Александр Черевков
Пространство жизни том-2

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нам постоянно не хватает пространства жизни. Мы недовольны тем, что вокруг происходит. Наше пространство, может быть, как внутреннем в нашем сознании, так и внешним, которое стесняет нас своим присутствием? Нам хочется иметь комфортное пространство жизни.

Со времени зачатья в утробе матери находимся в ограниченном пространстве, из которого стремимся выбраться. Стараемся выбраться из своего заточения, раньше времени отпущенного природой. Выбравшись из утробы, матери начинаем дрыгаться руками и ногами. Пытаемся освободиться от пелёнок и ползунков, которые мешают ощутить пространство.

Едва ступни ног начинают ощущать земную твердь, как мы тут же пытаемся ощутить пространство вокруг. Так как разум находится на первой ступени своего развития, и мы не имеем опыта физического восприятия познаваемого пространства, то с первого шага набиваем себе шишки, обжигаем и царапаем разные участки тела, всё определяем на вкус.

Когда познаём всё вокруг домашнего пространства, то у нас появляется естественный интерес расширить круг познания за пределами домашнего очага. Тайком от своих родителей убегаем из дома и тут же попадаем в круговорот неизведанных событий. Каким-то чудом остаёмся живыми и невредимыми. Возвращаемся домой в таком виде, что нас едва узнают. С этого дня кажется, что знаем всё и всё нам дозволено.

Однако! Мы не знаем, что у нас всё впереди. Не только от нас зависит пространство. На первом плане познания вокруг естественное пространство природы. Нам не хватает времени познания собственно пространства развития нашей жизни вокруг нас. Мы всю жизнь будем стремиться познать, точнее, объять вокруг необъятное пространство.

Глава-1. На страже мира и согласия

Хочешь мира – готовься к войне, это актуально вполне.

Часть-1. Зрелое пространство жизни

Хорошая жизнь видна издалека, а вблизи она совсем другая.

1. Жизнь с ноля.

Наверно, мама давно собиралась уехать от отца, так как у неё с собой были все документы на проживание в другом месте? Вполне возможно, что у мамы была надежда наладить семейную жизнь?

Ведь отец вообще-то был хороший семьянин. Дважды налаживал хозяйство на месте проживания. Вообще-то так думаю, что главной проблемой в нашей семь были армейские сто грамм.

Когда отец был на войне, то перед атакой на врага для храбрости солдатам давали сто грамм водки – "пьяному и море покалено". У отца на ногах, искалеченных осколками на войне, на подошвах вырастали огромные мозоли, как подошва на обуви.

Мозоли мешали отцу передвигаться. Он просил маму срезать мозоли бритвой. Перед тем как срезать мозоли отец без закуски выпивал гранёный стакан водки в двести грамм.

Затем ложился на широкую деревянную лавку, сколоченную для этих целей. Мама пристёгивала отца от пяток до плеч ремнями к лавке. Давала отцу в рот палку, чтобы он не орал и не ломал свои зубы от боли.

Мозоли до крови мама срезала трофейной бритвой до крови. Раны мочила водкой. Привязанный ремнями к лавке отец во время этих процедур весь извивался от боли. Сквозь изгрызенную палку во рту матюгался.

После процедур отец засыпал от выпитой водки. Мама освобождала отца от ремней. Когда он просыпался, то извинялся перед мамой за матюки и благодарил за процедуры.

Так они жили семьёй до моих после войны шестнадцать лет. Лечился отец в госпиталях от своих ранений исключительно водкой, так как лекарств не хватало на всех раненых солдат.

Когда появилась семья, то он перестал ходить в госпиталь по разным "пустякам". Лечился дома, при мне бритвой резал кожу, чтобы достать под ней микроосколки от войны.

Так постепенно он превратился в алкоголика. Лечиться от алкоголизма не хотел. Говорил, что всё со временем пройдёт. Но ничего не проходил, а тут ещё измена с другой женщиной.

Семейная жизнь стала напряжённой, как заряд, которому нужен придел. Им стал из охотничьего ружья мой выстрел, который стал толчком отъезда мамы с нами от отца в Беслан.

В это время в Беслане проживала с семьёй Надежда мамина средняя сестра, которая была замужем за Михаила Щепихина. Он работал главным инженером в щебёночно-шпальном заводе.

Жила семья в добротном кирпичном доме в трёхкомнатной квартире в новом заводском посёлке. Приняли Щепихины нас на своё довольствие сроком на пару месяцев.

Больше никак нельзя. У самих Щепихиных трое детей возрастом младше нас троих. К тому же в семье Щепихиных старая свекровь, мать Михаила. Бабка настолько скупая и вредная, что нам даже находиться рядом опасно.

Маму сразу приняли на шпальный завод крановщицей после недельного обучения. Братьев близнецов устроили в школу-интернат с государственным бесплатным содержанием.

Через месяц Михаил Щепихин добился, чтобы нас поселили в старом карьере в старый барак, которые будут скоро сносить. Построят от завода новый дом и всем с барака дадут квартиры.

Всё вроде хорошо, но со мной плохо. Все мои документы остались в Псебае. Мама ехать туда никак не может. Много уважительных причин. Метрики о моём рождении можно легко установить.

Гудермес намного ближе, чем Псебай. К тому же родственники работают на железной дороге. Вот со школьными документами совсем плохо. Надо ехать в Псебай.

Конечно, мама была против моей поездки. Но мне удалось её убедить. До станции Армавир можно доехать "зайцем" с помощью родственников, работающих на железной дороге. Дальше имеется прямой автобус до Псебая.

– К сожалению тебе ничем не можем помочь. – сказали в районо Псебая, куда обратился за школьными документами. – Ты в нашей школе учился мало. Документы из школы в Районо не передали. Школа вчера сгорела.

– Надеюсь, что учителя целые. – по-чёрному сострил в Районо. – Меня в школе хорошо знают. Мне удалось там быть художником-оформителем.

– Как же, как же! Помню педсовет вашей школы. – улыбаясь, сказала представитель Районо. – Ты хорошо нас повеселил. Ладно, давай свои метрики. Сейчас запишу в твои данные, в течении дня получишь свои документы.

– Так метрики мои сгорели в нашей хате. – с тревогой, сказал женщине. – Почему мы уехали жить в Беслан. Помните, три месяца назад на речке безымянной был пожар. Так это была наша хата. Там всё у нас сгорело.

– Так почему с тобой не приехали родители. – стала она допытываться.

– Отец после пожара находится в госпитале в Армавире. – принялся убедительно врать. – Мама в Беслане с маленькими детьми близнецами в больнице. Одному мне удалось не пострадать. Занимался в школе наглядной агитацией по поручению Районо. Иначе бы тоже мог сгореть в нашей хате.

– Озадачил ты меня. – с горечью, сказала женщина. – Диктуй свои данные.

– Александр Сергеевич Черевков родился 28 июня 1946 года в городе Гудермес в Чеченоингушской АССР. – решительно стал диктовать то, что мне выгодно. – Окончил восемь классов, переведён в девятый класс в школе…

– Дальше можешь не говорить. – остановила она меня. – Адрес своего места работы знаю. Иди погуляй пару часов. К обеду документы будут готовы.

Хотел было поехать в Щедок в гости к Ложниковым. Туда слишком далеко. Решил сходить покушать в кофе "Голубой Дунай". Ведь с утра ни ел.

После того как куркули кормили людей человеческим мясом здесь в кофе "Голубой Дунай" готовят только молочные блюда и постные блюда вегетарианцам.

Пришлось взять молочный суп с макаронами и какао с булочкой. Конечно, для меня это не пища. Но ходить с пустым желудком тоже не приятно. Надо просто убить время в два часа, чтобы не торчать возле Районо.

Вообще-то молочный суп оказался очень вкусный. Наверно, по тому, что свежее молоко прямо из-под коровы? Какао с булочкой тоже вкусные. После еды в кофе "Голубой Дунай" пошёл посмотреть на бывшую школу, которая сгорела вскоре после моего отъезда.

На месте бывшей школы котлован под строительство новой школы. Кроме строителей там больше никого нет. Смотреть не на что. Пора идти в Районо за новыми документами.

– Александр Черевков! Сколько вас ждать? – позвала меня молоденькая девушка секретарь-машинистка Районо. – Документы ваши давно готовы.

– Мне сказали два часа гулять, вот и гулял. – оправдался за опоздание.

Девушка пригласила меня пройти в приёмную Районо. Там на письменном столе у секретарь-машинистки лежали мои новые документы об окончании восьми классов.

С такими документами мог поступать учиться в среднюю школу, в строительное училище и даже в любой техникум СССР.

– Пожалуйста! Распишитесь за получение документов. – сказала девушка.

– Большое спасибо за творческий труд. – ставя подпись в журнале сказал девушке. – Благодаря Вас у меня появилось чувство своего уважения.

Целуя ручку окончательно смутившейся девушки, думал о том, с чего это из меня прёт такая чушь, что сам покраснел от такого бездарного комплемента. Начитался не по возрасту старинных вульгарных романов и прёт из меня чёрте что не разумное. Надо вернуться мне к чтению детских сказок. Когда вышел из конторы Районо было около часа дневного времени.

Погода нормальная нет жары и чуть пасмурно. Надо сходить в Щедок к Ложниковым в гости, посмотреть, как живут родственники, чтобы они не были в обиде, что был рядом с ними и не пришёл в гости, каким-то не хорошо.

– Сашка! Какой ты молодец, что к нам заехал! – радостно встретил меня дядя Витя Ложников. – Мы как раз в Беслан собрались перебираться жить.

– Не понял! Ведь вы собирались здесь постоянно жить? – удивлённо спросил Виктора. – Шикарный дом из гипса построили. Хозяйство развели …

– Гипс кончился. Карьер закрыли. – печально, ответила Тамара. – Виктора уволили. У нас двое маленьких детей. На детское пособие нам не прожить.

– На щебёночно шпальном заводе в карьере не хватает водителей. – уточнил Виктор. – У меня будет работа. Свой дом и всё хозяйство продали в одни руки. Получили наличные деньги, которых хватить купить или снять жильё. Дальше будет видно. Ты у нас сегодня будешь телохранителем.

– У вас никаких денег не хватит, меня охранять. – шутя, сказал Виктору.

Тамара с серьёзным лицом промолчала над моей шуткой. Виктор тоже в начале молчал, а через паузу стал смеяться до слёз. Тамара тупо посмотрела на мужа и тоже стала смеяться.

Мне стало смешно от смеха родственников. Наш смех прервал рёв малолетних детей, которые по-своему поняли смех и своим рёвом заглушили смех своих родителей вместе с гостем.

Когда все успокоились, то быстро стали собираться в дорогу. Пришёл грузовой автомобиль с контейнером, в который загрузили всё, что нельзя было взять с собой.

Пришёл новый хозяин дома и всего хозяйства. Обе стороны, продавец и покупатель, расписались в документах по сделке. Покупатель передал продавцу сумку с деньгами.

Виктор посчитал деньги пачками. Обе стороны пожали руки друг другу и разошлись по своим делам. Новый хозяин дома погрузил нас в легковой автомобиль "Волга", которая, к моему удивлению, оказалась бывшей машиной моего отца.

– Стартёр барахлит. – печально, сказал водителю. – Надо почистить движок.

– Знаю, машине надо внимание. – уныло, согласился водитель. – Нет время.

Машина заскрипела старым железом и медленно двинулась в сторону автовокзала. Единственный автобус прямого рейса Псебай – Армавир был загружен на половину. Виктор купил билеты на задние сидения, чтобы мы со своими сумками не мешали попутным пассажирам выходить из автобуса. Расстояние между Псебаем и Армавиром сто тридцать километров. Езды по времени с остановками около трёх часов. Всё зависит от скорости автобуса. Перед посадкой в автобус вся наша компания сходила в туалет, чтоб по этому поводу не останавливаться в пути.

Нам надо ещё успеть на поезд. Тамара села с детьми в левый угол автобуса. Мне достался правый угол с деньгами в сумке в самом углу к надёжности хранения. Виктор сел, между нами, в сторону прохода между сидениями, как телохранитель всего семейства. Хотя на телохранителя он не похож. Худой одни кости и кожа.

Как только автобус вышел на трассу дети успокоились и вскоре уснули. Мне нечего было опасаться под охраной хозяина денег. Облокотился на сумку с деньгами в правый угол и вскоре уснул.

Надо хорошо выспаться. Добираться до Беслана больше десяти часов. Утром у меня большие дела. Автобус уложился по времени своей езды. Прибыли мы в Армавир через три часа.

Кроме нас в автобусе никого нет. Видимо водитель сжалился над нами. Привёз нас прямо к железнодорожному вокзалу. У автобуса был последний рейс. Ему всё равно ночевать до утра дома или где-то в городе.

Скорый поезд Москва-Баку приходит в Армавир в девять часов вечера. Купить билеты на поезд вполне успеваем. В конце лета поезда в нашем направлении идут пустые, места в купейном вагоне хватит всем.

Виктор берёт билеты на всё купе, чтобы нас в дороге сонными никто не обворовал. На станции Армавир скорый поезд Москва-Баку стоит десять минут. Мы не спеша проходим в восьмой купейный вагон в восьмое купе.

Ехать до Беслана восемь часов. Какие счастливые числа. Сплошное везение. Всем по этому случаю Виктор покупает мороженное. Он водитель водку не пьёт.

Как только поезд отошёл от станции, мы дружно доели мороженое и так же дружно улеглись спать на свои места. Виктор несколько раз сказал проводнику, чтобы нас разбудили в четыре часа ночи, за час до прибытия поезда в Беслан в пять часов утра. Проводник написал всё на листке бумаги и прилепил лист к двери нашего купе. Виктор успокоился и сразу лёг спать.

– Товарищи! Просыпайтесь! – заорал проводник за дверью нашего купе. – Скоро станция Беслан. Поезд стоит всего пять минут. Не забывайте вещи.

Виктор не спустился, а упал с верхней полки, чтобы быстрее собраться. Следом за собой он стащил своего сына, за которым посыпались сумки с багажной полки. Мне тоже пришлось последовать примеру Виктора и чуть не свалился прямо на голову Тамары, которая поднимала с соседней нижней полки дочку. Затем из-под нижних полок доставали сумки и чемоданы.

Едва дотащили до тамбура многочисленные сумки и чемоданы. Остановился поезд как вкопанный. Проводник открыл двери тамбура и в тот же момент наши вещи из тамбура вагона полетели на перрон. Следом за вещами на перрон посыпались мы. В это время от перрона отошёл поезд.

– Слава Богу! Успели выйти из поезда. – тяжело вздохнул Виктор. – Надо определиться куда ехать. К вам в барак или к Щепихиным в посёлок?

– У нас в бараке места нет. – сразу пришлось мне определить место для гостей. – У Щепихиных сараи больше нашего барака. Есть куда ваши вещи положить. От дома Щепихиных легче будет разбираться с вашими проблемами. Автобус идёт от вокзала в посёлок прямо к дому Щепихиных.

Пока мы перетаскивали все вещи на привокзальную площадь, к ней пришёл первый автобус до заводского посёлка. Сразу стали грузиться в автобус. В это время детям приспичило в туалет. На площади туалета нет. Родители потащили детей в туалет в зал ожидания. Меня оставили у автобуса. Первому автобусу некуда было спешить. Весь город пока спит.

– Где ваша сумка с деньгами? – в страхе, спросил Виктора перед автобусом.

Тамара и Виктор посмотрели на свои вещи, среди которых не было сумки с деньгами.

Сразу все поняли, что сумка с деньгами осталась в поезде. Тамара упала в обморок прямо в автобусе.

Виктор схватился за голову и с ужасом схватился за голову. Мои руки упали на грудь, чтобы разорвать мена в клочья. Под руками почувствовал не рубашку, а ремень от сумки.

– Ура! Деньги нашлись! – взорвался мой голос от радости. – Деньги здесь!

Выхватив сумку из-за спины, стал размахивать сумкой с такой силой, что сумка оторвалась от ремешка и улетела в кусты за тротуаром.

На сумке была застёжка молния и два ремня с замками. Поэтому сумка не расстегнулась и деньги не рассыпались. Но мне пришлось лесть в кусты за сумкой.

– Ну, ты шутник! – сказал Виктор, придя в себя. – Ты меня чуть не угробил.

– Ничуть не шутил. – с обидой, ответил. – Просто забыл, что сумка у меня.

– С тобой, племянник, нам не скучно жить. – сказала Тамара, придя в себя.

Ложниковы поехали нп автобусе в заводской посёлок к Щепихиным. До нашего барака в старом карьере от вокзала идти через рельсы чуть больше километра.

Братья близнецы всю неделю живут в школе интернате. Мама забирает их домой на выходные дни. Сегодня мама работает на заводе во вторую смену. Так что дома она одна, наверно, спит или готовит завтрак?

– Мама! Привет! Как дела? – приветствую маму за электрической плиткой.

– Доброе утро, сынок! Как съездил в Псебай? – спрашивает она, накрывая на стол. – Документы со школы взял? В Щедке в гостях у Ложниковы был?

– Эти хвостики приехали со мной. – отвечаю маме. – Они сейчас у Щепихиных. Гипсовый карьер закрыли. Работы нет. Всё продали. Будут жить тут.

– У отца был? – серьёзно, спросила мама. – Можешь ничего не говорить.

– Могу сказать, что машину отец продал. – серьёзно, ответил маме. – Мне больше нечего о нём сказать. Главное мои документы из школы. Сама школа сгорела. Документы делал в Районо. Сейчас скажу тайну, которая будет, между нами. В свои метрики изменил. Со старыми метриками меня никуда не берут. Потому, что родился в ноябре, а берут тех, кто родился в до сентября. Римскую десятку-Х изменил на пятёрку-V. Всё остальное то же, что было. Теперь моё рождение в июне-Vl. Стал на полгода старше.

– Ну, что это даёт? – удивлённо, спросила мама. – Тебя могут разоблачить.

– Никто меня не разоблачит. – уверенно, ответил маме. – В паспортном столе скажу, что метрики сгорели при пожаре в школе. Пусть проверят сами. Ездить за метриками в Гудермес поздно. На поступление в училище паспорт надо сейчас, а позже приём в училище будет только через год.

Мама ничего ни стала мне говорить. Кушать не хотелось. Поэтому выпил чай и сразу отправился в паспортный стол.

Служащая паспортного стола ни стала выяснять подробности отсутствия моих метриков.

Достаточно было документов с места работы мамы и мои документов из школы. Когда получил паспорт, сразу отправился в строительное училище№5.

В это время в училище была приёмная комиссия, которую не интересовали никакие проблемы возможные в моих документах. Паспорт новенький есть и в нём шестнадцать лет.

Документы об окончании восьми классов есть. Приняли меня учеником столяра-краснодеревщика с полным государственным содержанием. В общежитие меня не приняли, так как у меня была местная прописка в бараке старого карьера.

Однако с этой проблемой тоже вскоре разобрались. Так как художники оформители нужны везде. В построении социализма и коммунизма тоже на первом месте нужна наглядная агитация, то есть нужны художники оформители по наглядной агитации.

