# Мера жизни Том-6

Александр Черевков

Настоящая жизнь настолько стремительна и разнообразна, что мы сами начинаем задумываться не только о мере собственной жизни, но также о цене и смысле жизни людей.

Нам хочется узнать о корнях нашей жизни. Истории и события большинства произведений не выдуманы автором.

МЕРА ЖИЗНИ


ПРЕДИСЛОВИЕ

Александр Сергеевич Черевков, сын донского казака и терской казачки старинного рода Выприцких, родился в 1946 году в Старом хуторе станицы Кахановская (Вольная), ставшая к тому времени в Чечне городом Гудермес.

Автор объединил в одно собрание свои произведения разных лет в прозе и в поэзии. В своём собрании литературных произведений, трилогии «Прелести жизни» автор старается в свободной форме общения с читателем показать разные стороны окружающей нас жизни, которую порой не могут разглядеть герои произведений.

Прелесть жизни в том, что мы никогда не можем знать о конце своей жизни. Автор разбил свои литературные произведения на разные по жанру главы книг, которые носят собственные названия «Мера», «Цена» и «Смысл» жизни.

В первой книге охватывается период истории жизни терских казаков с конца 18-го века и до конца 20-го века. В этой книге герои многих событий пытаются определить меру жизни, которая так сильно запутана разными событиями жизни человека.

Порой героям произведений кажется, что эти вполне реальные истории и события жизни происходят рядом с другими людьми. Герои произведений стараются определить со стороны меру собственной жизни.

Автор произведений помогает читателю своим мышлением проникнуть в гущу тех событий, которые происходили на протяжении двух веков с героями разных истории, а также с потомками реальных героев, которым тоже хотелось определить меру собственной жизни на уровне происходящих событий. Настоящая жизнь настолько стремительна и разнообразна, что мы сами начинаем задумываться не только о мере собственной жизни, но также о цене и смысле жизни людей.

Нам хочется узнать о корнях нашей жизни. Истории и события большинства произведений не выдуманы автором. Всё имело место в реальной жизни. Многие герои указанных событий по сей день живут среди нас.

Мы находимся с ними в одном измерении жизни. По разным уважительным причинам автор изменил некоторые имена и фамилии героев, не выдуманных историй.

Однако, ради правдивости, многие герои указанных историй и событий, носят собственные имена и фамилии. Таким образом, читатель может сам убедиться в реальности большинства прошедших событий, показанных в произведениях автора.

Читателю можно пообщаться с героями произведений живьём, через средства массовой информации, а также на местах происшедших событий. Таким способом, читатель может сам проникнуть не только в историю описанных событий, но также реально окунуться в происходящие события.

В работе над произведениями трилогии использованы из Интернета географические карты, художественные открытки, а также собственные рисунки и стихи, семейные фотографии и документы из архива автора. В произведения автора входят некоторые выдержки работ других авторов, на которые автор ссылается в своих книгах


ТОМ-6.

ГЛАВА-1. АРМИЯ – УРОКИ ЖИЗНИ.

Армейские учения, как уроки жизни на случай войны.


Часть-3. Армейское учение «Колхида».


1. Армейский полигон.

Мне пришлось принимать участие в подготовке армейского полигона к предстоящим учениям войск, стран Варшавского договора, под кодовым названием "Колхида".

Хотя не знаю, почему это учение назвали "Колхида"? Колхидой древние греки называли западную часть Грузии, населённую народом колхи. В то время как армейское учение стран Варшавского договора должно было проводиться в противоположной части Грузии на границе между Азербайджаном и Арменией.

Между посёлком Гардабани на территории Грузии и Акстафа на территории Азербайджана.

В горной и пустынной местности двух республик. Вдали от самой территории Колхиды.

В такой оторванной от цивилизации дикой местности должны были проходить военные учения, в которых участвовали представители войск более десятка стран.

Задолго до начала военного учения стран Варшавского договора с нашего гарнизона выделили самых здоровых солдат, которые обладали не только своим отменным здоровьем, но также имели разные специальности.

Возглавил отборную роту солдат гарнизона замполит, майор Карпухин. Так как майор Карпухин был моим прямым командиром, то он меня забрал с собой на подготовку наглядной агитации армейского полигона закавказского военного округа.

– Там на армейском полигоне много будет у тебя работы. – сказал мне, майор Карпухин. – Скучать тебе не придётся. Но ты не думай, что какой-то садист-офицер, который будет издеваться над тобой. Отдыхать ты там будешь лучше, чем в Батуми. На армейском полигоне имеется дикое озеро Джандаргель, в котором много рыбы и дикой водоплавающей птицы.

Так что в свободное от службы время мы будем там с тобой охотиться и ловить рыбу.

Оружие для охоты беру на себя, а за тобой рыболовные снасти, которые заготовишь на лето. Ты же у нас заядлый рыбак.

Понимал, что имел в виду майор Карпухин под словами "заядлый рыбак". Майор Карпухин подкалывал меня насчёт моей неудачной рыбалки в первую мою самоволку.

Несмотря на то, что со времени той рыбалки прошёл целый год. Солдаты и офицеры нашей воинской части, при разговоре о рыбной ловле, всегда находили повод подшучивать надомной о моей ловле рыб драконов.

Не обижался на шутки солдат и офицеров. Даже сам подыгрывал шуткам. Мне очень хотелось порыбачить на диком озере. Поэтому, старался заготовить рыболовные снасти на дикое озеро.

Благо, что бамбук рос всюду в районе Батуми и в самой нашей военной части. Так что удилища на рыбалку приготовил самые лучшие. Лески, поплавки, грузила и крючки на деньги майора Карпухина, накупил несколько упаковок и разных наборов.

Сетку ни стал брать у местных рыбаков, так как считал, что рыбалкой можно назвать только ловлю рыбы удочкой.

Ловля рыбы сеткой для меня лично, это выглядит браконьерством или просто истреблением рыбы.

Нет никакого интереса и романтики. Другое дело, когда ты сидишь с удочкой один на один с рыбой. Тут романтика и творческое вдохновение, как в искусстве. Когда рыба хочет обхитрить тебя, а ты хочешь обхитрить рыбу.

Идёт как бы соревнование между рыбой и рыбаком. Так намного интереснее, чем обычно ловить рыбу сетями и накидкой.

Вся моя романтика и вдохновение пропали сразу, как только перед рассветом мы на пассажирском поезде прибыли на станцию Гардабани, где нас никто не встретил.

Майор Карпухин сказал нам, что строем с песнями мы за час доберёмся до нашего армейского полигона. Так что мы ни стали ждать армейского транспорта с полигона. Солдаты построились в колонну по четыре человека.

С полными рюкзаками за плечами мы загорланили армейские песни так, что разбудили не только местных собак в посёлке Гардабани, но также из посёлка местных жителей, которые выбрались из своих домов и удивлённо смотрели на нас своими сонными глазами.

Никто из местных жителей не мог представить себе, что с нашим прибытием здесь в глухомани произойдут такие события, которые вначале напомнят старикам вторую мировую войну, а затем помогут приблизиться местным жителям к понятиям о современной жизни.

Через час нашей строевой ходьбы с песнями, по пыльной просёлочной дороге, вместо армейского полигона мы увидели впереди азербайджанский аул Бьюик Касик.

Только тут мы сообразили, что майор Карпухин спутал наше строевое направление. Нам пришлось в пути совершить ход конём, как на огромной шахматной доске.

Но офицер всегда прав, даже если он виноват. Так что пришлось повторить свой армейский репертуар строевой песни по пыльным дорогам Грузии и Азербайджана.

Теперь мы оглушали своими строевыми песнями стадо овец и собак, которые в панике разбежались в разные стороны перед строевым шагом сильно запылённых в дороге солдат советской армии. Прибыли мы на армейский полигон где-то к обеду.

Панорама армейского полигона нас не обрадовала. Кроме камышей вокруг дикого озера другой зелени рядом не было.

Мы сразу позавидовали тем солдатам, которые остались служить в Батуми у самого Чёрного моря.

Жара на армейском полигоне в несколько раз выше, чем на берегу Чёрного моря в Батуми. Вокруг дикого озера холмы без единой растительности и рядом ничего живого.

Словно мы попали в какое-то безжизненное пространство на необитаемом острове, где впервые вступила нога человека. Возле дикого озера нас встретили перепуганные офицеры и солдаты, которые с самого утра искали нас по всем дорогам Грузии, а мы пришли пешком со стороны Азербайджана.

Оказывается, что по пути к нам у солдат заглох двигатель бортового автомобиля. Когда солдаты завели свой автомобиль, приспособленный к перевозке людей, времени прошло много.

Приехали солдаты за нами на станцию Гардабани через два часа после прибытия нашего поезда.

Дежурный станции "Гардабани" сообщил солдатам, что пассажирским поездом со стороны Тбилиси на рассвете прибыла рота солдат, которые строевым шагом с песнями покинули территорию станции Гардабани в неизвестном направлении.

Солдаты с армейского полигона подумали, что мы разошлись по дороге в сторону армейского полигона. Солдаты на автомобиле вернулись обратно на армейский полигон, но нас там не было.

Началась паники среди охраны полигона. Нашу роту искали по всем впадинам и расщелинам между холмов, окружающих дикое озеро. Ведь не шутка потерять целую роту солдат.

За такую оплошность можно лишиться пагонов и получить срок заключения до конца своей жизни. Однако хорошо, что всё хорошо кончается. Мы сами нашлись.

Солдаты и офицеры охраны военного полигона были рады нашему прибытию. С нашим прибытием изменилась к лучшему служба солдат у дикого озера.

С нашим приездом на берегу дикого озера должен появиться современный армейский посёлок, куда прибудут все условия современной городской жизни, а вместе с цивилизацией долгожданные женщины.

Так как на армейском полигоне никаких жилых и служебных строений не было, то нам пришлось вырыть блиндажи на десять человек каждый, а над блиндажами растянуть армейские палатки.

Из всего передвижного состава на армейском полигоне был санитарный автомобиль, автомобиль с личным оружием солдат и автомобиль для перевозки солдат.

Кроме наших свежевырытых блиндажей с палатками, был ещё три блиндажа. Один блиндаж для офицеров. Другой блиндаж для солдат обслуживания полигона.

В третьем блиндаже находилась армейская кухня. Рядом с армейской кухней ящики с продуктами на один месяц нашей роте, прибывшей подготовить полигон к предстоящим боевым учениям стран содружества "Варшавского договора".

Возле небольшого поселения советских солдат в воде дикого озера плескалась разнообразная пресноводная рыба, а в камышах горланили многочисленные водоплавающие птицы.

Это всё, чем был богат армейский полигон до нашего прибытия. Остальное, предстояло возвести прибывшей с нами роте солдат. Через два месяца здесь должен был появиться целый армейских городок со всеми необходимыми службами.

Нам надо было постараться, чтобы не опозорится перед нашими политическими собратьями по классу и по духу. Ведь социалистические страны того времени обожествляли политический строй Советского Союза.


Так как тогда угнетённый рабочий класс всего мира имел желание построить социализм на примере Советского Союза. Пока мы рыли вручную лопатами свои блиндажи к ночлегу, в это время солдаты обслуживания армейского полигона готовили нам обед, который должен был стать для нас завтраком, обедом и ужином в одно время.

Ведь со вчерашнего ужина мы ничего не кушали. Всю ночь спали в пассажирском поезде, а перед рассветом со строевыми песнями мы шагали по пыльным дорогам Грузии и Азербайджана.

Так что мы были голодными, как волки и шакалы, голоса которых мы слышали в округе. Было над, чем выть волкам и шакалам, когда рядом с диким озером расселились люди.

Которые надолго лишили волков и шакалов единственного места, где можно было им добыть себе пропитания.

Мало того, армейская кухня распространяла такой ужасно питательный запах мясной тушёнки, что любое голодное существо завоет волком от распространения такого вкусного запаха.

Мы тоже были готовы выть по-волчьи. Но майор Карпухин приказал нам хорошо вымыться в озере и пред употреблением пищи переодеться в чистое армейское обмундирование.

После рытья блиндажей мы побежали к воде дикого озера. Чистота и порядок в армии, прежде всего.

Когда мы разделись до армейских трусов и попрыгали в воду озера, то дикие места оглушили пронзительные вопли, что даже волки и шакалы, с перепуга прекратили выть вокруг армейского полигона.

Вода в диком озере оказалась родниковой и настолько холодной, что мы от неожиданности вскрикнули и тут же повыскакивали из ледяной воды. Но майор Карпухин приказал нам прыгать обратно в ледяную воду.

Приказ командира не обсуждается. Мы вынуждены были обратно прыгать купаться в ледяную воду дикого озера. Взвизгивая от прикосновения ледяной воды. Прямо как крещение на Руси.

– Слабые солдаты вымрут, а сильные останутся жить. – тут же пошутил майор Карпухин, когда мы выбрались из ледяной воды. – Других источников влаги здесь нет. Привыкайте сразу к воде дикого озера. Мы будем из этого озера пользоваться водой и продуктами питания, которые здесь плавают сверху и в глубине озера в большом количестве.

После употребления солдатской пищи нам было не до рыбалки и не до охоты. Мы так устали за прошедшие сутки, что хотели просто подольше спать. Как полагается на армейском полигоне, офицеры выставили армейский караул на самых высоких точках вокруг армейского полигона.

Остальные солдаты легли спать. Задолго до положенного отбоя в обычной военной части, вокруг всего армейского полигона наступила мёртвая тишина. Даже водоплавающие птицы стихли в камышах у дикого озера.

Хищники тоже укрылись где-то за холмами подальше от нашего места жительства. Мне стоять в карауле по расписанию выпало перед самым рассветом.

