# Отель «Нантакет»

Элин Хильдебранд

Сотню лет отель «Нантакет» стоял в запустении – до того самого дня, как его выкупил лондонский миллионер Ксавьер Дарлинг. Впереди – туристический сезон, но смогут ли люстра в виде китобойного судна, полотенца цвета «голубая гортензия» и фирменный коктейль «Сердцеедка» исправить плохую репутацию отеля, доставшуюся владельцу вместе со зданием?

Эта задачка как раз для Лизбет Китон. Работа управляющей – прекрасный новый старт, то, что нужно после тяжелого расставания с парнем. Главная цель – получить «пять ключей» (высшую оценку!) от известного трэвел-блогера Шелли Карпентер, что само по себе не так-то просто. А уж вдвойне – когда по отелю летает призрак девятнадцатилетней горничной, которая изо всех сил пытается сообщить, что ее гибель в 1922 году не была случайностью…

Для кого эта книга

Для тех, кто ищет легкого (но вдумчивого) чтения.

Для читателей романов и вдохновляющих семейных саг.

Для тех, кому нравятся книги Фэнни Флэгг, Делии Оуэнс и Кристин Ханны.

Для поклонников Элин Хильдебранд.

Для тех, кто хочет прочитать вдохновляющую и эмоциональную историю.

На русском языке публикуется впервые.

Original title:

THE HOTEL NANTUCKET

by Elin Hilderbrand


Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.


© 2022 by Elin Hilderbrand

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *


> Посвящается Марку и Гвенн Снайдерам, а также всему персоналу отеля «Нантакет». Спасибо вам большое


## Глава 1. Новости и сплетни


Остров Нантакет – это вымощенные булыжником улицы и тротуары из красного кирпича, обшитые кедром коттеджи и увитые розами арки, длинные песчаные пляжи и освежающий атлантический бриз. А еще, как известно, мы, местные жители, просто в восторге от слухов. Всегда интересно, скажем, не встречается ли тайком тот красавчик, ландшафтный дизайнер, с женой местного инвестора в недвижимость! Однако никто из нас не был готов к настоящему торнадо слухов, прокатившемуся по Мейн-стрит, Ориндж-стрит и до самого Сконсета. Подумать только: лондонский миллиардер Ксавьер Дарлинг выделил тридцать миллионов долларов на восстановление местной развалюхи – отеля «Нантакет»!

Половина жителей заинтригована: было интересно, возьмется ли кто-то за это здание и что выйдет из затеи.

Вторая половина настроена скептически: честно говоря, отель едва ли подлежит восстановлению.

Для Ксавьера Дарлинга подобный бизнес не в новинку. Он владел и круизными лайнерами, и парками аттракционов, и гоночными трассами, и даже, хоть и недолго, авиалинией. Однако, насколько мы знаем, собственного отеля у него еще не было. Кроме того, он никогда не видел остров Нантакет вживую.

Посоветовавшись с местным инвестором Эдди Панчиком по прозвищу Шустрый Эдди (жена к нему, к слову, вернулась), Ксавьер принял весьма разумное решение назначить Лизбет Китон управляющей отелем. Лизбет – всеобщая любимица. Она переехала на остров из городов-близнецов[1] в середине нулевых. Ее длинные светлые волосы обычно были собраны в две косички, прямо как у младшей из принцесс в «Холодном сердце». В свое первое лето на острове Лизбет повстречалась с собственным «принцем» – Джей-Джеем О’Мэлли. После они пятнадцать лет вместе управляли популярнейшим рестораном «Палуба». Джей-Джей был владельцем и шеф-поваром, а Лизбет отвечала за маркетинг. Ее идеи становились трендами в соцсетях: знаменитый винный фонтан и знаковые бокалы без ножек, на которых указывалась сегодняшняя дата. Что ж, хоть не все из нас сидят в «Инстаграме»◊[2], очень многие любили проводить долгие воскресные вечера в «Палубе»: пить розовое вино, есть фирменное жаркое из устриц и наслаждаться прекрасным видом на мелкие ручьи Мономоя, где иногда охотятся белые цапли.

Всем казалось, что у Лизбет и Джей-Джея, что называется, идеальные отношения. Летом они работали в ресторане, а когда туристический сезон заканчивался, занимались дайвингом в Покомо, катались на санях в парке «Дед-Хорс-Вэлли» или покупали продукты для очередных кулинарных экспериментов на местном рынке. Лизбет и Джей-Джей держались за руки, когда стояли в очереди на почте, и вместе ходили выбрасывать мусор.

Нужно ли говорить, что их расставание потрясло всех нас? Сначала об этом рассказала Блондинка Шэрон, но она главная по части местных сплетен, поэтому особого значения ее словам никто не придал. Однако потом Лав Роббинс из цветочного магазина на Честнат-стрит рассказала, что Лизбет вернула букет роз, подаренный ей Джей-Джеем. В конце концов тайное стало явным: на сентябрьской вечеринке по случаю завершения сезона в «Палубе» Лизбет узнала, что Джей-Джей отправил их агенту по продаже вина Кристине Кросс сто восемьдесят семь сообщений сексуального характера.

Поговаривали, Лизбет отчаянно хотелось открыть себя с новой стороны – и Ксавьер Дарлинг дал ей такую возможность. Мы все желали ей удачи, но не забывали и том, что восстановить разрушенную репутацию отеля (а с ней и крышу, окна, полы, стены и уже непрочный фундамент) не так уж легко.


С зимы две тысячи двадцать первого года по раннюю весну две тысячи двадцать второго в отеле кого только не было: рабочие, архитекторы, дизайнер интерьеров Дженнифер Куинн. Однако узнать от них хоть что-то об отеле никак не удавалось: все будто дали клятву держать все в тайне. Поговаривали, что наша любимая фитнес-тренер Йоланда Толентино будет руководить там оздоровительным центром, а Ксавьер Дарлинг ищет «коренного жителя острова» для управления баром. В отель часто заглядывала и Лизбет Китон. Однако, когда Блондинка Шэрон столкнулась с ней в очереди на техосмотр автомобилей в «Дон-Аллен-Форде» и спросила, как дела с отелем, Лизбет тут же перевела тему на детей Шэрон (о которых ей говорить совсем не хотелось: им недавно исполнилось тринадцать).

Когда Лизбет позвонила Джордану Рэндольфу, главному редактору газеты «Нантакет Стандарт», чтобы сообщить, что интерьер отеля закончен и можно «провести закрытый показ и написать об этом статью», он даже не взял трубку. Джордан – скептик. Ему претит сама мысль о том, что какой-то заграничный миллиардер вроде Ксавьера Дарлинга купил представляющее историческую ценность здание вроде отеля «Нантакет». Да, Джордан знает, что Герман Мелвилл написал «Моби Дика» еще до того, как побывал на Нантакете[3], и это его тоже не особо радует. Но в то же время Джордан считает: если не Ксавьер Дарлинг, то кто еще взялся бы за отель? Даже Историческое общество Нантакета не стало его восстанавливать: слишком большой и дорогой проект.

Поэтому на третий звонок Джордан все-таки ответил и нехотя согласился прислать репортера.

Редактор раздела «Дом и быт» Джилл Тананбаум, как видно из ее «Инстаграма»◊, просто обожает дизайн интерьеров (особенно @ashleytstark, @elementstyle и @georgantas.design). В «Нантакет Стандарт» она скорее ради опыта – хочет написать что-то сенсационное и начать работать в более престижном издании (скажем, в «Домино» или даже «Архитектурал Дайджест»[4]). Статья о реновации отеля «Нантакет» подошла бы просто идеально. Джилл ни малейшей детали не упустит!


Джилл стояла в дверях главного входа и едва могла поверить своим глазам. Под сводчатым потолком холла висела люстра в виде остова старой китобойной лодки; деревянные балки над ней, оставшиеся от старого здания, придавали комнате исторический вид. На полу стояли широкие кресла с обивкой цвета «голубая гортензия» (который, как позже выяснилось, был основным для отеля), замшевые пуфики и журнальные столики. На последних были красиво разложены книги и настольные игры: нарды, шашки, четыре набора мраморных шахматных фигур. В углу величественно стоял белый рояль, а на длинной стене позади стойки регистрации висела огромная фотография Атлантического океана с Санкати-Хед, созданная Джеймсом Огилви, привнося в атмосферу холла что-то морское.

У Джилл даже слов не было. «Вау… Просто вау».

Ей ужасно хотелось достать телефон, но Лизбет не разрешила – сказала, что фотографировать интерьер пока нельзя.

Лизбет устроила Джилл экскурсию по обычным и люкс-номерам. Потолок каждого из них был вручную расписан под ночное небо Нантакета местной художницей Тамелой Корнеджо. Освещались номера стеклянными сферами, опутанными латунными цепями, – они выглядели словно буйки на пляже. А кровати! Какие там были кровати! Каждая огромная, особого, императорского размера, с каркасом из корабельной древесины и морских канатов, пологом и белоснежным постельным бельем. А ванные комнаты! Джилл в жизни не видела настолько красивых. Санузел без бачка находился в отдельной комнате, душевые кабины были выложены ракушками, а ванны покрашены снаружи в фирменный цвет «голубая гортензия».

– И все же главное в любой ванне – не то, как выглядит она сама, а то, как в ней себя видит гость отеля, – заметила Лизбет и в подтверждение своих слов щелкнула выключателем. Длинное зеркало над сдвоенной раковиной тут же подсветилось. – Вот так! Видите, как льстит?

Джилл и Лизбет посмотрели в зеркало, чувствуя себя школьницами, позирующими для селфи. «Все верно», – подумала Джилл. Никогда еще она не выглядела так свежо и молодо, как в этом зеркале в ванной номера двести семнадцать.

Затем Лизбет рассказала Джилл о мини-барах.

– Сколько раз мне хотелось бокал вина и что-нибудь соленое к нему, когда я останавливалась в отеле! Но я считаю, что платить семьдесят долларов за бутылку шардоне и еще шестнадцать – за пакетик арахиса, когда я уже столько потратила на комнату, – это перебор. Поэтому содержимое наших мини-баров включено в стоимость номера. Они набиты едой и напитками, поставляемыми из Нантакета, а запасы пополняются каждые три дня.

Затем она перечислила ассортимент: пиво от «Циско», водка от «Трайпл Эйт», копченый паштет из голубой рыбы от «167 Роу» и многое другое.

«Бесплатный мини-бар с продуктами местного производства!» – отметила Джилл в своем блокноте. Да только за это ее статья должна быть на первой полосе!

Лизбет продолжила экскурсию и отвела Джилл к двум бассейнам. Один был рассчитан на гостей всех возрастов и украшен роскошными водопадами. Лизбет добавила, что каждый день в три часа здесь будут подавать лимонад и свежее печенье. Второй же бассейн был только для взрослых: ромбовидный, цвета морской волны, он был окружен стенами из серого кирпича, которые летом будут оплетать нежные розы. Вокруг него стояли, по словам Лизбет, «самые удобные на свете шезлонги» – широкие и с регулируемой спинкой, а на них лежали стопки сделанных на заказ турецких хлопковых полотенец цвета «голубая гортензия».

Следующим пунктом стала студия йоги. Джилл никогда не была на Бали, но читала «Есть, молиться, любить»[5], и дух этого острова ей был по вкусу. Потолок студии был сделан из тикового дерева и украшен традиционной резьбой – его заказали из храма в Убуде.

«Наверное, привезти его сюда и установить стоило целое состояние! Просто взрыв мозга», – пронеслось в голове Джилл.

В стену был встроен каменный фонтан в форме несколько пугающего лица бога Брахмы, и вода из него лилась в корытце из речной гальки. Солнечный свет приглушался шторами из рисовой бумаги, а из музыкальной системы звучал гамелан. Чем не идеальное место, чтобы постигать дзен?

Однако, по мнению Джилл, настоящей жемчужиной отеля был бар. Он был выполнен в синей цветовой гамме компании «Фэрроу энд Болл» (что-то между сапфировым и аметистовым), а сама стойка сделана из гранита. Подвесные светильники были похожи на медные чаши, перевернутые вверх дном, а декоративная стена, покрытая начищенными пенни, ярко сверкала. Каждый вечер в девять часов под потолком появлялся медный диско-шар. Нигде на острове не было ничего подобного! Джилл была просто потрясена. Как же хотелось пойти и тут же забронировать номер!

Джилл, как на крыльях, вернулась в офис. Вдохновение переполняло ее – она печатала с бешеной скоростью, не упуская ни детали: радужные коврики от Annie Selke, тщательно отобранные книги на полках в номерах, обшитые бархатом барные стулья. Затем она внимательно вычитала статью, подбирая слова и выражения, наиболее подходящие столь богатому и великолепному отелю.

Закончив с редактурой, Джилл распечатала статью и отнесла ее в кабинет Джордана Рэндольфа – ему нравилось читать статьи именно на бумаге и делать пометки красной ручкой. Джилл с коллегами подшучивали над ним: он будто Максвелл Перкинс, редактирующий Фицджеральда и Хемингуэя. Для кого, интересно, придумали гугл-документы?

Джордан читал статью, а Джилл стояла в дверях, предвкушая обычное «Великолепно!». И вот наконец он бросил бумаги на стол и сказал:

– Хм.

Джилл никогда не слышала, чтобы ее начальник, человек с идеальной дикцией, произносил что-то столь невнятное.

– Что-то не так? – спросила она. – Вам стиль не нравится?

– Со стилем все в порядке, – нахмурился Джордан. – Может, все как-то слишком гладко? Похоже на рекламу, которую обычно публикуют в середине Travel + Leisure[6].

– Да? Ну, тогда…

– Я хотел увидеть что-то вроде истории.

– Не думаю, что там есть что рассказать. Отель едва стоял, а потом его купил Ксавьер Дарлинг и нанял местную…

– Действительно, – вздохнул Джордан. – Жаль, что нельзя взглянуть на все это под другим углом…

Он, казалось, о чем-то задумался.

– На этой неделе статью публиковать не будем. Подумаю, чем ее можно дополнить. Но спасибо за репортаж о «закрытом показе». – Джордан улыбнулся и согнул пальцы, имитируя кавычки.

«Типичный бумер», – подумала Джилл.

В глубине души Джордан Рэндольф считает, что отель «Нантакет» будет чем-то вроде граффити Бэнкси: после открытия он ненадолго прославится, а затем о нем все забудут. С ним вполне согласен Минт Бенедикт, девяносточетырехлетний житель местного дома престарелых. Минт – единственный ребенок Джексона и Далии Бенедикт, пары, которая владела отелем «Нантакет» с тысяча девятьсот десятого по тысяча девятьсот двадцать второй год. Недавно он попросил свою медсестру Шарлин довезти его до Истон-стрит на инвалидной коляске, чтобы взглянуть на обновленный фасад отеля.

– Может, его и восстановили, но успеха им не видать! – вынес свой вердикт Минт. – Помяните мои слова: отель «Нантакет» проклят! Здесь водится призрак, и виноват в этом мой отец!

«Несет какую-то чепуху, пора ему обратно в постель», – решила Шарлин и развернула инвалидную коляску в сторону дома престарелых.

«Призрак?» – задумались мы.

Половина жителей настроена скептически: призраков не существует!

Вторая половина заинтригована: вот теперь история стала еще интереснее!

## Глава 2. Пять ключей


Плейлист для расставания от Лизбет Китон

Good 4 U – Olivia Rodrigo

All Too Well (Taylor’s version) – Taylor Swift

If Looks Could Kill – Heart

You Oughta Know – Alanis Morissette

Far Behind – Social Distortion

Somebody That I Used to Know – Gotye

Marvin’s Room – Drake

Another You – Elle King

Gives You Hell – The All-American Rejects

Kiss This – The Struts

Save It for a Rainy Day – Kenny Chesney

I Don’t Wanna Be in Love – Good Charlotte

Best of You – Foo Fighters

Rehab – Rihanna

Better Now – Post Malone

Forget You – CeeLo Green

Salt – Ava Max

Go Your Own Way – Fleetwood Mac

Since U Been Gone – Kelly Clarkson

Praying – Kesha


После скандального расставания с Джей-Джеем О’Мэлли Лизбет постоянно искала что-то вдохновляющее, чтобы прийти в себя. И наконец однажды она увидела в магазине товаров для дома цитату Сократа, вставленную в рамку: «Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым». Лизбет купила ее, не пожалев семидесяти семи долларов, и повесила на стене напротив кровати. Теперь это было первым, что она видела, когда просыпалась, и последним – когда выключала свет.

Сосредоточиться. На создании нового. Не на борьбе со старым. Секрет перемен.

«Легко сказать, да трудно сделать», – подумала Лизбет. Она как раз была сосредоточена на борьбе со старым. Каждый день она снова и снова переживала ту самую прощальную вечеринку в «Палубе» тридцатого сентября.


Прощальная вечеринка была приятной традицией с ноткой грусти – празднованием завершения туристического сезона. Лизбет и Джей-Джей прощались с командой, в которую вложили столько сил и времени (а также денег). Кто-то вернется следующей весной, но не все – команда, как и сезон, каждый год была уникальной, что было и хорошо, и не очень. Однако на прощальной вечеринке все сотрудники ресторана могли от души поразвлечься. Празднование было роскошным, и банки черной икры и бутылки розового шампанского открывали одну за другой.

Одной из традиций вечеринок было групповое фото. Все сотрудники вставали на террасе, так, чтобы ручьи Мономоя были на фоне. Каждый год Лизбет вставляла фотографию в рамку и вешала ее в коридоре, который вел к туалетным комнатам. Это было что-то вроде хронологии, альбома, ее собственной истории.

Сегодняшнее фото было пятнадцатым по счету, и Лизбет это казалось просто невероятным. Она созвала всех и попросила встать красиво, но естественно. Те, кто был поменьше ростом, поспешили вперед. Гус, сомелье, и Вэйви, старший официант, подняли на руки Пейтон, всеобщую любимицу (весьма хрупкого телосложения). Кристофер и Маркус впервые взялись за руки на людях. Екаш, Ибо и все остальные повара, мойщики посуды и официанты засуетились, стараясь встать покрасивее и на видном месте.

Телефон Джей-Джея лежал на столике номер десять прямо перед Лизбет, поэтому она решила сделать фотографию на него. Она ввела ПИН-код (ноль три, одиннадцать, ее день рождения), и на экране появились сообщения, написанные на удивление крупным шрифтом. Лизбет умилилась – ее парню не помешали бы очки – и уже хотела открыть камеру, как вдруг увидела, что было написано в одном из сообщений.

«Я так хочу тебя».

За ним последовало второе: «Скажи, как мне тебя обласкать».

Лизбет замерла. «Наверное, что-то не так, – подумала она. – Может, это кто-то другой оставил здесь iPhone 13 Pro Max в неоново-голубом чехле, на который сзади приклеено фото Энтони Бурдена. А то, что подошел ПИН-код, – всего лишь совпадение». Однако через секунду (удивительно, с какой скоростью мозг обрабатывает самую нелогичную информацию!) она убедилась, что это все же телефон Джей-Джея. Она прокрутила экран вниз и увидела фотографии женской груди, а затем и эрекции ее парня. Переписка была с Кристиной Кросс, их агентом по продаже вина.

– Лиззи, фоткай быстрее! У меня уже руки отваливаются! – крикнул Гус.

У Лизбет задрожали пальцы. Что она только что обнаружила? Это все происходило на самом деле? Это не был кошмарный сон? Каким-то образом ей удалось взять себя в руки (позже ей казалось, что это стоило нечеловеческих усилий). Она сделала фотографии, и даже очень хорошие, просто замечательные. Затем Лизбет взяла злополучный телефон, ушла в дамскую комнату и, закрывшись в кабинке, начала листать переписку. За последние три месяца Джей-Джей и Кристина отправили друг другу сто восемьдесят семь неприличных сообщений, а самое недавнее пришло всего несколько часов назад. Лизбет с трудом подавила желание смыть телефон в унитаз – вместо этого она сделала скриншоты сообщений, после чего отправила их себе.

Когда Лизбет вернулась, вечеринка была в самом разгаре: из колонок играла песня Martin & Gina Polo G, а Кристофер, Маркус и Пейтон танцевали. Лизбет нашла Джей-Джея в углу: он пил пиво с несколькими поварами за самым лучшим столиком в ресторане (номер один). Заметив ее, мужчина улыбнулся.

– А вот и моя принцесса!

Он положил руку на талию Лизбет и хотел поцеловать ее, но та лишь отпихнула его и резким жестом вручила ему телефон.

– Я домой, – сказала она.

– В смысле?

Джей-Джей взял телефон, и на экране тут же высветилась переписка с Кристиной.

– Черт, нет! Лиззи, подожди!..

Но Лизбет ждать не стала. Она просто ушла. Вэйви, кажется, понял, что что-то не так, и хотел остановить ее, но Лизбет и его оттолкнула.

– Это не то, о чем ты подумала! – крикнул вслед Джей-Джей.

«О нет, это то, о чем я подумала, – мысленно ответила Лизбет, когда вернулась в их с парнем коттедж на Бэар-стрит и прочитала все сообщения одно за другим. – Это именно то, о чем я подумала».


Отель «Нантакет», пожалуй, единственное место на острове, которое для Лизбет никак не было связано с Джонатаном Джеймсом О’Мэлли. Услышав, что Ксавьер Дарлинг купил отель и ищет управляющего, она тут же поехала к Шустрому Эдди, в «Бэйбери Пропертис». К счастью, Лизбет удалось застать его в офисе: обычно он разъезжал по острову на «порше кайен» в любимой соломенной шляпе и заключал сделки.

– Чем могу помочь, Лизбет? – спросил Эдди, когда она села в кресло напротив. – Надеюсь, не собираешься продавать коттедж? Хотя, если угадал, могу предложить отличную цену…

– Что? Нет! – возмутилась Элизабет. Она склонила голову набок, прищурившись. – Почему ты так решил? Слышал что-то?

Эдди прокашлялся и придал своему лицу неестественно сдержанное выражение.

– Говорят, вы с Джей-Джеем расстались…

– И?

– И ты хочешь забыть все, что с ним связано. Скатертью ему дорога, как говорится… Я подумал, ты уезжаешь с острова.

– И в мыслях не было!

По мнению Лизбет, если кто и должен был уехать, так это Джей-Джей! Однако она пришла к Эдди не для того, чтобы обсуждать личные проблемы, и не для того, чтобы становиться главной героиней местных сплетен.

Лизбет выпрямилась и убрала косы за спину.

– Я хочу узнать контактные данные Ксавьера Дарлинга. Собираюсь предложить свою кандидатуру в качестве управляющей отеля «Нантакет».

– Зарплата привлекла? – понимающе кивнул Эдди.

– Нет, я даже не подумала о ней.

– Сто двадцать пять тысяч долларов в год. Плюс полный пакет бонусов.

Лизбет задумалась. Неужели теперь она сможет пойти к стоматологу и не нервничать, когда Джанис, гигиенистка, скажет, что ей нужен рентген зубов?

– Ого.

Эдди размял пальцы, хрустнув суставами.

– С радостью дам тебе адрес электронной почты Ксавьера. Ты говорила, у твоего отца есть отель в Висконсине?

Отец Лизбет был управляющим домом престарелых в городе Миннетонка, штат Миннесота. В подростковом возрасте Лизбет играла с его жителями в лото и провожала их до парикмахерской. Однажды она даже была членом жюри в конкурсе масляных фигур.

– Что-то в этом роде, – ответила Лизбет.

Эдди медленно кивнул.

– Одно из требований к кандидату – опыт работы в отелях класса люкс.

Лизбет моргнула. Даже очень постаравшись, дом престарелых «Рассвет» едва ли можно было приравнять к пятизвездочному отелю.

– Однако есть и другие, – продолжил Эдди. – Например, опыт сотрудничества с Историческим обществом и членами управления Нантакетом.

– Это у меня есть.

– И возможность договориться с торговой палатой.

– Это тоже могу.

– Надо сказать, репутация у отеля так себе.

– Согласна. Полагаю, вы слышали, что там якобы водится призрак?

– Я не верю в призраков. На слухи мне тоже совершенно все равно.

Лизбет мысленно рассмеялась. «Как минимум одно из этих предложений – чистая ложь».

– Ксавьеру предстоит много работы, – продолжил Эдди. – У отеля туча конкурентов: «Бич Клаб», «Уайт Элефант», «Ваувинет». Я предупредил его, что ниша заполнена, но он был непоколебим, да и денег у него куры не клюют. Сказал, откроет отель в июне и это будет нечто настолько роскошное, что нашему острову и не снилось. Однако ему нужно, чтобы во главе стоял толковый человек.

Лизбет чуть из кресла не выпрыгнула. Это же работа мечты!

– Сегодня же отправлю мистеру Дарлингу резюме. Скажи, не мог бы ты… допустим, замолвить за меня словечко?

