Сал Меш
Записки психолога "Сломленные"

Предисловие

После медицинского университета я проходила стажировку в психиатрической больнице города Басмура в должности медицинского психолога. В сотрудничестве с врачами и другими специалистами этого отделения в мои обязанности входило участие в диагностике, лечении и социально-трудовой адаптации больных. Я изучила закономерности психической деятельности и поведения пациентов в нормальных условиях и стрессовых ситуациях. В зависимости от взаимоотношений человека с его окружением использовала методы, которые позволяли выявить проблемы, и находила способы их решения.

Один из важнейших моментов в лечении – это эмоциональная поддержка, благодаря которой пациент осознавал принятие и признание его человеческой ценности и значимости, уникальности внутреннего мира и готовности понимать его, исходя из отношений и установок самого человека.

Во время работы я глубоко погружалась в переживания и эмоциональные проблемы моих подопечных. Слушая их истории, я делала записи в блокноте для дальнейшей работы. Но иногда звучали такие откровения, которые ввергали меня в шок, интриговали, заставляли задуматься. Так я начала записывать все необычные и запоминающиеся истории в свой дневник.

История первая

Сломленный цветок

В числе моих пациентов были две женщины средних лет. Одна никогда не шла на контакт и не разговаривала, жила в своем мире. Другая, милая на вид женщина, наоборот, была готова к общению. Я постаралась найти к ней подход. Мы разговорились. Каждый день ровно один час своего времени я уделяла беседе с ней. Она рассказывала о своем детстве, мечтах, а однажды спросила меня:

– Ты умеешь хранить тайну? Я могу рассказать правду о себе?

– Конечно. А в чем дело?

– Понимаешь, я уже слишком долго здесь сижу, меня

не отпускают. То, что на сердце накопилось, некому сказать. Нет ни одной родной души, кому я могу открыть свое сердце. Мне нужно выговориться напоследок. Мне не нужны жалость и сочувствие. Только выслушай меня.

Я кивнула в знак согласия.

Она начала свой рассказ.

«Окольными путями после работы на поле я возвращалась домой. Мне захотелось собрать немного чабреца и зверобоя,

вот и пошла не по той дороге, где обычно все ходят. Кто знал, чего мне будет стоить этот опрометчивый шаг? Если бы человек мог предвидеть будущее, он многого не совершил бы.

Когда я набрала полный узелок трав, начала спускаться с крутого склона вниз к дороге. Делала это осторожно, ведь было темно. Но я не осмотрелась. Достигнув подножия, заметила отдыхающих мужчин на поляне у реки. Постаралась быстрым шагом уйти оттуда, но уже понимала, что к дороге мне

не попасть, и решила уйти через ущелье. Я побежала, ударилась ногой о камень и, вскрикнув, упала. Один из отдыхающих мужчин заметил меня и крикнул:

– Смотрите, какая дичь от нас убегает. Айда, мужики, ловить ее!

Я слышала топот их ног и свое бешеное дыхание. Побежала сломя голову. Думаю, я смогла бы убежать, если бы один из них не кинул в меня камень, который попал в голову. Я упала, все поплыло как в тумане. Помню голос одного:

– Оставьте ее, так нельзя поступать! Зачем вам это? Если нужна женщина, идите к своим женам. Что вы делаете? Опомнитесь!

Другой нагло прикрикнул:

– Султан, если ты не хочешь, отойди и дай другим развлечься.

Что было дальше, я не помню. Потеряла сознание.

Когда пришла в себя, оказалось, что я лежу в реке. Замерзшая, избитая, в крови. Я не ощущала тела, но когда попыталась подвинуться, адская боль вернула в чувства. Стала кричать, но кто услышит ночью в глухом ущелье? Я долго не могла пошевелиться. Собрав остаток сил, поползла по направлению к селу. Но вдруг остановилась. Осознав, что со мной случилось, в ужасе подумала, что лучше умереть. Во мне не было воли к жизни.