Когда меня подняли дежурить в караул, сумерки раннего утра лишь собирались появиться. Над моей головой было звёздное небо. Вокруг ни единой тучки.

Новый день должен стать таким же жарким, как вчерашний день, когда мы шагали с песнями по пыльным дорогам. Теперь у солдат военного полигона было опасение сгореть от жары возле озера Джандаргель с ледяной водой или привыкнуть к ледяной температуре дикого озера и закаляться как сталь. Некоторые из нас ранее купались в проруби.

Лично мне не привыкать к ледяной воде. Ведь у меня и у моих друзей-земляков была традиция открывать сезон купания в женский день 8-го марта. Здесь в жару в конце лета легко привыкнуть купаться в ледяной воде дикого озера.

Стоять в карауле, а точнее ходить, мне выпало возле санитарного автомобиля и автомобиля с личным оружием роты.

Должен был наблюдать за возможным передвижением со стороны холмов и со стороны дикого озера.

С другой стороны, в карауле был другой солдат. Наши линии иногда пересекались. Мы друг у друга спрашивали пароль и отзыв, как положено по Уставу вовремя несения караульной службы в советской армии.

Стоять в карауле два часа. Не заметил, как странное существо могло проскользнуть между мной и другим караульным. Может быть, это странное существо было до нашего караула?

Просто никто не обращал на него внимания. Так как по своему цвету странное существо имело отличную маскировку с окружающей средой и в темноте сливалось в едином цвете с окружающей средой.

Тоже мог его не заметить. Если бы что-то не шевельнулась в густых предрассветных сумерках возле санитарного автомобиля.

Тут же передёрнул затвор автомата и потребовал от этого существа пароль. Но ответа не получил и произвёл в воздух предупредительный выстрел. Отчего сразу поднял на ноги всех солдат.

– Зачем стреляешь из автомата? – спросил меня, взъерошенный майор Карпухин. – Всех солдат разбудил.

– Там кто-то есть. – ответил, указывая в сторону санитарной машины. – Шевелится, на пароль не отвечает.

Майор Карпухин приготовил к стрельбе своё табельное оружие и внимательно посмотрел в указанную мной сторону. Там действительно кто-то был, но в предрассветных сумерках невозможно было нам рассмотреть странное существо.


Тогда мы с майором Карпухиным осторожно двинулись в сторону странного существа, которое стояло на том же месте. Не собиралось никуда удирать от нашего приближения.

Лишь вблизи мы смогли, рассмотрели стоящего странного существа возле фургона санитарного военного автомобиля, от которого доносился запах разных лекарств.

– Так это обыкновенный ишак? – удивлённо, воскликнул майор Карпухин. – Откуда ишак мог здесь взяться?

Вскоре к нам присоединились солдаты. Стали с удивлением рассматривать серого ишака, который шевелил своими ушами и плакал. Мы не ошиблись. Ишак действительно плакал.

Отчего ишак плакал, мы поняли тогда, когда увидели, что у ишака нет половины правой задней ноги. Мясо на ноге было съедено хищниками. Просто удивительно, как хищники не доели всего ишака.

Удивительно вообще, как ишак мог доковылять до армейского полигона фактически на трёх ногах. Можно было подумать, что ишак знал куда идёт. Так как он пришёл именно к санитарному автомобилю, возле которого ему могли оказать медицинскую помощь.

Но медицинская помощь ишаку уже не была нужна. На половину съеденная правая задняя нога ишака была буквально забита кишащими червями и у ишака открылась общая гангрена по всем задним конечностям.

Единственное, чем мы могли помочь ишаку, это отвести ишака подальше от армейского полигона и пристрелить, чтобы избавить бедолагу от ужасных мучений. Другого выхода у нас не было.

Частично съеденному ишаку уже не могла помочь никакая медицина. Нам оставалось только убить ишака. Видимо ишак был дикий или давно одичавший без людей.

На ишаке не было никаких признаков использования ишака людьми. Кроме того, до ближайшего поселения людей не меньше десяти километров. Домашний ишак не мог самостоятельно преодолеть такое расстояние без помощи людей.

Ишак всё-таки вьючное домашнее животное, а не скаковая лошадь способная проскакать от дома сюда на большое расстояние без сопровождения своего хозяина.

Солдаты осторожно взяли ишака за уши и медленно увлекли в расщелину между холмами, в стороне от армейского полигона.

Когда ишак оказался на таком безопасном расстоянии от армейского полигона, что мы не могли учуять запах его разлагающего туловища, ишак сам свалился на бок, готовый принять смерть от руки человека.

Солдаты больше не могли смотреть на мучения ишака. Разрядили в ишака, целую обойму патронов из пистолета Макарова. Ишак без единого звука принял свою смерть.

Он остался, спокойно лежать в расщелине между двух высоких холмов на съедение хищников. Хотя бы на пищу хищникам от дикого ишака будет польза на территории дикой природы.

Не успели наши солдаты покинуть расщелину между холмов. Как туда в расщелину между огромных холмов устремились пустынные волки, гиены, лисицы и шакалы, которые начали разборки между собой за право устроить пир над трупом расстрелянного солдатами дикого ишака.

Не прошло и часа после убийства ишака солдатами, как голодные хищники успокоились. Видимо дикие хищники растащили останки дикого ишака по всей долине между обнажёнными без зелени сухими холмами.

Ко времени полёта орлов стервятников от расстрелянного дикого ишака остались лишь оглоданные кости, которые никак не годились в пищу орлам стервятникам, летающим с утра над большими холмами.


2. На озере Джандаргель.

– Пойдём, сходим на рыбалку в камыши дикого озера. – предложил мне, майор Карпухин. – Пока нам не привезли строительные материалы и художественные принадлежности на оформления армейского полигона, мы все здесь вольные птицы. Мы можем только охранять своё армейское имущество и отдыхать как дикари у воды дикого озера.

Согласился с предложением майора Карпухина. После ужина подготовил удилища с леской и тесто на насадку. Другого ничего вокруг озера на насадку не нашёл. Всюду были солончаки и голодная почва.

Даже возле воды дикого озера не было червей. Так что мы не знали, на что можно здесь поймать рыбу в диком озере. Есть ли вообще какая-то рыба, в этой ледяной воде, мы не знали. Солдат, обслуживающих армейский полигон мы пока не спросили. Нам было как-то неудобно спрашивать солдат. Ведь мы прибыли от берега Чёрного моря, а местные солдаты служили где-то в горах и ничего не знали о прелестях службы на берегу самого Чёрного моря.

Вполне возможно, что эти солдаты служили где-то поблизости или в стройбате в Тбилиси? Нам надо было привыкнуть к условиям службы вблизи дикого озера. С местными солдатами и офицерами мы так быстро найдём общий интерес. Рыба в озере Джандаргель была.

Мы видели, как водоплавающие птицы ловят рыбу из озера. Сразу поедают рыбу, дразня нас своим уловом. Видимо по отношению к людям рыба здесь была такая же дикая, как само озеро Джандаргель.

Мы с майором Карпухиным просидели не один час в зарослях камыша. Рыба ни разу не клюнула.

Когда наше терпение окончательно лопнуло, то мы смотали удочки. Вернулись обратно к себе на полигон пред своим обедом.

– После обеда пойдём на охоту к озеру. – сказал майор Карпухин. – Думаю, что дичь там никуда не денется.

Сразу после обеда майор Карпухин взял своё зачехлённое двуствольное охотничье ружье. Как заядлые охотники мы после обеда отправились обратно в те же камыши, где утром после завтрака пытались наловить много местной рыбы.

Дичь в диком озере оказалась более доверчивой и глупой по сравнению с местной рыбой в этом диком озере. Дикие утки и гуси, плавали прямо рядом с нами в прибрежных камышах дикого озера.

Даже складывалось у нас такое впечатление, что мы пришли охотиться на домашних уток и гусей, которых можно кормить с рук. Но так как рядом с этим диким озером не было гражданских поселений, а армейский полигон не разводил своих водоплавающих птиц, то мы были уверены в том, что пришли на настоящую охоту, на дикую водоплавающую птицу.

Майор Карпухин сразу определил, что он будет охотником, а охотничьей собакой, которая будет доставать из воды подстреленную дичь к ногам хозяина. Майор Карпухин приготовился к стрельбе по диким уткам и гусям.

Приготовился вытаскивать дичь. Не прошло и двух часов охоты, как у ног хозяина было больше десятка подстреленной дичи. Но зато "собака" хозяина наплавалась за дичью до посинения.

Не мог попасть зуб на зуб от ледяной воды в диком озере. Несмотря на то, что над нами жарило яркое летнее солнце.

Теперь меня от простуды могла спасти только русская водка с черным перцем. До ближайшего гастронома было слишком далеко, а русской водки в гастрономе мусульман могло не быть.

– Налей моей охотничьей "собаке" сто грамм медицинского спирта под мою ответственность. – сказал майор Карпухин, лейтенанту медицинской службы, когда мы вернулись с дичью в армейский полигон. – В противном случае мы можем потерять ценную породу собаки, которая нам пригодиться вовремя местной охоты и оформления полигона.

– "Пить так пить" сказал котёнок, когда несли его топить. – вспомнил, давно придуманную мной поговорку.

– Вот даёт, пацан! – удивлённо, воскликнул майор Карпухин. – Полчаса назад едва не подох от холодной воды, а сейчас шутит. Такому молодцу и ящик водки можно поставить к лицу. Если б у меня были деньги на ящик русской водки.

Лейтенант медицинской службы сжалился надомной. Налил мне целый стакан чистого медицинского спирта. Тут же разлил стакан чистого медицинского спирта на три части и выпил спирт со своими друзьями.

Но для общей профилактики своего здоровья, после обеда бегал по берегу дикого озера до тех пор, пока сильно пропотел от бега и от жаркого солнца. Затем укутался в тёплую одежду.

До ужина завалился спать в постель, чтобы пропотеть во сне. На ужин у нас было жаркое блюдо из дичи, подстреленной майором Карпухиным и выловленным из дикого озера мной, его верной охотничьей "собакой".

Жаркое из дичи понравилось всем. Но майор Карпухин сразу подметил, что такая охота будет проводиться, только один раз в неделю, при этом составе солдат на армейском полигоне.

Иначе, мы просто истребим здесь дикую водоплавающую птицу, которую до нас никто не стрелял.

Природу надо беречь, особенно ту, которая относиться к нам с полным доверием, как в этом диком озере. Мы должны жить в полной гармонии с животными дикой природы и употреблять себе в пищу продукт дикой природы только по необходимости.


3. Армейские приколы.

Наследующее утро второго дня нашего пребывания на армейском полигоне, майор Карпухин, решил, напомнить нашим солдатам из Батуми, что они находятся на военной службе, а не на курорте в горах у дикого озера.

После ужина майор Карпухин построил роту в строй. Гонял солдат до обеда на пробежку между холмами, которые находились вокруг армейского полигона до гор, граничащих с Азербайджаном. Видимо, тогда майор Карпухин пожалел меня после того, как использовал меня в качестве охотничьей собаки вовремя охоты на диких гусей и уток у озера.

– Пока ваша рота болтается в горах, мы можем развлечься. – сказал мне, лейтенант медицинской службы.

Лейтенант принёс из санитарного автомобиля графинчик чистого медицинского спирта и банку говяжьей тушёнки. Мы разбавили по сто грамм медицинского спирта на стакан воды каждому.

Выпили содержимое в стаканах под закуску говяжьей тушёнки. Прошло, примерно, полчаса после начала нашего развлечения. Нам показалось этого маловато.

Приняли на душу лучшего развлечения по стакану разбавленного чистого медицинского спирта. После чего нас потянуло на подвиги. Мы взяли из оружейного парка по автомату с рожками боевых патронов.

Сразу отправились к ближайшему холму возле армейского полигона. Высоко на холме было единственное засохшее дерево, которое стояло здесь с далёкой никому не известной исторической эры. Сухое дерево чудом сохранилось до наших дней.

– Давай развесим на сухом дереве пустые консервные банки. Будем стрелять по консервным банкам из автоматов. – предложил лейтенант медицинской службы. – Кто больше собьёт консервных банок, тот будет больше пить медицинский спирт.

– Давай развесим банки. Будем стрелять. – согласился, с предложением лейтенанта медицинской службы.

Минут через двадцать засохшее дерево выглядела как новогодняя ёлка, с развешанными новогодними игрушками. На такое количество развешанных консервных банок нам могло не хватить по автоматному рожку боевых патронов.

Поэтому решили принести к холму ящик автоматных рожков с боевыми патронами. Стрелять, так стрелять. Такая возможность пострелять бывает редко у солдат.

Особенно у художника оформителя воинской части. Мы сразу заняли боевую позицию лёжа. В сторону дерева устроили настоящую бойню по развешанным консервным банкам.

Не знаю, сколько времени прошло после начала нашей стрельбы по консервным банкам.

Наверно, очень много, так как возле меня лежала целая куча пустых патронов от автоматных очередей, а на моих руках появились ожоги от близости раскалённого металла от ствола автомата Калашникова?

Но мы продолжали соревнование в стрельбе по консервным банкам. Никто из нас не хотел уступать место друг другу в стрельбе. Спирта медицинского было много.

– Вы, что совсем отупели! – услышал, голос майора Карпухина за своей спиной. – Прекратите стрельбу! Там за холмом целая рота лежит под дождём из пуль автоматных очередей. Вас обоих под военный трибунал отдам. Быстро сдать мне ваше оружие!