Эдди сложил пальцы домиком, как бы раздумывая. «Надеюсь, он вспоминает все те случаи, когда звонил в “Палубу” в последний момент и я находила для него столик, даже если ресторан чуть ли не лопался от посетителей, – подумала Лизбет. – Он всегда просил столик номер один, и я старалась выполнить эту просьбу. Я не виновата, что в один из дней за ним уже сидел Дэвид Ортис[7], а в другой – Айна Гартен[8]!..»

– Нет, я не замолвлю за тебя словечко, – сказал наконец Эдди. – Я тебя искренне порекомендую.

* * *

На следующей неделе Лизбет прошла собеседование – они с Ксавьером Дарлингом созвонились через Zoom. Казалось, все было замечательно (Лизбет даже назвала имя председателя комиссии по районированию, чтобы показать, какие отличные у нее здесь связи), однако лицо Ксавьера оставалось непроницаемым. Лизбет решила, что у него, пожалуй, уже был список кандидатов на должность, среди которых управляющие «Винн Лас-Вегас» и «XV Бикон» в Бостоне. Но всего через два дня Ксавьер снова позвонил Лизбет и сообщил, что она принята. Услышав новость, Лизбет повела себя сдержанно, но, едва звонок закончился, начала прыгать по комнате, маша руками от счастья. Затем она упала в кресло, не сдерживая радостных слез.

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым».

Лизбет, можно сказать, начала все с чистого листа.

Казалось, она сейчас была в Голливуде и ассистент только что щелкнул хлопушкой под крик режиссера «Дубль два!».


Утром двенадцатого апреля Лизбет, к сожалению, снова занялась борьбой со старым. Ей вспомнилось, что именно Кристина позвонила ей, чтобы попытаться оправдать те неприличные сообщения. («Ну Лиззи, это же ничего не значит, мы с Джей-Джеем немного поразвлекались, и всё!..») От печальных воспоминаний отвлек сигнал телефона: ей написал Ксавьер Дарлинг и попросил срочно созвониться. Лизбет вздохнула: на часах было шесть тридцать утра! Он что, не слышал о часовых поясах? Она как раз собиралась позаниматься на велотренажере! Но делать было нечего – Лизбет согласилась на звонок, надела блузку поверх спортивного топа, поправила косички и пригладила челку.

«Подключиться с видео».

– Доброе утро, Элизабет. – Ксавьер отказывался называть ее Лизбет, несмотря на то, что она дважды просила его об этом и даже рассказала, что никто, кроме покойной бабушки, никогда не звал ее Элизабет. Из окна офиса Ксавьера были видны Биг-Бен и Вестминстерский дворец – картина настолько лондонская, что казалась искусственным фоном в Zoom.

– Доброе утро, сэр. – Лизбет постаралась не придавать значения жесткости в его голосе, но в глубине души задумалась, не рухнут ли сегодня все ее мечты и надежды, связанные с отелем, и не окажется ли все это запоздалой первоапрельской шуткой.

– Я решил прояснить моменты, которые, возможно, были не очень понятны. – Лизбет мысленно приготовилась к худшему. К чему клонил Ксавьер? – Вы – да и, впрочем, никто другой – никогда не спрашивали меня, почему я купил этот отель. Я ведь живу в Лондоне и никогда не был на Нантакете. – Он выдержал паузу. – Вы не задумывались о причине? – Конечно, Лизбет задумывалась! Однако она решила, что ответ кроется в ее восприятии богачей: они покупают что-то просто потому, что могут. Ксавьер, не дождавшись ответа, продолжил: – Я купил именно этот отель, потому что хочу впечатлить двух женщин.

Ого! Лизбет ущипнула себя за бедро, чтобы не выразить удивления. Пожалуй, ради такого ответа стоило пропустить тридцатиминутную тренировку под хип-хоп с Алексом Туссеном.

– Двух женщин? – переспросила она, посмотрев на всякий случай на свое изображение в углу экрана. Фух, вроде бы самое обычное выражение лица.

Конечно, Лизбет искала Ксавьера Дарлинга в Google. Как утверждала статья в «Таймс» (лондонском издании), у него не было ни жены, ни детей. В интернете было немало фотографий с Королевского Аскота и Кубка по поло, где Ксавьер стоял в обнимку с головокружительно красивой девушкой, но каждый раз девушки были разными. Так что за двух счастливиц он хотел впечатлить и приедут ли обе на Нантакет? Да об этом весь остров болтать будет! К слову, Лизбет хотелось отметить, что было бы дешевле подарить каждой из женщин по личному самолету или небольшому оригиналу картины Ван Гога.

– Именно, – подтвердил Ксавьер. – Сегодня я собираюсь рассказать вам, как зовут одну из них.

– Благодарю, сэр.

– Это Шелли Карпентер.

«Шелли Карпентер, – подумала Лизбет. – Ну конечно!»

– Вы знаете, кто такая Шелли Карпентер? – уточнил Ксавьер.

– «Берегите себя, друзья мои, и творите добро», – процитировала Лизбет.

– В самую точку. Элизабет, я хочу, чтобы мы получили отзыв в пять ключей от «Отеля “Совершенно секретно”».

Лизбет снова взглянула на свое изображение в углу экрана. Она казалась изумленной? Вполне, очень даже.

Лизбет была среди восемнадцати миллионов людей, подписанных на Шелли Карпентер в «Инстаграме»◊. Ее аккаунт @hotelconfidentialbySC знала почти вся страна. Шелли Карпентер публиковала записи в последнюю пятницу каждого месяца в полдень по североамериканскому восточному времени – десять фотографий одного отеля (говорят, сделанных на айфон). По ссылке в описании можно было перейти в ее блог «Отель “Совершенно секретно”», где она давала отелям оценку – от одного до пяти ключей. Секретом успеха Шелли были остроумные увлекательные тексты, высокий интеллект и отличное понимание гостиничной сферы, а также ореол таинственности. Никто не знал, кто Шелли такая на самом деле. Все были согласны лишь в одном: Шелли Карпентер – псевдоним.

Как бы то ни было, Шелли путешествовала по миру и с одинаковой тщательностью анализировала все отели, где останавливалась: от трактира «Хэмптон» в Меррелс-Инлет, штат Южная Каролина, до «Белмонд Кеп Джулука» в Ангилье (оба отеля получили четыре ключа из пяти). Шелли утверждала, что находится в поиске того самого отеля «в пять ключей», но, как считала Лизбет, это было ложью. Шелли никогда не оценит отель в пять ключей – в этом ее фишка.

– Что ж, сэр, мы постараемся, – ответила Лизбет.

– «Постараться» недостаточно, Элизабет. Мы сделаем все возможное, чтобы стать единственным в мире отелем, который эта женщина сочтет достойным пяти ключей. Мы не оставим ей никаких сомнений. Вы меня поняли?

– Да, сэр, вполне.

– Так получим ли мы пять ключей от «Отеля “Совершенно секретно”» к концу лета?

Лизбет не чувствовала соревновательного духа с тех пор, как устроила с братьями заплыв на скорость через озеро Серпент города Кросби, штат Миннесота. И все же сейчас этот дух в ней явно пробудился.

«Создание нового!» – подумала она. И в этот момент Лизбет поверила, что, несмотря на любые препятствия, сможет достичь (совершенно) невозможного.

– Пять ключей будут нашими, – твердо ответила она.

## Глава 3. История о призраке


Уже сотню лет Грейс пыталась объяснить всем одну вещь: ее убили!

В августе тысяча девятьсот двадцать второго в «Нантакет Стандарт» сообщили, что девятнадцатилетняя горничная Грейс Хэдли погибла при пожаре, охватившем третий этаж и чердак отеля «Нантакет». В газете сообщалось, что виной всему была «не затушенная кем-то сигарета». В целом это было правдой, однако в статье не было ни слова о скандальной тайне, которая погибла вместе с Грейс.

Владелец отеля, Джексон Бенедикт, поставил для Грейс кровать в кладовке на чердаке, прямо над своими покоями, чтобы тайком «наносить ей визиты», когда останавливался в отеле. Грейс не только работала горничной, но и лично прислуживала жене Джексона – Далии. Та называла Грейс невзрачной (что было ложью) и выскочкой (что было отчасти – или даже не отчасти – правдой). В первый же рабочий день Грейс Далия плеснула ей в лицо джин, отчего девушка временно ослепла (и в дальнейшем старалась не подходить близко к Далии).

В вечер, предшествующий пожару ранним утром двадцатого августа, Джексон и Далия, как и в каждые выходные лета, устроили прием в бальном зале. Такие мероприятия были роскошными, и в процессе Далия чаще всего выпивала лишнего и начинала флиртовать с другими мужчинами. Затем Бенедикты удалялась в свои покои и ругались так, что уши закладывало. Однажды Далия даже швырнула в Джексона серебряным канделябром, но промахнулась и попала в свою кошку, повредив ей лапку. Как полагала Грейс, в ту ужасную ночь Джексон выдал Далии свою тайну, чтобы уколоть ее побольнее. «Я сплю с твоей служанкой Грейс».

Далии этого было более чем достаточно.

Грейс проснулась от воя сирен (хотя на чердаке их было плохо слышно). Вокруг пахло дымом, а от пола шел такой жар, будто она стояла на сковороде. Грейс рванула к двери – но ее заклинило! Она не могла выбраться из кладовки!

В отчаянии Грейс заколотила в дверь кулаками. Она кричала, звала на помощь, звала Джексона, но никто не услышал ее. Никто, кроме Джексона, не знал, что она была на чердаке, и он так и не пришел ее спасти.

Как известно, призраки – это души, у которых остались незавершенные дела в мире живых. Такой была и Грейс. Она пыталась забыть о случившемся и уйти на покой, но у нее ничего не вышло. Ей и не хотелось. Она останется в этом чертовом отеле, пока мир не узнает ужасную правду: Далия Бенедикт специально развела пожар, а затем заперла дверь кладовой снаружи. Она убила Грейс! И ее муж тоже причастен! Джексон ухаживал за Грейс, и разница в их социальном положении была столь велика, что девушка не могла отказать ему. И Джексон даже не спас ее, он дал ей сгореть заживо. Это же такой позор – иметь любовницу!

* * *

После пожара Джек продал отель за гроши, но Грейс так легко не отступилась. Она решила, что покажет людям: ее душа по-прежнему тут!

Она напустила термитов на парадные двери из красного дерева. Затем принялась за все, что было сделано из ткани: роскошные некогда шелка, привезенные в Нантакет из Азии, бархат, парчу, туаль безнадежно поели плесень, гниль и прожорливая моль.

Грейс сделала так, чтобы в отеле несло тухлыми яйцами. Администрация решила, что что-то случилось с канализацией, и вызвала сантехника, однако вонь так никуда и не делась. «Ничуть не жалею!» – мстительно подумала Грейс.

В тысяча девятьсот двадцать девятом году фондовый рынок рухнул, и отель закрыли. Так он и простоял всю Великую депрессию и Вторую мировую войну. Скучные были годы, по мнению Грейс. Никого, кроме нее, крыс и изредка залетающих сов. Если кто и слышал историю о несчастной юной горничной, сгоревшей в пожаре, у них были проблемы поважнее.

В пятидесятые годы здание все же купили, и новый владелец сделал из него «бюджетный отель для всей семьи». В нем появились потертые простыни, которые рвались хуже мокрых салфеток, и вощеные покрывала с мерзкими узорами, скрывающими многочисленные пятна. Грейс даже не надо было стараться: она надеялась, что где-нибудь на том свете Джек услышит о том, во что превратился его некогда роскошный отель, и довольствовалась этим.

В восьмидесятых годах, когда вышли «Полтергейст» и «Охотники за привидениями» и все вдруг возомнили себя экспертами в паранормальных явлениях, слухи о призраке стали фишкой отеля. «Ну наконец-то! – подумала Грейс. – Кто-то немного покопается в прошлом и узнает, что со мной случилось». Она начала как следует пугать тех постояльцев, которые этого заслуживали: изменяли, применяли жестокость, манипулировали, болтали лишнее или были предвзятыми. По острову ходили рассказы о жутких сквозняках, о стуках по ночам, о миске, полетевшей в официанта в коридоре третьего этажа, о воде, капающей на лоб человека, который пытался заснуть (этот человек, надо сказать, распускал руки в отношении сотрудниц в офисе).

Затем отель снова продали, на этот раз – молодой паре, которая решила устроить там «бюджетную реновацию». Может, кто-то чудом и добивается успеха в подобном, но в этот раз точно ничего не вышло. Однако отель кое-как дожил до нового тысячелетия. В две тысячи седьмом году он перешел к человеку без вкуса. Грейс как-то заглянула через плечо художника по интерьеру и увидела в планах круглые кровати и граненые зеркала. Правда, открыть отель новому владельцу так и не удалось: он вложил деньги в фонд Бернарда Мейдоффа[9] и прогорел.

Отель начал приходить в запустение, и Грейс снова стало скучно. В две тысячи семнадцатом году, во время урагана Хосе, она разбила в здании окно, отчего часть крыши сдуло и прокатило по Норд-Бич-стрит.

После урагана взломать двери заброшенного отеля не составило труда, и местные школьники стали часто устраивать вечеринки в холле. Грейс столько всего узнала! Она слушала разговоры подростков, смотрела, как некоторые из них по двое уходят по темным коридорам, чтобы найти уединение в опустевших номерах. Грейс обожала их музыку (особенно Levitating Дуа Липы), а еще наслушалась про разные приложения: «Инстаграм»◊, Venmo[10], «Тиндер», Bumble[11], YouTube, TikTok и, конечно же, лучшее из них – Snapchat (на логотипе призрак)! Грейс слушала споры подростков о равноправии, и, признаться, эта тема ее глубоко тронула. Ведь у каждого есть чувство собственного достоинства, даже у горничной, которая жила в кладовке на чердаке!

Какое-то время Грейс прекрасно делила отель со школьниками. Но потом девушка по имени Эсме сфотографировала в раздевалке одноклассницу Женевив в одном нижнем белье и выложила в сеть с мерзкими комментариями о ее весе. В следующий раз, когда Эсме зашла в отель, на экране ее телефона появилась Грейс. Да, на ее кудрявых темных волосах был милый кружевной чепчик, но черные пустые дыры вместо глаз и языки пламени, вырывающиеся из открытого рта, наводили ужас.

Эсме тут же упала в обморок, а очнувшись, начала клясться всем, что на экране ее телефона появился зомби. «“Сумерки” в реальной жизни, призрак, мать его!» – написала она в интернете. Несколько школьников набрали в Google запросы «отель “Нантакет”» и «призраки», но ничего не нашлось – в сети были только сведения об отеле начиная с тысяча девятьсот сорок пятого года. Чтобы узнать, что было раньше, подросткам пришлось бы копаться в бумажных архивах, а одна эта идея навевала им мысль о куче пыльных газет, которые не стоят потраченного на них времени.

Грейс упустила шанс пролить свет на свою историю. А еще с того дня подростки прекратили устраивать в отеле вечеринки – и она снова осталась в полном одиночестве.


Когда Грейс услышала, что невероятно богатый джентльмен купил отель и нанял компетентных (и быстрых) подрядчиков и дизайнера интерьеров с безупречным вкусом, она была в полном восторге. Она носилась по первым трем этажам, стараясь оставаться незаметной, но иногда, стоило ей появиться в комнате, кто-то вздрагивал и спрашивал: «Мне кажется или тут похолодало?»

Некоторые люди (как называла их Грейс, «с чутьем на паранормальное») могли видеть ее, например, в зеркалах и стеклах, но большинство – нет. А еще Грейс умела выкидывать жуткие, но безобидные штучки. Однако, если бы она призвала всю свою энергию, а потом выпустила ее, скорее всего, кто-нибудь бы точно пострадал. Разумеется, Грейс мечтала сделать такое с Далией Бенедикт – один раз за себя и один раз за бедную кошку.

В номере сто один Грейс случайно увидела себя в новеньком зеркале в полный рост, которое повесили на дверь гардеробной. «Нет, так не годится, – подумала она, глядя на длинное светло-серое платье и желтеющий передник. – Я похожа на девушку из массовки в фильме об Эдвардианской эпохе». Проблема, впрочем, быстро решилась. Грейс нашла открытую коробку новеньких банных халатов для отеля – белых, вафельных, хлопковых снаружи и махровых внутри. Грейс сняла платье – под ним она так и осталась девятнадцатилетней девушкой с хорошими формами, и при желании ее можно было назвать горячей чиксой. Она примерила халат. Он оказался таким теплым и мягким, будто ее кто-то обнял, а еще у него были карманы! Грейс решила, что теперь будет ходить так. Интересно, если кто-то заметит ее в зеркале, как это будет выглядеть? Просто призрак в банном халате? Или, может, пустой летающий халат?

Звучало просто кошмарно!

Грейс была в полном восторге.


Новая управляющая, Лизбет Китон, зашла в отель через недавно установленные парадные двери с ящиком, полным вещей, в руках. «Наконец-то главная – женщина!» – подумала Грейс. Лизбет была одета в ветровку и штаны для йоги, а поверх светлых, заплетенных в косички волос она носила кепку с логотипом команды Minnesota Twins. Сразу видно – увлекается спортом! Лицо Лизбет было почти детским, и на нем не было макияжа, но, как решила Грейс, ей было где-то от тридцати пяти до сорока лет.

Лизбет поставила ящик на новую стойку регистрации и обернулась, подняв руки и обводя холл взглядом. Она так и искрилась трудолюбием и решительностью. Очевидно было, что Лизбет собиралась любой ценой преуспеть там, где другие не справились, и Грейс тут же прониклась к ней симпатией.

«Привет, Лизбет, – подумала она. – Я Грейс. Добро пожаловать в отель “Нантакет”».

## Глава 4. Требуется персонал!


Лизбет выделила третью неделю апреля на очные собеседования. Нужно было найти сотрудников на все основные должности! Лизбет разместила объявления в газетах «Нантакет Стандарт», «Кейп-Код Таймс», «Бостон Глоб» и на сайтах Monster, ZipRecruiter и Hcareers, однако откликов было меньше, чем она надеялась. Лизбет заглянула в папку «Спам», но нашла там только письма с сайта знакомств (однажды, когда ей было особенно плохо после расставания с Джей-Джеем, она завела там аккаунт, о чем позже пожалела).

Лизбет не стала рассказывать Ксавьеру о том, что на вакансии откликаются плохо, – повседневные задачи были ее ответственностью. Лизбет утешила себя мыслью, что ей не приходится справляться с кучей студентов, у которых во вторую субботу августа непременно случится какой-то форс-мажор. Ей же не нужно было много сотрудников! Ей нужны были подходящие сотрудники!


Грейс в новеньком халате и «пропавшей» из спортивной сумки Лизбет кепке с логотипом Minnesota Twins сидела на самой высокой полке в кабинете Лизбет. Отсюда ей открывался отличный вид на всех, кто проходил собеседования. Грейс прекрасно помнила, как сама нанималась на работу в этом отеле весной тысяча девятьсот двадцать второго года. В бальном зале собрали не меньше сорока девушек, и каждой вручили по тряпке. Миссис Уилкс, главная горничная, проверяла, насколько хорошо каждая справляется с протиранием пыли на обшивке стен и круглых дубовых банкетных столах. Грейс подозревала, что миссис Уилкс оценивала и внешность: работу получили в основном симпатичные девушки, а некрасивым отказали.

«А теперь за это можно было бы в суд подать», – подумала Грейс и хихикнула.

Грейс заглянула Лизбет через плечо, чтобы посмотреть на небольшую стопку резюме. Первый кандидат – двадцатидвухлетняя жительница Нантакета Эдит Роббинс, претендует на должность администратора. Лизбет открыла дверь и пригласила Эдит в кабинет. Она оказалась темнокожей девушкой в юбке-карандаше и туфлях на низких шпильках.

– Сама Лапушка Эди! – улыбнулась Лизбет. – Как ты подросла! Помню, родители приводили тебя отмечать день рождения в «Палубу».

– Каждый год! – просияла Лапушка Эди.

– Как поживает твоя мама? Я не видела ее со дня похорон твоего отца.

– Она работает в цветочном на Честнат-стрит, а еще заняла должность отца в благотворительном клубе. Можно сказать, вся в делах.

– Передавай ей привет от меня! Итак, я знаю, что ты дочь двух экспертов в гостиничном деле. Однако позволь спросить: разве твоя мама не хотела, чтобы ты устроилась в «Бич Клаб»?

– Хотела, – кивнула Эди, – но я подумала, что здесь будет интереснее. Об отеле «Нантакет» все только и говорят.

– Правда? А что именно говорят?

Эди ответила неловкой улыбкой. «Так что говорят-то? – подумала Грейс. – Может, про меня?»

– У тебя прекрасное резюме! – продолжила Лизбет. – Вижу, ты изучала гостиничное дело в Корнеллском университете и подрабатывала в студенческом отеле при нем. И ты была лучшей на своем курсе!

«Конечно, она была лучшей! Разве по ней не видно?» – подумала Грейс.

– Как по-твоему – что самое важное в гостиничном деле? – спросила Лизбет.

– Произвести на гостя самое приятное впечатление с первой минуты, – ответила Эди. – Например, можно улыбнуться ему и тепло поприветствовать: «Мы очень рады видеть вас. Постараемся, чтобы ваш отдых прошел замечательно».

– Прекрасный ответ! Так, в резюме написано, что, кроме студенческого отеля «Статлер», ты работала в «Касл-Хилл» в Ньюпорте…

– Да, мы работали там с парнем. Место просто великолепное!

Глаза Лизбет округлились.

– А твой парень, случайно, не будет летом на острове? Видишь ли, мне всё еще нужны…

– Мы расстались после выпуска, – ответила Эди.

«Интересно, насколько тупым надо быть, чтобы расстаться с такой очаровательной девушкой?» – подумала Грейс.

– Нам обоим предложили пройти стажировку в люкс-отеле «Ритц-Карлтон», но я хотела провести лето на Нантакете, с мамой, – пояснила Эди. – Грэйдон хотел поехать со мной, но я отказала. Хочу начать взрослую жизнь независимой.

«Вот и умница», – подумала Грейс. Как бы ей тоже хотелось в свое время быть независимой девушкой! Если бы такое понятие тогда вообще существовало!

– С радостью предложу тебе работу на стойке регистрации, – подытожила Лизбет. – Начальная ставка – двадцать пять долларов в час.

Грейс знала, что такое инфляция, но все же ответ поверг ее в шок. В тысяча девятьсот двадцать втором году она зарабатывала тридцать пять центов в час!

– Мы предлагаем зарплату выше средней по рынку, но и ожидания у нас высокие, – добавила Лизбет. – Смены будут весьма напряженными.

– Ничего страшного! – ответила Эди. – В Корнеллском университете нам более чем понятно объяснили, что личной жизни у нас не будет.

– Что ж, вижу, ты готова к этому.

Лизбет слегка наклонилась вперед.

– Ты, случайно, не подписана на Шелли Карпентер в «Инстаграме»◊?

– «Берегите себя, друзья мои, и творите добро», – процитировала Эди. – Ее отзывы – просто огонь!

«Огонь, – поморщилась Грейс. – Все хорошее сейчас – “просто огонь”. Когда эта фраза уже выйдет из обихода?»

– Как думаешь, она когда-нибудь поставит отелю пять ключей?

– Мы с друзьями раньше обсуждали, как этого добиться. Карпентер ужасно придирчивая, но замечания у нее справедливые. Если просишь принести в номер кофе с обезжиренным молоком, то таким он и должен быть. А фен должен работать исправно, а не только с зажатой кнопкой включения. Я считаю, что нужно быть внимательным и располагать всем необходимым – и тогда, пожалуй, Шелли Карпентер поставит отелю пять ключей.

– Чудесно. Видишь ли, владелец отеля, мистер Дарлинг, намерен получить отзыв в пять ключей.

Лапушка Эди просияла.

– Я точно в деле!


Следующее собеседование было полностью по части Грейс – заведующая хозяйством! Грейс заглянула в резюме. «Мегда Инглиш, пятьдесят девять лет». Ниже указано два адреса: один на Сент-Томасе на Американских Виргинских островах, другой на Вест-Честер-стрит, чуть ли не за углом. У мисс Инглиш было тридцать два года опыта работы заведующей хозяйством на круизных лайнерах. Она вышла на пенсию в две тысячи двадцать первом году и все же пришла сюда – женщина, которая могла стать следующей миссис Уилкс.

Лизбет встретила мисс Инглиш («Прошу, зовите меня Мегда») в холле, и Грейс проследовала за ними по коридору, держась на некотором расстоянии. Она была уверена, что эта женщина ничего не оставит незамеченным.

– У нас тридцать шесть обычных номеров и двенадцать – класса люкс, – сказала Лизбет.

У Мегды была величественная осанка и практически ни единой морщинки на лице. Прогуливаясь по отелю с Лизбет, она восхитилась деревянным сводчатым потолком и латунными иллюминаторами на стенах, снятыми с бывшего французского круизного лайнера.