Как жить после случившегося? Люди засмеют, они не поймут моей боли. И мои близкие… Как они перенесут все это? Я не хотела, чтобы меня жалели, но не хотела и насмешек за спиной. Стыд обжигал душу, от бессилия возрастало желание уйти из жизни. Может, этим все и закончилось бы, если бы не случилось следующее. Я услышала голоса этих извергов и поняла, что они ищут меня. Я замерла. Ни один мускул в моем теле не дрогнул.

– Эй, Али! Куда она могла исчезнуть? Я думал, что она умерла. Хорошо, что мы смыли с нее наши следы и она не видела нас в лицо. Нам нужно убираться отсюда, пока никто не заметил. Тагир, иди и почисти место, где мы пировали. Нельзя оставлять следов. А ты, Султан, держи язык за зубами. Шамиль, иди со мной, еще раз посмотрим. Надеюсь, эта тварь сдохнет по дороге к своему селу.

Долго я оставалась обездвиженной, боль стала моей союзницей. Теперь я знала, что мне делать. Я поклялась себе, что не уйду из жизни, пока не накажу этих людей. Когда они пошли обратно к своей машине, я поползла незаметно за ними.

Мне нужно было увидеть номер машины. Только так я их смогу найти и наказать.

Машина уехала, подняв клубы дыма. Я не могла вернуться в село в таком виде. Моя честь, моя гордость – все растоптали эти твари. Как я могу заявиться так к родным? Это сломает их.

К кому обратиться за помощью? Кто сохранит мою тайну и поможет мне? И тут я вспомнила про учительницу, которая живет одна на окраине села. Сельчане ее уважают. В любом случае другого выхода не было, и я решила идти к ней.

Я добралась до ее дома и постучалась. Дверь никто не открыл. Я постучалась еще раз. От холода ноги свело судорогой. Я потеряла сознание.

Когда пришла в себя, я все еще лежала у порога ее дома.

– Аминат Асадуллаевна, – я опять постучалась что есть силы, уже светало, и меня могли увидеть люди. – Аминат Асадуллаевна, откройте, пожалуйста.

Дверь открыла женщина средних лет невысокого роста.

Эта была она, Аминат Асадуллаевна.

– Кто ты? – она не узнала меня из-за грязи и крови на моем лице. – Боже мой, что случилось?!

Она подбежала и подхватила меня, помогла зайти в дом. Первым делом позаботилась обо мне: уложила в постель, укрыла теплым одеялом и напоила горячим напитком. Когда я немного согрелась, женщина принесла таз и ведро с теплой водой и искупала меня, обработала раны на моем теле. Я слышала, что она плачет, ухаживая за мной, и поэтому не может меня ни о чем спросить.

– Аминат Асадуллаевна, спасибо вам за все, что сделали для меня. Уже все случилось, ничего не изменить. Слезы лишь напрасно тратят время и силы. Я приняла свою судьбу. Только хочу вас попросить, умоляю, ни единой душе не говорите обо мне и о том, что случилось. Я уеду из села. Пусть все думают, что я сбежала из дома, чтобы уехать учиться. Это лучше для моих близких, чем правда о случившемся. Они поверят в это. Прошу, помогите мне.

Я не знала, что делать, и упала на колени перед ней.

– Дочка, но как ты не скажешь о случившемся своим родителям? Ведь они, милая, самые важные люди в твоей жизни, если не они помогут тебе, то кто? Ты их дочь, и дороже тебя у них нет никого.

– Вы правы, тетя Аминат, они мое все. Представьте, что станет с ними, если узнают правду. Я не хочу причинять им страдания. Вы должны меня понять. Прошу.

– Хорошо, дочка, я помогу, чем смогу.

– Я напишу письмо моим родителям, скажу, что уехала учиться, вам нужно будет лишь опустить письмо в почтовый ящик.

– Ты побудешь у меня, пока не заживут твои раны, у меня не бывает гостей.

Ровно месяц я жила в доме Аминат Асадуллаевны. Раны зажили, но остались глубокие шрамы по всему телу, еще более глубокие раны остались на душе. Я не прощу никогда этих людей, я найду и накажу их.

Я слышала от Аминат Асадуллаевны, что говорят люди о моем побеге. Многие напридумывали всякое. Родители переживали и подали заявление в милицию, но все безрезультатно. Там отказались заводить дело на основании того, что я уже совершеннолетняя и в письме все объяснила.