Лишь после приказа майора Карпухина, мы прекратили стрельбу из автоматов Калашникова по консервным банкам. Развешанным на сухом дереве, высоко на холме, за которым почти час лежала целая рота солдат, а жирный майор Карпухин целых полчаса на животе полз вокруг холма к нам, чтобы прекратить это опасное безобразие устроенной нам.

Лейтенанту медицинской службы могло грозить разжалованием в рядовые, а мне пару лет осуждения в дисциплинарный батальон. Вся наша дальнейшая судьба на полигоне была теперь в руках майора Карпухина.

Мы с лейтенантом готовы были не служить, а прислуживать Карпухину, чтобы только он не подал на нас в суд.

– Вам повезло, что мы в полевых условиях, где каждый человек в цене. – смягчившись, сказал нам, майор Карпухин. – Иначе, сидеть бы вам в дисциплинарном батальоне пару лет каждому. Объявляю, вам двоим домашний арест.

Двое суток мы с лейтенантом медицинской службы, сидели в своих блиндажах под домашним арестом.

Через двое суток на армейский полигон стали прибывать необходимые материалы, им понадобились наши руки.

Стараясь отрезветь от спирта. Постепенно майор Карпухин забыл о наших проделках с автоматной стрельбой по консервным банкам. Лейтенант медицинской службы был занят своими делами. Мне пришлось начать оформление наглядной агитации на армейском полигоне.

Мне нужно было с нуля сделать всю наглядную агитацию, которая была положена в нашей армии. Через неделю нашего пребывания на армейском полигоне, сюда стала прибывать военная техника.

Среди прибывших солдат было много моих земляков и друзей, которых знал по гражданке в Северной Осетии.

Уже, как сторожил армейского полигона, стал знакомить своих друзей и земляков с окрестными местами.

Мы даже на рыбалку ходили по-настоящему. Ни как с майором Карпухиным, который пытался ловить местную рыбу на тесто. Мы съездили в посёлок Бьюик Касик.

Там на колхозной ферме накопали навозных червей к своей рыбалке. Рыба дикого озера целый день с огромным удовольствием клевала на насадку из навозных червей. Армейский повар сварил уху из рыбы. К вечеру этого дня все солдаты армейского полигона с огромным удовольствием кушали уху из местной рыбы.


4. Как мы продали танк.

В первый же наш выходной день на армейском полигоне мы фактически остались без присмотра. Майора Карпухина срочно вызвали в штаб военного Закавказского округа в Тбилиси на присвоение ему очередного воинского звания.

Подполковника политического отдела Батумского гарнизона. Оставшиеся на армейском полигоне офицеры, уехали на выходные дни развлекаться с девочками в Тбилиси и в Рустави.

На армейском полигоне остались только два дежурных офицера и одна рота дежурного караула армейского полигона. Эти солдаты несли караульную службу и к роте строителей никакого отношения не имели.

Ко мне тем более никто не относился, был свободным. Мы с земляками тоже решили немного расслабиться в выходной день, как наши офицеры.

Сели на автомобиль ГАЗ-66 и поехали в посёлок Бьюик Касик за водкой, там водки не было. Тогда отправились в Гардабани. Чтобы нам дважды ни ездить в магазин гастроном, водки взяли несколько бутылок.

С таким количеством водки появляться на армейском полигоне было опасно. Поэтому мы на своём автомобиле ни стали заезжать на армейский полигон.

Мы решили кого-нибудь из солдат высадить из своего автомобиля вблизи армейского полигона, чтобы он прошёл к нашим блиндажам и сказал друзьям, что мы водки закупили для всех.

Встретимся в указанном нами месте за холмами. С нами был Алборошвили Гиви, ему до демобилизации оставалось всего три месяца. Такого "деда" за мелкое нарушение армейского устава не имели право наказать и посадить в гауптвахту.

Тем более что на армейском полигоне гауптвахты не было. Так что мы высадили Алборошвили Гиви за ближайшим курганом возле армейского полигона, а сами отъехали подальше в условленное место нашей встречи вдали от армейского полигона.

Там сразу стали накрывать "поляну" с выпивкой и закуской, чтобы зря не терять время. Так как мы всё-таки были солдаты. Нас могли искать офицеры, которые остались дежурить до приезда других офицеров.

Время на гулянку у нас было ограничено. Когда мы уже накрыли "поляну" с выпивкой и закуской, то, вдруг, из-за ближайшего кургана, в нашу сторону выполз танк Т-54. Конечно, мы сразу запаниковали.

Думали, что Алборошвили Гиви заложил нас и нам придётся отвечать за устроенную нами пьянку вовремя службы в советской армии. Куда-то удирать было бесполезно.

От такого танка далеко не удерёшь. Смысла нет никакого. Нас всех всё равно знали хорошо. От наказания нам всем никуда не деться.

– Вот и мы! – закричал Гиви, выбираясь из танкового люка. – Целый ящик закуски привезли.

– Вы бы с платформой ракету буран угнали. – пришлось указать мне на пример Алборошвили Гиви. – Мы от страха чуть в штаны не наложили. Нам надо подальше отсюда уехать, чтобы нас никто из офицеров по-настоящему не поймал с такой техникой.

– На армейском полигоне никакого транспорта не было, чтобы добраться до вас. – стал оправдываться перед нами, Алборошвили Гиви. – Вот мы уговорили лейтенанта обкатать танк после ремонта. У нас всё законно получилось.

Солдаты стали спорить о выходках моего друга и земляка по Беслану. Одни солдаты говорили, что такой поступок Гиви во вред ему самому. Ведь у него в этом году дембель.

Нельзя так рисковать. Вместо дембеля можно попасть в дисбат. Другие считали, что это всего лишь безопасное развлечение. Танк никто не украл. Погуляем на природе и вернём танк обратно.

Большинство наших друзей поддержали меня, что нам здесь никак нельзя устраивать поляну пьянки. Так как нас могут свободно засечь из рейдового армейского патруля по ближайшим курганам.

Мы тут же собрали все свои закуски и выпивки. Затем сели в автомобиль ГАЗ-66 и на танк Т-54. Ближайшим местом нашей пьянки выбрали горы в сторону Азербайджана, куда точно никто из армейского полигона к нам не мог выбраться.

Слишком далеко ехать. Мы расположились в расщелине между гор возле небольшой речки, которой не было даже на армейской карте. Может быть, потому что эта речка заканчивалась всего через пятьсот метров от своего истока?

Вода реки просачивалась в землю и дальше больше нигде не появлялась. Такие реки с сухим руслом встречал на Северном Кавказе. Мы однажды поехали с отцом рыбачить на реку Кума, которая протекает по Ставропольскому краю.

Свой автомобиль драндулет оставили у знакомых, а сами надули резиновую лодку и поплыли вниз по течению реки Кума ловить рыбу. Проплыли мы километра два вниз по реке. Вдруг, река Кума быстро стала мелеть и вскоре вообще кончилась.

Но метров через пятьсот было видно продолжение реки Кума. Мы с отцом вытащили из воды свою надувную лодку. Дальше, почти пятьсот метров, мы тащили лодку по суше, чтобы затем обратно плыть по реке Кума, которая в пути нашего странствия дважды исчезала под землёй.

Тогда река Кума была загадкой для меня. Но рыбы в реке Кума было много. В тот раз мы с отцом вернулись домой на драндулете с огромным уловом разнообразной речной рыбы.

Неизвестная река в горах Азербайджана исчезала под землёй совсем близко от нашего пикника.

Но нас, это не очень-то расстраивало. Место здесь было прекрасное и располагало нас на хороший отдых.

К тому же здесь было много кустов со спелыми плодами кизила и боярышника, которые были нам дополнением к нашей полевой закуски.

Так что мы расположились в расщелине как у себя в горах в Северной Осетии, где часто гуляли по выходным дням. Мы так увлеклись своей пьянкой, что сразу не заметили, как вокруг нас расположилось огромное стадо баранов.

Мы как-то даже не подумали, что здесь высоко в горах Азербайджана может встретиться нам стадо баранов, которых почему-то заинтересовал именно наш танк Т-54.

Стадо баранов расположилось плотным кольцом вокруг нашего танка. Мы не знали, как выбраться из окружения этого стада. Тем более что чабан этого стада, одетый в огромную чёрную бурку, расположился прямо между гусениц нашего танка и с миром никуда не хотел уходить.

Можно было подумать, что чабан хозяин этого огромного стада баранов и нашего танка, а мы всего лишь случайные гости в горах.

– Давайте продадим ему наш танк. – шутя, предложил Гиви. – Никуда от нас танк не денется.

– Почему не продать? – согласился танкист. – Если лейтенант кинется танка, скажем, что танк заглох в горах вовремя обкатки после ремонта.

Мы так и решили, что предложим танк чабану. Но вот у нас была не большая загвоздка. Дело в том, что чабан был из Азербайджана. Никто из нас, азербайджанского языка не знал.

Мы ни знали, как с ним поговорить. К тому же чабан спал под своей огромной буркой. Мусульман вовремя отдыха беспокоить никак нельзя.

Мало того, вокруг чабана лежали огромные собаки, кавказские овчарки, которые зорко охраняли хозяина и близко не подпускали нас к своему хозяину. Поэтому мы не знали, как начать наши переговоры с чабаном, который вообще мог не понять нашего языка.

– Уважаемые солдаты! – вдруг, неожиданно для нас, на чистом русском языке, обратился к нам чабан. – Моим овцам и собакам понравилась железная машина. Вы не могли бы мне продать эту чудесную машину? У меня денег много.

– Да! Конечно! – стали соглашаться мы. – Мы с удовольствием продадим вам хорошую железную машину.

– Сколько стоит железная машина? – поинтересовался чабан. – Назовите мне свою цену за технику.

– Кунак! Мы не на рынке. – сказал танкист, чабану. – Железная машина дорогая. Хорошему человеку не жалко продать за ту цену, которую даст кунак. Железная машина заменит тебе дом и собаку на охрану овец.

– Хорошо! Согласен. – по-деловому, сказал чабан. – Отдам вам сбережения, которые имеются у меня.

Чабан по цокал своим шершавым языком и сразу откуда-то из-за холма выполз старый облезлый ишак. На ишаке висела какая-то истёртая старая сумка из кожи.

Чабан снял кожаную сумку с ишака и передал танкисту. Мы заглянули в кожаную сумку чабана. Там были несколько пачек денег, перевязанных верёвочками.

Мы ни стали считать полученные от чабана деньги. Даже на глаз можно было определить, что в этой кожаной сумке, примерно, пять тысяч рублей.

По тем временам это была огромная сумма денег. На такую сумму денег можно было купить автомобиль "Волга" или построить двухкомнатную кооперативную квартиру.

За такую сумму денег и срок заключения могли дать такой же, как сумма денег. Поэтому у нас пьянка сразу прошла. Мы поняли, что тут нам пахнет сроком, а не шутками.

– В такие игры не могу играть. – сказал своим друзьям, когда мы отошли от чабана, чтобы посоветоваться. – Нас могут посадить за такую авантюру лет на пять в дисциплинарный батальон. Не хочу садиться в зону из-за денег.

– Тоже пас. – поддержал меня, Алборошвили Гиви. – У меня дембель на носу. Мне не нужно заключение вместо гражданки.

– Думаю, что все того же мнения. – поддержал нас танкист. – Но пошутить нам сейчас с танком не грешно. За шутку срок нам не дадут. Давайте сумку с деньгами спрячу в танке. Через пару дней мы приедем за танком. Вернём чабану деньги. Чабан всё равно не догадается, как проникнуть в наш танк. Потайное место у меня в танке давно имеется.

– Если чабан окажется бывшим танкистом, то тебе, и нам, срока тюрьмы не миновать. – сказал танкисту. – Надо в голове иметь мозги, а не холодец.

– У меня в танке горючего осталось лишь до армейского полигона хватит. – сказал танкист. – Не будет же бывший танкист заправляться у нас на армейском полигоне. Давайте рискнём. Свои деньги в танке чабан всё равно не найдёт.

– Тебе виднее. – согласился Гиви. – Моей фамилии с авантюризмом больше не вспоминай.

В общем-то, мы все согласились с таким розыгрышем. Оставалось лишь как-то отвлечь чабана от танка, чтобы танкист мог проникнуть в свой танк и там спрятать кожаную сумку с деньгами. Однако чабан поставил свою бурку под стволом нашего танка.

Вокруг танка рассадил своих собак, кавказских овчарок, которые надёжно охраняли не только огромное стадо овец, а также своего бронированного коня в числе советского танка. Добраться нам до танка нельзя.

– Аксакал! Мы согласны продать свою железную машину тебе. – обратился танкист к чабану. – Разреши в последний раз проникнуть в железную машину, чтобы мог забрать свои личные вещи. Они тебе не нужны.

– Пожалуйста! Ты можешь забрать свои личные вещи. – согласился чабан, отзывая своих собак от танка.

Танкист сзади танка вместе с кожаной сумкой, набитой деньгами, взобрался на башню танка. Через верхний люк на башне танка проник во внутрь танка совсем незаметно для чабана.

Минут через десять танкист выбрался из своего танка в сторону чабана. Танкист показал чабану, что кроме своих личных вещей больше ничего из танка он не взял. Мы тут же все забрались в свой автомобиль ГАЗ-66.

Уехали обратно к себе в армейский полигон. Успели почти к ужину под самый вечер. Вроде никто из дежурных офицеров на полигоне не обратил внимания на отсутствие танка.

В воскресный день солдаты полигона высыпались после пьянки почти до самого обеда. Когда мы сильно проголодались, то в разброд пришли в полевую столовую кушать очередную овсянку с тушёнкой говядины и перловый суп, приготовленный всё на той же тушёнкой говядины.

