# Суперигра

Аглаида Владимировна Лой

Герои рассказов и новелл Аглаиды Лой – наши современники. Порой они оказываются в ситуациях, когда привычная реальность вдруг обретает новые черты, привнося в жизнь героев удивительные повороты и неожиданные события.

В новелле «Суперигра» офисный работник Эрик в ходе компьютерной игры сталкивается с некой непостижимой силой, кардинально изменяющей его судьбу. Герой рассказа «На закат», ученый с мировым именем, встречается со Смертью и получает от неё неожиданный подарок. Писательница – героиня «Призрачного возлюбленного» становится объектом преследования таинственного (и очень странного) субъекта.

Большинству персонажей свойственны ирония и самоирония, что помогает им органично существовать в предложенных автором обстоятельствах.

Произведения писательницы традиционно отличают тонкий психологизм и внимание к морально-нравственным проблемам.

## Суперигра

Пятница пролетела незаметно, как и все предыдущие дни недели, с той лишь разницей, что приближались выходные, а значит – впереди маячили целых сорок восемь часов личного времени, которым можно распоряжаться по собственному усмотрению. Эрик взглянул на часы, стрелки неумолимо приближались к заветной цифре. 18.00. Всё. Полная свобода!

Девчонки (так он мысленно называл всех дам, работавших с ним в отделе), о чем-то щебеча, хватали свои сумочки и стайками выпархивали из большой комнаты, где он сидел возле окна, в дальнем от входа углу. Ну да, Эрик принадлежал к обширной разновидности современного труженика, с долей презрения именуемого «офисным планктоном», что ничуть его не угнетало, ибо зарабатывать деньги на жизнь и жить, как известно, две большие разницы.

Он с удовольствием потянулся на стуле, выключил компьютер, встал, перекинул через плечо сумку и неторопливо зашагал к выходу. Настроение было приподнятое, в перспективе – два долгих летних дня и масса возможностей.

Перед входом в метро, как всегда в час пик, клубилась толпа, и он бездумно влился в эту жаркую человеческую массу, превратившись в одну из струек живого ручья, втекавшего в распахнутые створки дверей.

Стоя на эскалаторе, он провожал взглядом встречный поток, возносившийся вверх, автоматически выхватывая из него симпатичные женские лица. Это происходило неосознанно, такова уж мужская природа. Параллельно перебирал в уме варианты будущего времяпрепровождения. К концу недели, как у большинства работающих сограждан, в его организме накапливалась усталость, которая, впрочем, вполне преодолима в двадцать шесть лет, если впереди вдруг замаячит нечто интересное.

Вариантов было несколько, и Эрик неторопливо обдумывал их, погружаясь в глубокое чрево питерского метро. Еще в среду звонил Вадик и уговаривал пойти в спорт-бар поболеть за любимый «Зенит», который в эту субботу играет со «Спартаком». Это означало только одно: субботний вечер и практически все воскресенье будут посвящены футболу. Сначала бурные переживания в баре по поводу забитых и не забитых голов родной команды, затем легкое похмелье с утра (обычно они пили только пиво) и доскональное обсуждение прошедшей игры весь следующий день. В отличие от Вадика, Эрик не принадлежал к славной когорте футбольных фанатов, и становился заядлым болельщиком под настроение. Он прислушался к себе: настроения не было. Итак, первый вариант отпадал.

Славка?.. Этот настоятельно звал на шашлыки. Дача, шашлыки и девочки – его коронка. Что не удивительно. Красавец Славка, к которому девушки прямо-таки липли, обладал не только завидной внешностью златокудрого славянского витязя, но и повышенной, с точки зрения окружающих, потенцией. Казалось, он мог заниматься любовью всегда и везде, причем, на эту его способность не влияло ни количество выпитого, ни место, ни время, ни внешность подвернувшейся под руку партнерши. Он любил всех женщин одновременно, что доставляло ему немало хлопот. Еще со школьной скамьи Славка практически перманентно находился в процессе разборок с очередной покинутой пассией, вцепившейся в него словно клещ.

Уикенд в донжуанском стиле выглядел гораздо привлекательней, нежели пиво и футбол, однако имелись и минусы. Машины у него нет, значит, придется добираться на электричке, пусть всего полтора часа, но все же. Сейчас он заедет домой и переоденется, потом потащится на вокзал, потом будет маяться в душном вагоне, потом с полчаса топать от электрички… Он перебрал в уме все требуемые телодвижения – и почувствовал отвращение. Лень. Лень тащиться на вокзал, лень куда-то ехать, лень общаться с девицами и энергичным Славкой. Вот уж точно – старость не радость. Он невольно усмехнулся над собой и соскочил с эскалатора. Втиснулся в вагон метропоезда и, зажатый со всех сторон людскими телами (благо хоть не хилый), понесся по темному туннелю. Мысли его снова вернулись к возможной поездке на дачу. Что-что, а скучно там не будет! Картина развесёлого купания при луне с визжащими девчонками и довольно ухающими парнями настолько реально нарисовалась у него перед глазами, что он даже потряс головой, избавляясь от наваждения. Оно, конечно, здорово, вот только… Он ухмыльнулся, припомнив последствия одного из таких ночных купаний, которые ему потом пришлось расхлёбывать в вендиспансере. Да еще Славка над ним потешался вовсю, утверждая, будто подобный «насморк» подхватывал уже раз сто и, вообще, не стоит так переживать из-за банальной гонореи. «Будешь теперь умнее, – злорадствовал он, – у меня при себе всегда презервативы имеются», – и посредине Невского вытаскивал из карманов и совал под нос Эрику разнообразного вида упаковки, и хохотал над его смущением до упада.

В наличии оставались два варианта: пойти на день рождения к подруге кузины, куда его пытались затащить по причине недостатка мужской части приглашенных или же остаться дома. Впрочем, был еще один: отыскать какую-нибудь забойную интеллектуальную игру и попытаться добраться до энного уровня, хотя подобные игры уже не занимали его так, как прежде, – одно время он ими просто бредил. Ну а завтра покататься в парке на велосипеде, он уже лет сто туда не ездил. Эрик рассматривал последний вариант и так и этак, и он казался ему все привлекательней.

В однокомнатной хрущёвке, доставшейся в наследство от деда, царил относительный порядок. Эрик достал из сумки бутылку пива, которое купил в ларьке неподалеку от дома, прошел в комнату и упал в кресло. Отхлебнул пару глотков и решил сначала поесть, благо яйца в холодильнике имелись, да и кусок колбасы, кажется, завалялся. Пока готовилась яичница, успел переодеться и изобразил салат из помидоров с огурцами, от души полив его нерафинированным постным маслом, после чего с удовольствием поужинал. Мысль о дальних поездках как-то сразу отпала, и он устроился в кресле перед телевизором с бутылочкой пива. Прощелкав все имевшиеся каналы и в очередной раз убедившись, что смотреть нечего – сплошная жвачка для дебилов, – он переместился к компьютеру. Проверил почту – ничего нового. Сходил на пару сайтов знакомств и написал пригласившей его в гости девушке письмо с туманным обещанием как-нибудь, когда будет время, позвонить и зайти к ней в гости. Он уже не раз знакомился с девушками по интернету, но знакомства эти были не слишком удачными. Те, кому нравился он, не нравились ему и наоборот. Да и общаться девушками более тесно сейчас, после расставания с Ленкой, не хотелось, – этот последний неудачный опыт вверг его в длительный стресс, из которого он только начал выходить.

Знакомство их состоялось на вечеринке у общих друзей. Он сразу обратил внимание на высокую брюнетку со стрижкой каре и широко расставленными влажными глазами газели. Ленка была не только очаровательна, но и довольно умна, вернее, хитра. По крайней мере, на стадии знакомства и в первое время их совместного проживания у него в квартире, она старательно маскировала свою истинную сущность махровой мещанки, которая думает только о тряпках, гламурных вещицах и поездках за границу, расчетливо пытаясь вытянуть своими капризами максимум денег из любовника. Он же влюбился, как школьник. И только с течением времени постепенно стал прозревать, удивляясь, как она одновременно умудряется клясться ему в вечной любви, упрекать во всех смертных грехах и плакаться на свою разнесчастную жизнь, – в общем, довольно ловко манипулировать чувствами влюбленного мужчины, то есть его, Эрика, чувствами. Он ревновал, бесился, тратил на нее все заработанные деньги – и странным образом постоянно оказывался виноват в том, что не может обеспечить ей достойный, в ее представлении, уровень жизни. А по своим запросам она заслуживала олигарха, сидящего на нефтедолларах, никак не меньше.

Их отношения закончились разом и не без скандала. Однажды поздним вечером – Ленка уже спала на огромном раскладном диване, служившим им ложем любви – она случайно оставила открытой свою почту, и он прочел переписку с подругой, где она жаловалась на его жадность и подробно живописала их отношения, включая его сексуальную активность, отнюдь не экстра-класса в сравнении с неким Мишей. Кроме того, она серьезно размышляла о том, кого ей лучше заполучить в мужья, объявив о своей беременности: его или этого самого Мишу.

Тогда он долго не мог прийти в себя. Сидел, оглушенный, перед монитором, невидящим взглядом уставившись перед собой. Такого удара в спину от любимой девушки он не ожидал. Потом его охватило настоящее бешенство – дрянь! сука! предательница! Однако постепенно душевная буря улеглась, и он снова обрел способность рассуждать здраво. Что ж, наверно почти у каждого в жизни случается нечто подобное: ты любишь, тебя – нет. И ничего с этим не поделаешь. Ленкины претензии он удовлетворить не может. И откуда у нынешних девчонок такие представления о жизни?! Телевизора насмотрелись?.. Романов дамских начитались?.. Хотя за все время их недолгой совместной жизни он ни разу не видел Ленку с книгой в руках, она только листала глянцевые журналы, порой тихонько постанывая от восторга, вероятно, воображала себя на месте лощеных, ухоженных див, подправленных компьютерными программами, которые зло смотрели на нее с глянцевых страниц. Особенно уязвило его самолюбие замечание насчет недостаточной сексуальной активности, – по мнению Ленки, заниматься любовью полагалось ежедневно и по несколько раз, причем, работа, усталость и пр. во внимание не принимались. Хорошо ей, тогда позавидовал он, учится на предпоследнем курсе института, родители содержат – хоть весь день из постели не вылезай! Чуть позже до него дошло, что она вообще никогда не думала о нем; ее не интересовали ни его работа, ни чувства, ни пристрастия – она была в центре мира и царила надо всем. За какие-то сорок минут, пока он неподвижно сидел, незряче уставившись на экран, его душа произвела гигантскую работу. Трепетное светлое чувство, которое он испытывал к Ленке, подверглось разъятию на молекулы и пристальному анализу разума, после чего в сухом остатке оказалось лишь циничное любопытство исследователя по отношению к этому длинноногому существу, весьма смазливому, самоуверенному и, как оказалось, чертовски практичному.

Случилось это полгода назад. За завтраком (было воскресенье) он откровенно высказал ей все, что думает по поводу их отношений, – и вместо оправданий получил развернутую истерику с рыданиями, слезами и криками о том, что у него не было никакого морального (ха-ха! морального!) права читать ее личные письма, и вообще – он просто негодяй! Его молчание и пристальное внимание, с которым он разглядывал это малознакомое ему создание, остановили ее. Она поняла, что здорово влипла, и резко изменила тактику, начав умолять его простить ее, клясться в любви и т. д. и т. п. Увы, он больше не верил ни единому ее слову. Уже из дома она несколько раз писала ему покаянные письма, уверяя, что всегда любила и будет любить его одного. Он не отвечал. Через месяц Ленка затихла и, наконец, оставила его в покое. Таким образом, «обжегшись на молоке» Эрик теперь «дул на воду» и опасался вступать в серьезные отношения. Встречаться, проводить время вместе, заниматься любовью – пожалуйста, но жить вдвоем – ни за что!

Пиво расслабляло. Работа и все офисные дела отдалились и подернулись легким туманом. Он нашел в интернете предлагаемые к просмотру фильмы и запустил «Землю» Медема. Чем-то этот фильм его цеплял, быть может, своей архетипностью, или же раздвоением души главного героя на земную и небесную, темную и светлую стороны. Фильм подходил к концу, когда зазвонил мобильник. Славка! Он не стал разговаривать. Вот уже по экрану побежали заключительные титры, он выключил компьютер и растянулся на диване. Хорошо! Какое счастье вот так нежиться на диване и предаваться грезам. Незаметно для себя он задремал и проспал несколько часов, а когда открыл глаза – за окном светлела белая ночь, спать больше не хотелось, читать тоже. Чтобы чем-то заняться, он подсел к компьютеру. Посмотрел в интернете новости, взглянул на часы – время словно остановилось. Он открыл сайт интеллектуальных игр и принялся перебирать их одну за другой, все они казались ему примитивными. Он прогулялся к холодильнику за очередной бутылочкой пива и снова устроился у компьютера, собираясь еще покопаться в интернете, как вдруг на экране появилась красивая заставка с надписью «Суперигра». Это что еще за новости? – удивился он, однако из любопытства кликнул на «начало» и принялся читать правила игры.

Правила оказались довольно простыми. Нужно выбрать одну из предоставленных возможностей, чтобы по желанию изменить свою судьбу. Для этого необходимо перевоплотиться в воображаемого героя, создав аватара, и запустить свое альтер эго в игру. Забавно, подумал Эрик, отхлебнув пива, – что бы такое выбрать?.. Он принялся изучать список предложенных вариантов виртуальной судьбы: власть, деньги, карьерный взлет, роман с кинодивой, великое открытие, успешная творческая судьба, жизнь отшельника, путешествия, жизнь на халяву, духовный рост, удачливый гангстер, собственная жизнь, роковая страсть, современный Казанова, многодетная семья, несчастная любовь, пристрастие к наркотикам, вино и женщины, удача в азартных играх… Список был весьма обширным и занимал несколько страниц убористого текста.

Неужели кто-нибудь выбирает для себя «наркотики» или «невинно осужденный»? – изумился он. Для этого нужно быть чертовски успешным в реальной жизни. Нет, такую судьбу я не хочу даже в виртуальном варианте. А действительно, чего мне не хватает? – размышлял он, откинувшись на стуле. Мне уже двадцать шесть, личная жизнь не устроена и перемен не предвидится. Везунчиком меня не назовешь, хотя и неудачником тоже. Так, среднестатистическая человеческая единица, каких сотни тысяч в современном мегаполисе. Разумеется, я считаю, что заслуживаю большего, что меня обходят по карьерной лестнице менее знающие, но более шустрые, сослуживцы, которые умеют лизать нужное место начальству и интриговать. Может, сыграть в карьеру?.. Он кликнул мышкой по надписи в конце списка «продолжить». На экране возникла надпись «создай аватара». Эрик порылся в собственных фотографиях, выбрал из них самую симпатичную и перенес в указанное на экране место. Тотчас в виртуальном пространстве возник маленький человечек, отдаленно напоминавший его самого, устроился на стуле возле компьютера в комнате, похожей на его собственную, повернул к нему голову и – появился новый вопрос: «ты выбрал?» Он кликнул по «да». Возникла новая надпись: «отметь избранный вариант». Эрик усмехнулся и кликнул «карьерный взлет». Появилась слова: «ваш выбор принят», а затем – «вы в игре». Человечек повернул голову в сторону Эрика и подмигнул ему, а потом соскочил со стула и резво убежал в глубину экрана – и тут экран неожиданно погас.