Через месяц к Аминат приехали родственники, она попросила их высадить меня в районном центре. Собрала меня в дорогу, помогла незаметно забрать из родительского дома документы и некоторые вещи.

Когда я уезжала, она сунула мне в карман небольшой сверток с деньгами:

– Возьми. Вернешь когда-нибудь. Они тебе нужны. В городе

без денег никуда. Только будь осторожна. Пиши мне обязательно.

– Спасибо огромное. Обязательно напишу, – мы обнялись и поплакали, чувствовали, что это последняя встреча.

Только тогда, покидая ее дом, поняла, что она для меня значит. Таких людей я больше не встречала. От всего сердца я желала ей только самого лучшего.

Приехав в город, первым делом пошла подавать документы в училище. Затем начала искать съемное жилье. На остановке было много наклеенных объявлений о сдаче жилья в аренду. Я сорвала несколько из них и позвонила из телеграфа. Выбрала вариант сдачи комнаты студентам. Она обошлась намного дешевле квартиры.

Это был большой частный дом из пиленого камня. Хозяева добродушно встретили меня и заселили в отдаленную комнату. Там были все необходимые условия, чтобы жить самостоятельно. Одно неудобно – ванная и туалетная комнаты были во дворе. Это немного смущало меня. Но ничего, думала я, постараюсь туда ходить нечасто.

На второй день пошла искать работу. Хотела устроиться техничкой или нянечкой в садик. Других вариантов у меня не было. Кто я? Девушка без образования и профессии. Кто меня возьмет на работу?

У порога в детский садик я встретилась с хозяйкой комнаты, Сакинат. Она удивилась, увидев меня.

– Мадина, ты что сюда пришла?

– Да вот, хочу на работу устроиться, пока учеба не началась.

– А, понятно. Давай я тебя познакомлю с заведующей, она моя хорошая знакомая. Вроде у них на кухне есть вакансия посудомойщицы.

Действительно, моя хозяйка оказалась близкой подругой заведующей, поэтому та взяла меня на работу без всяких заморочек.

Так прошел месяц. Наступило время учебы. Мне пришлось уволиться и стать дворником, чтобы успевать на занятия. Бросить работу никак не могла. Нужно было себя содержать, а еще я должна была найти тех людей. Для этого в будущем планировала устроиться техничкой в ГАИ, там наладить контакты с нужными людьми и найти ту машину и тех людей, где бы они ни были.

Всевышний был милосерден ко мне в этот раз и преподнес подарок. Возвращаясь с учебы, я обнаружила, что у дома, где я живу, стоит та самая машина. Я замерла в изумлении и не могла двинуться с места. Хозяйка дома Сакинат, увидев меня, окликнула.

– Дочка, иди сюда. Помоги мне немного с готовкой. Приехали друзья Султана. Не успеваю.

– Хорошо, тетя Сакинат, – выдавила я через силу, – положу вещи и приду.

Как такое возможно?! Я попала в дом к одному из тех пятерых насильников. Я боялась выдать себя, боялась, что они узнают. Боялась, что не смогу сдержаться. Тут я вспомнила о валерьянке. Ее часто давала мне Аминат Асадуллаевна, когда у меня начинался нервный срыв. В этот раз я выпила несколько таблеток. Немного переждав, переоделась в закрытое платье и надела платок.

Войдя в дом тети Сакинат, я увидела их за столом. Они шумно что-то обсуждали. Все мое существо содрогнулось.

Как их земля носит? Как они могут жить спокойно, сотворив такое с девушкой, годящейся им в дочери?

К моему счастью, в этот момент пришла из училища Мариям, дочь Сакинат, и сказала, что сама поможет маме. Мне не нужно.

– Ничего, я тоже помогу чем-нибудь, – сказала я и прошла на кухню вместе с ней.

Мне было важно найти общий язык с этими людьми, чтобы узнать больше о моих врагах. А как еще сблизиться с ними, как не через дочь хозяев?