Ничего другого у нас в полевых условиях не было. Хорошо, что рядом с нами было озеро Джандаргель, которое иногда кормило нас своей рыбой и водоплавающими птицами.

Воскресный день прошёл у нас благополучно. Всю вторую половину дня мы загорали на берегу дикого озера. После ужина немного погоняли футбольный мяч. Спать легли пораньше.

Так как в понедельник у нас в шесть часов утра общий подъем. Армейские строители начнут строить армейские домики.

Остальные солдаты будут нести свою обычную армейскую службу. У меня работы с наглядной агитацией полным-полно на всю службу на этом полигоне.

В шесть часов утра армейский горн сыграл общий подъем. После водной процедуры солдаты выстроились на большом плацу для дальнейшего развода на завтрак, а затем по своим службам на весь рабочий день.

Перед нами на плац вышел подполковник Карпухин. Мы, хотели, было поздравить Карпухина с повышением воинского звания. Но подполковник Карпухин был злой на вид. Солдаты понимали, что сейчас на полигоне за что-то будет общий разгон.

– Куда делся единственный на полигоне танк? – заорал на нас подполковник Карпухин. – Наверно, пропили танк в моё отсутствие? Лейтенант Абдурахманов! Выйти из строя! Доложите! Куда делся танк с полигона в ваше дежурство?

– Танкист сержант Магомедов Сулейман обкатывал танк после ремонта. – стал докладывать лейтенант Абдурахманов. – Горючее в танке закончилось. Танк остался вблизи армейского полигона. Сейчас мы доставим горючее к танку. Так через час будет на армейском полигоне. Танк находится в потайном месте под надёжной охраной. Танк вернём.

– Через час чтобы танк был на месте! – приказал подполковник Карпухин. – Иначе, вас под трибунал отдам.

Танкист сержант Магомедов Сулейман после завтрака собрал нас возле автомобиля ГАЗ-66. Уговорил съездить вместе с ним к танку. Посмотреть на то событие, которое произошло вместе с нашим танком и с чабаном со стадом овец за двое суток.

Мы вначале отказывались от поездки с полигона, боялись гнева подполковника Карпухина. Сержант Магомедов Сулейман пошёл к подполковнику Карпухину, уговорил его отпустить нас к танку.

Так как там якобы нужна танкисту помощь от нас возле танка. Нужен мелкий ремонт и физическая сила. На моё личное удивление, только что грозный подполковник Карпухин легко согласился с сержантом Сулейманом Магомедовым.

Мы девять человек поехали на автомобиле ГАЗ-66 в сторону ущелья к нашему танку. Хотелось своими глазами посмотреть на розыгрыш, который мы устроили с чабаном и со своим танком.

Будет нам, что смешного вспоминать на гражданке. Когда через двадцать минут мы приехали к ущелью в горах, где находился наш танк, то увидели довольно странную и печальную картину. Вокруг танка расположилось огромное стадо овец, которые за время нашего отсутствия съели вокруг всю возможную растительность до самой земли. Как когда-то овцы "сожрали Англию". Когда англичане сделали ставку своей экономики на разведении овец и едва не загубили свой остров.

Овцы нанесли Англии огромный ущерб потравой огромных пастбищ, на которых долгое время ничего не росло.

Понадобилось много лет англичанам, чтобы сократить поголовье овец в своей стране и постепенно восстановить растительность на своих полях.

Иначе всё могло превратиться в пустыню.

Вот так и здесь в горах Азербайджана. Прошло всего чуть больше суток, а вреда от овец, на несколько месяцев. Когда от первых осенних дождей станет пробиваться первая трава на этом пастбище.

Сейчас овцы даже гусеницы у танка лижут. Так как в щели между гусеницами танка видна трава.

Собаки тоже бедные все изголодались в охране танка, который никуда не двигается.

Стоит как вкопанный на одном месте. Чабана тоже жалко. Наверно, голодный и от танка за прошедшие сутки не отошёл не на один шаг? Даже вид у чабана, какой-то жалкий и весь измученный.

– Вы что мне продали? – жалобно обратился к нам чабан, как только увидел нас. – Эту безмозглую железную машину хлестал кнутом. Уговаривал, как человека. Молился на неё как на святую, а она хоть бы сдвинулась. За сутки ни одного метра не сдвинулась. Оставлять её тоже жалко. Огромных денег машина стоит. Верните, пожалуйста, деньги.

– Аксакал! Ты извини нас. Мы просто пошутили. – жалобно, сказал танкист, чабану. – сейчас тебе верну все деньги. Танк мы заберём обратно. Ты всё равно не сможешь пользоваться танком без нашего обслуживания. Извини нас.

Сержант Магомедов Сулейман забрался через люк на башне внутрь танка, чтобы из тайника достать кожаную сумку с деньгами чабана. Танкист долго капался в своём тайнике.

Всё не появлялся наверху. Мы стали думать, что с ним что-то случилось. Может быть, ударился головой об танк? Хотели, было забраться в танк, чтобы узнать, что там с танкистом произошло.

Вдруг, танкист, сержант Магомедов Сулейман, высунулся из люка башни с испуганным видом.

– Кожаной сумки с деньгами нет. – перепуганным голосом, сказал Магомедов Сулейман. – Всё обыскал.

– Ты хоть соображаешь, что говоришь? – дрожащим голосом, спросил, танкиста. – Нас всех пересажают!

– Может быть, ты вообще деньги туда не клал? – подозрительно, спросил Алборошвили Гиви. – Присвоил себе чужие деньги. Ты отсюда живым не уйдёшь. Если не вернёшь хозяину его деньги. Так что лучше сам поищи деньги в танке.

Танкист обратно нырнул в люк башни танка и вновь пропадал в танке минут десять. Если не больше.

Когда танкист опять появился на башне танка и заявил нам, что кожаной сумки с деньгами в танке нет.

Мы были готовы разорвать танкиста на куски. Никто из нас не хотел садиться в тюрьму. Танкист был перепуган до смерти из-за отсутствия кожаной сумки с деньгами.

Но разорвать танкиста на куски у нас почти не было шансов. Танкист мог в любое мгновение скрыться под надёжными бронями своего танка. Тогда уже ни танкисту, а нам было уготовано быть разорванными на куски гусеницами танка Т-54.

Вполне возможно, что так бы случилось с нами и с танкистом, если бы в ту самую опасную минуту нашей жизни, на выручку к нам не пришёл сам старый чабан?

Вовремя нашего истерического положения. Старый чабан, внимательно следил за нашими действиями, из-под своей чёрной бурки, сидя под стволом танка Т-54.

– Зачем так нервничать? – удивлённо, сказал чабан, когда страсти между нами накалились до придела. – Какие-то там мелкие пять тысяч бумажных рублей никогда не должны испортить настоящую дружбу между молодыми джигитами.

Старый чабан по цокал языком. Из-за огромной серой скалы вышел старый ишак с кожаной сумкой, в которой были потерянные деньги в размере пять тысяч рублей.

Мы все были обескуражены таким фокусом. Никто из нас не мог понять, как этот старый чабан смог разгадать нашу тайну и проникнуть в танк за кожаной сумкой с деньгами.

Тем временем старый чабан приказал на азербайджанском языке своим собакам отогнать отару овец от танка.

Когда отара овец была на безопасном месте от танка, то старый чабан, кряхтя, забрался во внутрь танка.

Затем старый чабан завёл танк и поехал на танке в ту сторону, откуда вышел старый ишак с деньгами в кожаной сумке. Мы были сильно удивлены случившимся с нашим танком. Никак не могли прийти в себя из-за происходящего рядом с нами в ущелье.

– Ты куда мой танк угнал? – опомнился танкист Сулейман Магомедов, побежал следом за своим танком.

Мы тоже побежали следом за танком Т-54, который скрылся в стороне огромной скалы рядом с безымянной речкой. Когда мы выскочили следом за танком к безымянной речке, то увидели перед собой странную картину.

Прямо на поляне возле безымянной речки была постелена огромная скатерть, на которой было много разной закуски и выпивки. Рядом со скатертью угощения стоял большой мангал со свежими шашлыками.

Мы удивлённо протирали глаза и не верили тому, что после такого стресса мы рядом с поляной угощения.

Нам никак не хотелось поверить в то, что нас кто-то так ловко разыграл с танком и с деньгами, которые едва не пропали. Мы не знали, как сейчас себя вести.

– Джигиты! Приглашаю вас в гости к своему юбилею, а также к другой знаменательной дате. – сказал нам, старый чабан, выбираясь из танка. – Старый танкист Абдурахманов Абдурахман-оглы приглашает вас к свежему шашлыку.

– Моя знаменательная дата без меня не обойдётся. – вдруг, услышали мы, голос подполковника Карпухина, который вышел из-за холма в нашу сторону. – Так что вам на этой поляне придётся поделиться со мной шашлыком и водкой. Иначе отправлю вас всех в Батуми на гауптвахту за нарушение армейского уставного порядка.

Следом за подполковником Карпухиным к нам подошёл лейтенант Абдурахманов, который хитро улыбался. Ухмылялся и танкист сержант Магомедов Сулейман.

Выходит, что они четверо были в сговоре и разыграли всех остальных солдат. Мы все никак не могли поверить в розыгрыш. Ведь Алборошвили Гиви не был участником в сговоре с азербайджанцами и с подполковником Карпухиным.

Поменять место нашей субботней пьянки предложил лично. У меня тоже не было сговора с перечисленными товарищами. Продать танк предложил Алборошвили Гиви, а ни сам танкист.

Но, тогда как быть с деньгами. Ведь деньги были настоящие! Как мог чабан рисковать такой суммой денег?

– Деньги! Это всего лишь "кукла". – сказал лейтенант Абдурахманов. – Мы к этому торжеству готовились заранее. Мой отец работает фотографом в Акстафе. Вот они с моим дедушкой Абдурахманом-оглы решили устроить этот юбилейный розыгрыш. Двадцатипятилетний юбилей династии танкистов в нашем роду.

Тут как раз повышение майора Карпухина подоспело вовремя. Так что мы объединили наш общий розыгрыш. Вы оказались отличными артистами нашего совместного розыгрыша.

Сами вы подтолкнули нас к дальнейшим событиям. Всё остальное дело техники. Жизнь театр, а мы в ней артисты. Забыл, кто сказал эти умные слова. Однако, это сущая правда.

– Мы удачно клюнули на вашу удочку. – согласился с ним. – Но тогда причём тут сержант Магомедов Сулейман?

– Притом, что Магомедов Сулейман продолжение нашей танковой династии. – смеясь, ответил старый чабан, Абдурахманов Абдурахман-оглы. – У нас в роду принято мужчинам брать фамилию по имени отца или по имени деда. Один мой внук взял фамилию Абдурахманов по имени своего отца, который в своё время получил моё имя от деда. Другой мой внук взял фамилию по имени моего сына Магомеда. Так в нашем роду появились сразу две фамилии.

Конечно, шутка удалась на славу, как двойной праздник, устроенный в честь юбилея династии танкистов, а также в связи с повышением майора Карпухина в подполковники по политической службе.

Теперь подполковнику Карпухину предстояло отправляться в Батуми. На получение утверждения своего повышения на месте и на смену кабинета.

По всей вероятности, мне тоже придётся уехать вместе с подполковником Карпухиным в Батуми.

Мне предстояло быть рядом с замполитом, так как был закреплён за подполковником Карпухиным. Без него не мог оставаться на армейском полигоне рядом с озером Джандаргель.

Хотя мне не очень-то хотелось уезжать с этого места. Здесь было намного спокойнее, чем в Батуми в военной части. Надзора со стороны офицеров за мной фактически не было.

Дисциплина была ни такая строгая, как в нашей военной части. Чёрное море нам хорошо заменило дикое озеро Джандаргель с холодной водой, а также с дарами природы, которыми мы пользовались вовремя службы на полигоне. Отдых, рыбалка и охота у дикого озера.


5. В гостях у аксакала.

Всю последнюю неделю перед отъездом в Батуми подполковник Карпухин был занят передачей своих полномочий прибывшему на армейский полигон другому майору из штаба округа. В это время был занят своими делами по наглядной агитации на территории армейского полигона. Развешивал всюду свои готовые стенды и плакаты армейского толка.

Сам лично изготовлял планшеты для будущих стендов и плакатов. Моё окончание Бесланского строительного училища №5 на столяра краснодеревщика и моя работа плотником на стройке, пригодились мне вовремя службы в армии. Самостоятельно разрабатывал всевозможные атрибуты наглядной агитации.

Сам же изготовлял всё то, что требовалось от меня, как от столяра-краснодеревщика, плотника и художника-оформителя. К этому времени учился на художника-дизайнера в заочном университете искусств в Москве.

Так что мне в армии без работы скучать не приходилось. Постоянно был занят работой, за что к каждому праздничному дню получал награждения отпуском на Родину.

За время своей службы в армии, семь раз был в отпуске у себя дома. Один раз приезжал в командировку в Орджоникидзе за художественными красками, когда в Батуми почему-то не было художественных красок, а снабженцы из штаба дивизии своевременно не завезли художественные краски.

Так что наглядная агитация в дивизии была на гране срыва, что грозило большим политическим и военным скандалом в пределах нашего гарнизона.

За такую оплошность по наглядной агитации могли наказать замполита и художника. Вот тогда подполковник Карпухин предложил командиру дивизии, генералу Медведеву, откомандировать меня в Орджоникидзе за художественными красками к наглядной агитации всего нашего гарнизона.

Вполне понятно, что был не против такой командировки. Сам подсказал замполиту, где можно купить художественную краску.