«Не понял, – разочарованно произнес Эрик, – а где же игра?» Он снова зашел на сайт с интеллектуальными играми и внимательно изучил весь список – «Суперигры» там не значилось. Вернее было три штуки с таким же названием, но совершенно другие. Ерунда какая-то, подумал он. Может, это какой-то новый вирус, или очередная разводка лохов? Хотя, денег за продолжение игры с меня никто не требовал… Не иначе как шутка очередного компьютерного гения – пришел он к неутешительному выводу, потом отчаянно зевнул и посмотрел в окно: белая ночь плавно сменилась ранним утром. Что ж, пора спать…

Проснулся в привычное время, вспомнил, что сегодня суббота и можно поваляться подольше, отчего на душе сделалось радостно, плотнее задвинул шторы, устроился поудобнее и незаметно заснул. Проснулся в одиннадцать, однако благие намерения заняться гимнастикой, совершить пробежку вокруг дома и вообще вести здоровый образ жизни уже успели раствориться в приятной расслабленности, так что производить насилие над собственным организмом категорически не хотелось. Он неторопливо прошествовал на кухню, соорудил традиционную яичницу и напился чаю, а потом подсел к компьютеру. Почта была пустой. Понятно – за окном 16 июля, середина короткого северного лета, все ринулись на природу, благо, день обещал быть на редкость хорошим, на небе ни облачка, безветренно и тепло. Снова пробежала мыслишка, не отправиться ли к Славке на дачу? – и тут же и пропала. Эрик вышел на лоджию и принялся вытаскивать свой навороченный велосипед, которым не пользовался с прошлого года. Подкачал шины – вроде все в порядке. Вперед! На природу! В парк!

Минут через сорок он уже неторопливо рулил по гравийной дорожке огромного парка, вдоль озера, на берегах которого в разнообразных позах загорали жадные до солнца горожане. Найдя уединенное местечко под разросшимися кустами сирени, разделся и растянулся на траве. Солнышко припекало. Он немного поплавал среди кувшинок. Со дна озера били родники, и он то и дело попадал из теплых слоев воды в холодные, которые старался быстрее миновать. На берег выскочил озябший и снова растянулся на прогретой траве. Лежал, глядя на медленно плывущие облака, возникавшие, казалось, из прозрачной голубизны неба, и вспоминал, как они вместе с Ленкой приезжали сюда на велосипедах, купались, хохотали до упада, целовались. Тьфу, черт! – хватит уже про Ленку, приказал он себе. Будет еще и любимая девушка, и что-нибудь неожиданное и приятное. А вообще – хорошо жить на белом свете!..

Незаметно для себя Эрик задремал, а когда проснулся, солнце уже довольно явственно сместилось к западу, обозначая послеобеденное время. Повезло, что на него теперь падала тень от кустов, так что, кажется, обгореть не успел. Зато сильно хотелось есть. День выдался жаркий, и, представив себе обратный путь по городским улицам, он решил еще раз окунуться на дорожку.

На следующий день наконец-то занялся уборкой, которую откладывал уже две недели, а потом отправился к родителям на воскресный обед, – мама давно обижалась, что он все обещает, но никак до них не доберется. Уикенд заканчивался. Оставалось привести себя в порядок, чтобы завтра в офисе прилично выглядеть. К несчастью, он все-таки обгорел, в зеркале спина выглядела пунцовой, и чувствовал себя каким-то вялым. Все-таки облезу, констатировал он, не без удовольствия обозревая себя в большом зеркале, которое когда-то заставила его купить Ленка. Рост под сто восемьдесят, довольно худощавый, в отца, хотя «офисное» брюшко, результат постоянного сидения за компьютером и употребления пива, уже наметилось. Лицо удлиненное, с выраженными скулами, не то чтобы красивое, но мужественное, светло-серые глаза, высокий лоб, породистый нос с едва выраженной горбинкой, волосы темно-русые, как у матери – вполне современный молодой человек, на которого обращают внимание девушки. Он улыбнулся собственному отражению – и улыбка, пожалуй, располагающая… «Завтра по пути с работы забери из прачечной чистое белье», – сказал он зеркальному двойнику и отошел от зеркала. Перекусил консервами и лег спать. Раскинувшись на обширном ложе, подумал, что уикенд пролетел незаметно и, кажется, бездарно, хотя, возможно и нет, – потом перед его глазами возникло озеро, поросшее осокой; он плыл на лодке за пестрыми, крохотными утятами, деловито спешащими за мамой-уткой, а те уплывали все дальше и дальше… Эрик спал и видел первый сон.

Будильник – утренний кофе – метро – офис. Понедельник. День тяжелый во всех отношениях: выходные закончились, а погружаться с головой в трудовую деятельность, ох, как не хочется. Однако существующее с незапамятных времен в человеческом обиходе слово «надо» действовало безотказно, и скоро Эрик уже с головой ушел в работу, исполняя роль винтика в сложном офисном механизме. Утешением служило то, что винтиком он был не последним.

Время неумолимо приближалось к обеду, и Эрик уже предвкушал свободный час, выделенный для поглощения пищи, вполуха слушая болтовню сослуживцев, вернее, сослуживиц – в финансово-экономическом отделе он был единственным представителем сильного пола. Разновозрастные дамы делились впечатлениями о прошедшем уикенде, которые постарше – о расцветающих пионах, альпийской горке и начинающих созревать огурцах, те, кто моложе, понижая голос, пересказывали подробности очередной увлекательной поездки на пикник и надеялись на продолжение новых знакомств.

На столе замфиндиректора зазвонил телефон. Ольга Сергеевна по прозвищу «серая лошадь» из-за пепельного цвета волос и длинного, с крупными чертами, лица подняла трубку, и лицо ее в процессе разговора все удлинялось, пока не приобрело окончательного сходства с пресловутой лошадью. Эрик, краем глаза наблюдавший за этим превращением, почувствовал холодок под ложечкой – случилась какая-то явная и непредвиденная пакость, а пакости, тем более непредвиденные, он не любил. Ольга Сергеевна положила трубку, некоторое время провела в состоянии ступора, переваривая услышанное, а потом заговорила:

– Произошла трагедия, – с расстановкой произнесла она, – в пятницу вечером в автомобильной катастрофе погиб Леонид Абрамович. Завтра похороны. – В большой комнате повисла гнетущая тишина. Абрамыч был непосредственный начальник и неплохой мужик, смотревший сквозь пальцы на мелкие проступки сотрудников. Несколько мгновений полного оцепенения сменились громкими возгласами, всхлипываниями, даже слезами.

К четвергу сотрудники отдела более-менее успокоились, и работа вошла в привычное русло. Ближе к вечеру Эрика вызвали к директору. Идя по коридору, он лихорадочно перебирал в уме свои прегрешения:

рысканье по интернету (все торчат в интернете), болтовню по аське (вроде не запрещают), уход с работы на полчаса раньше – и другие этим грешат… Так ничего и не надумав, он вошел в директорскую приемную.

– Проходите, Эрик Игоревич, вас ждут, – кивнула из-за стола секретарь Людмила Ивановна, деловая, тощая, застегнутая на все пуговицы старая дева, с которой сотрудники не только заговорить, но и повстречаться в коридоре считали дурным знаком. И от этого ее обращения по имени-отчеству душа Эрика опустилась в пятки – он и предположить не мог, что Людмила его знает.

Он отворил дверь кабинета, отделанного по высшему разряду. Афанасий Михайлович, массивный, крупноголовый, с острым взглядом глубоко посаженных карих глаз восседал за своим столь же массивным столом. Жестом он пригласил взволнованного Эрика сесть, и пока тот пересекал обширный кабинет, молча его изучал.

– Эрик Игоревич, – наконец заговорил директор, – я пригласил вас, чтобы решить насущный кадровый вопрос. Вы молодой и перспективный специалист, так что вам и карты в руки! Хочу назначить вас на должность финансового директора. Надеюсь, в новом статусе вы приложите максимум усилий к развитию нашей фирмы. С завтрашнего дня приступайте к исполнению своих обязанностей. Возражения будут?

Эрик тупо смотрел на него.

– Прекрасно. Значит, возражений нет, – в уголках рта Афанасия Михайловича обозначилась легкая усмешка, вероятно, он представлял себе чувства новоиспеченного финдиректора. – Да, пригласите ко мне Ольгу Сергеевну, – и он уткнулся в бумаги.

Потрясенный Эрик аккуратно прикрыл дверь директорского кабинета, словно во сне пересек приемную и очутился в коридоре. Происшедшее казалось нереальным. Представив реакцию Ольги Сергеевны, он поморщился как от зубной боли, однако тут же торжествующе усмехнулся: ничего себе – он обскакал серую лошадь! Необходимо было прийти в себя, и он направился к выходу из офиса – курить на улице в рабочее время не возбранялось. По пути заглянул в свой отдел и передал просьбу зайти к начальству. В голове у него вертелась сверкающая карусель из обрывков мыслей и образов: вот он сидит в кабинете финдиректора, и к нему на доклад является оскорбленная в лучших чувствах серая лошадь… Афанасий Михайлович уважительно советуется с ним по различным вопросам… Тьфу, черт! – помотал он головой, отбрасывая несвоевременные мысли. Рано радуешься, сначала разберись с делами.

Как ни странно, на новой должности он освоился без особого труда, и уже через неделю со знанием дела докладывал директору о ситуации в фирме. Заслушав новоиспеченного финдиректора, Афанасий Михайлович явно остался доволен.

– Рад, что не ошибся в вас, Эрик Игоревич. Неделя – небольшой срок, но вам удалось войти в курс дела. А теперь давайте-ка подумаем об оптимизации расходов. Как говорится, новая метла по-новому метет. Через три дня представьте свои соображения насчет сокращения лишних сотрудников, для начала – в вашем бывшем отделе. Я хочу избавиться от ненужного балласта. Вы меня поняли?

– Конечно, Афанасий Михайлович, – наклонил голову Эрик, у которого на душе заскребли кошки. Одно дело воплощать идеи, связанные с техническими нововведениями, и совершенно другое – «оптимизировать» живых людей, с которыми лично знаком и к которым, в общем-то, неплохо относишься.

Сидя у себя в кабинете, он постарался отбросить неприятные мысли. Вполне безболезненно можно обойтись без Маринки, которая довольно тупа и чью работу не раз переделывал он сам – и все же рука не поднималась вычеркнуть ее из списка сотрудников, лежащего сейчас у него перед глазами. Не поднималась потому, что Маринка одна воспитывает малолетнего сына. А Элеонора Борисовна? Работает по старинке и страшно боится потерять место, потому что давно на пенсии, страдает гипертонией и часто берет больничный. Собственно, и без серой лошади можно обойтись, только выглядеть это будет гнусно – словно я стремлюсь избавиться от конкурентки. Эрик вздохнул, но затем, отбросив сомнения, с энтузиазмом принялся за дело, желая отличиться перед директором. Ему даже удалось приглушить угрызения совести, перебросив Маринку с Элеонорой Борисовной в расширявшийся, по его мысли, отдел сбыта, хоть и с некоторым понижением оклада.

Афанасий Михайлович план усовершенствований оценил и дал «добро» на претворение в жизнь. С единственной оговоркой: повременить с упразднением должности замфиндиректора, – с чем Эрик облегченно согласился. К сожалению, тупоголовая Маринка не оценила его благих намерений, высказала все, что думает по поводу «князя из грязи», «зарвавшегося карьериста» и пр. – и уволилась по собственному желанию. Зато Элеонора Борисовна, повстречав его в коридоре, благодарила чуть не со слезами на глазах, чем вогнала в жуткое смущение.

Через месяц пересуды в его бывшем отделе прекратились, зато Эрик, отныне Эрик Игоревич, открыл для себя много любопытного в характерах бывших сотрудниц. Так Милочка, повстречав его в курилке, с ангельской улыбкой стучала на сослуживиц по поводу их опозданий и говорившихся на его счет неприятных вещах, а Танечка, такая всегда доброжелательная и порядочная, без зазрения совести сплетничала про Милочку, Ольгу Сергеевну и остальных. Эрик жестко пресек «дружеские» доносы, однако ему делалось не по себе, когда он представлял, как эти милые девушки прохаживаются на его счет.

Минул еще месяц. Эрик окончательно освоился и, уходя на очередной уикенд, уже не думал о неотложных проблемах, позволяя себе полностью расслабиться. Даже Ольга Сергеевна как будто примирилась с его назначением и, докладывая о текущих делах, больше не напоминала унылую серую лошадь. Уикенд он провел у Славика на даче. Обошлось без купания при луне: вода в озере успела остыть. Зато несколько приятных часов в уютной мансарде под крышей вдвоем с Диной резко повысили его самооценку и, прощаясь воскресным вечером, они пообещали друг другу не теряться.

В понедельник утром Эрик сварил себе полную джезву крепчайшего кофе, чтобы привести себя в рабочее состояние после бурно проведенного уикенда, а затем у себя в кабинете добавил еще пару чашек растворимого, после чего наконец почувствовал себя способным к разумной деятельности, – но тут его срочно затребовал к себе Афанасий Михайлович.

Директор расхаживал по кабинету, сцепив за спиной руки. Кивнув Эрику, он продолжил свое хождение, о чем-то раздумывая. Потом остановился и заговорил.

– Да вы присядьте, Эрик Игоревич, присядьте… Тут, видите ли, такое дело… – Он почему-то вздохнул и уселся за свой стол. – Да… Вчера я был на совещании в головном офисе. Как вам известно, Альберт Петрович не так давно ушел на пенсию, и на его место был назначен Андрей Викторович. Андрей Викторович человек сравнительно молодой, полон сил и энергии, прилагает все усилия к расширению нашего холдинга. Так вот, Андрей Викторович сейчас подбирает себе заместителя – и я порекомендовал ему вас.

Сердце у Эрика замерло, а потом застучало с удвоенной скоростью. Заместитель финансового директора холдинга – такое только во сне привидится!..

– Отправляйтесь-ка завтра к десяти в центральный офис к Андрею Викторовичу. – Директор снова вздохнул. – Не хочется терять хорошего работника, но ничего не поделаешь – интересы холдинга превыше… И еще, Эрик Игоревич, мой вам отеческий совет: не будьте таким открытым – атмосфера в верхах разреженная.

– Но как же так, – с трудом выдавил из себя Эрик, – я только вошел в курс дела… И потом, – он хотел добавить: мне здесь нравится, но отчего-то передумал и произнес, – может, меня и не возьмут.

– Скорее всего, возьмут, – сказал директор и добавил уже другим тоном: – Итак, завтра с утра в центральный офис.

Аудиенция была окончена.