Откровенно, за восемь лет учёбы в школе, мне ужас как надоело быть художником оформителем, к тому же, не мечтал стать художником.

Но когда увидел, что в училище большая проблема по наглядной агитации, за которую отвечает перед парткомом всё руководство училища, то решил незаметно помочь училищу выбраться из этой проблемы. Под новый год тайком от всех стал рисовать картинки в красном уголке училища.

– Так ты художник? – удивлённо, спросил парторг, когда застал меня за рисованием картинок. – Почему ты молчал до сих пор? Такой талант прятал!

– Меня никто об этом не спрашивал. – скромно ответил на ожидаемый вопрос. – К тому же ни настоящий художник. Рисовать, просто увлечение.

Парторг больше ни стал обсуждать со мной проблему наглядной агитации училища. Повёл меня к директору училища и там в присутствии всей администрации училища рассмотрели все проблемы по наглядной агитации. Решили выделить деньги на художественное оформление всего училища.

– Скажи откровенно. Ты потянешь такую работу? – спросил директор училища. – Может быть, тебе нужна какая-то помощь, чтобы смог работать?

– Одновременно учиться и работать, это очень тяжело. – грустно, ответил на вопрос директора. – При такой нагрузке нужен нормальный отдых. Мне негде отдыхать. Так как живу в бараке в старом карьере в четыре человека.

– Предоставить жильё вашей семье училище не может. – грустно, сказал директор. – Комнату на проживание тебе в общежитии училища найдётся.

На следующий день меня поселили в общежитие в комнату на одного человека на втором этаже с окнами прямо во двор училища. Мама была рада моему успеху.

Но просил Па меня хоть раз в неделю приходить к ней и не забывать о своих братьях близнецов, которым нужно брать пример у брата.

2. Самостоятельность.

После того, как у меня появилась возможность жить самостоятельно без контроля со стороны мамы. Но в первый месяц самостоятельной жизни понял, что жить самостоятельно никак не могу.

Нужен был урок самостоятельной жизни. Быть заточённым в общежитии без денег никак не мог. В училище платили стипендию в размере пяти рублей. Но этих денег мне не хватало ни на что. Сигареты не курил и спиртное не пил. Однако, мне хотелось купить мороженое себе и своим братьям близнецам. В выходные дни хотелось вечером сходить в кино.

На всё моей стипендии не хватало. Договорился с парторгом училища, что один рабочий день у меня будет свободный. Мне надо решить много личных проблем, которые могу устранить в свободный от работы и учёбы день.

Пятница был короткий день в училище, то меня решили освободить от всех обязанностей в училище.

– Мама! У меня к тебе имеется просьба. – обратился к маме, как только получил свободный день. – Договорись с дядей Мишей Щепихиным, чтобы мне нашли работу на пятницу на заводе. По закону у меня есть право на работу на один день, свободный в училище. У меня пятница свободная.

В течении недели мой вопрос был решён. Меня приняли на работу на шпальный завод. Дали работу убирать бетонный мусор возле форм под бетонные шпалы после бетонирования форм хоппер дозатором.

Работа не сложная. После работы хоппер дозатора убирать совковой лопатой мусор. За свою работу получал пять рублей в день. Двадцать рублей в месяц, это не восемьдесят рублей в месяц, которые получала мама за месяц работы в качестве крановщицы мостового крана.

На такую работу как у мамы меня не пустят. Рядом со мной рубщик освобождает шпалы от стальных струн. За время своей работы внимательно наблюдал как рубщик металлическим ломом с ножом от рубанка по дереву отсекает струны между шпалами.

Вес лома с ножом был весом десять килограмм. С таким весом в каждой гантели качаю мышцы в спортивном зале училища вечером каждый день.

– Толик! Дай мне попробовать рубить струны. – обратился к рубщику.

– Нет проблем, попробуй. Рубщики нам на заводе нужны. – согласился он с моей просьбой. – Если у тебя получится, то можешь рубить любую линию.

Конечно, у меня с первого раза ничего не получилось. Струны с натяжкой в пятнадцать атмосфер ни так просто разрубить. Надо попасть в плиту, через которую протянута струна и отсечь струну от плиты.

Таких струн на торцевой плите четыре ряда по десять штук в ряду и того сорок струн. Так просто попасть по торцевой плите и отсечь струну неопытному рубщику фактически невозможно.

Пришлось несколько раз ударить по плите. У меня это получилось. Первую струну отрубил. Дальше у меня появилась уверенность. Остальные струны отрубались быстро и легко. Мне неизвестен норматив рубки струн. Но мне показалось, что сделал работу легко и быстро. Всего за несколько минут освободил торцовую плиту от струн.

– Ну, ты молодец! С первого раза срезал струны с торцовой плиты. – с удивлением, сказал рубщик. – Скажу начальнику цеха, чтобы тебя приняли рубщиком на твою пятницу под моим контролем, чтобы не было травмы.

В следующую пятницу мне разрешили работать рубщиком под контролем профессионального рубщика Толика Крошка (такая фамилия). Толик рубил одну парную линию.

Мне досталась соседняя парная линия. Мы оба словно соревновались при рубке струн. За смену сделали по две линии.

– Ну, вы молодцы! – радостно сказал начальник смены, который пришёл проверить нашу работу. – Вы как стахановцы. Сделали две нормы за смену.

Дальше моя работа рубщиком закрепилась. Каждую пятницу рубил две линии, то есть, выполнял две нормы в смену. Работа рубщика была сдельной.

Когда работал рубщиком все четыре пятницы, то заработал сто рублей в месяц. На двадцать рублей больше, чем зарплата мамы за месяц.

– Мама! У меня в училище полный рабочий день в зарплату. – сказал маме, когда узнал, когда день получения зарплаты. – Получи за меня зарплату.

– Тебе деньги принести или ты сам в барак придёшь? – спросила мама.

– Мою зарплату оставь себе. – ответил маме. – Мне на работу в пятницу принеси пять рублей. Больше мне денег не надо. У меня есть стипендия.

За несколько месяцев работы рубщиком на заводе у меня по всему телу стала такая заметная мускулатура, что каждое утро вовремя физзарядке в училище при виде меня в плавках, все в спортзале с удивлением и завистью разглядывали меня. Мне даже неудобно было выглядеть манекеном.

– Ты где так накачал мускулатуру? – спросил у меня учитель физкультуры.

– Нигде не качаю мускулы. – удивлённо, ответил учителю. – Просто по пятницам работаю рубщиком на шпальном заводе. Рублю ломиком струны.

В ближайшую пятницу все пацаны из нашей группы во второй половине дня пришли на завод посмотреть на мою работу рубщика.

На линию рубки никого не пустили. Пацаны смотрели на мою работу со стороны. Как раз в это время у меня закончилась работа на линии рубки. Подошёл к друзьям.

– Попробовать отрубить пару струн. – сказал другу протягивая ему ломик.

Лагутин Толик, мой друг по училищу, комплекцией с меня, взял из моих рук ломик и сразу чуть не получил травму. Ломик выскользнул из его рук и лезвие ломика отрубило край носа сандалии на его ноге.

Толик вернул мне ломик. Не говоря ни слова, он ушёл с завода следом за нашей группой. В строительном училище учиться два года. У меня есть желание учиться дальше.

Но у меня нет никаких документов об образовании, чтобы поступать дальше в высшее учебное заведение.

Аттестат об окончании училища является профессиональным образованием, а не средним образованием.

– В настоящее время учусь в строительном училище. – обратился в Районо с вопросом об образовании. – С аттестатом из училища не могу поступить ни куда выше. Обязательно надо иметь школьное среднее образование.

– Вы что от нас хотите? – с удивлением, спросил зав Районо. – Идите учитесь в школу и оканчивайте её с экзаменами на аттестат зрелости как все.

– Вот теперь послушайте меня. – настаивал на своём. – В данное время у меня знание на много выше среднего школьного. Зачем мне учиться в средней школе. Дайте возможность сдать экзамены экстерном на аттестат.

– Мы поговорим с педсоветом школы№1. – согласился заведующий Районо. – Если педсовет согласиться с вашей просьбой, то мы вам сообщим.

После недели обсуждения между Районо и педсоветом школы№1возможности моей сдачи экстерном экзаменов на базе средней школы. Экзамены назначили на пятницу во второй половине дня, когда в школе не было уроков после окончания моего рабочего дня рубщиком на шпальном заводе.

В первую пятницу был экзамен по русскому языку, сочинение на свободную тему. В моей голове было столько тем, что мог писать несколько часов.

Однако на сочинение был отведён всего один час, в который мне надо было уложиться. "Мой первый класс." была тема из моей реальной жизни.

В следующую пятницу экзамен по литературе. Тянул билет из нескольких десятков билетов, лежащих на столе педсовета. Билет№7 – Тема: «Муму» краткое содержание рассказа Тургенева.

Сомневаюсь, чтобы кто-то из школьников не знал рассказа про глухонемого Герасима и его собаку. Третьим экзаменом была история. Билет№10 – Тема: "Декабристы разбудили Герцена".

На эту тему делал стенд по наглядной агитации в школе Псебая. Как Герцен развернул революционную агитацию было хорошо известно до мелочей. Учителя на экзамене с интересом слушали мой рассказ.

Четвёртый экзамен математика: Билет№11- Тема: "Система уравнений."

Вообще-то это алгебра, а не математика. Но к учителям на экзамене нельзя спорить.

Могут поставить не уд и завалить экзамен. Пришлось решать задачку не по теме предмета. Знал алгебру и математику на одном уровне.

Пятый экзамен по физике: Билет№25 – Тема: "Механическое движение тела." К такому ответу мне не надо было готовиться.

Хорошо было известно, что механическим движением тела называется изменение положения тела в пространстве относительно других тел с течением времени.

При рассмотрении вопросов, связанных с движением тел, можно не принимать во внимание размеры тела.

Тело, размерами которого в данных условиях можно пренебречь, называют материальной точкой.

На этом ответ мой прервали. Шестой экзамен по химии: Билет№5 – Тема: "Природный и попутный нефтяной газы.". Вообще-то это была не школьная тема, а тема техникума или даже института.

Но по месту жительства в Избербаше среди нефтяников и газовиков часто слышал и читал обсуждение данной темы экзамена. Седьмой экзамен обществоведение был принят без билета, как общее собеседование, так как этот предмет был введён во все общеобразовательные и профессиональные обучения. Преподавался как курс лекций обществоведения и экзамены по этому предмету не были утверждены министерстве.

Экзамен по иностранному языку был отменён, так как из-за частого места жительства мне пришлось учиться в разных школах с разным изучением иностранных языков, то знание иностранного языка у меня отсутствовало. Всего на экзамены экстерном были включены тринадцать предметов. По счёту девятым экзаменом должно быть черчение.

Наверно, в школе была проблема с наглядной агитацией из-за отсутствия художника-оформителя поэтому вместо черчения в билете было указано – "Рисование на выбор"?

Время на рисование отведено три часа. Лично для меня это было слишком много времени на работу по рисованию. За такое время в карандаше мог исписать рисунками целую стену. Так как передо мной не было доступной стены, то в этих целях использовал большой альбом на рисование.

– Александр! Почему сразу ни сказал, что ты художник? – с удивлением воскликнул представитель Районо, рассматривая мои рисунки в альбоме. – Могли тебе дать аттестат зрелости с отличными оценками за твой талант.

– С таким аттестатом у меня могли быть проблемы с поступлением в ВУЗ. – серьёзно, отклонил выводы представителя Районо. – Мне нужны заслуженные учёбой оценки, а не за рисование. Быть художником совсем не хочу.

По любому дальше экзамены у меня принимать ни стали. Педсовет решил, что при подавляющем большинстве четвёрок и пятёрок на экзаменах по разным предметам нет смысла принимать остальные экзамены.

Так как по моим физическим данным свободно тяну на отлично среди ровесников. Однако так просто от Районо и педсовета средней школы№1, мне не удалось отделаться.

Руководители строительного училища, Районо и педсовета средней школы№1договорились между собой, что мне предоставят на летние каникулы оплаченную работу по наглядной агитации в районе.

Аттестат о среднем образовании получил вместе с выпускниками десятых классов средней школы№1. В строительном училище№5 то же были свои выпускники, которые закончили учиться в училище.

Кто был переведён учиться на второй плановый год обучения были направлены на практику. В нашем Правобережном районе и за его пределами было много строительных площадок, на которых не хватало рабочих.

Студентов строительного училища разбили по группам и направили на разные строительные объекты. Нашей группе, куда включили меня, доверили строить питомник. В этом питомнике выращивали уток и гусей. Объект находился рядом с посёлком Дарг-Кох около водоёмов в устье бывшей безымянной речки. Совсем близко от Беслана. Всего несколько километров. Если нет никакого транспорта, то за пару часов на прямую, через поля, можно дойти домой.

– Ты будешь три дня в неделю работать нам питомнике. – сказал мне директор училища. – Пятница у тебя работа на заводе. Остальные дни ты в распоряжении Районо. Куда они тебя направят работать, это мне неизвестно.

Вообще-то такой распорядок недели меня вполне устраивал. Руководители Районо обещали мне платить за работу по наглядной агитации в пределах расценок за художественную оформительскую работу.

Сколько это будет никто не знает. В училище стипендия. На заводе сдельная работа. Всё складывается нормально. Вот только личного времени у меня нет совсем.

С начала летних каникул жить в училище не могу. Училище закрыли на плановый ремонт. Приходится ночевать в бараке, куда в субботу и в воскресенье из интерната приходят братья близнецы от них покоя нет.

3. Необычное.

Моё первое лето самостоятельной жизни было полностью расписано по дням и по часам с июня по сентябрь месяц. Каждый день вставал в шесть часов утра. Всё равно где спал, у нас в бараке, в армейской палатке возле строительства питомника или на районном объекте по наглядной агитации.

В первый месяц летних каникул мой общий заработок вышел двести пятьдесят рублей, при зарплате главного инженера завода сто двадцать пять рублей. Выходит, что за один месяц заработал, как дядя Миша Щепихин за два месяца.

С таким заработком мне можно что-то ценное купить. Вот только не куда купить. В наш барак вообще ничего нельзя купить.

В наше отсутствие в бараке постоянно кто-то что-то ищет. Что там искать? Если у нас даже постель в бывшем употреблении какой-то семьи. Нам дали пастель из-за жалости к нашему нищенскому проживанию уже два года.

Главный инженер завода, Щепихин Михаил Митрофанович, говорил, что в течении года построят дом и жителям барака в старом карьере в первую очередь дадут жильё. Вот уже второй год ждём этого обещание. Но, пока, ничего не светит. Говорят, что обещанного три года ждут. Пока подождём. После работы в четверг до поздней ночи по наглядной агитации в средней школе№1мне не хотелось идти спать в барак в старый карьер, куда идти почти четыре километра.

От школы до работы на заводе надо перейти железную дорогу и за школой интернетом всего метров пятьсот до завода. В красном уголке школы диван, на котором можно поспать.

На письменном столе часы-будильник в виде глобуса с чернильной авторучкой. Иногда пользовался будильником и диваном, когда долго оставался работать.

Вот и в этот раз завёл будильник на шесть часов утра и лёг спать на диван. Как всегда, проснулся раньше звонка будильника, нажал на кнопку аппарата, чтобы он не звенел.

Иначе может разбудить сторожа школы, который спит на диване в учительской. Ему надо выспаться до семи часов утра, когда приходит его сменщик и рабочие по плановому ремонту нашей школы.

Прямо во дворе школы имеется умывальник рядом у стены спортивного зала. Здесь школьники умываются до спортивных уроков и после. Выйти из школы можно с центрального входа и через спортивный зал в запасную дверь. Пришлось именно так поступить, выйдя к умывальнику во дворе.

– Александр! Доброе утро! – удивлением приветствовал меня сторож, выходя из школы через центральные двери. – Думал, что пацаны вновь шалят.

– Василий Степанович! Доброе утро! – растерянно обратился к сторожу. – Извини меня, что запасной выход использовал. Не хотел рано тебя будить.

– Ничего страшного, уже сам проснулся. – отмахнувшись от меня, зевая со сна, сказал сторож. – Всё равно сейчас сменщик придёт и строители то же.

Освежившись холодной водой из-под крана умывальника. Попрощался со сторожем и быстро побежал через железную дорогу в сторону шпального завода. До начала первой смены осталось полчаса. Надо успеть в раздевалку, чтобы одеться в робу. Затем определить место работы на линии.

– Толик! Доброе утро! – приветствую напарника в раздевалке. – Как дела?

– Доброе утро! – угрюмо, отвечает он. – Сегодня будут две сложные линии.

Не успел напарник объяснить причину сложной работы на сегодня, как вся раздевалка у нас под ногами вздрогнула и качнулась в разные стороны.

В туже секунду за дверями раздевалки в цеху раздался такой сильных грохот, словно в ущелье произошло землетрясение и сход лавины в долину.

В это время ночная смена закончила работу, все мылись в раздевалке под душем, а первая смена переодевалась в рабочую одежду. Все рабочие выскакивали из раздевалки в чём были.

Опасаясь быть погребёнными в раздевалке под массой плит и кирпича трёхэтажного административного здания.

Хорошо, что между рабочим цехом с линиями бетонных шпал и раздевалкой был коридор, который устоял от встряски и не развалился, когда выскочили в коридор, то перед нашими глазами было утро с голубым небом и золотистым восходящим солнцем. Нашего цеха с линиями шпал не было.

Кроме административного здания весь завод превратился в груду разломанных бетонных плит крыши шпального завода и разломанных на куски мостовых подъёмных кранов.

Единственный железобетонный шпальный завод, гордость всего Советского Союза превратился в мусорную свалку.

Все были настолько в шоке, что не могли выразить никаких эмоций. Без слов было понятно, что четверть городских семей остались без средств существования. Рабочие вернулись в раздевалку. Переоделись в чистую одежду. Забрали свои вещи из шкафов и вышли на площадь возле завода.

– Товарищи! Министерство железных дорог знает о трагедии на шпальном заводе. – сообщил главный инженер, собравшимся на заводской площади. – Завод будут восстанавливать. Без работы не останетесь пока будут восстанавливать наш завод специальные бригады. Вы будите себе строить дом.

– Ура! Мы победили! – вздрогнуло административное здание, едва не развалилось от всплеска бурных оваций. – У нас будет крыша под солнцем!

Сразу не отходя от заводского административного здания стали составлять список строительных бригад из наших заводских рабочих. Как оказалось по списку, то среди нас большинство имели строительные специальности. Остальные годились в разнорабочие.

Место стройки всем известно. Самое удивительное, что центр землетрясения был под нашим шпальным заводом, а Беслан никак не пострадал. После собрания провели перекличку обеих смен.

Оказалось, что из ночной смены отсутствует один рабочий Валиева Тимура. Повторно всех пересчитали, подтвердили, что нет Валиева. Присутствующие видели, как он, не заходя в раздевалку, пошёл из цех.