В общей сложности за два года своей службы в армии, дома был больше трёх месяцев.

Перед каждым праздником. Перед отъездом в Батуми неделя пролетела быстро. Нам оставалось только отдохнуть в выходные дни и рано утром поездом из станции Гардабани отправиться в сторону станции Батуми через Тбилиси.

В Тбилиси нам предстояло пересесть на прямой поезд до станции Батуми через станцию Кутаиси. Жалко, что нет прямого поезда до станции Батуми без пересадок.

Придётся сутки болтаться в пассажирском поезде на купейных полках. В пятницу, вечером просматривая свежий журнал "Огонёк" обратил внимание на обложку журнала, где была фотография старика, как ствол могучего дерева с руками ветками, на которых были лица его прямых потомков.

Под фотографией надпись: "Им всем вместе десять тысяч лет!". Меня заинтересовало это сообщение в журнале. Полистал страницы журнала "Огонёк".

Нашёл нужную страницу и стал читать рассказ о самом старом человеке на планете Земля. У самого старого жителя на планете Земля десятки живых детей, внуков, правнуков и праправнуков, возраст которых от одного месяца до ста лет.

Самому долгожителю планеты Земля сто шестьдесят два года. Долго житель планеты Земля живёт в горах Азербайджана. Вблизи дикого озера Джандаргель, на границе с Грузией, в азербайджанском ауле Барзаву. В треугольнике земли, которая не принадлежит соседним республикам Советского Союза.

Так как этим куском земной суши всегда владела семья самого старого жителя на планете Земля. Удивительное было совсем рядом с нами.

Мне захотелось посмотреть на самого старого жителя нашей планеты, который пережил моего дедушку Гришу Выприцкого, прожившего сто двадцать шесть лет.

В то время как Ширали Мислимову сто шестьдесят два года. Мне ни как нельзя было упустить такой шанс увидеть самого старого жителя на планете Земля.

Ни стал читать дальше статью о самом старом жителе планеты Земля. Так как долгожитель жил где-то рядом с армейским полигоном. У меня, возможно, в эти два выходных дня был единственный шанс попасть в гости к самому старому долгожителю на планете Земля?

Не мог упустить такой единственный шанс. Поэтому мне понадобилось всего минут десять на то, чтобы поставил в известность всех своих друзей, которые были готовы поддержать меня в посещении места жительства самого старого человека на Земле, проживающего рядом. Мы пошли к Карпухину. Стали уговаривать замполита на поездку к долгожителю.

– Хорошо! Сам не прочь побывать в гостях у долгожителя. – согласился с нами подполковник Карпухин. – Всем армейским полигоном солдат и офицеров мы не поедем в гости к старику. Пока мы на службе в армии, а не у себя дома. Мы поступим справедливо со всеми солдатами и офицерами. Потянем жребий.

Мы договорились, что завтра рано утром подготовим автомобиль ГАЗ-66 на перевозку солдат. Отберём по жребию только тех, кто не связан с караулом на армейском полигоне.

Офицеров на поездку выберет подполковник Карпухин. Остальным выпадет случай послушать наш рассказ о посещении места жительства самого старого человека на планете Земля. Подавляющая часть солдат и офицеров согласились с жеребьёвкой, на поездку к самому старому человеку на планете Земля. Меня в жеребьёвку ни стали включать.

Ведь первый обнаружил статью о самом старом человеке на планете Земля. Поэтому у меня была скидка на поездку к старику. Других солдат ждала одна удача.

Выбирать дорогу в горы нам не пришлось. Так как от дикого озера Джандаргель в горы вела одна дорога. По этой дороге до рассвета двинулся автомобиль ГАЗ-66, наполненный солдатами и офицерами.

Никто из нас не знал точного расположения в горах, где мог жить долгожитель с фотографии на обложке журнала "Огонёк". Даже танкист Магомедов и лейтенант Абдурахманов, рождённые в Акстафе, не могли сказать нам точно место нахождения долгожителей.

Так как в этих местах Азербайджана, Грузии и Армении в каждом населённом пункте имеются долгожители. Поэтому никто и никогда не обращал внимания на то, что среди них имеется самый старый человек на планете Земля.

Также как вы не замечаете, что кушаете то, что не растёт в другом месте.

Так и местные не обращали особого внимания на то явление, что они живут старше других людей на всей планете Земля. В других местах горцы небыли.

Телевидение, радио и газет высоко в горах нет. Откуда горцам знать, кто долго живёт, а кто рано умирает? По истечению многих лет точно не помню, как звали этого долгожителя.

Сложная у него была фамилия на запоминание. Имя тоже трудно было запомнить. Вроде звали старика, Ширали Мислимов или как-то по-другому. Сейчас точно не помню.

Да ни в этом главное дело. Главное было в том, что мне хотелось вблизи увидеть самого старого человека на планете Земля. Хотя, лично мне, до этого времени пришлось видеть много долгожителей на Северном Кавказе.

Даже среди наших родственников было много долгожителей, которые перешагнули столетний рубеж своей жизни. Поэтому меня тянуло к старику-долгожителю.

Просто обычное спортивное любопытство увидеть того, кто старше по возрасту остальных, кого можно встретить раньше за сто двадцать лет жизни, которые желают евреи.

Может быть, мне когда-то довелось видеть стариков на много старше этого долгожителя? Ведь на Северном Кавказе как-то не принято хвастаться своим возрастом.

Младшие всегда уважают старших и не спрашивают, сколько им лет. Старшие то же не тычут в грудь себе перед младшими, показывая свою заслуженную старость. Может быть, только перед могилой, кто-то вспомнит, что усопший давно пережил свой столетний рубеж?

Был уважаем человеком тогда, когда никого из людей у его могилы не было на этой планете с названьем Земля. Просто человек долго жил рядом с нами. Ничем, не выделяясь среди других людей.

Как мой дедушка Гриша Выприцкий, переживший своих многочисленных родственников, а также несколько правителей царской России и руководителей Советского Союза.

Мы с отцом часто ездили по горным аулам Дагестана за оригиналами к будущим портретам, которые затем мой отец увеличивал и оформлял. Почти в каждом ауле нас встречали старики, которые помнили войны имама Шамиля, воюющего с русским царём в середине девятнадцатого века.

Даже самому молодому долгожителю в середине пятидесятых годов двадцатого века было далеко за сто лет. Сам собой напрашивается вопрос. Так сколько же лет было тем долгожителям, которые были воинами имама Шамиля?

Трудно ответить. В любом случае они были взрослыми. Написал в те годы рассказ один журналист, который посетил в горах аулы Дагестана, заселённые долгожителями.

– Иду как-то по аулу в горах Дагестана. Навстречу идёт плачущий столетний старик. – писал журналист, в газете свою статью. – Спрашиваю столетнего старца о причине возникших слез, которые текут из его старческих глаз.

– Меня побил отец. – размазывая слезы по щекам, отвечает столетний старик, указывая на дряхлого старика, сидящего на скамейке у своего старинного дома.

– Почему вы побили своего сына в столь зрелом возрасте? – удивлённо, спросил, старца у порога старинного дома.

– Побил паршивца, зато, что он не приветствовал своего деда, когда проходил мимо его дома. – ответил мне, дряхлый старик.

Отец столетнего старика указал палкой на соседний дом, возле которого сидел более ветхий старик. Отсюда напрашивается вопрос и ответ одновременно, что если у столетнего старика отец был в возрасте сто двадцать лет, то деду побитого старика было не меньше сто сорока лет.

Так что сто сорокалетний старик в те годы был самым старым человеком на планете Земля. Хотя статистика и история утверждают, что на планете Земля были зафиксированы долгожители, которые прожили до двухсот лет и больше. Уже не говорю о прародителях евреев.

Когда Аврааму было сто лет, а его жене Саре было девяносто лет, то у них родился первенец Исаак. Так что примеры долгожителей на планете Земля издревле имеются во множестве у многих народов с древних времён и до наших современных лет.

Прошёл час езды по пыльной дороге в сторону гор, когда водитель нашего автомобиля, увидел впереди себя старика, не спеша едущего верхом на ослике по пыльной дороге.

Подполковник Карпухин спросил старика, где находится аул с долгожителями на обложке журнала "Огонёк". Старик внимательно посмотрел на обложку журнала "Огонёк".

Несколько минут подумал о чём-то. Затем старик охотно согласился показать аул со стариками, которые указаны на обложке журнала "Огонёк". Мы медленно поехали следом за стариком.

Время в дороге за стариком на ослике превратилось в вечность. Старик верхом на облезлом ослике медленно двигался в сторону гор.

Мы на своём автомобиле тоже медленно плелись следом за стариком и осликом со скоростью шага старому ослику, которой так же, как его хозяину спешить было некуда.

Ведь всё, что они хотели когда-то догнать в своей жизни, давно было позади ослика и его ездока. Вообще давно сгинуло с этого света. Время – мгновение в жизни.

Наконец-то наше изнурительное движение за лошадью подошло к завершению, когда за поворотом дороги показался аул, в который упиралась пыльная дорога.

Дальше были только вершины гор, куда никакой современный транспорт не двигался. Так что если бы этот старец сказал нам, что эта дорога ведёт в его аул, то мы уже смогли бы побывать в гостях самого старого жителя планеты Земля и даже успели бы вернуться обратно на армейский полигон.

Старик указал нам на огромный двор возле мазанок, которые ступенями спускались с гор. Мы стали прыгать с кузова своего автомобиля и разминать отёкшие ноги от неудобной позы вовремя езды по дальней горной дороге.

Старик легко соскочил с ослика на землю и повёл свою клячу в стойло с сеном для травоядных. Тем временем на огромном дворе, на который указал нам старик, началось какое-то странное движение людей.

Со всех мазанок вокруг огромного двора стали выходить мужчины с коврами и стелить ковры на весь двор. Следом за мужчинами на ковры большого двора пришли женщины в национальных платьях и стали на середину ковров класть различные угощения.

Так как кроме нас в ауле посторонних людей не было, то мы поняли, что местные жители готовят угощения для нас. Мы не готовы были к такой встречи. Поэтому не знали, как тут себя вести. Ведь мы всего лишь солдаты и офицеры. Когда двор был накрыт угощениями, подростки принесли в кувшинах воду, чтобы мы помыли руки, ноги и лицо с дороги.

Хорошо, что на нас была летняя форма одежды. Зимние сапоги нам заменяли армейские туфли и ботинки. Так что нам без труда удалось разуться и помыть всё то, что положено у мусульман гостям с дороги перед едой.

После процедуры мытья рук, ног и лица, мужчины пригласили нас пройти к угощению на коврах. Мы все сели на ковры. На коврах в медных чаша было много варёного мяса с баранины, национальный хлеб-лаваш, салаты из местных овощей, фрукты и ягоды.

К "столу" гостям подали вино из свежего винограда. Хозяева мусульмане вино и спиртное в питье не употребляют. Гостям также были предложены различные самодельные фруктовые напитки и свежее козье молоко.

Мы ни стали отказываться от угощения. Так не принято поступать в горах Кавказа. Хотя мы приехали ни для этого сюда высоко в горы. Нам не терпелось посмотреть на того самого старого человека на планете Земля, который где-то задерживался.

Без хозяина угощения на коврах большого двора не прилично садиться. Мы ждали, когда придёт хозяин. Наконец-то мы дождались выхода долгожителя, которым оказался тот самый старик, едущий верхом на лошади.

Мы поняли сразу, как только из самой большой мазанки вышел старик в огромной белой бурке, обвешанный многочисленными орденами и медалями.

Местные мужчины и мы, сразу поднялись с ковров и поклонились старику в пояс. Старик жестом руки показал нам на угощение и попросил нас быть гостями в его старом доме. Мы сразу расселись.

Пока мы кушали с дороги, никто и ни о чём не говорил. Так принято всюду в горах Кавказа. Да и что нам тут было спрашивать, когда перед нами была столетняя история во главе старика и жителей древнего аула.

Здесь всё указывало на то, что на протяжении последних сто лет ничего не изменилась в этом ауле. Здесь даже электрических столбов не было. Посуда и домашняя утварь носили на себе клеймо веков, изготовленное несколькими поколениями местных жителей.

Ничто из посуды на коврах и на стенах не напоминало нам современное время. Древние блюда, чашки, кружки, кувшины и вся остальная посуда изготовлены из меди, которое, добывалось где-то здесь, высоко в горах несколько столетий тому назад. Даже рукоятки на кинжалах мужчин хранили на себе события многих столетий.

– Уважаемый аксакал! Извините нас за постоянный вопрос. – отважился первым спросить подполковник Карпухин. – Здесь в журнале "Огонёк" много пишут о вас. Нас интересует. В чём всё-таки действительно ваше долголетие?

– Моё долголетие в земле и в воде. – ответил нам, долгожитель. – Да и воздух у нас в горах всегда чистый.

– Можете сказать вы нам о своих наградах. – пришло мне в голову неуместно поинтересоваться. – Кто-то вручал вам награды?

– Некоторые награды имею со времени своей молодости. – стал объяснять старик. – Ведь, как и все мужчины в наших горах, участвовал во многих войнах с врагами своей Родины. В боях за свою Родину имею награды.

Меня не взяли воевать лишь с немцами, так как мне тогда было больше ста лет. Но и в те годы был вполне здоровым человеком. Мог драться за свободу своей Родины. До сих пор работаю пастухом в своём ауле.

Пасу овец в горах. Что же касается других наград на моей бурке, так это награды от руководителей многих стран мира, которые были почётными гостями в нашем ауле.

По желанию руководителей многих стран исламского мира меня выбрали почётным гражданином стран. Поэтому имею на своей бурке награды, которые вручаются почётным гражданам этих стран.