– Раньше я руководила уборкой на круизах, и здесь я точно буду чувствовать себя как дома, – улыбнулась Мегда. Она говорила с мелодичным вест-индским акцентом (а вот голос миссис Уилкс звучал так, будто по спине прошлись теркой). – Иллюминаторы надо будет начищать каждую неделю.

Лизбет открыла дверь в номер сто восемь. Грейс проскользнула внутрь и села на кровать так, чтобы не отражаться ни в окне, ни в зеркале, после чего скромно поправила халат.

Мегда подошла к кровати (императорского размера) и провела рукой по пододеяльнику.

– Фирма Matouk, верно?

– В точности! – кивнула Лизбет.

– Я хорошо в таком разбираюсь. – Мегда взяла в руки кашемировое саше цвета «голубая гортензия», лежавшее на краю кровати. – Как мило!

– Такие есть во всех номерах. Их сшили в «Нантакет Лумс» специально для отеля.

– Надеюсь, они готовы сшить еще несколько. Знаете, подобные вещицы часто «случайно» оказываются в чемоданах гостей.

Мегда заглянула в гардеробную, а затем в ванную.

– Сколько людей будет под моим руководством?

– Четыре, – ответила Лизбет.

Мегда рассмеялась.

– Обычно бывает раз в десять больше. Но, полагаю, мы справимся.

– Позвольте узнать: почему вы приехали на Нантакет? – поинтересовалась Лизбет.

Мегда вздохнула.

– Первую половину своей карьеры я провела на лайнерах в Средиземном море, затем попросила перевести меня ближе к дому, на Карибы. А в сентябре умерла жена моего брата, поэтому я вышла на пенсию и переехала сюда, чтобы заботиться о нем и моем племяннике Иезекиле.

– Так Иезекиль Инглиш – ваш племянник? Вот так совпадение, сегодня днем он тоже придет на собеседование.

– Он славный малый, вы и сами увидите, – улыбнулась Мегда. – У них с Уильямом было тяжелое время… Но теперь все относительно в порядке, так что я могу скоротать дни за несложной работой.

Лизбет округлила глаза.

– Это едва ли можно назвать несложной работой.

– Это точно не круизный лайнер. Мои стандарты очень высоки, что может подтвердить мое предыдущее начальство. Обещаю вам, что отель будет чище, чем когда-либо.

«Что ж, это мы еще посмотрим!» – с негодованием подумала Грейс.


Мегда ушла, и Лизбет задумалась: может, отправиться на пробежку или проехаться на одном из велосипедов, что можно арендовать в отеле? Этим утром на улице наконец-то потеплело! Однако Лизбет поборола желание прогуляться и осталась за ноутбуком. Для начала она проверила почту: Адам и Рауль Вассерман-Рамирес хотели устроиться в отель швейцарами. Они работали на люкс-курорте «Четыре сезона» в Пунта-Мите, в Мексике, и хотели приехать в Америку на лето. Лизбет долго колебалась: стоит ли брать на работу членов одной семьи? Да, оба отлично прошли собеседование по телефону, но что, если они будут ссориться? А вдруг один будет работать намного лучше другого?

Письмо от управляющего «Четырех сезонов» просто рассыпалось в похвалах. Там также упоминалось, что Адам прекрасно поет. «Как это пригодится тому, кто будет носить сумки?» – с недоумением подумала Лизбет.

В конце управляющий написал: «Администрация курорта рекомендует составлять расписание так, чтобы Вассерман-Рамиресы работали отдельно друг от друга».

Ха! Интуиция не подвела Лизбет. Однако ей нужны были три швейцара, а вариантов было немного. Что ж, раз так, она наймет Адама и Рауля.

Затем Лизбет (хоть она и старалась таким не заниматься) проверила, забронировал ли кто-нибудь номер на неделе открытия. Вопреки ее ожиданиям, на сайте действительно появилась новая бронь: пара из Сиракьюса собиралась провести в отеле четыре ночи. Разумеется, это было замечательно, но вот тот факт, что отель будет заполнен лишь на четверть, хотя сайт открыли еще неделю назад, удручал. Лизбет разместила рекламу на всех крупных порталах для туристов и написала (по своим ощущениям) прекрасный пресс-релиз, но желающих не прибавлялось. Лизбет позвонила Джилл Тананбаум, журналистке из «Нантакет Стандарт», и спросила, как дела со статьей об отеле.

– Джордан сказал, что, может, опубликует ее, но когда – неизвестно, – ответила Джилл.

Лизбет со вздохом повесила трубку. Да, репутация у отеля была, честно говоря, ужасной, и трудно было понять, с чего Ксавьер так им заинтересовался. Однако отель успел так преобразиться!

«Создание нового!» – напомнила себе Лизбет. Однако через секунду она задумалась: а не прыгает ли она выше головы? Устроиться управляющей оказалось куда проще, чем она думала (особенно учитывая отсутствие опыта), и только сейчас Лизбет задалась вопросом: а сколько у нее было конкурентов? Может, кроме нее, никто и не предложил свою кандидатуру?

Ксавьер попросил Лизбет забронировать ему люкс-номер триста семнадцать (тот, где раньше проживал владелец отеля) с двадцать четвертого по двадцать восьмое августа. Лизбет казалось странным, что Ксавьер приедет только к концу лета, но все же поводов для беспокойства стало меньше. Может, к тому времени она будет лучше понимать, что делает.

Лизбет не знала, с чего так засомневалась в себе. Может, проголодалась? Ей хотелось сбегать в пекарню «Борн энд Брэд» и купить там сэндвич, но было уже поздно: до следующего собеседования оставалось всего несколько минут.


«Впечатляющее резюме», – подумала Грейс. Алессандра Пауэлл, тридцать три года, претендовала на должность администратора. На первой же строке полужирным шрифтом было заявлено, что Алессандра отлично владеет испанским, французским, итальянским и английским. Она работала в отелях на Ибице, в Монако и (до недавнего времени) в Тремеццо, в Италии. Грейс вспомнила, как Далия, когда ей хотелось побыть с Грейс «доброй», рассказывала ей об их с Джексоном путешествиях за границу. Когда она упомянула, что они плавали в Европу на «Мавритании», Грейс тихо, с сарказмом пробормотала:

– Как чудесно, что «Мавритания» не столкнулась с айсбергом, как «Титаник».

Далия дала ей пощечину, и Грейс была согласна, что действительно это заслужила. Тогда Джексон уже так долго изменял Далии с ней, что Грейс не знала, как из этого выпутаться. Как ей хотелось, чтобы «Мавритания» затонула вместе с обоими супругами!


Грейс вернулась в настоящее: в кабинет вошла молодая женщина с длинными волнистыми волосами абрикосового цвета.

«Нет! Только не это!» – мысленно закричала Грейс. От женщины шел отвратительный запах – запах гнилой души.

Алессандра подошла к столу Лизбет и протянула ей белый бумажный пакет.

– Горячий сэндвич с яблоком, беконом и белым сыром чеддер из «Борн энд Брэд». Вдруг вы были так заняты собеседованиями, что пропустили обед?

Голубые глаза Лизбет округлились.

– Большое спасибо! Вы как чувствовали! Я действительно не обедала, а этот сэндвич – мой любимый. – Она указала на стул. – Присаживайтесь! Что ж, Алессандра, ваше резюме просто великолепно. Италия, Испания, Монако… И вы знаете столько языков! Что же привело вас на наш скромный остров?

– Хотела вернуться домой. Я имею в виду, в Штаты – я с Западного побережья. Я изучала романские языки в Пало-Алто…

– В Стэнфордском университете? – Лизбет еще раз перечитала резюме. – Но здесь не указано, что…

– А затем я отправилась путешествовать по Европе, взяв с собой только рюкзак. Передвигалась на поезде, останавливалась в хостелах… Вышло так, что в Равенне у меня кончились деньги. Я специально поехала туда, чтобы посмотреть на мозаики в базилике Сан-Витале.

– Мозаики?

– Лучшие образцы византийской мозаики вне Стамбула. Они просто великолепны. Вы когда-нибудь видели их?

«Я вас умоляю, сколько пафоса!» – подумала Грейс.

– Нет, не видела, – ответила Лизбет.

– Так вот, когда я говорю «кончились деньги», я имею в виду, что пожертвовала последний евро, чтобы войти в базилику. К счастью, я разговорилась с одним джентльменом, который тоже рассматривал мозаики. Оказалось, он владел небольшой гостиницей в Равенне и предложил мне пожить там в обмен на работу за стойкой регистрации. Так началась моя карьера в гостиничном деле.

– Выходит, вы были в Европе… около восьми лет? Я вижу, в резюме есть пробелы…

– Я хотела уехать из Италии, пока еще не перестала любить эту страну. И выбрала Нантакет – на мой взгляд, это одно из самых необычных курортных направлений Америки.

– Хотелось бы узнать… Шелли Карпентер из «Отеля “Совершенно секретно”» была в каком-нибудь из отелей, где вы работали?

Алессандра кивнула.

– Судя по всему, она останавливалась в «Аквас де Ибица», когда я была там администратором. Карпентер оставила хороший отзыв, правда, всего в четыре ключа. У нее было несколько справедливых замечаний: во-первых, швейцар принес ее багаж в номер только через пятнадцать минут, что для нее на десять минут дольше ожидаемого…

– Да, об этом я знаю.

– И когда она заказала еду в номер, ей не принесли соль и перец, хотя она специально попросила об этом.

– И правда, неприятно.

– Да, кого-то даже уволили. Вы же знаете – Карпентер скрывает свою личность, пользуется ненастоящими именами и всегда приходит, когда отель заполнен под завязку и сотрудники не могут уделять каждому гостю столько внимания, сколько обычно. А иногда она специально создает сложные ситуации, чтобы посмотреть, как поведет себя персонал. Говорят, когда Карпентер останавливалась в «Пикерин Хаус Инн» в Вулфборо, она проткнула шину арендованного автомобиля, чтобы узнать, насколько быстро ее заменят.

– А вот об этом я не слышала. – Лизбет слегка поникла.

– Я бы посоветовала вам обучить швейцаров базовому сервису автомобилей. Уверена, как только Шелли Карпентер узнает о вашем отеле, она обязательно приедет.

– Вы так думаете?

– Почти гарантирую. Судя по всему, Нантакет ей по вкусу. Она писала отзыв на «Уайт Элефант»…

– И поставила ему четыре ключа.

– …И «Нантакет Бич Клаб», где будет проходить мое следующее собеседование.

– У вас будет собеседование с Маком Петерсеном?

– Да, можно и так сказать. Мак уже предложил мне должность, но я сказала, что хочу рассмотреть разные варианты.

«Ну же, Лизбет! Она тебе лапшу на уши вешает!» – мысленно крикнула Грейс.

Лизбет провела пальцем по резюме.

– В контактах работодателей указаны только основные номера телефона отелей. Можете ли вы предоставить имена или личные номера, например, управляющих?

– Думаю, вы знаете, что в гостиничном деле кадры быстро меняются. Управляющий отеля на Ибице, где я работала, вышел на пенсию и купил оливковую рощу. А управляющий отеля в Монако умер от рака горла. – Алессандра выдержала паузу, стараясь выжать из ситуации максимум эмоций. – Альберто слишком много курил трубку.

Взгляд Лизбет наполнился сочувствием, и Грейс в отчаянии простонала. Да она готова была поклясться халатом и кепкой, что этого Альберто вообще не существовало!

– Можете обратиться в отели напрямую – они предоставят вам трудовые договоры и другие данные, – предложила Алессандра.

– Я и так вижу, что у вас есть необходимый опыт. Роскошные люкс-отели с очень требовательными клиентами.

– Можно ли узнать, какова ставка?

– Двадцать пять долларов в час. Однако, поскольку у вас богатый опыт, я могу предложить двадцать семь с половиной и назначить вас главным администратором.

«Нет! – мысленно вскрикнула Грейс. – Пусть эта ведьма убирается отсюда!»

Она пустила под воротник Алессандры поток ледяного воздуха. Та даже не моргнула. А что еще ожидать!

– Смены довольно жесткие, – продолжила Лизбет. – У вас будет полтора выходных дня каждые две недели.

– Выходные? Это что такое?

– Ха! – удивилась Лизбет. – Вы так отлично подходите, что просто не верится.

Грейс подумала, что в том-то и дело: верить ей не надо!


«Пять сотрудников», – подумала Лизбет, откусывая принесенный Алессандрой сэндвич: яблоко, бекон, белый сыр чеддер – и все это на ржаном хлебе с клюквой. Алессандра отлично прошла собеседование. Правда, Лизбет настораживали пробелы в резюме – последний продлился целый год, но, возможно, Алессандра просто путешествовала, прежде чем найти новую работу. На вид она была человеком культурным, разбирающимся в искусстве и языках. И она изучала романские языки в Пало-Алто! Обычно под Пало-Алто подразумевался Стэнфордский университет, но, если Алессандра там училась, не стоило ли указать это в самом начале резюме? Лизбет решила закрыть на все это глаза. Мак Петерсен из «Бич Клаба» предложил Алессандре должность без собеседования, но в итоге она будет работать на Лизбет!

И самое главное – Алессандра, судя по всему, хорошо знала Шелли Карпентер.

Алессандра могла стать их тузом в рукаве.


«Так-то лучше!» – подумала Грейс, увидев того, кто пришел на последнее собеседование. Двадцатичетырехлетний Иезекиль Инглиш, как сказали бы подростки, был ужасно горяч. Эту фразу Грейс тоже не очень любила, но теперь, кажется, поняла, почему говорят именно так. Ей стало жарковато, и она слегка распахнула халат.

Зейк одарил Лизбет сияющей улыбкой и пожал ей руку.

– Привет! Я Зейк Инглиш, че как?

– О чем именно ты спросил «как»? – растерялась Лизбет.

– Простите, слегка волнуюсь. Спасибо, что пригласили.

«Как мило! – подумала Грейс. – Он волнуется!»

– Присаживайся, – кивнула Лизбет. – Утром я виделась с твоей тетей Мегдой.

– Да! Тетя Мегда – просто нечто. Она живет с нами с сентября… – Зейк опустил голову, а когда снова поднял, его глаза были полны слез. Он прочистил горло и продолжил: – Моя мама умерла от мозговой аневризмы. А тетя Мегда готовит нам еду, и… с ней все не так плохо.

По щеке Зейка потекла слеза, и он вытер ее тыльной стороной ладони. Грейс не выдержала и подлетела к нему, обнимая его широкие плечи. Она ценила мужчин, которые не стеснялись показывать эмоции. Кажется, объятия немного помогли (или, может, Грейс просто приписала себе эту заслугу), и Зейк выпрямился и негромко рассмеялся.

– Я уже запорол собеседование, да?

Лизбет подалась вперед.

– Я принимаю на работу людей, а не бездушных роботов. А ты пережил большое горе. – Она глубоко вдохнула. – Давай начнем заново. Привет, Зейк, рада тебя видеть! Ты давно живешь на Нантакете?

– Я здесь родился и вырос.

– Ты уже где-нибудь работал?

– Да, я с пятнадцати лет был учителем в школе серфинга на пляже Циско.

«Так он серфер! – мечтательно вздохнула Грейс. – Что ж, я точно влюблена в Зейка».

Грейс подумала, захочет ли он встречаться с призраком с телом девятнадцатилетней девушки, но куда большим жизненным опытом. Однако, признала она, это лишь мечты. У нее никогда не будет собственной сцены с гончарным кругом, как в «Привидении».

– Полагаю, тебе там нравилось! – кивнула Лизбет. – А почему решил устроиться в отель?

Зейк рассмеялся.

– Отец сказал, мне пора взрослеть. Дал мне выбор: работать здесь или работать на него. Он проводил электричество в вашем отеле.

– Да, Уильям с бригадой отлично справились, – кивнула Лизбет.

– Когда я услышал, что кто-то взялся восстанавливать отель, я был в шоке. Мне казалось, тут все совсем запущено. Мы с друзьями тусовались здесь, когда учились в школе. – «В! А! У! – мысленно вскрикнула Грейс. – Зейк – один из тех подростков! Как он возмужал!» – Как-то ночью здесь случилось не пойми что. На телефоне одной чиксы появился призрак. – Зейк немного помолчал. – Люди стали говорить, что здесь водятся привидения и все такое, и мы больше сюда не ходили.

Лизбет терпеливо улыбнулась ему.

– Не волнуйся, мы провели сеанс экзорцизма, пока восстанавливали отель.

«Ха-ха-ха!» – подумала Грейс. Ей захотелось стащить со стола резюме Зейка и заставить летать по воздуху, но она решила не давать о себе знать. Пока что.


Лизбет понравился Зейк – он и правда был «славным малым», как говорила Мегда. Однако она переживала: вдруг он отнесется к работе несерьезно? Вдруг он будет нести багаж в номер пятнадцать минут, а не пять, как предпочитает Шелли Карпентер?

Лизбет вздохнула. Женщины будут просто в восторге от Зейка: он же вылитый Реге-Жан Пейдж[12]! К тому же она уже взяла на работу Мегду, а его отец занимался здесь электричеством. Как после этого отказать Зейку? Что ж, Лизбет просто придется научить его, Адама и Рауля приносить багаж сразу в номер – и не больше чем за пять минут! А еще надо попросить Зейка не рассказывать никому о призраке. Будет ли этого достаточно?

Поразмыслив, она отправила Зейку сообщение: «Ты принят!»

Зейк ответил: «Ладушки!»

Лизбет глубоко вдохнула. Какие еще «ладушки»?

Пришло второе сообщение: «Спасибо, что дали такую возможность. Я вас не подведу!»

Лизбет выдохнула. Вот это было уже другое дело.


Лизбет оставалось только нанять ночного аудитора, но пока на эту вакансию пришел только один отклик. Какой-то парень по имени Виктор Валерио (это вообще настоящее имя?) отправил свою фотографию в белом гриме, со светящимися в темноте клыками и в длинном черном плаще.

«Пожалуй, если ищешь кого-то на ночную смену, кандидатов-вампиров не избежать. Составит отличную пару нашему призраку!» – подумала Лизбет со смехом. Что ж, пока не найдется адекватный человек, придется управляться с ночным аудитом самой.

Она открыла почту и отправила письмо Ксавьеру.

> Ксавьер, доброго времени суток!

> Сегодня я наняла основной персонал. Пять ключей уже на горизонте!


> С уважением,

> Лизбет

## Глава 5. День открытия

> 6 июня 2022 г.

> От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

> Кому: персонал отеля «Нантакет»


> Этот день настал! Мы открываем двери для постояльцев, чтобы все могли увидеть созданное нами живое произведение искусства. «Живое» оно благодаря вам. Какой смысл в покрытых серебром раковинах, если персонал постоянно отвлекается во время твоего заселения? Зачем нужны шведская сауна и оздоровительный центр, если швейцар принес в твой номер чужой багаж? Качество отеля равно качеству персонала.

> Я буду читать каждый отзыв на наш отель на сайте «ТурСплетни» и, исходя из этой информации, каждую неделю вручать лучшему сотруднику премию в тысячу долларов. Надеюсь, каждый из вас получит ее. Однако учтите, что «утешительных» призов не будет. Например, может случиться так, что все восемнадцать недель сезона премия будет доставаться одному и тому же человеку.

> Моя цель – сделать отель «Нантакет» бесспорно лучшим в мире, но без вас я ее не достигну.

> Благодарю вас за труд и самоотдачу.


> С уважением,

> Ксавьер Дарлинг, отель «Нантакет»

* * *

Лизбет припарковала свой вишневый мини-купер на месте, помеченном надписью «СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ УПРАВЛЯЮЩЕГО», и опрокинула в себя остатки двойного эспрессо. Утреннее письмо Ксавьера ее просто взбесило. Он собирался выдавать сотрудникам еженедельные премии – как каким-то участникам реалити-шоу! Последние две недели Лизбет обучала основной персонал, и она ясно донесла до сотрудников мысль, что как следует стараться каждый день нужно, чтобы гордиться собой, а не чтобы ставить себя выше других. А еще она подчеркивала важность работы в команде – а какая может быть работа в команде, если награждать будут кого-то одного?!

Два дня назад Лизбет провела ночь в отеле в качестве гостя. Для персонала это было генеральной репетицией. Главный администратор, Алессандра, заселила Лизбет в номер и вручила ей «Лазурную книгу» – путеводитель по лучшим пляжам, загородным местам для прогулок, музеям, достопримечательностям, ресторанам, галереям, магазинам, барам и ночным клубам Нантакета. Лизбет сама составляла, писала и редактировала его, проведя за этим бесчисленные часы.

Алессандра спросила, не нужно ли Лизбет забронировать столик в ресторане. Лизбет отказалась, но попросила принести в номер сэндвич «Рубен» из «Уолтерс» между девятнадцатью пятнадцатью и девятнадцатью тридцатью. Алессандра заверила ее, что позаботится об этом.

Лизбет зашла в номер и успела всего несколько мгновений полюбоваться видом на Истон-стрит из панорамного окна, прежде чем Зейк принес ее багаж. Когда он ушел, Лизбет упала на кровать императорского размера. Теперь она была не в «Палубе» и точно не в доме престарелых «Рассвет» в Миннетонке. Теперь она была управляющей отелем «Нантакет», новым и в лучшем состоянии, чем когда-либо.

Постельное белье оказалось мягким и слегка (не головокружительно) пахло цветами. Матрас был настолько удобным, что глаза Лизбет сами собой закрылись. Она и не помнила, когда ей в последний раз так хорошо спалось!

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым».

Лизбет оставила после себя несколько «проверок» для сотрудников, ответственных за уборку. Она спрятала мятую салфетку глубоко под кровать и сунула остаток мыла с ароматом полевых цветов из «Нантакет Лумс» за (входящий в стоимость номера) копченый паштет из голубой рыбы в мини-баре. Она даже высыпала спички из коробка у ванны к себе в чемодан. Не забудут ли подчиненные Мегды что-нибудь из чек-листа для уборки в сотню пунктов?

Не забыли. Лизбет проверила номер на следующий день: все помыли, заменили и пополнили.

Ей так хотелось узнать, как шли дела в баре отеля: по договору им управляла не она, и его восстановление проходило без ее участия. Лизбет собиралась зайти в бар, но дверь была заперта, а застекленная часть стены оказалась оклеена бумагой. Изнутри слышались шаги и голоса, но, когда Лизбет постучала, никто не отозвался.

Лизбет неоднократно спрашивала Ксавьера, кто будет заниматься баром, но тот отвечал, что хочет «устроить огромный сюрприз». Судя по всему, он поручил меню какому-то «сногсшибательному» шеф-повару, но не хотел озвучивать его имя до дня открытия. Этот ореол таинственности только разжигал любопытство Лизбет. Она направилась к уличному входу в бар и поняла, что оттуда уже разносят заказы, – из дверей как раз вышла девушка. Она сказала Лизбет, что ее зовут Беатрис. Лизбет поинтересовалась, на кого та работает.

– На шеф-повара, – ответила Беатрис.

– А кто он? – спросила Лизбет.

– No puedo decirte hasta mañana[13], – покачала головой девушка.

Затем Лизбет отправилась в студию, вдохновленную культурой Бали, и позанималась йогой с Йоландой. Хоть это звучало банально, после занятия она чувствовала себя сконцентрированной и умиротворенной… насколько, конечно, возможно за день до открытия отеля.

Когда Лизбет покинула отель, Зейк положил ее чемодан в багажник ее мини-купера – ей предстояла долгая поездка до дома (на Бэар-стрит, в двух километрах от отеля). На прощание Лизбет выдали счет и небольшой подарок – брусок мыла с ароматом полевых цветов из «Нантакет Лумс».

Может, это звучало глупо, но Лизбет очень хотелось остаться подольше. Ночь в отеле была поистине роскошной, хотя, по сути, Лизбет просто провела ее там по работе. А еще она с радостью отметила, что никаких жутких звуков, сквозняков, паранормальных видений или других связанных с призраками явлений в отеле не наблюдалось.


Лизбет посмотрела в окно мини-купера. В свете июньского солнца крыша отеля из кедровой черепицы с белыми фронтонами просто сияла. Ландшафтный дизайнер отеля Анастасия разместила на каждой ступеньке крыльца роскошные горшки, полные львиного зева, колокольчиков, лаванды и плюща. На большой передней террасе стояли широкие кресла-качалки с подушками цвета «голубая гортензия» и низкие столики, которые можно было превратить в жаровни (на стойке регистрации продавались наборы для сморов[14] по восемь долларов). Здесь же будут каждый вечер проводиться сеансы дегустации вина и сыра, включенные в стоимость проживания. Лизбет лично проследила, чтобы в наличии были лучшие вина и ассортимент импортных сыров, плюс свежие ягоды и пухлые сочные оливки для украшения.

