Мигель Аррива
Ничего личного. Книга 1

НИЧЕГО ЛИЧНОГО

КНИГА 1

1

Мальчик под дождем

– Эй!

Амадео повернулся и получил струю воды прямо в лицо. Микки захохотал и отбросил пустую пластиковую бутылку.

– Ну ты и раззява! Я снова на высоте! – И он изобразил танец победителя.

– Ты просто застал меня врасплох, – проворчал Амадео, стряхивая воду с лица и длинных волос. – В следующий раз я тебя обязательно сделаю!

– А это ты не мне объясняй, а Терезе. – Мальчик стукнул его в плечо. – Да ладно, чего ты сразу раскис, подумаешь, в пятый раз водой облили…

– Ничего я не раскис! – Амадео вернул тычок. – Зато спорим, я быстрее тебя добегу до пожарного гидранта!

– И снова промокнешь! – Микки заливисто засмеялся. – Он сломан уже неделю как! Ты вообще вечно витаешь в облаках, Амадео.

– Ну ладно, ладно! – Амадео снова хотел обидеться, но приятель выглядел таким счастливым, что он тоже улыбнулся.

Мальчишки шли по улице, то и дело выпинывая из-под ног друг друга камушки, которые со звоном влетали в пустые консервные банки. При каждом попадании Микки издавал торжествующий вопль и воображал себя именитым футболистом.

– Трибуны ликуют! – орал он, размахивая руками и раскланиваясь. – Спасибо, спасибо!

Амадео искренне радовался за друга. Когда-нибудь Микки станет знаменитым игроком и сможет уехать отсюда, из этого квартала, в котором каждый день – борьба за выживание. Амадео было всего восемь, но он уже отлично знал, что такое смерть, и не раз видел ее на грязных, пропахших тленом улицах.

Но сейчас ярко светило солнце, Микки вопил, загоняя очередной мяч в ворота, и мрачные мысли быстро оставили Амадео. Здорово, когда рядом есть друг, с которым можно подурачиться, погонять наперегонки, побрызгаться водой. И Амадео твердо решил: если ему когда-нибудь удастся выбраться из этого места, он возьмет Микки с собой. И Тереситу тоже.

Терезу оба считали своей маленькой сестричкой. Ей недавно исполнилось пять, короткие темные волосы кудрявились, как у барашка, а огромные черные глаза наивно хлопали, когда она слушала рассказы братьев о прошедшем дне. Иногда они с Микки приносили кукол, найденных в бесконечных скитаниях по кварталу, и тогда радости ее не было предела.

– Эй, мы обещали Терезе прийти сегодня пораньше, не забыл? – окликнул он Микки.

– А, да, точно, – отозвался тот, примериваясь камнем в очередную банку. – И вывести ее погулять к фонтану, она давно хотела. Тогда давай наперегонки! Ты же сам собирался! – И он первым рванул вперед, оставив Амадео далеко позади.

– Микки! – в отчаянии выкрикнул тот. – Ну что за подлый гад… Я все равно тебя догоню!

– Попробуй! – донесся издалека насмешливый голос.

– А вот и не буду! – заорал вслед Амадео. – Пойду пешком, зато не устану! – И нарочито медленно зашагал следом.

Да, сегодня выдался хороший день. Вокруг кипела привычная для квартала жизнь: торговцы зазывали к прилавкам в надежде продать что-то из потрепанного товара или залежалой еды, громогласные дородные матери орали на детей из окон, постоянные клиенты толклись у дверей бара, ожидая, когда двери распахнутся, и можно будет промочить глотку. Отовсюду доносились привычные разговоры и даже смех. Хорошая погода никого не оставляет равнодушным, и Амадео тоже широко улыбался, радуясь новому дню.

Повернув за угол, где скрылся Микки, он столкнулся с чьей-то ногой.

– Ой… Извините… – привычно пробормотал он, сдавая назад.

– Извините? Ты че, принц какой? – Долговязый парень в растянутой футболке насмешливо глянул на него сверху вниз. Заметив испуг в глазах Амадео, прибавил: – Ладно, не каждый день тут вежливого встретишь. Современная молодежь только и знает, как хамить. Проходи давай.

Амадео мышкой прошмыгнул мимо парня, не забыв поблагодарить. Обернувшись через плечо, увидел, как тот передает кому-то, скрытому в тени, небольшой сверток, а в ответ получает деньги. Наверняка наркотики. Но Амадео это не касалось, поэтому он тут же забыл обо всем.

Тереза уже ждала их. Черный насупленный взгляд перебегал с Микки на Амадео.

– Вы обещали прийти пораньше, – капризно протянула она.

– Знаем, знаем, Тересита, – успокаивающе сказал Амадео. – А все из-за Микки, он снова облил меня водой!

– А тебе лишь бы жаловаться. – Микки показал ему язык, чем несказанно рассмешил Терезу.

– Пойдем уже! – Амадео схватил девочку за руку. – Этому придурку лишь бы ржать.

– Ой-ой, наш принц снова обиделся? Какой ты, однако, ранимый, – продолжал измываться Микки, когда они шагали по залитому солнцем кварталу к небольшой площади. – Тебя, случаем, в роддоме не подменили? Чего ты забыл в таком захолустье-то?

– Живу я тут, дурак! – огрызнулся в ответ Амадео.

– Да ладно тебе, ты что, правда обиделся? – Микки недоуменно почесал нос. – Я же просто шучу.

– А вдруг Амадео настоящий принц, почем тебе знать! – вдруг выдала Тереза. – Может, у него есть самый настоящий замок, а там полно слуг, и все они ищут своего хозяина, который неожиданно пропал.

Амадео поперхнулся.

– Ну ты… придумаешь, Тересита…

– А почему нет? Ты и правда похож на принца. У тебя красивые волосы и ты очень милый, – просто сказала она. – Ой, фонтан! – Вырвав руку, она бросилась вперед.

– Он же не работает, глупая! – крикнул ей вслед Микки.

– Он никогда не работал, – отозвался Амадео. – Но все равно он красивый.

– Ага, прямо как ты, принц. – Друг хихикнул и помчался следом за девочкой.

– Ух, кто ж знал, что пойдет дождь! – Микки, отфыркиваясь, влетел в подвал, служивший им домом. – Такое солнышко было… Откуда он взялся, черт побери?

– Не ругайся, Микки, – не терпящим возражений тоном сказала Тереза, поправляя мокрое платьице. – Это нехорошо. Амадео же не выражается.

– Потому что он принц, ему по статусу не положено, – фыркнул тот.

Амадео стянул мокрую футболку. Они только-только начали играть в догонялки вокруг фонтана, как неожиданно набежали тучи и хлынул ливень. Добежать до дома быстро не получилось, они все насквозь вымокли.

– Переоденься, Тересита. – Он протянул ей большую, сложенную в несколько раз сухую тряпку. – А то простудишься.

Та шмыгнула носом.

– Не простужусь, подумаешь, дождик. Я хочу есть.

Микки прошел в дальний угол и закопался в куче тряпья. Вскоре торжествующе вытащил небольшую облупившуюся коробку, в которой оказался хлеб, уже начавший плесневеть сыр и бутылка с водой.

– Цела! Я же говорил, никому и в голову не придет искать тут.

Разделив еду между товарищами, он сел на деревянный ящик, скрестив ноги.

– Завтра нужно добыть еще. Запасы кончаются. Амадео, ты со мной?

– Конечно, – пробормотал тот с набитым ртом. – Спрашиваешь.

– Хорошо, тогда завтра с утра и займемся. Я выяснил, что старый алкаш Эдуардо не запирает дверь своей лавчонки – замок сломался. А встает не раньше одиннадцати. У нас полно времени, чтобы его обчистить. – Микки вгрызся в кусок зачерствевшего хлеба.

– А я? – возмущенно воскликнула Тереза. – Почему вы всегда ходите без меня?

– Потому что ты еще слишком маленькая, – отрезал Микки.

– Вовсе нет, – мягко сказал Амадео. – Просто девочки не должны добывать еду, это работа для мальчиков.

Он не стал прибавлять, что не хочет, чтобы Тереза начала воровать. Это плохо, это неправильно, но им приходилось это делать, чтобы выжить. Никто не возьмет на работу восьмилетнего мальчишку. Или десятилетнего, как в случае с Микки. Он пытался, но везде перед ним закрывали дверь с напутствием подрасти для начала.

Поэтому оставалось только воровство. Они никогда не брали деньги или ценные вещи – только еду, чтобы насытиться и забыть о пропитании на какое-то время. И так изо дня в день, неделя за неделей им удавалось жить в этом мире.

Ночью Амадео что-то разбудило. Он сел на куче тряпья, пытаясь понять, в чем дело. Кто-то залез к ним? Но вокруг все было тихо, даже крысы, в изобилии водившиеся в округе, не тревожили.

Рядом беспокойно зашевелилась Тересита. Микки спал, как убитый, но она ерзала, то и дело сбрасывая с себя старое, в дырах одеяло.

Амадео протянул к ней руку и тут же отдернул – девочка вся горела.

– Микки, – прошептал он, пихнув друга в бок. Тот никак не отреагировал, и Амадео потряс его за плечо. – Микки, проснись, с Терезой что-то не так!

– А? Что? – сонно пробормотал тот. – С Терезой? Что с ней может быть не так, она же поела…

– У нее сильный жар, да проснись ты наконец!

Тереза металась, скидывая одеяло, которым Амадео и Микки пытались накрыть ее, и тихонько хныкала, иногда срываясь на сухой кашель.

– Я хочу мишку… Купи мне мишку, хочу искупать его в фонтане…

Микки с беспокойством смотрел на нее.

– Она бредит или что? Не понимаю.

Амадео прижал одеяло собой, чтобы девочка не могла его скинуть. Даже сквозь ткань чувствовался ужасный жар, исходящий от ее тела. Как будто вот-вот сгорит.

– Не знаю, но ей очень плохо. Надо что-то делать, Микки. У нас даже воды не осталось.

Тот кусал губы, сжимая горячую мокрую ладошку Терезы.

– Ладно. Я пойду поищу лекарства, а ты присмотри за ней.

– Что? Ночью? Где ты найдешь их ночью?

– Залезу в аптеку, да какая разница где! – вспылил тот. – Присмотри за ней, я постараюсь быстро вернуться.

– Но откуда ты знаешь, что нужно?

– Разберусь как-нибудь, читать я все-таки пока умею!

– Ладно. – Амадео сильнее обнял Терезу, которая снова начала метаться.

Микки, не сказав больше ни слова, выскользнул из подвала. С его уходом словно стало темнее, и Тереза снова тихо захныкала, требуя своего мишку.

– Потерпи, Тересита, – прошептал Амадео. – Потерпи, скоро Микки вернется, мы тебя вылечим… И мишку тебе принесем. Только потерпи.

Прижимая к себе девочку, Амадео вскоре уснул.

Он проснулся от собственного чиха. В носу жутко свербило, Амадео шмыгнул и с трудом разлепил глаза.

Похоже, Микки так и не вернулся – его место пустовало. Тереза лежала рядом. Она не металась, не ерзала. Она вообще не шевелилась.

– Эй, – позвал Амадео, и в горло вцепились стальные крючья. Он откашлялся, но стало только хуже. – Эй, Тересита. Проснись, уже утро.

Она не шевелилась, и Амадео потряс ее за плечо. Голова девочки свесилась со свертка одежды, служившего подушкой.

Ледяной ужас пронзил все нутро Амадео. Он снова и снова тряс Терезу, нарочно не замечая похолодевшую кожу, так резко отличавшуюся от вчерашнего жара. Наконец в полнейшем бессилии отпустил ее и подтянул колени к груди.

Маленькая Тересита умерла. Микки не вернулся. Амадео остался один.

Слезы потекли по щекам, оставляя светлые дорожки на грязных щеках. Что за несправедливость? Почему маленькая девочка должна была так глупо погибнуть? Почему не удалось ее спасти? Почему не получилось? Что он сделал не так?

Он и не пытался ничего сделать. От этой мысли его словно окатило ледяной водой. И правда. Микки хотя бы ушел за лекарствами, Амадео же не сделал вообще ничего!

Он сжал кулаки и стиснул зубы. Слезы закапали на грязное одеяло.

На очередной чих голова отозвалась тупой болью. Он лег, сжавшись в комочек, и не сводил глаз с Тереситы. Он до сих пор не верил в то, что ее больше нет, а перед ним лежит лишь тело.

Головная боль нарастала. Вскоре Амадео затрясло, будто от холода, и он плотнее закутался в старые тряпки. Микки вернется. Он должен вернуться рано или поздно, даже если не достанет лекарства. Тем более что Терезе они уже ни к чему.

Зубы стучали, голову охватил огонь, но тело колотило в жутком ознобе. Он просто умрет здесь. Умрет, как Тереза. И все. Пусть это станет облегчением той боли, что разрывала изнутри, пусть она прекратится!

Вскоре Амадео провалился в беспокойный, бредовый сон, иногда выныривая из него, затем снова погружаясь в липкое горячее болото. Дрожь то унималась, и тогда он скидывал с себя неприятно пахнущее одеяло, то снова возобновлялась, и он укутывался с головой. Кашель рвался из груди, как чудовище с острыми зубами, царапаясь, кусаясь. Нос не дышал, и Амадео приходилось хватать воздух ртом, как выброшенной на берег рыбе. Его тошнило, выворачивало наизнанку, руки и ноги ломило, и он все сильнее съеживался, будто надеялся уменьшиться и исчезнуть.

Сколько времени он так пролежал, неизвестно. Но когда вынырнул из небытия, из двери лились лучи закатного солнца. Тересита лежала на своем месте, свесив голову со свертка одежды.

Сам не зная зачем, Амадео поднялся. Ноги едва держали, мир вокруг ходил ходуном, но он не мог больше лежать и умирать здесь, в этом тесном, душном помещении, которое, казалось, стало еще меньше. По крайней мере, он попытается найти Микки, и потом они вместе похоронят Тереситу. Это тяжело, но кто-то должен.

Опираясь на стену, Амадео двинулся к выходу, через каждые несколько шагов сгибаясь в приступе неодолимого кашля. Наконец дрожащей рукой толкнул приоткрытую дверь и вышел наружу.