Семья Валиева Тимура проживала в заводском посёлке. Сходили к нему домой убедились, что его дома нет. Под бетонными большими плитами от крыши цеха без подъёмного крана нам невозможно искать пропавшего.

В понедельник на рухнувший от землетрясения шпальный завод пришла специальная техника. Стали по частям разбирать обломки бывшего завода.

Когда почти всё разобрали, то под обломками пропавшего не нашли.

Конечно, это были радость и тревога. Мёртвого нет и живого тоже. Где он? Валиев Тимур через неделю явился сам.

Оказывается, что в конце ночной смены за ним приехал друг, у которого свадьба у сына в горном ауле.

Они прямо с завода поехали на свадьбу. Никому об своём отъезде не сообщили. О том, что шпальный завод развалился Валиев Тимур не знал. Свадьбу осетины играют неделю.

Когда он вернулся домой, то весь посёлок отмечал куфт. Так принято у осетин во слав Бога отмечать, что остался живой. Задолго до того, как развалился шпальный завод, было отмечено на улице Маркова место, где будет стоять наш четырёхэтажный жилой дом в четыре подъезда. На этом месте даже котлован вырыли под строительство дома. Но на шпальном заводе денег и людей не хватало на строительство.

Как только завод развалился, так сразу нашлись деньги и люди. Наш шпальный завод построили первый в Советском Союзе такого вида по английскому проекту. Завод сразу показал, что сберегли миллионы тонн древесины. Так как до этого времени шпалы изготовляли лишь из древесины. Пока специальная бригада из Москвы восстанавливала шпальный завод, рабочие шпального завода в три смены строили жилой дом для собственного проживания.

За один месяц подняли дом под крышу. Когда приступили к внутренней отделке, то моей мамы доверили ключи от всего дома. В рабочее время, когда сдавали готовые квартиры, мама ходила проверяла качество работы и принимала квартиры под ключ.

О качестве работы можно было не переживать. Строили жилой дом себе, так что старались от души. Даже государственной приёмной комиссии не к чему придраться.

– Ну, что, Мария Кузьминична! «Дождались своей квартиры», —сказал председатель профсоюза железнодорожников. – Двухкомнатная квартира ваша.

Маме вручили ключи и ордер на двухкомнатную квартиру в первом подъезде на третьем этаже угловую с видом во двор в сторону восходящего солнца.

Нам четверым это было мало и тесновато, но против нашего проживания в бараке, это был просто рай. Теперь можно было обживаться. Когда строили дом, то в это время в старом карьере снесли бараки и старый карьер превратили в городскую свалку.

Рядом со стройкой нового дома нам дали на время стройки одну пустую комнату, с которой должны мы переселиться в новую квартиру. Все наши вещи поместились в сумке. К этому времени мой заработок за месяц превышал заработок главного инженера и директора шпального завода вместе взятые. Мог себе позволить купить всё, что нам надо в новую квартиру. Мы купили холодильник, телевизор, стиральную машинку, печку на кухню и кровати с постелью.

4. Планы на будущее.

Мои первые летние каникулы в училище были настолько загружены работой на шпальном заводе, на стройке нового жилого дома, на трудовой практике от училища, на работе по наглядной агитации в Районо, что совсем не был времени готовиться к экзаменам поступать в институт.

Пока точно не определился куда поступать. Как большинство моих ровесников, мечтающих о космосе, в космонавты не хотелось. Мечтал о чём-то земном.

Кто знал меня хорошо, видели меня в будущем творческим человеком – художником, поэтом или писателем. Но это у меня лишь хобби. Чуть ли ни с детского садика хотел быть артистом цирка.

Среди друзей у меня были джигиты-наездники под руководством Али-бека Кантемирова. Когда они приезжали с Цирком-шапито в те места, где жила наша семья, то за билет, по контрамарке или пролазил без билета, всю цирковую программу был в шапито рядом с лошадьми или с джигитами-наездниками.

Тоже самое было с иллюзионистами КИО, особенно с Эмилем младшим, у которого мама была осетинка Кошерхан Тоховна Борукаева. С ней лично не был знаком.

Но с её родственниками из Зильги хорошо был знаком, куда по случаю заглядывал Эмиль Эмильевич КИО. Он старше меня на восемь лет. Но несмотря на разницу в возрасте мы с ним дружили с детства.

Почему-то хотел поступить в военное училище по электронной промышленности и стать специалистом электронщиком в военной технике или даже в космонавтике.

В училище принимали девчонок с шестнадцати лет, а парней лишь после службы в армии. Мне надо ещё в армии отслужить. Была ещё мечта стать юристом.

Всесоюзный юридический институт находится в Харькове. Туда принимают только тех, кто работает в правовых организация или внештатным сотрудником в милиции не меньше двух лет.

Имеют также право на поступление в юридический институт отслужившие в рядах советской армии. До службы в армии мне ждать ещё год.

Перед вторым годом обучения в строительном училище все необходимые работы по наглядной агитации в Районо мной были выполнены за лето.

У меня стало много свободного времени, которое мог использовать по-своему усмотрению. У меня появился шанс на работу в милиции внештатным сотрудником.

В первый день учёбы отправился с заявлением в милицию. Районное отделение милиции не далеко от строительного училища. Наши пацаны и девчонки были как сор в глазах милиционеров.

Каждый день разборки милиции с проблемами в строительном училище. Вроде никаких серьёзных правонарушений нет, а милиции приходится вмешиваться к нам.

– Нам вас в наших рядах не хватало! – с возмущением, сказал майор милиции, рассматривая моё заявление на поступление внештатным сотрудником милиции. – Ты всё равно против своих пацанов не будешь выступать.

– Против своих пацанов не буду выступать, а против нарушителей порядка буду. – демонстрируя свои накаченные мышцы, ответил майору милиции.

– Да! Ты серьёзный парень. – рассматривая меня, задумчиво, сказал страж порядка. – Принимаю заявление. В субботу и воскресенье вечером в наряд.

Откровенно, мне ничего не известно о службе в милиции. Во время учёбы в школе и в училище даже дружинником не был.

Постоянно учился и работал художником оформителем по наглядной агитации. Так прошли восемь лет моей жизни. Как себя вести с милиционерами, если нет дисциплины?

– Одень повязку "патруль" на левый рукав. – сказал сержант милиции, когда вечером в субботу пришёл в отделение милиции. – Сегодня дежурим на вокзале и на вокзальной площади. Будь внимательным. Там много воров.

На дежурство возле железнодорожного вокзала приехали на двух милицейских машинах марки ГАЗ-69 по кличкам "Бобик" и "Козёл". Неизвестно куда меня зачисли, к бобикам или к козлам, известно, что к сержанту.

Сержанты в одинаковой униформе все на одно лицо, как близнецы. Как буду отличать сержантов, сам не знаю, они будут ровняться по мне. На вокзале людей, как было тараканов в старом бараке, который снесли вместе с тараканами.

Вокзал с людьми нельзя снести. Здесь надо порядок навести. Люди бегают по вокзалу с вещами и без вещей. Никак нельзя определить кто из них приехал, а кто уезжает.

Полная неразбериха во всём. Вот женщина поставила чемодан на ступенях привокзальной площади и побежала в зал ожидания. Наверно, она что-то забыла в зале ожидания?

Навстречу этой женщины из зала ожидания выбирает парень. Хватает чужой чемодан и бежит мимо меня к подъезжающему на площадь автобусу. Здесь нечего раздумывать и звать на помощь сержанта милиции. Надо срочно действовать, чтобы остановить вора. Иначе он уедет на автобусе. Достаточно моей подножки вору.

Он летит в декоративные кусты рядом с тротуаром. В тоже мгновение пытаюсь оседлать вора прямо в кустарнике. Не успел справиться с вором, как с ним и со мной справились два сержанта милиции и три солдата прибежавшие на помощь милиционера. На меня и на вора надевают наручники. В это время со стороны зала ожидания с воплями выбирает хозяйка чемодана и своей сумочкой бьёт всех.

– Освободите моего сына от наручников. – вопит женщина во всю глотку. – Это мой чемодан. Мы из-за вас опоздали на автобус в Орджоникидзе.

– Мне надо было занять место в автобусе. Пока мама сходила по своим делам. – стал заступаться за себя сынок. – В это время на меня, вдруг, напали.

– Думал, что этот парень украл чемодан у женщины и пытается уехать в автобусе. – пришлось мне оправдываться за свой поступок. – Решил остановить вора. Но тут на нас напали милиционеры и солдаты. Скрутили нас.

Пока мы разбирались с запутанной проблемой и извинялись друг перед другом, в это время к привокзальной площади прибыл следующий автобус.

Мама с сыночком и с чемоданом селим в автобус, поехали в Орджоникидзе. Два сержанта милиции вместе со мной продолжили своё дежурство.

После дежурства с милиционерами на железнодорожном вокзале домой вернулся на рассвете. Надо было хорошо выспаться. В воскресенье вечером у меня дежурство с милиционерами возле кинотеатра "Спутник" и ресторана "Казбек". Даже до дежурства знаю, что этот участок проблемный.

– Сегодня мы будем дежурить в две тройки. – сказал лейтенант милиции в дежурной части милиции. – Два сержанта и патрульный дежурят возле кинотеатра "Спутник". Два сержанта и лейтенант возле ресторана "Казбек".

Водители в машинах у рации. В кинотеатре и в ресторане возможна резня.

Под свою форму оденьте бронежилеты. Патрульный будь внимательным. Не знаю как милиционеры с бронежилетами чувствовали себя.

Но лично мне было неудобно в нём ходить. На улице в этот вечер жарко. От высокой температуры вспотел вместе с жилетом. Ходить неудобно в такой экипировки. Под руками, на поясе и между ног натёр так сильно, что всё болит.

– Смотри внимательно. – тихо сказал сержант, указывая мне на группу пацанов у кинотеатра. – Сейчас тут будет драка. Берём их в начале стычки. Ты, главное, следи за руками пацанов, чтобы напоролся на лезвие ножа.

Сержант вызвал по рации подкрепление и машину. Как раз в это время закончилось кино в кинотеатре "Спутник".

Двери в зале открылись, откуда вышло облако пара, а следом за ним распаренная от духоты возбуждённая жарой и сюжетом фильма огромная не контролируемая масса людей.

Нам надо было не прозевать момент нападения на зрителей пацанов с улицы. Как только группа пацанов с улицы двинулась в сторону толпы два сержанта, не дождавшись подкрепления с милиции двинулась в сторону нападающих, чтобы перекрыть им дорогу к возможной драке.

Ничего не оставалось, как только последовать за сержантами милиции, это моя работа. Готовые к драке нападающие вытащили ножи, цепи и кастеты. Ринулись в толпу и напоролись на милицейские дубинки.

У меня не было ничего, чтобы с чем-то нападать или защищаться. Когда увидел перед собой пацана с кастетом, то без кастета на своей руке врезал ему со всей силы. Брызги крови из носа нападающего на меня украсили в красный цвет мою белоснежную рубашку.

Во мне появилась такая злость, что принялся бить всех подряд, кто был рядом на расстоянии моей вытянутой руки. Даже не обращал внимание, что кто-то нанёс несколько ударов по бронежилету.

Остановили меня наручники прибывшего подкрепления с милиции. Меня быстро скрутили и посадили в "воронок", чёрный закрытый автобус милиции, где уже были с десяток тех, кто участвовал в драке.

Когда "воронок" уплотнили, как банку с килькой в томатном соусе, то повезли в милицию.

Сколько раз бывал в районном отделении милиции, то ни знал, что там имеется накопитель для нарушителей порядка.

Куда меня определили вместе со всеми нарушителями порядка. Таких было так много, что в пяти больших клетках не было места даже присесть, кто пострадал в драке.

Вытаскивали из клеток по одному. Вначале сильно пострадавших от драки. Наверно, в начале оказывали медицинскую помощь, а после вели на допрос? Мне не хотелось выделяться среди других.

Просто стоял в углу клетки и ждал своей очереди. Хотя по своему ужасному виду был сильно пострадавший и нуждавшийся в экстренной медицинской скорой помощи.

– Так это же наш коллега? – удивлённо, воскликнул медбрат, когда увидел под моей окровавленной белой сорочкой милицейский бронежилет. – Удивительно! Весь в крови и вроде целый? Ты вообще, как попал за решётку?

– Всех брали и меня забрали. – ответил серьёзно. – Объясняться не успел.

У меня под бронежилетом на теле были лишь синяки от удара кастетом через свинцовые пластины бронежилета. На руках и на ногах царапины не понятно от чего. Лицо тоже в царапинах. Видимо женщины участвовали в драке. Вообще возле кинотеатра плохое освещение. Не понятно кто виноват. В любом случае досталось, как самому активному участнику драки.

Медбрат и медсестра раздели меня до семейных трусов. Обрабатывали всё моё тело зелёнкой и йодом.

У меня был такой вид словно участвовал не в драке, а преодолевал препятствие сквозь колючий чилижник, как это было в Избербаше, когда лазил в сад через забор из колючего чилижника. После того как меня всего обработали разными медицинскими препаратами.

Перед теми, кто участвовал в драке и перед следователями меня не засветили, чтобы не проходил по делу. Можно сказать, что прикрыли меня. Наверно, там было серьёзное преступление, где мне нечего было делать?

– Сейчас домой пойдёшь без сорочки. – сказал капитан милиции вручая мне новую белую сорочку в упаковке. – Завтра дома найдёшь, что одеть в училище. Через неделю на тебе всё заживёт и отмоешься от зелёнки. Тогда на себя можешь одеть эту белую сорочку. Спасибо тебе за отличную службу!

– Служу Советскому Союзу! – по-армейски отчеканил перед капитаном.

Капитан милиции козырнул передо мной, как перед равным. Пожал руку и приказал сержанту милиции проводить до дома, чтобы ночью меня никто не подрезал.

Ведь ни всех во время драки забрали в милицию. Кто-то мог остаться на воле и сейчас мстить за своих пострадавших подельников. Через служебный вход меня провели на внутреннюю служебную парковку милицейских автомобилей.

Сержант милиции показал на машину марки ГАЗ-69, тот самый "Бобик", на котором два вечера подряд ездил на работу внештатным сотрудником милиции, чтобы через два года поступить во всесоюзный юридический институт, который есть в Харькове.

5. Другой выбор.

Строительное училище№5 закончил на четыре и пять. Получил специальности плотника и столяра-краснодеревщика. Но, по правилам приёма в училище после окончания училища должен был отработать один год по одной их специальностей на стройке или в столярной мастерской по мебели.

Выбор по зарплате выпал на стройку в Орджоникидзе. На работу надо ездить рано утром первым поездом или автобусом.

Конечно, было сложно рано утром вскакивать чуть свет с постели и бежать на привокзальную площадь, чтобы первым поездом или автобусом ехать в Орджоникидзе.

Кроме зарплаты у меня была ещё надежда на будущее. В столице Осетии было, то самое военное училище, куда брали учиться парней после службы в армии.

Мне просто не хотелось после службы в армии три-четыре года учиться в этом училище. Поэтому договорился с директором училища, что сейчас хорошо подготовлюсь по программе училища на экзамен экстерна.

В пятницу на стройке в Орджоникидзе был короткий рабочий день. Большинство рабочих строителей жили далеко за пределами столицы, а на стройке работали вахтовым методом по неделям. В пятницу после работы уезжали к себе домой, чтобы два дня отдохнуть от работы в своей семье.

У меня в пятницу тоже были свои дела. Электричка из Орджоникидзе останавливалась прямо напротив заводского посёлка близко от шпального завода. На шпальный завод на сдельную работу рубщиком меня ждут в любое время суток. Рубщиков на заводе не хватает. Рубщики не справляются.

– Александр! Приходи к нам на постоянку. – не первый раз, обращается ко мне с просьбой главный инженер. – Рубщики на заводе никак не держатся.

– Вы прекрасно знаете, что после окончания училища мне надо отработать год на стройке. – в который раз, стал объяснять не возможность перейти на постоянную работу рубщиком. – Подождите немного, осталось работать шесть месяцев. Думаю, что в конце этого года будет такая возможность.

До конца года работа на стройке закончилась. В училище мне выдали аттестат зрелости. До новогодней ёлки осталось две недели моего ожидания.

Так как на этот момент нигде не работал, то имел возможность заработать, на мой взгляд лёгкие деньги, за творческую работу. Договорился с директором строительного училища№5 и с директором шпального завода, что по расценкам художественного фонда подготовлю рисунки к новому году.

За много лет своей творческой работы у меня был огромный опыт в этом направлении. Мне не надо было "изобретать велосипед", как делал раньше во время работы каждый раз придумывал новые рисунки.

Заказчикам всё равно было какие рисунки. Главное, чтобы мои рисунки были красивые. За годы своей работы художником у меня в коллекции были сотни моих рисунков и красивые новогодние открытки.

Сделать копии рисунков или новогодних открыток у меня не было никакого труда. Мог копировать рисунки по клеткам, через эпидиаскоп или срисовать эти рисунки с натуры.

За день до начала нового года обе новогодние ёлки были шикарно украшены рисунками. К тому же бесплатно нарисовал картинки в детский садик щебеночно-шпального завода.

По расценкам художественного фонда за две недели работы по украшению над ёлками заработал двести рублей.

После новогодних праздников меня приняли на постоянную работу рубщиком на шпальный завод.

Рубщик струн Толик Крошка стал работать в одну смену. Мне дали работу рубщиком струн в другую смену. На тот день на шпальном заводе больше рубликов не было.

Мы оба сразу стали в цене. Мало того, что нам каждый месяц премию дают за перевыполнение плана работы в построении социализма в Советском Союзе. В июне месяце Толик Крошка уходил в отпуск.

Точнее, улетал на самолёте в Чехословакию в санаторий "Карловы Вары". Лечить то, что у него никогда не болело. Напарник никогда дальше Беслана ни куда ни ездил, а тут на самолёте лететь.

Толик Крошка высоты боялся. Даже в горы бесплатно никогда ходил. Хотя горы из домашнего окна видно. Казбек без бинокля видно, как на него альпинисты лезут. Лететь выше Казбека! Можно умереть со страха.

– Ты, что с ума сошёл?! – заорал председатель профсоюза, когда Толик пытался отказаться от путёвки. – Если ты не полетишь, то будет международный скандал. С трудом добились для тебя бесплатную путёвку заграницу.

Толика Крошку с трудом уговорили лететь самолётом в Чехословакию в санаторий "Карловы Вары". На всякий случай, чтобы он не убежал с аэропорта, проводили его до трапа.

Дальше всё равно не сбежит, так как боится прыгать с любой высоты. Самолёт улетел за горизонт в сторону Европы. Прошло чуть больше двух недель.

Напарник прилетел загорелый и радостный. С кучей сувениров и разных подарков. Высоты совсем не боялся. От радости прыгал выше меня, хотя сам ростом был ниже меня. Наверно, у них в роду все были маленькие? Поэтому у него фамилия Крошка по росту.

– Сашка! Если бы ты знал, как хорошо отдыхал. – орал Толик на весь цех. – В первый день на американских горках катался. Полные штаны наложил. Второй день меня с вышки в бассейн с водой скинули. Страха почти не было. Все остальные дни с чего только не прыгал. Теперь ничего не боюсь.