Лизбет проверила, не размазалась ли подводка и нет ли на зубах следов губной помады. Накануне она поздно легла: выбирала, что надеть. На новой работе хотелось опробовать и новый стиль. В «Палубе» она обычно носила свободные гавайские платья – они скрывали фигуру (Лизбет каждый день выпивала около восьми бокалов розового вина и съедала около четырнадцати полосок бекона). Теперь же ее гардероб был полон вещей, которые подчеркивали формы и выглядели более официально. Сегодня она надела темно-синее платье без рукавов, телесного цвета сандалии на шпильке и кулон футбольной команды Minnesota Golden Gophers на цепочке.

Лизбет вышла из автомобиля. Она была так полна предвкушения, что, казалось, вот-вот взлетит. Она ощущала, что стала олицетворением какой-нибудь вдохновляющей цитаты. Она создает новое, а не борется со старым! Она выстояла шторм, поправив паруса[15]! Она как ананас: держится прямо, носит корону и остается сладкой внутри[16]!

Лизбет убрала телефон в клатч в сине-белую полоску и подняла голову. И тут она увидела, что на парковке, усыпанной белыми ракушками, стоит ее бывший парень, Джей-Джей О’Мэлли, держа руки за спиной.

«Да быть не может», – подумала Лизбет. Она не видела Джей-Джея с того отвратительного дня в конце октября, когда он забрал из коттеджа свои оставшиеся вещи. Он сказал Лизбет, что проведет холодный сезон в штате Нью-Йорк с родителями и будет подрабатывать поваром в бутик-отеле «Хазброк Хаус». К тому времени Лизбет уже назначили управляющей отеля «Нантакет», но Джей-Джею она об этом не рассказывала. Однако, судя по всему, местные новости дошли и до него.

– Что ты здесь делаешь, Джей-Джей? – спросила Лизбет, оглядывая его. На нем была футболка с логотипом ресторана «Блэк Дог», походные шорты и черные кроксы, вокруг шеи повязана зеленая бандана. В голове Лизбет пронеслась мысль настолько ужасная, что она едва не уронила клатч. Неужели имя шеф-повара в баре отеля скрывалось так тщательно, потому что по какому-то ужасному совпадению Ксавьер нанял на эту должность Джей-Джея?!

Да Лизбет уволится!

Хотя нет, не уволится. Она заставит уволиться Джей-Джея. Одно можно было сказать совершенно точно: она ни за что не будет работать в одном здании с Джей-Джеем О’Мэлли.

– Ты заведуешь баром отеля? – спросила Лизбет.

– Что? Нет, мне и не предлагали. А с чего ты так решила?

«Слава богу», – подумала Лизбет.

Джей-Джей наконец показал, почему держал руки за спиной. Он протянул Лизбет букет из двенадцати розовых роз[17] в крафтовой бумаге и посмотрел на нее щенячьими глазками, слегка выпятив губу. В счастливом прошлом Лизбет бы, не выдержав, бросилась к нему на шею и расцеловала лицо, а сейчас лишь подумала: «Какой же он страшный». Зимой Джей-Джей часто отращивал волосы и бороду, но разве они всегда выглядели так неухоженно? Борода выбивалась неровными клочьями, как кочки на болоте.

– Во-первых, я пришел пожелать тебе удачи в день открытия отеля.

«Хватило бы эсэмэски», – подумала Лизбет (хоть и добавила его номер в черный список много месяцев назад).

– Поняла тебя. Цветы я не возьму. Что еще?

Джей-Джей бросил букет на землю, сунул руку в огромный карман шорт и достал из него небольшую бархатную коробочку.

– Не смей! – воскликнула Лизбет.

Джей-Джей опустился на одно колено прямо на мелкие ракушки. Лизбет поморщилась, но уж простите: ей давно было все равно, больно этому мужчине или нет.

Он открыл коробочку.

«Не смей смотреть на кольцо!» – отругала себя Лизбет.

Однако побороть любопытство не удалось. Она подошла ближе, хрустя на ходу ракушками, и наклонилась, чтобы взглянуть на кольцо. Оно было потрясающим! Либо бриллиант в нем был поддельным, либо Джей-Джей набрал кучу кредитов на имя ресторана (и она была бы категорически против этого, будь они все еще вместе). Больше двух каратов, может, даже двух с половиной и с огранкой «маркиз» – мечта Лизбет.

– Зимой у меня было много времени, чтобы подумать, – сказал Джей-Джей. – Я люблю тебя, Лиззи. Выходи за меня, будь моей женой.

С такого близкого расстояния Лизбет легко разглядела дырку на рукаве его футболки. Она помнила, что Джей-Джею ее подарили еще в две тысячи втором году – в том ресторане он впервые работал поваром.

– Нет. И ты знаешь почему.

Джей-Джей поднялся на ноги. На его колене остались кусочки ракушек.

– Ну что теперь, всю жизнь будешь дуться? – спросил он.

– Я не дуюсь. Но и выходить за тебя не собираюсь. Ты мне изменял.

– Я Кристины и пальцем не касался. Ни разу!

– Может, и так. Однако между вами пробежало достаточно искорок, чтобы от одной мысли о ней у тебя появлялся стояк. Затем ты нашел время на то, чтобы все это сфотографировать и отправить ей, как и другие сто восемьдесят семь сообщений, где ты описывал, чем и как бы с ней занялся, оставшись наедине в винном погребе.

Выпитый эспрессо давал о себе знать. Лизбет казалось, что по ее венам течет жидкая ярость.

– Ты изменял мне, Джей-Джей. Я не выйду за тебя, и никакие букеты в качестве извинений меня не переубедят. Ты мудак просто потому, что пришел сюда.

– Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Без тебя я не могу содержать ресторан.

– Ну так найми Кристину!

– Мне не нужна Кристина! Мне нужна ты!

– Подозреваю, ей просто отказали в работе во всех ресторанах острова – между прочим, так ей и надо, – и она переехала в какую-нибудь глушь. – Лизбет надеялась, что так все и было.

– Лиззи, ну пожалуйста! Я в растерянности, я в отчаянии! А ты, крошка, теперь в сто раз горячее, чем когда-либо была!

На одну полную тщеславия секунду Джей-Джею удалось привлечь внимание Лизбет. Месяцы, прошедшие с их расставания, Лизбет занималась бегом, ездила на велотренажере, ходила на индивидуальные занятия барре к Йоланде. Лизбет сбросила почти пятнадцать кило, избавилась от лишнего жира на бедрах и ягодицах. Она научилась приседать у стены по две с половиной минуты, держать планку три минуты, вставать в позу вороны на занятиях йогой. У нее появились трицепсы! А еще сегодня она не стала заплетать волосы в косички и оставила распущенными, расчесав на пробор.

Да, Лизбет жаждала мести. Она предвкушала тот момент, когда Джей-Джей заметит, как изменилась ее внешность. «В сто раз горячее». Что ж, неплохо. А что еще важнее, Лизбет не только прекрасно выглядела, но и отлично себя чувствовала: она стала сильной, улучшила здоровье и была готова продолжать в том же духе! Этим летом она не будет пить по восемь бокалов розового вина каждый вечер, докуривать сигареты за Джей-Джеем и ложиться в три часа ночи. Такая жизнь больше не по ней.

– Мне пора на работу. Уходи. Можешь вернуть кольцо в магазин, – подытожила Лизбет.

– Значит, ты меня больше не любишь?

Джей-Джей снова сунул руку в карман, и Лизбет резко испугалась. Вдруг у него стало настолько плохо с головой, что он вытащит пистолет и… выстрелит в нее? Застрелится сам? Лизбет сделала шаг назад и тут же выдохнула: в руке ее бывшего парня был всего лишь телефон.

– Неужели ты ничего не чувствуешь, даже когда слушаешь это? – спросил он и включил White Flag Дайдо.

But I will go down with this ship… Сколько раз они с Джей-Джеем пели эти слова во весь голос в его грузовике, направляясь на пляж в два часа ночи, чтобы посмотреть на лунные блики в океане? А сколько раз они танцевали под эту песню на кухне? I’m in love and always will be…[18]

Включать эту песню сейчас было просто нечестно.

– Чувствую. Грусть и разочарование, – ответила Лизбет. – Я доверяла тебе, а ты меня предал. Ты выкинул пятнадцать лет моей любви в мусорный бак просто потому, что не мог не написать Кристине, как хочешь потрогать ее соски языком.

– Я такого не писал, – поморщился Джей-Джей.

– Еще как писал. Убирайся отсюда – или я попрошу одного из швейцаров выпроводить тебя.

Джей-Джей убрал кольцо в карман и выпрямился. Лизбет резко вспомнила, что в нем под два метра роста и под сто тридцать кило. В Миннесоте, где выросла Лизбет, таких называли Пол Баньян[19].

– Или вызову полицию, – добавила Лизбет.

– Лиззи… – Он схватил ее за руку, но Лизбет удалось вырваться.

– Что-то не так? – раздался незнакомый голос.

К ним подошел мужчина в белом пиджаке и твидовых брюках. Судя по всему, он увидел их из окна бара отеля.

«А это еще кто?» – подумала Лизбет. На бейдже, прикрепленном к пиджаку, было написано: «Шеф-повар Марио Субьяко».

Сам Марио Субьяко?! Лизбет с трудом сохраняла маску равнодушия. Она краем глаза взглянула на Джей-Джея: у того аж челюсть упала.

– Марио Субьяко, шеф-повар «Лазурного бара», – представился незнакомец.

«Лазурный бар»! Ну конечно! Марио Субьяко работал шеф-кондитером в «Голубом бистро» – лучшем ресторане Нантакета до две тысячи пятого года[20] (то есть пока он не закрылся). Он по праву был самым известным поваром Нантакета. Джей-Джей даже вырезал его фотографию из статьи в Vanity Fair, вышедшей вскоре после закрытия бистро, и приклеил на стену в своем кабинете! Лизбет думала, что Субьяко уехал в Лос-Анджелес и был личным поваром Дуэйна Джонсона. Однако, судя по всему, он вернулся на остров.

«Боже правый, Ксавьер! Отличный выбор!» – подумала она.

– Лизбет Китон, управляющая отелем. – Лизбет пожала ему руку.

– Знаю, знаю, – кивнул Субьяко.

– Сам Марио Субьяко! – Джей-Джей сейчас напоминал девятилетнего мальчишку-футболиста, который увидел Дэвида Бекхэма. – Да вы же легенда!

– Да уж, спасибо. Звучит так, будто мне за семьдесят. А вы кто?

– Джей-Джей О’Мэлли, шеф-повар и владелец «Палубы».

– «Палубы»? Впервые слышу, – пожал плечами Марио. – Но раз уж мы коллеги, попрошу вас отпустить мисс Лизбет в отель. Лизбет, вы ведь этого хотели?

Лизбет резко стало стыдно: проблемы ее личной жизни будто выставили напоказ. И еще таким нелепым образом: Джей-Джей с косматой, как у серийного убийцы, бородой, держал телефон, где все еще играла песня Дайдо, а у его ног валялся букет из дюжины роз…

Лизбет улыбнулась Джей-Джею.

– Так рада, что мы снова встретились!

Последнее слово осталась за ней, и она развернулась и направилась в здание вслед за Марио. White Flag вдруг перестала играть, и Лизбет невольно обернулась. Джей-Джей печально уставился ей вслед. «Месть удалась», – подумала Лизбет, и ей даже стало слегка жаль его.

Лизбет и Марио пришли на кухню, предназначенную для отеля, – здесь будут готовить континентальные завтраки и обеды для подачи у бассейна.

– Спасибо, но вам не обязательно было вмешиваться, – сказала Лизбет.

– Я видел, как он вас схватил. Решил, что вам нужна помощь.

Все восхищение Лизбет как рукой сняло.

– Я и сама могу о себе позаботиться. Да и о многих других людях тоже.

Марио хватило наглости ей подмигнуть.

– Это же был ваш бывший, так? Пришел, чтобы сделать предложение?

Вся эта история была совершенно не его ума делом, но Лизбет не хотелось ругаться с главой бара при отеле в первый же день после открытия. Успеет еще.

– Пойду-ка я наверх, – сказала она.

– Я солгал ему, знаете.

– Прошу прощения?

– Я сказал ему, что никогда не слышал о «Палубе». Да, я долго не был на острове, но я же не на Марсе жил! Вы двое там еще как постарались, верно? Один только винный фонтан чего стоит! Жаль, семнадцать лет назад мне такое не пришло в голову. Да и еда, я слышал, была великолепной.

– Those were the days, my friend, we thought they’d never end[21], – пропела Лизбет. – Только, как видите, не навеки. Я ушла и из «Палубы», и от него. Посмотрим, как пойдут дела этим летом. – Марио ухмыльнулся. – А этим летом я уведу у него всех клиентов.

«Ну ты и дерзкий», – подумала Лизбет. Марио рассмеялся – видимо, эспрессо снова дал о себе знать и она сказала мысль вслух.

– Знаю, вам пора наверх, заниматься всякими важными управленческими делами… Однако могу я спросить ваше мнение кое о чем?

Марио поманил Лизбет на кухню «Лазурного бара», сверкающую белизной и нержавеющей сталью. Лизбет на секунду охватило желание всадить шпильку одной из своих сандалий прямо ему в одно место. Было всего семь тридцать утра, но шеф-поваров на сегодня ей уже хватило по горло!

Однако она все же пошла за ним на кухню.

– Я тут решил поэкспериментировать с коктейлями. Хотите взглянуть?

Марио отвел ее к большому разделочному столу из эбенового дерева (здесь, судя по всему, не экономили), на котором лежала целая гора фруктов и ягод. Крошечная дикая земляника, каффир-лаймы, арбузы, красные апельсины, киви, питайя, рамбутаны, манго, черешня двух сортов (красная и золотая), гуава, ежевика, кокосы, грейпфруты и что-то похожее на… да, это был розовый ананас. Просто фруктовый фестиваль, фруктовая вакханалия, фруктовая тусовка! На тумбе по соседству был расставлен алкоголь высшего качества: плимутский джин, финская водка, текила от Casa Dragones. Лизбет была поражена одной мыслью о том, сколько это все стоило.

– Мне осталось добавить в меню последний коктейль. Что думаете?

Марио взял мерный стакан, наполненный жидкостью цвета алого заката, и вылил ее в винный бокал без ножки. Он добавил шампанское – Dom Pérignon. Он что, проводил эксперименты с шампанским премиум-класса? Это… впечатляло.

Лизбет точно не стоило пить раньше восьми утра в первый же рабочий день. Однако ей было так тяжело сосредоточиться, да и эспрессо в крови надо было чем-то разбавить…

Она сделала глоток.

«Вау! Как вкусно!»

Лизбет выпила еще немного – попробовала понять, из чего состоял напиток. Водка. Земляника. Имбирь? Да, на разделочной доске лежал и корень имбиря. Плюс сок красного апельсина.

Лизбет пожала плечами.

– Неплохо.

Губы Марио медленно растянулись в улыбке. Лизбет присмотрелась к его лицу. На фотографии из журнала, приклеенной в офисе Джей-Джея, Марио был куда моложе: гладкая оливковая кожа, густые темные волосы, взгляд, чуть ли не приглашающий в постель. Теперь же на нем сказался возраст: волосы и бородка тут и там поблескивали сединой, а на лбу и в уголках глаз появились морщины. Однако его самоуверенность никуда не делась – и он понял, что Лизбет ничего в жизни не пила вкуснее этого коктейля. Напиток так ей понравился, что она бы не отказалась в нем искупаться.

– Что ж, назовем его в вашу честь, – сказал Марио. – «Сердцеедка».


Мегда Инглиш была женщиной средних лет, однако благодаря племяннику Зейку она кое-что понимала в молодежных трендах. Она знала, что рэпер Pop Smoke умер и в его честь среды называли Woo Back Wednesdays. Она слышала и про рэпера Polo G, спортивный канал House of Highlights, сайт о знаменитостях Shade Room и молодежный блог Barstool. Мегда знала, что такое «инфа сотка», «не палиться», «хит», «слиться», «топчик» и «отвал всего». Кроме того, Мегда хорошо понимала, кто такой «мажор». Это очень богатый молодой человек с целым набором привилегий: он учился в частной школе, поступил в престижный университет, владеет крупным счетом в банке, носит пастельные рубашки поло с поднятым воротником, играет в гольф, мажет на хлеб черную икру, зимой ездит на горнолыжные курорты, а летом отдыхает за городом. Как правило, это парни из очень обеспеченных семей, и родители их просто обожают и чуть ли не осыпают деньгами.

Поэтому Мегде показался весьма забавным тот факт, что молодой человек, пришедший на собеседование, буквально носил фамилию Мейжор. «Чадвик Мейжор, Рэднор, Пенсильвания», если верить резюме на качественной бумаге цвета слоновой кости. Внешность парня тоже говорила о многом: он пришел на собеседование на должность уборщика в розовой рубашке, галстуке с рисунком в виде морской звезды с бокалами мартини, темно-синем пиджаке, брюках цвета хаки и мокасинах на босу ногу. У него были густые блондинистые волосы и гладкие, как у ребенка, щеки. В резюме также было указано, что ему двадцать два года, он выпускник университета Бакнелл по специальности «Гуманитарные науки» и состоял в студенческом объединении Sigma Phi Epsilon. До сегодняшнего дня он работал только вожатым в лагере по гольфу.

Хоть Мегда и не понимала, что этот мальчик забыл в ее кабинете, нельзя было сказать, что она была ему не рада. Один из четырех сотрудников в ее подчинении уволился за день до открытия отеля. Мегда сообщила об этом Лизбет, и та достала из папки с шутливой (или не совсем) надписью «на крайний случай» резюме юного мистера Мейжора.

– Он заглянул как-то на днях и говорил, что мечтает заниматься уборкой. Если честно, я уверена, что это какая-то шутка. Но если хотите, позвоните ему и узнайте, так это или нет.

Когда Мегда набрала номер, Чаду, судя по всему, не терпелось прийти на собеседование. Он даже не опоздал – небольшой плюсик в его пользу. Однако Мегде по-прежнему казалось, что парень просто шутил, проиграл спор или что-то неверно понял.

– Сынок, ты же понимаешь, что я ищу уборщиков?

– Да, мэм.

– Тебе двадцать два года, ты только что окончил университет. Если бы ты захотел устроиться швейцаром, у меня бы не было вопросов. Однако я не понимаю, зачем тебе мыть номера в отеле?

Чад прочистил горло.

– Я… накосячил. Сильно.

– На уборке много не заработаешь, – сказала Мегда. – Может, тебе лучше пойти в «Лазурный бар»?

– Мэм, я хочу убираться в номерах.

«Но зачем ему это?» – подумала Мегда. Она все еще ничего не понимала.

– У тебя есть опыт работы в сфере уборки?

– Иногда я помогаю маме с делами по дому. А еще я отвечал за мероприятия в студенческом объединении: организовывал вечеринки и убирал после них помещения.

Мегда в недоумении покачала головой. Она была уверена, что парень где-то ошибся. Судя по одежде, денег у него куры не клюют. И все же он казался очень честным – видно было, что он правда хотел получить именно эту должность.

Мегда еще раз изучила резюме. В качестве места проживания Чад указал Ил-Пойнт-роуд – Мегда не так давно узнала, что это очень престижный жилой квартал.

– Ты пришел работать здесь, потому что тебя заставили родители? Они хотят, чтобы ты усвоил какой-то урок?

– Нет, мэм, я сам так решил.

Судя по всему, юный Чадвик Мейжор говорил правду.

В Мегде пробудилось любопытство.

– Ты будешь четвертым, последним сотрудником нашего отдела. Как тебе, возможно, говорил тренер по лакроссу в частной школе, в слове «команда» нет буквы Я. К тебе не будут относиться снисходительно из-за того, что ты парень и окончил университет. Если ты провел ночь в баре и не можешь мыть санузлы из-за похмелья, поблажек тоже не будет. Нужно приходить в отель вовремя и готовым к работе. Это не лагерь по гольфу, Чадвик. Тебе придется менять постельное белье, собирать мокрые полотенца и драить до блеска душевые кабины. А еще – убирать экскременты, мочу, рвотные массы, кровь и волосы. Надеюсь, тебя не начнет тошнить.

– Не начнет.

«Что ж, будем надеяться. Ты мой единственный вариант», – подумала Мегда.

– Что ж, – подытожила она. – Я рискну и возьму тебя на работу.

Она и поверить не могла, что согласилась. С вероятностью девяносто девять процентов парень не протянет и двух недель. А может, и двух дней.

Но, как говорится, кто не рискует – тот не выигрывает.

– Спасибо! Я вас не подведу, – пообещал Чад.

– Можешь приступать прямо сейчас. Сегодня первый день работы отеля, все комнаты идеально убраны. У меня есть время обучить тебя основам.

– Чудесно! – улыбнулся Чад.

Ему хватило ума снять пиджак и закатать рукава рубашки.

– Так что ты натворил в тот раз, о котором говорил? – поинтересовалась Мегда.

– Если вы не против, я бы предпочел не рассказывать.

– Согласна, это не мое дело, – кивнула Мегда. – Простое любопытство. Знаешь, Чадвик, я верю, что даже самый большой бардак можно разгрести. И я научу тебя тому же.


Эди Роббинс проснулась рано. Сегодня ей предстоял первый день работы за стойкой регистрации! Первым делом она проверила телефон. Ей пришло письмо от Ксавьера Дарлига.

«Ура! – мысленно вскрикнула она. – Ура-ура-ура!»

Ксавьер Дарлинг будет выплачивать кому-то премию в тысячу долларов каждую неделю! И это не значит, что все ее рано или поздно получат: каждую из восемнадцати недель сезона премия может доставаться одному и тому же сотруднику!

До Эди донесся аромат бекона. Как и в первый день школы каждый учебный год, завтракать она будет яичницей с беконом, а ужинать – картофельной запеканкой. Мама Эди, Лав, пыталась сделать так, чтобы все в их жизни осталось прежним. Однако с тех пор, как отец Эди, Вэнс, умер от сердечного приступа, все, без сомнения, изменилось. Да, Лав говорила, что она «в порядке» и работает в цветочном на Честнат-стрит, чтобы «разгрузить голову», но Эди знала: ее маме очень тяжело. Поэтому девушка и решила провести лето дома. А еще она хотела оказаться подальше от бывшего парня, Грэйдона.

У Эди был план: накопить за лето как можно больше денег и осенью устроиться на работу в крупном городе – Нью-Йорке, Сан-Паулу, Лондоне, Сиднее или Шанхае. А еще ей нужно было выплатить образовательный кредит – учиться в Лиге плюща[22] не так-то дешево! Да, ставка в отеле оказалась выше, чем предполагала Эди, но еще тысяча долларов оказалась бы очень кстати.

Эди решила, что получит премию. Она будет получать ее каждую неделю! Вперед, к победе!

Главной соперницей Эди за премию стала ее коллега за стойкой регистрации – Алессандра Пауэлл. Когда Эди пришла на работу (почти за десять минут до ее начала!), Алессандра уже была на месте и заняла более удобный из двух компьютеров – тот, что был ближе к выходу из-за стойки. А значит, каждый раз, когда Эди понадобится куда-то отойти, ей придется протискиваться мимо Алессандры.

– Доброе утро, Алессандра! – с улыбкой поздоровалась Эди.

Алессандра очень быстро, но пристально оглядела Эди с головы до ног и поджала губы.

– Доброе утро, – ответила она не холодным, но и не теплым тоном.

Эди подавила обиду. Еще на обучении и первом совещании персонала девушка заметила, что Алессандра была высокомерной (чем слегка напоминала ей тех популярных девушек из фильмов, которые насмехаются над другими). С этим Эди еще могла смириться, но ее огорчал тот факт, что Алессандру назначили главным администратором. Их же пока всего двое, зачем делать кого-то «главным»? Эди понимала, что Алессандра была старше, ее опыт работы был куда больше и она говорила на четырех языках, однако в том, что ей досталась такая должность, что-то казалось несправедливым. Алессандра просто появилась непонятно откуда, это было ее первое лето на Нантакете, и ни Лизбет, ни другие жители острова ничего о ней не знали.

Прошлым вечером, за ужином, Эди пожаловалась на все это маме. Лав много лет была главным администратором в «Нантакет Бич Клаб», а Вэнс, отец Эди, работал на той же должности в ночные смены.

Лав выслушала дочь и отпила вино из бокала.

– Уверена, к концу лета вы станете лучшими подружками.

– Типичный материнский ответ.

– Ох, извини, – улыбнулась Лав. – Уверена, вас ждет бурное лето, полное зависти и попыток воткнуть друг другу нож в спину.