После разговора с шефом голова у Эрика пошла кругом в прямом и переносном смысле. Он вернулся к себе в кабинет и, чтобы успокоиться, выпил чаю с печеньем, а потом закурил. Тут же в кабинет заглянула Танечка, буквально умиравшая от любопытства, и попыталась выяснить, зачем его вызывали. Но он лишь отшутился, сославшись на тяжелый уикенд. Озвученное директором предложение выглядело потрясающе заманчиво – безусловно, он способен на большее, нежели работа в фирме. Это тот самый счастливый шанс, который выпадает раз в жизни. Еще покойная бабушка, знавшая неимоверное количество пословиц и поговорок, наставляла маленького Эрика: бьют – беги, дают – бери. Итак, решено!

В головном офисе он появился без четверти десять. Уселся в кресло, предложенное секретарем – у начальства находился другой претендент – и замер в ожидании. Настроение у Эрика было хорошее, на работе он появится не раньше полудня, потом обед, потом… в общем, почти выходной. Но когда его пригласили войти, он внутренне сжался и приготовился к обороне. Андрей Викторович некоторое время безмолвно исследовал стоявшего перед ним молодого человека, словно попавшее в сачок насекомое, затем предложил ему сесть, после чего последовал обычный профессиональный разговор. Прикинув, что работать непосредственно под началом этакого змея себе дороже, Эрик вел себя не то чтобы развязно, но достаточно уверенно. Собеседование длилось около часа, а когда закончилось, Эрик со спокойной совестью отправился в свою фирму, по дороге выбросив из головы хладнокровного Андрея Викторовича, которому он однозначно не подходил по человеческим параметрам: симпатии и антипатии обычно бывают взаимными.

На следующий день он и думать забыл о собеседовании. Однако через полторы недели его вызвали в центральный офис к директору, где состоялся серьезный разговор в присутствии финансового директора, после чего Эрик Игоревич был официально утвержден в новой должности. Словно какой-то невидимый восходящий поток, независимо от его желания, возносил его наверх. За какие-то два месяца он, перескочив сразу несколько ступеней, подобрался к самой вершине власти. Происходившие с ним перемены настораживали и даже пугали его своей непредсказуемостью, а главное – темпом.

Ему понадобилось два месяца, чтобы ощутить себя на своем законном месте, и еще месяц, чтобы оглядеться вокруг и разобраться в механизме отношений между сотрудниками. Собственное открытие его не обрадовало. Внешне вполне доброжелательные, эти отношения смахивали на борьбу за выживание, причем борьба велась не на жизнь, а на смерть. В ход шло все: наушничество, подсиживание, наговоры, сплетни и пр. «прелести» недобросовестной конкуренции. Система была отработанной и внедрялась сверху. Главным приводным механизмом был Андрей Викторович, не иначе как позаимствовавший свой опыт у ордена иезуитов в его худшие времена. Более того, финдиректор без стеснения демонстрировал подчиненным свою полную осведомленность о происходящем в офисе, ставя порой сотрудников в затруднительное или даже глупое положение. Однажды оказавшись в неудобной ситуации, Эрик сделался осторожнее. Невольно припомнились слова Афанасия Михайловича о разреженной атмосфере в верхах, которыми тот его напутствовал; только теперь, ощутив себя одной из тварей в стеклянном террариуме, он в полной мере оценил предупреждение бывшего шефа.

Однако видеть в окружающих исключительно врагов было не в характере Эрика, приходилось переступать через себя. Психологически он оказался к этому не готов. Он сделался недоверчивым и подозрительным. Любая беседа с кем-либо из сослуживцев теперь вызывала у него мысли, что эта милая девушка-экономист или приятный парень из компьютерного отдела могут запросто заложить его начальству, чтобы выслужиться. Он совершенно закрылся, перестал травить анекдоты или пересказывать забавные истории, почерпнутые из интернета, не говоря уже о личной жизни, которая отныне была табу. Только беседы о погоде, дорожающих продуктах, поездках в транспорте, иногда о футболе. И, разумеется, ни-ни о руководстве, делах холдинга или сотрудниках. А когда он обнаружил в своем кабинете замаскированную камеру, его охватила настоящая паника. Не то чтобы в течение рабочего дня он занимался чем-либо аморальным или бездельничал, разве что мог иногда забросить ноги на стол или в задумчивости поковырять в носу – но сам факт, что за ним ведется скрытое наблюдение, выводил его из себя и вызывал яростный внутренний протест. Наблюдение велось не только за ним, камеры стояли во всех комнатах, даже в умывальной перед туалетом. За кем нужно было там наблюдать оставалось загадкой – кто моет руки после ватерклозета, а кто нет?

Работа больше не приносила ему ни малейшего удовлетворения. И даже чувство внутреннего торжества, которое он испытывал первое время, когда на доклад к нему являлась серая лошадь, угасло и подернулось пеплом. Незаметно для себя он утратил главное – радость жизни, и понемногу превратился в подозрительного неврастеника. Даже старые друзья начинали его сторониться. Он поругался с Вадиком из-за футбола – ну полный бред, если знать его спокойное отношение к спорту вообще, – а потом несколько раз поцапался из-за каких-то мелочей с добродушнейшим Славкой, с которым разругаться в принципе невозможно. Жизнь сделалась тусклой и бесцельной. Он испытывал глубокое отвращение к себе и ко всему миру. Приходя с работы, автоматически ел, так же автоматически смотрел по телевизору новости и ложился спать. Выходные проводил лежа на диване, не было ни сил, ни желания даже книгу раскрыть.

Отвратительное предзимье, когда мелкий холодный дождь то и дело перемежается со снегом, и фактически не видишь даже тусклого дневного света: утром едешь на работу – еще не рассвело, обратно возвращаешься – уже стемнело, – только усугубляло общую депрессию. Дни тянулись за днями, неумолимо перетекая один в другой; однажды вечером, это была пятница, преддверие уикенда, день, который он так любил когда-то, Эрик, придя домой, выпил пива и уселся за компьютер, пытаясь найти очередную интеллектуальную игру, чтобы погрузиться в нее с головой и ни о чем не думать. Перебирая игры, он вдруг почувствовал, что не только играть, но и жить ему вообще не хочется, и откинулся на стуле, невидящим взглядом уставившись на экран. И тут вдруг его «я», которое он так старательно пытался перекроить и втиснуть в рамки своего нового существования, взбунтовалось и прорвалось наружу. Ненавижу эту работу! Не хочу становиться подонком! – стучал он сжатым кулаком по компьютерному столу. К черту Викторыча! На фиг карьеру! Подавитесь вы все своим дерьмом!! Хочу быть че-ло-ве-ком! – возопил он, и тотчас почувствовал облегчение, словно с его плеч свалилась тяжеленная гора. И тут вдруг погас монитор, потом засветился, и возникла знакомая заставка – «Суперигра». Эрик растерянно воззрился на экран, он точно помнил, что ничего не нажимал, а от переизбытка эмоций компьютеры пока не работают.

Черт подери, снова ты, произнес он. И словно в ответ на его слова на экране возник сакраментальный вопрос: «сыграем»?.. А почему бы и нет? – усмехнулся он и с вызовом кликнул по слову «начало». На экране появилась виртуальная комната и человечек возле компьютера. Аватар с лицом Эрика повернулся и приветливо помахал рукой Эрику реальному. Возникли слова: «делай свой выбор» – и Эрик принялся изучать список предлагаемых вариантов. Игра начинала захватывать его своей необычностью; она словно жила собственной, независимой от пользователя жизнью: сама приходила – и уходила, когда вздумается. У него даже настроение поднялось – может, на этот раз удастся поиграть дольше, чем предыдущий? Наверняка тогда произошел банальный сбой на сервере. «Вы выбрали?» – спросил компьютер. Он кликнул «да», а затем хихикнул и кликнул «роман с кинодивой». «Выбор принят» – отреагировал монитор – «вы в игре». И опять Эрик испытал жестокое разочарование, потому что человечек засмеялся, соскочил со стула и быстро-быстро убежал вглубь виртуального пространства, а монитор тихо погас. «Ну, это уже хамство! – возмутился раздосадованный Эрик. – Просто ни в какие ворота не лезет!» Со злости он выключил компьютер, вставил в музыкальный центр диск с любимой группой и растянулся на диване, – а потом незаметно заснул.

Когда он проснулся, за окном ярко светило солнце. Сколько же я проспал? – удивился он и посмотрел на часы: 7.33. Можно еще поспать, сказал он себе, переворачиваясь на бок, чтобы свет не падал в глаза, – подниматься, чтобы задернуть плотные шторы было лень. Но вдруг он резко сел на постели. Как же так? Он снова посмотрел на часы: теперь они показывали 7.35. Он почувствовал легкое головокружение, осторожно поднялся и выглянул в окно: ясный летний день, на небе ни облачка. Схожу с ума, решил он. Плотно зажмурился и снова открыл глаза: пейзаж за окном не изменился – вовсю зеленела трава, деревья были покрыты густой сочной листвой. Он постарался взять себя в руки, включил компьютер и в нижнем правом углу посмотрел число: 16 июля 2011 г. Им овладело странное чувство нереальности происходящего. Вчера вечером он ложился спать в ноябре, а проснулся в прошедшем июле. Или он окончательно рехнулся, или… Он прислушался к себе, но не ощутил себя помешанным. Интересно, а это возможно – почувствовать, что сходишь с ума?.. Он сел на диван и глубоко задумался над этим вопросом. Нет, сумасшедшие считают себя нормальными, а если я сомневаюсь, то еще не спятил. Но если я не спятил, значит, я спал и видел сон. Неужели сны бывают настолько реальными?! Физически реальными и совершенно правдоподобными?.. Он вспомнил, что где-то читал, будто только шизофреники видят яркие цветные сны. Стало быть, я шизофреник… Он прислушался к собственному организму, однако шизофреником себя тоже не почувствовал. Попытался подробно припомнить вчерашний день, Андрея Викторовича, свое назначение на должность заместителя финансового директора холдинга, прокрутил назад все случившееся с ним за последние четыре месяца – все казалось абсолютно достоверным. Но – происходило ли оно на самом деле?!

Он прошел в ванную и умылся холодной водой. Достал из холодильника охлажденную бутылку воды, сделал несколько больших глотков и поставил бутылку обратно. Снова посмотрел в окно: ничего не изменилось, на дворе так и стояло жаркое лето. Поняв, что в таком состоянии заснуть все равно не удастся, он решил позавтракать и приготовил себе яичницу с помидорами. Это было явное дежавю: тогда, 16 июля он тоже приготовил себе яичницу. Эрик потряс головой – нет, так я действительно чокнусь, обдумаю все потом. Он сварил себе кофе, выкурил пару сигарет, съел яичницу и снова вернулся за компьютер. Пристально уставился на дату – то же число, тот же год. Полазил по различным новостным сайтам – все события представлялись ему знакомыми. Точно, схожу с ума! А может, пиво попалось левое, с какими-нибудь добавками? Тогда это все объясняет: у меня были галлюцинации, которые казались мне реальными. Что я делал в тот день? Собирался покататься на велосипеде в парке. Сейчас мне этого не хочется. Решил, что с Вадькой на футбол не пойду. И сегодня не хочу идти. Славка приглашал на дачу. Я не поехал, хотелось побыть одному. Мысли прыгали у него в голове, как кузнечики в зеленой траве, и собрать их вместе, чтобы выстроить строгое логическое умозаключение не было никакой возможности. Так дело не пойдет, потряс он головой, – необходимо успокоиться: пойду-ка приму душ…

После контрастного душа и яростного растирания жестким полотенцем он, наконец, ощутил под ногами твердую почву. В конце концов, в жизни, говорят, и не такое случается. Во всяком случае, он жив, здоров, вернее, относительно здоров, потому что голова не в порядке. Он лег на диван и постарался расслабиться. Весело светило солнышко, на дереве под самым его окном яростно выводила трели какая-то птичка. Лето как лето. Июль. 16-ое…

И тут заверещал мобильник. Славка!

– Привет, – сдавленно произнес Эрик и откашлялся.

– Привет! Ты еще дома?! А мы тебя ждем… Не отлынивай, лентяй несчастный! Знаю, что валяешься на диване и не желаешь оторвать от него свою жэ! – послышался приглушенный женский смех. – Короче, собирайся – и никаких отговорок!

– Я… это…

– Ну что «я», что «это»? Никаких отговорок! Одевайся и вперед.

– Мне… Я не очень себя чувствую…

– Перепил вчера? Голос какой-то замученный. Ничего, мы тебя подлечим. В общем, ноги в руки – и на вокзал.

Славка отключился, а Эрик так и остался сидеть с трубкой в руке, бессмысленно уставившись в пространство. Он понимал, что сейчас разговаривал со Славкой и тот настойчиво звал его к себе на дачу (во сне он к нему не поехал), однако внутри у него все еще существовало явное раздвоение на двух Эриков, и он никак не мог решить, кто же из них настоящий. Потом он встрепенулся, отложил трубку и стал лихорадочно собираться, бормоча: «Вот сейчас и разберемся, кто настоящий… сейчас разберемся…»

Через несколько минут он уже мчался к станции метро.

В электричке, удобно устроившись у окна, он провожал взглядом убегавшие назад зеленые поля, разноцветные дачные домики, утопавшие в садовых кущах, сверкающие зеркала озер, усеянные черными точками уток и белыми полосками чаек, и с удивлением задавал себе один и тот же вопрос: как можно было принять столь нелепый сон за реальность? Ведь если рассуждать здраво, исходя из обычных реалий жизни, – никто и никогда не делает за пару месяцев такую головокружительную карьеру без мощной волосатой лапы, которая бы двигала наверх. Это все мое подсознание, пришел он к логичному выводу. Точно. Подсознательно я хотел сделать карьеру, оттого и выбрал в игре «взлет карьеры» и – пожалуйста. Но тут ему в голову закралась сакраментальная мысль, от которой он внутренне содрогнулся: а что если и «Суперигры» не было?! Вдруг ему и это припритчилось?.. Не-ет, игра точно была, и он играл в нее прошлым вечером! Да. Играл. Он ясно увидел, как вернулся с работы домой и включил комп, потом пил пиво, потом сама собой вылезла эта дурацкая игра… Вот именно: сама собой! – по его спине, несмотря на вагонную духоту, прошел легкий озноб. Тебе кроме спама и вирусов само по себе что-нибудь приходит? Вот именно, одна только пакость и приходит. Однако на этом его размышления были прерваны прибытием на нужную станцию. Эрик вышел из электрички, по единственной улице пересек небольшой дачный поселок и зашагал по петлявшей среди полей и лугов грунтовке в направлении Змеиного озера. Двухэтажный деревянный дом с башенкой и вместительной мансардой, постройки пятидесятых годов прошлого века, – Славкин дед в те годы был директором то ли завода «Жестянщик», то ли фабрики «Красный ситец», то ли того и другой поочередно, – стоял на высоком обрывистом берегу.