Мы долго задавали вопросы старику, на которые он охотно отвечал. Лично для себя сделал один вывод долголетия этого старика в том, что он всю свою долгую жизнь работает, не курит и не употребляет спиртного.

Да и кушает старик в меру. Обратил внимание на то, что все жители этого аула не толстые и не худые. Просто крепкие жилистые люди в постоянном труде за благополучие граждан своего аула.

Как рассказал нам самый древний старик, что никто из его аула никогда не обращался к врачам. О существовании лекарства старожилы вообще ничего не знают. Уезжали мы из гостеприимного аула после обеда.

Подполковник Карпухин сказал старику, что если им что-то надо от советской армии, то мы готовы оказать им любую безвозмездную помощь.

На что старик сказал, что самой лучшей помощью у них будет то, что никто не будет пытаться помочь им в древнем ауле. Всего остального в ауле они могут иметь сами.

Поэтому в этом ауле так много долгожителей, потому что никто не думает о помощи со стороны. Если бы здесь думали о помощи, то давно бы ожирели без работы и сократили бы срок своей жизни. В работе вся наша долгая жизнь.


6. Армейские учения.

Воскресный день на армейском полигоне прошёл как обычно, без особых перемен. Лишь пару раз искупался на прощанье в диком озере Джандаргель. Остальное время высыпался перед дорогой в поезде до станции Батуми. Куда мы прибыли рано утром во вторник. Подполковник Карпухин пошёл принимать поздравления с повышением от своей семьи, а также от сослуживцев по гарнизону. Вскоре отправился вместе с замполитом в штаб дивизии к своим армейским друзьям и землякам, чтобы поделиться с ними своими впечатлениями о пребывании на армейском полигоне возле дикого озера Джандаргель.

В Батуми мы были не долго. Через месяц нас вызвал к себе в штаб командир дивизии генерал Медведев. Откомандировал меня и Карпухина обратно на военный полигон, где вскоре должно было состояться военное учение стран Варшавского договора.

Подполковнику Карпухину надлежало проследить за политической подготовкой солдат и офицеров нашего гарнизона на военных учениях стран Варшавского договора.

Мне нужно было закончить наглядную агитацию на армейском полигоне рядом с диким озером Джандаргель и участвовать в учениях наравне со всеми. Через сутки мы были на месте.

Когда мы от станции Гардабани приехали на армейский полигон, то некогда диких мест возле дикого озера было не узнать. Здесь вырос целый военный городок со всеми необходимыми военными службами.

Даже деревья посадили в мёртвую землю, где никогда и ничто не росло несколько столетий. Под корнями зелёных деревьев и кустарников была видна плодородная земля чернозёма, которая своим цветом сильно отличалась от местной серой почвы.

Можно было подумать, что плодородный чернозём привезли откуда-то из России. Вокруг военного городка армейского полигона разместились разномастные войска стран Варшавского договора.

Сам военный городок армейского полигона превратился в общий штаб стран Варшавского договора.

Над каждым построенным домиком развивался флаг страны Варшавского договора, прибывшей на учения.

Возле некогда дикого озера Джандаргель остались лишь блиндажи роты обслуживания армейского полигона и роты строительства военного городка на армейском полигоне вблизи озера Джандаргель.

Всё было готово к началу военных учений в горах. Военные учения стран Варшавского договора начались через два дня после нашего приезда. Подполковник Карпухин построил солдат и офицеров гарнизона с Батуми.

Подполковник Карпухин рассказал нам о правилах поведения вовремя военных учений, которые будут приближены к боевым. Подполковник Карпухин сказал нам, что с этого момента мы ответственны за свою службу по законам военного времени. Каждая наша ошибка будет рассматриваться, как невыполнение военного устава.

По закону военного положения каждый виновный будет привлечён к ответственности вплоть до заключения под стражу.

За невыполнение приказа офицеров разжалуют до рядовых. После построения на плацу солдаты и офицеры направились на свои исходные позиции. Меня закрепили за взводом управления связи с военными нашего гарнизона. Сел в салон автомобиля ГАЗ-69.

Мы проследовали за ближайший курган. В небо взвилась сигнальная ракета. Тут же все сразу загромыхало.

В небе появились военные самолёты. Откуда-то из-за горы вылетела баллистическая ракета, которая направилась в сторону Северного ледовитого океана.

По союзному радио сообщили, что намеченная цель в Северном ледовитом океане была поражена ракетой. Затем начались артиллерийские обстрелы условных противников.

Тем временем наш взвод управления связи должен был менять свою позицию. Нам нужно было перебраться в сторону дислокации своих войск. Рельеф местности здесь настолько сильно похожий, что даже по армейской карте без дорог трудно разобраться, куда ехать нам.

Мы так запутались в своих переездах по местности, что случайно выскочили на какое-то военное подразделение, которое вначале приняли за наше военное подразделение.

Вблизи мы поняли, что это наши противники. Развернувшись почти у позиций противника, мы рванули на машине обратно в горы. За нами помчались два военных автомобиля.

Видимо наши противники знали местную карту лучше нас. Поэтому замедлили погоню за нами, а вскоре вернулись обратно, остерегаясь угодить в ловушку, в которую едва не угодили мы со своей невнимательностью. Нам же теперь нужно было разобраться в сложившейся ситуации и найти солдат своей воинской части.

Вести связь по рации рядом с условным противником было бессмысленно. Нас сразу могли легко засечь и захватить в плен до конца учения. В конце концов, мы так сильно запутались в этой пересечённой местности, что окончательно заблудились.

Тут, как ни кстати над нами стали летать небольшие самолёты разведчики, от которых нам приходилось скрываться в густой зелени растительности между скал в дали от нашего армейского полигона. Мы все дальше и дальше уходили от преследования и от своего военного подразделения, с которыми не могли наладить связь. Нам нужно было спускаться в долину на исходные позиции, но тут высоко в горах у нас закончился бензин.

До военного плаца от нас десятки километров по горной дороге. Прямо спуститься значительно ближе, но у нас автомобиль и армейское оборудование. Надо ждать, когда нас найдут. Сухого пойка нам хватит на несколько дней. С голоду не пропадём.

– Мы пойдём пешком вниз. – сказали связисты. – Вам придётся остаться в горах с автомобилем. Боеприпасы и сухой поек на четыре дня у вас имеются. Тёплая одежда у вас тоже есть. С полигона вам пришлём машину и бензин.

Связисты забрали своё огнестрельное оружие и свои личные вещи. Попрощавшись с нами за руку, связисты стали спускаться с гор вниз в долину, в сторону предполагаемого места нахождения армейского полигона.

Мне и водителю осталось хорошо упаковаться в своём автомобиле. Можно спокойно спать до самого утра. Несмотря на осеннюю прохладу в горах в октябре месяце, нас ничто не могло потревожить.

Кушать есть, что на четыре дня и в большом армейском термосе кипячёного чая под самую завязку. Так что с голоду мы не помрём и от холода не замёрзнем.

Проснулся рано утром оттого, что стало мне как-то не по себе от неудобной позы. Открыл глаза и обалдел от той белизны, которая окружала нас. Вокруг нас был снег, который завалил всю нашу машину.

От этого не было нам холодно, а даже стало теплее. Так как снег прикрыл доступ холодного воздуха с гор в наш автомобиль. Конечно, это хорошо, что нам тепло.

Мы не замёрзнем от мороза ночью. Но так нас могут потерять в горах. Тогда мы погибнем от холода и голода. Придётся раскапывать свой автомобиль от выпавшего снега в горах. Иначе мы тут точно погибнем.

– Солдат! Подъем! – сильно, закричал, пытаясь разбудить водителя у руля на переднем сидении. – Тревога!

– Ты чего орёшь? – испуганно, спросил водитель. – Давно не сплю. Думаю, что как нам выбраться отсюда.

– Чего думать! – шутя, сказал солдату. – Перезимуем в автомобиле, а тёплой весной спустимся в долину к людям.

– Шуточки у тебя какие-то тупые. – обиженно, сказал водитель военной машины. – Можно будет замёрзнуть.

– С таким настроением, как у тебя, в жаркое время можно погибнуть. – сказал водителю. – Надо двигаться!

Открыл дверцу автомобиля. Достал из-за сидения сапёрную лопату и стал откидывать снег от всего автомобиля. Через десять минут интенсивного движения мне стало так жарко, что снял с себя бушлат и продолжил двигаться вокруг нашего автомобиля.

Водитель несколько минут сидел мрачный и без движения. Но после вроде замучила совесть, что разгребаю автомобиль, а он сидит без движения на переднем сидении своей машины.

Водитель вышел из своего военного автомобиля. Размял вприсядку свои отёкшие за ночь ноги. Побегал немного вокруг автомобиля.

– Дай тоже согреюсь. – сказал водитель, забирая у меня из рук сапёрную лопату. – Ты отдыхай в машине.

Прошёл, примерно, час роботы с лопатой. Автомобиль на белом снегу было видно, как чёрного медведя в белой тундре. Военные учения пока не закончились.

Нас в любое время суток могли заметить разведчики противника. Однако нам было всё равно.

Лучше попасть живым к противнику в плен и отсидеть в тепле до конца военных учений, чем мёрзнуть в этом автомобиле.

В конце концов, война не настоящая и проколы вовремя учения вполне возможны. Нашей жизни дороже любого прокола. Ну, подумаешь, противник нас засечёт. Так этому противнику надо будет сказать огромное спасибо за наше спасение.

Такого хорошего противника можно даже к награде представить за отличную службу. Вот нам несдобровать после такого прокола перед своими командирами.

На гауптвахту могут нас посадить за нарушение уставного порядка вовремя прохождения военного учения с войсками стран Варшавского договора.

К нашему удивлению, над нами целый день не летал военный самолёт разведчик. Противника тоже вокруг не было видно. Даже залп орудий раздавался приглушённо где-то далеко в долине за расщелиной гор.

Видимо мы слишком далеко уехали в горы от боевых действий военного учения. Иначе бы нас давно кто-то смог заметить и забрать из расщелины между скал.

Здесь вокруг нас даже признаков дороги не видно совсем. Какого черта этот водитель увёл свой автомобиль в такое дикое безлюдное место, где нет никаких признаков присутствия людей и животных то же. Надо нам как-то выходить из такого положения. Иначе мы просто пропадём.

– Нам нужно беречь горячий чай и продукты. – сказал водителю. – У меня есть огромный опыт нахождения в горах. Все годы жил рядом с горами Кавказа. Знаю прекрасно, как можно умереть и выжить высоко в горах. Видел всякие случаи, когда люди по глупости погибали в горах. Ты сам откуда будешь родом?

– Из деревни на Украине. – ответил водитель. – Там у нас всюду поля, леса и реки. Гор рядом нет совсем.

– Поэтому доверься мне в горах. – решительно, заявил солдату. – Иначе, ты погибнешь, как швед под Полтавой.

Водитель, молча, согласился со мной. Чтобы быстрее провести неопределённое время стал рассказывать жителю степей ужасные истории про горы. Конечно же, рассказал ему про то, как мы заблудились в пещере вблизи Избербаша в Дагестане.

Рассказал про то, как погиб на боеприпасах в горах отряд школьников. Рассказал и другие случаи в горах. Кавказа, которые происходили с неразумными туристами из других мест высоко в кавказских горах.

Видимо зря рассказывал водителю про страшные случаи в горах. На второй день нашего пребывания в автомобиле водитель окончательно сник. Стал беспокоиться, что он может что-нибудь сделать с собой.

Ведь у нас было с собой боевое оружие, из которого водитель мог пристрелить меня и себя.

Надо было как-то расшевелить и развеселить такого кислого напарника, с которым и в разведку опасно ходить.

Ни то, чтобы потеряться в горах среди дикой природы. Здесь видимо рядом с нами хищники прогуливались. Так как рано утром случайно увидел следы какого-то хищника на снегу вблизи нашего автомобиля.

Вполне возможно, что волки нанюхали нас и собираются напасть на нас из засады? Стоило бы попугать хищников выстрелами из автомата. Но рядом со мной такой напарник, который при слове хищник может умереть со страху. Мне надо было как-то веселить своего напарника здесь высоко в горах. Следующие два дня занимался только тем, что рассказывал парню самые смешные истории из своей жизни.

Но мои смешные рассказы никак не действовали на него. Теперь стал сам беспокоиться за свою жизнь.

От такого напарника можно было ожидать что угодно. От собственного самоубийства напарника до нападения на меня.

У меня не было другого выбора, как только дождаться, когда напарник уснёт и разоружить его. Такое время настало быстро. Едва, Николай уснул, так звали водителя, осторожно, на всякий случай, забрал у него автомат и рожок с патронами.

– Ты извини меня, Николай, но должен применять к тебе меры совместной сохранности. – сказал водителю, когда он проснулся. – Не хочу, чтобы ты с собой что-то сделал или пристрелил меня. Поэтому тебя буду на ночь связывать. Днём ты будешь свободный, но под моим прицелом.

Тебя убивать не буду. Но если ты попытаешься на меня напасть, то буду вынужден оказать сопротивления и ранить тебя куда-нибудь в ногу или в руку. Поверь мне на слово, что быть раненым куда страшнее, чем быть убитым. Так что подумай над этим хорошо. Нам надо выжить в горах.

Военные учения стран Варшавского договора проводились четыре дня. Мы в горах были пятый день. Продукты смог сэкономить. Но чай в большом термосе был на исходе и давно остыл.

Мой напарник по несчастному случаю дважды пытался напасть на меня, чтобы завладеть боевым оружием. Ни стал стрелять в своего напарника. Но хорошо набил ему морду.