«И правда, полное зависти», – подумала Эди, стоя в холле отеля. Алессандра была не только очень красивой и образованной, она была ходячей подборкой из «Пинтереста». Эди и Алессандра носили одинаковую форму: белые брюки и шелковую блузку цвета «голубая гортензия». При этом Алессандра надела еще и черный холщовый ремень от фирмы Johnnie-O (скорее всего, ей его одолжил ее парень, но ремень выглядел так мило!), сандалии на пробковой платформе, а также набор тонких золотых браслетов (один – линейки Cartier LOVE), которые приятно позвякивали каждый раз, когда Алессандра делала движение левой рукой. Ее длинные рыжевато-блондинистые волосы были слегка растрепаны, будто от пляжного ветра, но при этом из них не выбивалось ни прядки (как это вообще возможно?). Глаза Алессандры были подведены белым, а под правым красовался небольшой кристалл. В университете Эди считала, что кристалл под глазом – полная безвкусица, но Алессандре очень даже шло (как это вообще возможно?!). Бейджик с именем Алессандра прикрепила вверх ногами. Сначала Эди подумала, что та ошиблась, но потом поняла, что это сделано специально – как способ завязать разговор. Ведь Эди была уверена: Алессандра не совершает ошибок.

Эди же просто повязала на голову бандану, чтобы волосы не мешались, не надела ремень (даже не подумала), а на ногах у нее были кроссовки: девушка побоялась выбрать что-то менее удобное. Бейджик с именем она прикрепила правильно.

– Спасибо, что сварила кофе, – сказала Эди, включая тот компьютер, что стоял ближе к стене, и стараясь не чувствовать себя зажатой или стесненной (у нее получалось плохо).

В ответ раздалось лишь позвякивание браслетов.

«Ладно», – с досадой подумала Эди.

От перколятора исходил приятный насыщенный аромат. Эди захотелось налить себе чашку, но она не знала, можно ли. Лизбет ничего об этом не говорила.

В холл вошла коллега мамы Эди – Джоан из цветочного на Честнат-стрит. Она катила тележку, полную букетов для номеров. Сегодня в одиннадцать в номера должны были заселиться гости, и по этому случаю в отель заказали дюжину цветочных композиций «Весна у моря»: огромные голубые гортензии, розовые лилии, огненно-рыжий львиный зев и нежные пионы, бутоны которых напоминали тугие шарики. Такой же букет, но гораздо большего размера был предназначен для столика в холле отеля.

– Лапушка Эди! – воскликнула Джоан, увидев девушку. – Такая умница, первый рабочий день! Мама тобой очень гордится.

– Доброе утро, Джоан, – поздоровалась Эди.

– Лапушка Эди? – еле слышно пробормотала Алессандра.

Эди покраснела. Вот и минус работы на родном острове: все тебя знают и называют этим унизительным прозвищем. Лапушкой Эди она была с детства – так ее называл отец.

Эди поставила самый большой букет на столик, а Алессандра тем временем попросила низкого, с растрепанными волосами швейцара, Адама, разнести одиннадцать букетов по номерам, а последний – оставить в кабинете Лизбет.

Джоан вернулась в холл с горшком, полным великолепных ярко-фиолетовых орхидей «Ванда».

– Это же «Ванды», верно? Они просто прекрасны, – сказала Эди, надеясь впечатлить Алессандру познаниями в области орхидей. – Это для меня?

Конечно, Эди шутила. Эти орхидеи стоили не меньше четырехсот долларов, и, хотя мама Эди очень гордилась дочерью, она бы не раскидывалась такими суммами.

– Нет, для Мегды Инглиш, – ответила Джоан. – Кажется, у нее появился поклонник.

«Мегда Инглиш! – подумала Эди. – Тетя Зейка Инглиша и заведующая хозяйством».

– Я передам ей цветы, – сказала Эди. Она взяла горшок и направилась к кабинету заведующей хозяйством. Мегда как раз выходила из него вместе с блондином – примерно ровесником Эди, в хлопковой розовой рубашке и с расшитым ремнем. Он походил на назойливого богатого подростка – из тех, что расталкивают людей локтями в барах и расплачиваются огромными суммами с банковских карт родителей.

– Мисс Инглиш, это вам! От поклонника, – сообщила Эди.

Мегда остановилась, удивленно рассматривая цветы, а затем цокнула и покачала головой.

– Милая, пожалуйста, поставь их на мой стол. Мне нужно поработать с юным мистером Мейжором.

«Мейжор! – подумала Эди, стараясь сдержать смех. – И правда, настоящий мажор!»

Девушка зашла в кабинет и оставила цветы на столе. И тут она заметила небольшой конверт, закрепленный на пластиковой опоре. К сожалению, он оказался запечатан, и Эди не могла открыть его незаметно. Однако ей очень хотелось поднять конверт к солнечным лучам, падающим в комнату из окна, и посмотреть, кто же отправил Мегде Инглиш столь чудесные цветы.


Утро шло неплохо. Эди успешно заселила гостей в три номера (два обычных и один люкс), и тут в холл вошла семья: мать и двое детей – мальчик и девочка. Мать была высокой и худой, как модель: плоская грудь, заметные тазовые кости. Ее волосы напомнили Эди павлиньи перья: они были окрашены в технике омбре в зеленый и синий. Судя по всему, женщина или была очень стильной матерью, или проходила кризис среднего возраста.

Эди в этот момент звонила в ресторан «Крю», чтобы забронировать столик для Катценов из номера сто три. На ее глазах мальчик помчался к одной из шахматных досок. Он схватил коня и передвинул его на другую клетку – тут Эди не выдержала и положила трубку.

– Луи! Ну-ка вернись! – упрекнула его мать.

– Но у них тут шахматы! – крикнул в ответ Луи. Он подошел к другой стороне доски и сделал ход пешкой.

Эди заметила, что к делу подключилась Алессандра. Та одарила прибывшую семью лучезарной (и фальшивой) улыбкой.

– Рады ви…

– Рады видеть вас в отеле «Нантакет»! – перебила ее Эди.

Не снимая темных очков, женщина с павлиньими волосами смотрела то на Эди, то на Алессандру, будто оказавшись на развилке дорог. Судя по всему, ей хотелось подойти к Алессандре. Эди подумала, придется ли ей терпеть такое отношение к себе каждую регистрацию, каждый день целого лета. Выбирая между ней и Алессандрой, люди всегда предпочтут вторую – или из-за красоты, или из-за невероятной, будто у Кардашьянов, уверенности в себе.

Эди жестом подозвала женщину к себе, чтобы у той не осталось сомнений.

– Я вас заселю!

Сбоку раздался звон браслетов – пассивно-агрессивный способ Алессандры выражать недовольство. К счастью, зазвонил телефон, и той пришлось ответить. Прислушавшись ненадолго, Эди поняла, что им перезвонили из «Крю». Что ж, пусть Алессандра займется столиком для Катценов!

– Хорошо, – кивнула женщина с павлиньими волосами. Она подошла к стойке, на этот раз крепко держа детей за руки. У обоих были почти белые блондинистые волосы, и оба носили маленькие круглые очки, отчего их глаза напоминали светло-голубых рыбок в аквариумах. Странненькие, но милые ребята.

– Меня зовут Кимбер Марш, а детей – Ванда и Луи. Мы хотим заселиться в номер.

– С этим я вам точно помогу, – кивнула Эди.

Их первые гости, приехавшие без бронирования! Лизбет точно будет рада: ее огорчало, что номера в отеле пустовали.

– У вас есть предпочтения? – спросила Эди.

– Думаю, подойдет что-нибудь с двумя двуспальными кроватями. Пожалуй, детям пока рано оставаться в отдельном номере.

– А на сколько ночей?

– Если возможно, на все лето.

«На все лето?!» – подумала Эди.

Ее переполнял восторг. Ведь на это и надеялась Лизбет – что люди, узнав об отеле, будут просто приходить в него и бронировать номера!

– Номер повышенной комфортности с двумя двуспальными кроватями стоит триста двадцать пять долларов за ночь. С налогами и дополнительными сборами выйдет четыреста, – сказала Эди.

– Хорошо. Пожалуйста, забронируйте его для нас до… – женщина проверила календарь на телефоне, – так, детям нужно будет пойти в школу… плюс пара дней на сборы. Думаю, до двадцать пятого августа.

Эди проверила, когда и какие номера доступны, и взглянула на Алессандру, которая как раз закончила разговор с «Крю».

– Знаете, я могу предложить вам семейный люкс по той же цене! – решила девушка.

В отеле было двенадцать семейных люксов, и забронирован пока был только один, так что почему бы не повысить Кимбер Марш категорию номера? Эти люксы были просто великолепны, и Эди считала, что давать им простаивать без дела как минимум несправедливо. В люксе номер сто четырнадцать, который Эди предложила семейству Марш, была большая гостиная, где целую стену занимала полка, уставленная новыми книгами в твердом переплете. Со встроенного в подоконник диванчика открывался отличный вид на Истон-стрит. А еще в люксе были спальня для родителей и чудесная детская: две двухъярусные кровати, соединенные туннелями и веревочными мостами, укромные уголки для чтения и даже качели. Просто комната мечты! Ванда и Луи будут в восторге.

– По той же цене? – растерянно произнесла Кимбер. Она подняла темные очки и прочла имя на бейджике Эди. – Эди Роббинс, да вы просто ангел с небес!

Эди рассмотрела лицо Кимбер. Ее голубые глаза казались тусклыми, и под ними виднелись коричневато-фиолетовые круги. Она напоминала замученную мать из какой-нибудь рекламы стирального порошка. При мысли, что она повышает категорию номера этой несчастной женщины с зелено-синими волосами, Эди засветилась от радости.

– Я искренне, невероятно рада вам помочь, – ответила она.

В этом-то и был весь смысл гостиничного дела: предложить гостям что-то такое, от чего они почувствуют себя особенными и поймут, что о них заботятся и уделяют им внимание.

– Мне понадобится лишь ваша кредитная карта, – добавила Эди.

– Понимаете, тут такое дело… – начала было Кимбер. Она взглянула на детей, замерших возле нее, словно статуи. – Дети, сыграйте в шахматы. Но только одну партию!

– Я не хочу играть в шахматы! Я хочу читать! – возмутилась Ванда.

Она достала книгу, которую Эди тут же узнала, – это был старый детектив о Нэнси Дрю в канареечно-желтой обложке, «Тайна ранчо “Тени”». Эди читала то же издание, когда была ровесницей Ванды.

– Ванда, ну пожалуйста! Я буду поддаваться! – жалобно попросил Луи.

Эди рассмеялась, а Кимбер закатила глаза.

– Он просто обожает шахматы. Взял с собой набор, но забыл его в информационно-туристическом центре Коннектикута. Плакал не переставая до самой магистрали I-95. Надеюсь, вы хорошо относитесь к детям – вам не выгнать отсюда Луи. Он просидит за доской все лето.

Эди снова рассмеялась, но уже с меньшей искренностью. Луи утащил Ванду к шахматной доске, и девушка все ждала, когда Кимбер расскажет про то самое «дело».

Когда дети отошли на приличное расстояние, Кимбер сказала:

– Я бы хотела заплатить наличными.

– Наличными? – моргнула Эди. Эта женщина бронировала номер на восемьдесят одну ночь, каждая из которых стоила четыреста долларов, и собиралась платить наличными?

Ким перешла на шепот.

– Я развожусь с мужем, и обе мои карты заблокированы – общие счета, все дела. У меня есть наличные, но номер карты я вам, к сожалению, дать не могу.

Эди моргнула. На дворе две тысячи двадцать второй год – кому придет в голову заселяться в люкс-отель без банковской карты?

– Мы не будем списывать средства. Просто поставим на удержание минимальную сумму – пятьдесят долларов за ночь.

– Не получится, придет отказ транзакции. – Ким прокашлялась. – Мы уже пробовали в «Фарэвее».

– Оу, – вздохнула Эди.

«Фарэвей» был довольно новым бутик-отелем в центре города. И если там Кимбер Марш не разрешили заселиться без банковской карты, то и Эди должна поступить так же. Но разве «Нантакет» не старался отличаться от других люкс-отелей на острове? Почему нельзя было принимать наличные? Наличные ведь тоже деньги.

И тут Эди вспомнила негласную, но общеизвестную часть гостиничного бизнеса: гости лгут. После отдыха они уже не будут общаться с вами (то есть персоналом отеля), а потому могут сказать что угодно. В Корнелльском университете Эди читала множество кейсов о том, как справляться со сложными ситуациями в отелях, – целые дюжины, но среди них не было такого случая, как у нее. Ее бывший парень Грэйдон, скорее всего, сказал бы, что Кимбер Марш – обычная мошенница, а детей она использует как прикрытие. Она сказала, что у нее есть наличные, но вдруг это не так? А если и так, она что, просто протянет кипу купюр?

Эди было необходимо посоветоваться с Лизбет.

– Минутку, я скоро вернусь.

Эди ушла в кабинет для администраторов, располагавшийся позади стойки, и позвонила Лизбет на мобильный, но тут же включился автоответчик. Точно – Лизбет же проводила экскурсию по отелю для пары из Сиракьюса, которая заселилась в номер триста три! И мешать ей было нельзя, ведь каждый гость важен для репутации отеля. Кошмар!

В кабинет заглянула Алессандра.

– Ты томишь гостей ожиданием.

«Томлю ожиданием? Да я минуту назад вышла!» – подумала Эди.

– Мне нужно поговорить с Лизбет.

– Ну, если у тебя трудности с тем, чтобы заселить их в отель, это могу сделать я, – предложила Алессандра.

– Нет у меня трудностей! – возразила Эди.

Она протиснулась мимо Алессандры и вернулась за стойку, к Кимбер Марш. Луи как раз сказал «шах и мат!» и начал расставлять фигуры заново, а Ванда устроилась в кресле и открыла книгу.

– У вас довольно сложный случай, мне нужно поговорить с управляющей, – сообщила Эди.

Кимбер Марш наклонилась к ней.

– Мой почти бывший муж ушел от меня к няне, которая сидела с нашими детьми. – Она рассмеялась, коротко и сухо. – Типичная история, знаю. Но на деле я потеряла и супруга, и домработницу. Крейг и Дженни проводят лето за городом, в Хэмптонс – Дженни недавно узнала, что беременна. Я просто хотела увезти детей куда-нибудь подальше от душного Нью-Йорка. Но без действующей банковской карты и правда приходится нелегко. – Кимбер немного помолчала и продолжила: – Давайте я оставлю вам предоплату за первую неделю, плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы. Можно нам остаться здесь? Пожалуйста?

«Он ушел от нее к няне? Уже беременной?» – посочувствовала Эди. Конечно, она ей поможет! Бедной женщине это было просто необходимо. Кимбер Марш всего лишь хотела, чтобы ее дети хорошо провели лето, и Эди сделает все возможное, чтобы так это и было (и, может, получит премию в тысячу долларов за отличную работу)!

Эди услышала, как звякнули браслеты Алессандры, но проигнорировала звук и протянула Кимбер две ключ-карты.

– Я спрошу управляющую насчет оплаты, пока что можете заселяться в номер.

Алессандра кашлянула.

– У вас есть багаж? – спросила Эди.

– Да, джентльмены на улице… – Кимбер обернулась. – Там довольно много вещей. Мне кажется, они достают их из багажника.

– А еще у нас есть Даг! – воскликнула Ванда, подбежав к стойке. Луи так и сидел за шахматной доской.

– Прекрасно, – кивнула Эди. Она знать не знала, кто такой Даг, и предположила, что это мягкая игрушка или воображаемый друг. – Буду рада с ним познакомиться. Раз швейцары уже занялись вашим багажом, я отведу вас в номер.

Тут Эди пришлось повернуться к Алессандре.

– Я покажу семье Марш, где их номер. Скоро вернусь.

Алессандра ответила ледяной улыбкой.

– Разумеется. – Она повернулась к Кимбер. – Хорошо вам отдохнуть! Если вам что-то понадобится, дайте знать.

Эди вышла из-за стойки, и в этот момент в холл вошел Адам с тележкой, доверху наполненной сумками. Он обменялся с Эди взглядом и пробормотал что-то, что Эди не услышала и, судя по его тону и выражению лица, вряд ли хотела услышать. Через секунду зашел и Зейк Инглиш – парень, который окончил старшую школу Нантакета на два года раньше Эди и был настолько горяч, что у нее аж голова кружилась. На поводке он держал собаку – стройного мускулистого питбуля голубого окраса. Эди знала эту породу: у ее бывшего парня Грэйдона был питбуль по имени Портия. На этой собаке был черный намордник, и скорее уж она вела Зейка, чем он ее. Когти питбуля скребли по полу холла, выложенному редким каштаном.

У Эди аж челюсть упала. Она посмотрела на Зейка, потом на Адама, но, судя по всему, те ожидали, что она что-нибудь придумает.

– Это и есть Даг? – пробормотала Эди.

Лицо Кимбер просветлело.

– Он самый. В минивэне я надела на него намордник, и он этому не очень рад. Он мирный домашний пес, вы не подумайте. Просто нервничает, когда вокруг много незнакомых людей.

«Нервничает, когда вокруг много незнакомых людей. И зачем привозить его в отель, где таких людей тьма тьмущая?!»

На лбу Эди выступил пот. Если ты проводишь лето на Нантакете с детьми и собакой, нужно снимать дом. Почему Кимбер Марш просто не сняла дом? Возможно, она смотрела предложения в последний момент, и все подходящее уже разобрали. А может, ей хотелось не заниматься делами по дому, а отдыхать у бассейна, ходить в оздоровительный центр и чтобы при этом в номере убирался кто-то другой. Причины могли быть разными, но ясно было только одно: Эди было просто необходимо поговорить с Лизбет. Она не осмелилась посмотреть, как отреагировала Алессандра.

– Пожалуйста, отведите мисс Марш и детей в номер, – попросила Эди Адама. – Я позвоню Лизбет.

– А питбуль? Его тоже отвести? – спросил Зейк.

В голове Эди пронеслись возможные картины: Даг заберется на роскошную белоснежную постель, будет жевать канаты и каркас из корабельной древесины, драть когтями белые занавески, метить коврики от фирмы Annie Selke. По спине Эди побежали мурашки. Так вот почему семье Марш не разрешили остановиться в «Фарэвее»! Дело было не в отсутствии карты, а в собаке!

– Можешь немного подождать с ним на улице? Я поговорю с Лизбет, хорошо?

Зейк, кажется, огорчился. Питбулю очень хотелось пойти с семьей, но парень вышел вместе с ним за дверь. Эди посмотрела на Алессандру, и та ответила ей ледяным взглядом. Судя по всему, помогать она не собиралась. Что ж, ладно.

Эди удалилась в кабинет и попробовала снова позвонить Лизбет – на этот раз удачно.

– Лизбет, здравствуйте! К нам только что заселились без бронирования! Женщина по имени Кимбер Марш и двое детей. Они хотят остаться на все лето и будут платить наличными.

– Она хотя бы дала тебе номер карты? – спросила Лизбет.

– Она в процессе развода, и обе ее карты заблокированы. Она сказала, что прямо сейчас заплатит нам за первую неделю, плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы…

– О нет, Эди!

И только сейчас Эди поняла, насколько нелепо это все звучало. А ведь она только начала!

– Я заселила ее в люкс-номер сто четырнадцать по сниженной цене, потому что он пустовал…

– По сниженной цене? На все лето? Эди, пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Но эти семейные люксы никто не бронировал.

– Позже в них кто-нибудь заселится. И мы потеряем часть дохода за одиннадцать недель.

Эди все сделала не так. Если бы это был сценарий, который они разыгрывали в университете, ей бы только дали советы о том, что можно в следующий раз сделать лучше. Но здесь, в настоящем отеле, Эди могли уволить, а она даже не дошла до худшей новости.

– А еще у них есть питбуль. По имени Даг.

– Что?! – воскликнула Лизбет.

Эди мысленно распрощалась с премией в тысячу долларов за эту неделю.

## Глава 6. Скелеты в шкафах


Грейс провела сотню лет в качестве призрака и за это время отлично развила эмоциональный интеллект. Ее впечатление о людях (почти) всегда оказывалось верным. Грейс могла и предчувствовать неприятности – для нее они были словно фальшивая нота в песне или подкисшее вино. Да, Грейс заинтересовало нежданно прибывшее семейство Марш, но, взглянув на мать, она будто увидела предупреждающий знак. Кимбер Марш что-то скрывала. Дети же, с другой стороны, были невинными ангелочками, настолько милыми и странноватыми, что Грейс захотелось обнять их.

Дети с радостными криками побежали в чудесную детскую номера сто четырнадцать, и пес трусцой последовал за ними. Мальчик, Луи, забрался по лестнице на верхний ярус ближайшей к двери кровати, а затем перелез на другую по веревочному мосту. Девочка, Ванда, устроилась на качелях в форме яйца и открыла детский детектив. Питбуль, Даг, остановился на самом пороге комнаты, поднял напоминающую небольшую бочку голову и заскулил.

«О нет», – подумала Грейс. Как и большинство животных, пес чуял ее.

– Дагги, что случилось? – спросила Ванда. – Иди к нам!

Грейс полетела взглянуть, как дела в спальне. Кимбер Марш как раз проводила пальцем по корешкам книг на одной из полок. Грейс даже решила, что она довольно милая, когда улыбается. Однако зеленые с синим волосы смотрелись как-то странно. И казалось, что-то еще было не так.

Кимбер открыла мини-бар и достала пачку крекеров, упаковку копченого паштета из голубой рыбы и (что ж, в Гренландии уже вечер) бутылку клюквенного пино-гри местного производства. Она налила себе бокал вина, зачерпнула крекером паштет и отправила в рот. Грейс простила ей неаккуратные манеры: женщина была очень худой и, наверное, ужасно проголодалась. Затем Кимбер взяла в руки планшет с прикроватной тумбочки, и комната наполнилась музыкой. Играла песня Home Sweet Home от Mötley Crüe – Грейс не слышала ее с начала девяностых.

Кимбер отправилась в ванную комнату, прихватив предметы личной гигиены. Грейс с осторожностью последовала за ней: приходилось избегать зеркал. Вдруг у Кимбер было, как говорили в конце девяностых, шестое чувство и она видела умерших?

Женщина оглядела ванную, понюхала свечу с ароматом амальфитанского лимона и мяты от фирмы Nest, включила подсветку у зеркала и подмигнула своему отражению. «Зачем?» – подумала Грейс. В какой ситуации человек подмигивает сам себе? Может, Кимбер провернула какую-то аферу? Может, у нее не было ни пенни за душой, а она сумела устроиться в такой роскоши с детьми и собакой?

Кимбер вернулась в спальню, съела еще один крекер, а затем вытащила из огромной кучи багажа красную спортивную сумку. Она открыла ее, и Грейс увидела целую гору толстых пачек купюр. «Так она не лгала насчет денег!» – подумала девушка.

Кимбер принялась складывать деньги в сейф, стоявший в гардеробной, и тут в дверь кто-то постучал. Женщина напряглась и на цыпочках вышла в гостиную. Она осторожно посмотрела в глазок и с облегчением улыбнулась. Пришел Зейк, парень, в которого влюбилась Грейс (ох!), и принес одну из шахматных досок с мраморными фигурами из тех, что стояли в холле.

– Эди сказала, Луи потерял свой набор шахмат. Она решила, что собственная доска в номере его порадует.

– Спасибо! Вы так внимательны! – улыбнулась Ким и подняла палец. – Давайте я вам как-нибудь отплачу.

– Не стоит! Нам только в радость, – ответил Зейк.


Лизбет как раз закончила экскурсию по отелю для пары из Сиракьюса – супруга сказала, что у нее было «неплохое» число подписчиков в «Инстаграме»◊, и Лизбет надеялась, что благодаря ей об отеле узнает больше людей. С начала дня она ни разу не присела (и кто просил ее надевать сандалии на шпильках?!), но после рассказа Эди о новоприбывшей семье из номера сто четырнадцать Лизбет направилась прямиком в свой кабинет. Она рухнула в кресло, думая только о том, что Лапушку Эди в первый же рабочий день обвела вокруг пальца какая-то мошенница.

Пришло время заглянуть в номер сто четырнадцать.

Прихрамывая, Лизбет прошла по коридору и постучалась в дверь. На ее лице была настолько фальшивая улыбка, что аж голова болела.

Ей открыла Кимбер Марш. Хорошо хоть Эди предупредила Лизбет о цвете ее волос – он был ошеломляющим.

– Здравствуйте, мисс Марш. Я Лизбет Китон, управляющая отелем.

– У вас здесь так красиво, – ответила Кимбер. – Дети словно в раю.

Лизбет собиралась держаться твердо, но, когда из детской тихонько вышли двое светловолосых малышей в круглых очках, она не могла не смягчиться. У девочки в руках была книга, а у мальчика – белая шахматная королева.

– Я поговорила с Эди, девушкой, которая вас заселила. Она сказала, что вы хотите платить наличными, и я не против. Однако мне нужна оплата за первую неделю в качестве залога.

– Да, конечно. Секунду.