Примерно через полчаса Эрик свернул с грунтовки на блуждавшую среди высокой травы тропку; безжалостное июльское солнце подходило к зениту, и он мечтал только об одном: добраться до места и напиться ледяной воды из глубокого колодца, вырытого в саду еще в стародавние времена. Не выдержав палящих лучей – на небе не просматривалось ни облачка – он скинул майку и накрутил ее на голову в виде белого тюрбана. В таком виде и ступил под благословенный зеленый шатер из разросшихся старых яблонь, окружавших дом. До слуха донесся звонкий девичий смех и, обогнув строение, он очутился на полянке, где вокруг мангала с аппетитно утыканными мясом, помидорами и луком шампурами расположилась в шезлонгах вся компания, встретившая его появление радостными воплями. Запах жареного с дымком мяса вызвал у него непроизвольное слюноотделение, он приветственно поднял руку и громогласно возгласил: «Вот он я! Так жрать хочется!» – чем вызвал общий хохот. А навстречу ему уже спешил загоревший Славка с шампуром в одной руке и стаканом вина в другой. Принимая из его рук сии дары богов, Эрик глубоко вздохнул и впервые радостно засмеялся – реальность бытия снова обретала прежнюю незыблемость.

За шашлыками, болтовней и купанием в озере день пролетел как один миг. Света, Нина, Раечка, Славка, Боря и Эрик пребывали в том радостном незамутненном настроении, какое свойственно лишь молодости, когда тебя переполняют силы немереные и кажется, что так будет всегда, что прекрасный летний день будет длиться вечно, а впереди их ожидает только счастье и удача. Правда, Славка был чем-то слегка озабочен, хотя старался не подавать вида. Но Эрик настолько хорошо и давно знал приятеля, что не сомневался в правильности своего наблюдения и даже поинтересовался, не случилось ли чего? На что Славка рассмеялся и на ушко ему сообщил, что ожидал еще одного весьма привлекательного товарища, да видно не сложилось, дело-то к вечеру. Потом вся компания отправилась купаться, а разморенный жарой и вином Эрик устроился в гамаке и впал в приятную дремоту. Покачивающийся гамак перенес его в детство, когда он точно так же засыпал на даче под деревьями, набегавшись за день до того, что не чуял под собой ног. Проснулся оттого, что кто-то сильно раскачивал его гамак и весело смеялся. А когда открыл глаза – оторопел: гамак обеими руками толкало очаровательное, нет, удивительное создание женского пола, явно от души развлекаясь над ним и радуясь его неподдельному изумлению. Создание было настоящей красавицей, и прежде они точно не встречались, хотя ее прелестное лицо почему-то казалось ему знакомым.

– Кто ты, прелестное дитя? – томно произнес Эрик, давая понять, что все еще спит и видит сон.

– Елена, – ответствовало создание и снова сильно подтолкнуло гамак.

– Понятно, – сказал он, – Елена Прекрасная. – А про себя подумал – вот черт, опять Елена!..

– А где Слава?

– На озере. Все. А меня тут чуточку разморило… – он постарался по возможности ловко выскочить из гамака, однако не рассчитал и свалился на землю. Ударить в грязь лицом (в прямом и переносном смысле слова), да еще и перед такой девушкой было стыдно. Он смущенно вскочил на ноги и протянул ей руку, – кстати, Эрик.

– Очень приятно, кстати Эрик, – насмешливо сказала Елена. – Помогите мне открыть ворота, чтобы загнать машину во двор, – и, не оборачиваясь, направилась к воротам.

Ловко пристроив новенький пежо под старой липой, рядом с тойотой Славика, она достала с заднего сиденья сумку, захлопнула дверцу и повернулась к затворявшему ворота Эрику.

– Жарища невозможная! Сейчас переоденусь – и пойдем на озеро, – крикнула ему и скрылась в доме.

Эрик мучительно пытался припомнить, где и когда мог пересекаться с Еленой, – несомненно, он видел ее прежде. Просто чертовщина какая-то. И вдруг в памяти возник образ милой девушки из сериала, этакой золушки, которая после различных перипетий в мексиканском стиле выходит замуж за отпрыска богатых родителей. Точно. Елена Томская собственной персоной. Звезда сериалов, разбившая сердца множества мужчин, если, конечно, верить желтой прессе. Вероятно, именно об этом привлекательном товарище сообщил ему Славка. Вот ведь жук. И где он их только берет? Ну, чудеса!..

– Еле дорогу нашла – я ведь только один раз здесь была! – воскликнула Елена, выпархивая из дома в символическом купальнике, состоявшем из двух узких полосок ткани. – А ты почему не в плавках? Перегрелся? Не дури, айда купаться!

– Да я, собственно… сейчас… – Эрик отошел за кусты, стянул шорты и закинул их в гамак.

Девушка уже отворяла калитку, и он устремился за ней следом.

Когда Елена в сопровождении Эрика внезапно объявилась на крутом берегу озера и, приняв позу античной статуи, помахала рукой всей честной компании – восторгу не было предела. Славка с Борисом тут же затащили ее в воду, позабыв про своих подружек, которые смертельно на них обиделись, так что Эрику, который был не склонен наступать на прежние грабли, неосознанно избегая представительниц женского пола с роковым именем Елена, пришлось всячески их развлекать, посмеиваясь над парнями и сериальной дивой. Впрочем, происходящее ничуть его не угнетало, ибо разобиженные девицы сосредоточили на нем все свое внимание, и он от души наслаждался купанием в сугубо дамском окружении, ощущая себя султаном в гареме.

Столь явное пренебрежение ее персоной, по-видимому, задело самолюбие Елены Томской. Когда вся компания вернулась на дачу, она подсела к Эрику и уже не отходила от него. Развели костер, потом пекли картошку в золе и с наслаждением ели, посыпая крупной солью и хрустя зеленью с неухоженных грядок; запивали пиршество сухим вином, которым с избытком запасся Славка.

Темнело. Небо приобрело тот густо-синий оттенок, который характерен для середины лета, когда белые ночи постепенно наливаются фиолетовой синевой, к середине августа переходящей в глубокую черноту. Зажглись яркие, не городские звезды, казалось, небо стремится сблизиться с землей и слиться с нею в томной неге, переполнявшей весь мир. Неуверенно попробовал свой голос первый соловей, к нему присоединились другие – и вот уже целый хор пернатых артистов заполнил пространство над озером. А потом звезды вдруг устремились к земле – начался знаменитый звездопад. Зрелище было настолько неожиданным и завораживающим, что все умолкли, удивленные и подавленные. Для городских жителей сверкающий небесный дождь представлялся настоящим чудом.

– Боже, как красиво… – прошептала Елена, положив голову на плечо Эрика. Он ощутил пряный запах ее длинных медовых волос и понял, что гибнет. Почудилось, будто они вдвоем парят над землей среди падающих звезд. Голова слегка кружилась от выпитого вина, сейчас ему море было по колено – он обнял девушку и привлек ее к себе.

Эрик открыл глаза и с недоумением обнаружил над собой невысокий скошенный потолок, обклеенный выцветшими обоями в цветочек. Голова была тяжелой, страшно хотелось пить. Вдруг сбоку кто-то заворочался и пнул его ногой. Он повернул голову: рядом с ним на лежанке фривольно раскинулась обнаженная девушка, лицо которой закрывали длинные спутанные волосы. Волосы были медового оттенка. Ччерт! – невольно ругнулся он, пытаясь восстановить в памяти окончание вечера. Светка, что ли? Не-ет, у Светки волосы рыжеватые. И не Нинка, она темная. Тогда Раечка?.. Тоже нет, у нее стрижка под мальчика… И тут вдруг в памяти всплыло все: и явление Елены Прекрасной, и ночной звездопад, и то, как он читал ей стихи поэтов серебряного века – и как только по пьянке столько вспомнил! – и как потом они целовались в гамаке, и он схватил ее за руку и потащил наверх в мансарду. Ойй, промычал он, что же теперь будет? Славка обидится. И эта, как ее, Елена может возникать… Похоже, дружище, ты влип. Он закрыл глаза и попытался заснуть. Но заснуть ему не удалось. Потому что лежавшая рядом девушка заворочалась, с удовольствием потянулась и села на постели. «Как хорошо-то… – сказала она. – Вот не ожидала, что ты такой дикарь!» – и принялась щекотать Эрика, который захихикал и принялся от нее отбиваться, потому что с детства боялся щекотки. Одними детскими забавами дело не ограничилось. Елена обняла его, медленно, со знанием дела прижалась разгоряченным телом, и Эрика накрыло такое дикое желание, что он с рычанием набросился на нее. У парня просто сорвало крышу.

Вниз они спустились часа через полтора, потные и изможденные страстью. Во дворе никого не было, зато с берега доносились смех и громкие крики. На мангале остывали четыре шампура с шашлыком, которые позаботился оставить новоявленным любовникам презревший ревность Славка, и они накинулись на еду, словно после недельной голодовки. Солнце стояло уже высоко в небе. Воскресенье обещало быть таким же ясным и жарким, как суббота.

– Господи, какая благодать, – потягиваясь во весь рост, словно довольная кошка, произнесла Елена. – Чайку бы сейчас крепкого… А еще лучше – кофе.

– Идем на кухню, приготовлю, – отозвался Эрик. – Кофе нам точно не помешает.

Крепкий кофе не только прочистил ему мозги, но и здорово взбодрил, так что он с интересом взглянул на Елену. Взгляд был настолько конкретный, что она рассмеялась своим фирменным русалочьим смехом и заявила:

– Нет-нет, пока достаточно. Сейчас пойдем на озеро, освежимся. Ну а потом, – и она глубоко вздохнула, – потом надо ехать в Питер, вечером съемка.

– Сегодня же воскресенье, – возразил Эрик.

– Дорогой, – она ласково взъерошила ему волосы, – это же кино. Ну, айда наперегонки! – и они со смехом понеслись на пляж.

Через пару часов, проводив взглядами элегантный пежо, пыливший по проселочной дороге в сторону грунтовки, молодые люди попадали в прячущиеся под сенью дерев шезлонги. Жара наступала, лень было не то что двигаться, но даже шевелиться. Впрочем, проголодавшиеся девчонки, в конце концов, не выдержали и, надрав крапивы, отправились варить зеленые щи.

Оставшись одни, мужчины разговорились.

– Ну, ты и жучара! – с долей восхищения произнес Славка. – Увел Ленку у меня из-под носа!

– Извини, брат, – оправдывался Эрик, чувствуя за собой вину, – как-то само собой получилось…

– Во дон Жуан! Во змей-искуситель!

– Хватит издеваться. Ну, каюсь, так вышло.

– И как она?

Эрик мялся, он не любил обсуждать свои донжуанские похождения даже со Славкой, который, напротив, обожал делиться впечатлениями насчет женского пола.

– Знаю, знаю, ты же у нас жентельмен, – вздохнул Славка. – Не переживай, так и быть, прощаю, – и он великодушно поднял руку, изображая королевское прощение. – Телефончик-то она тебе оставила?

– Нет. Тьфу ты, черт! В голову не пришло попросить.

– Эх, ты, простофиля! И чё она в тебе нашла?!

– Ничего она во мне не нашла, – честно признался Эрик, – просто переспали по пьянке. – Он грустно вздохнул: – Она уже и думать про меня забыла.

Последнее его замечание явно подняло Славке настроение.

– Все, проехали, – сказал он, поднимаясь с шезлонга. – Пошли в дом – девчонки уже наверно щи сварили.

Возвращались поздним вечером. Борис с Ниной отбыли раньше, часов в шесть, остальные тянули до последнего, но, наконец, погрузились в раздолбанную тойоту Славки и поковыляли по ухабистой дороге в направлении шоссе. Эрик молча сидел рядом с водителем, за эти дни он сильно загорел и чувствовал приятную физическую усталость во всем теле, в то время как Славке, казалось, все было нипочем, и он то и дело перебрасывался шуточками со Светой и Раечкой, угнездившимися на заднем сиденье. Девушки о чем-то перешептывались между собой и постоянно хихикали.

Когда выехали на шоссе и влились в поток машин, направлявшихся в город, Славка перестал болтать и сделался сосредоточенным и напряженным. В прошлом году он уже попадал в аварию, получил сотрясение мозга средней тяжести и вывихнул плечо, хотя дело могло окончиться гораздо хуже, учитывая, что машина восстановлению не подлежала. Урок пошел впрок, и теперь он старался не отвлекаться. Эрику это было на руку – он размышлял о превратностях собственной судьбы. Удивительное совпадение! Первый раз он выбрал в Суперигре «карьерный взлет» – и ему приснился такой реальный сон, что он едва сумел убедить себя, что ничего подобного на самом деле не происходило. А теперь кликнул по «роману с кинодивой» – и тут же познакомился с Еленой Томской. Впрочем, учитывая то, что «карьера» ему приснилась, второе можно считать чистым совпадением. А может, и сейчас я вижу сон?! – вдруг похолодел он и посмотрел на сосредоточенного Славку. Да нет, что я? Так и впрямь сойдешь с ума! Он покачал головой и усмехнулся своим мыслям. Движение становилось все плотнее – приближался город, словно гигантский спрут, затягивая щупальцами улиц разноцветные потоки автомобилей.

Понедельник и есть понедельник. Серая лошадь с самого утра пребывала в раздраженном состоянии духа, по поводу чего устроила разборку с бухгалтером, причем, не обошлось без взаимных оскорблений и истеричных выкриков с обеих сторон. Эрик притаился в своем углу и мысленно молил, чтобы пронесло – он не выносил женских истерик. После обеда все как-то само собой рассосалось, офисный народ втянулся в работу, и было уже не до перепалок.

Вечером он из дома позвонил родителям, извинился, что не пришел на воскресный обед, и клятвенно пообещал быть в среду. Быстро поужинав, подсел к компьютеру и принялся изучать биографию Елены Томской, которая оказалась вовсе не Томской, а Зворыкиной, из Болотного, Новосибирской области. И как только эти провинциалки умудряются так быстро взлететь наверх? – подумал он, и тут же усмехнулся своим мыслям: а ты не догадываешься? Он досконально изучил ее творческую биографию:

театральное училище в Новосибирске, съемки в сериалах, два художественных фильма. Все ясно, сейчас она на волне, короче, звезда мыльных опер. Он запустил художественный фильм с ее участием, однако до конца не досмотрел – фильм оказался очень уж слабым.

А все-таки жаль, что я не попросил у нее телефон, размышлял он, укладываясь спать. Ему вспомнилось ее роскошное тело, длинные волосы, окутывавшие его мягкой паутиной во время секса. Эх, дурак! Он поворочался в постели, отгоняя навязчивый образ великолепной женщины и пытаясь заглушить возникшее желание, но воспоминания не давали покоя, он никак не мог заснуть. Сходил на кухню, попил холодной воды из-под крана, тоскливо вздохнул: она про тебя и думать забыла. Ты же просто эпизод, а вокруг нее такие зубры крутятся. Последнее соображение почему-то его успокоило, вернее, отрезвило, он вернулся в комнату, лег и быстро уснул.