К счастью, они меня не узнали, как и я не узнала бы их. Я знала только имена и номер машины. Они все сидели за столом. Мои враги пируют. Они все счастливы. Ну-ну, подождите, что я вам устрою…

С этого дня я начала держать тесную связь с Мариям. Мы подружились. Я ненавязчиво задавала вопросы о знакомых ее отца. Она подробно все о них рассказывала. К зиме я уже знала все: где живут, где работают, как отдыхают, об их семьях. Каково было мое удивление, когда я узнала, что у всех есть дочери моего возраста. Узнав их слабости, я решила, как с ними поступлю.

По выходным они часто ходили в сауну, куда вызывали девушек легкого поведения. В один из таких выходных, когда они веселились там, я пробралась внутрь и подсыпала в водку снотворное. Они ничего не заметили и выпивали. В какой-то момент они все притихли. Это был мой шанс.

Султана я не тронула. Али, Тагир и Шамиль поплатились головами, как я и планировала. Я отрубила им головы и сложила в авоську. Они умерли легкой смертью, по сравнению с тем, что я сделала с Анваром. Я отрубила ему руки и ноги и отрезала язык. Всех усадила в круг и ушла, забрав три отрубленные головы, руки и ноги. Мне было уже все равно, я выполнила свой обет, отомстила за себя. Да, это было жестоко, но иначе я не могла.

Ненависть и злость утихли. В какой-то миг мне даже стало их жаль. Я не смогла вернуться в дом. Всю ночь как безумная ходила по лесополосе, волоча за собой авоську.

Уже утром я стояла у дверей здания суда. В руке – авоська с моими трофеями. Вокруг толпились ошарашенные люди. Приехала милиция и другие представители различных ведомств. Все были глубоко шокированы.

Целый месяц шел процесс, я хранила молчание, ни допросы с пристрастием, ни угрозы не заставили меня заговорить. Я выполнила свой долг, а дальше пусть делают, что захотят.

Шел последний день судебного процесса. Много всего было сказано. Все осуждали меня, родственники моих жертв злобно пялились, как и он, Анвар в инвалидной коляске. Я была для всех преступницей, убийцей, психопаткой. Но неожиданно в момент прений Султан заговорил. Он попросил дать показания, и когда ему разрешили, он рассказал о случае с девушкой в горах. О том, что там произошло.

– Я думал, что у нас нет врагов, чтобы так отомстить. Но было одно происшествие в горах. Мы изнасиловали девушку.

Я не помню ее лица, но помню раны, которые ей нанесли. Если это она, то у нее должны быть шрамы на теле. Девушка была в обмороке, когда Али, Тагир и Шамиль издевались над ней. А Анвар еще больше подстегивал их безумство. Они были пьяны и не отдавали отчета своим поступкам. Я не смог их остановить. Мне жаль, – с этими словами он сел, опустив голову.

Женщина в милицейской форме подошла ко мне и хотела отвести для осмотра, но я ее остановила.

– Да, это я, – с дикой яростью вырвались эти слова из моей груди. – Как долго я держала это все в себе! Вы знаете, почему все так случилось? Почему я не пришла за помощью к вам, чтобы восстановить справедливость? Не знаете? А я вам скажу. Я не верю в ваше правосудие. Вы унижаете женщин, попавших в подобные ситуации. Я знаю, как решаются подобные дела и какова участь такой женщины. Не хочу, чтобы надо мной и моими близкими смеялись. Пока жива, никому не дам думать, что я жертва. Мне не нужна ваша жалость, я хотела справедливости и этой справедливости добилась для себя сама.

– Почему Султан и Анвар остались живыми? – спросил кто-то из зала.

– Султан – мой свидетель. Его наказание – муки совести. А Анвар… О, Анвар – мой злейший враг, – я обратилась к нему: – Видишь, что я с тобой сотворила? Это твое наказание. Ты видел смерть трех твоих безмозглых друзей, которых ты сам толкнул в бездну смерти. Это твоя вина, и с этим тебе жить. Ты не сможешь больше никого тронуть и говорить гадости. Зато ты все можешь видеть. Долгой жизни тебе, Анвар!