Слушал удивительные рассказы напарника и по-хорошему ему завидовал.

Мечтал, что мне тоже повезёт, от профсоюза дадут бесплатную путёвку.

6. По следам наших предков.

В июле отпуск у меня. Имел надежду, что меня отправят по бесплатной путёвки на самолёте куда-то в Европу. Всё равно в какую страну заграницу. Бесплатную путёвку от профсоюза мне дали, причём горящую. Но не на самолёт, а на автобус здесь на Кавказе. До посадки на автобус у меня времени было несколько дней. Мог отказать по той причине, что не летим, а мне летать охота. Когда бываю в горах, то мне хочется летать как птица.

– Вот и полетаешь, когда будешь в горах. – сказал профком, вручая путёвку на две недели. – "По следам наших предков." – так называется эта путёвка.

В путёвке был указан маршрут – Северная Осетия, Южная Осетия, Сванетия, Абхазия, Грузия, Дарьяльское ущелье, Орджоникидзе.

По этому маршруту исторические и доисторические места, на которых когда-то зарождались племена, народы и государства наших предков всего Кавказа. На поездку дали новенький заводской автобус "Икарус-люкс", который подарили от министерства нашему шпальному заводу за отличную работу в социалистическом соревновании среди таких заводов. Так как наш завод по выпуску железобетонных шпал был один в СССР, то автобус дали нам.

У нас на заводе было два обычных городских автобусов, на которых возили рабочих на завод и домой. На другие цели у нас автобусов не было. Когда к нам приезжали гости и разные делегации, то руководителям завода приходилось обращаться в туристическое агентство.

На это нужны деньги. Поэтому министерство железных дорог подарили нашему заводу туристический автобус "Икарус-люкс" на сорок пассажирских мест.

С кофе-баром в конце автобуса. С багажным отделением внизу автобуса. Теперь мы могли встречать гостей и делегации, а также отдыхать семьями на природе.

В такое туристическое путешествие согласились ехать тридцать туристов мужчин с разных населённых пунктов Северной Осетии. С ними два экскурсовода и два водителя автобуса.

Среди туристов были четыре медика. Поэтому специально медиков брать ни стали. Просто взяли медикаменты. Первая посадка на туристический автобус состоялась в шесть часов утра на привокзальной площади в Беслане.

Совсем близко от нашего дома по улице Маркова. Нас бесланских никто не провожал. Все были взрослые и самостоятельные. К тому же в рабочий день все родственники работали.

Вторая посадка в наш автобус была на привокзальной площади в Орджоникидзе. Куда прибыли иногородние туристы, проживающие в пригородах Орджоникидзе и Беслана.

Старший экскурсовод Салмаев Тимур посчитал нас поштучно, как баранов, затем проверил список по фамилии каждого.

– Сейчас, когда все собрались в туристическую поездку. – сказал старший экскурсовод. – Хочу вам сообщить, что мы едем отдыхать, а не на рынок за товаром. Заезжать в большие города не будем. Достаточно туристических баз и мотелей по нашему маршруту, где мы зарегистрированы как туристы. Там забронированы места нашего отдыха на каждую ночь.

Выехали из Орджоникидзе по маршруту Алагир-Мизур-перевал между Северной Южной Осетиями. Лично мне эти места были хорошо известны.

Наш сосед Цебоев Домбай часто возил меня к своим родственникам в Алагир за картошкой и за сладкими грушами.

Нас хорошо принимали в гостях. Когда учился в строительном училище, то нас возили на экскурсию в Кармадонское ущелья, откуда строили дорогу в Южную Осетию через Мизур и Бурон до самой границы между двумя Осетиями. Где в то время проектировали строить автодорожный тоннель на Рокском перевале под горой Сохс между Северной и Южной Осетией.

Пока там дороги были в объезд. Мне не интересно было слушать экскурсовода, который рассказывал, как по страницам истории известной мне от уроков по истории Кавказа в строительном училище.

Поэтому просто отсыпался в дороге за утро, в которое не выспался хорошо из-за сборов в поездку по следам наших предков. Время тянулось к вечеру вместе с солнечным диском с горного перевала на запад в сторону долины утопающей в зелени деревьев и кустарников.

Там внизу Цхинвал столица Южной Осетии. Как договорились раньше, мы ни стали заезжать в город. Остановились в лесу возле небольшого мотеля.

Завтрак у нас был дома в Беслане. Обед блюда суп с курятиной, домашний хлеб и осетинское пиво в турбазе Бурона. Ужин ожидал нас в мотеле рядом с Цхинвали.

Огромные хинкали из баранины с острым бульоном. Салат из свежей зелени и конечно по стакану терпкого грузинской вина. До этого вечера никогда не употреблял спиртных напитков.

Так что стакан грузинской вина буквально свалил меня с ног. Смутно помню, что кто-то взял меня под руки и отвёл куда-то в комнату, где никого не было.

Помню только звонкую песню петуха и лай собак где-то вдали от мотеля. Утром хорошо заправили в дорогу ни только нас грузинским вином, но и наш автобус горючей смесью к надёжному движению в сторону Сванетии.

Историческая горная область на северо-западе Грузии, населённая сванами. Территориально и исторически Сванетия делится на Верхнюю и Нижнюю, разделённые Сванетским хребтом.

Здесь есть на что посмотреть. Также как в Северной Осетии и в Южной Осетии в Сванетии много старинных храмов и вырубленных в скалах мест некогда живущих там людей.

Не везде можно проехать на автобусе к доисторическим местам. Приходится пешком подниматься от трассы к храмам и к чистым источникам. К вечеру этого дня в расщелине между гор показались исторические развалины Местиа столицы Сванетии. Здесь столько много исторических достопримечательностей, что мы решили остановиться на пару дней, чтобы посмотреть исторические места и подняться в горы к большим ледникам.

На три ночи нас поселили в туристической базе на окраине Местиа. За нами закрепили двух местных экскурсоводов. Определили нас на полное довольствие по нашим туристическим талонам, который оплачивает Всесоюзный профсоюз. Завтрак и ужин в столовой турбазы. В обед сухой паёк с собой по местам достопримечательностей и во время похода к ледникам.

– Меня зовут Халед Чаури. – назвал себя парень среднего роста в сванской шапочке. – Три дня буду экскурсоводом по выбранному вами маршруту.

Меня будет замещать Джава Личкери. Сейчас он пройдёт с вами на склад турбазы, где получите форму пригодную к экскурсиям по горным местам.

Склад турбазы находился в том же здании, где было место нашего отдыха и столовая, вход со двора. Здание туристического комплекса выстроено из местных камней, которые сюда таскали древние предки наших экскурсоводов. Одноэтажное здание с башней по середине выглядит как крепость.

Может быть, так и было когда-то, что предки сван строили крепость, а их потомки превратили бесхозную крепость в туристический комплекс с массивными стенами до метра в толщину и четыре метра в высоту с узкими окнами как с бойницами при защите своего на рода во время боя с врагом?

Со двора этого громадного комплекса огромная акала, на которой находится туристическая база.

Прямо в скале большая резная дверь из цельного дерева с медной чеканкой по контуру резьбы. За дверью вход в пещеру величиной с огромный зал. Возле стен стеллажи с разным инвентарём.

– В левом ряду комплект одежды по вашему выбору, – сказал нам Джава Личкери. – Каждый может выбрать комплект одежды по своему размеру и по своему вкусу. Кто хочет оставить одежду за собой, тот заплатит сто рублей за комплект. Остальные вернут комплект одежды через трое суток.

Все из нашей группы сразу заплатили экскурсоводу по сто рублей за комплект. Такой альпийской формы мы никогда не видели в спортивных магазинах своей республике.

На толкучке в Беслане комплект такой одежды стоил пятьсот рублей. Здесь почти даром. У каждого из нас были деньги. После того, как мы переоделись в яркую альпийскую одежду, то стали выглядеть, как сборная олимпийских игр.

Хоть сейчас можно было выходить на олимпийские соревнования по любому виду игр. Мы все были почти ровесники и у каждого из нас был спортивный вид по телосложению.

– Сегодня наша экскурсию начнётся прямо отсюда. – сказал Халед Чаури, когда мы получили сухой паёк на день. – Мы вначале поднимемся в Хацвали пешком, всего восемь километров от Местии. Там у нас будет обед.

Экскурсовод выдал нам по одной пары палки вроде лыжных, чтобы нам легче было подниматься в гору. Но, на удивление экскурсовода мы все не сговариваясь между собой отказались от этих палок.

Так как с детства привыкли лазить по горам без всяких снаряжений лучше любых спортсменов. Наша группа растянулась в длину почти на километр с интервалом два метра друг от друга.

Первым в группе шёл экскурсовод Халед Чаури. Замыкал нашу группу Джава Личкери. Около каждой достопримечательности останавливались, экскурсовод рассказывал нам историю этого места.

Ровно в час дня мы поднялись на конечную точку нашего маршрута. Там у нас был обед из сухого пайка, который мы взяли с собой. В термосах горячий чай. Бутерброд булочка с копчёной колбасой, а также фрукты по одному яблоку и по одной груши.

Вполне нормальный сухой обед в горах. Обратно мы возвращались по другому маршруту. Перешли по тропинке на другую сторону ущелья и стали спускаться в Местиа возле других достопримечательностей Сванетии.

На это у нас ушло столько времени, что к заходу солнца мы были на дороге ведущей к туристическому комплексу. Всё было как вчера в прошлый ужин. На столе был национальный ужин сванов.

Самым известным сванским мучным изделием является кубдари

чаще делается из говядины. Мясо мелко режут, смешивают с репчатым луком, чесноком, укропом, кинзой, уцхо сунели (приправой из пажитника) и тмином, также, конечно же, добавляют соль и красный перец.

Второе, также очень известное блюдо, которое обязательно надо попробовать – это чвиштари. Оно, в паре с кубдари, представляет собой гордость сванской кухни.

Приготовленный в листьях грецкого ореха чвиштари считается сванским деликатесом. Ещё более интересный и деликатный вкус выходит у чвиштари, приготовленного из пшённой муки.

Национальные блюда Сванетии по вкусу и по приготовлению очень похожи на блюда Грузии, Абхазии и других народов Закавказья. В основном отличаются только названием. Шашлык на всех языках звучит одинаково. Но приготавливают мясо к шашлыкам везде по-разному.

Чаще используют мясо баранины. Можно мясо говядины и даже свинины. Вот мясо свинины нельзя мариновать к шашлыку, поэтому свинину к шашлыку используют редко.

К тому же у многих народов Кавказа свинья грязное животное и её вообще нельзя употреблять в пищу. Стол без салата из свежей зелени и без виноградного вина в Закавказье вообще не может быть.

На огромном столе под деревом столько много различных блюд, что глаза и разум путаются в выборе пищи. Лично мне нравятся все национальные блюда.

Кушаю всё понемногу и пью вино. Когда закончился ужин не помню. В памяти остались лишь традиционные тосты, которые звучат на всём Кавказе одинаково, но отличаются акцентом того народа, где произносится этот тост.

Под такой тост проводили меня в комнату, которая сохранила запах природы предков. В горах петухи такие горластые, что крик первого петуха отражается от скал в ущелье и эхом звучит всюду.

Когда следом за первым петухом просыпаются другие, то в ущелье звучит органная музыка, в которую вливаются другие голоса птиц и животных. Сама природа просыпается.

Ранним утром у нас лёгкий завтрак. Обратно с собой берём сухой паёк и немного копчёного мяса. Сегодня едем на своём автобусе далеко в горы. Экскурсия в высокогорную деревню Ушгули, которая занимает второе место в Европе, как постоянно населённое высокогорное селение.

Родовые башни Ушгули построены в 11-14 веках гармонично смотрятся на фоне компактных домов. Ушгули находится под защитой ЮНЕСКО и располагается у подножия горы Шхара (5200мн.у.м.).

В Ушгули посетим этнографический музей и храм Пресвятой Богородицы-Ламариа 9 века. По дороге в Ушгули остановимся у смотровой площадки перевала Угвири (1922 м н.у.м.), с которой открывается прекрасный вид на двуглавую гору Ушбу (4710 м н.у.м.) и селения общины Мулахи.

Посетим озеро Угвири, спрятанное в сосновом лесу. Увидим и поднимемся на известную «Башню Любви», а также от Джава Личкери узнаем много легенд, связанных с ней.

Во второй половине дня автобус упирается в конечную точку маршрута. Дальше дороги нет. Бетонная площадка у родника, течёт прямо со скалы.

Здесь у нас обед из сухого пайка.

Родник из минеральной воды. По вкусу как нарзан. Течёт бесплатно в расщелину между гор. У родника из минеральной воды нет хозяина. Кто хочет может пить нарзан сколько угодно.

Вдоволь насытились холодной влагой целебного напитка. Заполнили им все имеющиеся у нас пустые ёмкости. Перед посадкой в автобус постояли на краю пропасти.

Подышали чистым воздухом, стекающим с заснеженных гор в долину. Затем неспеша разместились в салоне нашего автобуса. Прибыли на турбазу перед закатом солнца.

Меня лично удивляло то, что как точно было всё рассчитано здесь у экскурсоводов. Кроме нашей туристической группы здесь были другие туристы. Но мы ни разу не встретились с ними.

Видели лишь издали, как приезжают и уезжают такие группы. Наверно, эти туристические группы ночевали в других турбазах и ездили по другим маршрутам, чтобы не мешать отдыхающим здесь в горах?

Хорошо отлаженный туристический отдых в горах. Есть время на отдых после похода туристам и экскурсоводам без скопления людей на маршруте. В этот вечер мы больше уделили времени на приготовление к утренней поездке дальше по основному маршруту "По следам наших предков."

Перед поездкой надо было хорошо помыться в турецкой бане, построенной здесь в Местии.

Баня отличалась от русской бани тем, что после парилки прыгали в бассейн с холодной родниковой водой, которая заполняла проточной водой прямо из источника в скалах.

После бани нас ждал ужин ни такой насыщенный, как вчера вечером. К столу поставили бочонок вина. Огромный мангал с шашлыком на сорок человек и салат из свежей зелени.

В этот раз тостов не произносили. Просто поужинали и пошли собирать свои вещи, чтобы после завтрака сразу сесть в свой автобус и отправится дальше по горам.

В первый день нашего приезда в Местиа, когда нам выдали комплект альпийской одежды, мы сдали свою домашнюю одежду в стирку.

Перед баней получили свою личную одежду, которая была чистой и поглаженной.

Переоделись в домашнюю одежду, а свою альпийскую одежду положили в свои походные сумки и туристические рюкзаки. Утром у нас был лёгкий завтрак, такой же как вчерашний ужин – шашлыки, зелёный салат и вино.

Нам с собой в дорогу дали свежие горячие лаваши и вино в свои пустые ёмкости после минеральной воды. У меня не было особой страсти к вину. В дорогу мне было достаточно минеральной воды, которая имелась у меня в китайском термосе.

– Расстояние от Местии до Зугдиди сто сорок километров. – сообщил наш "домашний" экскурсовод, Салмаев Тимур. – Обедать будим в турбазе Зугдиди. Дальше наш путь в Сухуми. Там у нас остановка на сутки. Достопримечательность самое Чёрное море.

– Ура! – завопили мы во всю глотку. – Самое, самое чёрное в мире Чёрное море моё!

Автобус выехал с автопарковки турбазы и осторожно покатил по сложной горной трассы, петляя между скал и провалов между ущельями. За всё движение по серпантину горной дороги, мне так показалось, что на крутых спусках водитель выключал двигатель автобуса, который спускался в холостую экономя горючее в пути на спуске.

Несмотря на сложную дорогу в горах, мы проехали опасный путь за четыре часа. Приехали в турбазу Зугдиди в одиннадцать часов дня. До обеда по расписанию было два часа.

Но у нас было такое огромное стремление сегодня искупаться в море, что готовы были отобедать то, что было готово. На стол нам поставили свежие фрукты и овощи, зелёный чай, чебуреки и вино, без которого не обходился ни один накрытый стол в Закавказье.

Зелёный чай с булочками и чебуреки с вином мы использовали себе на обед. Свежие фрукты и овощи забрали с собой в дорогу, по пути всё съели.

Расстояние от Зугдиди до Сухуми всего сто километров. Трасса хорошая. Навстречу совсем мало транспорта. Всего два раза движение перекрывали стада баранов и коров, которые проходят через трассу с любопытством разглядывали ярко-красный автобус провожая нас своим тупым взглядом.

Где-то через два часа нашего пути мы увидели берег Чёрного моря и потребовали у экскурсовода, что наш автобус остановился вблизи берега моря.

До нашего ужина на турбазе в Сухими по расписанию пять часов. Как договорились ранее – "в города не заезжать". Так что можно купаться.

Думали, что в стороне от города на берегу моря никого не будет. Мы будем отдыхать дикарями. Но когда наш автобус съехал с трассы и направилась в сторону берега моря, то наши фантазии сразу развеялись.

Сколько охватывал взгляд, на лево и на право, весь берег моря облепили дикари. Яркие мужские плавки и женские купальники были повсюду. Дикари разного возраста, разного цвета кожи и разных комплекций сновали повсюду.

Никакого контроля за порядком и никакой охраны за вещами. Если на берегу семья или группа друзей, то они по очереди контролируют за сохранностью своих вещей. Одиночки рискуют с пляжа уйти в чём они купались.

– До плавок раздеваемся в автобусе. – распорядился наш экскурсовод. – Автобус охраняют по очереди водители. Иначе останемся в плавках. Купаемся четыре часа. Затем посадка в автобус и поездка на турбазу в Сухими.

На нас ничего не было, кроме плавок, с собой тоже ничего не взяли, что бы местным воришкам нечего было у нас своровать. К тому же мы с детства знали, что в одиночку сложно отстоять себя во время опасности.

Поэтому, не сговариваясь к моря пришли группой и разом вошли в воду. Так думаю, что никто из нашей группы раньше не был на Чёрном море. Но все знали, что в этом море есть красивые ракушки Рапаны.

Поэтому в первую очередь все из нашей группы принялись искать на дне моря красивые ракушки. У меня даже в мыслях не было таким делом заниматься.

Мой крёстный, Кирилл Выприцкий, служил на Чёрном море моряком на военном корабле и рассказывал, что Рапаны не из Чёрного моря. Родиной этих ракушек является Японское море.

Когда советские корабли бывают в Японском море, то Рапаны во время размножения прилипают к кораблям.

Рапаны так быстро размножались корпусах кораблей, что мешали быстрому передвижению кораблей.

Приходилось корабли поднимать из воды и чистить специальными ножами корпус корабля от наросших рапанов. Поэтому Рапаны чаще можно найти в местах чистки кораблей от ракушек.

Пока пацаны и мужики из нашей группы искали у берега на дне моря не существующих там рапанов. Мне интересно было наблюдать за отличием отдыхающих здесь.