Во вторник Эрик, наконец, забрал белье из прачечной. В среду поужинал с родителями, и хотя мама настойчиво пыталась раскрутить его на откровенный разговор, намекая, что пора остепениться и найти приличную девушку – он пропускал мимо ушей эти родительские наставления, впрочем, в глубине души, не имея ничего против «приличной» девушки. Четверг тоже не обещал никаких сюрпризов. Все утро он корпел над отчетом, потом пообедал в кафе по соседству и, вернувшись в офис, опять засел за отчет: сроки поджимали. И тут зазвонил мобильник. Номер высветился не знакомый. Эрик нехотя сказал в трубку: «Алло…» – и вдруг встрепенулся.

– Узнал? – вкрадчиво поинтересовался волнующий женский голос.

– Конечно, – уверенно ответил он, еще не веря собственным ушам.

– Врешь, поди, – с сомнением отозвалась трубка. – Ну да ладно! Вечером я свободна – съемки сорвались. Если хочешь, подъезжай ко мне часикам к восьми. – И она назвала адрес на берегу канала Грибоедова.

– Чего молчишь? От радости помер, что ли?

– Да нет, жив пока, – пробормотал Эрик.

– Тебя ждать? – перебила она. – Я тороплюсь.

– Естественно, буду. А откуда ты узнала мой…

Но она уже отключилась. И тотчас позвонил Славка.

– Привет, старик! Я твой номер дал Ленке Томской. Сама попросила. Видно, ты ее зацепил, – он горестно вздохнул. – Ну, пока, у нас опять аврал.

Мысли Эрика взвихрились и отлетели далеко-далеко от отчета. Ему представилась шикарная квартира, отделанная по высшему классу, и Елена в полупрозрачном пеньюаре, ожидающая его, полулежа на бордовом кожаном диване; он даже вообразил себе бар с большим выбором дорогих напитков, как вдруг в мысли его проник отвратительно реальный голос серой лошади, ехидно вопрошавшей его:

– Мечтаете? – она стояла рядом, наверное, уже некоторое время. – Может, и поработать, наконец, изволите? Когда будет готов отчет?

– Отчет… Да, отчет… – Эрик грубо рухнул на грешную землю. – Завтра будет готов.

– Сегодня, дорогой мой, непременно сегодня, – ласково пропела она и, громко стуча каблуками, удалилась, словно воплощенная Немезида.

Эрик проводил ее взглядом, полным глухой ненависти, потом в темпе занялся отчетом. Ничего, он успеет! Ну, задержится на полчасика. Задержаться пришлось на полтора часа, зато готовый отчет был с презрением брошен на стол начальству, а сам исполнитель рысью поспешил на свидание. Денег у него с собой было кот наплакал – скоро зарплата, – поэтому на дорогой букет нечего было и рассчитывать. Вышел из положения, купив темно-бордовую розу на длиннющем стебле: должно сойти за изысканный вкус.

Все оказалось примерно так, как он себе вообразил: роскошно обставленная квартира, отличный выбор вин. Вот только встретила его Елена не в полупрозрачном пеньюаре, а в банном халате, только вылезла из душа, и обильного ужина не предвиделось: в холодильнике стояли разнообразные йогурты, присутствовали фрукты, сыр и немного постного мяса. Однако Эрику было не до еды. Они выпили хорошего вина, закусили бананами и киви, а потом всю ночь «кувыркались». Утром он едва поднялся, когда зазвонил будильник на мобильном телефоне. Елена с трудом оторвала голову от подушки и пробормотала:

– Мне сегодня к трем, я еще посплю, – и уже засыпая, добавила, – в кухне растворимый кофе, дверь захлопни…

На работу он явился никакой, выпил еще кофе с остатками вчерашнего печенья и приготовился к серьезному разговору с начальницей по поводу отчета, в котором она всегда старалась отыскать какие-либо изъяны. К счастью, на сей раз пронесло. У Ольги Сергеевны было прекрасное настроение, так что отчет прошел на «ура».

А дальше – Эрика неожиданно закрутил жизненный водоворот, центром которого была Елена. Его не просто тянуло к ней, как мужчину к женщине, вокруг нее явственно ощущалось некое поле повышенного напряжения, попав в которое, трудно было вырваться. Через короткое время он уже перестал принадлежать себе: она звонила в промежутках между съемками, и он бросал все дела и мчался на свидание. Довольно скоро Эрик осознал, насколько мало интересуют ее стихи поэтов «серебряного века» или же интеллектуальные темы; она жила здесь и сейчас, и ко всякого рода умствованиям на темы бытия относилась с легким презрением, свойственным невеждам со снобистскими наклонностями. И все же Елена Томская была отнюдь не глупа, вполне резонно считая излишнее усложнение жизни пустой тратой времени. Она обладала тем практическим складом ума, который позволяет сделать карьеру, стопроцентно используя свои природные данные: цепкость, пробивную силу, яркую внешность, отсутствие рефлексии по поводу морали и хорошую интуицию.

Елена таскала его за собой на различные киношные тусовки, где ей непременно нужно было появиться, чтобы пересечься с нужным человеком, чтобы поставить на место зарвавшуюся Катьку, которая в последнее время совершенно обнаглела, потому что ее двигает богатенький спонсор, дающий деньги на очередной сериал, чтобы продемонстрировать очередной «убойный» наряд, при виде которого «милые подруженьки» сдохнут от зависти. На подобных мероприятиях Эрик ощущал себя пажом в свите королевы, который должен исполнять ее малейшие прихоти, смотреть с немым восхищением, вызывать такси, отходить в сторону, если она уединяется для делового разговора с каким-нибудь основательно поддавшим режиссером и т. д., и т. п. Утешением служило то, что пажом он был чрезвычайно привлекательным, судя по оценивающим взглядам присутствующих дам, которые были явно не прочь с ним познакомиться ближе. Однако Елена мгновенно чуяла опасность и пресекала любые поползновения на ее «собственность», иногда грубовато – не трожь, мое! – иногда не без иронии.

Славка слегка завидовал бурному роману приятеля, впрочем, дружески намекая, что Ленка на его памяти «слопала» уже не одного такого «раба любви». Эрик пытался отшучиваться, хотя чувствовал себя не в своей тарелке. Он, действительно, ощущал себя неким приложением к Елене Прекрасной, снизошедшей до общения с простым смертным из киношного поднебесья и незаметно подчинившей его жизнь своим интересам. Это напрягало.

Он пытался разобраться в себе и понять, как это случилось – прошло всего два месяца со времени их знакомства, – но анализ собственных ощущений ничего оригинального не выявил, вероятно, он банально влюбился. Хотя любовью, с точки зрения Эрика, назвать его чувство к Елене было бы неправильно. Она, безусловно, нравилась ему, как женщина. Она была великолепна в постели. Поначалу ему льстило, что она вводит его в свой закрытый мир, где обитают небожители из телевизора. Но… говоря откровенно, а с собой Эрик старался быть откровенным, этот мирок не слишком ему импонировал, недаром Елена в сердцах обзывала его «террариум единомышленников». Порой, когда поздним вечером он звонил ей домой, она сухо отвечала, что сейчас очень занята и перезвонит потом, однако никакого «потом» не было, и она проявлялась только через день или два. А ведь он явственно слышал в трубке чьи-то голоса – у нее кто-то был и, возможно, оставался ночевать. Сначала Эрик жутко ревновал ее к воображаемым соперникам и однажды даже попытался устроить ей сцену ревности, на что Елена холодно сообщила, что он никаких прав на нее не имеет, что она живет, как ей вздумается, а если это его не устраивает – пусть катится ко всем чертям. Пришлось ему это проглотить, он еще не был готов «катиться к чертям». Да и кто он, в сущности, такой, чтобы предъявлять претензии свободной женщине?!

Их роман неожиданно обрел публичность и попал на обложки нескольких газет и журналов – постарались папарацци. Елена выглядела довольной: Эрик оказался удивительно фотогеничен, не говоря о ней самой, а различные предположения журналистов по поводу их отношений служили отличной бесплатной рекламой. После публикации снимков Эрик неожиданно почувствовал себя звездой. Женщины их отдела вдруг стали проявлять к нему пристальное внимание, чего прежде не наблюдалось, более того, чтобы на него поглазеть, под любыми предлогами являлись дамы из других отделов. Если вначале это было в новинку и льстило его самолюбию, то затем стало раздражать и даже злить. К тому же, эта своеобразная слава подстегнула внимание начальства к его персоне и придирки со стороны серой лошади утроились. И когда однажды после пылких ночных ласк Елена сообщила ему с хорошо разыгранной грустью, что месяца на три-четыре отбывает на съемки, сначала в Крым, а затем в Чехию, потому что там снимать дешевле, – он с удивлением обнаружил, что испытывает явное облегчение, хотя виду не подал и даже попытался изобразить отчаяние. Кажется, она почувствовала, что его отчаяние наиграно, потому что обняла, поцеловала и сказала: «Мне будет не хватать тебя, дурашка!..» И через день отбыла в Крым.

Проснувшись дождливым сентябрьским утром, Эрик вспомнил, что сегодня суббота, что Елена вчера уехала – и им овладела тихая радость. Он находился один в своей холостяцкой квартире и мог делать все, что захочет: никто не позвонит, не сорвет его с места, не заставит тащиться через весь город на какую-нибудь «ярмарку тщеславия», не будет упрекать в нерасторопности – короче, он совершенно свободен. В данный момент ему хотелось валяться на своем широченном диване и читать «Волшебную гору» Томаса Манна. Чем он и занялся, предварительно посетив кухню и съев пару бутербродов.

День растаял незаметно. Эрик был счастлив снова почувствовать себя абсолютно независимым человеком – ощущение было непередаваемое. Часов в пять позвонил Вадька, потом Славик, потом Борька, потом родители; он лениво болтал по телефону, отказываясь от заманчивых предложений: выпить в спортивном баре пива, сходить в ночной клуб, отправиться на поэтический вечер, – впрочем, на воскресный обед к родителям быть обещался, надоели вареные пельмени.

Через неделю позвонила Елена, с юмором рассказала о съемках, похвасталась, что ее очень ценит режиссер, и сообщила, что успела здорово загореть. Больше звонков от нее не поступало, и жизнь Эрика вошла в привычное русло. Дни тянулись за днями, становясь все короче – наступила поздняя осень. Иногда он вспоминал Елену, но теперь их роман, подернутый флером времени, представлялся ему не более реальным, нежели телевизионный сериал. До него дошли слухи, что после съемок в последнем сериале она перебралась в Москву и даже объявила о намерении выйти замуж за режиссера. Эрик ее мысленно благословил.

Постепенно им овладевала осенняя хандра. Чтобы как-то взбодриться, он пару раз ходил вместе с Вадькой в спортивный бар. Но это не помогло. Даже энергичный Славка с трудом вытаскивал его из дома на посиделки с девчонками, которые были непременной принадлежностью его жизни. Тани, Ани, Аллы, Наташи знакомились с Эриком и проходили мимо него, не обременяя ни чувств, ни ума, некоторые даже ненадолго задерживались в его квартире, исчезая затем также легко и бесследно, как появились. Привычное холостяцкое ни к чему серьезному не обязывающее существование.

Ноябрь выдался на редкость мерзким, то дождь, то снег, то гололедица – особо не разгуляешься. Покидать уютную квартиру, чтобы как-то развлечься, а потом шататься по темноте, набирая в ботинки кашу из мокрого снега, представлялось верхом идиотизма и вызывало глубокое отвращение. Эрик механически посещал офис, выполнял свои обязанности от сих и до сих, ни на миллиметр больше. Осенняя депрессия мягко и неотвратимо забирала его в свои серые невидимые объятия, лишая окружающую действительность радостных красок.

Вернувшись домой в пятницу вечером, – на календаре было 11-ое ноября, он это хорошо запомнил, – Эрик сжевал бутерброд с колбасой, запил его пивом, и завалился на диван. Делать ничего не хотелось, вообще ничего не хотелось, даже думать. Хотя мысли все же лезли в голову, независимо от его желания. Он пытался отогнать их, чтобы ни о чем не думать, а потом плюнул и расслабился, наблюдая за ними как бы со стороны. А мысли были нерадостные, грустные были мысли. Чего он достиг к своим 26-ти годам? Да ровным счетом ничего, так, офисный планктон. Другие в его возрасте уже в начальниках ходят. Вдруг ясно припомнился роман с Еленой Прекрасной – недавно видел ее интервью по телевизору. Наткнулся случайно, переключаясь с канала на канал. А может, она в чем-то права и ее кредо «известность и деньги» – настоящая сермяжная правда? Ведь, обладая состоянием, да что состоянием – просто, будучи богатым, он ощущал бы себя совсем по-другому. Захотел – отправился на Канары, захотел – на Мальдивы, или еще лучше в Индию… Что-то в этом есть! Не зря же в наше время состоятельные люди чувствуют себя победителями, этакими вершителями судеб, высшей кастой по отношению к низшей, несостоятельным, обычному быдлу, с которым не желают иметь ничего общего. Ощутить бы себя, пусть ненадолго, воистину богатым человеком и делать все, что заблагорассудится – размечтался он. Хочу вертолет к дому – пожалуйста, хочу отправиться в Париж на Рождество – извольте, господин хороший, вам все позволено, мы к вашим услугам… Господи, какая же ерунда лезет в голову, одернул он себя. Прямо-таки Емеля на печи – только щуки не хватает. Он усмехнулся, восстал, наконец, с дивана и подсел к компьютеру, посмотреть, что в мире делается.

Последние известия впечатляли: опять взорвался склад с боеприпасами, отчего пришлось эвакуировать тысячи людей из близлежащих сел; готы-людоеды убили и съели молодую готку – совсем народ свихнулся! – а в Иране произошло землетрясение с большими человеческими жертвами… Не иначе, грядет Апокалипсис, подытожил он и в задумчивости откинулся на стуле. Поиграть в Цивилизацию, что ли – вдруг чего-то новое придумали?.. Он нашел «интеллектуальные игры». Ничего нового не придумали, он зевнул и уже собирался выключить компьютер, как вдруг колонки издали мелодичный аккорд и на экране возникла заставка «Суперигра». «Опять ты? – пробормотал Эрик. – Снова собираешься меня надуть? Ладно, если хочешь, сыграем…» И он кликнул на «начало».

Аватар в виртуальной комнате приветственно, как хорошему знакомому, помахал Эрику рукой. Он невольно усмехнулся и открыл список предлагаемых вариантов судьбы. Два из них он уже попробовал – ничего не вышло. Хотя… как знать. Первый раз ему приснился слишком реальный сон – да сон ли это был?! А второй… Его выбор в точности воплотился в действительность. Но связано ли это с игрой – большой вопрос. Вероятно, обыкновенная случайность. А что если случайность – тоже элемент этой странной игры? – спросил он себя и ощутил, как по позвоночнику пробежал легкий озноб. Но тогда это будет уже не игра, а… а чертовщина какая-то, – сказал он себе. Остается предположить, что виртуальная компьютерная игра влияет на мою реальную жизнь, а предположить такой расклад я никак не могу, потому что… потому что… Это невозможно? – подсказал голос изнутри. Ну, да, невозможно! – согласился он, и явственно услышал, как кто-то негромко рассмеялся. Эрик нервно огляделся: разумеется, в комнате не было никого. «Вот что значит осенняя депрессия», – произнес он вслух и, отбросив сомнения, кликнул мышкой вариант «деньги».