Солнце и правда садилось, он не ошибся. Сколько же он пролежал в таком состоянии? День? Два? А может, и все три? Тересита сгорела за вечер, почему он продержался так долго?

Слезы снова подступили, готовясь вырваться на свободу, но Амадео стиснул зубы. Нет. У него будет еще время поплакать, сейчас он должен найти Микки.

Шаг. Другой. Стена закончилась, держаться больше не за что. Но, кажется, он приходит в себя, держится уверенней. У него получится. Оторвавшись от стены, Амадео медленно двинулся дальше по улице. Ничего, что быстро не удается, он еще слишком слаб. Не следует требовать от себя невозможного.

– А ну прочь с дороги, девчонка! – услышал он за спиной. И тут же сильная рука толкнула мальчика на мостовую.

Амадео не смог даже вскрикнуть – голос совершенно пропал. Вор с кошельком в тонких пальцах промчался мимо и скрылся из виду. А позади раздался визг тормозов.

Обернуться он не успел. Его подбросило в воздух и Амадео, пролетев несколько метров, ударился об асфальт, перекатившись несколько раз. Руку пронзила ужасная боль, но кричать он не мог. Поэтому корчился на дороге, кусая губы, волосы упали на лицо, закрывая свет.

Хлопнула дверца, раздался стук каблуков.

– Ты что наделал, болван?! – услышал он мальчишечий голос. – Глаза разуй, куда ты прешь перед машиной!

Носок ботинка врезался в ребра Амадео, и тот прикусил губу сильнее. По подбородку потекла струйка крови.

– Я тебя научу, как надо себя вести, ты, мусорная кры…

– Лукас! – вдруг прозвучал над переулком властный голос. – Что ты себе позволяешь? Живо вернись в машину!

– Но, папа, он…

– Я сказал, вернись в машину, Лукас.

Шаги. Идут к нему. Амадео весь съежился, ожидая удара, но вместо этого ощутил на голове чью-то тяжелую и теплую ладонь. Волосы соскользнули на глаза, и он зажмурился.

– Малыш, – произнес тот же властный, но вместе с тем мягкий голос, – ты сильно ушибся?

Амадео хотел ответить, но из горла не вырвалось ни звука. Сознание уплывало, и он не стал удерживать его, провалившись в непроглядную тьму.

Писк. Писк. Писк.

Навязчивый звук зудел в голове, вырывая из блаженного сна, где они снова были вместе. Микки. Тересита. И он, Амадео. Играли втроем у неработающего фонтана в старом квартале. Шел дождь, но он больше не пугал, наоборот, ласкал холодными струями разгоряченную кожу, даруя ощущение облегчения, смывая боль.

Но писк не прекращался. И Амадео нехотя разлепил веки.

Боль ударила по нему, подобно волне, так, что дыхание на мгновение перехватило, и на глаза навернулись слезы. Правая рука горела огнем, под ребра будто напихали кипящего масла. Каждый вдох давался с трудом, на грудь словно положили мешок с песком.

– Пришел в себя? Хорошо, – произнес женский голос.

Перед Амадео появилась женщина, одетая в белый халат и плотно сидящую на голове шапочку.

– Не бойся, ты в больнице. Как тебя зовут?

Амадео открыл рот, но не смог издать ни звука. Медсестра кивнула, будто ожидала подобного.

– Ничего, голос вернется. Мы тебя вылечим. А еще у тебя сломана рука. Так что не вздумай вставать самостоятельно. Если сильно болит, кивни, и я дам тебе обезболивающего.

Амадео не замедлил затрясти головой. Боль просто сводила с ума, и как долго сможет вытерпеть, он не знал.

Вскоре боль начала отступать, и в голове немного прояснилось. Что случилось? Как он тут оказался? Кто его привез? Эти вопросы так и рвались наружу. Прочитав недоумение на лице Амадео, медсестра улыбнулась и выглянула за дверь.

– Господин Солитарио, мальчик пришел в себя.

– Очень хорошо, – прозвучал в ответ знакомый голос. Амадео силился вспомнить, где же слышал его, и не смог.

В палату вошел мужчина в строгом темно-сером костюме. Узел бордового галстука был слегка ослаблен, шляпу он держал в руке. Черные волосы аккуратно уложены.

– Здравствуй. – Мужчина подошел к кровати Амадео и опустился на стул рядом. Добрые карие глаза внимательно изучали мальчика. – Меня зовут Кристоф. Мне сказали, говорить ты пока не можешь, так что я просто расскажу, как ты тут очутился. Моя машина сбила тебя, и я приношу свои извинения за это недоразумение. К сожалению, ты сломал руку и получил трещину в ребре, поэтому тебе придется какое-то время побыть здесь.

Амадео слушал и не понимал. Его сбила машина? Да, вроде бы он это вспомнил, но кто такой этот Кристоф?

И тут все встало на свои места. Грозный окрик «Лукас!», вопрос, сильно ли он пострадал… Тот самый голос, властный и в то же время мягкий, вызывающий доверие – вот кто этот человек!

Внезапно Амадео стало страшно. Он слышал немало историй от местных мальчишек, пытающихся заработать на жизнь таким нехитрым способом, как бросание под колеса и выманивание денег у богачей. Вдруг Кристоф сочтет, что он такой же? Что он специально упал под его машину?

Кристоф повернулся к медсестре.

– Что с ним? Почему он вдруг так испугался?

Амадео же лихорадочно соображал, как убедить Кристофа, что он вовсе не такой, что ничего ему не нужно, ни лечения, ни денег. Но голос и не думал возвращаться, а Кристоф вот-вот подумает, что он просто-напросто жалкий мошенник.

– Понятия не имею, господин Солитарио. Но я могу дать ему ручку и бумагу…

– Давайте, – нетерпеливо сказал Кристоф.

Амадео закивал. Вот оно, решение! Писать Амадео научил один из обитателей Старого квартала. Он напишет, что сожалеет об этой неприятности, скажет, что сам во всем виноват, и убедит Кристофа, что ничего плохого не хотел.

Кристоф читал его едва разборчивые каракули с кучей ошибок, и на губах проступала улыбка.

– Что ты, малыш, я вовсе не думал о тебе ничего плохого. В конце концов, это ведь мой автомобиль тебя сбил, и меньшее, что я могу для тебя сделать – вылечить. Не беспокойся о деньгах, все за мой счет.

Амадео растерялся. Он снова потянулся за ручкой, однако Кристоф мягко накрыл его руку своей.

– Ты необычный мальчик. Мало кто способен прийти к такому странному выводу, большинство наоборот постарались бы вытянуть из меня как можно больше в качестве компенсации. За честность я говорю тебе спасибо. А сейчас извини, у меня дела. Я постараюсь проведать тебя чуть позже. Не возражаешь?

Ошарашенный Амадео мог лишь кивнуть.

Следующую неделю он провел в больнице. Трижды к нему приходил Кристоф и приносил огромный пакет с разными вкусностями. Столько всего Амадео в жизни не видел и в первый раз попытался отказаться от такой милости. Однако Кристоф строго посмотрел на него, и Амадео больше не возражал.

Голос вскоре вернулся, и Амадео смог сказать Кристофу свое имя, но тот упорно продолжал называть его малышом. Амадео рассказывал обо всем: о своей жизни в старом квартале, о пожарном гидранте, который сломался, о футболе с консервными банками, о здоровенной крысе, которая сильно напугала его как-то в заброшенном доме. Кристоф внимательно слушал, и Амадео льстило такое внимание. Раньше он не мог так запросто общаться с человеком гораздо старше себя.

Но одна мысль не давала покоя. И однажды он решился заговорить о ней с Кристофом.

– Извините, – робко спросил он, пряча глаза. – Могу я… попросить вас об одной услуге? Она совсем небольшая, но очень важная.

– Разумеется, малыш. Проси о чем хочешь.

Запинаясь, Амадео рассказал ему о Тересите и пропавшем Микки. Терезу надо было похоронить, это нехорошо, что она осталась там, а Микки… Амадео хотел знать, что с ним случилось, почему он не вернулся. И не мог бы Кристоф помочь, отпустить из больницы ненадолго…

На этот раз Кристоф слушал внимательней обычного. Когда голос Амадео неуверенно затих, он положил ладонь на голову мальчику.

– Я сделаю то, что ты просишь, малыш. Но с одним условием – из больницы ты не выйдешь. Ты еще слишком слаб. За Тереситу не беспокойся, она найдет покой. Что же касается твоего друга, я узнаю, что смогу. Идет?

Амадео вскинул голову, в черных глазах застыла надежда.

– Вы правда это сделаете?

– Кристоф Солитарио всегда держит слово. Хорошенько запомни это, малыш. – В обычно смешливых глазах на этот раз не мелькнуло и тени улыбки.

Два дня от Кристофа не было никаких новостей. В больницу он не приезжал. Амадео скучающе глядел на дождь, барабанящий по карнизу, и пытался отогнать от себя самые мрачные мысли.

Завтра его должны выписать. А Кристоф наверняка не придет. Свой долг он уже выполнил, хотя это было необязательно. Рассчитался с мальчишкой за причиненные увечья – и adios¹. Он и так слишком много отдал, больше, чем следовало.

Амадео затряс головой, и волосы упали на лицо. Нет, он не должен так думать о Кристофе. Единственный человек, который когда-либо был добр к нему, дал, пусть и на время, ощущение теплоты. За все это нужно сказать спасибо, только вот он больше… не придет.

Амадео тяжело вздохнул и протянул руку за книгой, которую ему принес Кристоф. «Тим Талер, или Проданный смех»². Поучительная история о мальчике, который ради денег потерял способность смеяться. Амадео запоем прочел ее и с восторгом обсуждал с Кристофом планы, как можно было обхитрить барона Трёча, не прибегая к губительной сделке. Тот лишь улыбался и задавал колкие вопросы, на которые Амадео, хмуря брови, искал достойный ответ.

Читать расхотелось. Амадео положил книгу обратно на тумбочку и улегся на левый бок. В палате было тихо, только дождь без конца ударял по стеклам.

Амадео почти уснул, когда дверь в палату приоткрылась. Радостно вскочив, он открыл рот, чтобы поприветствовать Кристофа, но вместо него внутрь сунулся вздернутый нос.

– А, так это тебя отец обхаживает уже несколько дней, – прозвучал надменный голос, от которого улыбка сползла с лица Амадео, как ненадежная краска.

Мальчик, старше Амадео года на три-четыре, важно вошел в палату, оглядывая все вокруг с таким презрением, будто оказался в самой мерзкой выгребной яме. Темные волосы были гладко прилизаны, лишь на затылке торчал непослушный вихор. Одежда с иголочки – темно-зеленый жилет, белая рубашка, черные брюки. И выражение презрения на лице, которое сопровождало его всюду, на что бы он ни посмотрел.

– Неплохо устроилась, помойная крыса, – выплюнул он, и Амадео накрыла волна возмущения.

– Сам ты помойная крыса! А это моя палата. Не нравится – уходи.

Отпора мальчик явно не ждал. Лицо перекосилось, и он рявкнул:

– Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь! Немедленно извинись, или я заставлю тебя вылизать мои ботинки!

– Тебе надо – ты и вылизывай. – Амадео отвернулся от него и укрылся одеялом.

– Надо же, какие крысята невоспитанные пошли! – заверещал мальчишка, топнув ногой. – Ничего, скоро все передохнете! Как тот хорек! Как его звали? Микки, кажется?

Амадео вздрогнул.

– Что ты сказал? – Он сел на кровати и повернулся к мальчику. – При чем тут Микки?

На лице гаденыша отразилось торжество.

– Сдох он, твой Микки! Хозяин аптеки сделал в нем огромную дыру, футбольный мяч пройдет! Я слышал, как он говорил об этом отцу, да, так что это точная информа…

Амадео слетел с кровати и сбил мальчишку с ног.

– Думай, что говоришь!! Микки не могли убить, не мог…

– ПАПА!!! – завопил тот. – Он меня убьет, папа, помоги!!

Амадео соскочил с него и ошеломленно отступил, наткнувшись на кровать. Рука тупо ныла, в голове царил полный хаос. Микки? Умер? Как такое может быть?

Нет, он врет. Наверняка врет, тем более Амадео вспомнил, откуда ему знаком этот мальчишка. Это он ударил его, когда Амадео валялся на асфальте, оглушенный после удара машиной. Подошел и пнул, как какую-нибудь собаку. Значит, его отец…

На пороге палаты возник Кристоф, удивленно глядя на распростертого на полу сына.

– Что тут происходит?

– Папа, он хотел меня убить! – захныкал тот, поднимаясь. – Кинулся на меня, как дикий пес!

– Ты сказал, что Микки убили, как ты мог вообще такое придумать?! – крикнул в ответ Амадео.

– Амадео, – серьезно сказал Кристоф, впервые назвав его по имени. И это подействовало на Амадео сильнее, чем если бы он накричал на него.

Он заполз на кровать, чувствуя, что внутри все сжалось в тугой комок. Слышал, как Кристоф выпроваживает сына из палаты («Лукас, иди в холл и посмотри по телевизору мультики, я сказал, иди»), но не воспринимал ничего. И только когда дверь палаты с мягким стуком закрылась, рискнул спросить:

– Это правда?

Кристоф подошел и присел на край кровати.

– К сожалению, да. Я не стану скрывать от тебя ничего, малыш. Твой друг пытался ограбить аптеку, и владелец застрелил его, не разобравшись, что перед ним ребенок.

Амадео зажмурился. Горячие слезы растворились в подушке.

– Это я… – он всхлипнул, – я виноват, я ведь мог тогда пойти с ним… Или вместо него, это все моя вина…

Кристоф положил руку ему на плечо.

– Я так понимаю, когда Тересита заболела, вы решили ее вылечить?

Амадео закивал, не поднимая головы.

– Вы приняли правильное решение. Никто не осудил бы вас за это. Но Микки поступил глупо. Он хотел как лучше, но если бы люди умели читать мысли, скольких конфликтов удалось бы избежать. Это не твоя вина. С таким же успехом ты можешь винить Терезу в том, что она заболела.

Амадео приподнялся и удивленно посмотрел на Кристофа.

– Нет… Ни в коем случае! Тересита тут ни при чем!