Я расхохоталась, не могла остановиться, меня вывели из здания суда и отправили прямиком в психиатрическую клинику, думая, что я сошла с ума. С тех пор я здесь. Жить или умереть – вот дилемма, которую мне нужно решить…»

Когда я вышла из ее палаты, не знала, что и думать. Слушая ее рассказ, я думала, что это, возможно, реальная история. Была ли ее история правдой, не знаю, но она точно заставила меня содрогнуться. Врагу не пожелаешь такой судьбы…

История вторая

Будущее, которого нет

Стажировка в психиатрической больнице проходила рутинно. Много времени в этих стенах у меня уходило на изучение личностей моих подопечных. Всматриваясь в их лица, изучая их истории болезни, я старалась найти способы вернуть этих людей в какой-то степени к нормальной жизни, если, конечно, это было возможно.

Меня, как специалиста клинической психологии, интересовали не только психиатрические болезни и состояние больных, но и их эмоциональная сторона. Ведь это были обычные люди, живущие в обществе, пока у них не случился какой-то кризис и они не попали в плен своего состояния. Я хотела понять их сущность. Если в минуты их прозрения мне удавалось наладить контакт с пациентами, я старалась дать им возможность выговориться, раскрыть свои думы, переживания.

Одной из моих пациенток была Сабия. Она все время была в себе. При изучении ее болезни у меня возникло много вопросов. Я хотела получить на них ответ. Как нормальный человек вдруг лишился рассудка? Всегда существуют причины, а в ее случае – много подводных камней.

Я завела разговор:

– Здравствуй, Сабия, я Аминат. Не хочешь поговорить со мной о чем-нибудь, что тебя волнует, что тревожит?

– Нет, – недовольно буркнула она и отвернулась, как капризный ребенок. – Не хочу.

– Ладно, Сабия. Не хочешь – не буду заставлять говорить. Можешь отдыхать. Я пойду к себе.

– Отдыхать? Вы думаете, что я отдыхаю здесь? – лишенным всякого безумия твердым голосом спросила она. – Я задыхаюсь в этих стенах. Хочу домой к семье, но понимаю, что не могу. Я стала опасна для них.

– Почему опасна? – мне хотелось, чтобы она продолжила говорить.

– Не знаю. Все они говорят, что я могу им навредить. Вот и привезли сюда. Я уже забыла все, – опять с безразличным взглядом она отвернулась от меня. Я решила, что она уже

не заговорит, и думала уйти, как вдруг она остановила меня.

– Я все забыла, кроме того сна, – она смотрела на пустую белую стену, будто всматриваясь во что-то. – Прошло много лет с того времени, как я увидела сон, который никак не могу забыть. Все меньше деталей остается в памяти, но сама суть проблемы в голове. Иногда я думаю, что это детское воображение сыграло злую шутку. Но, вглядываясь в современные реалии и события, у меня предчувствие, что это было видение будущего.

Сабия мысленно вернулась к тем далеким событиям и начала свой рассказ.

«Поразительно, но я помню тот день и ночь до мелочей. Как все случилось. День близился к концу, за окном вечерело, когда я увлеченно читала одну рубрику в журнале “Пульс”. Речь в ней шла о слепой ясновидящей женщине из Болгарии – о Ванге. Я сидела в раздумьях и восторге от прочитанного. Неужели есть такие люди, в чьей власти зреть будущее людей? “Непременно встречусь c ней, когда повзрослею”, – это первое, что пришло мне в голову.

Еще долго я сидела бы в раздумьях, если бы мать не окликнула.

– Сабия, ты где? Опять свои книжки читаешь? Сколько раз говорить тебе, не забивай голову ерундой, лучше молитвы учила бы, больше пользы, – она была очень рассержена на что-то и отрывалась на мне.

– Иди сюда, пора за овцами сходить, уже темнеет. Не заставляй меня напоминать тебе каждый день твои обязанности, – снова позвала она.

– Ну мам, почему всегда я? Пусть сестра пойдет в этот раз, – возмущенно ответила я, спустившись со второго этажа вниз, где мама возилась со старыми мешками от муки. Она их чистила и складывала в подсобке.

– Сколько можно тебе напоминать! – прикрикнула она опять.

На самом деле я очень любила выполнять это поручение.