Он ожидал, что как прежде на мониторе возникнет надпись «выбор сделан», однако на сей раз все произошло иначе. Виртуальный человечек, сидевший возле компьютера, неожиданно повернул к нему голову и… заговорил.

– Ну что вы, люди, такие предсказуемые? – с досадой произнес он. – Выбираете все одно и то же: власть, карьеру, деньги, романы с актрисами…

– Этто как? – заикаясь, отозвался обалдевший Эрик. – Почему ты разговариваешь?

– Идиотский вопрос, – обиделся человечек. – Почему бы мне не разговаривать?

– Ну, потому что ты виртуальный, – выдвинул слабый аргумент Эрик. В голове у него пронеслось: совсем обнаглели программисты! Это ж надо было такое придумать – игра разговаривает!

– Хочу и говорю, – отрезал оживший аватар. – А ты думай, как следует, что выбираешь – ты же не глупый парень. Чиновники, как на подбор, нажимают «карьерный взлет», творческие личности «успех», ученые «нобелевку» – скука смертная… Нет, чтобы избрать «духовный рост», «самосовершенствование», «познание тайн мира»… – он горестно вздохнул.

– Неужели все так запущено? – с внезапным сочувствием поинтересовался Эрик.

– Страшно запущено! Что-нибудь оригинальное выбирает 0,001 процента, остальные кликают по стандарту, как заведенные.

– Действительно, нехорошо, – согласился Эрик. – Наверное, люди выбирают то, чего у них нет.

– Само собой, – пожал плечами человечек. – Но все больше материальные блага. Вот и ты что сейчас выбрал? «Деньги». Зачем тебе много денег?

Он вопросительно уставился на Эрика. И не просто уставился, а смотрел прямо в глаза, словно пытаясь через них проникнуть прямо в душу. Эрику сделалось не по себе – слишком уж откровенно и живо смотрел виртуальный Эрик в глаза Эрику реальному. Живой Эрик смущенно отвел взгляд.

– Деньги это возможности. Я смогу съездить на Канары или в Таиланд, а может, в Париж. Сходить в роскошный ресторан, познакомиться с супермоделью…

– Тебе кинодивы не хватило? – ехидно спросил аватар. – Эх, вы, чело-веки!.. Да разве в этом смысл существования?!

– А в чем? – спросил Эрик и вдруг с ужасом понял, что с головой у него точно не все в порядке. Потому что он сейчас сидит возле компьютера и разговаривает о смысле бытия… с собственным аватаром. Конечно, можно предположить, что компьютерные технологии неожиданно шагнули настолько вперед (о чем он не подозревал), что программа «Суперигра» обладает собственным интеллектом и способна общаться с человеком на некоем среднем уровне. Но, во-первых, про такой прорыв в науке он пока не слышал – уж об этом наверняка трещали бы все СМИ. И, во-вторых, вряд ли в настоящее время можно создать программу, ведущую вполне разумный диалог с человеком о смысле бытия. Следовательно, у него галлюцинации и он элементарно сходит с ума.

– Да, несомненно, – произнес Эрик. – Я схожу с ума… Вернее, уже сошел…

– Как ты примитивно рассуждаешь! – обиделся виртуальный человечек и принялся раскачиваться на своем виртуальном стуле. – Вовсе я не галлюцинация. «Есть много в этом мире, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» – процитировал он Гамлета. Но – ближе к делу. Деньги так деньги! – тут он слез со своего стула, вразвалочку пересек виртуальную комнату и вышел в виртуальную дверь. А на мониторе выплыли знакомые слова «выбор сделан», затем «начало игры» и «вы в игре»… Впрочем, на этот раз экран не погас, на нем возникла новая надпись «купи билет государственной лотереи». Ага, сейчас, кинулся, сказал себе Эрик. Но экран уже погас. «Только и осталось, что покупать лотерейные билеты или играть на скачках…» – бурчал он, в раздражении выключая компьютер. Однако на следующий день, по дороге из булочной, зачем-то зашел в сбербанк и, потешаясь над самим собой, приобрел билет государственной лотереи.

В воскресенье он обедал у родителей. Понедельник оказался на редкость отвратительным днем, у него все не складывалось, начальство было не в настроении и вымещало раздражение на подчиненных, ему тоже досталось по полной программе. Короче, все шло сикось-накось до среды. В среду похолодало и выпал чистейший белый снег, отчего настроение у Эрика резко улучшилось. По интернету он познакомился с симпатичной девушкой и в субботу они договорились о встрече. Жизнь налаживалась. Разумеется, про лотерейный билет он и думать забыл – чего от тоски не сделаешь. И когда совершенно случайно в воскресенье утром включил новости и узнал про огромный выигрыш в государственную лотерею, выпавший на один из билетов, – невольно усмехнулся, не иначе как мой! Но верилось в это с трудом – один шанс на несколько миллионов, так что он благополучно забыл об этом и только в следующую субботу решил, наконец, проверить свой билет. Его выигрыш составил 100 млн. рублей.

Он долго и тупо смотрел на выигрышный билет, не веря своим глазам. Десять раз перепроверил номер – сомнений не было, в одночасье он сделался обладателем огромных денег. Он долго не мог собраться с мыслями: в голове была гулкая пустота. Потом его охватила радостная эйфория – теперь он может все! Перед глазами замелькали красочные картинки: он в венецианской гондоле, на Эйфелевой башне, возле египетских пирамид… Но тут же радость сменилась суеверным ужасом: Супер-игра!! И мысли разбежались в разные стороны, как испуганные зайцы. Он пытался найти объяснение происходящему – и не находил. Не было, да и не могло быть этого самого объяснения. Случившееся с ним было вне всякой логики, и уже не походило на простое совпадение.

Однако, будучи по натуре сангвиником, он решил оставить все объяснения «на потом» и принялся действовать. Разузнал в ближайшем отделении сбербанка, каким образом можно получить выигрыш, – оказалось, что билет необходимо подвергнуть экспертизе в центральном офисе банка в Москве, для чего искомый билет либо высылается туда почтой через местное отделение, либо его можно лично отвезти на экспертизу. Эрик поблагодарил за разъяснение и отправился домой.

Дома он сразу бросился к компьютеру и принялся рыться в интернете, в который раз пытаясь отыскать следы Суперигры. И снова никаких признаков существования именно этой интеллектуальной игры не обнаружил.

Им овладело странное состояние, реальность словно утратила свою привычную незыблемость и сделалась текучей, наподобие реки. И в этой необычной новой реальности он барахтался, как попавший в воду щенок, пытаясь добраться до твердого берега. Все! Приказал он себе. Нужно взять себя в руки и обдумать происшедшее на ясную голову. И вообще, утро вечера мудренее. Он сходил в магазин за пивом – нужно было расслабиться – и попытался найти какой-нибудь занимательный фильм по телевизору. В конце концов, наткнулся на мистический триллер и с интересом досмотрел до конца. События последнего времени усилили его интерес к мистике, прежде он относился ко всему иррациональному со здоровым скепсисом. Уснул с большим трудом, всю ночь ему снились кошмары: он участвовал в поисках сокровищ, лазил по каким-то жутким подземным лабиринтам, причем, его еще преследовали разнообразные адские монстры. Несколько раз он просыпался от собственного крика весь в холодном поту. Проснувшись в очередной раз, принял душ, выпил еще бутылочку холодного пива – и только тогда смог нормально заснуть.

Поднялся поздно, позавтракал, выпил кофе и выкурил несколько сигарет, размышляя над сложившейся ситуацией. Ночные кошмары отступили, и теперь он трезво рассматривал свои дальнейшие шаги по получению денег. Конечно, он сам повезет свой билет на экспертизу: где-то слышал, как отправленные через сбербанк билеты по дороге терялись. Ему страшно хотелось поделиться своей радостью, вернее, ощущением неимоверного торжества – он выиграл!! – со Славкой или Вадькой, однако, прикинув, что Славка непременно разболтает про его выигрыш всем и каждому, а значит, могут возникнуть проблемы (он уже опасался за свалившийся на его голову капитал), ну а Вадька тут же станет уговаривать его отправиться на чемпионат мира по футболу, – он решил пока не рисковать. Даже родителям не стоит ничего говорить, чтобы попусту не волновались.

Потом он стал думать о том, как распорядится такими деньжищами. Ничего оригинального на ум не приходило. Можно купить небольшой коттедж на природе и поселить в нем родителей. Мама, пожалуй, обрадуется, потому что ее любимые кошки, Машка и Дунька, будут бегать по травке и вообще жить полноценной кошачьей жизнью. Надо, чтобы поблизости был водоем, река или озеро, – отец страстный рыболов. Самому тоже можно жить вместе с ними. Но тогда придется покупать машину, чтобы добираться в город на работу. Можно, конечно, несколько лет не работать, но – скука же смертная. А почему бы и нет? Буду валяться на диване и книжки читать!.. Или – отправлюсь в круиз вокруг света на огромном лайнере, посмотрю мир, пообщаюсь с богатыми людьми. Нет, это не очень. Богатые бездельники люди скучные и претенциозные, в основном, снобы. А размеренная жизнь в каком-нибудь поместье, описанная в романах, на мой взгляд, тосклива и бесцельна, так что долго я не выдержу. Другое дело – развеселая жизнь где-нибудь на Лазурном берегу, с ресторанами, казино и девицами, но это не для меня, потому что девицы, жаждущие денег, мне не интересны. Какая занятная картинка вырисовывается, удивился он собственным мыслям. Оказывается, меня вполне устраивает мой образ жизни! И машину мне иметь не хочется – с ней одна морока, при наших дорогах вечно ломается что-нибудь. А если на полном серьезе, чего я хочу?.. Он прислушался к себе. Пожалуй, я точно знаю, чего не хочу. Не хочу трястись над деньгами и «парить себе мозги» на предмет их вложения в какие-то акции, драгоценности или золотые слитки, чтобы, не дай бог, не потерять. Не хочу иметь дело с нуворишами, которых выводили в своих романах еще Драйзер, Бальзак и Доде, – смотреть на них со стороны смешно и грустно. Не хочу, чтобы в меня мертвой хваткой вцепилась какая-нибудь блондинистая кукла, женила на себе и оттяпала половину денег. А нравится мне общаться с друзьями, которые не испытывают ко мне чувства зависти и искренне ко мне привязаны; нравится делать свою работу и спокойно подниматься по карьерной лестнице, то есть, быть на своем месте; нравится валяться на диване и читать умные книги; нравится смотреть интеллектуальные фильмы. И еще, хорошо бы встретить милую девушку, которая полюбит меня таким, каков я есть. У него даже на мгновение закралась сакраментальная мыслишка: что если отдать деньги на благотворительность? – но тут же и растаяла. А, где наша не пропадала! – сказал он себе. Поеду в Монте-Карло и в казино проиграю! Главное – не поддаваться эмоциям. И вообще, усмехнулся он, чем я сейчас занимаюсь? Делю шкуру не убитого медведя. Для начала деньги надо получить.

С понедельника Эрик принялся осуществлять продуманный до мелочей план. Весь день он старался выглядеть печальным и подавленным, даже не пошел с девчонками обедать (в понедельник к начальству лучше не соваться). Во вторник, ближе к концу рабочего дня, подошел к серой лошади и попросил два дня без сохранения содержания: в Москве заболела любимая тетка, непременно надобно к ней съездить. Ему прочли небольшую лекцию о серьезном отношении к работе и его служебным обязанностям – отпуск, впрочем, дали. На следующий день он, не торопясь, собрался и, проведя девять часов в плацкартном вагоне, произведенном, кажется, еще при царе Горохе, настолько тот был грязным и разбитым, ранним утром высадился на бывшем Ленинградском, а ныне Николаевском вокзале Москвы. Ночь он проспал довольно спокойно:

заветный билет был надежно спрятан в кармане, который он нашил с внутренней стороны трусов и для верности заколол английской булавкой, – испытанный способ перевозки денег во времена молодости его родителей, когда они ездили отдыхать на юг, о котором ему со смехом когда-то рассказывала мама. В магазине возле Старого Арбата он купил пару булочек и минеральной воды и неторопливо поглотил этот нехитрый завтрак, расположившись на скамеечке в тихом дворике. Пока он с удовольствием курил, ему на колено облегчился пролетавший мимо голубь, плотно пообедавший ввечеру, так что срочно пришлось использовать минералку для замывания джинсов.

В десять часов утра Эрик не без трепета душевного входил в центральный офис банка.

Оформление бумаг прошло без сучка без задоринки и заняло около полутора часов, потому что пришлось ждать какого-то начальника. На руки ему выдали договор, где было подробно изложено, что из рук такого-то банком на экспертизу принят лотерейный билет за номером таким-то, и в случае подтверждения подлинности оного билета г-н такой-то получает заявленный в лотерее выигрыш в размере ста миллионов рублей. Подписи и печати гарантировали абсолютную надежность данного документа. Правда на словах Эрику объяснили, что, во-первых, с него снимут налог более тридцати процентов, так как выигрыш считается доходом, и, во-вторых, выплачивать искомую сумму будут в течение пяти лет, если же он захочет иметь разовую выплату – то получит примерно половину от заявленной суммы. Так поступают во всем мире. Ну, и самое главное – экспертиза будет готова через три недели – он у них не один. О результатах его уведомят заказным письмом.

В пятницу Эрик как ни в чем не бывало вышел на работу. За время его отсутствия в отдел приняли нового специалиста, и специалист этот сразу ему понравился. Да и как может не понравиться нормальному парню двадцати шести лет от роду очаровательное существо женского пола, зеленоглазая шатенка двадцати трех лет с фигурой статуэтки. Разумеется, остальные сотрудницы были не в восторге, женщины любого возраста на дух не выносят соперниц. Однако в течение следующей недели Настя, так звали новенькую, каким-то непостижимым образом смогла вписаться в практически женский коллектив и расположить к себе всех, включая серую лошадь. Любопытно, что она не прикладывала к этому видимых усилий, от нее буквально исходила доброжелательность, в невидимом поле которой гасла любая агрессия.

Под обаяние Насти подпал и Эрик, причем он не мог толком объяснить, как это произошло и почему. Несколько раз они дымили в курилке, перекидываясь необязательными фразами, ходили обедать в соседнее кафе в компании остальных сотрудниц, разговаривали по работе – и все. Но уже к середине недели, а именно в среду, он отчетливо понял, что по уши влюблен в Анастасию Епифанцеву. И когда в пятницу вечером пригласил ее в кафе, и она неожиданно легко согласилась, – был безмерно счастлив.

А еще через неделю он уже не представлял себе жизни без Насти.