– Вот видишь, – уголки губ Кристофа слегка приподнялись в улыбке, – ни ты, ни она не виноваты в том, что произошло. Тебя, кажется, завтра должны выписать?

– Да…

– Думаю, можно это устроить и раньше. Ты ведь не будешь возражать? Небось, надоело уже терпеть уколы.

– Ну… Наверное. – Амадео несмело кивнул, хотя все внутри кричало о том, чтобы остаться здесь. Там его больше никто не ждет, а тут он хотя бы может видеть Кристофа. Пусть не так часто, но все же.

– Тогда как насчет того, чтобы выписаться прямо сейчас? – Кристоф указал на тумбочку. – Оденься и собери вещи, а я пока поговорю с врачом.

Оставшись один, Амадео нехотя оделся. Хоть одежда, которую принес ему Кристоф, была впору, хотелось снять ее, выкинуть на улицу и снова натянуть больничную пижаму.

Только бы не возвращаться в Старый квартал. Только бы не быть одному.

Только бы остаться рядом с Кристофом.

Амадео понуро брел за Кристофом по больничному коридору. С выпиской не возникло никаких проблем, врач дал кое-какие наставления, но зачем? Все равно Амадео вернется в свой квартал, где всем наплевать на него и лекарства достать негде, если понадобится. Он тяжело вздохнул, загнав слезы поглубже, чтобы не вздумали вырваться на волю. Чего еще он ожидал? Рано или поздно сказка должна закончиться. Только он, в отличие от Тима Талера, свой смех потеряет навсегда.

У крыльца стоял черный автомобиль, сверкающий отполированными боками. Амадео невольно залюбовался, представив, каково это – нестись на полной скорости по длинному ровному шоссе, обгоняя ветер и даже само время! Но тут из окна выглянул тот самый противный вздернутый нос, и мечта распалась на кусочки. У Кристофа есть сын. Непонятно, зачем он провозился с Амадео столько времени.

– Кристоф, – позвал он, поправив на плече рюкзак. Внутри лежала книжка и сладости, привезенные этим удивительным мужчиной. Их нельзя было оставлять в больнице, пусть хотя бы что-то напоминает о нем.

Тот обернулся.

– В чем дело, малыш?

– Я… – Слова с трудом проталкивались наружу, но Амадео заставил себя вымолвить. – Спасибо за все, что вы сделали. Я правда очень вам благодарен. Спасибо, что позаботились о Тересите и узнали про Микки. И спасибо, что провели со мной эту неделю. Мне очень приятно было с вами познакомиться, До свидания. – Он склонил голову в вежливом поклоне и быстро сбежал по ступенькам, стараясь не расплакаться.

– Эй, малыш! – окликнул его Кристоф, но он даже не подумал остановиться. Слезы все-таки прорвались и градом лились по щекам.

Он не думал, что будет так больно. Сердце бешено стучало, горло перехватывало от разочарования, во рту стоял противный горький привкус. Амадео сглотнул, но стало только хуже.

Лоб взорвался белыми звездочками, и Амадео отлетел назад. Упасть ему не дали – высокий мужчина в черном костюме бережно подхватил его у самой земли. Амадео изумленно захлопал глазами – похоже, он врезался в такую же здоровую скалу, что сейчас держала его.

– Осторожней, твоя рука еще не зажила. – Кристоф подошел и присел перед ним. Затем кивнул громиле. – Отпусти его, он никуда не убежит.

Тот подчинился, поставив Амадео на ноги. Место удара горело, но Амадео даже не замечал – он в немом изумлении смотрел на Кристофа, который протянул руку и осторожно коснулся его лба.

– Сильно ушибся, малыш?

И эти слова, самые первые, которые Кристоф сказал ему, корчащемуся на асфальте после удара бампером, пробили брешь в стене. В стене безразличия, которую Амадео старательно создавал вокруг, чтобы оградить себя от той боли, которую причиняло расставание с Кристофом. Он просто упал на колени и расплакался. По-детски, с надрывом, никого не стесняясь, он плакал о Тересите, плакал о Микки, о своем одиночестве, о том, что сказка кончилась, и теперь впереди не будет ничего. Лишь пустота.

Неожиданно тепло обволокло его, и Амадео распахнул глаза. Две крупные слезы скатились по щекам.

– Малыш, прекрати плакать, ты меня пугаешь, – ласково произнес Кристоф, прижимая к себе мальчика. – Успокойся и объясни мне, куда ты побежал?

– Я… – Амадео всхлипнул. – Простите, я не хотел вас напугать, я просто…

– Решил, что раз лечение закончилось, то я отправлю тебя на все четыре стороны? – Кристоф улыбнулся. – Ты такой необычный мальчик, Амадео. Бесхитростный, честный, открытый. Моему сыну есть чему поучиться у тебя. А теперь выброси все плохие мысли из головы и честно ответь на вопрос: ты хочешь вернуться в Старый квартал?

– Никогда в жизни! – с жаром выкрикнул Амадео и, испугавшись своей наглости, уткнулся лицом в грудь Кристофу.

– Это хорошо. – Кристоф провел рукой по волосам мальчика. – Очень хорошо.

Амадео, раскрыв рот, взирал на огромный дом, где ему предстояло теперь жить. Потолок уходил высоко-высоко, из огромных окон лился серый свет дождливого вечера. Мебель, казавшаяся жутко громадной, выглядела так, будто проступила со страниц старой книги, которую Амадео отыскал в куче мусора когда-то давно, в другой жизни.

Вытирая руки о белый передник, к Кристофу подошла женщина. Волосы забраны в тугой пучок, из которого торчало бессчетное число шпилек, синее платье спускалось ниже колен. Строгое, слегка надменное выражение лица не изменилось, когда она кивнула мужчине.

– Добрый вечер, господин Кристоф, как прошла ваша поездка? А где гость, о котором вы говорили?

– Здесь, где же еще? – Кристоф удивленно посмотрел за спину. – Амадео, в чем дело? Не стоит бояться, это госпожа Роза. Она ведает всеми домашними делами. Роза, комната для малыша уже готова?

Та засуетилась.

– Разумеется, господин Кристоф, разумеется! Я сделала это сразу же, как получила ваш приказ.

– В таком случае доверяю его вам. – Кристоф легонько подтолкнул Амадео в спину. – Иди, госпожа Роза покажет тебе, где ты будешь жить.

– За мной, молодой человек, – тоном, не терпящим возражений, произнесла Роза и застучала невысокими каблуками черных туфель по паркету.

Следуя за женщиной по длинному, ярко освещенному коридору, Амадео пытался уложить в голове явившуюся перед ним картину. Кристоф задумал забрать его уже давно, но почему? Чем привлек маленький бродяжка такого богатого человека? Вопросы, вопросы – и ни одного ответа. Решив, что позже спросит об этом самого Кристофа, Амадео тряхнул головой и принялся с интересом рассматривать интерьер.

– Прошу вас. – Госпожа Роза распахнула перед ним дверь. – С сегодняшнего дня вы будете тут жить.

Комната не поражала размерами, однако мальчику она показалась едва ли не дворцом. Большая и удобная с виду кровать стояла у окна, из которого открывался вид на сад. Пол устилал светлый мягкий ковер, в котором утонули пальцы ног, стоило шагнуть внутрь. Вдоль левой стены, над письменным столом протянулась полка с книгами, и глаза Амадео восторженно загорелись.

– За той дверью ванная. – Роза указала длинным тонким пальцем вправо. – Дверь рядом – стенной шкаф, там вы найдете одежду. Надеюсь, она придется вам по размеру.

– Спасибо. – Амадео вежливо поклонился. Она удивленно подняла брови, впервые явив хоть какие-то эмоции.

– Что ж, – голос звучал гораздо мягче, – располагайтесь. Ужин в семь. Попрошу не опаздывать.

Когда госпожа Роза ушла, Амадео несмело подошел к кровати. Восторженно замер, положив ладонь на мягкое светло-зеленое одеяло. Но уже в следующее мгновение радостно прыгал на ней, хохоча во все горло.

– Зачем ты привез его сюда, папа?! – бушевал Лукас, меряя мелкими шажками кабинет Кристофа. – На кой черт тебе сдался этот оборванец?

– Последи за своим языком, – строго сказал Кристоф. – И сядь. Немедленно.

Лукас хотел возразить, но под пристальным взглядом молча отошел к креслу и забрался в него с ногами. Отец несказанно удивил его, когда усадил в машину щуплого мальчишку, которого с таким усердием навещал в больнице, и объявил, что теперь он будет жить с ними. На громкое возражение Кристоф никак не отреагировал.

Всю дорогу Лукас буравил незваного гостя взглядом. Тот же с восторгом пялился в окно, будто в первый раз ехал на машине. Хотя кто знает, может, так оно и было – откуда у оборванцев родители с такими шикарными автомобилями, как у его отца?

– Что, надавил на жалость? – прошипел он достаточно громко, чтобы мальчишка его услышал.

Тот удивленно повернул голову, длинные волосы скользнули по плечу.

– Прости?

– Надавил на жалость, говорю. Поплакался перед папой, вот он тебя и приютил. Побитая дворняга.

В черных глазах мелькнул огонек.

– Пожалуйста, не говори так. Я тебя не обзывал.

– Как хочу, так и буду говорить, понял? И ты мне не запретишь.

Тот лишь пожал плечами, не ответив на агрессивный выпад, и Лукас возликовал. Этот червяк и слова не скажет, а попробует пожаловаться – и Лукас сделает все, чтобы выдворить его из дома.

Он надеялся, что отец отправит пацана в комнату прислуги, где ему было самое место, однако – и это больше всего возмутило Лукаса – крысенышу досталось вполне приличное жилье. Будто нищий в одночасье стал принцем.

– И все же я не понимаю, – буркнул он, рисуя пальцем на ручке кресла невидимые узоры. – Зачем тебе этот мелкий выро… – он прикусил язык, – этот мальчишка?

Кристоф поднял глаза от бумаг.

– Ты вряд ли поймешь, Лукас, ты еще слишком юн.

– Мне уже двенадцать! – сердито отозвался тот. – Я много чего понимаю!

– Нет, сынок, не понимаешь. – Кристоф покачал головой. – Но когда-нибудь поймешь, что судьба далеко не всегда справедлива. Она может наказать того, кто совершенно этого не заслуживает. Амадео хороший мальчик, и я надеюсь, что вы с ним подружитесь.

– Я?! – Возмущению Лукаса не было предела. – Дружить с этим уличным отбро…

– Я, кажется, попросил тебя не выражаться, – в голосе Кристофа звякнул металл. Затем он вздохнул. – Лукас, я не требую от тебя безбрежной любви к нему. Я всего лишь прошу – прояви к малышу немного уважения. Он этого заслуживает. Может быть, вы подружитесь, когда лучше узнаете друг друга – я не исключаю такого. Пожалуйста, не суди о людях по их происхождению. Этот путь никуда тебя не приведет.

Мальчик возмущенно фыркнул, скрестив руки на груди.

– Разве высокое происхождение не дает автоматическое уважение? Если у тебя есть власть и деньги, то ты можешь все!

– Ты ошибаешься, сынок, – снисходительно улыбнулся Кристоф. – Если ты считаешь именно так, то я что-то упустил в твоем воспитании. – Он глянул на старомодные часы на стене. – Без пяти семь. Пора идти ужинать, иначе Роза разозлится, что ты снова опоздал.

Лукас соскочил с кресла и, нарочито громко топая, направился к двери. На пороге он остановился.

– И все же я не считаю это хорошей идеей, папа. Он еще доставит нам немало неприятностей, вот увидишь.

– Не думаю, Лукас. Иди на ужин. – Кристоф снова занялся документами. Он не видел, как губы сына искривились в усмешке.

– А я думаю, папа, – прошептал он, отвернувшись. – Еще как думаю.

Амадео проснулся, но не торопился вставать, нежась под теплым одеялом. Сквозь закрытые веки светило красным солнце. Птицы уже завели утренние трели, льющиеся в открытое окно, мягко шелестела на легком ветерке листва.

Блаженство прервал стук в дверь и надтреснутый, но от этого не менее громкий и властный голос Розы:

– Господин Амадео! Живо встали с кровати и привели себя в порядок! У вас есть пять минут!

Стук каблуков удалился по коридору дальше – она отправилась будить Лукаса. Амадео картинно вздохнул и откинул одеяло.

Прошло два месяца после того, как Кристоф забрал его к себе. С руки сняли гипс, но двигалась она еще плоховато. Ежедневно Амадео посещал Стефан, семейный врач семьи Солитарио, и помогал делать упражнения для ее разработки.

На свое счастье Амадео оказался левшой, и травмированная рука не помешала посещать занятия. Каждый день, в девять часов в дом приходил учитель. До двенадцати он занимался с Амадео, затем, дав ему самостоятельное задание, переключался на Лукаса, который обычно сидел позади, выполняя свою работу. Часто в спину Амадео летели слюнявые бумажки, линейки и однажды даже тетрадка. Длинные волосы Амадео постоянно страдали от нападок мальчишки, он, не стесняясь, дергал их, путал, лепил жвачки и репей. Учитель не раз делал Лукасу замечания, и тот злобно шипел, что все припомнит «этому оборванцу».

Амадео оказался благодарным учеником. Он с жадностью впитывал новые знания, задавал кучу вопросов, а если что-то не понимал, не стеснялся спрашивать. Учитель нахвалиться не мог, а Лукаса рвение Амадео еще больше раздражало.

– Надеешься стать благородным принцем? – издевался он в перерывах между занятиями. – Не выйдет, крысе место на помойке!

Амадео не раз ловил себя на мысли, что хочет врезать Лукасу, и посильнее, чтобы тот прикусил язык. Но не мог. Кристоф не заслужил такой неблагодарности за спасение. И Амадео, скрипя зубами, молча выдерживал все издевательства и нападки.

Вот и сейчас он получил тычок в спину острой ручкой, а через секунду почувствовал, как прядь волос дернули назад.

– Лукас, отпусти, – прошипел он, стараясь, чтобы учитель, отвернувшийся к прикрепленному к стене плакату, ничего не заметил.

– Не отпущу, – последовал ответ. – Знай свое место и не слишком умничай, я в твоем возрасте эти задачки как орешки щелкал. А ты тупица.