Кто прибыл из России были ярко-красные, сгоревшие до волдырей. Наша группа и местные почти не отличались цветом кожи. Четыре часа прошли как четыре минуты.

Дежурный водитель посигналил из автобуса. Наши отдыхающие сразу рванули к своему транспорту, как к вожаку тюленей, который следил за безопасностью своих соплеменников.

Как только все вошли в салон автобуса, тут же поехали в сторону Сухуми.

Обсыхали от морской воды и одевались по пути к туристической базе.

– По вас часы можно проверять. – сказали нам в туристической базе в Сухуми. – Как раз к ужину успели. Расселяйтесь на отдых к ужину за столы.

Разместили нас в пансионате турбазы "Роза" рядом Сухумский ботанический сад. Аромат цветов здесь всюду как в райском саду Эдема. Номера отдыха на четыре места.

Наша группа настолько большая, что, кажется, заняли все номера в пансионате турбазы и все столы за ужином в ресторане.

– На надо сделать паузу на отдых у моря. Иначе сгорим от солнца. – сказал утром после завтрака старший экскурсовод Салмаев Тимур. – Поэтому мы вначале поедем в горы, чтобы остыть от жары у моря. Расстояние от Сухими до озера Рица сто десять километров. До обеда будем там. На месте решим на сколько задержимся возле озера. Затем мы вернёмся к морю.

В семь часов утра наш автобус выехал на трассу за Сухумский ботанический сад. Автомобильная трасса была свободной до Гудаута была свободна от транспорта.

Перед поворотом в Пицунду закрыта дорога. Появился правительственный кортеж.

Видимо из Москвы кто-то прилетели отдыхать? Пару минут пришлось ожидать перед перекрёстком, пока милиция и военные снимут контроль на дороге.

Автобус повернул вправо и стал навёрстывать упущенное время. Дальше дорога петляла в горах вдоль скал у реки. На дороге в ущелье были такие выкрутасы, что голова закружилась.

Прибыли на турбазу к озеру Рица в одиннадцать часов дна. Сразу зарегистрировали своё прибытие. Местный гид стал рассказывать нам разные легенды появления озера Рица.

Когда мы жили в Курджиново на речке Большая Лаба. Оттуда ходили до перевала в сторону другого озера Малая Рица.

– В детстве мне была известна другая легенда. – сказал своим попутчикам, когда переоделись в альпийскую одежду. – Здесь в горах жила девушка по имени Рица. У неё были братья, которые пошли на охоту и не вернулись домой. Братьев убили разбойники и сбросили их с высоты. Три брата превратились в огромные вершина. Сестра узнала о гибели братьев. Поднялась высоко в горы и стала плакать.

Из слёз Рицы появились два озера. На большом озере Рица, где мы находимся, ловится рыба голавль. На малом озере Рица ловится ручьевая форель. Хочется быть на озере, где форель.

– Как можно попасть на озеро Малая Рица? – поинтересовался Токаев Руси.

– Туда дороги нет. – ответил любопытному туристу. – Надо отсюда отправиться на катере с левой стороны озера дальше дачи Сталина. Там в ущелье пройти по ручью в верх к малому перевалу и спуститься вниз с вершины горного хребта по ручью к озеру Малая Рица. Идти туда часов пять.

– Откуда тебе это всё известно? – с удивлением, поинтересовался наш гид.

– Когда мы жили в Курджиново. – немного соврал в своём ответе. – Мой отец здесь часто бывал по своей работе. Собирал оригиналы к портретам.

– Давайте разделимся на две группы. – предложил экскурсовод Батоев Али.

Жребий тянуть ни стали рыбаков оказалось всего десять человек и всех интересовала ручьевая форель. На турбазе бесплатно нам выдали складные удилища длиной в четыре метра с леской, крючками и поплавками. Два спиннинга с катушкой капроновой лески и два складного садка под рыбу. Насадкой на крючки тесто и кусочки мяса. Черви были всюду под травой.

Катера у пристани не было. Нас рассадили на две моторные лодки и поплыли в левый угол ущелья за дачей Сталина. Вообще-то рыбу ловить можно где угодно, мы были нацелены на ловлю ручьевой форели в озере Малая Рица.

Меня интересовали больше приключения в горах у озера. На рыбалку нам отводили, примерно, чуть больше суток. Полдня сегодня в пути. Одну ночь и полдня на озере Малая Рица.

Вечером следующего дня нас привозят на моторных лодках в турбазу озера Большая Рица. Утром следующего дня мы покидаем турбазу озера Большая Рица в сторону моря.

С собой на рыбалку берём сухой паёк на двое суток. Две палатки на пять человек каждая. На каждого плащ-палатка от возможного дождя и мягкий спальный мешок на каждого.

Обязательно с собой личные документы. В горах всякое бывает. Личные вещи оставляем в багажнике автобуса.

Вдоль ручья, бегущего с гор по ущелью, хорошая тропа, протоптанная дикими животными и людьми.

Кованые с шипами массивные ботинки уверенно становятся на широкую тропу. Поднимаемся в гору легко. До вечера четыре часа. По моим расчётам у озера должны быть в шесть часов вечера.

Когда зловещие сумерки приближающейся ночи окончательно настигли нас стало понятно, что мы прозевали место подъёма на гребень горы, с которой был спуск к озеру Малая Рица.

Надо было искать место ночлега. По опыту предыдущих походов в горы знал, что пещер на таком склоне нет.

– Нам надо подняться наверх. – сказал соучастникам похода. – Там, может быть, площадка к месту нашей ночёвки или пещера на другом склоне горы?

Мужчины прислушались к моему предложению и тут же стали подниматься между деревьями к просвету на вершине, где ещё был вечер с проблесками уходящего дня.

Поднялись ни так быстро, как рассчитывали. Но когда под ногами появилась не большая плоскость, то поняли, что здесь будет приют искателей приключений. Надо тут быстро разбить палатки.

Как таково поставить палатки негде. Очень близко растут друг к другу огромные хвойные деревья, пришлось палатки растянуть над собой и концами верёвок привязать палатки к стволам деревья.

Места входа в палатки закрепила навстречу друг к другу. У нас получился один огромный шатёр.

– Прежде чем ложится спать. Надо покушать. – предложил Салмаев Али.

Мы все молча согласились. Включили пластиковые фонарики, вшитые в верхние углы палаток. Так как сухой паёк на двое суток был одинаковый у всех. Мы ни стали складывать продукты в один паёк. Просто стали кушать.

За мной с детства закрепилась привычка, во время похода всегда кушать как можно меньше, чтобы не загружать желудок во время переходов в горах.

Вот и сейчас из китайского термоса сделал пару глотков горячего чая с булочкой. После чего еду спрятал в рюкзак и стал разворачивать спальный мешок. Все последовали моему примеру и вскоре мы улеглись спать.

Почти среди ночи нас разбудили гром и молния. Над нашими головами поласкал ужасно сильный дождь и бушевал свирепый шквальный ветер. Благодаря тому, что наш шатёр находился в центре скопления больших хвойных деревьев, мы почти не пострадали.

Ветер потрепал наш шатёр. Ураган к утру стих. Когда природа успокоилась, мы оказались в ловушке. С двух сторон вершины в ущельях текли не ручьи, а бурные реки.

Вниз по гребню вершины горы завал поваленных ураганным ветром хвойных деревьев. Относительно чисто в сторону вершины заснеженных гор. Можно двигаться на верх и там искать безопасное место спуска в долину.

Но до рассвета со стороны моря поднялся поток горячего воздуха, который смешался с холодным воздухом с пустившимся с заснеженных гор.

Две массы горячего и холодного воздуха смешались с влажностью прошедшего дождя. Всё вместе превратилось в паровую ловушку густого тумана. Белый туман был настолько плотный что не видим рядом друг друга.

– Нам надо вначале собрать свои вещи, которые под рукой. – предложил Кац Ли. – Когда туман рассеется. Разберём палатки. Дальше посмотрим.

На сбор своих вещей и на разборку общего шатра ушло около часа. Туман до конца не рассеялся. Но видимость увеличилась.

Видно, было на расстоянии нескольких метров, что натворил свирепый ураган среди ночи. Всюду хаос. Оборванные ветки хвойных деревьев и кустарников переплелись.

– Нам надо подняться ближе к горам. – предложил Бугаев Ирбек. – Там видно будет куда двигаться дальше. К озеру Малая Рица мы не попадём.

Здесь никому из нас не нужен был проводник. Мы все были равны перед природой. Рождённые вблизи гор с детства знали, как себя вести в горах. Поэтому инстинктивно по старой привычки с интервалом в два метра растянулись по гребню горы направились в сторону заснеженных вершин.

Шли долго, пока вокруг нас полностью рассеялся туман и на смену тумана по сторонам появились облака над расщелинами гор ниже нашего горизонта. Слева от нас с заснеженной вершины повис над пропастью ледник.

С правой стороны между шапкой снега и хвойным лесом альпийские луга. За которым подымается струйка пара или дым костра. Нам надо туда.

– Давайте здесь покушаем. – предложил Степанов Виктор. – Мы сегодня не завтракали. Скоро время обеда. Нам ещё идти до людей как раз до ужина.

Расположились на обед горизонтальной плите как на столе, вымытом дождём до блеска. Кушали неспеша и плотно, сразу за завтрак и обед, так сильно проголодались за время похода.

Здесь моя диета в горах неуместна. Надо хорошо подкрепится к последнему броску через луга к людям. Дальше мы шли неспеша. Наслаждаясь ароматом альпийских лугов.

Чем дальше мы шли, тем больше мне казались знакомыми эти места. Даже мог угадать, что будет за кустами боярышника, гнездо орла под скалой, дальше цветы эдельвейса и знакомый запах моего детства чёрной грязи озокерит.

– Остановитесь! Нам дальше нечего делать. – сказал своим путешественника. – Мне эти места знакомы с детства. Отсюда ближе до реки Большая Лаба, чем до озера Большая Рица. Вы чувствуете запах чёрной грязи озокерит. Когда мы жили в Курджиново на реки Большая Лаба. Во время летних школьных каникул совершили поход до озера Рица.

По дороге заблудились и вышли к этому месту. Лечебная чёрной грязи озокерит. Нас отсюда домой выводили двое суток. До озера Большая Рица расстояние больше.

– Представляю! Как нам влетит?! – расстроенно, сказал Кац Ли. – Наверно, спасательный отряд нас ищет, а мы валяемся на траве в альпийских лугах?

– Ты зря переживаешь. – радостно, воскликнул Цокав Таймураз. – Главное, мы живы всё остальное можно списать на стихию. Думаю, что нас простят.

– Мы больные на все части тела. – с приколом, сказал Рябов Тим. – Нам срочно надо подлечиться в этой, как её, лечебной чёрной грязи озокерит.

Дальше никто ничего не говорил. Дружной толпой пошли на запах своего лечения. Прошло ещё около часа пока мы дошли до ложбины с ямами, заполненными чёрной булькающей грязи, над которой нависла огромная скала, прикрывавшая лечебную чёрную грязь от любой природной стихии.

Всюду над булькающей грязью торчали измазанные чёрной грязью людей. Сразу не разберёшь, где тут мужчина, а где женщина. Такое ощущение, что мы прибыли на другую планету.

Вполне возможно, что люди в грязи так думают о нас? К тому же мы все в ярких альпийских костюмах

– Вы что стоите как истуканы? – встряхнул своих путешественников назойливым вопросом. – Раздевайтесь до гола и лезьте в грязь. В плавках нельзя.

Мужики и пацаны робко стали снимать с себя яркую одежду. Мне надо было показать им пример. Как солдат в армии разделся наголо и осторожно вошёл в свободную яму вблизи мужчин. Опустился по уши в булькающую чёрную массу. Грязью измазал голову. Все последовали за мной.

– Где после буду отмываться? – испуганным голосом спросил Косов Ирбек.

– Пока тебя найдут, то всё облезет. – ответил Кац Ли. – Дома помоешься.

Чёрные головы над булькающей грязью разом синхронно затряслись от смеха. До этого мне казалось, что в ямах с грязью все глухонемые. У них даже реакции не было никакой во время нашего появления в пёстрых одеждах. Так, появилось нечто не знакомое, что скоро покинет обитель.

Сидели мы в этой грязи до вечера. Когда сумерки стали приближаться к лечебнице откуда-то появился слепой старик и подросток. Они стали ходить под карнизом нависшей скалы и зажигать свечи, которых было так много, что вокруг ям стал светло, как в храме, освещённом свечами.

Мужчины и женщины стали выбираться из чёрных ем и двигаться куда-то в сторону за скалой, нависшей ямами с грязью. Чуть в стороне отвесная скала, с которой стекают два водопада с серной тёплой водой.

Мужчины по очереди моются под одним водопадом, а женщины моются под другим. Затем каждый из чистых мужчины и женщины уходят в свою сторону одеваться.

Нам пришлось вначале перетащить от лечебницы все свои вещи к фонтанам на мужскую сторону. Затем проделать тот же обряд, который сделали до нас мужчины и женщины. После чего пошли следом за ними.

Под карнизом нависшей скалы, где горят свечи, стоят медные кубки с вином. На кубках небольшая лепёшка хлеба. Каждый из присутствующих пьёт из кубка вино и кушает лепёшку. Затем проходит вдоль всего карниза и бросает в медную чашу монету.

Проделываем тоже самое под карнизом. Похожий обряд имеется в Северной Осетии в Кармадонском ущелье. Там нет чёрной грязи озокерит. Есть ядовитое дерево анчар и святая пещера, в которую все пришедшие туда бросают монетку.

Один раз в год в святой день на эти монеты покупают спиртное и угощения накрывают поляну для всех желающих посетить это место и бросить монетку в святую пещеру.

Это святое место никто не охраняет. Были случаи, что прибывшие издалека алчные люди воровали эти монеты. После воров находили мёртвыми без признаков насилия или убийства.

Монеты возвращали обратно в пещеру. Воров оставляли на месте из гибели на съедение диких хищников. После ритуалов вокруг лечебного все присутствующие мужчины и женщины, кроме нас, ушли в шалаши, изготовленные из сухих веток и травы, мужчины отдельно от женщин.

Мы спустились ближе к лесу. Поставили свои палатки на растяжку между деревьями, как в прошлую ночь ставили. За прошедшие сутки, измученные ураганом, раскисшие от чёрной грязи озокерит и захмелевшие от выпитого вина при свечах под нависшей скалой.

Нас словно сварила масса того, что было в нас и вокруг нас за прошедшие сутки. Едва забрались в свои спальные мешки, как сразу уснули. Мы так крепко спали, что не почувствовали, как проспали спокойное утро и могли дальше спать если бы нас не потревожил кто-то, кого заинтересовал наш шалаш из двух связанных между собой палаток. Наше место отдыха так трепыхалось над нами, что готово было рухнуть на нас с высоты.

– Давайте на счёт три. Заорём на все глотки. – прошептал своим коллегам, которые ни спали, а в ужасе смотрели на огромную тень. – Раз, два, три.

Ужасный рёв моих товарищей буквально оглушил меня. Над нами дёрнулась полотно наших палаток и в тоже мгновение мы остались под чистым небом ослеплённые солнечными лучами.

В глубине леса исчезли клочья наших туристических палаток, которых сопровождал рёв огромной тени. Мы поднялись на ноги и посмотрели в сторону нависшей скалы над лечебной грязью.

Там на краю ям с чёрной грязью стояли мужчины и женщины. Все голые в чём мама их родила, измазанные чёрной грязью. Они ржали от души. Показывали пальцами на нас и куда-то в сторону от нас.

Наши взгляды переместились в ту сторону, куда показывали измазанные чёрной грязью. Из леса выходил чёрный медведь с клочьями ткани наших палаток на своей шкуре.

Рядом с медведем шёл пацан, который вчера зажигал свечи под нависшей скалой и разливал нам вино в медные бокалы.

– К нам медведь с послушником в гости приходили, а мы их перепугали. – угрюмо, сказал Ситников Егор. – У нас тут нехорошо получилось с ними.

– Пойди извинись перед ними. – хихикая, сказал Кац Ли. – Пожми лапу медведю. Может быть, они нас простят за ошибку и пригласят к себе в гости?

– Всё! Хватит вам болтать. – серьёзно, одёрнул сообщников. – Надо навёрстывать упущенное время. Нам ещё добираться пару дней к своей группе.

Никто ни стал обсуждать неудачную ситуацию. Собрали свои вещи и пошли по гребню горы, которая была свободна от густых зарослей больших деревьев и не было колючих кустарников.

Между кустами и редкими деревьями сочная трава с протоптанной тропой травоядными животными.

Шли так долго пока солнце и день обогнали нас. День склонился к вечеру и огромные тени деревья на встречу к нам стали тормозить наше движение вниз. Напомнили нам, что пора готовиться к отдыху.

Палатки у нас порвались по вены нашей глупости. Нам надо искать другое место жительства.

– Мне часто приходилось быть в горах без палатки. – сказал попутчикам. -

Надо искать большую пещеру. Там объясню, как пользоваться пещерой.

Нам пришлось спуститься в сухое ущелье, где не было даже ручьёв. К нашему удивлению, здесь не было признаков прошедшего урагана. Выходит, что ураган прошёл полосой между озёрами Большой Рицей и Малой Рицей.

Нам повезло два раза, во время урагана и сейчас в сухом ущелье. В этом сухом ущелье было множество пещер и среди них были занятые. На попадались гнездовья птиц и мелких животных.

Нарваться на крупных хищников никому не хотелось. У нас с собой не было оружия. Мы рисковали пострадать при встрече с крупными хищниками. Поэтому пели песни.

Несколько раз из занятых пещер выбегали лисицы, шакалы и даже зайцы.

Пару раз видели чёрных медведей, которые объедали ягоды на кустарниках и при виде нас поспешили покинут ущелье.

На лужайках много диких коз. Рядом могли быть большие дикие кошки. Здесь мы больше шумели. В конце сухого ущелья на правом склоне образовались две карстовые пещеры.

Одна пещера вела вверх под шапку горы. Другая пещера вела через огромный горный хребет в параллельное ущелье.

В пещеры вёл небольшой проход, заросший кустарником. Дальше проход разделился на залы пещер.

– Здесь мы заночуем. – сказал своим товарищам, рассматривая свод пещеры через свет своего фонарика. – Летучих мышей здесь нет, внизу всё чисто.

С помощью небольшого факела определили поток воздуха через вход в пещеру и поперечной пещеры, ведущей в параллельное ущелье.

Пещера, которая вела вверх под шапку горы не проветривалась. Горизонтальная пещера имела тупик. Тут в пещере нет никакой опасности к нашему ночлегу.

– Один большой костёр мы ставим при входе в пещеры. – распорядился в подготовке к ночлегу. – Другой большой костёр разжигаем в нескольких метрах от входа в поперечную пещеру. Так как оба входа проветриваются. Мы будем в безопасности на месте нашего дежурства и ночлега в пещере.

Во время поиска пещеры к ночлегу, собирали дрова к будущему костру на месте своего ночлега в пещере. Поэтому два больших костра в пещере разожгли быстро. Кинули жребий на ночное дежурство по два человека. Мой жребий попал на корейца Кац Ли, который жил в Орджоникидзе.