В начале декабря наконец-то лег снег, и они отправились кататься на лыжах. Славка заехал за ними около десяти, конечно, его сопровождали две девушки, так что смех, шашлыки и приятное времяпрепровождение были гарантированы. Настя уже переселилась к Эрику, и произошло это так незаметно и буднично, будто и он, и она, ждали этого всю свою жизнь. Но самым удивительным для Эрика было то, что, в отличие от всех его предыдущих девушек, она ему не только не мешала, но, напротив, ее присутствие давало ему ощущение внутренней гармонии и тихого счастья. Когда она впервые осталась у него ночевать – это случилось так естественно, словно только так и могло произойти. И даже утром они не ощущали никакой неловкости. Кажется, им даже не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. После страстного ночного марафона и нежного утреннего секса, она отправилась в душ, и Эрик в полудреме слышал, как потом она что-то делала в кухне, а когда поднялся – на кухонном столе уже стояла полная тарелка с румяными пиццами, приготовленными на ломтиках батона. Он сварил крепкий кофе – и они сели завтракать. И этот завтрак, спокойный, неторопливый, такой семейный, затронул Эрика до глубины души. Пожалуй, впервые в жизни ему отчаянно захотелось, чтобы эта женщина осталась с ним навсегда.

А потом, в один прекрасный день, началось…

Утром, как обычно, они вместе отправились на работу, днем перекусили в кафешке и вернулись в офис. Вечером расстались в метро – Настя должна была заехать к матери, а он отправился домой. Дома поужинал, Настя с вечера приготовила гуляш, и с книгой завалился на диване. И тут вдруг зазвонил мобильник. Он радостно схватил трубку, однако с удивлением обнаружил, что номер абонента не высветился.

– Слушаю, – недовольно сказал Эрик.

– Ты слушай, слушай, – произнес мерзкий и явно измененный голос. – Мы все про тебя знаем. Ты живешь по адресу… – и голос с издевкой продиктовал его адрес. – А твоя краля на … – последовал адрес Насти. – Так вот, вникай! И чтобы молчал, как рыба, иначе… – раздался хриплый смех, от которого у Эрика по спине пробежали мурашки.

– Какого черта… – начал было Эрик, но его грубо перебили.

– Заткнись. Мы знаем про твой выигрыш. Знаем, что билет на экспертизе. Так вот – делиться надо, дружок…

– Вы… вы кто… – растерянно спросил Эрик, и в ответ снова услышал издевательский смех.

– А ты поди губу уже на денежки раскатал? Так вот. Если хочешь жить, деньги передашь нам… – снова отвратительный смешок. – Да не трясись, два лимона, так и быть, тебе оставим. И чтобы молчал в тряпочку. Мы за тобой присмотрим. Сунешься в полицию – твою девку прироем, концов не найдешь! Усек?!

Эрик молчал, парализованный страхом. Откуда, откуда эти гады могли узнать?! Он же молчал, как партизан!

– Я спрашиваю, усек? – в голосе звучала неприкрытая угроза. – Понятно, в штаны наложил. Короче, запомни, дернешься – сначала твоей девке кердык, потом – тебе. И жди моего звонка. – Мобильник звякнул и отключился.

Напуганный Эрик нескоро вышел из ступора. Больше всего его поразило, что они откуда-то все знают про него и про Настю. Очевидно, утечка информации произошла в банке, но… кто его знает? Есть же эксперты, организаторы лотереи, да мало ли мелких служащих, которые вполне могут быть связаны с преступниками! Стоп, Эрик, сказал он себе – нужно успокоиться и обдумать все на свежую голову. Хотя, какая к дьяволу «свежая голова», если его начинает колотить, едва он подумает, что жизнь Насти в опасности! Взять себя в руки ему удалось только тогда, когда он осознал, что никаких денег у него еще нет и, следовательно, ни Насте, ни ему пока ничто не угрожает.

Полночи он ворочался в постели, перебирая варианты своего поведения в сложившейся ситуации. Обратиться в полицию? А, собственно, с чем? Денег у него нет, а угрозы по телефону в наше время просто семечки – его ведь пока не убили и не покалечили, просто припугнули. Что же делать? Что делать?! Рассказать все Насте – и вдвоем скрыться в неизвестном направлении? Но за ними наверняка ведется слежка. Надо будет завтра проверить: есть уже слежка или нет? Господи, конечно, есть – иначе, откуда бы эти все про них знали? Итак, осторожность, сказал он себе, прежде всего – осторожность. И – никаких лишних движений. Необходимо все как следует обдумать. Безвыходных ситуаций не бывает.

Весь следующий день он старательно пытался вести себя так, будто ничего не произошло. Однако Настю провести не удалось, она тотчас почувствовала неладное и принялась допытываться, в чем дело? Эрик долго крепился, но за обедом не выдержал и рассказал ей и про выигрышный билет, и про экспертизу в Москве, и про вчерашний звонок с угрозами. Девушка была ошеломлена.

– То-то мне казалось в последнее время, что за мной следят… – наконец произнесла она.

– Ты уверена? – задал он глупый вопрос.

– В общем, да. Только я думала, что это воображение разыгралось, – с чего бы за мной следить? Понимаешь, я всегда ощущаю на себе чужой взгляд. Всю предыдущую неделю у меня часто возникало чувство, будто на меня пристально смотрят, обернусь – вроде нет никого. Уже решила, что паранойя развивается. Слава богу, нет никакой паранойи!

– Какое уж тут «слава богу», – мрачно отозвался Эрик. – Похоже, влип по самые помидоры.

– Не ругайся, – рассеянно сказала Настя. – Пока нет реальных денег, нам ничто не угрожает. Мы можем постараться выявить слежку, прикинуть, сколько их, какие у них возможности…

– Ты что, собираешься с ними сражаться?

– Еще не решила. Да ладно, прорвемся!

Эрик подумал, что Настя права на все сто процентов – денег-то пока на руках нет, и тоже немного успокоился. Как выяснилось позднее – зря. Вечером снова позвонил неизвестный и издевательским тоном посоветовал не играть в сыщиков-разбойников. А ночью Настя проснулась от запаха дыма и разбудила Эрика – какая-то сволочь подожгла им дверь. На дверь хватило ведра воды, но заснуть уже не удалось. Настю, которая в детстве пережила пожар в подъезде своего дома, трясло, и ее пришлось отпаивать корвалолом, за которым Эрик бегал в ночную аптеку. Остаток ночи они лежали рядышком, держась за руки, и старательно разубеждали себя в серьезности происходящего.

Наутро, разбитые и подавленные после бессонной ночи, напились кофе и поехали на работу. Эрик обеспокоенно поглядывал на Настю: она выглядела совершенно больной. К середине рабочего дня ей, как будто, сделалось лучше, но к вечеру она совсем сникла, и когда он пощупал ее лоб – лоб просто горел. Взволнованный Эрик отвез ее на такси домой, к матери под крылышко, сбегал в аптеку за антивирусными препаратами и поздним вечером отправился к себе. Все его мысли были заняты Настей, и когда он автоматически заглянул в почтовый ящик и достал оттуда письмо, то не сразу сообразил, что оно заказное. Их почтовое отделение зачастую хамило, бросая заказные письма в ящик, если клиента не оказывалось дома. Нервно оглядевшись – никого – он бегом взлетел на свой этаж, быстро открыл дверь и заперся изнутри на два замка и засов. Пытаясь унять сердцебиение, прижался спиной к двери – и разорвал конверт. Банк уведомлял о том, что билет признан подлинным, и г-н такой-то может получить свой выигрыш, с учетом налоговых вычетов, для чего должен сообщить банку в письменном виде о своем согласии с одной из схем выплат денежного выигрыша и сообщить номер счета, на который будут перечисляться деньги…

Внутри у него все оборвалось. Деньги!! И тут зазвонил мобильник. Может, Настя? Однако номер абонента не высветился. «Проклятье, да что же это такое? – возопил Эрик и швырнул мобильник об пол. – Не хочу я этих чертовых денег! Пусть будет все по-старому!» Он обхватил голову руками, не снимая куртки, прошел в комнату и тяжело опустился в кресло.

Из оцепенения его вывел мелодичный аккорд включившегося компьютера. Какого дьявола? Я же его не включал! Встрепенулся Эрик, подходя к компьютерному столику. На мониторе высветилось одно слово: «Суперигра». Только тебя и не доставало, с отчаянием произнес Эрик, сбрасывая куртку на пол. Однако монитор притягивал его, словно зачарованного, и он подсел к столику, не отрывая глаз от экрана. Та же виртуальная комната с виртуальным человечком перед виртуальным монитором. Эрик нажал на «начало», потом нашел список возможных вариантов судьбы и долго его изучал. Человечек тем временем непоседливо ёрзал на своем стуле, то и дело поглядывая на своего материального двойника.

– Ну что ты тормозишь? – наконец не выдержал человечек. – В списке есть все, о чем только можно мечтать!

– Вот именно, все, – задумчиво отозвался Эрик, уже не удивляясь тому, что на полном серьезнее общается с компьютером, – это меня и настораживает.

– Так чего же ты хочешь?

– Я точно знаю, чего я больше не хочу – играть в «Суперигру». – После продолжительного молчания задумчиво произнес Эрик. – И вообще, я хочу прожить собственную жизнь.

– Ну, наконец-то! – обрадовался человечек. – Самый мудрый выбор из всех возможных, – он уже не суетился и не ёрзал, а, повернув голову к Эрику, посмотрел ему прямо в глаза. Эрик вздрогнул: глаза у аватара были живые, – и тогда ему сделалось по-настоящему страшно. Человечек, очевидно, ощутил его страх и отвернулся к своему виртуальному компу. – Такая возможность будет тебе предоставлена, – деловито сообщил он. – Кликни два раза по «прожить собственную жизнь», ну, ты уже знаешь…

– Знаю, – согласился Эрик. – Могу я задать вопрос?

– Конечно, спрашивай.

– Ты – кто?

Раздался тихий смех.

– Неужели не догадываешься?

Эрик смутился, но настойчиво продолжал:

– Суперкомпьютер?

– Суперкомпьютер… Матрица… Насмотрелся голливудских фильмов. Все гораздо сложнее. Подумай. У тебя есть еще одна попытка….

– Но это невозможно… – неуверенно сказал Эрик.

– Почему?

– Ну, потому что ты общаешься со мной через компьютер.

– А, собственно, почему бы и нет? Или тебе необходимы гром и молния?.. Имеющий уши да услышит. Имеющий глаза да увидит.

– Пожалуй, нет, – отозвался Эрик, – учитывая то, что со мной происходило… Но – почему именно я?!

– Положим, не только ты.

– Но – зачем?

– Включи мозги. Вам, людям, нужно все разжевать и в рот положить, – недовольно отозвался его собеседник.

Эрик умолк. Действительно, все и так было совершенно очевидно.

– А мы еще встретимся? – неуверенно спросил он после долгой паузы.

Аватар снова повернулся и поймал взгляд Эрика. Душа Эрика дрогнула и опустилась в пятки. Это были не человеческие глаза, в них читалось всезнание.

– Конечно, встретимся, – мягко сказал человечек. – Когда наступит твой срок.

Эрик кивнул головой и кликнул по избранному варианту. «Выбор сделан» – отреагировал монитор. Человечек соскочил со стула и помахал рукой:

– Прощай!

– Прощай, – серьезно ответил Эрик.

Виртуальная комната пропала, и на экране монитора высветились слова – «Конец игры». Потом картинка задрожала и стала медленно таять. Экран окончательно погас.

По телу Эрика пробежала невольная дрожь. «Когда придет твой срок… Возможность будет предоставлена…» То чувство, которое он теперь испытывал, неподвижно сидя перед черным экраном, не было обычным страхом, это было нечто большее и трудно определимое. Словно он заглянул в бездну – и тут же отступил на шаг, хотя отчетливо сознавал: рано или поздно прыгнуть придется.

Эрик отошел от компьютерного столика, автоматически поднял валявшееся на полу письмо из банка и перечитал его, не веря собственным глазам. Письмо было из прачечной. От него требовали немедленно забрать постиранное белье и уплатить штраф за его хранение. «Ура! – заорал он во весь голос. – Белье! Уплатить за хранение!» И навзничь упал на диван, раскинув руки – какое счастье… И тут до его слуха донесся звон мобильника, который он швырнул на пол в прихожей. Он бросился туда – Настенька.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Спасибо, хорошо, – удивленно отозвалась она. – Что с тобой? Ты в порядке? Мы же договорились, что полдесятого ты встречаешь меня у метро. Понятно, уснул! Давай скорее, я жду – у меня сумка с продуктами тяжеленная.

– Сумка с продуктами… тяжеленная… – умиленно повторил Эрик. – Уже лечу!

## Призрачный возлюбленный

Когда я открыла почтовый ящик и извлекла сложенную вчетверо газету, я слегка удивилась. Повертев ее в руках и как следует рассмотрев, удивилась еще больше: газета была из Прибалтики, называлась она «Молодость Литвы». Она была перевязана бумажной лентой, с моим адресом и фамилией. Я – сибирячка по рождению, всю жизнь прожила в Новосибирске. Правда, предки мои пришли за Урал с Украины, но причем здесь Литва?

В некотором обалдении я принесла газету домой, долго вертела ее так и сяк, несколько раз перечитывала адрес: точно – мне! Так и не придя к определенному выводу, я с интересом взялась изучать экзотическое для меня печатное издание.

Случай с литовской газетой, неизвестно какими путями залетевшей в мой почтовый ящик, меня весьма заинтриговал. Особенно занимал вопрос, откуда им известен мой адрес и вообще сам факт моего существования? Не надумав ничего определенного, я наконец решила, что прибалты рассылают свою газету по всему миру ради рекламы и мой адрес попал им случайно. Объяснение выглядело правдоподобно, и я быстро выкинула из головы этот забавный случай.

На дворе стоял уже октябрь, и погода была премерзкая. Я разболелась и старалась отсидеться дома, чтобы привести себя в норму. И тут, ровно через неделю, в почтовом ящике обнаружился еще один номер «Молодости Литвы», аккуратно сложенный вчетверо и перевязанный бумажной лентой с адресом. Это стало уже походить на систему, и я принялась наводить справки. Подписаться на литовскую газету в нашем городе оказалось невозможно, следовательно, подписка – а что это именно подписка, я уже не сомневалась, когда по прошествии еще трех недель разом получила сразу три номера газеты, очевидно, в связи с нелетной погодой – была оформлена на мое имя непосредственно в Литве. Теперь меня занимали два вопроса: во-первых, почему подписали именно на литовскую газету, а не, скажем, на узбекскую или эстонскую? И, во-вторых, если это чья-то дурацкая шутка, то чья конкретно?

Было у меня одно подозрение. Есть среди моих знакомых некий Сергей Петрович, весьма гораздый на всякие шутки и розыгрыши. Хотя, насколько мне было известно, в Прибалтику его в последнее время не заносило. Но ведь мог же кого-то и подбить на такой трюк! В общем, когда «Молодость Литвы» стала приходить еженедельно, я начала всерьез на него наседать. Ну не нравится мне, когда в жизни происходит нечто, чего я не понимаю! А в те времена я еще свято верила в логичность окружающей действительности, полагала, что любые события можно объяснить рационально и ничего экстраординарного ни с того ни с сего произойти не может.

Как же я ошибалась!..