Амадео раздраженно дернул головой, пытаясь освободиться. Лукас с садистским удовольствием сверлил между лопаток ручкой и мерзко хихикал.

– Кажется, у вас появилось свободное время, господин Солитарио? – раздался резкий голос учителя. – Тогда почему бы вам не начать изучать самостоятельно следующий параграф?

Лукас отпустил Амадео и разочарованно фыркнул, но перечить учителю не посмел.

Как только Амадео более-менее поправился, Кристоф подозвал одного из многочисленных громил в черных костюмах, которые постоянно присутствовали в доме и снаружи. Он распорядился, чтобы тот занимался с мальчиком спортом – от бега до плавания и борьбы.

– Ты должен уметь постоять за себя, – объяснил он это решение и Амадео, и охраннику, который с удивлением отметил, что пацан слишком мал для серьезных нагрузок. – Даже если, на первый взгляд, тебе ничего не угрожает. Сейчас ты живешь в моем доме, а у меня есть недоброжелатели, как ни печально это признавать. Лукас уже давно занимается борьбой, и тебе это тоже не повредит.

Именно последняя фраза и убедила Амадео. Он не хотел быть в чем-то хуже Лукаса. Даже больше – он собирался превзойти его, как бы эгоистично это ни звучало. Он докажет, что обидное прозвище «помойная крыса» – не для него. Докажет, что и он кое-чего стоит.

Поэтому после учебы он отправлялся обедать, а через час – в спортзал, располагавшийся в цокольном этаже поистине гигантского дома Кристофа. Там же находился и небольшой бассейн, и сауна, где Кристоф любил, как он выражался, «погреть кости». Амадео осторожно заглядывал туда, но там было слишком горячо, и он старался держаться подальше, не понимая, что такого Кристоф находит в этой душной маленькой комнате.

Охранник по имени Дэвид уже ждал его. Сегодня он должен был научить Амадео плавать. В Старом квартале не то что завалящей речушки – достаточно глубокой лужи не найдешь, поэтому Амадео спускался по ступенькам в воду с некоторой опаской.

– Не бойся, пацан, – подбадривал его Дэвид в своей обычной манере. – Если что, я тебя поймаю, даже нахлебаться не успеешь. А теперь ложись на воду… Вот так, не бойся, я держу.

– Чего ты с ним цацкаешься. – Лукас непринужденно болтал ногами, сидя на бортике. – Швырнул в воду, и все дела. Выплывет – значит, научился, нет – туда ему и дорога.

Дэвид метнул в него строгий взгляд.

– А тебе не пристало разглагольствовать, Лукас. Последи за своим языком – это раз. И два – быстро намотал десять дополнительных кругов по бассейну.

На лице Лукаса вспыхнуло возмущение.

– Что?! Но я…

– Я сказал – быстро, – безапелляционно отрезал Дэвид. – Это тебе наказание за плохое поведение.

Тот с недовольной миной сполз в воду.

– Я пожалуюсь отцу, – буркнул он, проплывая мимо.

– Жалуйся сколько влезет. Амадео, а теперь попробуй поработать ногами.

К концу занятия Амадео научился более-менее прилично держаться на воде. Плавать было страшновато, но вместе с тем и увлекательно. Дэвид все время был рядом и страховал его, и Амадео с восторгом пытался плавать от одного бортика к другому, молотя ногами и руками по воде.

– На сегодня хватит. – Дэвид вытащил его из воды и усадил на бортик. – Ты молодец, упорный. Этого лоботряса мне три дня учить пришлось. – Он кивнул на отфыркивающегося Лукаса.

Амадео едва не рассмеялся, но вовремя прикусил язык. Незачем злить и без того разъяренного тигра. Откусит все, до чего сможет дотянуться.

Дэвид выбрался из бассейна и взял полотенце.

– Пойду переоденусь. Хотя тут и тепло, не сиди долго – простыть раз плюнуть.

– Я понял, Дэвид, – улыбнулся Амадео.

– Что, понравилось? – ехидно спросил Лукас, когда Дэвид скрылся в раздевалке. – Чувствуешь себя героем, да?

– О чем ты? – Амадео стянул резинку с мокрых волос.

– Как тебе удалось так быстро научиться? – Лукас заискивающе заглянул ему в лицо. – У меня ушло три дня, чтобы научиться держаться на воде, а тебе понадобился всего час.

– Не знаю. – Амадео бесхитростно пожал плечами. – Я плавал первый раз в жи…

– Тогда попробуй во второй!

Сильный тычок в спину – и Амадео оказался в воде. Паника захлестнула вместе с брызгами, мешая дышать. Он мгновенно забыл все, чему научил его Дэвид. Амадео попытался вскрикнуть, однако Лукас ударил ногой по воде, посылая небольшую волну, которая не замедлила залиться в рот и нос.

– Что, щенок, так эффективней, да? – орал он, наблюдая за барахтающимся Амадео. – Давай, выплывай! Ты же умеешь!

Амадео не видел перед собой ничего, кроме водного тумана, застилающего глаза. Грудь стиснуло, выдавливая остатки воздуха из легких, в горле встал огромный ком. Миг – и вода сомкнулась над ним.

Крики Лукаса слились в далекий гул. Тихий шум воды вокруг, жуткое стеснение, будто его завернули в тесное, удушающее одеяло… И надвигающаяся темнота.

Громкий всплеск и свет. Снова свет. Твердая плитка и сильные руки Дэвида, давящие ему на грудь. Амадео надсадно закашлялся, и горло жутко засаднило. Зато противный ком наконец исчез.

– Лежи, – приказал Дэвид. – Куда вскочил?

– Я… я в порядке, – выдавил Амадео и снова зашелся в кашле.

– Вижу я. – Дэвид раздраженно оглянулся на Лукаса. – Ну? Расскажешь, что произошло?

Тот выглядел не на шутку перепуганным.

– Я… я не знаю, я…

– Я поскользнулся, – прохрипел Амадео. – Поскользнулся и упал… в воду.

Дэвид нахмурился, не отводя взгляда от Лукаса.

– Поскользнулся?

– Да. – Амадео дернул охранника за руку, заставляя повернуться к нему. – Я поскользнулся, Дэвид, только и всего.

Когда мужчина взял его на руки, чтобы унести в комнату, Амадео мельком увидел Лукаса. Словно громом пораженного.

Амадео со вздохом отложил книжку. Роза принесла горячий шоколад, но тот медленно остывал на тумбочке возле кровати.

Разумеется, Лукас не желал ему зла, когда столкнул в бассейн. Он просто не осознавал, что шутка может как-то повредить, всего лишь хотел немного поиздеваться. Но, как Амадео ни убеждал себя в этом, злость все равно брала верх. Этот мелкий гад специально скинул его в воду, зная, что Амадео не умеет плавать! Еще и пришлось его выгораживать… И как это он до сих пор не примчался с вопросом, зачем Амадео так поступил?

Дверь открылась, и в комнату зашел Кристоф. На лбу залегла глубокая складка, губы сжаты в плотную линию. Амадео потянулся за книжкой и задел кружку с шоколадом.

– Ой… – только и успел вымолвить он, наблюдая, как темно-коричневая жидкость заливает страницы с муми-троллями. – Ой, Кристоф, простите, пожалуйста, я не хотел…

– Все в порядке, Амадео. – Тот поднял опрокинутую кружку и отставил ее в сторону, затем взял полотенце и промокнул лужу. – Это пустяк.

– Но… – Амадео в отчаянии смотрел на испорченную книжку. – Она же…

– Я же сказал, все в порядке. Если хочешь, завтра куплю тебе новую.

Мальчик прикусил губу. Он знал, что эта книга – из библиотеки Кристофа, которую он показал, когда проводил экскурсию по дому. Такой огромной комнаты с книгами Амадео видеть еще не приходилось. Он с восторгом взирал на высокие стеллажи, забитые под завязку. Иногда он брал оттуда что-нибудь почитать, естественно, спросив перед этим разрешения. Некоторые книги были очень старыми, и мальчик даже опасался прикасаться к ним.

Но муми-тролли… Он взял их только сегодня и едва успел прочитать начало.

– Простите, – снова прошептал он.

Кристоф присел на край кровати, отложив грязное полотенце.

– Так что произошло сегодня в бассейне, малыш? – Он протянул руку и убрал еще влажную прядь с лица Амадео, заправив ее за ухо.

Амадео упрямо сжал кулаки и опустил голову.

– Я же говорил – просто поскользнулся. Плитка скользкая от воды. Вот и упал.

Больно было врать Кристофу, но иного выхода он не видел. Не хотелось огорчать его, пусть виноват был не Амадео. Хотя как знать? Не появись он в этом доме, Лукас вел бы себя хорошо.

– Малыш, – Кристоф сложил руки на коленях, – если произошло что-то другое, о чем ты не хочешь или боишься рассказать, наказывать тебя или кого-то еще я все равно не буду.

– Нет же, Кристоф! – Амадео отчаянно тряхнул головой. – Я просто поскользнулся. Правда!

Кристоф вглядывался в черные глаза и не мог понять, лжет тот или нет. Мальчик упрямо стоял на своем, несмотря на убеждение в том, что ему за правду ничего не будет.

– Хорошо. – Он наклонился вперед и погладил Амадео по волосам. – Я тебе верю, малыш. Попросить Розу принести еще шоколада?

Тот замотал головой.

Не успела за Кристофом закрыться дверь, как в нее тут же сунулся вздернутый нос. Амадео тяжело вздохнул – он даже книгой прикрыться не мог, ее забрал Кристоф.

– Эй, ты, – начал Лукас в своей привычной манере. Он зашел в комнату и прислонился спиной к двери. – Это что вообще было?

– Не понимаю, о чем ты. – Амадео отвернулся к стене.

– Почему ты не сказал им, что это я тебя столкнул? Побоялся, что не поверят? – Лукас подошел ближе и склонился над ним, противно зудя в ухо. – Или что? А может, моего наказания испугался?

– Я тебя не боюсь, можешь не стараться. – Амадео раздраженно сел на кровати. – Зачем пришел?

– Ну конечно же, убедиться, что с тобой, маленькой принцессой, все в порядке! – фыркнул Лукас. – Скажешь кому-нибудь, что произошло на самом деле – ты покойник.

– Можешь не беспокоиться. – Амадео снова улегся. – Я и не собирался никому говорить.

– Так и знал, что ты трусливая девчонка. – Лукас выскользнул из комнаты.

Амадео зло сжал руками одеяло. Этот дурак думает, что Амадео его боится. Ну и пусть. На самом деле он скрывал правду из-за Кристофа – не хотелось огорчать добросердечного хозяина дома тем, что его сын попросту моральный урод.

Амадео со вздохом провел рукой по волосам. Пальцы наткнулись на что-то липкое.

– Да чтоб тебе пусто было, Лукас! – воскликнул он, пытаясь отодрать намертво прилипшую жвачку.

Три года пролетели незаметно. Амадео прилежно занимался, научился плавать и нырять. Еще Дэвид обучал его различным боевым приемам, но неизменно повторял, что для хвастовства их использовать нельзя, а только тогда, когда тебе угрожает опасность. Но Лукас этого явно не понимал. Чего стоили нападки и призывы к спаррингам, во время которых он неизменно использовал какой-нибудь запрещенный прием, за что получал от Дэвида дополнительную нагрузку. Отношений с ним это, понятное дело, не улучшало.

Каждый вечер Амадео залезал в кровать и, прихлебывая бесподобный горячий шоколад, приготовленный Розой, погружался в мир книг – волнующий, захватывающий и всегда неожиданный. Лукас смеялся над ним, называя книжным червем, но Амадео научился не обращать внимания на его выходки, и тот постепенно успокоился. Лишь изредка Амадео получал тычки в спину да оскорбления. Но и к этому можно было привыкнуть. В остальном новая жизнь ему очень нравилась. И Кристоф, и Роза, и все в доме относились к нему по-доброму.

Сегодня занятия отменили. Амадео сидел в своей комнате, укутавшись в одеяло, и читал книгу, которую дал ему Кристоф – она называлась «Лев, колдунья и платяной шкаф». Волшебный мир Нарнии настолько захватил Амадео, что он не сразу услышал, что снаружи кто-то кричит.

– Эй! – вопил Лукас, указывая куда-то вверх. – Посмотри-ка, какой беспредел творится!

Амадео выпутался из одеяла и открыл окно. В комнату ворвалась духота – с самого утра на горизонте стояли тяжелые темные тучи, готовые, как войско, двинуться в наступление.

– Что случилось? – прокричал он в ответ.

– И как ты обращаешься с вверенной тебе собственностью? – Лукас заливисто засмеялся. Ему шел шестнадцатый год, и он изрядно вытянулся за лето. – Посмотри, какой ужас!

Амадео проследил за его пальцем и застыл. На ветке дерева болталась книга в темно-красной обложке. Отсюда название было не разглядеть, но золотые буквы то и дело вспыхивали на то и дело выглядывающем из-за облаков солнце.

Книга из библиотеки Кристофа. Больше ей неоткуда было взяться.

Амадео выбежал на улицу со скоростью ветра и, задрав голову, уставился на книгу. Высоко. Очень высоко. Как она туда попала?

Ухмыляющееся лицо Лукаса не оставляло других вариантов. Этот паршивец не забыл о своих выходках, а просто готовил очередную пакость. Вот тебе и затишье перед бурей.

– Лукас, ну зачем? – воскликнул Амадео. – Она же твоего отца! Тебе не стыдно?

– Мне? Нисколько. А что тебя смущает? Она очень хорошо украшает сад. – И он снова рассмеялся.

Амадео сжал кулаки. Он мог бы как следует треснуть Лукаса, только от этого книга на землю не вернется.

Тучи практически полностью заволокли небо. Последний луч солнца мигнул и погас, поднялся ветер. Книгу раскачивало, но с ветки она не соскальзывала – сидела крепко.

– Только не говори, что боишься высоты! – Лукас ехидно подмигнул. – Иначе чего тебе стоит залезть туда и снять ее, а?

