прикрыла глаза:

– Я не считаю твой поступок глупостью, просто ты заставил нас переживать за тебя, верно, Сэм?

Я утвердительно закивала.

Майк тяжело вздохнул и уперся взглядом в окно. Вплоть до следующей остановки он не проронил ни слова.

Когда пришло время выходить, и друг поднялся, я крепко обняла его, пробормотав:

– Спасибо.

Мур неуверенно похлопал меня по спине и, отстранившись, улыбнулся. Обернувшись на Руби, поймал ее благодарную улыбку и, махнув нам на прощание, вышел из автобуса.

Мы с Голдштейн сели рядом на сдвоенные сиденья.

Подруга задумчиво глядела в окно и отчего-то потирала впадинку между ключицами. Я обеспокоилась ее слишком долгим молчанием, потому что после только что произошедшего на остановке та Руби, которую я знала, наверняка сыпала бы возмущениями, смешанными с тревогой из-за поступка Мура.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дисфазия – отсутствие или недоразвитие речи при нормальном физиологическом слухе и интеллекте. Возникает из-за поражения речевых зон коры головного мозга во внутриутробном или раннем периоде развития ребенка.

Вернуться