Кимбер ушла в спальню и вскоре вернулась с пачкой купюр. Лизбет пересчитала деньги: ровно тридцать три сотни долларов.

– Первая неделя проживания плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы. Я могу заранее оплачивать неделю каждый понедельник. Вам так будет удобно?

– Хорошо, давайте так, – кивнула Лизбет, немного успокоившись. Если Кимбер будет платить за неделю вперед, будет надежнее, верно? – Каждую неделю вас будет ждать счет у двери и в ящике электронной почты.

Кимбер Марш обняла Лизбет, а дети обхватили ее ноги. Через плечо Кимбер Лизбет увидела питбуля. Тот подошел к управляющей, обнюхал ее, а затем упал к ее усталым ступням.


В конце дня Лизбет собрала персонал у себя в кабинете. Рауль, который работал швейцаром в ночную смену, согласился на время совещания постоять за стойкой регистрации.

Лизбет пригласила Эди, Алессандру, Зейка, Адама и Мегду. С заведующей хозяйством пришел еще и парень, похожий на выпускника частной школы; на нем были мятые брюки цвета хаки и розовая рубашка с закатанными выше локтей рукавами.

– Лизбет, хочу представить вам нового сотрудника нашего отдела. Это Чадвик Мейжор, – сказала Мегда. – Сегодня он прошел обучение. Остальные уборщики будут в отеле завтра утром.

– Чад Мейжор, – представился парень, пожав Лизбет руку.

– Точно, помню твое резюме. Рада, что тебя взяли на работу. Добро пожаловать!

Чад опустил голову.

– Спасибо, что дали мне шанс. Я очень благодарен.

Имя Чадвик Мейжор звучало так, словно парень был потомком одного из отцов-основателей Америки. Однако Лизбет поддерживала идеи разнообразия и инклюзивности в рабочей среде. Почему бы богатому на вид парню с фамилией Мейжор не убирать комнаты?

Лизбет отвела всех в комнату отдыха, оформленную в стиле дайнера пятидесятых годов. Комната была выполнена в бирюзовых и оранжевых тонах (знаковых цветах когда-то знаменитых ресторанов «Говард Джонсонс»), а еще в ней было много хрома и пластика. Благодаря такой гамме место значительно отличалось от остального отеля, что давало сотрудникам передышку – а это очень важно, когда работаешь шесть с половиной дней в неделю. За барной стойкой можно было пообедать, на низком полукруглом диванчике с кучей подушек – подремать. Здесь также стояли три автомата: с мягким мороженым, винтажный пинбол (Hocus Pocus) и музыкальный, который за доллар играл четыре песни. Лизбет от этой комнаты была просто в восторге, но, казалось, большинство сотрудников оставались к ней равнодушны. Зейк уставился на пинбол как на космического робота, и Лизбет поняла, что он бы предпочел телевизор и приставку PS5. Эди изучила музыкальный автомат и сказала: «Тут нет ни одной знакомой песни. Кто такая Джоан Джетт[23]?»

Лизбет попросила всех присесть и проверила, что дверь плотно закрыта.

– Для начала хочу поблагодарить вас всех за отличную работу, – сказала она, сложив ладони на груди. Лизбет казалось, что неприятный случай на парковке с Джей-Джеем и Марио Субьяко произошел не этим утром, а дня три назад. А еще ей предстояла ночная смена за стойкой регистрации… Как она собиралась протянуть все лето? Судя по всему, никак. Особенно на этих шпильках. Лизбет продолжила: – В номер сто четырнадцать сегодня заселились гости, которые останутся у нас на все лето. Хочу напомнить вам, что, хотя со временем вы совсем привыкнете к ним, нельзя из-за этого переставать их замечать или уделять им меньше внимания. Обслуживание всегда и для всех должно быть высшего класса, а информация о гостях – полностью конфиденциальной.

– Конечно, – ответила Эди. Остальные кивнули.

Казалось, во всей этой истории с Кимбер Марш и ее наличными что-то было не так. Когда дети и Даг ушли в комнату, Лизбет хотелось задать Кимбер вопрос. Вот только какой? Обращался ли муж с ней плохо? Торговал ли он наркотиками или, может, был членом мафии? Не была ли семья в бегах? В конце концов Лизбет решила сказать: «Рада, что вы остановились у нас. Я оставлю путеводитель по Нантакету своего авторства, “Лазурную книгу”, на вашем столе».

Затем Лизбет вернулась в свой кабинет, села за компьютер и набрала в Google: «Кимбер Марш, Ист-74-стрит, Нью-Йорк». Ни одного подходящего результата. Лизбет проверила «Фейсбук»◊, «Твиттер», «Инстаграм»◊ – безуспешно! Если верить интернету, никакой Кимбер Марш не существовало. Было ли это подозрительным? Лизбет успокоила себя тем, что далеко не у всех людей есть аккаунты в соцсетях. А может, Кимбер удалила свои из-за развода.

Лизбет продолжила беседу с сотрудниками:

– Я попросила мисс Марш выходить на прогулки с собакой через дверь рядом с ее номером. Я точно не хочу, чтобы питбуль бегал по холлу.

– Если понадобится, я могу выгуливать собаку, – предложил Зейк.

– Правда? Кажется, днем собака сама тебя выгуливала, – рассмеялась Эди.

– А мы с ней подружились! Так что буду рад помочь.

– Он просто хочет премию в тысячу долларов, – усмехнулся Адам.

– Насчет этих премий, – начала Лизбет, и все внимание тут же переключилось на нее. – Мистер Дарлинг будет учитывать не только отзывы на «ТурСплетнях», но и мои личные отчеты о вашей работе. Я, разумеется, буду оценивать качество обслуживания гостей, но не только. Для меня важны преданность делу, самоотдача, исполнительность, стабильность, доброта и навыки работы в команде.

Алессандра, сидевшая на диване с не самым счастливым выражением лица, подняла руку.

– Мистер Дарлинг планирует останавливаться в отеле этим летом?

– Не раньше августа.

Алессандра огорчилась, но все остальные выдохнули с облегчением. Следующим руку поднял Адам.

– А можно настроить рояль в холле?

– Конечно! – ответила Лизбет, умолчав о том, что вплоть до его вопроса считала рояль не более чем предметом мебели. – Вы умеете играть на нем?

– Да! – кивнул Адам и пропел: «Рады видеть вас в отеле “На-а-антакет”!» на мотив песни Hotel California группы Eagles. Все, кроме Алессандры, улыбнулись. У Адама правда был прекрасный голос, как и писал управляющий с его прошлого места работы, – хоть в мюзиклах выступай!

– Я запомню, – улыбнулась Лизбет и оглядела всех в комнате. – У кого-то еще есть таланты, о которых мы не знаем? – Она сделала паузу. – Или, может, кто-то хочет поделиться секретом? Все свои, никто не осудит.

Абсолютно каждый в комнате напрягся и промолчал.

– Да я шучу, – улыбнулась Лизбет. – Спасибо за отличный первый рабочий день!

На самом деле Лизбет не шутила. Она хотела поддерживать атмосферу доверия и взаимопонимания на рабочем месте. Каких только секретов ей не доверяли за пятнадцать лет работы в «Палубе»! Когда брата Гуса арестовали за вождение в нетрезвом виде, тот первым делом позвонил ей. Лизбет утешала Джульетту, когда та в слезах пришла к ней в кабинет и сказала, что случайно забеременела. Однако Лизбет не забывала о профессиональных границах: она была начальницей на девяносто процентов и лишь на десять – старшей сестрой. Сотрудники ее побаивались, но это означало, что Лизбет отлично справлялась со своей работой. Ей очень хотелось создать такую же атмосферу и здесь – это было ее сильной стороной. Лизбет внимательно приглядывалась к сотрудникам. Если они что-то скрывали (как, скорее всего, Кимбер Марш), Лизбет хотелось узнать об этом поскорее.


Чад Мейжор вышел с совещания, сел в новенький автомобиль Range Rover и поехал в летнюю резиденцию своих родителей на Ил-Пойнт-роуд.

«Секреты?» – подумал он. Лизбет, конечно, не могла знать о том, что он натворил в Пенсильвании, но все же от этого вопроса ему стало неуютно.

Чад быстро проверил телефон. Ему пришла куча сообщений и уведомлений в Snapchat от друзей, но совершенно ничего от Падди. Чад вздохнул и с облегчением, и с ужасной болью. Он писал Падди каждый день с тех пор, как приехал на остров, но не получил ни слова в ответ. Падди возненавидел Чада, порвал с ним все связи и никогда больше с ним не заговорит. И самое главное – Чад не мог его за это винить.

Проезжая мимо самых роскошных прибрежных вилл острова по грунтовой дороге, Чад вспомнил слова мисс Инглиш: «Знаешь, Чадвик, я верю, что даже самый большой бардак можно разгрести. И я научу тебя тому же. Ему очень хотелось поверить ей. Поверить в то, что если он будет упорно трудиться и смотреть строго вперед, то ототрет огромное пятно, которое сам поставил на своей жизни.

Чад весь день провел с мисс Инглиш в номере сто четыре, блиставшем чистотой. Пожилая дама сняла с кровати императорского размера постельное белье, и он застилал постель заново, тщательно разглаживая простынь на резинке и заправляя ее за уголки матраса. «Нет ничего хуже мятой простыни», – сказала ему мисс Инглиш. Затем она показала, как правильно раскладывать подушки, и попросила Чада сфотографировать результат, словно какой-нибудь арт-объект. Они провели два часа в одной только ванной: мисс Инглиш объяснила Чаду, в каких местах санузла могут скапливаться бактерии, как находить и убирать волосы и ногти, оттирать разводы со стаканов, складывать полотенца. Последнее оказалось куда сложнее, чем представлял Чад: если уголки не совпадали точь-в-точь, ему приходилось начинать сначала, и на одно полотенце у него ушло шестьдесят две попытки. Затем мисс Инглиш показала ему чек-лист для уборки в сотню пунктов, где были расписаны даже такие мелочи, о которых Чад бы в жизни не подумал: пересчитать вешалки в шкафах; проверить, все ли лампочки работают; посмотреть, какая температура в мини-баре. Заведующая хозяйством строго объяснила парню, какие вещи гостей можно трогать и какие нельзя. Одежду следовало аккуратно сложить и оставить недалеко от того места, где она была найдена. Мисс Инглиш добавила, что гости часто оставляют нижнее белье на телефоне, и Чад рассмеялся в надежде, что она пошутила. Затем она сказала, что ему запрещено трогать ювелирные украшения, часы и деньги, если только последние не оставили в качестве чаевых. Также категорически не разрешалось открывать тумбочки, шкафы, гардеробные и чемоданы.

– Но это же очевидно, – ответил Чад, на что мисс Инглиш ответила ему недоверчивым взглядом. Она что, думала, что он вор? Чад так и не рассказал ей, что натворил, поэтому, возможно, она считала, что он что-то украл.

Пожалуй, это было единственным, чего Чад не сделал.


Чад подъехал к дому и увидел, что возле него уже стоит «порш кайен» его друга, Джаспера. Сам же Джаспер стоял на крыльце вместе с приятелями Брайсом и Эриком.

Чад направил кондиционер прямо в себе в лицо. Как же ему хотелось исчезнуть!

– Чел, где тебя весь день носило? Мы уж решили брать замок штурмом, но твоя сестричка сказала, что тебя нет дома. Мы спросили, куда ты делся, а она ответила: «Надеюсь, помирает в какой-нибудь канаве».

– Обидно, – пробормотал Чад, впрочем, ничуть не удивившись. Лейт его теперь тоже ненавидела.

– Какая она холодная, – подметил Брайс.

– И при этом такая горячая, – ухмыльнулся Эрик.

У Чада не осталось сил послать Эрика куда подальше за подобные слова. Намного сильнее его насторожила сладкая зеленоватая дымка, витавшая над головами приятелей.

– Вы что, курили траву прямо у меня на крыльце?!

– А чем еще заняться? Пока тебя дождешься… Мы в пивоварню, давай, пошли с нами.

– Не могу.

– Чего-о-о-о-о?! – протянул Эрик. – Вся банда в сборе, чел! Ты что, по нам не соскучился?

Честным ответом было бы «нет». Чад все еще дружил с этими парнями – юными олигархами из Гринвича, штат Коннектикут, Мишен Хилс, штат Канзас, и с Фишер-Айленда, штат Флорида, – только потому, что они были знакомы с детства. Они кидались друг в друга песком на Детском пляже, тайком пробирались на фильмы «18+» в кинотеатре «Дримлэнд», приходили на барбекю в гольф-клуб «Санкати-Хед» на два часа позже положенного, с наполовину заправленными в брюки рубашками и красными, как у кроликов, глазами после того, как курили траву через яблоко у Элтар-Рок. Однако дружба с Падди заставила Чада посмотреть на себя с другой стороны. Он понял, что вести себя как мажор – падать на улице в обморок от опьянения (как Джаспер перед баром «Газебо» на фестивале «Фигави»[24]) или заезжать на машине прямо в море (как Эрик на «мерседесе» отца на Рыбацком пляже) – не просто нагло по отношению к окружающим, а нелепо и глупо.

Как говорится – «любая посуда одноразовая, если ты достаточно богатый».

Именно этого взгляда на себя со стороны, которым Чад втайне очень гордился, ему крайне не хватало двадцать второго мая.

Чад очень удивился, что эта троица не слышала о том, что случилось в Рэдноре. Он полагал, что его сестра Лейт им все рассказала, хоть родители и просили обоих детей молчать о происшествии «ради репутации семьи». К тому же в богатых, элитных кругах слухи всегда расходятся быстро. Неужели его друзья правда не слышали о той вечеринке?

А может, слышали, но им было все равно.

Поход в пивоварню «Циско» был неплохим способом провести время. Они могли бы выпить по несколько кружек эля, купить мини-бургеры с лобстером в ларьках неподалеку, поглазеть на симпатичных девушек, послушать концерт местной группы, погладить золотистых ретриверов. «Нет, только без собак», – подумал Чад. Может, сходить на часик? Наверное, троице этого хватит.

Однако затем Чад вспомнил, что час-другой в пивоварне часто переходил в пьянку в «Газебо», а оттуда ноги вели их в «Чикен Бокс». Все кончится тем, что они будут махать руками у сцены, где кто-то из местных исполняет песни группы Coldplay, а потом выползут на Дейв-стрит, после чего их стошнит на заднем сиденье такси.

А Чаду с утра нужно было на работу! И приходить с жутким похмельем он не собирался.

– Ребят, я пас. Рад был увидеться.

– Чел, да что с тобой? Ни одного сообщения за день не открыл, а теперь и тусить с нами не хочешь? – возмутился Брайс.

Чад знал, что, пожалуй, ведет себя странно. Он никогда не был лидером в их компании (это всегда был Джаспер), но в предыдущие годы не отказывался повеселиться с ними.

– Так где ты был? – спросил Джаспер.

– Я… – вымолвил Чад.

Он мог сказать, что устроился на работу, но тогда бы последовали вопросы вроде «кем?» и «почему?». По идее, это было последнее беззаботное лето Чада: в сентябре он должен был устроиться в венчурную фирму своего отца – «Брендивайн Груп». Как Чад мог объяснить, что он не просто нашел работу на лето, а стал уборщиком? Что сегодня он весь день провел в резиновых перчатках, изучая моющие средства?

– Может, в другой раз. – Он взялся за дверную ручку, чтобы парни точно поняли: он никуда с ними не пойдет.

Эрик обкуренно ухмыльнулся.

– Да у Чада девка появилась. Гляньте, в чем он! Ты хоть дома ночевал?

Джаспер и Брайс засвистели ему вслед.

– Братву на телок не меняют, но ладно, покедова!

– Еще заглянем на огонек, хе-хе!

Чад юркнул в прохладную прихожую и запер дверь. По лестнице спустилась Лейт. Притворившись, что не видит его, она молча прошла на кухню. Его сестра могла претендовать на докторскую степень по игнорированию, и Чаду было очень больно: раньше они дружили.

Секунду спустя он услышал голос матери, Уитни.

– Чадди?

Раз она позвала его по худшему на свете прозвищу (Чадди), значит, она порядочно выпила. Чад заглянул на кухню: Уитни была у тумбы, на которой стояла большая открытая бутылка белого вина Kendall-Jackson.

Она подтолкнула к нему какую-то бумажку.

– Пожалуйста, сходишь для мамы на рынок?

Чад просмотрел список покупок: восемь стейков вагю, полтора килограмма тунца, килограмм салата с лобстером, сыр «Конте», шесть пачек картофельных чипсов на трюфельном масле.

– Столько еды! У нас будут гости?

Уитни пожала плечами и мечтательно уставилась на бутылку вина.

– Нет, это на ужин.

Отец Чада собирался приехать только через несколько недель: занимался сделкой по работе. Лейт питалась исключительно яйцами вкрутую и диетической газировкой Dr Pepper, а Уитни ела и того меньше. И все же его мать всегда набивала холодильник так, словно на ужин собирались прийти все нападающие команды Philadelphia Eagles. Когда она решала что-нибудь приготовить, девяносто процентов еды отправлялось в мусорку (родители Чада никогда в жизни не убирали остатки в холодильник). Однако обычно Уитни не занималась кулинарией. Она или наливала себе вина, готовила попкорн в микроволновке и безотрывно смотрела сериалы на Netflix, или проводила время с подругами в яхтенном клубе. Продукты же так и лежали в холодильнике, пока не покрывались слизью или пушистой серой плесенью. Чада это никогда не волновало. Он даже внимания не обращал, пока Падди не прочитал ему целую тираду о «показном расточительстве» семейства Мейжор.

Чад решил, что купит три стейка, сыр и одну пачку чипсов.

– Я устроился на работу, – сообщил он.

– Да ну, – это были первые слова, что он услышал от Лейт с двадцать второго мая.

– В отеле «Нантакет». Буду убираться в номерах, – продолжил Чад.

Его мать моргнула.

– Я хотел что-нибудь сделать. Как-то все исправить.

– Твой отец и адвокаты все уладят, – сказала мать.

– Я не хочу сидеть сложа руки. Мне нужно устроиться на честную работу, получить деньги, отдать их Падди.

– Ох, милый мой, – вздохнула мать.

– Погоди… ты серьезно? – спросила Лейт. – Ты будешь мыть номера в отеле? Ты будешь… будешь…

– Уборщиком, – закончил за нее Чад.

Его сестра улыбнулась, и он обрадовался: он так давно не видел ее прекрасной улыбки. Но затем она разразилась истерическим смехом, который быстро перешел в просто истерику, а потом – в рыдания. Она схватила первое, что попалось под руку, – кофейную чашку с рисунком таксы – и швырнула в него со всей силы, словно играла в лакросс и пыталась забросить решающий мяч в матче против давнего соперника. Лейт промахнулась, и чашка разлетелась вдребезги.

– Ты! Никогда! Ничего! Не исправишь! – завопила она.

Чад ушел из кухни и направился к входной двери, сжимая в кулаке список покупок.

Да, его сестра была права: он ничего не исправит. Но он расшибется в лепешку, стараясь это сделать.


Мегда Инглиш прибыла на Нантакет в конце августа прошлого года и поселилась в гостевом домике рядом с домом ее брата на Вест-Честер-стрит. С тех пор она вела довольно тихую и скромную жизнь. Каждое воскресное утро в семь тридцать она ходила на службу в церковь на Саммер-стрит. Иногда Мегда встречалась с прихожанками (а также очень набожной и невероятно занудной сестрой Нэнси Твайн) и занималась вместе с ними рукоделием. А еще она готовила супы, жаркое и блюда с рисом – и все это до ужаса острое.

Уходя с совещания, Мегда усмехнулась про себя.

«Может, кто-то хочет поделиться секретом? Все свои, никто не осудит».

Конечно, секреты у Мегды были, но она была не настолько глупа, чтобы делиться ими с людьми, которых едва знала (причем большинство из них едва застало начало нового тысячелетия). Неужели их новая управляющая, женщина, которой было за тридцать, наивно полагала, что хоть где-то можно искренне сказать «все свои»? Мегде это казалось забавным.

Если бы Мегда все-таки поделилась одной из своих тайн, она бы сказала вот что: она была счастлива вновь выйти на работу. Тихая и скромная жизнь успела ей наскучить, и она не раз собиралась вернуться домой, в Сент-Томас. Да, Мегда устала от работы на круизных лайнерах, но на острове Лованго Кей собирались открыть новый курорт, и Мегда подумывала устроиться там заведующей хозяйством. Но потом ей написал Ксавьер и рассказал, что купил отель на острове, где она жила, даже не взглянув на него перед этим.

Ксавьер напоминал Мегде школьника, который делает стойки на руках и сальто назад, чтобы привлечь внимание девушки (то есть ее). Только в его случае вместо акробатических трюков он показывал, насколько богат: и с восстановлением отеля справился в рекордные сроки, и готов выплачивать персоналу по тысяче долларов в неделю. А орхидеи, что он прислал этим утром! Ксавьер ведь отлично знал, что «Ванды» – ее любимый сорт. Мегда оставила цветы у себя в кабинете – принеси она их домой, ей бы задали миллион вопросов, отвечать на которые совершенно не хотелось.

Мегда вышла из отеля и села в новенький Jeep Gladiator – частично джип, частично пикап, да еще и с откидывающимся верхом. Когда она впервые приехала на нем домой из автосалона, ее брат, Уильям, наградил ее весьма странным взглядом. Пожалуй, ему было интересно, откуда у нее взялось столько денег. Мегда сказала: «Я столько времени провела на кораблях, что стала одержима мечтой купить машину. Вот и потратилась, как появилась возможность». Если Уильяма не устроило такое объяснение, это уже были его проблемы.

У Мегды еще остались дела на сегодня. Для начала она заехала в «Хэтчс», магазин спиртного, и купила бутылку рома Appleton Estate двадцатиоднолетней выдержки (она скучала по Карибам), а с ним, не удержавшись, и лотерейный билет за десять долларов. Вернувшись в машину, она достала из кошелька монетку и соскребла защитный слой.

«Ха! Пятьсот долларов! Заберу выигрыш в следующий раз».

Мегда подумала, не отправиться ли ей в «Бэйбери Пропертис» – может, Шустрый Эдди нашел для нее новые предложения. Однако ей не нравилось, как на нее смотрела сестра Эдди, Барби, поэтому она решила просто написать ему СМС: «Пожалуйста, не забудьте обо мне, мистер Панчик».

Эдди, стоит отдать ему должное, ответил сразу же: «Как я могу о вас забыть, Мегда! Как и договаривались, на неделе предоставлю вам список».

Мегда всей душой любила Уильяма и Иезекиля, но ей пора было обзавестись собственным жильем – особенно учитывая, что она собиралась остаться на острове.

Последняя остановка – рынок мяса и рыбы. Мегда решила купить мягкопанцирных крабов – она пропассерует их в коричневом масле и подаст на ужин с диким рисом и жареной спаржей. На рынке стояла приятная прохлада и пахло кофе: здесь находился единственный «Старбакс» на острове. Мегда направилась к длиннющей мясной витрине. Чего там только не было! Стейки рибай, говядина Веллингтон, мясо кусочками в трех разных маринадах, куриные грудки, начиненные сыром и шпинатом, овощные шашлыки всех цветов радуги, свиные ребрышки, каре ягненка, хвосты лобстеров, коктейли из гигантских креветок, лосось с лаймом и кориандром, стейки из меч-рыбы толщиной с книгу в мягкой обложке… В очереди за мясом стояли несколько человек, но Мегда была не против подождать. Когда весь день провел на ногах, ожидание в очереди – своего рода отдых.

Она не могла не признать: отель вышел просто прекрасным. Иначе и быть не могло: Ксавьер всегда выкладывался на полную. «Если не собираешься быть лучшим, какой смысл стараться?» – сказал он много лет назад, в ночь их первой встречи, когда только купил круизный лайнер. Тогда он обратился к персоналу с речью в казино-курорте «Тропикана», и все, включая Мегду, были очень впечатлены, – дело было в час бесплатных напитков. Мегда все еще помнила, как тогда выглядел Ксавьер: держащийся прямо, невероятно уверенный в себе, одетый в пошитый на заказ костюм. С того судьбоносного для нее дня прошло уже больше тридцати лет.

Ксавьер прибудет на остров в августе. Мегда позаботится о том, чтобы в его номере не было ни пылинки.

От одних только мыслей об этом дама рассмеялась. На звук обернулся молодой человек, стоявший в очереди впереди нее.

– О! Добрый вечер, мисс Инглиш.