Амадео сглотнул. Ладони похолодели, стоило лишь представить, как он сидит на этой ветке, а внизу, под ногами – пустота. И не за что ухватиться, не на что опереться…

– Ну давай, докажи, что ты не трус! – подначивал Лукас. – Или оставишь книжонку болтаться на дереве, а? Как расстроится отец… – И он заговорил басом, подражая выговору Кристофа: – Ах, Амадео, ах, малыш, я тебе доверил такое сокровище, а ты его не сберег…

– Хватит! – крикнул Амадео, сжимая кулаки. – Я достану ее оттуда, а ты… С твоей стороны это было подло!

– Подло? Подло было являться в мой дом и вести себя тут, как хозяин! Видишь, тучки собираются? Давай, лезь, ты же не позволишь, чтобы книга промокла? Одну ты уже испортил, да? Горячим шоколадом! Отец тогда сильно расстроился…

– Замолчи! – рявкнул Амадео, глядя наверх. Так высоко… Еще и ветка тонкая, как Лукасу удалось зашвырнуть туда книгу?

Стараясь не обращать внимания на дразнилки, Амадео подошел к изогнутому стволу. Забраться на него не составляло никакого труда, но чем выше, тем холоднее становились руки и ноги. Сердце то испуганно замирало, то бешено колотилось в горле.

Очередная ветка громко хрустнула под рукой и сломалась. Амадео с трудом сдержал крик, прижавшись всем телом к стволу и вцепившись другой рукой в обрубленный сучок. Дыхание перехватило, и он с трудом смог вдохнуть.

Когда бешеное сердцебиение немного унялось, он рискнул приоткрыть глаза. Книга болталась на ветке слева, но до нее было не дотянуться. Не хватало совсем чуть-чуть.

На улице становилось темнее – туча накрыла небо свинцовым телом, вдалеке начало погромыхивать. Вот-вот хлынет дождь, надо торопиться, как бы страшно ни было.

Амадео собрался с духом и поставил ногу на следующую ветку. Она прогнулась под его весом, но не сломалась. С трудом оторвав руку от спасительного сучка, схватился за ветку повыше. Теперь он мог дотянуться до книги, надо только осмелиться отпустить одну руку…

Пальцы почти коснулись обложки, когда он услышал снизу окрик:

– Малыш!

Нога соскользнула с ветки, и Амадео полетел вниз.

На мгновение его накрыла темнота, но в следующее мгновение он увидел над собой обеспокоенное лицо Кристофа.

– Сынок, ты в порядке? Скажи что-нибудь, ну же…

Губы сами собой разошлись в улыбке. Кристоф назвал его сыном! Но ликование почти сразу погасло. Наверняка он просто оговорился.

Амадео судорожно вдохнул, только сейчас заметив, что от страха задержал дыхание, когда падал, будто нырял в воду. Но сделал это слишком резко и закашлялся, а голова немедленно закружилась.

Странно, но боли от удара о землю он не чувствовал. Похоже, Кристоф его поймал, и только благодаря этому он избежал серьезной травмы.

Тяжелые капли застучали по земле, подъездной дорожке, листьям кустарников, с каждой секундой их становилось все больше. Кристоф поднял Амадео на руки.

– Давай вернемся в дом, не то вымокнем.

– Но… Но книжка…

Кристоф удивленно оглянулся.

– Какая книжка? Ах, эта. – Он наклонился и, держа мальчика одной рукой, поднял с земли книгу. Теперь Амадео смог увидеть название: «Портрет Дориана Грея». Брови Кристофа сдвинулись к переносице. – Откуда она тут?

Амадео прикусил губу. Книга, похоже, была ценная и очень-очень старая, судя по потертой обложке и пожелтевшим страницам. Но Кристоф не стал дожидаться ответа. Он сунул книгу под мышку и зашел в дом, прижимая к себе Амадео.

Амадео съежился в кресле в кабинете Кристофа, стараясь казаться незаметным и мечтая исчезнуть совсем. Лукас же стоял перед самым столом, опустив голову. Руки сжимались в кулаки, и если бы Кристофа тут не было, наверняка сейчас один из них прилетел бы Амадео в лицо.

– Ты понимаешь, что едва не произошло, Лукас? – отчитывал того Кристоф. – Мальчик мог погибнуть, свалившись с дерева, или сломать себе что-нибудь!

– Угу, ветки кустарника, – пробормотал Лукас.

– Я не слышу, говори громче! – Кристоф ударил ладонью по столешнице. – По-твоему, это детские шалости? Тебе уже не десять лет, чтобы по глупости прощалось подобное! Тебе скоро шестнадцать, а ты все еще ведешь себя, как маленький ревнивый ребенок!

– Я не понимаю, почему столько внимания уделяется этому выродку! – выкрикнул Лукас, поднимая голову. – Чего в нем такого необычного, что ты решил цацкаться с ним, как…

– Прекрати говорить так, будто Амадео тут нет, – отрезал Кристоф. – И я запрещаю тебе оскорблять его. – Он раскрыл дипломат и достал оттуда тонкую папку. – Я забрал все необходимые документы. С сегодняшнего дня Амадео официально мой сын и твой брат.

Сначала Амадео не понял, о чем говорит Кристоф, но когда Лукас едва не задохнулся от возмущения, до него дошло. От радости сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он стал сыном Кристофа?! Настоящим сыном?! Об этом он и мечтать не смел! Значит, Кристоф не оговорился тогда, он и правда назвал его так!

– Отец!! – заорал Лукас, и Амадео снова испуганно сжался. – Какого черта?!

– Не кричи! – оборвал его Кристоф. – Я это решение принял уже давно. И сейчас нет смысла устраивать истерики. Амадео – твой брат. И ты должен относиться к нему как к брату. Все ясно?

Лукас задрожал от плохо сдерживаемой ярости, лицо пошло пятнами. Амадео с испугом увидел, как по ладони новоявленного брата потекла струйка крови – он настолько сильно сжал кулак, что ногти глубоко впились в кожу.

– Я спросил – тебе все ясно, Лукас? – спокойным голосом поинтересовался Кристоф.

Тот тряхнул головой, пытаясь прогнать ослепляюще красную ярость, накрывшую его. Немного отвлекла боль в правой ладони, и он слегка разжал пальцы. Теплая жидкость защекотала кожу.

– Да отец, – хрипло ответил он. – Мне все ясно.

2

Плохой расклад

Девять лет спустя

Негромко играла музыка, люстра переливалась огнями, бросая сверкающие блики на мужчин в смокингах и наряженных в вечерние платья женщин. Звуки скрипок взлетали к потолку, мелодичными каплями падали и разбивались о паркет ноты фортепиано. Голоса присутствующих гармонично вливались в музыку, дополняя ее, звон бокалов, изредка доносившийся откуда-то из глубины зала, заставлял кривить губы в улыбке и произносить ненужный тост.

Амадео с трудом подавил зевок. Слава богу, ему не пришлось надевать смокинг, отец разрешил ограничиться строгим костюмом. Волосы, блестящим агатовым потоком спускающиеся почти до талии, были перехвачены сзади черной резинкой.

– Отец, разве это обязательно? Все эти приемы жутко скучные.

– Да, малыш, обязательно. Я согласен с тобой, здесь порой невыносимо, но плюс в том, что можешь познакомиться с нужными людьми. Ты ведь знаешь, как много значат связи.

Разумеется, Амадео знал. И понимал, почему отец всюду берет его с собой и часто устраивает приемы в ресторане принадлежащей ему гостиницы «Азарино» – чтобы показать его другим. Будто выставочный экспонат, ей-богу. Но когда-нибудь придется вести дела с этими людьми. И лучше до этого момента изучить их тщательней, чем они изучат его.

– Лукас так и не пришел, – в голосе Амадео прозвучала легкая нотка разочарования, которую отец моментально уловил.

– Твой брат всегда таким был. – Кристоф успокаивающе похлопал его по плечу. – Ты же знаешь. Но не суди строго, это я не воспитал из него благородного человека. Ты тут ни при чем.

Амадео пожал плечами, не собираясь спорить с отцом. Все равно бесполезно. И немного обидно, что в такой день Лукас откровенно наплевал на него.

Когда Кристоф много лет назад спросил, когда у Амадео день рождения, тот не смог ответить – попросту не знал, мог назвать только свой возраст. Поэтому Кристоф сам назначил его – девятнадцатое июня, день, когда Амадео впервые переступил порог особняка. И сегодня ему исполнялось двадцать лет. Отец организовал прием, на который пригласил своих партнеров и влиятельных личностей в деловом мире. Амадео не слишком любил подобные сборища, но ради Кристофа готов был вытерпеть и это.

Множество людей, большинство из которых Амадео видел впервые в жизни, прохаживались по ярко освещенному залу, здороваясь друг с другом, мило улыбаясь, спрашивая, как дела, хотя это их совершенно не интересовало. Лгали друг другу в глаза и нимало не смущались. Поздравляли его с днем рождения, обнажая в широких улыбках ровные белые зубы, но глаза и не думали улыбаться. В них светился лишь холодный расчет, поиск выгоды, намерение о чем-то договориться. И ничего больше. Карнавал лицемерия.

Амадео прогнал мрачные мысли. Главное, что отец рядом, а о куклах с фальшивыми улыбками можно и забыть. Равно как и о Лукасе. Все равно они никогда не были близки. Вскоре после официального усыновления издевательства практически прекратились, но Лукас никогда не говорил с ним по душам. Ни разу не доверился, и Амадео мог его понять. Лукас привык быть единственным, а Амадео, сам того не желая, спихнул его с пьедестала.

– Как у тебя дела с красавицей, с которой ты познакомился на приеме у Леонарда? – Отец взял с подноса два бокала с вином и протянул один Амадео. – Почему ты не пригласил ее на праздник?

– С кем? А… С Марисой? Да ничего особенного. – Амадео отпил вина. – Мы расстались на прошлой неделе. Простите, она же дочь вашего партнера, и…

– Печально, но не критично. Это ведь уже не первый случай, так? С Марисой не вышло, но была же еще дочь Майкла Наварро…

– Жизель? – Амадео рассмеялся. – Три недели.

– А как же Алиса?

– О, она продержалась дольше всех. Почти три месяца. Но хотя бы делала вид, что ей со мной интересно.

Кристоф покачал головой, но в глазах сверкнула смешинка.

– Слишком сильно оказалось притяжение?

– К красивой внешности и деньгам, – на полном серьезе ответил Амадео, однако не удержался и улыбнулся. – Лукас в этом плане куда успешней меня.

– Амадео, Амадео. Нельзя же так непочтительно обходиться с юными леди.

– Отец, они видят во мне лишь красивую декорацию и сами ведут себя соответственно. А я терпеть не могу, когда меня принимают за пустоголового красавчика.

– Тоже верно. – Кристоф сделал глоток из бокала. – Но пора же начинать думать о будущем, малыш. Лукас не сдается, несмотря на то, что почтенные отцы семейств предпочли бы видеть зятем тебя, а не его.

– Их надежды разбиваются о глупость их дочерей. Простите, отец.

Кристоф расхохотался, похлопывая сына по плечу.

– А на язык ты остер, малыш, очень остер. По крайней мере, не ведешь себя, как Лукас, сколько скандалов мне пришлось замять из-за его выходок… Где он сегодня?

– Понятия не имею. – Амадео пожал плечами. – Наверное, снова пошел к Сезару Лаэрте. Он серьезно мечтает заполучить его дочь?

– О, это ему по силам. Лишь бы не натворил дел. По правде сказать, его выбор мне не по душе, но кто я такой, чтобы препятствовать решению сына?

Амадео поморщился. Этот неприятный разговор он случайно услышал несколько дней назад. Сезар Лаэрте являлся главным конкурентом Солитарио, их вечное соперничество породило немало острых ситуаций. Естественно, Лукасу это было прекрасно известно. Кристоф обмолвился, что сын мог бы поискать более подходящую партию, а тот сильно разозлился и наговорил отвратительных вещей. И, насколько Амадео знал, даже не извинился. Вполне в духе Лукаса.

– Все эти богатые дочки видят во мне лишь внешность, отец. И еще наследника крупной компании. Больше им ничего не надо, разве что со временем они заведут нескольких любовников, потому что у меня будет слишком много дел. – Он провел рукой по волосам. – Иногда я думаю о том, чтобы избавиться от этой прически, может, тогда меня начнут хотя бы немного воспринимать всерьез.

– Малыш, – Кристоф отставил бокал и коснулся его волос, – я никогда не считал твою внешность недостатком. Она может быть преимуществом, если научишься правильно ей пользоваться. Как ни крути, первое впечатление производит именно внешность. У тебя же она просто ослепительна.

Амадео слегка покраснел. Комплимент от отца был особенно приятен, и раз уж он считает красивое лицо и длинные, густые волосы достоинством, то так оно и есть. Но для остальных он все равно останется красивой пустышкой.

И снова Кристоф прочел его мысли.

– Если тебя так беспокоит вопрос внешности, то у меня есть для тебя подарок. Идем со мной.

Лавируя между гостями, иногда приветствуя вновь прибывших, они наконец оказались в вестибюле. Амадео облегченно выдохнул. Приятно было оказаться в просторном и, самое главное, тихом помещении. Звуки светских разговоров едва доносились сюда. Разумеется, и тут были люди, к примеру, администратор, неусыпно дежуривший за стойкой, двое носильщиков и еще кое-кто из обслуживающего персонала, однако их общество показалось Амадео куда симпатичнее, нежели гостей, оставшихся в ресторане. Он тепло улыбнулся в ответ на поздравления и последовал за отцом.

Они пересекли вестибюль и поднялись на лифте на второй этаж. Амадео догадывался, куда они идут, но молчал, не желая нарушать тишину. Мгновением позже очутились у кабинета управляющего, и Кристоф отпер дверь.

– Я давно думал отдать ее тебе, малыш. Мне кажется, она подходит как нельзя лучше. – Он прошел к сейфу и, набрав нужную комбинацию, открыл.

С огромным удивлением Амадео увидел у него в руках книгу в красной бархатной обложке.

– Это же…

– Да. – Кристоф протянул ему «Портрет Дориана Грея». – Прошу тебя, береги ее. Она ценна не столько тем, что ей больше восьмидесяти лет, и она вышла ограниченным тиражом, сколько содержанием.

Амадео бережно принял из рук Кристофа ценный подарок. Несомненно, это была та самая книга, которую Лукас когда-то зашвырнул на дерево в попытке раздразнить Амадео. Хрупкие страницы мягко зашелестели, когда он открыл «Портрет».