– У меня в Беслане есть знакомый Владимир Ли. – сказал корейцу во время ночного дежурства у костра. – Ты знаком с ним или вы однофамильцы?

– Владимир Ли мой двоюродный брат. – ответил Кац Ли. – Наши отцы братья. Мой отец женился на кореянке в 1945 году. Во время раздела Кореи. Меня мама родила в Казахстане. Брат моего отца женился на русской, когда мы приехали в конце 1945 году жить в Беслан. Мы дружим семьями.

Кореец оказался не очень разговорчивым. Вообще нам не о чем было говорить. У нас разные взгляды на жизнь. Он в этом году собирался служить в советской армии.

У меня было желание поступить учиться во всесоюзный юридический институт или отправиться служить в советскую армию. После службы в армии мог экстерном окончить военное училище.

Затем мог работать на военном заводе "ФЭУ". Дальше заочно учиться на юриста. Во время ночного дежурства у костра каждой пары ничего опасного не произошло.

Каждый без проблем отдежурил своё время по два часа. За час до рассвета мы решили позавтракать, прежде чем собираться в поход к озеру Большая Рица. Карты местности у нас не было.

Поэтому двигались строго на запад в надежде на то, что в этом направлении встретим людей.

– У меня есть предложение. – сказал после завтрака Игорь Стек. – Так как во время своего блуждания по горам мы сильно уклонились на юго-восток от Большой Рицы. Нам стоит сократить расстояние между нами и местом, где ждут нас несколько дней. Мы пройдём через продуваемую пещеру.

Утраченные иллюзии проявили надежду на спасение. Мне здесь нечего было сказать против сомнительного спасения. Пошёл следом за слепой надеждой, которая могла нас вывести хоть куда.

С переменой возможного спасения от ошибок, которые опережали нас повсюду в дикой природе.

Мы долго петляли в лабиринтах карстовой пещеры, которая никак не имела желания закончится. Большинство роптали и желали вернуться обратно к выходу в другом конце естественного природного туннеля.

Как вдруг появился свет впереди туннеля. Мы с радостью рванули вперёд.

Хорошо, что впереди бегущий споткнулся об что-то и мы прекратили бег.

Дальше была естественная вертикальная шахта с гладкими стенами как в стеклянной банке без дна заполненной водой, а высоко над нами грозовые облака, которые в любой момент могут пролить на нас водопад дождя.

Скорее естественный инстинкт на спасение, чем утраченный разум, резко развернул нас в обратную сторону, мы помчались туда, где у нас ещё был шанс на спасение.

Неизвестно сколько пробежали в лабиринте карстовой пещеры, как почувствовали под ногами прибывающую влагу от дождя. Едва выскочили из опасной ловушки, как тут же ослеплённые солнечными лучами стали карабкаться вверх по скалам, обжигая ладони рук об горячие камни, нагретыми раскалёнными лучами летнего солнца.

Нам казалось, что если не утонем в потоках воды, то сгорим в солнечных лучах. Когда мы забрались на гребень горы и посмотрели туда, от куда только что сбежали, то там внизу из бывшей пещеры бил гигантский фонтан грязной воды, которая тут же превращалась огромную лавину смывая на своём пути всё то, что не успело скрыться от взбесившейся где-то водной стихии.

В который раз мы чудом спаслись от ужаса, брошенного с небес на нашу глупость. Вполне возможно, стали умнее, так как не сговариваясь решили остаться на верху и больше не спускаться вниз в пещеры, где нас повсюду ждала опасность?

Надо было засветло пройти на запад в безопасное место. Почти сутки без еды и без отдыха спускались вниз в долину, где на альпийских лугах ничто не могло угрожать из стихии.

Даже проливные дожди были нам не помеха. Можно было забраться в не промокающие спальные мешки и сверху нам накрыться плащ-палатками от возможного дождя.

Мы так и поступили, когда пришло время ночлега, хоть не было никаких признаков дождя. Место ночлега выбрали по самой середине альпийского луга, откуда за несколько километров видно приближающуюся к нам возможную опасность.

Костёр разжигать ни стали. Но дежурных поставили. За долго до утра мне захотелось по малому оправиться. Открыл глаза и удивился тому, что увидел. Вокруг нас было огромное стадо диких баранов.

Не знаю зачем они сюда пришли? Охранять нас от опасности или сам решили спасаться от серых хищников. Мне пришлось отложить своё желание оправляться по малому, чтобы не нарушать идиллию сна на природе.

Наверно, так сильно спали после изнурительного похода, что никто из нас ночью не дежурил? Разбудили нас первые лучи восходящего солнца. На краю альпийского луга ближе к горам паслось огромное стадо баранов.

Вокруг остались метки того, что мне не приснилось, а было действительно. Запах козьего помёта мог испортить нам завтрак. К тому же рядом не было воды, чтобы мы могли умыться после сна и просто утолить свою жажду.

Поэтому мы спустились в ложбину с густыми зарослями сочной травы и кустарников. Там были признаки присутствия живительной влаги. Мы не ошиблись, когда спустились в ложбину.

Там были родники, а также естественный водоём, где можно было утолить жажду и даже искупаться. Ведь после чёрной лечебной грязи озокерит и там же серного тёплого водопада мы больше ни где не мылись. К тому же от нас дурно пахнет дикими козами, которые плотным кольцом всю ночь спали вокруг нас.

– Слава Богу, что вокруг пас ночью спали дикие козы, а не большие дикие кошки. – раздеваясь, сказал Леер Кох. – Иначе бы нас тут съели на завтрак.

Водоём был ни слишком большой, чтобы могли искупаться сразу все десять человек. Поэтому мылись поочерёдно.

Пока один мылся, то другие пили родниковую воду, завтракали и брали в запас с собой холодную родниковую. Примерно через час мы были готовы продолжить путешествие.

– Посмотрите туда на север! – закричал Кротов Степан. – Нас там ищут.

Далеко от нас, где-то над территорией двух озёр крутились две разноцветные стрекозы. Вертолёты были так далеко от нас, что были едва заметны и не было слышно трескотню их двигателей.

У нас не было восторга от того, что нас ищут. Зря тратят время, нервы и горючее. Мы сами спасли себя. Откровенно говоря, мы запутались в своих ночёвках, пока скитались по горам.

Но, когда мы вновь стали искать место к следующей ночёвке, то с небольшой возвышенности увидели далеко внизу озеро Большая Рица. Там на воде было много парусных лодок, прогулочных шлюпок и катеров.

– Есть предложение. – сказал Влас Сюткин. – Мы сегодня всё равно не успеем спуститься к озеру. Давайте остановимся на ночлег возле речки в ущелье. Разожжём большой костёр у воды. Сделаем подкормку рыбам и во время дежурства у костра будем ловить рыбу. Мы ведь за этим ушли сюда

– Влас правильно говорит. – поддержал Сюткина рыжеволосый Игнат. – Надо оправдать нашу пропажу. Скажем, что из-за рыбалки задержались.

Все дружно засмеялись и тут же принялись собирать дрова на большой костёр, а также искать удобное место у речки к последнему месту нашей ночёвки.

Такое место нашлось, словно специально к нашему приходу постаралась дикая природа. Здесь речка промыла крюк в большой ложбине. Поляна с волейбольную площадку.

Небольшая заводь между поляной и лесом. За поляной склон горы, куда легко подняться в случае какой-то природной опасности. Костёр развели такой огромный, что он своим огнём осветил всё место нашего прибывания и даже вершину радом с ночёвкой.

Когда наш костёр набрал свою силу, заводь забурлила от присутствия огромной массы речной рыбы, которая примчалась на подкормку или на свет огромного костра.

Мы все оказались заядлые рыбаки. Какой здесь сон, когда рядов так много рыбы? Мы стали готовиться к ночной рыбалке. Оказало, что в этой речке очень большая разновидность речной рыбы.

У меня вначале ловился голавль. Затем пошла форель разных цветов. Может быть, это был один и тот же вид форели? Просто форель как хамелеон меняет цвет и разного вида пятна на своём теле.

Если так можно сказать. Говорят, что в омуте черти водятся, а у нас стал клевать сазан. Причём мы считали в Осетии, что сазан водится в тихой воде. Но выходит, что и в горных речках бывает сазан.

Хотя этой речки далеко до горной. Здесь нет стремительной воды и заводи с тихой водой часто встречаются в речке. С самого начала рыбалки мы договорились, что себе будем брать рыбу, которая больше длины ладони, то есть 15-20 сантиметров.

Остальную рыбу отпускаем обратно. За пару часов до утра наши садки были полные рыбы. Такое количество рыбы нам было не под силу унести с собой.

Решили разжечь костёр как можно больше, чтобы при свете костра в садках прямо в воде по сортировать рыбу. Самую мелкую рыбу отпустить в речку, а самую большую рыбу взять с собой.

Едва мы занялись сортировать рыбу, как услышали трескотню вертолёта. Думали, что нас спасают. Быстро похватали свои вещи и садки с рыбой. Побежали на самую середину альпийского поля, чтобы там удобно было сесть на вертолёт. Когда огромный вертолёт появился над нами, то мы увидели под ним огромный мешок. Не успели сообразить, что это как на нас обрушилась масса воды. Вертолёт развернулся над нами и улетел обратно, откуда только что прилетел.

Если бы это случилось с нами где-то у водоёма, то мы стали бы завтраком местной рыбы. Даже здесь на суше мы едва ни утонули от такой огромной массы воды. Поток воды, как ниагарский водопад разбросал нас.

– Это нашу глупость освежили. – поднимаясь на ноги, сказал Сайман Мурад.

Все стали смеяться катаясь от смеха по мокрой траве. Нам стало понятно зачем прилетал вертолёт. Наш большой костёр приняли за пожар в лесу.

– Вертолёт прилетал пожар тушить. – уточнил Сюткин Влас. – Нас даже не заметили. Так что пора возвращаться на Землю. Никто нас не будет искать.

Спускаться вниз легче чем подниматься. Прошло где-то час, как увидели дорогу ведущую в сторону озера Рица. Шли с километр по дороге и вышли прямо к автомобильной парковке, где стоял наш автобус Икарус-люкс. На пристани в дальнем углу стоит рыбак. Пять часов утра все в турбазе спят.

– Надо поднять водителя и взять своё сухое бельё. – сказал Кротов Степан.

Наши водители поочерёдно ночевали в автобусе, чтобы никто не украл из багажника наши вещи и не угнал наш шикарный автобус. Хотя кто украдёт такой автобус, которых на весь Кавказ пару штук будет. Сколько мы ехали с Беслана до озера Рица, так ни одного такого автобуса не видели в дороге.

– Товарищ водитель проснитесь! – стукая в деверь автобуса сказал Кац Ли.

Подождали пару минут в автобусе ни звука. Постучали сильнее и прислушались. В автобусе какие-то шорохи, мужской и женский шёпот. Вскоре появилась женская голова, которая сразу исчезла.

Паузу спустя возникла мужская голова с перепуганными глазами, словно автобус перевернулся.

– Вы откуда явились? – открывая дверь, спросил испуганный водитель.

– С того света приземлились. – ответил Шац Фима. – Открывай багажник. Нам надо в сухую одежду переодеться. Ты разве не видишь мы мокрые.

– Вас, вас. Целую неделю всюду спасатели искали. – открывая дрожащими руками багажное отделение автобуса, дрожащим голосом сказал водитель.

Ни стали ничего объяснять перепуганному водителю. Переоделись в домашнюю одежду.

Мокрую одежду развесили на перилах пристани. Водителю сказали, чтобы он присматривал за нашей одеждой. Подошли к берегу озера достали оттуда свои садки с рыбой и пошли на кухню турбазы.

– Свари уху на всех, кто сейчас на турбазе. – сказал Влас Сюткин, передавая садки с рыбой перепуганному шеф-повару при виде нас. – За наш счёт.

– Какой ваш-наш счёт!? – воскликнул шеф-повар. – Спасибо Всевышнему, что вы остались живы. Уха, вино и всё остальное будет вам к завтраку.

Когда мы вышли из кухни на пристань, то все, кто отдыхал в это утро на турбазе у озера Рица, находились на пристани. Все рассматривали нас с удивлением и со страхом.

Словно мы вернулись из Ада или из Космоса. Нам нечего было им сказать в своё оправдание. Мы ни в чём не виноваты.

– Вы вовремя явились на турбазу. – сказал нам экскурсовод Салмаев Тимур.

– Завтра мы собирались объявить о вашей гибели родным к нам в Осетию.

– Поэтому мы явились сегодня, чтобы объявить всем куфт. – сказал Кац Ли.

Больше мы ни стали обсуждать эту тему. Сообща стали приготавливать общий стол, чтобы отметить куфт о том, что все остались живы. Мне неизвестно сколько официантов в ресторане "Рица".

Может быть, их там вообще нет? Ведь днём здесь имеется кафе "Рица", а ночью ресторане "Рица". Так что сообща мы накрыли стол под куфт быстрее, чем могли это сделать официанты ресторана.

На столе появились разные салаты, закуски и бочонок вина. Когда все расселись по своим местам тамадой выбрали, точнее, он сам выбрался, шеф-повар ресторана и кафе, Кварацхелия Ахвледиани.

Где у него имя, а где фамилия он нам этого не объяснил. Тамада махнул рукой, к столу повара прикатили огромную коляску с котлом, из которого исходил аромат свежей ухи.

Так как коляска была большой, то она смогла проехать лишь к углу стола, где стоял стул Кварацхелия Ахвледиани, наш тамада. Он шепнул что-то на уши официантам, которые замахали утвердительно головами.

Разобрали с коляски медные подносы и направились в другой конец стола. Там гости по очереди клали на поднос тарелку под уху и рядом бумажную деньгу.

Сколько клали денег, это мне неизвестно. У меня в кармане были четыре банкноты – 100, 50, 25 и червонец. Другие деньги за деньги не считал. Так, какая-то мелочь – 5, 3 и один рубль, а также всякая мелочь.

Сколько денег класть на поднос не знал. Сто рублей, это слишком много. Положить мало, так это как-то не прилично. Положил на поднос червонец и накрыл его своей тарелкой под уху.

Официанты по очереди возвращались к коляске с котлом. Официант сбрасывал денежку в картонную коробку у коляски. Тамада наливал черпаком уху в тарелку.

– У меня к вам вопрос. – обратился тамада к нам, когда мы были готовы слышать первый тост. – Где вы были семь дней, когда вас искали повсюду?

– На рыбалке! – не сговариваясь, хором ответили мы под общий смех.

– Они всё правильно говорят, – поддержал нас старший экскурсовод Салмаев Тимур. – За один день так много рыбы на уху под куфт не поймаешь.

Пристань буквально взорвалась от смеха. Тамада поднял бокал вина за первый тост, за которым последовал следующий тост.

Так было до тех пор, пока картонная коробка у коляски была полная денег, а котёл на коляске пуст от ухи. В бочонке вина тоже не было. Мы стали собираться в дорогу.

– Какой обратно будет наш маршрут? – стали интересоваться у Салмаева.

– На наших талонах туристической поездки даты не указаны. – ответил он. -

Так что маршрут не отменяется. Надеюсь, что дома нас за прогул не накажут. Скажем, что новые автобусы тоже ломаются. Семь дней ремонтировали автобус.

Поэтому так долго мы задержались в пути к своему дому. Расстояние от озера Рица до Пицунда 60 км. к обеду мы уже были у моря. Нас приняли на ночь в турбазе, точнее, в деревне в доме частного сектора, близко от самшитовой рощи, за которой была правительственная туристическая база с многочисленными виллами и коттеджами европейской архитектуры.

Туда простому советскому гражданину вход строго запрещён. Зато в деревне в зарослях тропической растительности такая прелесть, что любой из правительственной зоны позавидует нам.

Нас поселили в огромно старинном доме, который больше похож на крепость чем на жилой дом. Нас приняли старики, муж и жена, который жили в другом доме.

– Пока мы будем накрывать на стол. – сказал нам Даур, хозяин дома. – Вы можете сходить искупаться на море. Пляж близко от нашего дома. Сейчас там никого нет. Вечером пляж охраняется. Никого купаться не пускают.

Нам не надо объяснять почему нельзя купаться ночью рядом с базой отдыха правительства. Днём им нельзя перед людьми показываться. Но они тоже люди, море чаще по телевизору видят, а купаться в море всем хочется.

Вот поэтому, чтобы люди не видели, ночью под охраной купаются. Плескались в море до тех пор, пока посинели от холодной речной воды, впадающей в морской залив, где пресной воды больше, чем морской.

Рыбы здесь давно адоптировались. Сразу не поймёшь, где рыба морская, а где речная? Кефаль, голавль, барабулька и катран плескаются в этой воде.

– Товарищи туристы! Пора идти к столу на обед! – зовёт нас хозяйка дома.

Не одевая брюки на мокрые плавки, мы быстро спешим в жилое помещение, чтобы там переодеться в сухую одежду. Но в начале мы моемся под холодным душем из пресной воды, чтобы смыть с себя то, что нацеплялось на нас в заливе возле морского пляжа.

Лишь после в сухой чистой одежде идём во двор к большому столу, где вкусно пахнет абхазскими блюдами. Стол так щедро накрыт, что можно подумать мы не туристы, а гости на свадьбе.

Вот только жаль, что женщин рядом нет, наших ровесниц. Одна лишь старушка, хозяйка дома, такая шустрая, что в своей работе не ступит десятку молодых женщин. Кувшин с вином носит как обычную банку.

– Кушайте дорогие гости. – говорит Саида, хозяйка дома. – Пейте сколько угодно вино. Если понравится, можете с собой взять в дорогу. Всего один рубль литр стоит. Тара тоже рубль стоит. Банки дефицит, дороже вина.

Мы не заметили, как наш затянувшийся обед перешёл в ужин. Пили и ели так много, что от тяжести и опьянения едва дотянули до своей постели. Могли спать до следующего обеда и ужина.

Водители в отличии от нас вино не пили и дежурили по очереди возле своего автобуса на парковке. Водители и хозяин дома разбудили нас на рассвете, так экскурсовод им сказал.

Прямо с постелей вся наша группа отправилась под навес за домом, где было с десяток душевых кабин. Там под душем холодной воды мы полностью отрезвели.

Оделись в олимпийскую одежду и сразу пошли к столу. На столе банки с вином. Рядом бочонок вина с краником в низу и кружки пить вино. В медном блюде горка лавашей.

Рядом со столом мангал с жареным шашлыком. Кушали шашлык и пили вино все. Вино в банках взяли ни все. Но деньги на стол за приём хозяев положили все, кто сколько мог.

– Спасибо отец! За отличный приём. – говорили мы, прощаясь с дедом.

– Будьте здоровы! – говорил дед на прощанье. – Приезжайте к нам в гости.

От Пицунды до Зугдиди 185 км. решили в Сухум не заезжать и на море больше не купаться. Спокойно к обеду доедем, заодно немного отдохнём.

Конечно, лучше в горах отдыхать.