По вечерам мы собирались с подружками у годекана, общались, делились новостями, бурно обсуждали всякие мелочи. Это было единственное место в летнее время, где мы могли встречаться. Но в тот вечер мне хотелось еще раз перечитать историю необыкновенной женщины.

Мама удивленно спросила:

– Дочь моя, ты в порядке? Ненароком чего не натворила, что прячешься дома?

– Нет, мама, ничего подобного. Я просто хочу дочитать, самое интересное место осталось.

– Дурью не майся, иди быстро, уже ночь на дворе. Потеряются овцы, всю ночь искать придется.

– Хорошо, – недовольно буркнула я, – никогда не даете делать, что я хочу. Все только по-вашему. Диктаторша! – хлопнув дверью, я выбежала из дома. Конечно, я осознавала последствия своего поведения. Но мне не привыкать к наказаниям. Я была непослушным, резким и прямолинейным ребенком, за что часто получала. Заслужила, как все говорили.

Когда дошла до годекана, мои подружки и другие ребята собрались у подножия памятника и весело о чем-то болтали.

– О, Сабия, ты пришла! – ко мне подбежала Асият. – Я думала, ты не придешь. Что-то случилось?

– Нет. Просто зачиталась и не заметила, что уже стемнело. Как всегда, маман отругала. Представляешь, в Болгарии есть такая женщина, которая обо всех все знает. О прошлом, о настоящем и будущем. Вот бы с ней встретиться.

– Ой, не говори ерунды. Пойдем лучше послушаем новости Хадижат.

– Ну и иди слушать ее сплетни. Ничего толкового она не расскажет, – я на всех обиделась. Дождалась в одиночестве своих овечек и вернулась домой.

К ночи у меня сильно разболелась голова, я пошла спать. Где-то в полночь проснулась и спустилась в туалет. Когда поднималась обратно по лестнице, три рупора с пронизывающим светом направились в мою сторону. Я испугалась и быстро поднялась на лестничную площадку. Свет бил сверху, от неожиданности я вскрикнула и забежала в дом. Закрыла дверь на ключ и пошла в спальню. Победив свой страх, подошла к окну, надеясь, что мне все привиделось. Все и так называют фантазеркой. Но свет меня настиг и здесь. В панике я бросилась к кровати, укуталась одеялом и зажмурила глаза. Не знаю, сколько я сидела в оцепенении, не могла ни звука выдавить.

Но когда наконец-то заснула, мне приснился странный сон.

Мне приснилось, что я сплю и вижу сон во сне. Первое, что я почувствовала, это место, где я находилась, – большой сосуд, окутанный туманом. Вокруг ничего не видно, лишь голос, который мне говорил о чем-то. Вначале было не разобрать его, но позже я начала понимать, о чем он говорил. Всего невозможно вспомнить, даже если захотеть. В силу раннего, подросткового, возраста я не могла все верно воспринять. Да и такими знаниями не обладала, чтобы все осмыслить.

Неожиданно вокруг засверкали огни, и сквозь туман я увидела проем, куда и направилась. Сделав несколько шагов, оказалась внутри чего-то более большого. Здесь также было все окутано туманом, а вокруг виднелись иллюминаторы. Голос направил меня к одному из них. Я, словно марионетка, подчинилась велению голоса и двинулась к иллюминатору. Чем ближе подходила, тем светлее становилось. Несколько шагов – и я оказалась в состоянии невесомости. Я очень боюсь высоты, но здесь не ощущала ее. Под ногами виднелась земля. Она была охвачена огнем. Люди в безумии бежали, стараясь спастись, но огонь их настигал и поглощал. Жуткие душераздирающие крики затуманили разум. Не выдержав, я отошла от иллюминатора. Когда немного успокоилась, по велению голоса подошла к другому. Здесь моему взору предстала иная картина. Мир был затоплен, вокруг ни единой живой души. Воды океана поглотили землю. Я видела свой дом высоко в горах и как вода добиралась до него. Слезы навернулись на глазах – моих близких уже не было в живых. Детское сердце было разбито. Я не хотела больше слушать голос и отошла от второго иллюминатора.