Поначалу Сергей Петрович все начисто отрицал: ничего он не знает, не понимает, ну а если со мной творится всякая ерунда, то лично он к этому отношения не имеет. При этом он надо мной всячески насмехался и вообще резвился вовсю. Доказать его причастность было невозможно, и я от него отвязалась. Продолжая, между тем, получать чертову газету и пытаясь провести тщательное расследование по всем возможным каналам, я не придумала ничего лучшего, как снова насесть на Сергея Петровича с обвинениями в том, что это все-таки он подписал меня на литовский еженедельник. И опять он от всего открещивался. Правда, в конце концов припомнил, что еще по весне встречался с человеком из Литвы, знакомым его знакомых, которому в разговоре, кажется, порекомендовал прочесть одну мою старую повесть, наделавшую в свое время много шума, и что не исключает, что этот его знакомый знакомых по фамилии Гаркаускас, человек весьма своеобразный, мог из каких-то неведомых соображений подписать меня на литовское издание.

– Ну да, – сказала я, – чтобы я повышала свой дремучий сибирский уровень на фоне их литовского возрождения.

– Это вполне возможно, – согласился Сергей Петрович. – Хотя о его резонах мне судить сложно, ибо, повторяю, господин он неординарный.

– Что ж, Гаркаускас, так Гаркаускас… – раздумчиво произнесла я. – Хорошо уже то, что газета на русском языке, а не на литовском, или, там, японском.

Ну а еще примерно через неделю я открыла свой почтовый ящик и обнаружила толстенную газету. Достала – и остолбенела, потому что были в ней сплошь иероглифы. Я вертела удивительную газету и ровным счетом ничего не соображала. Дома бросила газету на стол. Малость придя в себя, вспомнила, как сказала Сергею Петровичу: хорошо, мол, что не на японском – и рассмеялась. И где он только ее раздобыл?! Почти успокоенная, я внимательно рассмотрела газету. Но что в ней можно было понять, когда одни иероглифы в столбик и только три предложения на английском языке на первой полосе? Да и они, будто специально для меня подобранные: «Вы не будете плакать, не правда ли?» Нет, говорю себе, кажется, вслух, – плакать не буду. Второе – что-то насчет летающей тарелки, которая во дворе приземлится. Не больше и не меньше! А третье – про привидений то ли в соседнем подъезде, то ли в соседнем доме… Впечатляюще, чего там! Самое противное, что фразы эти пророческими оказались. Но это уже другие истории.

Отчего получение газеты с иероглифами повергло меня в шок – сегодня трудно сказать. Скорее всего сработал эффект неожиданности. Разглядывая картинки и фотографии, я пришла к выводу, что издание все-таки японское. Не то чтобы я запросто могла отличить японские иероглифы от китайских, но в выходных данных обнаружилось слово «Токио» на английском языке, а так же число, месяц и год выхода еженедельника. Самое поразительное состояло в том, что газета была свежая, то есть напечатанная буквально два дня тому назад. Снова в памяти отчетливо всплыл разговор с Сергеем Петровичем про литовскую газету и мои слова: «Хорошо, что не японская». В процессе изучения таинственно попавшей в мой ящик газеты я все больше злилась на Сергея Петровича. Наконец накрутила себя так, что позвонила ему домой, – а дело было в субботу, – и высказала все, что про него думала. Думала же я плохо. В основном, это сводилось к тому, что он окончательно зарвался и, главное, – откуда выкопал в Новосибирске свежую японскую газету?

Сергей Петрович свое участие в данном событии снова полностью отрицал и вроде бы сам пребывал в изумлении. Более того, убеждал меня, что в нашем городе достать подобное издание попросту невозможно. Поверить я ему, конечно, не поверила, но зерна сомнения он в мою душу заронил. В те годы я частенько покупала в киосках иностранные газеты на французском, английском, польском языках и, действительно, не попадалось ни одной газеты с иероглифами – такое чудо я сразу бы отметила.

И настолько меня выбила из колеи эта дурацкая история с японской газетой, что ни работать, ни даже думать ни о чем больше я в тот день просто не могла. Такое состояние было, словно по голове чем-то оглоушили. Плюнула я на все, позвонила подруге своей Наташе и вместе с чертовой газетой отправилась к ней в гости. Изучали мы экзотический сей экспонат, попивая сухое вино и закусывая дымом болгарских сигарет, со всех сторон, и в конце концов Наташа предложила показать газету своей сослуживице Ольге, мать которой после революции жила в Харбине, знает китайский язык, немного понимает по-японски. На том и порешили.

Стоит отметить, что Наташа с Сергеем Петровичем знакома и тоже заподозрила в странных событиях, о которых я рассказываю, его туманный след. «Может, ему как психиатру интересно за твоей реакцией понаблюдать?.. Он, конечно, отрицает, но ведь сама знаешь, что он шутки шутить горазд!» – предположила она.

Мне и самой очень бы хотелось так думать, да только концы с концами не совсем сходились. Когда я говорила с Сергеем Петровичем по телефону, мне показалось, что он озадачен не меньше меня, и даже более того – заинтригован происходящим. Но если не его рук дело, то откуда на мою бедную голову свалилась эта проклятая газета? Вот если кто-то подслушал наш с ним разговор, потом раздобыл свежую газету с иероглифами и подбросил в мой почтовый ящик, тогда… Но, повторяю, достать свежую японскую газету в Новосибирске в начале 90‐х годов было практически невозможно.

Удивительно мерзкое состояние возникает, когда происходящее вокруг вдруг утрачивает привычную определенность, становится размытым, неуловимым, когда причинно-следственные связи обыденной реальности внезапно распадаются, и оказываешься лицом к лицу с чем-то непостижимым, а значит, пугающим. Из-за вуали повседневности за тобой словно бы наблюдает сам демон Астарот. А ты не можешь дать никакого разумного объяснения громоздящимся одна на другую случайностям. Короче, сплошная чертовщина!

Наташа отнесла газету на работу. Недели через две мать Ольги вернула и даже что-то перевела. Газета оказалась обычным японским еженедельником либерального толка с новостями политики, культуры, спорта и даже с телевизионной программой. На этом все вроде бы и успокоилось. Словно и не было ничего.

Морозы крепчали. День сделался совсем коротким. В одно такое холодное декабрьское утро в дверь моей квартиры позвонили – телеграмма. Я расписалась в получении, развернула ее и – ошалела. «Пьем здоровье Альдоны. Проездом. Гаркаускас, Лебединскас, – гласило послание. Ничего не понимая, я еще раз внимательно прочла текст – все правильно. Повертела в руках телеграмму – отправлена ранним утром с Новосибирского вокзала, адрес и фамилия – мои, вот только имя почему-то – Альдона…

И снова я ужасно разозлилась… на Сергея Петровича. Опять его идиотские шутки! Мало ему японской газеты (а в глубине души я продолжала считать его к тому событию причастным) – надо еще поизгальничать!

Почему я опять «перевела стрелки» на Сергея Петровича? Пожалуй, единственным поводом было местоположение его клиники, которая находилась возле вокзала. Другими словами, он имел возможность по дороге на работу отправить эту злополучную телеграмму. Хотя… не в шесть же утра он ее отбил! Ведь еще девяти не было, когда, подняв меня с постели, принесли телеграмму. Но в тот момент такого рода рациональные резоны в мою голову не шли. Да и никак не укладывалось у меня в мозгу, что какие-то мифические Гаркаускас с Лебединскасом, проезжая мимо Новосибирска, ни с того, ни с сего будут отбивать незнакомому человеку телеграфное послание. Слишком уж странно это выглядело.

Я позвонила Сергею Петровичу и довольно резко высказалась насчет его неправильного поведения и сомнительных шуточек. Он долго не мог понять, с чего я завелась и что, собственно, произошло, а когда, наконец, сообразил, – с возмущением отверг мои инсинуации по поводу его участия в отправлении телеграммы и даже намекал на то, будто на почве литовцев у меня поехала крыша. В конце концов, он тоже завелся, сообщил, что занят и нечего морочить ему голову всякими там литовцами: были, наверное, пьяные, вот и поздравили.

«Так они еще и пьяницы!» – почти завопила я – Мало того, что сумасшедшие, так еще и алкоголики! И почему, собственно, Альдона?!»

Мои возмущенные вопли Сергея Петровича, кажется, здорово позабавили, однако общение наше он быстренько свернул под предлогом, что к нему пришли люди.

Сказать, что Сергей Петрович – человек необычный, значит, не сказать ничего. Вокруг него существует какое-то поле, провоцирующее странные, а то и прямо-таки невероятные события. Не то чтобы он сознательно подготавливает их или слишком уж стремится к чему-нибудь экстраординарному, однако сгущающуюся вокруг него чертовщину обожает и приветствует. Ему импонирует все не поддающееся рациональному объяснению, зато в иррациональных ситуациях он чувствует себя, как рыба в воде. Потому-то, видимо, моя история с Литвой доставляла ему истинное удовольствие.

А история эта между тем продолжала раскручиваться. Газета «Молодая Литва» приходила с завидной регулярностью, и я читала ее с пристальным интересом, проникаясь свободолюбивыми настроениями литовских трудящихся масс. С деньгами в ту пору у меня было туго, другую прессу я не получала, и потому иногда создавалось впечатление, что обитаю я не в Сибири, а в Прибалтике, знаю ее политические и культурные новости лучше, нежели местные. В моем сознании происходил какой-то сдвиг, и начинало казаться, что жизнь сибирской глубинки самым непосредственным образом связана и переплетена с жизнью маленькой прибалтийской республики.

Однако никаких известий о Литве и Гаркаускасе больше не поступало. Сергей Петрович этими вещами тоже особо не интересовался, лишь порой подшучивал надо мною. Я вяло огрызалась: нечего разных психов на меня насылать.

Минуло чуть больше месяца. Начался новый год. Газета продолжала появляться в моем почтовом ящике – значит, кто-то в Литве снова подписал меня на нее. На сей раз я восприняла это спокойно, даже с юмором. Мне, пожалуй, даже хотелось, чтобы она приходила. В ней можно было найти много такого, чего не встретишь в нашей прессе. Сергей Петрович, хоть и продолжал надо мной подсмеиваться, газеты эти тоже брал и почитывал.

Поскольку после получения странной телеграммы ничего такого больше не происходило, я начала успокаиваться, расслабляться. Вот тут-то и вмешался Сергей Петрович, который отчего-то заскучал и вознамерился развеяться за мой счет. Однажды вечером он позвонил и принялся расспрашивать, что новенького в Литве и как поживают Гаркаускас с Лебединскасом. Мне же как раз было не до шуток – преследовали разные болячки. И вот в такой не очень удачный момент моего существования Сергей Петрович и прорезался.

Надо заметить, что у нас давнее с ним знакомство. Мои «завихи» его нисколько не смущают, и у меня даже есть подозрение, что я его интересую не только с точки зрения приятельских отношений, но и – как бы это поделикатнее выразиться – с профессиональной стороны. Я для него нечто вроде полигона по изучению подсознания, личностных особенностей и проч. Меня это, впрочем, не угнетает. Он – истинный ученый, и если иногда удовлетворяет за мой счет свой естествоиспытательский интерес – так ведь и у меня к нему свой интерес имеется! Что привлекает? Дьявольщина меня в нем привлекает! Точнее не скажешь – дьявольщина!

От звука телефонного зуммера я подскочила, как от удара электрическим током.

– Ну-с, – произнес Сергей Петрович, – как поживаешь? Как поживают твои литовские друзья?

И в голосе его мне послышался завуалированный оттенок садизма.

– Ваши литовские друзья! – отозвалась я тоном гранитной глыбы. – Как они там – не в курсе. Из братской Литвы что-то давно нет известий.

– Вот-вот, и я о том же! – согласился он. – Дай, думаю, позвоню – может, что новенькое из Литвы слышно? Получается – ничего.

Говорил он вполне серьезно, и интонация была этакая отечески-сочувственная. А уж она мне была знакома до ужаса – в ней всегда крылась самая изощренная издевка. Хотя придраться по существу не к чему.

– Нет. Ни-че-го! Абсолютно! – с удовлетворением подтвердила я. – И в дальнейшем надеюсь на отсутствие оттуда известий.

– Н-да… – пробормотал он задумчиво. Только должен тебе сказать: что-то такое в воздухе носится… Предчувствие у меня, если хочешь, возникло: скоро твои литовские друзья появятся…

Ой-ой-ой! – тихонько заскулила я. Вот этого как раз не надо! Без них мозги набекрень. У меня сейчас, знаете ли, самый разгар творческого процесса – сама не знаю, в каком мире нахожусь: реальном, или воображаемом. Только ваших литовских друзей мне теперь и не хватает!..

– Скорей твоих, – ехидно поправил Сергей Петрович, выделив голосом слово «твоих». – Не мне же газета из суверенной Литвы приходит!

– Пусть моих, – легкомысленно согласилась я, – Только, сделайте одолжение, не поминайте их всуе, а то, неровен час, объявятся, как те черти из табакерки. – В телефонной трубке послышался довольный смех Сергея Петровича, и я тотчас разозлилась. – И вообще, хватит вам каркать! Не на мою, а на вашу зловредную голову пусть валятся эти пресловутые литовцы! Одного не пойму: как вам это удается? Едва помянете про них – нате вам! – возникают прямо из ниоткуда. Будто из воздуха материализуются. Не возьму только в толк: вы их наподобие духов бесплотных вызываете, и они уже здесь материализуются, или же они вам оттуда телепатические волны посылают?

А на следующее утро растерянный Сергей Петрович позвонил мне и сообщил, что к нему в клинику прибыл господин Дембинскас, вот только что прилетел и с чемоданчиком прямо к нему и заявился. Я долго и злорадно хохотала над недоумевающим Сергеем Петровичем, потому что теперь настал его черед разбираться с литовской чертовщиной. А когда положила трубку, сама задумалась: что за мистика, в самом деле?.. Ведь только вчера поминали литовцев – и, пожалуйста, – явление с чемоданчиком!

Холод на улице был собачий, к тому же, а городе свирепствовал грипп. Бедняга Дембинскас прочитал в обществе «Знание» две лекции, подхватил инфлюэнцу, малость подлечился и отбыл обратно в Литву. Самое любопытное мне поведал позднее Сергей Петрович, заглянувший однажды на огонек.

– Знаешь, – рассуждал он, дегустируя кофе и вперив в меня гипнотический взор сине-фиолетовых глаз, – можешь, разумеется, смеяться, сколько душе угодно, только в этом внезапном появлении моего литовского коллеги кроется некая странность… Говоря откровенно, неясно, зачем он сюда приезжал.

– То есть как зачем? – почти натурально удивилась я, сделав невинные глаза. – Человеку страсть как захотелось прочесть пару лекций в обществе «Знание» – вот и прилетел. Всего-то шесть часов лету!..

– Издевайся, издевайся, – добродушно отозвался Сергей Петрович и задумчиво продолжил: – Я ведь даже пытался с ним на эту тему поговорить, но не добился вразумительного ответа. И в обществе «Знание» его не ждали… Нет, лекции у него были запланированы, но на март…