С первой страницы прямым наивным взглядом смотрел красивый молодой человек. Полные губы слегка приоткрыты и изогнуты в несмелой улыбке, блестящие волосы обрамляли будто выточенное из мрамора лицо. Весь облик являл собой совершенное очарование красоты и юности.

– Прочти ее и сделай выводы – так ли плохо иметь внешность, как у тебя, и чем люди готовы пожертвовать ради того, чтобы оказаться на твоем месте. Возможно, это тебя изрядно развеселит. – Кристоф улыбнулся. – А может, заставит задуматься.

– Спасибо. – Амадео крепко обнял его. – Спасибо, отец.

– Ты стал таким взрослым. – Кристоф с нежностью смотрел на сына. – Даже не верится, что когда-то я мог носить тебя на руках без особого труда. А теперь давай-ка вернемся к гостям, нехорошо оставлять их надолго.

– Посмотри туда. – Кристоф указал на полную даму в изумрудном закрытом платье. – Госпожа Мария Альварес. Не одного мужа сжила со свету, только-только сняла траур по очередному ушедшему в мир иной супругу. Дьявол, а не женщина.

– Но ей… – Амадео пригляделся. – Уже явно больше шестидесяти. Как ей это удается?

– Обаяние. Необъятное природное обаяние, – пошутил Кристоф. – И деньги, конечно же. Мужчины ведутся на эти сомнительные качества, надеясь стать богатыми вдовцами, но чего ей не занимать, так это воли к жизни. А теперь взгляни туда. Видишь того представительного господина? С ним надо держать ухо востро. Это Бернард Мартинес, ему подотчетны все букмекеры, будь они легальными или нет. Выглядит добродушным, располагающим к себе пожилым мужчиной, однако не обманывайся на его счет.

Амадео на мгновение задержал взгляд на Мартинесе, запоминая его хорошенько. Седая, аккуратно подстриженная бородка, пышные усы. Лучистые, улыбающиеся глаза с морщинками вокруг. Внешность обманчива. Дабы не вызвать подозрений, Амадео сделал вид, что разглядывает толпу.

– Погляди, малыш. – Отец указал в сторону дверей. – Лукас пришел.

Брат степенно здоровался за руку с гостями, за ним неотступно следовала красивая девушка в голубом платье, раздавая ослепительные улыбки направо и налево. Светлые волосы слегка вились и мягкими волнами ложились на плечи, глаза сверкали напускным дружелюбием.

– Это же Виктория Лаэрте, – изумился Амадео. – Как Лукасу удалось ее заполучить? Ее отец довольно строгих нравов, и потом, он наш конкурент.

– И у твоего брата есть достоинства, – ответил Кристоф. – Хоть он и применяет их не всегда в нужное время. Иди, поздоровайся с ним.

Вот этого Амадео как раз меньше всего хотелось. Да и Лукасу явно не пришлось по душе сегодняшнее празднование, но он всеми силами старался этого не показывать.

– Амадео, – отрывисто проговорил он. – Хочу тебя познакомить кое с кем.

Ни приветствия, ни поздравления. В этом весь Лукас. Амадео усмехнулся про себя, ничего другого он и не ждал.

– Это Виктория Лаэрте. – Лукас приобнял девушку за плечи. – Виктория, это мой младший брат Амадео. Сегодня ему исполнилось двадцать лет.

И снова лживая любезность. Лукас никогда не называл его братом, по крайней мере, наедине. А уж на публику играть он был горазд.

– С днем рождения, Амадео. – Красавица томно прикрыла удивительные голубые глаза.

– Благодарю, Виктория, – вежливо улыбнулся он.

Лукас подозрительно поглядывал на него, и Амадео понимал, почему. Красавица не сводила с него глаз и в открытую кокетничала. Настроение моментально испортилось.

– Прошу прощения, мне нужно отлучиться. Приятно с вами познакомиться, Виктория. – И он быстро ретировался, опасаясь, как бы Лукас не прожег в нем дыру взглядом.

Толпа уже начинала раздражать. По пути Амадео четыре раза останавливался поболтать с гостями. Проигнорировать их было бы верхом невежливости, а так он поступить не мог. Приходилось уподобляться им и тоже раздавать фальшивые улыбки и принужденные фразы, и это было отвратительно.

– Роза, за что мне это, – простонал он, входя на кухню и стягивая надоевший пиджак. – Дай, пожалуйста, воды, иначе у меня начнется приступ клаустрофобии.

Та фыркнула и поставила перед Амадео полный кувшин и натертый до блеска стакан. На кухне повсюду суетились работники, однако в этот укромный, огороженный уголок, гордо именуемый «помещением для персонала», никто не заглядывал.

– Боязнь толпы называется агорафобия, и вы ей не страдаете. И почему вы тут рассиживаетесь? – Она неодобрительно покосилась на опустившегося на табурет Амадео. – Нельзя надолго покидать гостей. Не каждый день вам исполняется двадцать лет.

– Вот именно. – Амадео залпом осушил стакан. – Но разве нельзя было обойтись без приема? Все прекрасно знают, что это лишь простая формальность.

Та лишь пожала плечами и, обогнув перегородку, скрылась на кухне, оставив его одного. Несмотря на то, что повара в «Азарино» были выше всяких похвал, Роза с разрешения Кристофа взяла над ними шефство на сегодняшний вечер, объяснив это тем, что лишь она знает, что понравится молодому господину.

Амадео налил еще воды. Не хотелось возвращаться в зал, полный людей, которые лгут друг другу и самим себе. И сегодня они пришли сюда не потому, что хотели искренне поздравить его, а только затем, чтобы в очередной раз подлизаться к отцу. Амадео предпочел бы избежать этого ненужного столпотворения, однако Кристоф непререкаемым тоном сказал, что все должно быть по правилам. С этими людьми предстояло работать, и нужные знакомства никогда не повредят. Кто знает, какие услуги могут понадобиться в скором времени?

Амадео ополоснул стакан и поставил на сушилку. И почувствовал, что за спиной кто-то стоит.

Обернувшись, он увидел Викторию Лаэрте. Красавица оперлась рукой на стол и слегка склонила голову набок. Светлые волосы падали на плечо, свет из-за перегородки играл на них, отчего они отливали золотом.

– Простите, Амадео, не хотела вас напугать.

– Что вы, я вовсе не испугался. Но немного странно видеть вас тут. Почему вы не с гостями?

Как вас вообще пропустили сюда, вертелся на языке вопрос, однако Амадео его не задал. Неприятный осадок от ее поведения, когда она сознательно вызвала ревность Лукаса, все еще оставался, однако сейчас девушка вела себя довольно скромно, приспустив маску кокетства.

– Я немного устала от этой суеты. – Она опустилась на табурет, закинув ногу на ногу, от чего голубое платье слегка задралось. – Вот и решила поискать укромное местечко. Не нальете мне воды?

– Разумеется. – Амадео наполнил стакан и протянул его Виктории. – Как у вас дела с Лукасом?

– Все отлично, – пропела она – Думаем объявить о помолвке на следующей неделе.

Амадео в удивлении поднял брови.

– Так скоро? Рад за вас. Это и правда замечательная новость.

– Да, да. – Виктория вздохнула, подперев голову рукой. – А вы с братом близки?

– Не сказал бы. У нас разные интересы. – Амадео прислонился к столу, скрестив руки на груди. – А вы с ним давно встречаетесь?

– Не очень. – Она улыбнулась и тряхнула волосами. – Но он был так настойчив, что я не устояла. И ухаживал красиво… Любую девушку заполучить может, если постарается.

Она задумчиво водила по кромке стакана пальцем.

– Вам не кажется, что тут чертовски скучно? Все эти приемы, вежливые улыбки… Никому ведь на самом деле неинтересна жизнь другого, но каждый сочтет своим долгом спросить, как дела.

– Вполне может быть, что у каждого на подобное поведение есть свои причины. – Амадео улыбнулся, заметив, что Виктория повторила его собственные мысли. Впервые он решил, что девушка не так уж глупа, как показалось на первый взгляд.

– А какие причины у вас? – Она подняла изумительные голубые глаза.

Амадео начал подозревать неладное. Чего она добивается? Зачем пришла сюда, когда Лукас остался там? Заговаривать ему зубы?

– Простите, мне надо вернуться к гостям. – Он оттолкнулся от столешницы и выпрямился. – Я и так задержа…

– А Лукас не врал, когда говорил, что ты чертовски красив, – вдруг сказала она.

Амадео поджал губы. Опять старая песня. Все очарование мигом слетело с Виктории, и он ясно увидел перед собой очередную барышню, которой не терпелось охмурить его.

– И что вы этим хотите сказать, Виктория? – холодно спросил он. – И не припомню, чтобы мы с вами переходили на «ты».

Она встала, и подол платья скользнул вниз, прикрывая ноги.

– А ты еще и скромник. Как это мило. Лукас был чрезвычайно напорист, и я уступила, но мне больше по душе такие милые мальчики.

– Простите, у меня нет никакого желания крутить роман с девушкой брата, – вежливо сказал Амадео, обходя ее.

– Роман? Кто говорил о романе? – Она поймала его за руку. – Кажется, тут есть свободные номера, не так ли? Мы могли бы немного пообщаться…

Амадео аккуратно высвободил запястье.

– Еще раз прошу прощения, но нет. Вам лучше вернуться к Лукасу, думаю, он уже ищет вас.

– Уже нашел, черт побери. – Лукас размашистым шагом подошел к Виктории и, схватив за талию, дернул к себе. – Ты чем тут занимаешься?

– Всего лишь попросила твоего брата налить мне воды. – Она покрутила в руке все еще полный стакан, вода из которого чудом не расплескалась. – А что ты так злишься, милый, что-то не так?

– Так пей и выметайся. – Он вытолкнул Викторию из кухни и зло глянул на Амадео. – Еще раз увижу тебя рядом с моей девушкой, крупно пожалеешь.

– Следи за ней получше. Тяжелым поведением она не отличается, – мрачно ответил тот и вернулся к гостям.

Через три месяца Лукас и Виктория Лаэрте поженились. Свадьба была пышной, с множеством гостей из высшего света, богатыми подарками и ярким освещением в прессе. Все, как и полагается наследнику крупной компании.

Они поселились в квартире неподалеку от особняка Кристофа и каждые выходные навещали его. Амадео всегда старался уйти куда-нибудь, чтобы не ловить на себе странные взгляды молодой жены. Он все еще помнил ее выходку на дне рождения, когда Виктория без зазрения совести предложила уединиться в одном из номеров. Перед свадьбой он осмелился спросить Лукаса, стоит ли так торопиться с женитьбой, за что тот наорал на него и посоветовал не лезть не в свое дело.

Больше Амадео об этом не заговаривал. На свадьбе он старался не попадаться на глаза невесте, предпочитая общаться с гостями. А поговорить было с кем – столько знаменитостей в мире бизнеса Амадео еще не встречал. Был тут и Эмилио Паэс, держащий игорные дома в городе к северу отсюда, и Шарлотта Стейнлесс, владелица знаменитых салонов красоты, а также Арчибальд Беннет, директор транспортной компании «Сиеста», услугами которой не раз пользовалась «Азар».

Люсиль Муэрте, сногсшибательная красотка в длинном черном платье, изо всех сил изображала из себя примерную девочку, однако от отца Амадео знал, что лучшего человека для устранения опасных конкурентов не найти. Она буквально обирала их до нитки, и они не могли продолжать свои дела. Адвокатская контора, которую она держала, зарабатывала огромные деньги благодаря связям с налоговыми службами. Если дело пахло керосином, поднимались все декларации и немедленно сливались Люсиль. А уж она находила, к чему прицепиться. Если нет – подделывала данные.

Энтони Майерс приехал всего на пару часов, но все же уделил Амадео немного времени, рассказывая о преимуществах игровых автоматов перед лотереей. Амадео слушал с нескрываемым интересом – бизнес его отца был связан не только с гостиничной, но и с игорной сферой, и набраться опыта у признанных мэтров не помешало бы.

Сезар Лаэрте, отец Виктории, держался особняком и практически не говорил ни с кем из гостей со стороны жениха. Лишь однажды подошел к Кристофу, чтобы поздравить его. Держался холодно и отстраненно, но Кристоф, тем не менее, сердечно ответил на поздравление. В этом весь отец, подумал Амадео. Как бы жестоко и неуважительно с ним ни обходились, он все равно будет улыбаться.

Если Сезар Лаэрте надеялся, что брак дочери с сыном главного конкурента поможет ему вырваться вперед, он глубоко заблуждался. Кристоф не сдавал позиций, наоборот, еще яростнее боролся за первенство.

После свадьбы не прошло и двух месяцев, как в семье Лукаса начались проблемы. Ни дня не обходилось без скандалов, Виктория позволяла себе называть его никчемным дураком, а он ее – шлюхой. Ни с одного приема они не уезжали вместе, только по отдельности и с большим скандалом. Лукас все чаще ночевал в особняке, не желая возвращаться в квартиру. Кристоф объяснял, что раз уж Лукас выбрал себе такую жену, ему придется ее обуздать, либо развестись, но о таком позоре Лукас и слышать не хотел. Виктория была из знаменитой семьи, равно как и он, и скандала в прессе и светских кругах не избежать.

Прошло два года. За это время многое успело произойти, однако главной трагедией оказался инсульт, который неожиданно случился у Кристофа. Амадео в этот момент был в университете, но, услышав, что произошло, тут же приехал домой. Прогнозы врачей не утешали – если случится еще один, Кристоф его уже не переживет. Ему настоятельно рекомендовали отойти от дел и больше отдыхать, но он и слышать об этом не захотел. Наоборот, принялся работать с еще большим рвением, будто старался переделать все, что возможно, за время, что ему осталось. Иногда Амадео насильно уводил его из кабинета, если не получалось уговорить хотя бы немного отдохнуть. И только ему одному Кристоф позволял отрывать себя от дел.

– Не переживай, малыш, – шутил он, как всегда не теряя присутствия духа. – Хоть тело и сдается, мозги у меня на месте остались.