Голос дал мне успокоиться и приказал подойти к третьему иллюминатору – в нем я увидела, как люди умирали от разных болезней, и никто их не мог спасти.

В четвертом иллюминаторе увидела, как люди воевали между собой, беспощадно уничтожая друг друга.

В пятом иллюминаторе было странное, но красивое свечение наподобие северного сияния. Это разноцветное свечение окутало землю. Я с восхищением смотрела на это чудо, но потом до меня дошло, что люди и все живое на земле погибли именно от этого света.

Потрясенная увиденным, я отошла от иллюминатора и не знала, что делать. Я зажмурила глаза и кричала, что это всего лишь сон. Голос окликнул меня и попросил посмотреть под ноги. О том, что я увидела там, осталось некое воспоминание. Помню образы людей в черных одеждах в темном, похожем на пирамиду месте. Вокруг были какие-то знаки. Люди совещались между собой и задумывали нечто грандиозное. Голос мне велел: “Посмотри! Запомни их. Они причина всего!”

На этом я проснулась в своем сне, а потом проснулась и наяву.

Я лежала в постели вся мокрая. Одеяло тоже было мокрым. Мама и папа стояли рядом с кроватью и в недоумении таращились на меня.

– Как ты могла так намокнуть? – они подумали, что кто-то из старших детей подшутил надо мной.

– Что за безобразие, кто налил воду в постель? Выносите все на улицу сушиться! – мама в своем репертуаре. – Вот накажу я вас!

Все это я слышала сквозь гул в моей голове. Никак не могла сообразить, что произошло ночью. С утра всем досталось от родителей. Я хотела им рассказать, что со мной случилось, но потом передумала. Они все равно мне не поверят. Про сон рассказала лишь нескольким подругам. Но никто не поверил, и более того, назвали меня выдумщицей.

Как я могла выдумать такое? Это сегодня дети насмотрелись всякой фантастики, а я жила в горном селе, где уровень жизни был примитивным, о новшествах и фантастике такого рода никто ничего не знал. Конечно, тогда этот сон казался всего лишь кошмаром и не больше. Но сегодня, вглядываясь через призму времени, я вижу нечто, напоминающее видения из моего сна. Что это? Итог наших деяний, наш конец? О чем нам мечтать, на что надеяться?..»

Сабия замолчала. Она снова ушла в свои мысли. Я поняла, что беседа закончилась, и вернулась на свой пост. Долго перебирала в голове услышанное. Она так красноречиво рассказывала свою историю из детства, и это однозначно давало надежду на выздоровление. Но все же, что это было: предвидение, предостережение?..

История третья

За любимых

Еще одного моего пациента звали Арсен. Я долго не решалась с ним заговорить, думая, что он не пойдет на контакт. Но в один прекрасный день я все же рискнула и завела с ним беседу. Сначала он удивленно наблюдал за мной, а потом заговорил. Мы побеседовали о разном, а после и он поведал мне свою историю.

«Много говорят о важности уметь прощать, быть великодушным, милосердным. Мол, Всевышний сам расставит все по местам. Да, когда в твоей жизни не было ничего такого, за что ты можешь ненавидеть, подарить прощение несложно, как и рассуждать о нем с философской точки зрения. Но как быть тому, чью душу вывернули наизнанку, кому отравили разум, отняли у него саму суть жизни? Как в этом случае человек может быть милосерден к тем, кто сотворил с ним такое?

Много времени прошло с тех пор, как случилось несчастье. Я уже начал забывать лица моих любимых. Они стали миражами. Но боль по-прежнему обжигает мою душу, а ярость кипит и душит изнутри.

Когда случилось несчастье с моими близкими, меня не было дома. Я колесил по просторам России, выполняя условия очередного договора по грузоперевозке. Обычно возвращался через неделю, редко – через две, но в этот раз подвернулась халтура, и я задержался на месяц. Я мечтал о встрече с семьей, купил всем подарки, хотел порадовать близких, тем более дела шли хорошо. Мы могли месяц побыть вместе, заняться вместе домашними делами. Еще сутки – и я буду дома. Зазвонил телефон. Я даже не посмотрел, кто звонил, и машинально ответил: