Тайер Борге
Пристегнись покрепче

Глава 1

Бумажный самолетик плавно спикировал на мой стол и протаранил конструкцию из остроотточенных карандашей.

Я расправил бумагу.

«Сегодня гонки», – было написано на ней.

Сазонов вопросительно вскинул брови, когда я повернул к нему голову. Отрицательно покачав головой, я ткнул пальцем в тест, который решил меньше половины.

Мы учились на последнем курсе строительного университета. Студенческая жизнь была бурной и насыщенной. Именно она дала мне раскрыть свой потенциал, обрести новых друзей. Впереди уже грезился диплом. А там, как мне казалось, начиналась свободная и непринужденная жизнь.

Вместе с друзьями мы мечтали автостопом объездить запланированные города, отправиться на остров и почувствовать себя «робинзонами». Сам я хотел научиться стрелять из ружья, а так же обучиться верховой езде, как это умела моя бабушка.

Но мысли предательски возвращались к зачету и решению тестов, которые не поддавались моему натиску. Сазонов же щелкал их с феноменальной скоростью.

– Двигайся! – прошептал Сазонов, потеснив меня на стуле.

– Что ты делаешь? Препод заметит твои перемещения по аудитории и нам с тобой влетит.

– Ярослав, не будь занудой, – он потянул лист с моими ответами. – Да, Ярик, ты и тесты несовместимы, как селедка с борщом. – Илья уверенно зачеркнул третий и пятый варианты ответов и написал свои. – Не вижу препятствий для нашего присутствия на гонках.

– Пора остепениться, Илья. Помни о данном обете.

Мотоциклы и автомобили – основное увлечение Сазонова. Неважно какой марки. Главное, чтобы было чем рулить и гладкая трасса с соперниками. Раньше мы вместе участвовали в ночных гонках. Но в один из дождливых вечеров, я охладел к экстриму. Мне отчетливо запомнилось, как в пяти метрах от меня на бешеной скорости с ожесточением сражались два автомобиля. Оба соперника остервенело сталкивали друг друга с трассы, чтобы очистить себе дорогу к победе. Финиш как раз маячил за поворотом. На этот раз, удар был настолько сильным, что обломок корпуса отрекошетило в лобовое стекло моей машины и торчал в нем до самого конца финиша. На решающем вираже пилот красного автомобиля выбил своего противника с трассы, нанеся ответный удар по заднему бамперу. Последний перевернулся в воздухе и, словно, подбитая летучая мышь, рухнул на дорогу. С тех пор моя команда придерживалась данного обета – не участвовать в гонках, да и произошло ряд случаев, благодаря которым, по Уставу стритрейсеров, моя команда исключалась из соревнований. Своего любимца, как ласково я его называю «Ахиллес», я схоронил, как мне казалось, навсегда. Илья же стал еще большим фанатом неофициальных андеграудных гонок, каждый раз рискуя оставить свою жизнь на каком-нибудь виадуке.

Илья, сопя носом, молча вырвал лист из своей тетради и что-то начал быстро писать. Я старался не отвлекаться на него, пытался сконцентрироваться на решении тестов.

– Думал, ты поддержишь на гонках, как друг, – прошептал он.

– Кое-кто уже пригласил меня на закрытую вечеринку, – ответил я.

Илья проследил за моим взглядом. Партой ниже сидела девушка с лихо закрученными двумя хвостами из красно-рыжих волос на голове. Она внимательно проверяла свои ответы, изредка поглядывая на доску. От волнения, на белоснежной коже, разлился пунцовый румянец, из-за этого в нашем кругу ее прозвали Авророй Римской. Сама она настаивала на сходстве с Миленой Фармер и даже хотела начать карьеру певицы, но быстро оставила эту затею.

– Вечеринка по мистическому разводу? – Сазонов чуть ли не захохотал в голос. – Она меня тоже звала. Девчачьи выдумки. – Он нахмурился. – Ярослав, предпочтешь это занудство брутальным гонкам, где участвует твой лучший друг?

Я промолчал.

– Римская, – шепотом позвал Илья. – Я тоже умею гадать на картах, приходи вечером, нагадаю.

Девушка обернулась, притворно закатила миндалевидные глаза:

– Вызывать духов, общаться с ними и просто тасовать карты – это два разных понятия. – Она махнула на нас рукой. – Не отвлекайте, – она заправила упрямую рыжую прядь за ухо и отвернулась.

Я мельком взглянул на друга, и дал ему легкий подзатыльник:

– О, да я смотрю, у тебя слюни потекли. Илья, ты слишком-то не раскатывай губу.

Мы оба пригнулись за спинами студентов и засмеялись. Вокруг неодобрительно посмотрели в нашу сторону и зашикали, как в театре.

Преподаватель, который до этого времени мирно проверял курсовые работы студентов, посмотрел поверх очков на аудиторию. Он оглянулся на мелом исписанную доску и снял очки.

– Сазонов, какой из вопросов показался вам смешным? Поделитесь со всеми своим весельем.

Илья, все еще прячась за спинами, закрыл лицо обеими ладонями, продолжая улыбаться. Я же почувствовал, как запылали мои уши.

– Сазонов, сдавайте свою работу. Вижу, что вы закончили, – сказал преподаватель.

Илья смел в рюкзак карандаши и ручки, и незаметно пододвинул листок с ответами моего варианта.

– Все же, гонки состоятся, и я буду тебя ждать, – прошептал он мне, вставая со своего места.

– Дядьков, вас это тоже касается. Если закончили, не мешайте остальным. Сдавайте свою контрольную! – обратился ко мне преподаватель.

– Дядьков у нас важная птица, – съехидничал на задней парте Алан Чумаков. – Они с Сазоновым считают себя королями гонок.

Илья так резко повернулся к нему, что парень от неожиданности подпрыгнул:

– А я слышал, Чума, что ты карандашами питаешься. На! Лови!

И в Алана полетели карандаши. В аудитории послышались смешки.

Алан Чумаков был чудаковатым парнем. Погружаясь в творческую работу с головой, он не замечал как обгрызал все, что попадалось ему под руку: будь это карандаши, ручки; даже кисти, и те – не оставались без внимания. Но, несмотря на такую странность, он красиво рисовал и подумывал о своей картинной выставке в галерее.

– На вот еще, Айвазовский, – окончательно рассердился не на шутку Илья. Он бросил новую партию огрызков карандашей в пригнувшегося парня.

– Это что там за цирк? – возмутился преподаватель.

– Хватит! – одернул я друга, поймав неодобрительный взгляд Римской.

– Детский сад, штаны на лямках, – покачал головой преподаватель, когда мы сдали контрольные.

В столовой, как всегда, было шумно.

Сазонов и я взяли по лотку с едой и теперь высматривали свободный столик.

– Может, вон тот? – спросил Илья, откусив булочку. – Присоединимся к цыпочкам, познакомимся…

– Погоди, сейчас найдем подходящее место, – ответил я.

Илья на ходу принялся за второе, смачно облизывая ложку.

– М-м-м, блаженство! С утра ничего не ел. Просто благодать! О, гляди, – сказал он с набитым ртом, кивнув на столик, где уплетал свой обед коротко стриженный парень. – Думаю, не стоит упускать шанса. Тем более, ты с ним давно хотел поговорить.

Мы синхронно поставили подносы с едой на стол. Парень не донес до рта ложку, и бледнея, исподлобья, посмотрел на нас. Некоторое время все трое молча пережевывали еду.

– Фингал дворовые поставили? – участливо спросил я.

– Это тебя не должно волновать, – огрызнулся Алексей. Он вытер рот салфеткой, схватил свой поднос и рывком встал со стула.

– Освободилось место нападающего в нашей команде, – как бы между прочим сказал я.

Парень несколько минут раздумывая стоял к нам спиной.

– Условия? – спросил Лешка, снова усаживаясь за стол.

В прошлом году Алексей Федоров был признан лучшим футболистом нашего университета. Каждому входящему в его дом, он обязательно рассказывал о своих победах и проводил экскурсию по уголку почета, где стояли до блеска начищенные кубки и висели в рамках многочисленные грамоты. Заполучить его, означало укрепить состав своей сборной и вывести ее в финал.

Федоров гордился собой: двухметровый рост, симпатичный на лицо, приятный голос, от которого щеки девушек становились пунцовыми и соглашались на все, о чем просил Лешка. Наверное, единственным недостатком у него была картавость. Но наш друг не считал это изъяном, наоборот, он выставлял ее как достоинство и она действительно придавала ему шарм.

Помимо забивания точных голов, он постоянно записывал крылатые фразы, мысли и тексты стихотворений в свой блокнот, который никому никогда не показывал. Мы были знакомы с ним со школьной скамьи, и часто зависали на встречах, где его причисляли к разряду «элиты».

Все было хорошо до тех пор, пока между Лехой и Гришкой Балахоновым не произошли непримиримые разногласия в музыке. После этого он покинул наш круг.

– Все те же, – ответил я. – Для друзей они не менялись.

За соседним столом раздался хохот.

– Лешка, не ведись на эту дешевую вербовку. Дядьков не держит своего слова. Он пытается спасти свою жалкую команду и за счет тебя поднять рейтинг своего авторитета.

Я обернулся.

Говоривший оказался не кто иной, как Кирилл Ковалев. Мой враг и давний соперник. Он был со своими дружками, такими же наглыми и отвязанными парнями.

– Ни для кого не секрет, что ты, Кирилл, прячешься за спинами своих игроков, – парировал я. – И за их счет самоутверждаешься.

– Кто бы говорил? – насмешливо покачал головой Кирилл. – В последнем соревновании ты смалодушничал, причем перед самым финишем, на глазах у всех игроков и болельщиков.

– Это было не соревнование, а глупый спор. Я не вижу смысла рисковать своей жизнью и сохранностью своего автомобиля там, где ожидает явный проигрыш, – сказал я и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Ковалев с грохотом отодвинул стул. Он подошел и наклонился над моим ухом:

– Ты называешь это спором? Так вот поверь, наш спор с тобой еще не закончен. Нет бывших игроков. И я с нетерпением жду тебя в ближайшем будущем, в качестве соперника.

– Кирилл, ты что-то путаешь, – с полным ртом еды сказал Илья. – Ярослав утопил свой автомобиль в болоте во время гонок, а наша команда, если помнишь, вышла из игры и больше не участвует в соревнованиях.

Кирилл хмыкнув, вскинул брови:

– Утопил? Серьезно? А ты поинтересуйся у своего друга, так ли это?

Ковалев и его свита наконец ушли.

– Скверный у него характер, – поморщился Илья, доедая обед. – Ярослав, мы чего-то не знаем?

– Не обращай на него внимания, – отмахнулся я и обратился к Федорову: – Сегодня мы едем на встречу. Было бы неплохо, если бы ты, Леша, присоединился к нам.

– Балахонов тоже будет? – между прочим уточнил Лешка.

– Вы оба взрослые мужики, – Илья залпом выпил компот и по-привычке развалился на стуле. – Должны забыть старое. Думаю, в этом препятствий не будет.

– Говорят, возвращаться – плохая примета, – на всякий случай заупрямился Федоров.

– Добавлю к словам Ярика, что в условиях есть один маленький пункт: засунь свою гордость в задницу. – ответил Илья.

После учебы я успел заехать на работу. В компании работал на полставки и числился в штате как конструктор-дизайнер. После окончания университета, мне сулила стабильная работа и официальное оформление в должность. Что могло быть лучше?

В моем ежедневнике было несколько расписанных задач на этот день. Одна из которых, закончить эскиз.

Это мой первый заказ. Свою работу я должен был представить на ближайшей конференции в четверг и отстаивать перед заказчиками.

– Он статен и хорош собой, – смеялись две девушки-секретарши в приемной.

Они раскладывали документы по папкам. В этот момент, около ресепшена проходил Илья.

– Девчата! Милые мои лебедушки! Никак про меня речи ведете? – остановился он.

Девушки развеселились еще больше.

– Нет, конечно!

– От чего же? – притворно удивился Илья. – Я красив, отлично разбираюсь в авто. Ценитель моды и экстрима. Харизматичный в любви и амбициозен в делах.

– Не обольщайся, Илья. Мы говорим про артиста Станислава Бондаренко.

– О Бондаренко? – расстроился Илья.

Он повертелся перед зеркалом, провел рукой по густому отросшему ирокезу, зачесанному вперед, критично оглядел стриженные бока.

Сазонов не скрывал, что гордится стрижкой «могавк». Его стриг какой-то модный парикмахер, который поведал, что прическа получила свое название от индейского племени ирокезов.

Могавки были настоящими хранителями культуры предков. В основе их верований было почитание сна. Именно сон мог открыть истину, ответить на любой вопрос, который терзает человека. В преданиях могавков говорится, что во время сна душа оставляет тело и отправляется туда, где зарождается Вселенная. Именно это путешествие давало возможность обрести знания и познать мудрость.

Не знаю, в какие миры сны уносили моего друга, но я считал все это не более, чем легендой.

Илья игриво подмигнул своему отражению и с удовлетворением сказал:

– Ему не пойдет стрижка «могавк» так, как идет она мне. А вы, девчата, опоздали. Вам надо было родиться на 30-40 лет раньше, может, и ваши кандидатуры он бы рассмотрел. Кстати, этот зануда у себя? – парень указал на мой кабинет.

– Да, – коротко ответила одна из секретарш.

– Посидим как-нибудь летним вечером на крыше при свечах? Только ты и я?

– Я знаю какой вы ловелас, Илья Сазонов, – звонко засмеялась девушка.

– Так может быть мне суждено измениться именно с тобой? – ничуть не смутился парень.

– Сазонов! – окликнул я друга. – Дуй ко мне. Не расстраивай рабочую атмосферу. – Я подмигнул девушкам и закрыл дверь за другом.

– Что насчет моего предложения? – спросил Илья, усевшись в мое кресло, закинув ноги на стол. Он взял попавшийся под руку чертеж и начал его внимательно изучать.

– Ничего не изменилось.

– Не дурно, – сказал Илья перебирая остальные чертежи. – Как говорит наш маратель холста, Алан Чумаков, я бы разбавил твой консерватизм красками бунтарства и игривости, с легкостью перетекающими в тона чувственности.

– Зря ты иронизируешь, говорят, парень написал несколько картин и готовится открыть собственную выставку. Кстати, я его тоже хотел привлечь к своему проекту, ты же отказался.

Друг замахал руками:

– Ой, проекты, это не мое. Чумакова зря зовешь – гиблое дело, запорет тебе все.

Илья откинулся на спинку кресла, сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на меня:

– Ярик, расскажи мне, что происходит? Что знает такого Ковалев, о чем не знаем мы, твоя команда?

Я вздохнул. За день об этом споре мне напомнили второй раз. Я молча посмотрел на друга. В голове всплыло воспоминание о том самом солнечном морозном утре, когда я вышел во двор к своей старенькой машине, которая выручала меня во все времена, но вдруг вспомнил, что с вечера не поменял колесо.

– Какая досада! Спустило колесо, – за спиной кто-то поцокал языком.

В красном намытом автомобиле, который на соревнованиях выставлялся как «Каракурт», жуя жвачку, сидел Ковалев. Что он здесь делал здесь, возле моего дома в такую рань, меня мало волновало. Я сунул руки в карманы, направился в сторону автобусной остановки.

Автомобиль Ковалева не спеша двинулся за мной.

– Подкинуть? – насмешливо спросил Кирилл.

– Не стоит.

– Да ладно, не ломайся, – он зевнул и лениво покрутил руль. – У меня есть взаимовыгодное предложение. Уверен, оно тебе придется по душе.

– 

С тобой связываться, себе дороже, – ответил я.

– Правда? – парень надул большой жвачный пузырь, заглотнул его в рот, где тот громко лопнул. – Я слышал, ты хочешь выйти из гонок.

– У меня нет уважительных или форс-мажорных обстоятельств, которые прописаны в Уставе стритрейсеров.

– Согласен, – лицо Ковалева стало серьезным. – Устав – святое. Но я знаю, какую открыть дверь, чтобы выйти из игры.

Я остановился и подышал на руки, перчатки как всегда забыл дома.

– Тебе какая выгода? Кирилл, ты же знаешь, моя команда тебе не соперник.

– Как знать, – пожал плечами Ковалев, вытащил изо рта жвачку и заткнул за ухо. – В гонках под поселком «Звездное» именно твоя команда одержала победу.

– Ах вот оно что! Ведь скоро там снова намечается турнир. Ты хочешь двух зайцев убить…

– И тебе услугу сделать. Мы договорились?

– Ты толкаешь меня на рисковое дело. Мне надо подумать. С парнями посоветоваться.

– И думать нечего, Ярослав. Соревнование из семи кругов, в течение которых постепенно будут отсеиваться игроки. Последний седьмой круг будет решающим для оставшихся сильнейших пилотов. Как раз в конце игры ты и сложишь полномочия, передав первенство моей команде. Ты командир, тебе решать и последнее слово за тобой. Я даю тебе такой шанс! Конечно, ты можешь в любой момент отказаться.

В назначенный день состоялись гонки. Я был шаге от победы, но вовремя опомнился. Сделка, которую мне подкинул Ковалев, подразумевалась как спор. В результате таких споров, стритрейсер ставил на кон свой автомобиль: если выигрывал, то забирал в качестве трофея машину своего соперника, проигрывал – терял свою. Мне не хотелось расставаться со своим «Ахиллесом», да и не вынес бы морально, если бы этот разгильдяй Ковалев разъезжал по улицам и хвастал, как выиграл мой автомобиль. В середине шестого круга я был вторым, когда намеренно сбросил скорость, пропуская вперед игроков, между которыми на последнем круге гонок начался розыгрыш. В конце концов Ковалев сам сказал, что я могу в любой момент отказаться…

Я подавил былое воспоминание, произнес вслух:

– Азарт ни к чему хорошему не приводит. Однако, Илья, ты должен помнить о правилах Устава стритрейсеров и данном обете.

Я взглянул на часы. Перед зеркалом поправил галстук и застегнул пуговицы на пиджаке.

– Ой, да брось ты! Рассуждаешь, как закостенелый старикан. Порой мне кажется, будто с роботом разговариваю, – вздохнул Илья. Он потеснил меня у зеркала, пригладил волосы расческой и оглядел свой костюм со всех сторон.

– Илюш, мне не хотелось бы соскабливать твои кости с асфальта и отмывать машину от мозгов, которые, я надеюсь, еще остались в твоей голове. Вспомни «Быстрого» и «Соленого». Один неверный маневр, ошибка в просчете и цветы дарят не они девушкам, а наоборот, им приносят на могилу. Послушай меня. Ты мой лучший друг и я обязан сказать тебе это.

– Ярослав, что у вас с Римской? – неожиданно сменил тему Илья.

Я пожал плечами, внимательно посмотрел на друга:

– Влюбился?

– Хотел бы встретиться с ней, – ответил он, поправляя воротник. – Ты же не встанешь между нами?

– Она бы тоже не одобрила твое увлечение.

– Ярик, ты же знаешь, это временное занятие, хотя не отрицаю, одно из любимых. Ну так что скажешь?

Я снова вздохнул и неопределенно пожал плечами.

В это время зазвонил телефон.

– Да, мы выходим. Илья, пошли. Нас ждут.

– Знаешь, что самое сексуальное в Мирославе? Ее женственность. У меня мурашки по телу, когда она гладит свои волосы длинными пальцами с ногтями на полметра, накрашенные блестящим изумрудным лаком.. Меня просто заводит, когда она приоткрывает свои пухлые губки. А каблуки? М-м-м. Сама грация, когда покачивает бедрами проходит мимо на высоченных шпильках…

Друг послал воздушный поцелуй.

Я покачал головой и театрально закатил глаза.

Наш разговор прервал охранник. Он подозрительно посмотрел на Сазонова потом медленно перевел взгляд на меня:

– Ярослав Данилович, вы сегодня вовремя или задержитесь?

– Да, я закончил.

– Хорошего вечера, – пожелал мужчина.

– Спасибо, приятель! И тебе хороших дней, не скучай тут! – откланялся Илья и помчался вслед за мной.

На парковке мы ожидали друзей.

– Ярослав, ты очень изменился, – в голосе Ильи слышался скорее упрек, нежели похвала.

– Повзрослел, наверное.

Наконец, подъехал черный тонированный джип. За рулем сидел Балахонов, рядом на переднем сиденье улыбалась Римская. На заднем – Лешка Федоров хрустел чипсами.

– Всем привет, – поздоровался Гришка, опустив стекло на двери. – Ты с нами, Илья?

Я открыл заднюю дверь машины и снова закрыл.

Физиономия Сазонова была грустной. Его потерянный вид немного рассмешил меня.

– Ты на байке?

Лицо друга засияло надеждой, но я поднял руку.

– Едешь с нами. Байк поведу я и это не обсуждается.

– А после? – спросил он, подавая мне шлем.

– После посмотрим.

Что нужно для счастья? Прибавляя скорость на железном коне, я то обгонял, то ехал вслед за джипом друзей.

Сазонов, сидящий позади меня, расправил руки, словно парящий орлан, выкрикивал что-то проезжающему транспорту.

Поравнявшись на этот раз с машиной, я повернул голову и встретился со взглядом Римской. Мою улыбку скрывал шлем, но глаза передавали счастливое состояние души. Она звонко смеялась. Вытянула ладошку и послала воздушный поцелуй.

Илья напомнил о себе, тут же выписав мне тумак.

– За дорогой следи, Ромео.

Утомленное весеннее солнце клонилось к закату. Близилась ночь, а вместе с ней долгожданные выходные. Мы, наконец-то, прибыли на место.

– Ожидал увидеть здесь бревенчатую избушку и дракона на цепи в собачьей будке, – удивился Гришка, хлопнув дверью джипа.

– Даже тебе под кайфом такая красота не снилась, – тут же отреагировал Лешка.

Это была ухоженная усадьба. Зеленый трехэтажный дом с большими окнами и белыми колоннами. По обеим сторонам дома стояли массивные атланты, подпирающие широкий балкон на втором этаже. От дома отходил тротуар, зовущий в оранжерею, где цвели дивные цветы. Здесь царил порядок и уют. Несмотря на то, что мы заехали в такую глушь, каждый из нас чувствовал себя в безопасности.

На мраморных ступенях нас встретила экономка:

– Добро пожаловать в поместье. Хозяйка ожидает вас в гостиной.

Пока мы шли по длинному коридору, увешанному картинами, Сазонов обернулся и язвительно подмигнул мне. В его взгляде читался вопрос: «Как ты дал себя уговорить»? Илья не то чтобы не верил в подобного рода мистицизм, он был полным атеистом.

Спиритические сеансы возвращались в моду. Такой всплеск популярности был вызван у молодежи, которые готовы были ночами напролет двигать доску Уиджи. Они не вдавались в подробности: кто сидит за их столом – самозванец, называющий себя экстрасенсом, или настоящий медиум. Для них это было прежде всего развлечение. Они сорили деньгами за престиж, за культ, который сами создавали и превозносили, не зная его сути.

Что до меня, то я считал, что медиумы – это хорошо обученные психологи и отчасти актеры. При себе имел мнение, что общение через них с духами, напоминало толстенное тонированное стекло и еще не факт, что за тем стеклом действительно кто-то существовал.

Жизнь без сюрпризов и неожиданностей вполне устраивала меня. Ведь это было так просто, идти по прямой, никуда не сворачивая. Пусть ожидаемо и бесцветно, как стакан с питьевой водой, зато спокойно. Никаких приключений на свою задницу.

Согласился пойти на сеанс только потому, что пригласила Римская. Для меня это было важно. Ведь рядом находилась та, к которой я был неравнодушен.

– Ребята! Это просто невероятно, что мы здесь! – восхищался Гришка, тщательно разглядывая керамическую фигуру в замысловатой позе. – Я обязательно выражу мысли в своих песнях.

– Главное, не переборщи с эпитетами, – хмыкнул Лешка.

– Обойдусь без твоего сарказма.

Тем временем, мы остановились перед тяжелой дверью цвета темного ореха.

Римская с волнением покусывала нижнюю губу.

– Волнуешься? – я незаметно взял ее ладонь и сжал в своей.

– Есть немного, – улыбнулась она.

Пока мы ожидали приглашения войти, мое внимание привлек шум, доносившийся из соседней комнаты, в которую была чуть приоткрыта дверь. Несмотря на это маленькое расстояние, было видно, как парень бросил два кубика и они покатились по доске. Парня звали Денис Акуленок. Почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся. Я хотел уже сделать шаг в его сторону и узнать, что он здесь делает, как кто-то изнутри захлопнул дверь в комнату.

Снова появилась экономка и пригласила нас на сеанс.

Глава 2

Я сладко зевнул и понежился в постели. Было субботнее утро и можно было еще поваляться, но настойчивые звонки все же заставили подняться.

На пороге стоял Илья Сазонов.

– Пора вставать, брат. С добрым утром! – улыбнулся он.

– Ты что приперся в такую рань? Тебя обычно раньше одиннадцати не добудишься.

Друг, минуя меня, направился прямиком на кухню. Он открыл дверь холодильника и покачал головой.

– Вот что значит жизнь холостяка, – вздохнул Илья.

– Вообще-то, я не готовился встречать гостей в шесть часов утра.

– Все хотел спросить: где ты берешь такой кефир, да еще в стеклянных бутылочках? Вкусный причем.

Я терпеливо подождал, когда наполнится чашка кефиром, спросил:

– Выкладывай, что случилось?

– Помнишь вчерашний вечер?

– Смутно.

– Я тоже, – признался Илья. Он трясущимися пальцами вытащил из пачки сигарету и попытался закурить. Ему это с трудом удавалось.

– Тебя только этот вопрос интересует? – уточнил я. Выхватил у Ильи сигарету и точным щелчком отправил в мусорное ведро. В моем доме было правило – не курить!

Сазонов сделал большой глоток кефира. Он набрал побольше воздуха и скороговоркой произнес:

– Вчера я участвовал в гонках.

– Это вряд ли. Мы впятером ездили на спиритический сеанс.

Илья мотнул головой и поднял вверх указательный палец.

– Не перебивай. Это так. Четко помню, как мы с тобой неслись на байке навстречу «запудривания мозгов». Но, Ярик, я был на гонках, – друг подошел к окну. – Ты ведь помнишь старый добрый трюк, когда на повороте наклоняешь байк и касаешься кончиками пальцев дороги и ловишь кайф от скорости. Так вот, выровняв своего железного коня, я нутром почуял, что в соперниках, которые приклеились с обеих сторон, что-то не так. У обоих были прозрачные шлемы. Их лица не отражали человеческие черты. Скорее они походили на манекенов…

– Да брось, что за бред ты несешь?! Ты не мог там находиться, я тебе говорю…

– Ну что за привычка перебивать, – Илья раздраженно развел руками.

– Ты верно обкурился. Сколько раз я втолковывал тебе, не являться в мой дом в подобном виде. Возможно, дело в уличном освещении. Об этом не подумал?

Снова раздался звонок в дверь.

– Утро посещений какое-то, – проворчал я. – Леха?

Федоров только кивнул мне, мимоходом скинул ботинки и, не отрываясь от разговора по телефону, продолжал:

– Не пиши и не звони мне! Поняла?

Он снял куртку и кинул ее на кресло.

– Забудь навсегда!

Мы с Ильей переглянулись.

– Любовь и все дела, – пожал плечами Сазонов, возвращаясь на кухню. – Ставлю три бутылки кефира, через пять минут будут ворковать и пускать слюни, признаваясь в вечной любви.

– Ты куколка, которой можно управлять! – гаркнул Алексей в трубку. – Тебе донесли какую-то ерунду, а ты схавала и начала без разбора орать! Прежде чем проглотить, надо бы разжевать. Тебя можно легко спровоцировать… Я? Да, это ты мне первая набрала и позвонила. Я вообще тебе звонить не собирался!

– Леш, а ты что приперся в такую рань? Тренировка в 19.00 начинается, – спросил я, пока Федоров копался в телефоне.

– Представьте себе, эта кукла возомнила из себя розовой сладкой ватой. Говорит, что это я ее провоцирую. Трубки бросает. Хотя, в одном она права, это я ей набрал.

– Лучше пусть скажет, зачем с первыми петухами друг другу расчесывать мозг? – отозвался из кухни Илья. – Я б в это время спал и пукал.

– То-то я смотрю ты всех своих баранов пересчитал перед сном, – огрызнулся Лешка. – Все, отстаньте оба! Алло? Любимая? А у меня билеты есть на послезавтрашний матч. Нет, в универе. И знаешь кто главный игрок?

– Илья, топай сюда, – позвал я Сазонова.

На днях, разбирая кладовку, я наткнулся на диктофон и винтовку. Оба эти предмета мне подарила бабушка. Даже помню записку на пергаментной обертке: «Моему дорогому внуку на память».

Вообще, она не была похожа на всех вместе взятых бабок. Ей безумно нравилась стрельба по банкам и питала страсть к необъезженным лошадям. Когда я приезжал к ней в гости, она угощала меня кумысом и водила на охоту.

Подарок стал неожиданностью. В целях безопасности (хоть винтовка была разряжена), родители отвезли ее на дачу и спрятали где-то на чердаке. Прошло время. О винтовке забыли, но не я.

– Красавица! – восхитился Илюшка, рассматривая оружие со всех сторон. Он прильнул к прицелу. – И маслята есть?

Я открыл футляр, в котором хранились патроны.

– Скажи еще, что хозяйка не пронюхала, какого зверя ты хранишь в кладовке?

В отличие от своих друзей, я снимал квартиру. Хозяйка появлялась раз в месяц, чтобы забрать деньги за аренду. Оплату по безналу она не признавала. На самом деле, это был предлог: проверить на чистоту квартиру, чтобы застать меня врасплох и знать, какую публику я вожу к себе. Пересчитывая деньги, она, словно обладатель 360-градусным полем обзора, успевала крутить глазами по комнате, сканируя взглядом сыщика все, что неправильно лежит.

Если действительно что-то не так лежало, ее лицо довольно надувалось, глаза округлялись, как у долгопята, и с ехидным восторгом, делала мне замечание.

Эта дама на пенсии была с барскими замашками. Перед ее уходом, я обязательно должен был предложить ей чашечку какао или кофе с молоком. Она с удовольствием потягивала напиток с блюдца, словно купчиха, оттопырив мизинец в сторону.

– Нет. Обычно, я вешаю на дверь кладовки увесистый замок. Конечно, она заглянула однажды сюда из женского любопытства, но не нашла ничего, кроме рыболовного снаряжения, в котором я и припрятал оружие.

– Хороша! – сказал Сазонов, проверяя затвор винтовки.

– Да, как раз защитит от нашествия манекенов.

Сазонов наградил меня кислым взглядом и резко взвел курок.

– Воу! Полегче, парень! – сказал Федоров, отведя дуло незаряженной винтовки, он прислонился к дверному косяку. – Вы о чем? Какие манекены?

– С некоторых пор Илюшку сопровождают. Элита же, – хохотнул я.

– Эстафету на гонках отнимали? – подхватил Лешка.

– Заканчивайте ржать, дурные. Уймите свою буйную фантазию.

У меня зазвонил мобильный телефон.

– Алло? Привет… – поймав внимательный взгляд Сазонова, я осекся.

– Спишь? – спросила Римская.

– Кто это? – подозрительно спросил Илья.

– Уже бодрствую, – ответил я.

Сопровождаемый пристальным взглядом друга, я накинул куртку и вышел на балкон.

– Как спалось, Мира?

– Сладко, – промурлыкала Римская сонным голосом.

Я представил ее в гипюровом пеньюаре, как она нежится в постели и одеяло чуть прикрывает ее точеную фигурку.

Мы оба молчали и наслаждались каждой минутой. Я слушал ее ровное дыхание в трубке.

– Как дела? – спросил я.

– Если ты пригласишь меня на чашечку кофе, я тебе расскажу, – игриво зазвучал голос Мирославы в трубке.

– Что предпочтешь на десерт: мороженое с шоколадом и вишенкой или фруктовый салат?

– Мороженое с вкусняшками, – улыбнулась она в трубку.

Я прикрыл балконную дверь. Парни хохотали. Они боролись удочками, как на шпагах.

– Договорились. Как тебе вчерашний поход к медиуму? – тихо спросил я.

– Пока мы сидели за столом, я не замечала ничего необычного. Но потом меня как будто кто-то позвал по имени. Я обернулась. Меня окружал цветущий сад, деревья тянули ко мне свои ветки, цветы которых источали тонкий медовый запах… – она помолчала, потом добавила: – Ты не один?

– Нет, тут еще два гнома.

– Ярик, ты меня слушаешь? Хорошо, поговорим позже раз занят.

Она чуть не повесила трубку.

– Подожди, Римская! Меня мучает другой вопрос.

– Какой? – ее голос зазвучал мягче.

– Есть два билета на послезавтрашний футбольный матч. Играет наша команда с соперниками из политеха. Вот извелся весь: кому же отдать эти билеты?

– И ты еще думаешь? – с возмущением выдохнула Римская. – Что же ты решил?

– Решил, что один по-любому тебе достанется! – навалившись на мое плечо, проорал в трубку Сазонов. От неожиданности, я чуть не выронил мобильный.

Мирослава звонко расхохоталась:

– Здравствуй, Илюшенька! Уже с утра в разъездах?

– Да говорю же, с утра гномы атаковали, – сказал я. – Ладно, до встречи.

– Ну, не дал поговорить, – Илюшка скорчил огорченную рожицу и показал язык.

– Обойдешься. Вечером времени море будет. Наговоритесь.

В понедельник, в раздевалке было душно и стояла полная тишина. Каждый морально готовился к матчу. Он был решающий и от его исхода зависела дальнейшая судьба нашей команды. Я посмотрел на парней. Кто-то подтягивал гольфы и крепче завязывал шнурки на кедах, вторые разминались, третьи, повесив на голову полотенца, молились.

– Леха не появлялся? – негромко спросил я у Ильи, взглянув на часы.

Тот хмуро мотнул головой.

– Не явится ваш Леха. Элита отдыхает и ему наплевать на данное вам слово, – пробурчал Гришка Балахонов, подавая мне знамя команды.

– Зря вы ему дали шанс, – поддержал Денис Акуленок. – Этот картофельный болван только цену себе набивает.

Денис Акуленок не славился атлетической фигурой, но на поле всегда был юрким, как сурок и такой же сильный нападающий, как леопард.

– Рано судите. Еще есть время. Подождем, – я был твердо уверен, что Федоров не подведет.

– Ярик, не обнадеживай себя, – отмахнулся Денис. – Если бы он хотел, то пришел бы заранее, как это сделал каждый из нас.

– Гришка, – покачал я головой. – Ты почему до сих пор здесь трешься? Бегом на трибуны. Кстати, там Римская, нельзя ее одну оставлять.

– Так! Кто тут болваном картофельным обзывается? – прозвучал бархатный картавый голос. Лешка стоял в дверях с открытой пачкой чипсов и бесцеремонно дожевывал остатки.

– О! Леха! – крикнул кто-то в раздевалке.– Как твой кот поживает?

– Отлично, – ответил тот. – На барских харчах довольствуется, да в усы поплевывает. Ну так что, Денис, берешь свои слова обратно? Я жду!– он в упор посмотрел на Акуленка.

– Ждать, да догонять – только время терять! – прокричал Денис.

– Все приходит вовремя для того, кто умеет ждать, – огрызнулся в ответ Федоров. Он сплюнул: – Ах да, ты просто перенести не можешь, что в ответственный момент вспоминают Леху, а не какого-то засранца вроде тебя. Уж переживи это как-нибудь.

– Всем известный факт, что ты – хитрая жопа. Хочешь и рыбку съесть и косточкой не подавиться! – не унимался Денис.

– Ты, Денис, говори, да не заговаривайся. – Федоров со злостью скинул рюкзак и отбросил чипсы.

Оба с молниеносной скоростью оказались близко друг напротив друга так, что их лбы почти соприкоснулись. Они походили на двух взъерошенных котов.

– Выпендриш!

– Сам павлин!

– Отставить! – разнесся зычный голос тренера по раздевалке. – А ну, разошлись оба! Дядьков!

– Я.

– Ты капитан команды или дворник на задворках? Что за бардак? Федоров, почему спортивная форма в шкафу болтается до сих пор?

– Всему свое время…

– Поговори мне еще! Пулей переодеваться! Дядьков, чтобы через три минуты твоя команда ровным строем стояла на приветствии команд. Ясно?

– Так точно!

Сегодня игра была изнуряюще жестокой. Никто не жалел ни сил, ни себя, ни соперников. Мяч то и дело опасно пролетал мимо наших ворот. Наш тренер уже не ругался даже матом. Он просто присел на корточки, обхватив голову руками и тоскливо переводил взгляд с табло на футболистов и обратно. На последнем перерыве он не захотел с нами общаться. С чувством бросив нам: «Позорники!», он отошел к трибунам.

В глазах товарищей читалась безнадега.

– Ребята, взбодритесь! 3:2 – это еще не проигрыш. Меняем тактику! – подбодрил я свою команду.

Пока наша команда трудилась над тем, чтобы сравнять счет, я испытывал неприятное ощущение пристального взгляда на себе.

Я оглядел трибуны. Там, среди множества лиц, находилась моя Мирослава.

На миг мне показалось, что среди скандирующих людей, стоят манекены.

Кто-то пронзительно завопил:

– Ярик, мяч!

Смутно помню, как отбил головой крутящийся мяч. Что-то произошло, что на трибунах и на поле все разом стихло.

Манекены стояли в полный рост, вместо людей. Непроницаемые пластмассовые лица вызывали мороз по коже. На поле их безмолвная армия стояла строем, словно терракотовая армия Цинь Шихуанди.

Я услышал шаги позади себя, но не в силах был обернуться. Какая-то невидимая чужая воля не давала мне этого сделать. Кто-то остановился за спиной, сначала обхватил железной хваткой мою шею, затем резко повернул мою голову к главному выходу из стадиона и прошептал: «Смотри!»

Из темного прохода слышался приближающийся звук грузных шагов гиганта с волочащейся по земле цепью. Он издавал рокочущий звук и продолжительный рев гулливера, похожий на скрежетание плохо смазанной двери.

Я попытался освободиться из цепких пальцев неизвестного, но усилия были тщетны. Эхо известило о дернувшейся и натянувшейся до предела цепи, не давая гиганту выйти на свет. Он фыркнул и недовольно зарычал, снова дернулся и еще на шаг продвинулся к свету. Я увидел его фигуру во весь рост.

– Дышит! – выдохнул Илья.

– Очнулся. Парень, ну и напугал же ты всех нас! – проворчал тренер.

Я согнул колени и поднялся.

– Рекомендую госпитализацию, – нахмурился один из медиков.

На табло стояло 3:3.

На поле разминались игроки в ожидании пенальти.

– Никаких замен, – отрезал я.

Отмахнувшись от врачей, я захромал к мячу.

– Номер 10 снова в строю. Рискованно, – задумался комментатор, – Что ж, кто в бою не рискует, по тому орден не тоскует!

Трибуны радостно зашумели.

Справа стоял Сазонов. Лешка маячил среди противников, которые ровным строем стояли напротив ворот.

– Итак… – комментатор затаил дыхание. Его примеру последовали трибуны.

Я поднес три пальца к губам и поднял руку вверх. Подмигнул парням и отдал честь Лешке, тот кивнул и замер на месте.

Прозвучал свисток.

– Мне пасуй! – крикнул Денис.

Я разогнался. Одновременно со мной побежал Илья. За несколько метров до мяча, я резко затормозил и еле пнул мяч. Соперники, ожидавшие сильный бросок мяча, синхронно прыгнули и разбили свою стену. Тем временем, мяч, поступивший в распоряжение Ильи, уже крутился в воздухе в направлении Акуленка.

Денис не терял времени, прокладывая путь к мячу. Сойдясь в неравной схватке с двумя бойцами, которые зажали его с двух сторон, он все же успел допрыгнуть и головой отфутболить мяч к Лешке.

Это был звездный час Федорова.

Момент, когда длинноногий спортсмен, красуясь перед трибунами, словно гончая, обходя возникающие препятствия на своем пути, умело и красиво забивает гол во вражеские ворота.

– Го-о-о-ол! – взревели трибуны. Радостной волной наши болельщики повскакивали с мест. Они рукоплескали, радостно прыгали и гудели в вувузелы.

Мы побежали обнимать Леху. Он уже разорвал на себе футболку и танцевал под вопли наших болельщиков.

– Го-о-о-ол! – скандировали со всех сторон.

Глава 3

После успешного матча, мы направились на конференцию. Щелкали вспышки фотокамер. Корреспондентами были студенты-журналисты. Они наперебой задавали вопросы. Молодые люди старались не только для университетской стенгазеты и еженедельного журнала «Архитекторы», но и хотели засветиться на общегородском уровне, в местных новостях телевизионного канала. Конференция затянулась на два с половиной часа и я начал скучать.

– Я уже устал, – сквозь зубы простонал Илья.

– Терпи, терминатором будешь, – отозвался Акуленок и тут же зарычал: – Долбанные камеры, на рентгене и то вспышек нет…

Из толпы журналистов взметнулась рука. Микрофон взял рыжий толстяк.

– Вопрос к капитану…

– Давай жги, брат, – усмехнулся Сазонов.

– …Ваша команда оправдала надежды тренера. Ходили слухи, что в случае поражения, будет замена всего состава, вплоть до смены тренера. Скажите, планируете внести изменения в вашей сборной?

– К счастью, мы одержали победу. Безусловно, победа моей команды – это заслуга нашего тренера. Замены состава не ожидается. Я вижу в каждом из своих ребят сильных гладиаторов, которые достойно дадут отпор противнику.

– Я слышал, что господин Федоров неоднократно покидал ваши ряды…

– Какой язва этот рыжий холоп, – тихо проворчал Илья, сделав вид будто заинтересовался авторучкой.

Я легонько пнул его под столом.

– Команда – это своего рода семья. Все, что выходит за ее пределы – это не обсуждается.

Денис Акуленок, прикрыв рукой рот, произнес:

– Ты мастер общих фраз. Спорим, конопатый не удовлетворился ответом?

– Господин Федоров, – обратился рыжий к Лешке. Тот довольно потянулся. Наконец-то заметили его персону. Он расправил плечи и заулыбался на фотокамеры, словно ему в тот момент вручали Оскар. – Вы, как лучший игрок в команде, рассматриваете варианты роста в спортивной сфере?

– Я бы забил этой рыжей змее тысячи голов, – не унимался Сазонов, отпив несколько глотков минеральной воды из стакана.

– Погоди, сейчас картавый изольет душу, – усмехнулся Денис.

Лешка почесал затылок.

– Однозначно, я рассматриваю такой вариант, как рост, – он поднял руку над головой. – Уверен, каждый из нас стремится к чему-то большему. В данный момент, расти и развиваться планирую со своей командой. Ведь моя команда – моя семья.

– Браво! – Илья довольно откинулся на спинку стула и захлопал в ладоши. В зале подхватили аплодисменты. – И это верно. Потому что мы команда. Да!

Конференция, наконец-то, закончилась. Всей командой мы дружно отправились в ближайшее кафе.

Было около восемнадцати часов, когда я увидел двадцать один пропущенный звонок от Римской. Мирослава с Балахоновым сразу после матча поехала в клуб, где должен был состояться концерт гришкиной группы с гордым названием «Grand Duke». Я срочно набрал ее номер.

– Как подготовка к концерту? – спросил я.

– Так себе. Гришка заперся в гримерной и не реагирует на мои просьбы открыть, – в трубке звучал взволнованный голос девушки.

– У него начался творческий кризис? – удивился я.

Мирослава тяжело вздохнула:

– Нет…

Она любила организовывать подобные мероприятия для концертов. Благодаря ей, Гришкина группа произвела впечатляющий фурор на своем дебютном выступлении. Теперь, песни группы «Grand Duke» стояли в плейлисте у каждой школьницы, а девушки в университете не давали проходу участникам группы, забрасывая их просьбами сфотографироваться или поставить автограф. Они стали желанными на каждой встрече и на закрытых вечеринках. Однажды, их пригласили на разогрев какой-то известной группы и их рейтинги заметно возросли.

– Ой, вот только смотри не зазвезди теперь, – однажды пошутил Федоров, давая дружеский подзатыльник Гришке.

– Учти, что мы, твои друзья, будем по блату ходить на концерты «Грандов», – поддержал друга Илья Сазонов.

Сейчас, держа трубку возле уха, я слышал и чувствовал, как переживает Мирослава: за друга и за срыв предстоящего концерта.

Оказалось, что пока настраивали звук аппаратуры, Гришка заприметил среди настройщиков подозрительного типа. С его слов, при свете софитов лицо парня не имело черт. «Оно было бледное и не выражало эмоций…» – передавала гришкины слова Мира.