На плечи Лукаса как старшего в семье легло теперь куда больше обязанностей. Многие мелкие дела он передал Амадео, сам же разъезжал по поручениям Кристофа, который теперь редко покидал особняк. Но это нисколько не улучшило его семейную жизнь. Скандалы продолжались с завидной регулярностью, и все шло к тому, что это должно закончиться.

Однажды поздно ночью Лукас заявился в особняк, едва держась на ногах от выпитого. Роза поворчала на него, но все же отправилась на кухню готовить свою знаменитую смесь от грядущего похмелья. Он же завалился на диван в гостиной, но не уснул, как собирался. Вместо этого прокручивал в пьяном мозгу все, что произошло за это время, и почему-то мысли упорно цеплялись за Амадео. С его первого знакомства с Викторией и до сегодняшнего дня, когда они в очередной раз приехали в гости к отцу.

Амадео не ждал их визита и не успел уйти из дома. Виктория моментально преображалась, стоило ей увидеть Амадео, и начинала корчить из себя невесть что. Лукас не раз говорил ей, чтобы обуздывала свои гормоны, но это мало помогало. Если при Кристофе она еще стеснялась вести себя вызывающе, то стоило ей и Амадео случайно оказаться наедине, и из нее выливалось все обаяние, на какое она только была способна. Амадео, боясь гнева Лукаса, в таких случаях старался закрыться в своей комнате и не выходить, пока Виктория не покинет дом.

На этот раз выпроводить брата вовремя не удалось. Виктория, мило улыбнувшись, попросила помочь накрыть на стол, так как Роза была в отъезде. Амадео посчитал невежливым отказать, и она вовсю крутила перед ним хвостом, то наклонившись к плите, то подойдя слишком близко, чтобы передать тарелки. Явно нарывалась на скандал, но Лукас терпел, чтобы не доставлять неудобств отцу. Однако она свое получила. И Амадео тоже не избежит выговора. Какого хрена он не убрался, когда мог, да еще и специально остался, чтобы позлить его?

– Ты, бабник хренов, – пробормотал Лукас, проведя рукой по лицу. – Даже если ничего не делаешь, женщины к тебе так и липнут.

В коридоре раздались шаги, и Лукас поднял голову. А вот и он, легок на помине. Волосы, его единственная гордость, убраны в хвост, одет в простую черную футболку и джинсы. Видать, идет от отца, где тот просвещал его насчет семейных дел. Почему такое доверие уличному оборванцу? Да Лукас ему не поручил бы и за сортирами присматривать!

Амадео удивленно воззрился на пьяного брата.

– А ты что тут делаешь? Да еще в таком состоянии. Вы же только сегодня уехали…

– Вот именно! – рявкнул Лукас, садясь. В голове все поплыло, и он зажмурился. – Вот именно, черт тебя побери. Только сегодня. А я вернулся, теперь навсегда. – Он ухмыльнулся, но совсем не весело.

– Ничего не понимаю. – Амадео подошел ближе. – Вы снова поругались?

– Поругались? – Лукас хохотнул. – Да мы разводимся к чертям!

Амадео раскрыл рот.

– Вы… Вы – что? Разводитесь? Лукас, но…

– А что, не имею права? – Он, шатаясь, поднялся. – Если жена оказалась шлюхой, на кой черт она такая нужна, да?

– Верно, – осторожно сказал Амадео, подавив желание отступить на шаг – от брата ужасно несло перегаром.

– Верно, – фыркнул Лукас. – А кто виноват в том, что она такой стала, а? Ну, кто? Отгадаешь? – Он схватил Амадео за футболку.

Тот аккуратно высвободился.

– Я тебя предупреждал насчет нее, но ты меня не послушал. Она такой не стала, Лукас. Она такой была изначально.

– Да если б не ты!! – рявкнул брат. – Если бы не ты со своей безупречной кукольной внешностью! Вскружил ей башку, она и думать ни о чем не может!

– Видимо, она обо мне думает даже тогда, когда скачет по постелям десятка других безупречных мужчин, – холодно произнес Амадео. – Извини, Лукас, но я тут ни при чем. Я сочувствую тебе, но прекрати обвинять меня в том, чего я не делал. Я не уводил у тебя жену.

– Но она… Она ушла из-за тебя! – Лукас снова в бессилии опустился на диван и обхватил голову руками. – Она ушла, а я… я…

За все годы, что они прожили под одной крышей, Амадео никогда не видел брата таким подавленным. Он сел рядом и положил руку ему на плечо.

– Не стоит так убиваться, Лукас. Вы еще можете помириться, и…

– Не трогай меня! – прорычал брат, вскакивая. – Никогда не смей ко мне прикасаться!

Он, пошатываясь, вышел из гостиной. Амадео удивленно и сочувственно смотрел ему вслед.

– Так дальше продолжаться не может, – безапелляционно заявил Ричард Крамер, швырнув папку на стол Кристофа. – Твой сын завалил уже три контракта на этой неделе, мы лишились выгодных вложений, качественного строительства и дешевых материалов.

– Он прав, Кристоф. – Эмилио Валион, управляющий гостиницей «Азарино», задумчиво крутил в руке стакан с минеральной водой. Кожа его была желтоватой, на лице застыло кислое выражение – давняя проблема с желчным пузырем периодически давала о себе знать. – Ты слишком многое взваливаешь на своих сыновей. Они еще зеленые юнцы, им многому предстоит научиться, а ты кидаешь их на амбразуры, где от них никакого проку.

– Лукас прекрасно справлялся со своими обязанностями, – упорно стоял на своем Кристоф. – Он напорист и смел, мало кто может ему отказать. Он перспективен.

– Не сейчас, – прервал его Крамер. – Сейчас он не соображает, что делает – слишком расстроен предстоящим разводом. Ты знаешь, как в нашем деле следует поступить в таком случае – отстранить его от работы.

В кабинете повисла напряженная тишина. Крамер и Валион находились тут с самого утра. Кристоф уже давно не появлялся в офисе, решение большинства вопросов не требовало личного присутствия, но сейчас ситуация действительно становилась критической. Лукас забросил обязанности, забыв обо всем, кроме ругани с Викторией и прожигания денег в ночных клубах и казино, куда отправлялся, чтобы сбросить напряжение, возникающее от постоянных ссор. На замечания отца он никак не реагировал, только пуще прежнего принимался дебоширить. И это не могло не сказаться на компании, так как львиную долю контрактов и соглашений заключал он.

– Я не могу этого сделать, – наконец сказал Кристоф. – Лукас не только заключает договоры, он много сил вкладывает в развитие компании, нельзя просто взять и…

– Как раз на этот случай хочу тебе кое-что предложить. – Крамер кивнул на брошенную двумя минутами ранее перед хозяином кабинета папку. – Ксавьер Санторо. Слышал о нем?

Кристоф кивнул. Разумеется, все знали перспективного бизнесмена, относительно недавно приехавшего в город. Санторо принадлежала сеть крупных компаний по производству табачной продукции «Камальон». Все высокопоставленные чиновники и бизнесмены считали статусным носить в кармане пачку сигарет именно его марки. На переговорах угощали сигарами его производства. Отчасти это объяснялось высоким качеством товара. А отчасти – услугами, которые он оказывал обратившимся к нему предпринимателям.

Дело в том, что Ксавьер Санторо мастерски умел развивать бизнес. Он возносил к небесам только-только оперившихся птенцов, подробно разъясняя им, каких ветров стоит опасаться, а какие, наоборот, помогут подняться выше. Он вновь поднимал старых филинов, преподавая им охоту в постоянно меняющихся условиях и напоминая сладкий вкус вожделенной добычи. Он поддерживал на плаву судорожно болтающихся в штормовой воде чаек, не позволяя волне захлестнуть их.

Естественно, благотворительностью Санторо не занимался. Его услуги стоили недешево, однако целиком и полностью оправдывали себя. В бизнес-сфере, какой бы она ни была, от торговли до строительства, он чувствовал себя как рыба в воде. Обладая уникальным чутьем, вел партнера между рифами, не позволяя наткнуться на камни.

– Ранее он держал здесь лишь один из филиалов «Камальон», управляя им дистанционно, однако два месяца назад решил обосноваться тут. – Крамер закинул в рот мятную конфету – неистребимая привычка, которая сохранялась за ним уже десять лет с тех пор, как он бросил курить. – Его офис находится недалеко от «Азар». Для компании сейчас это единственный вариант не потерять позиции.

– «Вентина» наступает нам на пятки, Кристоф, – вступил в разговор Валион, промочив горло минералкой. – Еще чуть-чуть – и они нас обгонят. Мы не можем этого допустить. Ты знаешь, что они расширяются? Недавно купили здание в Клэнси. Не бог весть что, но они вложили в этот проект сумму, которая не оставляет никаких других вариантов, кроме чрезвычайной серьезности их намерений. Они не могут потерять такие деньги, поэтому рисковать понапрасну не стали бы.

Кристоф задумчиво листал страницы. Да, за последние полгода «Азар» сильно сбавила темп, вследствие чего организации Сезара Лаэрте удалось сделать огромный шаг вперед. В этом не было вины Лукаса, по крайней мере, в той степени, в какой считал Крамер. Дело было в Кристофе.

Когда случился инсульт, он больше всего беспокоился за сыновей. Смогут ли они взять дело в свои руки, не имея достаточной подготовки? Лукас вполне уверенно чувствовал себя в качестве руководителя, однако недостаток опыта и авторитета все еще был заметен. Его попросту не воспринимали как главного. А Амадео пока не настолько много знал о семейном бизнесе, хоть и быстро учился. Кристоф не боялся того, что все может пойти под откос – любое дело, любой бизнес можно поправить, имея достаточные навыки управления и финансы. Он боялся, что на дно рухнут его сыновья. Что непомерный груз просто переломит им спины.

Но и тот, и другой приятно удивили все руководство «Азар», взявшись за работу с двойным усердием. Правда, Лукас продержался не так долго – постоянные ссоры с Викторией слишком сильно сказывались на нем. Кристоф списывал все на неопытность, не позволяющую отделить личные дела от работы, но не мог не признать, что Лукас уже пересек черту дозволенного. Никакие разговоры, никакие увещевания не помогали. Лукас лишь кивал, а затем пускался в очередной загул, регулярно просаживая в «Азарино» немалые суммы. Кристоф часто шутил на тему круговорота денег из левого кармана в правый, но понимал, что ситуация совсем не смешная.

– В любом случае, я слышал, что с Санторо довольно сложно заключить контракт, – наконец сказал он. – Этот невероятный бизнесмен требует встречи только с высшим руководством, и это не является гарантией согласия. Тем более, заключение договоров не в твоей компетенции, Ричард. Твое дело – финансы. Можешь предложить кого-либо взамен? Не думаю.

– Ты забыл, что у тебя есть второй сын. – Крамер потянулся за чашкой с кофе, которую подала ему Роза. – И, насколько я знаю, он весьма неглуп. Почему бы не доверить это ему?

– Амадео еще слишком молод, и…

– Кристоф, – Валион наклонился к нему, – а как иначе? Лукас сейчас не в себе, и ты прекрасно это знаешь. Не в наших правилах держать такого сотрудника. Я требую, чтобы ты его отстранил, хотя бы на время.

Как ни крути, Валион был прав. Лукас отвратительно относился к своим обязанностям, опаздывал на встречи, а на одну вообще не явился, позволив «Вентине» перехватить контракт. Если так пойдет и дальше, то «Азар» потеряет позиции окончательно и бесповоротно.

– Хорошо. – Кристоф махнул рукой. – Ричард, подготовь контракт для Санторо. А я временно передам обязанности Лукаса Амадео. Вас устроит этот вариант?

– Вполне. – Крамер допил кофе и поднялся. – Ты слишком оберегаешь его, Кристоф. Он уже не маленький мальчик и в состоянии сам о себе позаботиться.

– Может быть. – Тот листал папку с досье Ксавьера Санторо. – Может быть.

Кристоф положил мобильник на стол. Амадео поднял глаза от книги, пытаясь определить, успешно или нет прошли переговоры. Он мог с легкостью читать большинство людей, однако с отцом это удавалось далеко не всегда.

– «Ормигон» согласны с нашими условиями, – сказал Кристоф. – На следующей неделе начнется постройка мини-отеля.

– Это же замечательно. – Амадео закрыл книгу и вернул ее на полку. – Давно пора осваивать этот район.

– Нам мешала компания Лаэрте, но мы все же успели первыми. Разумеется, работы станет еще больше, помимо отеля в подвале разместится игровая площадка.

– Что именно там будет? Казино, автоматы, ставки?

– Последнее. Букмекерская контора. Я изрядно повздорил из-за этого с Мартинесом, но все же мы пришли к соглашению.

Бернард Мартинес держал практически всех букмекеров города в железных перчатках, и договориться с ним было делом нелегким. Амадео в очередной раз подивился умению отца находить общий язык с нужными людьми. У него самого едва хватило бы духу перейти дорогу такому человеку как Мартинес.

– Сегодня поступила жалоба, что система безопасности казино «Азарино» не справляется со своими обязанностями. Дэвид в командировке, уехал по моему поручению вчера вечером. Валион после совещания слег с приступом – ты в курсе его проблем со здоровьем. Лукас… – Отец едва заметно поморщился. – Ты сам знаешь.

Ну конечно, Амадео знал. Запой длился уже несколько недель, и никто из семьи не мог угомонить мужчину. Он то пропадал всю ночь напролет неизвестно где, то кутил в «Азарино», тратя немалые суммы, то запирался в комнате и не открывал дверь. Но неизменно от него за милю несло спиртным. Все обязанности, возложенные на него Кристофом, были забыты.

– Я временно отстранил его от работы, так что на тебя ложится двойная ответственность. Справишься?

– Конечно, отец, но… – Амадео запнулся. – Лукасу это отстранение на пользу не пойдет, он еще больше…

– А его поведение не идет на пользу компании, – отрезал Кристоф. – Может, отстранение заставит его задуматься. Поезжай, время не ждет.

– Хорошо. – Амадео поднялся. – Я все сделаю, можете не сомневаться.