«Боже правый, это же тот паренек, которого я рискнула взять на работу. Мой лотерейный билетик», – подумала Мегда. Она никак не могла вспомнить его имя или фамилию, хоть и провела с ним сегодня весь день: учила его тщательно пылесосить полы и очищать инкрустированную ракушками плитку в душе электрической зубной щеткой. Парень освоил довольно многое, хотя сразу стало ясно, что он в своей жизни едва ли мыл тарелку после ужина. Ей все еще предстояло научить его обращаться с бельем: он никак не мог ровно сложить простыню на резинке. А еще Мегде нужно было рассказать ему о неловких и неприятных вещах, которые находили уборщики: о секс-игрушках, наборах для ролевых игр, противозачаточных таблетках, презервативах, диафрагмах, тюбиках смазки, вкладышах для бюстгальтера, наркотиках и принадлежностях для их употребления. Не хотелось бы, чтобы у парня случился шок.

– Добрый вечер… – Имя совершенно вылетело у нее из головы. Она хоть звала сегодня этого парня по имени или фамилии? Скорее всего, да. Она шарила в памяти, словно рукой по тумбочке, когда искала на ней очки в темноте по утрам.

– Чад. Юный мистер Мейжор, – напомнил ей парень.

Мегда рассмеялась. Она не только забыла имя и фамилию парня, проведя с ним весь день, – сама его фамилия отражала стереотип, которому он (по крайней мере, внешне) полностью соответствовал. Мажор по фамилии Мейжор! Она пыталась остановиться, но не могла – только опустила голову, чуть ли не надрываясь от хохота. Мегда смеялась так долго и громко, что у нее разболелись мышцы живота, а из уголков глаз потекли слезы. Чад уставился на нее, как и несколько других людей в очереди. Мегда начала понемногу приходить в себя, но выражение лица парня было настолько озадаченным, что она снова согнулась пополам от хохота. Звуки, которые она издавала, были больше похожи на сдавленный кашель, чем на смех, но на большее ей уже просто не хватало сил. Судя по всему, скоро кто-нибудь решит, что она сошла с ума или ей плохо, и вызовет скорую.

Подошла очередь Чада. Он купил три стейка говядины вагю. Мегда знала парнишку меньше двенадцати часов, но она была уверена, что именно что-то подобное его семья обычно ела на ужин.

Женщина наконец-то отдышалась и взяла себя в руки, хотя иногда на нее все же накатывали небольшие приступы смеха. Наконец Чад взял протянутый ему продавцом сверток, повернулся к Мегде и неуверенно улыбнулся.

– До завтра, мисс Инглиш.

– До завтра, Лотерейный Билетик, – ответила она.

Парень улыбнулся шире. Ого, так легкие подколки его не обижали! Мегда почувствовала прилив оптимизма: кто знает, может, она не зря дала Чаду шанс?

* * *

Эди вышла с совещания. «У меня одной такое ощущение, будто этот день длился три недели?» – подумала она и достала телефон.

Выскочило уведомление: ее бывший парень отправил ей запрос на пятьсот долларов в Venmo.

«Нет!» – подумала Эди.

Казалось, это было ошибкой или шуткой, но по спине девушки побежали мурашки. Грэйдон был далеко – в сухой пустыне штата Аризона. Он устроился на работу в «Ритц-Карлтон» в Дав Маунтин. Изначально они оба отправили туда резюме и собирались устроиться в отель вместе. Но потом ее отношения с Грэйдоном стали странными и очень неприятными, и Эди передумала и решила вернуться домой. Грэйдон в то время был помешан на Эди и стал проситься с ней – жить с ней и ее матерью, Лав. Эди отказала, аргументировав тем, что не считала это хорошей идеей. В душе она имела в виду, что не хотела видеть Грэйдона на Нантакете. Она хотела расстаться с ним. Эди собиралась работать в «Бич Клаб», как ее родители, но потом мама рассказала ей о том, что отель «Нантакет» (который все детство Эди был не более чем старой развалюхой), по слухам, восстанавливают и на него выделили аж тридцать миллионов долларов. Девушке тоже захотелось стать частью команды, возвращающей историческому отелю былую славу. А еще ей казалось, что так она будет в безопасности: воды, окружающие остров, словно ров, защищали ее от Грэйдона.

Вот только это не помешало ему просить у нее деньги через Venmo.

В холл вошла пара в вечерних нарядах. Эди почти забыла, что, кроме Кимбер Марш с семьей, в отеле были и другие гости. Упомянутой парой были Катцены, и они собирались поужинать в «Крю». Направляясь к выходу, они помахали Эди рукой. Вообще, ей следовало бы выйти с ними на улицу, пообщаться немного: она ведь сама сказала Лизбет на собеседовании, как важно найти общий язык с каждым гостем отеля. Однако на этот раз Эди промолчала и осталась на своем месте – и виной всему был кошмар на экране ее телефона.

Пятьсот долларов!

Эди отправилась домой, на Сансет-Хилл, решив, что не даст Грэйдону шантажировать ее. Она удалила его запрос: ну он и обнаглел конечно!

Ей пришло сообщение. Эди надеялась, что оно от мамы и та писала ей, что картофельная запеканка готова. Однако оказалось, это Грэйдон – он прислал ей смайлик в виде видеокамеры.

Ей придется перевести деньги.

Но как? Пятнадцатого июня очередной платеж по образовательному кредиту – почти половина ее первой зарплаты.

Эди не будет платить ему! Ну кому он может отправить те видео? Она не знаменитость, так что сенсацией в желтой прессе не станет. Их общие друзья достаточно умны, чтобы понять, что Грэйдон мстит Эди за расставание и считает, что это сойдет ему с рук, ведь он белый парень. Они просто удалят видео, не открывая (как надеялась Эди), а потом пошлют Грэйдона куда подальше.

Но вдруг Грэйдон отправит видео ее маме? Может ли Эди допустить такое? Лав родила Эди в сорок, и сейчас ей было уже шестьдесят два года. Да, Лав старалась идти в ногу со временем: к примеру, слышала о Билли Айлиш и Doja Cat. Однако она не знала, как сейчас принято вести сексуальные отношения, и не понимала, что у поколения Z вся жизнь была в телефонах. Пожалуй, Лав не думала, что Эди девственница, но, хоть они и были близки, они никогда не обсуждали тему секса. Ни за что! Эди даже второй сезон «Эйфории» смотрела, не просто закрыв дверь комнаты, а запершись изнутри.

Если Лав увидит, какие ролики снял Грэйдон с участием ее дочери, внутри нее что-то умрет. Эди – счастье и гордость своей мамы, ее главное сокровище, а с тех пор, как умер Вэнс, Лав начала еще больше опекать ее. А хуже всего, если мама обвинит в этих видео себя. Подумает, что неверно воспитала Эди или подала ей плохой пример.

Эди перевела Грэйдону пятьсот долларов – почти все, что оставалось у нее на карте. Это были деньги, которые ей подарили на выпускной. Стоял прекрасный июньский вечер, но Эди хотелось кричать – вот только она боялась, что соседи на Сансет-Хилл услышат ее.

Пришло еще одно сообщение – разумеется, от Грэйдона. «Спс!» – написал он и добавил в конце смайлик с поднятым вверх большим пальцем.


Последней в комнате отдыха была та, от кого Грейс больше всего хотела избавиться, – Алессандра Пауэлл. Грейс зависла в воздухе, наблюдая, как та опускает четыре двадцатипятицентовые монетки (которые ранее взяла из мелочи на стойке регистрации) в музыкальный автомат. Алессандра выбрала песни – хэви-метал восьмидесятых, которым, говорят, славили Сатану. Вот по этой музыке Грейс ни капли не скучала.

Она попыталась напугать Алессандру: та начала играть в пинбол, и Грейс села так, чтобы отражаться в стекле автомата. Грейс даже потрясла головой в такт музыке, как металлисты, – веселья ради и чтобы привлечь внимание. Видела ли ее Алессандра? Нет, она даже глаз не подняла от серебристого шарика за стеклом. Грейс пустила холодный воздух Алессандре под воротник – никакой реакции! А это могло значить только одно: внутри этой женщины скрывались демоны. Грейс чуть ли не слышала, как они дразнят ее: «Ты нас не напугаешь! Мы ничего не боимся!»

Секундой позже Грейс поняла, что не она одна считала Алессандру подозрительной. Кто-то наблюдал за ней у самой двери в комнату.


Лизбет не особо волновала личная жизнь Зейка, Адама, Чада или Эди, и она была полностью спокойна насчет Мегды.

Алессандра – другое дело.

Как раз перед совещанием Лизбет позвонил Мак Петерсен, управляющий «Бич Клаба». Он поздравил ее с открытием отеля и спросил, как идут дела. Несмотря на то что их отели были конкурентами, Лизбет и Мак хорошо общались – Лизбет знала его, еще когда работала в «Палубе».

Лизбет не удержалась и похвасталась:

– Среди моих сотрудников – Лапушка Эди!

– Ужасно завидую. Она ведь моя крестница.

– А еще та женщина, Алессандра, которая работала в Италии.

– О такой я не слышал.

– Разве она не должна была прийти к вам на собеседование? На должность администратора. Если что, полное имя – Алессандра Пауэлл.

– В этом году я не планировал нанимать администраторов, – задумчиво произнес Мак. – Мне нужен был только швейцар на ночную смену. Мне повезло: почти все, кто работал здесь в прошлом году, вернулись на свои должности.

– Оу.

Лизбет аж растерялась. Разве Алессандра не говорила, что идет на собеседование к Маку в «Бич Клаб»? Точно говорила. Она даже упомянула, что Мак был готов взять ее на работу просто так!

– Что ж, надеюсь, в следующем году мне тоже повезет, – сказала Лизбет.


Лизбет одолевали неприятные чувства. Алессандра солгала ей! Лизбет стоило быть настороже во время собеседования, но Алессандра пустила в ход все свое обаяние. Даже принесла ей сэндвич, зная, что время ее собеседования почти совпадает с обеденным перерывом. Потрясающий, продуманный ход (и к тому же неплохая манипуляция)! Кроме того, она уклонилась от вопроса о прежних работодателях. «Один управляющий вышел на пенсию, другой умер, и ни один человек во всей Европе не может за меня поручиться». Лизбет позвонила во все четыре отеля, указанные в резюме Алессандры. Только в одном из них, гранд-отеле «Тремеццо», ей удалось найти человека, который подтвердил, что два года там действительно работала Алессандра Пауэлл. Однако никто из персонала на данный момент не был знаком с ней лично. В трех остальных отелях Лизбет попала на автоответчик, записала сообщения и стала ждать ответного звонка. Вот только что ей оставалось делать? Уволить Алессандру? Но она показала себя как квалифицированный администратор – и к тому же прекрасно выглядела! Настолько, что, казалось, ей могло сойти с рук даже убийство.

* * *

У Лизбет почти началась ночная смена – им был просто необходим ночной аудитор! И тут она поняла, что все сотрудники отеля уже ушли домой – кроме Алессандры.

Лизбет приоткрыла дверь в комнату отдыха и заглянула внутрь. Алессандра играла в пинбол, вращая бедрами, а автомат звенел и мигал лампочками. Выглядело все это почти неприлично. Играла Same Old Situation от Mötley Crüe – песня, которую Лизбет в последний раз слышала еще в детстве по радио.

Когда Алессандра доиграла (и, должно быть, справилась она неплохо: пинбол продержался дольше, чем половина бывших Лизбет), музыка сменилась на Highway to Hell от AC/DC – почти все песни в музыкальном автомате были из прошлого столетия. Алессандра подошла к автомату с мороженым и сделала себе огромную миску шоколадного, после чего принялась уплетать его так, словно не ела несколько дней.

– Добрый вечер, – вошла в комнату Лизбет.

Алессандра моргнула. Ее волнистые волосы абрикосового цвета были переброшены через плечо.

– Кажется, нам так и не удалось толком пообщаться, – добавила Лизбет.

– Пообщаться? – Алессандра так и застыла, занеся ложку над мороженым.

Лизбет подумала, не спросить ли ей, зачем Алессандра солгала насчет Мака и «Бич Клаба», но передумала. Вдруг та начнет защищаться и уволится? «Может, узнаем друг друга получше?» Нет, это звучало так фальшиво, даже заискивающе, будто Лизбет пыталась подлизаться к самой популярной девочке в школе. «Давай дружить, ну пожалуйста!» Лизбет сменила тактику.

– Вызвать вам такси? Где вы живете?

– Нет, спасибо, я дойду пешком. Мне до Халберт-авеню.

«Халберт-авеню? – удивилась Лизбет. – Это же самый престижный район города! Все дома там выходят на гавань».

– Здорово! Вы снимаете там дом?

– У меня там приятель живет.

– Не знала, что у вас здесь есть знакомые.

– Мы подружились недавно. – Алессандра посмотрела Лизбет в глаза и слизнула мороженое с задней стороны ложки. – На пароме познакомились.

«Что-о-о?!» – подумала Лизбет. Алессандра встретила кого-то на пароме и теперь живет с ним на Халберт-авеню?!

– Ого, повезло же вам! – Голос Лизбет прозвучал слегка насмешливо, и она постаралась смягчить его: – Как прошел первый рабочий день?

Алессандра направила на нее взгляд, который недвусмысленно намекал: «Пожалуйста, уйдите и дайте мне спокойно поесть».

– Примерно как ожидалось.


Лизбет переоделась в белые джинсы, блузку цвета «голубая гортензия» и (наконец-то!) в удобные кроссовки. Она встала за стойку регистрации и обвела взглядом холл отеля. Стоял вечер, и золотистые, словно медовые, лучи заходящего солнца заливали помещение сквозь открытые парадные двери. Гости отеля отправлялись ужинать – их, конечно, было не так много, как хотелось бы Лизбет. Холл напоминал вечеринку, на которую мало кто пришел. Как бы привлечь больше гостей? Номера, конечно, не из дешевых (они и должны столько стоить – это же люкс-отель!), но цены у них чуть ниже, чем у конкурентов. Лизбет решила обратиться во все СМИ, которые когда-то лестно отзывались о «Палубе». Было бы замечательно, если бы ей помог Ксавьер, но его, похоже, не заботила низкая заполненность отеля. Все, что его волновало, – это пять ключей.

В холл зашел сын Кимбер Марш – Луи. Имя очень подходило мальчонке: он был одет в белую рубашку поло и шорты из жатого ситца и выглядел и строго, и мило – будто маленький принц. Он сел за одну из шахматных досок и начал переставлять фигуры. Лизбет немного понаблюдала за мальчиком, размышляя, не придет ли вскоре и Кимбер.

Мистер и миссис Штамм из номера триста три как раз собирались выйти на улицу и, проходя мимо, остановились рядом с Луи.

– А ты хорошо играешь! – похвалил его мистер Штамм. – Сколько тебе лет?

Луи даже головы не поднял.

– Шесть с половиной.

Мистер Штамм тихо посмеялся и повернулся к жене:

– Юный гений.

Луи передвинул белую ладью.

– Шах и мат! – он посмотрел на мистера Штамма. – Хотите сыграть со мной?

Мужчина снова рассмеялся.

– Мы с женой идем в ресторан. Как насчет завтра?

Луи пожал плечами. Супруги Штамм ушли. Лизбет подумала, не сыграть ли ей с мальчиком самой, но тут из комнаты отдыха вышла Алессандра. В голове Лизбет появилась шальная мысль, которую та тут же отогнала. Да она с ума сошла! Это все двенадцать часов непрерывной работы в отеле. А еще нужно было продержаться до полуночи…

Но разве она не заслуживала небольшого перерыва? Да и она была тут главной – кто мог ее остановить?

Алессандра спустилась по лестнице и взяла один из припаркованных велосипедов. Они принадлежали отелю – Алессандра хоть спросила, можно ли ей ими пользоваться?

Лизбет подошла к Раулю – он стоял у дверей, вытянувшись в струнку, словно гвардеец у Букингемского дворца.

– Можете, пожалуйста, постоять за стойкой регистрации минут двадцать? Я пойду немного подышу свежим воздухом.

– Конечно, – ответил Рауль с легкой старомодной галантностью, которая Лизбет пришлась очень по душе. Она мысленно поздравила себя: взяла на работу отличного сотрудника.

– И еще можете, пожалуйста, присмотреть за мальчиком Луи? Он играет в шахматы в холле, и я не знаю, где его мать. Понимаю, вы не няня…

– Буду только рад.

– Вы играете в шахматы?

– Вообще да. Если никто не придет, может, дам мальчику меня обыграть.

– Замечательно, спасибо! – Лизбет проводила взглядом Алессандру – она ехала по Истон-стрит. – Скоро вернусь.

Лизбет тоже села на велосипед – один из новеньких тридцати пяти белых от фирмы Trek, купленных Ксавьером, – и последовала за Алессандрой. Женщина радовалась дующему в лицо ветерку, мягкому воздуху, золотистому от заката небу и старалась не думать о том, насколько безумно поступает. Она следила за Алессандрой! Если бы кто-то снимал Нантакет с воздуха, то увидел бы двух женщин в одинаковой одежде, одна из которых тайно преследовала другую. Длинный низ голубой блузки Лизбет развевался на ветру, а в голове играла песня злой ведьмы из «Волшебника страны Оз».

Алессандра все ехала и ехала по улице: мимо агентства недвижимости «Грэйт-Пойнт Пропертис», Детского пляжа, отеля «Уайт Элефант». Лизбет держалась немного позади. До нее донесся аромат чеснока и масла из «Брант-Пойнт Гриль», и живот тут же заурчал: за весь день Лизбет не съела ни крошки.

Алессандра миновала все оставшиеся прибрежные виллы и, не доезжая до Спасательной станции и Брант-Пойнтского маяка, свернула налево – на Халберт-авеню. Лизбет последовала за ней. Мимо проехало несколько машин, и Лизбет заволновалась, как бы ее не увидел кто-то из знакомых. На Халберт-авеню жило немало бывших клиентов «Палубы». Раньше ее с Джей-Джеем часто приглашали сюда на закрытые вечеринки у бассейна и матчи по крокету. Они подружились с двумя семьями – Бик и Лейтон. Алессандра как раз подъезжала к дому Биков – Лизбет узнала его по теннисному корту… и вдруг сбавила скорость.

Алессандра не могла жить в доме Биков, правда ведь? Майкл и Хайди были воплощением идеальной пары: высокие, стройные блондины, и у них было четверо маленьких, таких же светловолосых детей. Может, Алессандра договорилась, что будет присматривать за детьми по вечерам в обмен на жилье? Но это вряд ли возможно: у них была постоянная няня. И Алессандра таким тоном говорила о «новом приятеле», которого встретила на пароме… Был в этом какой-то сексуальный подтекст. Как поняла Лизбет, Алессандра познакомилась на пароме с мужчиной, который пригласил ее провести ночь в своем доме, и в итоге она осталась жить с ним.

Алессандра затормозила, оперлась ногой о землю и обернулась.

– Вы что, следите за мной?

Нога Лизбет соскользнула с педали. Велосипед вильнул, но женщина успела выпрямить руль и затормозить, восстановив равновесие.

Она понятия не имела, что сказать. Возможно, стоило упрекнуть Алессандру за то, что та без спроса взяла принадлежащий отелю велосипед, но это казалось таким мелочным!

– Увидела, как вы уезжаете на велосипеде, и решила тоже прокатиться. Вечер такой приятный, а мне работать до самой ночи…

Лизбет взглянула на дом Биков. Калитка теннисного корта была открыта, а на скамейке лежала ракетка – судя по всему, семья уже вернулась на остров. Лизбет очень надеялась, что сейчас они не наблюдали за разговором из окна. Она отлично начала рабочий день, а сейчас, казалось, превратилась в какую-то помешанную начальницу, которая преследует сотрудников до самого дома.

Чувствуя себя крайне неловко, Лизбет развернула велосипед.

– До завтра!

Она поехала обратно, заставляя себя не смотреть, куда направилась Алессандра. Это все-таки было ее личное дело!


Когда Лизбет вернулась в отель, Рауль и Луи были поглощены шахматной игрой. Рауль поднял голову и взглянул на Лизбет круглыми глазами.

– Да этот мальчик мне просто задницу надрал!

Лизбет кивнула – ей было слишком стыдно. Что о ней теперь думала Алессандра? Страшно представить. И все же Лизбет казалось, что что-то здесь было не так, и это что-то было значительнее, чем ложь на собеседовании (возможно, стратегический ход) или катание на принадлежащем отелю велосипеде (она же вернет его завтра, какая разница). Лизбет убедилась, что никаких срочных задач у нее нет, и, вопреки введенному ей самой правилу, достала телефон и тайком положила его рядом с клавиатурой на стойке регистрации. Затем она написала Хайди Бик: «Приветик! Давно не общались. Ты уже на острове? Теперь я не работаю в “Палубе”, и мы можем сходить куда-нибудь поужинать! Напиши, когда будешь свободна, – встретимся как-нибудь».

Лизбет отправила СМС и глубоко вдохнула. Потом она решила разместить в «Нантакет Стандарт» еще одно объявление о вакансии ночного аудитора – иначе у нее, кроме работы, вообще ни на что не будет времени. На этот раз Лизбет указала зарплату: двадцать пять долларов в час, возможны премии. Оставалось надеяться, что кто-нибудь откликнется.

К стойке подошла девушка с белой картонной коробкой в руках. Лизбет узнала ее: это была Беатрис из «Лазурного бара».

– Шеф-повар попросил передать вам это. Комплимент от заведения.

«Шеф-повар, – подумала Лизбет. – Значит, Марио Субьяко».

Она вспомнила сегодняшнее утро: предложение Джей-Джея, гору фруктов на разделочном столе из эбенового дерева, коктейль. Коктейль бы ей сейчас совсем не помешал.

– Благодарю! – сказала Лизбет. Она взяла коробку, открыла ее и едва не упала в обморок от изумления.

– Это называется набор выпечки. Идея шеф-повара. Если смотреть по часовой стрелке, здесь разложены домашние пицца-роллы, гужеры с соусом бешамель и два любимых блюда посетителей «Голубого бистро»: сытные пончики с розмарином и луком и хлебные крендельки с фирменным медово-горчичным соусом, – объяснила Беатрис.

«Вот это да! – подумала Лизбет. – Выглядит… потрясающе».

– Шеф-повар хотел, чтобы вы съели хоть что-то вкусное за сегодняшний день, – добавила Беатрис и скрылась за дверью, ведущей в бар. До Лизбет донеслись смех, болтовня и песня Unforgettable Нэта Кинга Коула. В баре, судя по всему, было оживленно и весело. Лизбет почувствовала, как внутри что-то сжалось. Несмотря на кажущуюся уверенность, она скучала по ресторанному бизнесу.

Она снова взглянула на коробку, не зная, с чего начать, – хотелось просто вдохнуть всю выпечку в ней. Лизбет все же выбрала один из двух лоснящихся золотисто-коричневых пончиков – она о них столько всего слышала! Ох! Пончик оказался настолько вкусным, что Лизбет прикрыла глаза и еле сдержалась, чтобы не простонать. Затем она откусила от одного из треугольных слоеных пицца-роллов – он оказался полон мелко нарезанных колбасок и пеперони в слегка остром соусе. Еда была так невероятно хороша, что Лизбет почувствовала себя неловко. Она взглянула на Луи и Рауля. Последний встал на ноги.

– Думаю, мне пора к двери.

Луи расставил фигуры на изначальные позиции.

Рауль подошел к стойке и негромко сказал:

– Этот мальчик – просто нечто. Я собирался ему поддаваться, а он меня просто разнес!

С большой неохотой Лизбет протянула Раулю коробку.

– Хотите пончик или, может, крендель? – Лизбет надеялась, что он не возьмет гужер: их было всего три.

– Спасибо, я стараюсь есть поменьше углеводов, – отказался Рауль.

«Ха! Ну, я только рада».

Рауль вернулся на улицу, а Лизбет ушла в свой кабинет, уединившись с драгоценной коробкой. Правда, она приглядывала за Луи через открытую дверь. Тот снова начал играть в шахматы сам с собой. Затем пришла Ванда с блокнотом и карандашом в руках.

– Луи, мама сказала, чтобы ты шел в номер!

– Минутку! Я играю!

Ванда уперлась руками в бока, как возмущенная мать.

– У тебя есть доска и в номере!

Луи со вздохом встал и ушел вместе с сестрой.

Лизбет отправила в рот гужер, и тот растекся сливочным соусом бешамель. «Неплохо сработано, Субьяко», – подумала Лизбет. Она вспомнила об одном вечере пятнадцать лет назад. Джей-Джей попросил ее помочь ему с рецептом – хотел довести до совершенства жаркое из устриц. Лизбет сидела на высоком табурете на кухне «Палубы», а Джей-Джей с рук скормил ей сочную соленую сырую устрицу, а затем ложку соуса (сливки, бекон, тимьян). Затем случился их первый поцелуй, а потом и свидания, и постель. К концу лета они уже жили вместе, а позже купили коттедж на Бэар-стрит и стали управлять рестораном бок о бок. Ну, а потом Лизбет обнаружила в его телефоне кучу не самых приличных сообщений. Если уж кто-то и знал о том, чем грозит соблазнение едой, так это Лизбет Китон.