Здесь чистый воздух и совсем не жарко. Дальше по маршруту Зугдиди – Тбилиси 330 км. чуть больше пяти часов езды. Там у нас будет ужин, ночёвка и завтрак. Дальше нам только домой.

Всё получилось, как планировали. Заезжать в Тбилиси ни стали. Без денег там делать нечего. Решили заночевать на выезде из Тбилиси в сторону Орджоникидзе.

Всесоюзные туристические талоны на питание и на проживание принимают как деньги во всех туристических базах Советского Союза. Как во всех туристических базах

Закавказья мы плотно поели блюда грузинкой кухни. Без сухого вина не обошлось. Вино без шашлыка тоже не бывает. Сытые и довольные улеглись спать на открытой веранде в турбаза. Наши водители остались спать в автобусе, здесь много внимания к нему.

От Тбилиси до Беслана 222 км. расстояние, которое проверено много кратно нами на разных видах транспорта. Ездили в Тбилиси за дефицитом и просто отдыхать на фуникулёр или посмотреть на исторические места.

Так что даже с отдыхом в Казбеги свободно к обеду будем у себя дома. Пока утром завтракали последний раз в туристической базе Закавказья наши водители заправили автобус под завязку.

Прогрели двигатель автобуса перед поездкой в горы, где местами снег лежит круглый год. Такому автобусу как у нас никакая пагода не страшна. Но у водителей привычка.

От Тбилиси до Крестового перевала и дальше до Казбеги ехали без проблем. Остановились в Казбеги покушать горячие хинкали и выпить по сто грамм чачи.

У меня нет интереса к спиртным напиткам. Но даже мало пьющий может сказать, что осетинская арака намного лучше грузинской чачи. Со стороны Казбеги дальше дорога спускается вниз в Северную Осетию.

Сто грамм грузинской чачи подействовали на мою голову. Захотелось поспать в дороге. Уткнулся в угол сидения и стал дремать. Вдруг что-то встряхнуло автобус и какой-то шум на большой скорости пронёсся сверху.

– Всё! Приехали! – угрюмо, сказал водитель. – Было землетрясение и над нами прошла лавина. Хорошо, что наш автобус успел заскочить в туннель.

– Ну, а что теперь мы будем делать? – с тревогой спросил наш экскурсовод.

– Да ни чего! – ответил второй водитель. – До Верхнего Ларс километров пять. От Казбеги отъехали больше. Пока обнаружат лавину будет ночь. Утром начнут откапывать. К обеду следующего дня нас выпустят отсюда.

– Нам ещё крупно повезло. – грустно, сказал первый водитель. – Перед туннелем нас обогнали две легковушки, которых нет в туннели вместе с нами.

Здесь больше нечего было сказать. Водитель включил свет в салоне автобуса. Туристы стали выходить из салона автобуса, кто по нужде, а кто-то со страху.

Мне тоже захотелось сходить по малому и размять ноги от долгого сидения в автобусе. Постепенно все успокоились и устроились спать. Не знаю сколько мы спали.

Может быть, несколько часов, а, может быть, сутки? Разбудил нас шум с двух сторон туннеля. Работу двигателей бульдозеров и экскаваторов не слышно.

Просто что-то сыпется над нами. Наверно, толстый слой лавины или очередной сход лавины над нами? Прошло несколько часов нашего заточения в туннели прежде, чем мы отчётливо услышали скрежет металла о камни и рёв двигателей тяжёлой дорожной техники с обеих сторон туннели.

На этом наше заточение на закончилось. По какой-то причине всё стихло. Мы обратно устроились спать. Когда у меня появилась естественная потребность пить и оправляться, то сделал это в полусонном состоянии.

Оправится сходил в дальний угол туннеля. Хорошо, что у меня в кармане был пластиковый фонарик с утраченной нами палатки, которую изодрал в клочья пришедший в гости медведь.

Тусклый свет фонарика спас меня от "мин", которые на клали до меня наши туристы. Облегчённый вернулся обратно в автобус. Воды у меня не было, чтобы утолить жажду выпил вино, которое было у меня в китайском термосе. Без закуски выпитое холодное вино буквально отключило меня.

– Товарищи! Проснитесь! – услышал, сквозь сон и хмель, чей-то голос.

Открыл глаза, в салоне автобуса ужасный перегар от вина, водки и чачи. Туристы и водители в доску пьяные. При свете в салоне автобуса нас на свежий воздух вытаскивают санитары.

Они при осмотре нас понимают, что мы все целые. Но на столько пьяны, что не можем стоять на ногах. На выходе из туннеля с левой стороны у пропасти ограждение на трассе.

С правой стороны большая площадка, расчищенная от лавины бульдозером и экскаватором. На асфальтированное полотно трассы раскатали брезент. Нас складывают отрезвляться.

Сейчас ночь. До утра все отрезвеем. Мне уже спать не хотелось. Поднялся на ноги, отошёл к склону возвышенности, подальше от пропасти, чтобы по пьянке туда не свалиться.

По просил у санитаров воды. Вместо воды мне дали минеральную воду, которая здесь повсюду течёт. Пил минералку до тех пор, пока некуда пить.

– Впереди нас две легковушки. – спрашиваю спасателя. – Они проскочили?

– К сожалению нет. – грустно, отвечает парень. – Они лежат внизу в пропасти в русле Терека. С машин там ничего не осталось. Трупы будем искать.

Постепенно к утру вся наша группа проснулась. Водителей нашего автобуса отрезвляли. Нам сказали, что пока наши водители не будут совершенно трезвые, мы никуда отсюда не поедем.

Наш автобус вывели из туннеля на большую площадку. Нас тоже всех отправили на эту площадку. Движение транспорта по военно-грузинской дороге через этот туннель возобновилась.

Военные привезли полевую кухню. Нас всех присутствующих у туннеля накормили. Осетины с Верхнего Ларса привезли араки и вина нам на похмелье. Всё это время медики и ГАИ водителей отрезвляли.

К обеду наши водители были совершенно трезвые. Руководители всех служб, которые спасали нас из плена в туннеле, засыпанном лавиной, составили документ по нашему спасению.

Мы все спасённые расписались. В документе было записано, что мы находились под завалом целые сутки.

Мы поблагодарили всех за спасение. Сели в свой автобус и через три часа без приключений приехали в Беслан. Вместо двух недель мы путешествовали 22 дня. К нашему удивлению, в Беслане все знали о наших приключениях.

В субботу и в воскресенье возле нашего шпального завода накрыли поляну. Два дня весь город справлял Куфт в честь нашего спасения.

7. Прорыв к зрелости.

С того времени, как мы приехали в Беслан прошли четыре года. Два года мы жили в сгнившем бараке старого карьера. Мама работала крановщицей мостового крана на шпальном заводе с окладом в восемьдесят рублей на содержание четырёх человек.

На такие деньги нам прожить невозможно. По выходным дням ходили на колхозные поля, сады и огороды за городом.

Собирали там плоды овощей и фруктов, которые остались там после сбора урожая.

Конечно, на это тоже невозможно было прожить. Мама сдала близнецов, Сергея и Юрку, в школу-интернат на полное содержание. Мне удалось поступить учиться в Строительное училище№5 на специальность плотника и столяра- краснодеревщика.

В это же время экстерном сдал экзамены за среднюю школу и получил аттестат зрелости за среднее образование. Хотел учиться на юриста в институте. Но нужна была практика нештатного сотрудника милиции или служб безопасности СССР.

Устроился работать по выходным дням внештатным сотрудником милиции. Одновременно по вечерам в пятницу работал рубщиком струн на шпальном заводе.

После окончания Строительного училища№5 целый год проходил практику в качестве плотника на стройке в Орджоникидзе. Когда всё это прошло за четыре года моей кошмарной жизни.

Устроился работать на сдельную работу рубщиком струн на шпальный завод. Вот тут у меня появились новые проблемы, совсем не зависимые от моего желания.

Военкомом в Беслане стал подполковник Гаврилюк, наш родственник. Кроме фамилии Гаврилюк больше ничего о нём ни знал. Мне даже неизвестно было по какой линии он родственник.

По линии мамы или отца? У нас так много родственников, что можно запутаться. Однако Беслан маленький город. Слухи быстро расходятся. Вскоре все знали о моём родстве с военкомом. На меня стали косо смотреть родители моих ровесников.

Дело в том, что мне уже девятнадцать лет и все мои ровесники служат в советской армии. Один только Александр Черевков отмазался от службы в армии.

Потому что военком Гаврилюк его родственник, который дал Александру волчий военный билет и отстранил от службы в советской армии.

– Мне уже девятнадцать лет. – заявил военкому, когда пришёл к нему на приём. – Заберите меня на службу в армии. Стыдно на улицу выходить…

– У тебя всё хорошо с учёбой получается. – сказал Гаврилюк. – Поступай в юридический институт. Кто учится в высших учебных заведениях, тот отстраняется от службы в армии. Во всех вузах имеется военная кафедра.

– Если не смогу поступить в юрфак, то мне придётся покончить собой. – возразил против решения военкома. – Поэтому буду поступать на заочное отделение юрфака после службы в армии или в военное училище экстерна.

– Хорошо! Договорились! – согласился со мной военком. – Сейчас у нас призыва нет. Весной с первым призывом пойдёшь служить куда захочешь.

О том, что призыв на службу в армию у меня будет весной через месяц знал весь Беслан. Родители моих ровесников стали относиться ко мне с уважением.

На работе на меня считали, как добровольца, который решил идти служить в красную армию против капиталистов врагов социализма.

За месяц до нового года, когда все понимали, что на время моей службы в армии военкомат, шпальный завод, дом культуры, милиция и ряд общественных заведений останутся без своего художника, ко мне обратились за помощью все знакомые руководители с одной единственной просьбой.

За деньги и бесплатно на общественных началах обновить согласно политической обстановки на данный момент наглядную агитацию. С этого времени у меня ни стало выходных дней, а под новый год и свободных часов после работы.

Все хотели, чтобы им была самая красивая новогодняя ёлка. Так сильно был загружен работой по наглядной агитации, что к весне у меня упал интерес к женскому полу, а у них ко мне вообще не появлялся.

Меня как бы проводили служить в советскую армию и обещали ждать. Весной повестку не получил. С первым набором не призвали в армию.

– Вы обещали меня отправить на службу в армию с первым призывом. – обрушился на военкома, когда по железной дороге прошёл поезд с салагами.

– Об этом не забыл! – сурово, сказал Гаврилюк. – Ты же хотел служить в Морфлоте. В этом наборе был только стройбат, пограничники и пехота.

– Сейчас мне всё равно где служить. – со злость, произнёс сквозь зубы. – Если вы мне сейчас не дадите повестку, то устрою погром в военкомате. Лучше сяду на зону, чем ходить по городу оплёванный родителями друзей.

– Повестку дам тебе на осенний призыв. – серьёзно, сказал военком. – Но, чтобы на тебя не плевали ты пойдёшь от военкомата учиться на мастера по ремонту автомобиля. К призыву в армию у тебя будет профессия на все времена. После службы в армии сможешь работать водителем и мастером.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с предложением военкома. В этот же день получил на руки повестку на осенний призыв в армию, а также направление от военкомата учиться на мастера по ремонту автомобилей.

Учились по вечерам через день в здании средней школы№1. Практику проходили так же по вечерам на авторемонтном заводе, который находился близко от шпального завода.

Вечерами во время учёбы в школе№1 и во время практики на авторемонтном заводе, свободно после работы на шпальном заводе успевал вечерами быть на учёбе и на практике.

Всё проходило хорошо. Во время учёбы и в практики по ремонту автомобилей получал только хорошие и отличные. Оценки в заключении практики мы обязаны были сдать на водительские права правила вождения на военном полигоне в Кармадонском ущелье. Где сдал вождение на отлично.

– Если ты такой молодец, – сказал мастер по вождению машин. – Отгонишь машину в Беслан, а мы остаёмся на шашлыки. В понедельник встретимся.

Откровенно, был ни рад, что сдал на отлично правила вождения машины. Все остались в ущелье на шашлыки, а мне придётся отгонять старую полуторку в Беслан.

Расстояние больше 50 км. от полигона в горах до Беслана. Дорога настолько извилистая, не успеваю определить, где будет поворот. При очередном повороте не справился с управлением, сгруппировался и полетел с обрыва к речке Кармадон.

Машина довоенного производства. Кроме двигателя и колёс всё остальное деревянное. Возле речки груда досок и среди них водитель, который совсем никак не пострадал от аварии.

Пятница вечером в кармане ни копейки. Ехать до Беслана денег нет. Пару километров до Орджоникидзе. Там живут двоюродные бабушка и дедушка Линёвы.

Можно у них занять деньги до получки и два выходных дня отдохнуть в Орджоникидзе. Дома искать не будут. Часто так оставался здесь. Утром первым поездом отправился из Орджоникидзе в Беслан.

Надо мне сегодня успеть на работу на шпальный завод и по пути узнать, когда будем получать аттестаты об обучении на мастера по ремонту автомобилей и водительские права на вождение машины. Надо ещё узнать, когда в армию?

– Что случилось? – растерянно, спросил соседа, когда увидел траур у дома.

– Мария! Сын твой жив! – завопил сосед во всю глотку. – Слава Богу! Куфт!

Со всех сторон ко мне стали подходить люди. Трогать меня руками. На шум вышла мама вся в слезах. Целует меня. Проверяет руками мою голову и все части тела.

Рядом с нашим домом машины скорой помощи и милиции. Среди собравшейся толпы народа родственники, соседи и знакомые.

– Вы можете объяснить, что случилось? – с удивлением, спрашиваю народ.

– Вечером в пятницу мы возвращались после шашлыков домой. – стал объяснять мне Тотров Руслан, мастер по ремонту машин. – На выезде из ущелья видим внизу у русла реки обломки нашей машины, а тебя нигде нет. Мы два дня процеживали реку в поисках тебя. Где ты был эти все два дня?

– У меня не было денег, чтобы приехать домой. – стал спокойно отвечать, где был два дня. – У меня там в Орджоникидзе живут дедушка и бабушка. Остановился у них на два дня отдыхать в столице. Телефонов ни у кого у нас нет. Позвонить некуда. Вот утром приехал домой первым поездом.

– Ты лучше всех сдал вождение машины. – сказал учитель по вождению машин. – Почему не справился с управлением и совершил аварию на дороге?

– Там был резкий поворот. – стал объяснять аварию. – Не успел погасить скорость, пришлось сгруппироваться, к вы учили, поэтому остался жив.

– На какой скорости ты ехал, что не успел повернуть? – спросил учитель.

– На спидометр не смотрел. – отвечаю на вопрос. – Вообще-то скорость мне любая ровна нулю. В самолёте, на машине в любом транспорте тихо еду.

Все присутствующие разом ахнули от моего ощущения скорости. Тут же решили, что меня ни в коем случае нельзя допускать к вождению машин. Лишили прав вождения автомобилями единогласно без комиссии.

С трудом уговорил, чтобы не лишали аттестата об окончании учёбы на мастера по ремонту автомобилей.

Куфт по мою душу отложили на вечер этого дня. В конце этой недели решили отметить наше успешное обучение.

В понедельник нам выдадут аттестаты об образовании и водительские права на машины. Мне решили выдать только аттестат. Поэтому на банкет не хотел идти.

Но меня всё же уговорили. Банкет собрались отметить воле Терека. В субботу к середине дня собралось несколько десятков человек. На всём Кавказе не принято приглашать кого-то на какое-то мероприятие торжественное или траурное, всё равно.

Узкий круг знает без приглашения остальные узнают по "сарафанному радио". К столу всё приносят с собой. На поляне у берега реки почти половина присутствующих знали плохо друг друга по работе на авторемонтном заводе и по учёбе от военкомата.

К вечеру шашлыка и разной закуски было много, а выпивки совсем мало. В это время магазины закрыты и спиртное негде купить. Кто сказал, что авторемонтный завод рядом.

Там море тормозной жидкости, которая по запаху как коньяк. Если пропустит тормозную жидкость через фильтр, то можно её спокойно пить. Ведь она на спирту, что со спиртом всю пьют.

С меня было достаточно того, что выпил. Поэтому ни стал ждать тормозную жидкость. Взял напоследок шампур шашлыка и неспеша пошёл домой.

Мама с моими братьями близнецами отправилась на выходные дни в заводской посёлок к своей средней сестре Надежде. Оттуда в понедельник утром Сергей и Юрка пойдут в школу-интернат, а мама утром на работу.

– Александр! Вставай! Проснись наконец! – услышал чей-то голос со сна.

– Вам что от меня надо? – спрашиваю тех, кто пытается разбудить меня.

– Когда пришёл домой? – спрашивает капитан милиции. – Почему ты жив?

– Ну и шуточки у вас! – возмущаюсь, пытаясь обратно лечь спать в постель.

– Какие шуточки!? – кричит на меня лейтенант милиции. – На берегу Терека нашли двадцать шесть трупов. Больше сорока человек с отравлением.

– Когда кончилась выпивка, то мне больше не хотелось пить. – придя в себя стал отвечать милиционерам. – Кто-то сказал, что сейчас принесёт фильтрованную тормозную жидкость. Мне ничего не хотелось. Поэтому напоследок взял с мангала горячий шашлык и пошёл домой спать. Вот и всё.

Милиционеры оставили меня в покое. Мне уже не хотелось спать. Посмотрел на часы. Пять часов утра. Решил привести себя в порядок. Пошёл в ванную комнату под душ.

Мылся под струями холодной воды так долго, пока кожа покрылась пупырышками от холода и меня стало знобить.

После того как вышел из-под холодного душа долго растирал себя махровым полотенцем до красна.

Затем побегал по комнате. Сделал с десяток приседаний и столько же отжиманий от пола. Затем пошёл на кухню, там съел тарелку холодца. Выпил зелёный чай. Собрался идти на работу.

– Идти тебе никуда не надо. – печально, сказала мама, входя в квартиру с близнецами. – В городе на три дня был объявлен общий траур по умершим.

Трое суток ни знал куда себя деть. Сюжеты рассказов, поэзия, изобразительное искусство ничего не лезло в голову. Совсем никакого вдохновения ни на что.

Весь день до поздней ночи занимался различными физическими упражнениями, чтобы мои мышцы не отекли от долгого безделья. В первый же рабочий день поменял свою смену.

Уговорил своего сменщика Толика Крошку в эту неделю выйти работать в первую смену, а у меня будет вторая смена. Так мне надо будет сходить в военкомат узнать, когда будут сборы призывников и что мне надо знать к этим сборам.

– Вам ничего не надо знать на время комиссии. – ответила секретарь в военкомате. – Главное, чтобы были здоровы. Вам надо явиться сюда 16 ноября.

Не знаю, где зацепился или ударил большой палец правой ноги. Вроде на рыбалке в Дарьяльском ущелье под водопадом или где-то в другом месте?

У меня на этом пальце появилась вначале царапина, затем трещина и через день ранка, которая стала расти не по дням и по часам с покраснением по всей ноге до самого паха с опухолью всей правой ноги с ужасной болью.