Дэвид многое рассказывал о системах безопасности в игорных домах, и Амадео начал неплохо в этом разбираться. Если что-то с оборудованием, то никаких сложностей не возникнет, и с этим, скорей всего, уже справились самостоятельно. Но раз потребовалось вмешательство, значит, проблема с персоналом. У сотрудников службы безопасности, несмотря на приличное жалованье, чаще всего возникало желание, не чуждое любым другим работникам казино – присвоить то, что плохо лежит. Иллюзия легких денег распространялась не только на посетителей, чья тяга к азарту приносила солидный доход. Необходимо выяснить, чья вина, уволить сотрудника, сделать выговор начальнику охраны и, если потребуется, наказать.

Амадео сел в свой джип и завел мотор. Он предпочитал ездить сам, хотя отец и настаивал на водителе. Лишь изредка Амадео соглашался пустить кого-то за руль, обычно, если предстояло посетить очередной официальный прием, где дурным тоном считалось не попозировать фотографам с бокалом шампанского. Но он терпеть не мог тесные машины, поэтому соглашался крайне редко.

Разобраться с нерадивым сотрудником. Выявить недостачу в бухгалтерских отчетностях и тряхнуть ответственное лицо. Поймать за руку воришку, вздумавшего поживиться за счет компании. Когда наконец отец начнет давать ему более серьезные задания? Амадео был способен на большее, не может же он вечно убирать грязь. Хотя Лукас, разумеется, был бы только за.

Усмешка слегка искривила губы. Лукас считал, что доверять Амадео дела компании не стоит, и вообще лучше держать его подальше от семейного бизнеса, как от гостиничного, так и от игорного. Будь его воля, он бы вообще отослал брата куда подальше. Но сейчас отец отстранил его от работы, и у Амадео наконец появилась возможность показать себя.

– Иди к черту, Лукас, – едва слышно пробормотал он, притормаживая возле «Азарино». – Я тебе ничем не обязан.

– Из сейфа пропали фишки на сумму сто тысяч, и вы ничего не видели и не слышали? – Амадео прохаживался по длинному и узкому помещению для охраны. Вдоль стены тянулись мониторы, в полной мере освещавшие все, что происходило в игорном зале. – Вам не кажется, что это звучит, по меньшей мере, глупо?

– Ничего глупого я тут не вижу, господин Солитарио, – ворчливо отозвался начальник охраны Гарсия. Ему было уже за пятьдесят, густые черные волосы подернулись сединой. – Тот, кто знает распорядок, мог вломиться в сейф во время пересменки.

Амадео недовольно поморщился. Гарсия работал на его отца уже без малого пятнадцать лет и считал, что одно это дает ему возможность разговаривать с зарвавшимся юнцом так, будто он здесь главный. Вдобавок Гарсия установил панибратские отношения со своими подчиненными, чего вообще не стоит допускать начальнику службы безопасности. Любой проступок или промах тщательно скрывался, и только благодаря анонимной жалобе и свидетельству Итана Блэка, топ-менеджера, удалось выявить недостачу.

– И как так получилось, что на видеозаписях не осталось и следа? – Амадео ткнул пальцем в кнопку на пульте управления, и один из мониторов переключился на хранилище. – Камера была неисправна?

– Совершенно верно, у меня есть записи в журнале о том, что как раз в этот день приезжали техники. Может быть, они и залезли в сейф, но никак не один из моих ребят!

– Гарсия, – Амадео повернулся к нему с легкой полуулыбкой, – я, конечно, понимаю, что высокая должность дает особые привилегии, но не делай из меня идиота. В помещение доступ возможен только с охраной, не так ли? Если твои ребята оставили там техников одних, это грубое нарушение дисциплины.

Начальник охраны молчал, пожав губы.

– Я вижу два варианта, Гарсия. – Амадео отодвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. – Либо ты и твои люди проявили недопустимую халатность, оставив техников одних, либо кто-то из работников запустил руку в сейф, и ты сейчас выгораживаешь этого человека. Какой из вариантов для тебя предпочтительней? В любом случае ответственность лежит на охране и, в частности, на тебе.

– Из моих ребят никто не мог этого сделать, – твердо сказал тот. Единственный принцип, которого придерживался Гарсия – если врешь, ври до конца. Что ж, если он так желает, придется ткнуть его носом в проступок.

– Значит, техники. – Амадео взял журнал посещений и пролистал. – Но видишь ли, в чем дело. Техникам неоткуда было узнать код к сейфу. Его не взламывали. Его открыли.

– Код меняется каждые сутки согласно указаниям господина Солитарио, – отрапортовал Гарсия, едва не прикладывая руку к несуществующей фуражке. Его жутко бесил этот самодовольный папенькин сынок. – Все новые коды хранятся у меня, и, по мере надобности, сейф открываю либо я, либо Итан Блэк.

Амадео раскрыл другой журнал, в котором фиксировалось, сколько фишек было взято из сейфа.

– Итан Блэк мог взять фишки только для того, чтобы запустить их в игру. Если бы он их присвоил, легче было бы отметить взятое количество здесь, а потом сказать, что их украл кто-то из посетителей.

– Это логично, – не стал спорить Гарсия, сникнув на глазах.

– Поэтому я снова спрошу тебя, – Амадео наклонился вперед, – на этот раз – какой из вариантов верный? Не предпочтительный, заметь, а верный.

– Наверное… Наверное, второй. – Поняв, что попался, начальник службы безопасности предпочел сдаться.

– Отлично. – Амадео поднялся. – Скажи мне имя того, кто заходил в хранилище до приезда техников. У тебя должно быть отмечено, кто дежурил в это время. А потом пришли его ко мне. И не вздумай увиливать и как-то покрывать его, Гарсия. Я все равно об этом узнаю, и наказание для тебя будет куда суровей, чем для виновника. Потому что ты это допустил.

– Я все понял, господин Солитарио, – вытянулся в струнку тот. – Его зовут Энди Ньюман, он недавно работает. Видимо, решил срубить легких денег, и…

– Причины меня не интересуют. Если потребуется, спрошу сам. Жду его через пять минут в кабинете. Не говори, зачем его вызывают. И еще, Гарсия, – он указал на один из мониторов, – парень за пятым покерным столом мухлюет. Судя по бейджу, он не постоялец, так что вышвырни его.

Поднимаясь из цоколя «Азарино» в вестибюль, Амадео ругался про себя. Когда, наконец, эти бестолковые охранники поймут, что обдурить систему не удастся? Да, ты попытался украсть, но вероятность того, что тебя поймают, чрезвычайно высока. Они от и до изучают систему безопасности, когда поступают на работу, и приобретают странную уверенность в том, что уж у них-то получится ее надуть. Фишки легко отследить, даже если вор не настолько глуп и использует их для игры или обмена на наличные только в пределах сети «Азарино». В других казино их попросту не примут, да еще и немедленно известят Кристофа. Похоже, этот Энди Ньюман – человек не слишком большого ума. Другое дело, что среди украденного оказалось несколько уникальных фишек, изготовленных специально к юбилею гостиницы. Их можно было загнать на черном рынке за довольно приличную сумму – коллекционеры с радостью набросятся на такой товар. Но этого он Гарсии говорить не стал. Амадео уже давно подозревал, что начальник службы безопасности сам нечист на руку, однако доказательств не было. Надо поговорить об этом с отцом и убедить избавиться от этого человека. Какие бы давние отношения их ни связывали, держать рядом с собой вора нельзя. Еще и на должности, где он получает практически полную свободу действий.

Амадео поднялся на второй этаж, в кабинет управляющего. Валион очень любил тяжеловесную антикварную мебель а-ля Букингемский дворец, но, хоть она и создавала определенный уют, тут было слишком тесно из-за ее громоздкости. Амадео чувствовал это гораздо острее, чем кто-либо еще – с детства он страдал клаустрофобией.

Он раздвинул тяжелые шторы. В кабинет несмело проник тусклый свет – с самого утра лил дождь. Ни единого проблеска солнца на затянутом однотонным серым покрывалом небе. Уже вторую неделю стояла мрачная погода, несмотря на то, что лето только-только началось.

В дверь сунулась бойкая рыжая девчушка. Невысокого роста, с россыпью веснушек на миловидном личике, с которого редко сходила улыбка. А вот и солнышко, улыбнулся про себя Амадео. Без нее в этом чопорном кабинете было бы невозможно работать.

– Доброе утро, господин Амадео! Принести вам чай или кофе?

– Доброе, Чилли. Чай, пожалуйста. – Он опустился в кресло. – И найди мне личное дело Энди Ньюмана, он работает охранником внизу.

Они никогда не произносили слово «казино» вслух. Кристоф относительно недавно добился того, чтобы заведение признали законным, но старые привычки не так-то просто искоренить.

– Слушаюсь, господин Амадео. – Чилли, махнув рыжей косой, скрылась.

Амадео проводил ее улыбкой. Чилли не принадлежала к числу девушек, которые млели от его внешности и готовы были через пять минут знакомства прыгнуть к нему в постель. Несмотря на то, что ей исполнилось всего лишь двадцать три, работала она здесь в качестве помощника управляющего без малого два года. Так быстро получить отличную должность сразу после университета ей помог целый набор замечательных качеств: деловитость, умение быстро решать проблемы, не беспокоя начальство по пустякам, и полное разграничение работы и личной жизни.

– Спасибо, – поблагодарил он, когда Чилли поставила перед ним чашку и вазочку с печеньем. – И как ты все время узнаешь, что я не завтракал?

– У вас глаза голодного кота, – хихикнула она и протянула папку. – А вот и дело Ньюмана. Что он натворил?

– То же самое, что и множество охранников до него. – Амадео отпил чай. – Попытался прыгнуть выше головы.

– Вас зовут Энди Ньюман, так? – Амадео перелистывал личное дело, изредка бросая взгляды на сидящего перед ним человека, одетого в черную водолазку. На груди красовался значок, извещавший о принадлежности к службе безопасности казино и гостиницы «Азарино».

– Совершенно верно, – кивнул светловолосый мускулистый парень с яркими зелеными глазами. Судя по документам, ему было двадцать пять лет, и он сменил уже три места работы. Амадео мысленно сделал себе пометку ужесточить правила подбора персонала.

– Работаете в «Азарино» два месяца.

– Все так.

– Где работали до этого?

– Зал игровых автоматов на Западной улице.

– А до?

– У вас же есть досье, зачем спрашиваете меня? – Ньюман раздраженно дернул плечом. Злится. Но не нервничает, что весьма странно.

– Мне хочется услышать ответы от вас, Энди. – Амадео бросил папку на стол и наклонился вперед. – Почему вас уволили с предыдущего места работы?

Тот откинулся на спинку стула. Жвачка перекатывалась во рту.

– Не сошелся с начальством. А что, это так важно?

– Важно. Похоже, вы и тут не желаете проявлять уважение. Иначе не стали бы брать из сейфа фишки. Вы в курсе, что они ничего не стоят вне сети «Азарино»?

– Разумеется, – фыркнул охранник. – И поэтому не вижу смысла их вообще воровать. Что за глупость?

– Но также вам должно быть известно, что по городу открыто еще несколько игровых залов при гостиницах. Вы думали обменять их на наличные там?

– Да ничего я не думал и вообще не понимаю…

– Энди. – Амадео не повышал голос, стараясь говорить спокойно, хотя типы, подобные Ньюману, всегда его раздражали. Считает, раз собеседник моложе, пусть даже на пару-тройку лет, можно вести себя, как король. – Из сейфа пропали фишки на сумму сто тысяч. Причастны вы к этому или нет, ответственность лежит на вас.

– Там были техники, чинили камеру. Почему бы вам не спросить их? Наверняка один запустил туда загребущую лапу, ведь кое-какие из них можно и продать…

– Я не говорил, когда именно было совершено преступление, Энди. – Амадео чуть улыбнулся. – Я даже не упомянул, что вы тогда дежурили.

Ньюман ничуть не смутился. Скорее, обрадовался. На губах заиграла самодовольная улыбка.

– Ну, если вы обвиняете меня, значит, у вас есть основания, например то, что преступление произошло в мою смену…

– Про то, что в сейфе находились уникальные фишки, которые можно выгодно продать, не знал никто, кроме меня и топ-менеджера. Ваша смена каждый день с девяти утра и до восьми вечера. Вы могли бы выбрать любой другой день для оправдания, но упомянули именно тот, когда чинили видеокамеру. Случайность?

Ньюман больше не улыбался и угрюмо молчал.

– Раз вам известно точное время преступления, значит, вы к нему причастны. Вы взяли фишки как раз перед тем, как пришли техники. Знали, что камера сломана, и решили использовать этот шанс, надеясь, что вас не засекут. Но дело в том, что фишки пересчитываются каждый день, Энди, утром и ночью, после закрытия. Утром все были на месте, ближе к одиннадцати Гарсия заметил, что не работает камера, и вызвал техников. Добирались они сюда примерно полчаса, а вы использовали это время, чтобы проникнуть в сейф. Но откуда вы узнали код?

– Ладно, ладно! – Парень примирительно поднял руки вверх. – А если я признаюсь, что вы сделаете, отправите меня в тюрьму? Доказательств у вас негусто. Ну, так что?

– Пока не решил. – Амадео сцепил пальцы. – Если вернете фишки на место, я просто вас уволю. А если будете артачиться, уволю и сделаю так, что больше ни в одном мало-мальски приличном заведении вы работы не найдете. Как вам такая перспектива?

Лицо Ньюмана снова осветила насмешливая улыбка.

– А ты крут.

– Не припомню, чтобы к начальству обращались на «ты», Энди. Даю вам два часа. И не пытайтесь меня надуть во избежание неприятных последствий. Свободны.

– Ой-ой, вы меня запугиваете, господин Солитарио? – Ньюман вскочил со стула. – Не боитесь, что на мне висит микрофон, или что-то в этом роде?

Амадео нахмурился. Слишком беспечно вел себя этот парень, будто знал, что ничего ему не грозит. И увольнение его ничуть не пугало. Прослушки руководство «Азарино» не опасалось – на входе стояли датчики, мигом обнаруживающие любой подозрительный предмет. Тогда в чем причина его поведения?

– Энди, если бы на вас висел микрофон, мы бы с вами не разговаривали. Верните фишки сегодня до пяти часов вечера. Все фишки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

До свидания (исп.)

Вернуться

2

Книга Джеймса Крюса о мальчике, который продал свой смех за умение выигрывать любой спор.

Вернуться