И все же… она оторвала кусок от кренделя и хорошенько окунула его в медово-горчичный соус. Она просто не могла остановиться.

Лизбет решила сфотографировать коробку с выпечкой и отправить ее Джей-Джею – пускай поревнует и подумает, что она злорадствует (еще как). Она взяла телефон и тут увидела сообщение от Хайди Бик.

«Приветик! Извини, забирала Хейфорда с джиу-джитсу. Я пока в Гринвиче, приеду на остров после того, как у детей закончится учебный год. А вот Майкл там уже пару месяцев – работает над каким-то сверхсекретным проектом. Ему нужна полная тишина, а дома, как знаешь, ее не бывает. После восемнадцатого буду свободна каждый день – придет очередь Майкла смотреть за детьми! Может, сходим в “Лазурный бар”? Слышала, он набирает популярность! Люблю-целую, пока!»

Лизбет моргнула в недоумении. Хайди с детьми были в Коннектикуте, а Майкл работал над «сверхсекретным проектом» на острове? «Это не значит, что он спит с нашим главным администратором», – сказала себе Лизбет. Измена Джей-Джея сильно пошатнула веру Лизбет в человечество, и она сразу думала о людях самое худшее. Да и, может быть, Алессандра не жила в доме Биков! Она просто остановилась рядом с ним, чтобы упрекнуть Лизбет. Казалось, у нее на затылке была еще одна пара глаз, и это слегка пугало.

Лизбет думала, что хочет знать тайны своих сотрудников, но тут внезапно поняла: это не так. Она отправила в рот еще один гужер.

Сдались ей эти тайны!

## Глава 7. Плохие отзывы

> 15 июня 2022 г.

> От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

> Кому: персонал отеля «Нантакет»


> Всем добрый день! Боюсь, у нас сложилась не самая приятная ситуация. Отзывы на «ТурСплетнях» за первую неделю были в основном негативными. Я понимаю, что люди более склонны оставлять отзывы, если они чем-то недовольны, и с большой вероятностью гостям, которые ничего не написали об отеле, он пришелся очень по душе. Однако на этой неделе премия в тысячу долларов не присуждается никому.

> Хочу напомнить: простого удовлетворения недостаточно. Прошу вас приложить все усилия, чтобы гости были настолько счастливы и преисполнены энергии после проживания в нашем отеле, что им захотелось бы оставить на всех сайтах самые положительные отзывы и поведать миру, насколько прекрасен отель «Нантакет».

> Учтите, что это письмо не выговор и даже не упрек. Это стимул поднять качество обслуживания в отеле на уровень выше.


> С уважением,

> Ксавьер Дарлинг

> ОТЗЫВЫ НА «ТУРСПЛЕТНЯХ»

> Отель «Нантакет», Нантакет, штат Массачусетс

> Период проживания: 11–13 июня

> Количество гостей: 3

> Имя (по желанию):

> Пожалуйста, поставьте отелю оценку от 1 до 10 по следующим критериям:

> Регистрация/заселение: 10

> Чистота в номере: 10

> Стиль/дизайн: 10

> Консультирование по туристическим вопросам: 10

> Оздоровительный центр: 10

> Бассейны: 10

> Обслуживание в номере / мини-бар: 10

> Общее впечатление: 2

> По желанию оставьте дополнительный отзыв о своем визите и упомяните сотрудников, благодаря которым отдых вам особенно запомнился.

> Жаль, здесь нет критерия для швейцаров! Тогда сразу будет понятно, почему нам с девчатами понравилось в отеле абсолютно все, но мы поставили две звезды из десяти. Швейцар, который работал во время нашего пребывания в отеле, не только был самоуверенным, но и вел себя крайне грубо, недружелюбно и негостеприимно. Он испортил нам отдых, который в остальном был просто прекрасным. А еще мы думаем, что это из-за него в последнюю ночь в нашем номере начало происходить невесть что. Рекомендуем уволить швейцара.

Грейс с большим интересом наблюдала за тем, как идут дела в отеле и как работают новые сотрудники. Да, можно было счесть ее мнение предвзятым, но она считала, что Зейк, в которого она была влюблена, справлялся просто отлично. На первой неделе он был слегка неуклюж – осваивался с новыми обязанностями. Ему нелегко было тягаться с Адамом, с которым он делил дневные смены, или с Раулем, который работал ночью. Однако одиннадцатого июня, в начале второй недели сезона, Зейк включился в процесс, как подогнанная шестеренка.

К отелю подъехало такси, и из него вышли три очень энергичные дамы возрастом за сорок. Адам подтолкнул Зейка и сказал:

– Ну, вперед, наш жеребец.

Зейк выпрямился и с улыбкой направился к дамам, чтобы проводить их до отеля.

Главная из трех женщин представилась как Даниэлла, а затем повернулась к подругам:

– Девчата, смотрите, какой красавчик!

«Девчата?» – удивилась Грейс. Словечко аж из семьдесят седьмого года! Грейс тут же вспомнила Фэрру Фосетт[25], чирлидеров команды Dallas Cowboys и духи Charlie (которые были у всех, кто останавливался в отеле в тот год).

Старомодную подругу Даниэллы звали Клэр, а хиппи – Элисон. Клэр рассказала Зейку, что они приехали на остров из Флориды «на гулянки» – еще одно слово, которое Грейс уже давным-давно не слышала. Дамы собирались отмечать сразу два события в жизни Даниэллы: пятидесятый день рождения и недавний развод.

– Нахожусь в активном поиске! – громко заявила Даниэлла. – Как и положено женщине, чей муж-стоматолог ушел к матери одного из пациентов!

Даниэлла была высокого роста, рот у нее был широкий, а черные волосы кольцами спадали до самой талии. Внешностью она напоминала певицу Шер.

«О нет», – подумала Грейс. Она чувствовала, что неприятности приближаются к Зейку со скоростью гоночной машины.

Зейк отнес багаж женщин в люкс номер сто семнадцать и рассказал им обо всех удобствах в нем: музыкальном центре, автоматических жалюзи, мини-баре, включенном в стоимость проживания. Даниэлла протянула парню стодолларовую купюру и предложила остаться на баночку пива.

– Спасибо за приглашение, милые дамы, но у меня смена еще пять часов. Давайте в другой раз? – ответил Зейк.

– В другой раз – обязательно, – заметила Даниэлла.

Она схватила его за руку и пощупала бицепсы через рубашку цвета «голубая гортензия».

– Вот это мускулы!

– Даниэлла! – вскрикнула Элисон, женщина с кудрявыми пепельными волосами, одетая в летнее платье в стиле хиппи.

– А ты ничего, – подмигнула Зейку Клэр, на которой были очки и широкие джинсы.

Зейк аж рассмеялся, но поспешил уйти из номера.

К облегчению Грейс, смена Зейка закончилась до того, как три дамы, в довольно веселом настроении после бутылки розового шампанского из «Лазурного бара», отправились ужинать в «Лоле». Клэр захотела пофлиртовать с Раулем и поинтересовалась, не занят ли он. Рауль невозмутимо ответил, что он в браке. Дамы тут же ретировались.

На следующий день Зейк пришел в отель не в форме, а в спортивном костюме. Он направлялся в студию йоги, и Грейс последовала за ним. Восемь или девять женщин разминались перед занятием барре. Йоланда, тренер, заняла свое место в передней части студии, и глаза Зейка влюбленно сверкнули.

«Ага!» – подумала Грейс.

Она не могла его осудить. Йоланде Толентино было двадцать семь лет, и внешностью она напоминала младшую сестренку Крисси Тайген: темные волнистые волосы с рыжим мелированием, идеальная кожа, большие карие глаза и глубокая ямочка на левой щеке. Тело девушки было стройным и гибким. За последние несколько недель Грейс не раз видела Йоланду в холле. Однажды она заговорила с Лизбет и встала в позу дерева – уперлась ступней в колено другой ноги и сложила руки над головой, как ветки. Необычно, но впечатляюще! В другой раз, ожидая лифт, Йоланда сделала идеальный мостик, и мистер Гольдфарб из номера двести два, увидев ее, аж икнул от удивления. Грейс могла поручиться, что в душе Йоланда так же красива, как и внешне. А еще она явно хорошо ела – по шесть раз в день наведывалась в кухню «Лазурного бара».

Увидев Зейка, Йоланда подошла к нему и отдала все, что было нужно для занятия: мяч, ленту-эспандер и две сиреневые гантели по килограмму каждая. Зейк в недоумении уставился на последние.

– Кхм… я держал буррито, которые весили больше.

– Если хочешь, возьми потяжелее, – ответила Йоланда. – Но если что, я тебя предупредила. И, к сожалению, у меня нет носков с нескользящей подошвой твоего размера.

– Большие ступни! – раздался женский голос. В студию вошла Даниэлла, а за ней – Элисон и Клэр. – Мы знаем, что это значит, да, девчата?

«Так не пойдет!» – решила Грейс. Она пустила холодный воздух под воротник Даниэллы и почувствовала острый запах текилы, выпитой ею прошлой ночью. Если дама и обратила внимание на холодок, он был ей только в радость.

Заметив Зейка, Клэр и Элисон начали яростно перешептываться. Грейс почувствовала испанский стыд: четырнадцатилетние подростки и то вели себя приличнее.

– Да у Зейка первый раз! На барре, разумеется, – крикнула Даниэлла. – Не волнуйся, я буду сзади – восхищаться твоими формами.

– И я! – добавила Элисон. На ней были легинсы с узором из радуг и пацификов.

– А я встану поближе! – сказала Клэр. Она пришла в футболке с надписью «ВСТРЕЧАЮСЬ СО ВСЕМИ».

Йоланда включила музыку.

– Дамы, давайте сосредоточимся.

Она подняла ногу и скрестила руки перед собой. Зейк повторил движение – правда, у него не получалось поднять ногу так же высоко. А может, он был слишком поглощен Йоландой, чтобы стараться. Та была в майке цвета «голубая гортензия» и белых легинсах, а волосы у нее были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо.

Они перешли к планке на матах, а затем к отжиманиям. С этим Зейк справился без труда. После начались упражнения с опорой.

– Кто готов подкачать бедра? – спросила Йоланда.

– Я! – закричала Даниэлла, подняв обе руки. Зейку открылся вид на ее грудь. Грейс заметила, что женщина вытащила вкладыши из лифчика для йоги, так что у нее просвечивали соски.

– Пятки вместе, носки врозь! – скомандовала Йоланда. – Теперь встаем на носки и опускаемся на шесть дюймов, так, чтобы ноги образовали ромб.

Зейк попытался повторить за ней, но смог поднять пятки лишь на дюйм. Опустившись, он поморщился.

– На дюйм вверх и на дюйм вниз! Не забываем – дюйм размером со скрепку для бумаг.

Под конец упражнения у Зейка жутко дрожали ноги – Грейс давно не видела ничего столь забавного.

– Первый подход закончен! – сказала Йоланда. – Осталось еще два.

Зейк с тоской посмотрел на дверь.

– А теперь берем мячи.

– Вот это другое дело, – цокнула языком Даниэлла.


В конце занятия случилась заминка. Зейк явно хотел поболтать с Йоландой, а Даниэлла, Элисон и Клэр задерживались, чтобы пообщаться с Зейком.

– Всем спасибо, что пришли! – сказала Йоланда. – Пойду перекушу асаи-боулом перед занятием йогой. Пока!

Зейка, стоявшего у опоры для барре, тут же окружили три дамы.

– Сегодня мы будем отмечать мой день рождения! – объявила Даниэлла. – Поужинаем в «Вентюно», а потом пойдем петь в «Клаб Кар» и, может, пропустим по рюмочке в «Перл».

– Угадай, что мы подарим Даниэлле? – спросила Клэр.

– Теряюсь в догадках, – ответил Зейк.

– Тебя, конечно! – воскликнула Элисон. – Пойдем с нами, ну пожалуйста! Мы за все заплатим.

– Я бы с радостью, милые дамы, но мне нужно работать, – отказался Зейк.

– Ничего! – выдохнула Даниэлла. – У вечеринки будет и продолжение.


Вечером дамы из номера сто семнадцать вышли в холл, хихикая и источая аромат духов. Они надели платья с пайетками и перьями и туфли с красной подошвой на высоком каблуке. У Даниэллы на голове была диадема.

Зейк, словно кролик перед удавами, глубоко вдохнул. «А он отлично держится!» – подумала Грейс.

– Моя королева-именинница! – улыбнулся Зейк. Он взял женщину за руку и покружил ее, как в танце. – Лабутены что надо.

Дамы завизжали.

– Он знает, что это лабутены!

– Давайте сделаем селфи! – предложила Элисон. – Даниэлла, встань рядом с Зейком.

Даниэлла и Клэр зажали Зейка между собой – одна с правого бока, другая с левого. Элисон встала рядом с Клэр и вытянула руку с телефоном.

– Скажите: «Утка, утка… гу-у-усь!»

Она нажала кнопку, и в ту же секунду Даниэлла и Клэр схватили Зейка за ягодицы и с силой сжали!

– Эй! – возмутился Зейк, выставив перед собой руки и делая шаг назад.

«Что?!» – мысленно вскрикнула Грейс. Видимо, пора было показаться на телефоне Клэр с пассивно-агрессивным выражением лица. Что эти дамы себе позволяли?!

Тут подъехало такси, и дамы быстро забрались внутрь. Уезжая, они махали Зейку руками из опущенного окна.

Грейс надеялась, что к возвращению Даниэллы, Элисон и Клэр Зейк уже закончит работу и пойдет домой спокойно спать. Но за две минуты до полуночи раздались шаги: Даниэлла, спотыкаясь, шла по лестнице на каблуках. За ней босиком брела Клэр, держа лабутены в руках, а Элисон все еще стояла на тротуаре, неистово танцуя под слышимую только ей одной музыку.

«Ну и напились они! Прямо как Далия Бенедикт в старые добрые времена», – подумала Грейс.

– Здравствуйте, дамы, – устало сказал Зейк. – Как прошел день рождения?

Даниэлла обняла Зейка за талию и прильнула к нему.

– У нас к тебе предложение!

Колокола местной церкви пробили полночь.

– Боюсь, предложениям придется подождать до завтра. У меня кончилась смена, я очень устал. Увидимся утром!

– И не отнекивайся! – отрезала Даниэлла уже более агрессивно. – А как же обещанный «другой раз»? Пойдем наверх, выпьем шампанского.

Она потянула его из холла в сторону номеров.

– И не бойся! Мы не кусаемся! – хохотнула Элисон.

– Говори за себя! – ответила Клэр.

Даниэлла достала из кошелька пять стодолларовых купюр.

– Мы тебе и чаевых оставим! За отличное обслуживание.

Зейк выставил вперед ладони.

– Дамы, прошу прощения.

Он шаг за шагом отступал в пустой холл. «Я здесь, Зейк! Я тебя защищу!» – мысленно вскрикнула Грейс.

– Мне пора домой, – продолжил парень. – Всем спокойной ночи, а вас, Даниэлла, еще раз с днем рождения.

– Мне пятьдесят исполнилось! – возразила Даниэлла. – Ну пойдем, на десять минуточек!

«Еще чего!» – подумала Грейс. Пора было звать подкрепление. Осмотревшись, она увидела отличного кандидата (вернее, кандидатку) прямо за дверью «Лазурного бара». Скользнув сквозь стену, Грейс мягко положила ладонь на спину Йоланды.

– Привет, Зейк! – Йоланда вышла в холл с коробкой еды в руках. Девушка была в облегающем черном спортивном костюме, шляпе с узкими полями и кедах. Махнув дамам, она взяла Зейка под руку.

– Не проводишь меня до машины?

Зейк выдохнул.

– Да, конечно! Я сам уже ухожу. Доброй ночи, дамы!

– Но!.. – начала было Даниэлла.

Игнорируя ее, Зейк и Йоланда вышли на крыльцо. Трем подругам только и оставалось, что смотреть им вслед.

– Спасибо, – шепнул Зейк.

– И провожать меня не нужно, – добавила Йоланда, показывая на винтажный металлически-зеленый Ford Bronco с белой крышей, припаркованный через дорогу. Она улыбнулась, и на ее щеке появилась милая ямочка. – Я просто шикарно поужинала в «Лазурном баре»! Ты уже был там?

– Эм…

Йоланда вздохнула.

– Я без ума влюблена в повара.

– Да? – спросил Зейк.

«Она влюблена в Марио Субьяко?» – удивилась Грейс. Что ж, понятно, почему она постоянно торчала на кухне!

Йоланда вприпрыжку спустилась по лестнице и махнула парню рукой.

– Пока, Зейк!

Она уехала, а Зейк остался стоять на крыльце, провожая машину взглядом. Он обернулся: Даниэлла все еще была в холле и подманила его к себе пальцем. Зейк тут же направился домой.

«Спокойной ночи, мой милый принц!» – мысленно сказала ему Грейс.

А затем направилась в номер сто семнадцать вслед за дамами.

Клэр тут же отключилась на кровати в одной из спален. «Пропустит все веселье!» – огорчилась Грейс.

Элисон заявила, что идет принимать ванну, и наполнила ее горячей водой. Затем она открыла тумбочку рядом с ванной и достала коробок спичек, чтобы зажечь свечу с ароматом лимона и мяты. Спичка тут же погасла! Элисон попробовала другую спичку, но она тоже потухла. То же самое произошло и с третьей, и с четвертой, и с пятой. Сдавшись, Элисон включила свет вокруг зеркала – он тоже создавал приятную атмосферу, – сунула ногу в воду и завизжала. Вода оказалась ледяной.

И в ту же минуту погас свет.

– Даниэлла! – закричала Элисон.

Даниэлла была занята в другой спальне – пыталась опустить автоматические жалюзи. Когда она нажимала на кнопку пульта, они начинали опускаться, а затем, будто передумав, поднимались обратно. Грейс была в восторге! Лилии и пионы букета «Весна у моря» мигом завяли, и лепестки посыпались на стол. Пока Даниэлла приходила в себя, глядя на это, Грейс вздернула жалюзи до самого верха. Даниэлла попыталась позвонить администратору, но связь не работала. Она упала на кровать, не снимая туфель с красной подошвой, и закрыла лицо подушкой. Но Грейс этого было мало. Она забралась в музыкальный центр, и через секунду на весь номер заиграл хеви-метал. Даниэлла тут же подскочила, выпучив глаза, а Грейс хохотала во весь голос. Ей не было так весело с тех пор, когда «девчонки» были «девчатами».

> ОТЗЫВЫ НА «ТУРСПЛЕТНЯХ»

> Отель «Нантакет», Нантакет, штат Массачусетс

> Период проживания: 12–15 июня

> Количество гостей: 1

> Имя (по желанию): Фрэнни Йейтс

> Пожалуйста, поставьте отелю оценку от 1 до 10 по следующим критериям:

> Регистрация/заселение: 1

> Чистота в номере: 10

> Стиль/дизайн: 10

> Консультирование по туристическим вопросам: 10

> Оздоровительный центр: 10

> Бассейны: 10

> Обслуживание в номере / мини-бар: 10

> Общее впечатление: 5,5

> По желанию оставьте дополнительный отзыв о своем визите и упомяните сотрудников, благодаря которым отдых вам особенно запомнился.

> Три ночи в отеле «Нантакет» прошли замечательно. Однако я ставлю ему только пять с половиной звезд из-за проблем, возникших в ночь моего заселения. Это был настоящий кошмар – если бы время было не столь поздним и на острове еще оставался хоть один свободный номер, я бы тут же ушла. Женщина за стойкой регистрации и швейцар куда-то бегали, постоянно отвлекались. Администратор позволила себе грубость в мой адрес. Швейцар принес мои вещи в комнату только через полчаса, хотя я очень устала и хотела поскорее переодеться и лечь спать. Кроме того, швейцар ничего не рассказал мне об удобствах в номере. Например, только в последний день пребывания я узнала, что вся еда и напитки в мини-баре включены в стоимость проживания – и то потому, что пообщалась с милой парой у бассейна.

> Добавлю, что «Лазурный бар» был просто прекрасен. Там приятно ужинать даже в одиночку, и я приходила туда каждый из трех вечеров. Мои комплименты шеф-повару!

Когда Лизбет пришла на работу шестнадцатого июня, первое, что она увидела, открыв электронную почту, – этот отзыв, пересланный ей Ксавьером. Конечно, она могла и сама проверять «ТурСплетни», но у нее было слишком много дел в самом отеле. К тому же рабочий день Ксавьера начинался на пять часов раньше – несправедливость часового пояса.

Вместе с отзывом Ксавьер отправил ей собственный комментарий.

> Доброе утро, Элизабет!

> Прочитав отзыв, я проверил расписание смен и выяснил, что администратором, упомянутым в отзыве, были вы, а швейцаром – Рауль Вассерман-Рамирес. Думаю, мне не нужно напоминать, что вы, как управляющая, должны строго соблюдать наши высочайшие стандарты гостеприимства. В отеле не так много гостей, и я побуждаю вас уделять как можно больше внимания каждому из них. Автором этого отзыва могла быть сама Шелли Карпентер! Не забывайте о пяти ключах, Элизабет! Пять ключей!


> Ксавьер Дарлинг

Лизбет начинала тихо ненавидеть Ксавьера Дарлинга. Да как он смел осуждать ее, сидя в своем Лондоне, пока она просто по уши тонула в делах! Он даже расписание смен посмотрел – возомнил себя Большим братом. Еще чего! Увещевания по электронной почте не помогут Ксавьеру впечатлить ни Шелли Карпентер, ни ту вторую женщину, кем бы она ни была. Лучше бы помог Лизбет найти больше сотрудников и привлечь гостей! И с какой стати он продолжал называть ее Элизабет, хотя она просила его так не делать?!

И все же, несмотря на возмущение, Лизбет чувствовала вину и ответственность за случившееся. Та женщина – Фрэнни Йейтс из Траппа, штат Пенсильвания, – прибыла в отель на три часа позже окончания заселения не по своей вине: рейс перенесли из-за тумана. И к тому же появилась во время чрезвычайной ситуации, случившейся из-за Ванды Марш.

Дети семейства Марш чувствовали себя в отеле как дома. Луи каждое утро и вечер спускался в холл с расчесанными на пробор чистыми волосами, в застегнутой на все пуговицы рубашке поло и в забавных маленьких очках. Он садился за одну из шахматных досок и начинал играть сам с собой, ожидая, когда кто-нибудь из гостей обратит на него внимание и присоединится. Луи всегда выигрывал. Он успел стать местным феноменом – шахматный гений, которому нет и семи лет, из холла отеля «Нантакет»! Один из гостей, мистер Брэндон из номера триста один, даже упомянул Луи в отзыве на «ТурСплетнях». «Так здорово было каждое утро играть в шахматы с этим мальчиком, попивая кофе “Ямайка Блю Маунтин”, сваренный в перколяторе!»

# Сноски

1

Имеются в виду Миннеаполис и Сент-Пол. Здесь и далее примечания переводчика, если не отмечено иное.

2

◊ Здесь и далее: название социальной сети, принадлежащей Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

3

Именно на Нантакете происходит действие первых глав романа «Моби Дик».

4

Известные американские журналы, посвященные дизайну интерьеров.

5

Книга американской писательницы Элизабет Гилберт о ее путешествии в Италию, Индию и Индонезию.

6

Американский журнал о путешествиях. В 2000-х годах выходил и в России.

7

Доминикано-американский профессиональный бейсболист.

8

Американская писательница; автор кулинарных книг и ведущая программы «Босоногая графиня» на канале Food Network.

9

Известный американский мошенник-финансист.

10

Платежный сервис.

11

Сервис знакомств.

12

Британский актера театра и кино, наиболее известен благодаря роли в телесериале «Бриджертоны». Примечание редактора.

13

Я не могу рассказать вам до завтрашнего дня (исп.).

14

Американское лакомство. Между двумя галетными печеньями кладут шоколад и маршмеллоу, после чего обжаривают на огне.

15

Отсылка к цитате писательницы Элизабет Эдвардс: «Она стояла во время шторма, и, когда ветер не дул ей, она поправила паруса».

16

Отсылка к цитате писательницы Кэтрин Гаскин.

17

В Америке принято дарить четное количество цветов.

18

«Но я пойду ко дну с этим кораблем ‹…› Я люблю и буду вечно любить» (англ.).

19

Гигантский дровосек, персонаж американского фольклора.

20

Здесь автор делает отсылку к своей книге «Голубое бистро» (The Blue Bistro), написанной в 2005 году.

21

«Так жили мы, друг мой, и думали, навеки мы с тобой» (англ.). Строки песни Мэри Хопкин Those Were the Days.

22

Ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Эди училась в Корнеллском университете, который входит в эту ассоциацию.

23

Американская рок-исполнительница, популярная в 1980-х годах.

24

Ежегодный фестиваль на Нантакете, во время которого проводится парусная регата.

25

Американская актриса, звезда телесериала «Ангелы Чарли», выходившего во второй половине 1970-х.