После чего Николай потерял желание нападать на меня. Однако в тоже время потерял желание жить. Перестал кушать и в истерике требовал, чтобы его пристрелил.

Мне пришлось оставить Николая связанным надолго. На целые сутки. Всё это время насильно запихивал Николаю пищу в рот и заливал туда остатки чая. На седьмой день нашего пребывания в горах нас нашли.

Оказалось, что всем военнослужащим было не до наших поисков. Подумаешь, пропала одна единица военной техники с несколькими солдатами.

Такое можно было списать на издержки военных учений грандиозного масштаба. Небольшое количество потери техники и солдат было предусмотрено вовремя боевых крупномасштабных учений с применением большого количества боевой техники и солдат.

Вовремя учения произошло более трагическое происшествие, чем наша пропажа. Когда проходили танковые учения, то в минировании поля боя были применены настоящие боевые мины.

На разминирование минного поля послали роту сапёров, которые ночью в течение нескольких часов разминировали поле. Затем кодом по рации сапёры доложили, что путь свободен.

Теперь через бывшее минное поле должен был пройти целый полк танков. Как тут было задумано заранее на время боевых учений верховным совместным командованием стран Варшавского договора.

Сапёрам надо было уйти далеко от разминированного поля и укрыться в таком месте, где их не могли найти до конца боевых учений танкового полка. Сапёры были без сна третьи сутки.

Поэтому у них просто не хватило никаких сил уйти далеко от разминированного поля. Сапёры просто ушли в сторону с разминированного поля и легли спать под ближайшим курганом.

Надеясь на то, что танковый пол пройдёт далеко от места их сна. Никто не пострадает. Вполне возможно, что именно так бы всё произошло?

Но армейская разведка доложила, что условный противник готовит засаду танковому полку за разминированным полем. Командир танкового полка решает применить тактическую уловку.

Не доходя до разминированного поля танковый полк, сворачивает в сторону и заходит в тыл к условному противнику.

Без включённых фар на танках весь танковый полк ночью проходит через тот большой курган, где спали сапёры и успешно выполняет военное задание, захватив врасплох позиции уловного противника.

Совместное командование, поздравляет танковый полк с успешным выполнением боевых учений стран Варшавского договора. Лишь с рассветом случайно на гусеницах танков обнаруживают человеческую кровь и останки человеческого мяса.

Танковый полк захватывают в окружение артиллерией, тяжёлыми танками и высадкой десантных подразделений, участников боевых учений стран Варшавского договора.

Всем солдатам и офицерам танкового полка приказывают сдать оружие. Командир танкового полка узнал о трагедии ночью вовремя учения. Он сразу застрелился из табельного пистолета.

Танковый полк полностью расформировывают. Офицеров танкового полка отдают под военный трибунал. При расследовании узнают, что ночью погибли двадцать сапёра солдат и четыре офицера лучшего состава.

Спустя трое суток после трагических событий с гибелью роты сапёров вспоминают о нашей пропаже. Нас в автомобиле обнаружили с самолёта разведчика, который пролетал над нами рано утром, когда мы спали в своём автомобиле после того, как своему горе напарнику в очередной раз набил морду за то, что он отказывался кушать.

Поэтому мы сытые и измученные дракой спали крепко. Даже не слышали пролетавшего над нами самолёта разведчика. Откровенно говоря, мне самому было как-то всё равно, чем закончится наш седьмой день снежного плена высоко в горах. Еда у нас кончалась.

Вместо питья мы использовали упавший с неба снег. Оставалось рассчитывать на случайно заблудившееся дикое животное, которое мог подстрелить и мясо дикого животного использовать в пищу.

В противном случае мы должны были умереть с голода или съесть друг друга. Конечно, у меня было больше преимущества выжить, чем у моего напарника, по несчастью. Ведь владел огнестрельным оружием.

Однако окончательно не потерял свой разум и поэтому старался использовать любой случай, чтобы выжить в снежном плену в горах. Нас в автомобиле нашли, а связистов из нашего автомобиля не нашли.

Они так и не дошли до долины, где был расположен армейский полигон. Связистов искали два дня после того, как нашли нас. Нашли связистов далеко от нас в ущелье мёртвыми и объеденными хищниками.

Никто не смог определить, что случилось с тремя вооружёнными связистами из нашего автомобиля. Никаких признаков борьбы и стрельбы из автоматов не было. Оружие и вещи были целые.

Только вот наши сапёры были съедены хищниками. Можно было подумать, что сапёры так крепко уснули, что даже не смогли проснуться, когда их грызли хищники.

Здесь к месту событий с сапёрами все вспомнили ишака, который был объеден хищниками частично и смог в таком виде добраться до людей. Возможно, что также произошло с тремя сапёрами?

Но что именно произошло, никто из военных экспертов, ни смог тогда узнать. Не было ничего такого, что указывало бы на какую-то версию удушья, отравления, нападения или чего-то другого с погибшими сапёрами.

Наверно, вовремя сна сапёры были просто съедены заживо без сопротивления какими-то неизвестными хищниками этих мест? Там могли быть волки, гиены, дикие собаки, шакалы или какие-то другие хищники, которые здесь живут по всему южному Закавказью, в горах, в пустынях и в лесах, между тремя советскими республиками.

Моего напарника по трагедии сразу отвезли в военную психушку в Тбилиси. Вначале меня хотели от дать под трибунал за то, что набил Николаю морду и связывал руки своему напарнику вовремя нахождения в течение семи дней в снежном плену в автомобиле.

Доказал офицерам, что у меня была вынужденная мера пресечения. Так как мой напарник нападал на меня с целью убийства, отказывался кушать, а также был невменяемый последние дни.

Если бы у меня была какая-то криминальная цель в отношении напарника, то у меня в руках были два комплекта оружия. В то время, как на уничтожение напарника хватило бы всего лишь одной пули.

Кроме того, по физическим данным был намного сильнее напарника. Мне ничего ни стоило без применения оружия лишить напарника жизни. Однако у меня в горах была другая цель.

Все семь дней ожидания на спасение нас в горах боролся не только за свою жизнь, а также за жизнь напарника.

Мне пришлось думать о сохранении автомобиля и боевых комплектов вооружения на двух человек. Даже хищников отгонял от нашего автомобиля своим криком, сигналом автомобиля и ночью светом фар нашего автомобиля. В то время как мог спокойно применить боевое оружие против хищников.

Но этого, ни сделал. Так как иначе мне сейчас пришлось бы руками рыть целую гору грунта в поисках пули, выпущенной из автомата в сторону хищника, чтобы доказать, что не стрелял в человека, а всего лишь защищался от возможного нападения хищников на нас в течение семи дней.

Не хотелось нарушать правил военного учения. Хотя во время боевых учений допускались возможные жертвы при исполнении служебных обязанностей. Но лучше служить без жертв. Они никому не нужны.


7. Награда по заслугам.

На армейские разборки с трагедиями после боевых военных учений стран Варшавского договора ушла целая неделя. Когда проблемы стихли, мы с подполковником Карпухиным стали собираться в обратную дорогу к себе в военную часть Батуми.

Вдруг, неожиданно, пришло сообщение из генерального штаба советской армии. В том, что Министерство обороны СССР награждает Закавказский военный округ орденом Красного Знамени за отличную подготовку вовремя военных учений стран Варшавского договора, а также в связи с пятидесятилетием со дня Великой октябрьской революции.

Награду будет вручать Министр обороны Советского Союза Гречко Андрей Антонович. Когда пришло срочное сообщение о награждении Закавказского военного округа орденом Красного Знамени, в это время замполит Закавказского военного округа находился на армейском полигоне возле озера Джандаргель.

Подполковник Карпухин, как замполит нашего гарнизона и ответственный за военный полигон, тут же получил указание срочно нарисовать орден Красного Знамени ко времени вручения этого ордена Закавказскому военному округу.

Так как кроме меня на армейском полигоне других художников не было, то подполковник Карпухин дал указание мне в срочном порядке нарисовать орден Красного Знамени на холсте размером шесть на шесть метров.

В моё распоряжение дали несколько солдат из нашего гарнизона, которые должны были в срочном порядке организовать мне все условия для быстрого рисования ордена Красного Знамени, который мне нужно было изготовить за одни сутки.

Таких огромных размеров плакатов до того времени ни рисовал. Так что пришлось думать над тем, как мне выполнить такую громоздкую работу. Пока делал подрамник для будущего плаката.

Затем натягивал на подрамник, специально изготовленный холст, ко мне пришла сама идея вовремя натягивания холста на подрамник. Дело в том, что холст на подрамник мы натягивали в горизонтальном положении. Вот и пришла идея рисовать плакат в горизонтальном положении.

Мы тут же на плацу, где готовился будущий плакат, соорудили подвижную тележку над плакатом с деревянным щитом сверху. Взобрался на этот огромный щит.

Солдаты стали возить меня над планшетом под будущий плакат ордена Красного Знамени. Стал копировать по клеткам на огромный холст будущий орден.

Мне пришлось обратиться к опыту художников эпохи Возрождения. Когда великие художники эпохи Возрождения по клеткам переносили копии своих маленьких эскизов на огромные полотна.

Такой метод позволял быстро и точно скопировать маленький эскиз ордена Красного Знамени на полотно размером шесть на шесть метров. Моим помощникам оставалось лишь возить меня на подвижной тележке над полотном. Выполнять мои указания вовремя моей карандашной работы над огромным плакатом, а также в подготовке необходимой масляной, художественной краски вовремя работы над будущим плакатом.

Так мне пришлось долго кататься на своём животе над огромным плакатом. В течение светового дня плакат ордена Красного Знамени был готов. Но проводить демонтаж огромного плаката не было возможности.

Так как на дворе была прохладная осень. Плакат был сырой от свежей масляной, художественной краски. Ускорить просушку краски на плакате тоже было невозможно.

Даже не знатоку изобразительного искусства известно, что от искусственного ускорения сушки полотна краска на полотне быстро трескается и написанное полотно стареет прямо на глазах очевидцев.

Такой метод также не годился для демонтажа плаката. Надо было что-то придумать, как в срочном порядке перевезти плакат из военного полигона в штаб военного округа в Тбилиси.

Идея иногда приходит вовремя. Как раз в это время готовили отправку тяжёлой техники из армейского полигона в военные части в Тбилиси. Тяжёлую военную технику грузили на специальные автомобильные платформы.

Подполковник Карпухин распорядился, чтобы на автомобильной платформе, на тяжёлой военной технике соорудили горизонтальный металлический каркас для изготовленного мной плаката Красного Знамени.

В горизонтальном положении плакат закрепили на металлическом каркасе. Военная колонна автомобилей с тяжёлой боевой техникой медленно двинулась в сторону штаба Закавказского военного округа, который находился в Тбилиси.

Куда военная колонна прибыла перед самым отбоем в десять часов вечера. Пришлось сопровождать плакат до места назначения. Огромный плакат Красного Знамени почти высох.

Но делать его демонтаж в штабе Закавказского военного округа не было смысла. Временное место на огромный плакат тоже не нашли. Дежурный офицер штаба Закавказского военного округа, распорядился повесить плакат ордена Красного Знамени прямо на свободную часть здания штаба военного округа. Возле огромной площади.

Куда предполагали повесить написанный плакат. После вручения ордена Красного Знамени Закавказскому военному округу Министром обороны СССР маршалом Гречко Андрей Антонович.

Всех солдат Батумского гарнизона, которые сопровождали плакат ордена Красного Знамени до штаба Закавказского военного округа, перед сном накормили в столовой, штаба военного округа.

Разместили нас на ночлег в казармах штаба Закавказского военного округа недалеко от места, где мы повесили плакат ордена Красного Знамени. На следующий день мы должны были получить увольнение в Тбилиси за хорошую службу. К утру следующего дня, нам предстояло отправиться первым же поездом к себе в военную часть в Батуми к берегу Чёрного моря.

Мы так сильно устали за прошедший день работы, что едва не прозевали свой армейский завтрак. Хорошо, что дежурный офицер заглянул в нашу казарму, где мы спали отдельно от местных солдат.

Дежурный офицер солдатских казарм штаба Закавказского военного округа устроил нам быстрый подъем. Через сорок пять секунд мы были одеты. Затем быстро умылись.

Перед самым закрытием штабной столовой округа мы успели хорошо позавтракать. После чего солдаты батумского гарнизона стали крутиться возле штаба округа в ожидании увольнения в Тбилиси.

– Если хотите посмотреть, как Министр обороны СССР будет вручать орден Красного Знамени, то можете в увольнение пойти позже. – предложил нам дежурный офицер штаба округа. – Министр обороны СССР маршал Андрей Антонович Гречко прибудет на штабной плац ровно в одиннадцать часов дня.

Вручения ордена Красного Знамени будет в зале штаба Закавказского военного округа. Кто не желает остаться, тот может идти в увольнение прямо сейчас.

Большинство из нас бывали в Тбилиси и раньше, по своей гражданской жизни. Поэтому мы все согласились остаться смотреть вручение ордена боевого Красного Знамени Закавказскому военному округу. Ведь ордена ни часто вручают. Но у меня была проблема.

Все мои вещи уехали поездом с автомобилями нашего гарнизона в Батуми. На мне было обмундирование, испачканное в художественную краску.

В такой форме даже в увольнение стыдно выходить, не то, чтобы стоять на армейском плацу у штаба Закавказского военного округа перед Министром обороны СССР, маршалом Гречко Андрей Антонович, дважды героем Советского Союза. Не знал, как поступить сейчас.