Участники группы только посмеялись, списав эту причуду на снизошедшую творческую благодать на их лидера.

Гришка обиделся и заперся в гримерной.

– Он даже на саундчек не вышел. Ярослав, может, ты с ним поговоришь? – спросила Мирослава.

Из кафе, где шло бурное празднование нашей победы, выкатился раскрасневшийся Илья.

– Хорошо. Мы выезжаем. Держи меня в курсе всех событий, – ответил я Мире.

Глаза Сазонова округлились, когда я пересказал ему услышанное.

– Вот. А ты мне не поверил. Теперь эти пластмассовые упыри преследуют не только меня, – возмутился Илья, когда мы вошли в вестибюль кафе.

– Эй, ребята! – окликнул нас Лешка. Он перегнулся через перила и помахал нам. – Вы куда?

– У нашей звезды рок-н-ролла концерт на грани срыва, – ответил Илья.

– Подождите меня, сейчас спущусь.

Пока Лешка спускался, Илья неожиданно задал мне вопрос:

– Думаешь, я ничего не замечаю? У вас с Римской что-то было?

Я попытался уйти от ответа:

– Ты говорил с ней? О том, что хочешь встречаться?

– Нет, мы не говорили на эту тему.

– Так что с ним? – запыхавшись, спросил Лешка.

– По пути расскажем. Поехали! – махнул я.

Уже в машине Федоров смачно присвистнул:

– Значит, пластмассовых друзей видели двое: Илья и Гришаня. Следовательно, скоро наш черед, Ярик. А вам не кажется, что это как-то связано с походом к медиуму?

– Леш, можешь не выпендриваться. И так понятно, что ты не веришь. – Илья, сидя за рулем, с укором посмотрел на друга в лобовое зеркало.

– Илюх, да бред, согласись, – Лешка, сидящий на заднем сиденье, придвинулся вперед. – Вот ты, Ярик, всегда здраво рассуждаешь, неужели веришь этим бредням? Понятно с Балахонычем, тот в творческом кризисе. Илюшка в очередной раз упал на своих гонках, стукнулся. В его голове перемешались опилки или что там еще осталось… Ну а ты, Ярик, повелся?

Я задумчиво смотрел в окно. Мимо проносились улицы, освещенные яркими фонарями.

– Я тоже их видел, – признался я. – Вам не стал говорить. Думал, что ошибаюсь. Мне нужно было время… Чтобы проверить…

Федоров присвистнул и с досадой почесал затылок:

– Это какой-то сюр. Да у вас тандем!

– Можно я ему врежу? – вспылил Илья, резко крутанув баранку руля.

Машину мотнуло в бок. Автомобилисты, возмущенно засигналили нам.

– Тебя не смущает, что все трое видели одно и то же? – уточнил Илья.

– Вот с этим не поспоришь, – согласился Лешка, откинувшись на заднее сиденье. Он достал бутылку с водой и не спеша отпил из нее. – Гришка мог сочинить. Все же творческая натура. Насчет вас, даже не знаю, что сказать.

Сазонов свернул в арку. На крыльце трехэтажного здания нас уже ждала Мирослава.

– Все еще бунтует? – осведомился Федоров.

Девушка обреченно покачала головой:

– Концерт под угрозой срыва.

Гримерная находилась на втором этаже здания. На обшарпанной двери висела табличка «Grand Duke».

– Как у настоящих хедлайнеров, – присвистнул Федоров, проведя рукой по блестящей табличке.

Однажды, Гришка с важным видом подошел ко мне и спросил: если бы я владел яхтой, то какое бы дал ей название? Я не удивился такому вопросу, ведь в порыве вдохновения от него можно было ожидать все что угодно. Предложил первое, что пришло мне в голову. Фраза «Великий князь» очень понравилась Гришке, но ему хотелось, чтобы она была яркой, цепляла и бросалась в глаза. Так появилось название группы «Grand Duke».

– Гришка, открывай! – Илья кулаком постучал в дверь.

– Поклонники твоих автографов ждут, – поддержал Лешка.

Мы прислушались. В гримерной было тихо.

К нам подошел парень с живописным принтом на черной футболке и сдвинутой на лоб кепке.

– Ребят, десять минут на сборы. Скоро выход вашей группы! – громко объявил он, постучав в дверь, и быстро удалился.

– Надо спросить запасные ключи, – предложил я.

– За ними пошли уже… полчаса назад. Гриша! – забарабанила кулаками по двери Мирослава.

– Времени нет, – сказал Леха и отодвинул Миру в сторону, приготовившись ломать дверь.

– Погоди, – остановил его Илья. – Есть другой способ.

Он двумя пальцами осторожно вытащил из волос Римской шпильку и поковырялся в замке.

Через минуту мы уже стояли в гримерной.

Балахонов, забравшись с ногами, сидел на подоконнике и с безразличием смотрел в окно. Он даже не повернулся к нам.

– Ты нас здорово напугал, – всплеснула руками Римская.

Лешка с ногами улегся на кожаный диван. На столе он заметил вскрытую пачку с фисташками и принялся их уничтожать.

Я пощелкал пальцами перед гришкиными глазами.

– Они были здесь, среди живых людей. Один мысленно мне сказал, что все только начинается…

– Не переживай, – чавкая, сказал Лешка. Он пошуршал пакетиком, доставая остатки. – Они к Сазонычу и Ярику тоже в гости приходили.

Илья погрозил ему кулаком.

– Правда? – оживился Гриша. Он брезгливо поморщился, глядя, как Лешка облизывает свои соленые пальцы. – Дай ему, – с нажимом произнес он. В этот момент, его и без того большие синие глаза, очерченные черными ресницами, были расширены так, как будто в них были вставлены осколки зеркал. – Дай ему влажные салфетки, – задыхаясь нервно выдохнул он.

– О, вот не надо начинать, – покачал головой Леха. – Морщится, будто съел тухлого кролика.

– А лучше вымой руки! – вскрикнул Гришка.

– Какие мы нежные, – хмыкнул Федоров и вышел за дверь.

Снова появился странный парень в кепке:

– Ребята, группа готова к выступлению? Пора на сцену.

Я внимательно посмотрел в глаза Балахонова, спросил:

– Ты помнишь, что тебе нужно выступать?

Друг кивнул. Он слез с подоконника и сбросил с себя халат, обнажив голый торс с татуировкой на правой груди. Он гордился ею, и при каждой возможности, не упускал случая ее продемонстрировать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.