– У вас запущенный тромбофлебит. – объявил врач на приёме у хирурга. – Будем класть в больницу на операцию. По-другому не получится лечить.

– Какая операция!? – орал так словно меня ударили по голове. – Мне двадцать лет. В кармане повестка в военкомат. Через три месяца иду в армию.

– Про службу в армии можете забыть. – объявил доктор приговор мне. – Если сейчас не сделаем операцию на вену, то придётся ампутировать ногу.

Слова доктора окончательно подкосили меня. У меня был такой шок, что очухался, когда ехал на автобусе в Орджоникидзе с надеждой, что хирурги госпиталя спасут меня от этой трагедии. Мой дедушка Ваня Линёв много десятков лет работал в госпитале. У него там были друзья среди докторов.

– Товарищ больной! Вам нужна срочная операция. – приговорил меня хирург госпиталя. – Завтра приходите с документами. Выделим вам палату.

Не ходить, а ползать мог на одной ноге с помощью костыля, который дали мне в госпитале, чтобы мог добраться домой за документами и завтра явиться обратно в госпиталь на операцию. Мне уже было не до армии и не до операции. Думал о том, как закончить своим мучения одним рывком.

– Ты что ногу за собой таскаешь? – спросил меня знакомый старый осетин.

Подробно долго рассказал давно знакомому старому осетину, имя которого давно забыл, какие у меня мучения с травмированной ногой.

Как доктора районной и городской поликлиники, а также хирург в госпитале объявили мне приговор, что надо мне делать операцию, а мне скоро в армию.

– С таким пустяком ты издеваешься над собой. – остановил мой бред старик. – Сейчас идём до меня домой и там разберёмся с твоей проблемой.

Дом старика был одной стеной с пивным заводом. Дед налил мне кружку пива из пивного бочонка, который стоял у него дома на столе. У меня не было никакого интереса к пиву. Хотел было отказаться пить кружку пиво.

– Пей! Иначе зарежу тебя. – заорал старик осетин хватаясь за кинжал.

Мне ничего не оставалось, как на одной дыхании осушить кружку пива. Тем временем дед вышел из дома с пустым ведром, ушёл куда-то. Примерно, минут двадцать сидел в доме деда, разглядывал интерьер его жилища. Старик пришёл домой с ведром, наполненным пивными дрождями.

– Сейчас мы будем тебя лечить. – сказал он, вытаскивая из шкафа аптечку.

Дед приступил обкладывать мою больную ногу пивными дрождями приматывая ногу широким бинтом от пятки до самого паха в нескольких марлевых слоях.

Прокладывая бинт какой-то медицинской бумагой, пропитанной чем-то из медицинских препаратов, которые разогревают всю ногу. Старик достал из шкафа армейский рюкзак и кожаный бурдюк для вина.

Засунул бурдюк в рюкзак. В горлышко бурдюка поставил большую лейку. Сказал мне, чтобы крепко держал это сооружение. Через лейку из эмалированного ведра заполнил бурдюк пивными дрожжами под самую завязку. Крепко завязал бурдюк и рюкзак. Всю тяжесть повесил мне на плечи.

– Твою ногу будет жечь пивными дождями. – сказал старик, заканчивая процедуры с моей больной. – Ровно через сутки повторишь то, что сейчас делали мои руки. Каждый день будешь выпивать одну бутылку пива, которое будет разгонять кровь по венам. Через две недели вернёшь мой рюкзак и бурдюк. Накроешь мне поляну, за то, что спас твою ногу и когда-то вспомнишь моё имя годы спустя. Сейчас ты свободен и будь здоров.

С забинтованной ногой, которая горела, как костёр на моём теле. С рюкзаком наполненном пивными дождями за спиной. С костылём в правой руке, с разными пересадками в разном транспорте, к вечеру с трудом добрался в Беслан к своему дому.

С трудом добрался на свой третий этаж. Мама помогла мне освободить ёмкость винного бурдюка от пивных дрожжей в большое эмалированное ведро, которое ту же прикрыл крышкой от возможного брожения.

Затем подробно рассказал маме о том, как в госпитале предложили мне провести вскрытие закупоренных вен, чтобы освободить их от тромбофлебита. Но старик-осетин предложил лечить ногу пивными дрожжами.

Две недели сидел дома, не выходя на улицу. Пивные дрожжи грели мне больную ногу. Так всё вышло, как говорил Ирбек, вспомнил имя осетина старика. Каждый вечер делал перевязку с пивными дрождями на больной правой ноге и перед сном выпивал бутылку свежего жигулёвского пива, которое после работы вечером покупала мама в пивном ларьке на площади возле железнодорожного вокзала.

После таких процедур и выпитого пива в моих венах бродила хмельная кровь и всё горело. Меньше, чем через две недели вены на моей правой ноге полностью очистились от тромба плохой крови. У меня на правой ноге не осталось никаких признаков заболевания тромбофлебитом.

Мама убедилась в том, что с моей правой ногой полный порядок. Оставила меня дома на выходные дни присматривать за Сергеем и Юркой, а сама поехала в Гудермес за домашним вином.

К родственникам в Старый Хутор. К обеду в воскресенье вернулась домой с бурдюком вина в армейском рюкзаке за плечами. В понедельник первым пригородным поездом отправился из Беслана в Орджоникидзе с подарками за плечами и в руках.

Бурдюк вина, три осетинских пирога, жареное мясо молодого барашка, салат из свежей зелени и домашний хлеб, который испекли в русской печке у наших родственников.

Всё это было со мной, когда в восемь часов утра пришёл до пивзавода к дому осетина, который был дома и ждал меня. Через два месяца, вполне здоровый, был готов служить в советской армии.

Как положено в Советском Союзе, меня и других призывников, провожали всем городом, как во время войны провожали мужчины на фронт. Большинство призывников и провожающих в армию были в доску пьяные.

Окончательно пришёл в себя далеко за пределами Северной Осетии. С этого дня в моей жизни начались перемен. Совсем ни школьные перемены. Начать взрослую самостоятельную жизнь со службы в армии в пьяном виде никак не входили в планы моей жизни.

Надо мне завязать с пьянкой. Призыв в армию был южного направления, это мы знали ещё в военкомате, то есть, за пределы Кавказа мы не выезжаем. Кавказ – огромная территория. Служба в армии на этой территории, может быть, где угодно?

8. Путь к себе.

Сколько мы будем ехать к нашему месту службы в советской армии никто не знал. Наш поезд останавливался на каждой станции, где тут же восстанавливали объём утраченной водки.

Когда подъезжали к Нагорному Карабах, то у нас водка кончилась. Здесь мусульмане спиртное не продавали. Нагорный Карабах в основном, заселённый армянами, мог иметь место продажи спиртного.

Однако, когда на каждом полустанке мужчины не армянской внешности стали выкрикивать, что продают свежий карабахский коньяк. Причём предлагали коньяк в больших объёмах банках и канистрах.

Даже не пьющий человек на Кавказе знает, что хороший коньяк не может быть свежим. Так как хороший коньяк, может быть, с большой выдержкой?

Причём коньяк никогда не продают в больших объёмах, так как дорогой коньяк ни каждому по карману. Ведь это не вино, которое стоит дёшево.

– Это тормозная жидкость. – предупредил своих попутчиков. – Пить нельзя!

Призывники из Северной Осетии прекрасно знали, как от тормозной жидкости умерли двадцать шесть человек. Мы по радиовещанию в поезде сообщили, что в канистрах, купленных в Карабахе не коньяк а тормозная жидкость, от которой можно умереть или стать инвалидом на всю жизнь.

Нас услышали, поезд с призывниками заблокировали на станции Боржоми. Когда поезд остановился на перрон из вагонов полетели канистры, банки, бутылки и другие ёмкости, которые имели и не имели содержимое.

Перон покрылся смесью разного содержания, отравленного спиртного. Когда вагоны поезда освободили от отравы. На перрон привезли несколько пивных бочек заполненных боржоми.

Призывников, сержантов и офицеров нашего поезда заставили пить Боржоми до тех пор, пока в организме пассажиров нашего поезда совсем ни осталось признаков спиртного.

Солдатов, сержантов, призывников и офицеров нашего поезда под контролем патрульного отряда отправили в военный гарнизон Ахалцихе. Там нас хорошо помыли в армейской бане.

Покормили в солдатской столовой. Затем призывников начали сортировать по гарнизонам и воинским частям. Меня вначале распределили служить в гарнизоне воинских частях Ахалкалаки и Ахалцихе.

Где температура во время нашего прибытия была минусовая и всюду лежал снег. Служить на "кавказском севере", как это место называли местные, мне совсем не хотелось.

Надо мне сбежать отсюда. Прекрасно понимал, что это бред бежать из армии в армию. Однако мне всё же повезло. Вместе с нами в сопровождении был сержант срочной службы Гиви Алборошвили. Наш земляк по Беслану. Гиви служил в военном гарнизоне Батуми, куда мы все метили служить вблизи Чёрного моря.

– Пока присягу не принял. – подсказал сержант Алборошвили. – Можешь примкнуть к моей группе и уехать в Батуми. Там мы вместе разберёмся.

Именно так пришлось мне поступить, примкнуть к группе призывников,

которые ехали служить в Батуми. Проблемы у меня в батумском гарнизоне были серьёзные.

Меня легко раскусили, как у меня получилось прибыть на служу в батумский гарнизон, а не в Ахалкалаки и Ахалцихе. Видимо у них уже были подобные случаи. Мне светило служить на "кавказском севере". В который раз меня выручили мои способности.

В батумском гарнизоне не было художника оформителя. Наглядная агитация в гарнизоне была в таком ужасном состоянии, что партийные руководители гарнизона могли потерять свои звёздочки.

Меня оставили служить батумском гарнизоне. Замполитом воинской части, где меня оставили служить, майор Карпухин, который вскоре получает две звёздочки подполковника.

Как сказали позже, то звёздочки подполковника получил после того, как у него наладилась наглядная агитация в воинской части. Сам он был художником.

– В Советском Союзе профессия номер один – художник-оформитель по наглядной агитации. – сообщает мне майор Карпухин. – Без наглядной агитации не может существовать ни одна организация в СССР. Даже Политбюро ЦК КПСС. Тебе стоит получить высшее образование художника.

– Вообще-то у меня совсем другие планы на высшее образование. – возразил насчёт советов майора. – Даже туда поступлю после службы в армии.

– В Москве имеется народный университет искусств заочного отделения. – настаивал на своём замполит Карпухин. – Туда не надо сдавать вступительные экзамены. Достаточно тебе написать заявление на поступление в университет. Так же написать картину, эскиз и сделать чеканку.

Нужна также характеристика с места службы и рекомендации. У меня скоро командировка в Москву. Все твои данные отвезу в народный университет искусств.

Отказаться от услуг майора Карпухина никак не мог. Он был мой командир, а решение командира не обсуждают. К тому же лишней профессия не бывает.

В данное время у меня есть несколько профессий, которые помогают мне во время службы в армии. Делаю сам стенды, планшеты, рамки. Мая служба в армии проходила на отлично.

Моим командиром был замполит майор Карпухин. Он давал мне работу и сам принимал её. Большую часть художественной работы выполнял к разным датам и к праздникам.

Все свои работы выполнял досрочно. За что получал в награду отпуска. После новогодних праздников, до следующих праздников, когда нужна будет моя работа художника оформителя, 1967 голу меня поставили в список солдат, участвующих в массовых съёмках художественного фильма "Моя подруга Сибилла". Весёлый рассказ о том, как трое молодых немецких туристов из ГДР отстали от теплохода, на котором совершали путешествие по Черному морю, и оказались в Батуми без денег и документов. Но они решили догнать своих товарищей, не обращаясь ни к кому за помощью.

За всё время службы в армии на все праздники получал в награду отпуска на Родину. Полгода спустя после принятия присяги меня направили к дикому озеру Джандаргель.

Там должно было вначале пройти военное учение Закавказского военного округа. Затем военное учение под названием "Колхида" стран Варшавского договора.

Вокруг озера Джандаргель камыши и кустарник, дальше пустыня без растительности и присутствия людей. В этом месте возле озера до первого военного учения должен был появиться штаб командования учениями.

Без наглядной агитации в Советском Союзе ничто не может существовать. От батумского гарнизона к будущему полигону прибыли взвод солдат связи.

Несколько офицеров, художник-оформитель в моём лице и майор Карпухин, он же замполит. Всех распределили в палатки по рангам. Меня поселили в отдельную палатку, сделанную как красный уголок.

В этой палатке мне предстояло жить и работать до конца всех военных учений. Едва мы успели поселиться на берегу озера, как к нему прибыл целый стройбат вместе со своей строительной техникой.

Вокруг сразу стал такой шум, что невозможно было работать и спать. Мне пришлось надеть себе на голову колпак с наушниками, которые гасили вокруг меня любой шум.

До первого учения на месте пустыни возле берега озера Джандаргель появился современный военный посёлок со всеми военными и гражданскими удобствами.

Построили жилой корпус офицерам, общую столовую, общий туалет и баню. Всё остальное в палатках и в специальных автомобилях. Мне казалось, что здесь останусь до конца своей военной службы в советской армии или даже до пенсии.

Так как работа по наглядной агитации никак не заканчивалась. Замполит приносил мне всё новые и новые заказы. После военного учения Закавказского военного округа.

Началось военное учение "Колхида" стран Варшавского договора. Работы стало ещё больше. Вдруг, неожиданно, пришло сообщение из генерального штаба советской армии.

В том, что Министерство обороны СССР награждает Закавказский военный округ орденом Красного Знамени за отличную подготовку вовремя военных учений стран Варшавского договора, а также в связи с пятидесятилетием со дня Великой октябрьской революции.

Награду будет вручать Министр обороны Советского Союза Гречко Андрей Антонович.

– В течении двух-трёх дней ты должен нарисовать орденом Красного Знамени. – сказал мне Карпухин. – Размер ордена шесть на шесть метров.

С помощью солдат нашего взвода связи. Мне удалось нарисовать орден за два дня. Плакат был сырой от свежей масляной, художественной краски. Ускорить просушку краски на плакате тоже было невозможно.

В таком виде сворачивать плакат невозможно. Завтра орден будут вручать. Идея иногда приходит вовремя. Как раз в это время готовили отправку тяжёлой техники из армейского полигона в военные части в Тбилиси.

Тяжёлую военную технику грузили на специальные автомобильные платформы. Подполковник Карпухин распорядился, чтобы на автомобильной платформе, на тяжёлой военной технике соорудили горизонтальный металлический каркас для изготовленного мной плаката Красного Знамени.

В горизонтальном положении плакат закрепили на металлическом каркасе. Военная колонна автомобилей с тяжёлой боевой техникой медленно двинулась в сторону штаба Закавказского военного округа, который находился в Тбилиси.

Куда военная колонна прибыла перед самым отбоем в десять часов вечера. Пришлось сопровождать плакат до места назначения. Огромный плакат Красного Знамени почти высох.

Но делать его демонтаж в штабе Закавказского военного округа не было смысла. Временное место на огромный плакат тоже не нашли. Дежурный офицер штаба Закавказского военного округа, распорядился повесить плакат ордена Красного Знамени прямо на свободную часть здания штаба военного округа.

Хотел посмотреть, как будут вручать орден красного знамени. Но у меня была проблема. Все мои вещи уехали поездом с автомобилями нашего гарнизона в Батуми. На мне было обмундирование, испачканное в художественную краску.

В такой форме даже в увольнение стыдно выходить, не то, чтобы стоять на армейском плацу у штаба Закавказского военного округа перед Министром обороны СССР, маршалом Гречко Андрей Антонович, дважды героем Советского Союза. Не знал, как поступить сейчас.

– Да ты не расстраивайся! – сказал сержант химического взвода Владимир Ли, мой земляк по гражданке. – У меня есть запасная новенькая форма дембеля. Никто нас не знает. Отстоишь на плацу в моей новой форме.

Ровно в одиннадцать часов утра московского времени на армейский плац Закавказского военного округа въехал сверкающий черным лаком краски легковой автомобиль Министра обороны Советского Союза. Автомобиль остановился напротив меня.

Так что из-за спины стоящих в строю офицеров штаба Закавказского военного округа. Мне хорошо было видно всю церемонию прибытия на плац Министра обороны СССР, маршала Гречко Андрея Антоновича.

Когда автомобиль Министра обороны СССР остановился на армейском плацу, то к автомобилю Министра обороны СССР строевым шагом подошли четыре офицера караульной службы.

Один офицер караульной службы открыл боковую дверь автомобиля и вытянулся по стойки смирно.

Из автомобиля вышел приятного вида мужчина среднего роста в парадной форме маршала Советского Союза с планками орденов и двумя золотыми звёздами героя Советского Союза.

Все на армейском плацу вытянулись в строю по стойке смирно. Командир штаба Закавказского военного округа, строевым шагом пошёл в сторону Министра обороны СССР.

Стал докладывать о построении солдат и офицеров на армейском плацу в честь прибытия Министра обороны СССР. Оркестр сыграл марш вооружённых сил.

Пока проходила церемония встречи Министра обороны СССР на армейском плацу перед зданием штаба Закавказского военного округа.

Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович искоса поглядывал на шестиметровый плакат ордена Красного Знамени, который висел на здании штаба Закавказского военного округа, прямо напротив Министра обороны СССР.

Когда закончилась парадная встреча Министра обороны СССР. Дважды герой Советского Союза, маршал Советского Союза Гречко Андрей Анатольевич прошёл к микрофону на плацу. Сказал: "Вольно!" военным, стоящим на большом плацу.

– Орден боевого Красного Знамени находится у меня в автомобиле, – сурово, сказал Министр обороны СССР, после команды "Вольно!". – У вас плакат заслуженного ордена весит на здании штаба округа. Объясните, как понимать?!

– Товарищ Министр обороны СССР! – волнуясь, стал докладывать замполит штаба Закавказского военного округа. – Подполковник Карпухин ни правильно понял меня. Приказал ему подготовить плакат к вручению боевого ордена.

– Подполковник Карпухин! Выйти из строя! – скомандовал Министр обороны СССР Гречко Андрей Анатольевич.

Толстопузый подполковник Карпухин, пытаясь не упасть со страху, чеканным шагом вышел из строя.

– Это вы досрочно нарисовали орден Красного Знамени? – удивлённо, спросил Министр обороны СССР.

– Никак нет, товарищ Министр обороны! Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович! – заикаясь, рапортовал подполковник Карпухин. – Художник рядовой Александр Черевков нарисовал орден боевого красного знамени.

– Рядовой Александр Черевков! Выйти из строя! – громко, командовал в микрофон, Министр обороны СССР.

Как только услышал на плацу свою фамилию, так у меня тут же сразу затряслись колени. От страха завибрировало все моё тело. Понял, что мне пришёл конец.

Теперь мне грозит дисциплинарный батальон лет на пять. Мне сразу стало как-то не по себе. Нарушая все правила выхода из строя. Рванул строевым шагом между офицерами в парадном строю. Едва не свалившись без сознания перед парадным строем на армейском плацу штаба округа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.