– Да ты не расстраивайся! – сказал мне, сержант химического взвода Владимир Ли, мой земляк по гражданке. – У меня есть запасная новенькая форма дембеля. Никто нас здесь не знает. Отстоишь на плацу в моей новой форме.

Мы прекрасно знали, что нарушать форму одежды в армии строго запрещено. Но мне так хотелось близко посмотреть на Министра обороны СССР, что рискнул нарушить армейский устав по форме одежды.

Согласился с предложение сержанта Владимира Ли, одеть на себя совершенно новенькую с иголочки форму сержанта химического взвода. Затем мы договорились быстро переодеться после построения.

В завершении всего отправиться в увольнение. Построение на армейский плац перед штабом Закавказского военного округа началось ровно в половине одиннадцатого часа дня.

Наших солдат батумского гарнизона поставили на задний фланг всего построения. Отсюда плохо было видно весь армейский плац, но зато хорошо было видно, как приедет сюда на своём автомобиле Министр обороны СССР, маршал Гречко Андрей Антонович, дважды герой Советского Союза. Был как раз в начале плаца.

– Сейчас будет въезжать. – шёпотом, сказал офицер в парадной форме, стоящий впереди меня.

Ровно в одиннадцать часов московского времени на армейский плац Закавказского военного округа въехал сверкающий черным лаком краски легковой автомобиль Министра обороны Советского Союза.

Автомобиль остановился напротив меня. Так что из-за спины стоящих в строю офицеров штаба Закавказского военного округа. Мне хорошо было видно всю церемонию прибытия на плац Министра обороны СССР, маршала Гречко Андрея Антоновича.

Когда автомобиль Министра обороны СССР остановился на армейском плацу, то к автомобилю Министра обороны СССР строевым шагом подошли четыре офицера караульной службы.

Один офицер караульной службы открыл боковую дверь автомобиля и вытянулся по стойки смирно. Из автомобиля вышел приятного вида мужчина среднего роста в парадной форме маршала Советского Союза с планками орденов и двумя золотыми звёздами героя Советского Союза.

Все на армейском плацу вытянулись в строю по стойке смирно. Командир штаба Закавказского военного округа, строевым шагом пошёл в сторону Министра обороны СССР.

Стал докладывать о построении солдат и офицеров на армейском плацу в честь прибытия Министра обороны СССР. Оркестр сыграл марш вооружённых сил.

Пока проходила церемония встречи Министра обороны СССР на армейском плацу перед зданием штаба Закавказского военного округа.

Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович искоса поглядывал на шестиметровый плакат ордена Красного Знамени, который висел на здании штаба Закавказского военного округа, прямо напротив Министра обороны СССР.

Когда закончилась парадная встреча Министра обороны СССР. Дважды герой Советского Союза, маршал Советского Союза Гречко Андрей Анатольевич прошёл к микрофону на плацу. Сказал: "Вольно!" военным, стоящим на большом плацу.

– Орден боевого Красного Знамени находится у меня в автомобиле. – сурово, сказал Министр обороны СССР, после команды "Вольно!". – У вас плакат заслуженного ордена весит на здании штаба округа. Объясните, как понимать?!

– Товарищ Министр обороны СССР! – волнуясь, стал докладывать замполит штаба Закавказского военного округа. – Подполковник Карпухин ни правильно понял меня. Приказал ему подготовить плакат к вручению боевого ордена.

– Подполковник Карпухин! Выйти из строя! – скомандовал Министр обороны СССР Гречко Андрей Анатольевич.

Толстопузый подполковник Карпухин, пытаясь не упасть со страху, чеканным шагом вышел из строя.

– Это вы досрочно нарисовали орден Красного Знамени? – удивлённо, спросил Министр обороны СССР.

– Никак нет, товарищ Министр бороны! Маршал Советского Союза Гречко Андрей Антонович! – заикаясь, рапортовал подполковник Карпухин. – Художник рядовой Александр Черевков нарисовал орден боевого красного знамени.

– Рядовой Александр Черевков! Выйти из строя! – громко, командовал в микрофон, Министр обороны СССР.

Как только услышал на плацу свою фамилию, так у меня тут же сразу затряслись колени. От страха завибрировало всё моё тело. Понял, что мне пришёл конец.

Теперь мне грозит дисциплинарный батальон лет на пять. Мне сразу стало как-то не по себе. Нарушая все правила выхода из строя. Рванул строевым шагом между офицерами в парадном строю.

Едва не свалившись без сознания перед парадным строем на армейском плацу штаба округа.

– Виноват! Товарищ Министр обороны СССР! – стал выкручиваться подполковник Карпухин, когда увидел меня в сержантской форме. – За отличную службу в армии рядовой Черевков совсем недавно повышен в звании сержанта.

– Округ! Смирно! – громко, отдал команду Министр обороны СССР, едва сдерживая улыбку. – Рядовому, тире, сержанту Александру Черевкову! За отличную службу в рядах Советской армии! Объявляю сорок пять суток отпуска домой. – Министр обороны СССР, сделал паузу, немного подумал, затем добавил. – Так же шесть суток на дорогу.

– Служу Советскому Союзу! – громко, как дикарь, проорал без микрофона, на весь армейский плац округа.

– Вольно! Солдат! Стань в строй! – улыбаясь, сказал мне, Министр обороны СССР, маршал Гречко Андрей Антонович.

Резко развернулся в обратную сторону. Едва не свалившись, направился к своему месту в строю, пытаясь соблюдать правило возвращения в строй между перепуганными из-за меня офицерами, которые едва не были сбиты мной при моём выходе из строя.

В этот раз не развалил парадный строй, но и стоять в парадном строю не хотел. Все мои мысли были в поездке домой.

От Тбилиси до Орджоникидзе, на автобусе через Крестовый перевал всего шесть часов езды.

Если к сорока пяти суткам отпуска домой прибавить шесть суток дороги, то дома могу быть полтора месяца. Но только домой мне нужно спешить. Сейчас резко похолодало. В любое время могут закрыть Крестовый перевал до весны.

Тогда мне придётся домой добираться поездом с пересадками вокруг всего Большого Кавказа в Армавиром или в Бакинском направлении. Так получиться в общей сложности почти столько суток затрачу на поездку поездом, сколько мне дал Министр обороны на дорогу. Лучше эти дни мне побывать дома.

– Ты, какого черта, напялил на себя сержантскую форму? – орал на меня, подполковник Карпухин после того, как закончился парад встречи Министра обороны СССР, на армейском плацу. – Чуть от позора не упал в обморок перед министром обороны.

– Если бы вышел перед Министром обороны в своей военной форме, то вы точно упали бы без сознания, – ответил подполковнику Карпухину. – Вы сами отправили мои вещи в Батуми с нашими автомобилями. У меня новой формы с собой не было, а старая форма испачкана художественной краской вовремя работы с плакатом ордена боевого красного знамени.

– Вот, что, в таком виде тебя домой не отпущу. – серьёзно, сказал подполковник Карпухин. – Поедешь сегодня в Батуми в нашу военную часть. Там наведёшь порядок со своей формой, а дальше подумаю, как поступать с тобой. Может быть, отпущу тебя домой на десять суток или посажу на десять суток за твои проделки на полигоне? Понял меня?

– Никак нет! Товарищ подполковник! Вы нарушаете армейский устав. – заявил с серьёзным лицом. – По армейскому уставу вы не имеете право отменять приказ высшего командования. К тому же из Тбилиси мне ехать домой на автобусе всего шесть часов, а с Батуми вокруг всего Большого Кавказа езды до моего дома несколько суток. Думаю, что из Тбилиси отправить меня домой будет проще. В этом случае не будет нарушения уставного порядка.

– Какой был болван, когда не отправил тебя служить в Ахалкалаки. – вспомнил подполковник Карпухин историю годовой давности. – У меня не было бы с тобой головной боли в настоящее время. Угораздило мне оставить тебя служить в нашей воинской части.


– Тогда бы у вас была головная боль с наглядной агитацией в вашей воинской части и в батумском гарнизоне в целом, – напомнил, события годовой давности. – Вы вспомните, как почти с нуля начинал свою работу в гарнизоне с наглядной агитацией.

– На всё у тебя имеется ответ. – задумчиво, сказал подполковник Карпухин. – Ну, что мне с тобой делать?

– Вы напомните замполиту штаба закавказского военного округа, что по его милости вымазался в художественную краску. – подсказал, подполковнику Карпухину. – Не может быть, чтобы в штабе округа не нашлось одной чистой формы.

– Ты правильно мыслишь. – согласился со мной, подполковник Карпухин. – Сейчас в штабе округа напомню, что, выполняя приказ командования закавказского военного округа, ты вымазал свою форму в художественную масляную краску.

В свою очередь, поэтому не могу выполнить приказ Министра обороны СССР, чтобы отпустить тебя в отпуск домой.

Подполковник Карпухин сдержал своё слово. После обеда в новенькой форме. С необходимыми документами на отпуск домой рейсовым автобусом направлялся из Тбилиси в Орджоникидзе через Крестовый перевал.

На Крестовом перевале всюду лежал снег, это не помешало мне к ночи прибыть на рейсовом автобусе в Орджоникидзе. Последним пригородным поездом приехал домой к маме в Беслан. Меня дома не ждали.

– Ты, что, с армии сбежал что ли? – удивлённо, спросила меня, мама, открывая мне ночью дверь в квартиру. – Без вещей и без подарков из Батуми. Ты в этом году вроде два или три раза был в отпуске дома?

– Если тебе не нравиться, что часто бываю дома, – сказал, маме, – то прямо сейчас могу вернуться.

– Мне нравиться, что ты часто бываешь дома. – закрывая за мной двери, ответила мама. – Но Беслан маленький город и все тебя постоянно видят дома в военной форме. Родители твоих друзей постоянно спрашивают меня. Почему, это ты так часто бываешь дома? В то время как их дети за всю свою службу ни разу не приехали на побывку домой.

– Отпуск домой в советской армии дают лишь за отличную службу. – ответил. – Как солдат служит, так и получает вознаграждения отпуском на побывку домой. Мама! Ты должна гордиться своим сыном. Стараюсь служить.

Мои доводы насчёт очередного отпуска домой из армии не убедили мою маму. Она плохо спала до утра.

Утром после завтрака мама сказала, что сегодня у неё работа на Бесланском шпальном заводе во вторую смену.

Поэтому она пойдёт вместе со мной в военкомат становиться на учёт на время моего очередного отпуска домой из армии. Ей просто как матери старшего сына хочется узнать у военкома, не отразится ли плохо на службе её сына такие частые отпуска домой из армии.

Мало ли что бывает в армии вовремя службы. Потом приходиться матерям всю свою жизнь ругать себя за то, что не усмотрела за своим сыном вовремя службы в армии. Матери честь сына, прежде всего.

– Мария! Ты зря волнуешься, – рассматривая мои документы на отпуск домой из советской армии, сказал моей мамы, военком Гаврилюк. – Должна гордиться своим сыном. За тридцать шесть лет службы в советской армии ни разу не видел в глаза Министра обороны СССР и ни разу не получал такие огромные отпуска за службу в советской армии. Такое на службе в армии можно считать наградой.

– Так что же хорошего мой старший сын натворил вовремя службы в советской армии? За что ему дают отпуск домой, больше, чем военкому? – не унималась, моя мама. – Наши соседи и знакомые постоянно задают мне эти вопросы.

– Мария! Ну, ты какая неугомонная! – удивлённо, сказал военком Гаврилюк. – Тебе не первый раз говорю, что твоему старшему сыну дают отпуска домой за отличную службу в советской армии. За что именно, ты спроси у него сама. Так просто за красивые глазки отпуска не дают. К тому же он мужчина, который может достойно служить своей Родине.

– Последний отпуск мне дали за время военного учения стран Варшавского договора, где участвовал, – стал отвечать, не дожидаясь вопросов от своей беспокойной мамы. – Вдобавок к этому, Министр обороны СССР дал мне отпуск за то, что нарисовал орден боевого Красного Знамени раньше, чем награду вручили Закавказскому военному округу в штабе округа в Тбилиси. Прямо из Тбилиси вчера ночью приехал через Крестовый перевал.

На этом моя мама успокоилась. За то через день, весь Беслан знал о том, что старшего сына Марии, в отпуск отправил Министр обороны СССР. Маршал Советского Союза, дважды герой Советского Союза Гречко Андрей Антонович. С этого дня стал героем маленького города.


Знакомые и друзья ни давали мне прохода со своими бесконечными вопросами. Тогда понял, как тяжело быть известным даже в нашем маленьком городке. Поэтому весь свой отпуск ходил в гражданской одежде и целыми днями скрывался в Орджоникидзе от любопытных глаз.


Часть-4. Моя целина.


1. Ставрополь.

Награда за наглядную агитацию в юбилейные праздники с отпуском на родину закончилась, как все мои отпуска на родину, так же быстро, что не заметил, как был загружён в армии предновогодней работой 1968 года.

Мне предстояло подготовить украшение нескольких новогодних ёлок. В зале Дома офицеров дивизии. В штабе дивизии и в воинских частях дивизии.

– За такой адский труд на службе в армии тебя пора представить к государственной награде или отправить домой в очередной отпуск. – сказал мне замполит дивизии в канун нового года. – Но! Увы! Пока из этого ничего не будет. Пришёл приказ из генштаба закавказского военного округа. Приготовить на базе нашей дивизии автомобильный батальон на уборку урожая.

– Причём моя личность? – прервав речь замполита, удивлённо, поинтересовался. – Вообще-то перед вами художник, а не водитель. Даже не имею водительских прав. Из-за того, что не могу ориентироваться на скорость, то мне в военкомате, запретили садиться за руль автомобиля.

– Когда ты научишься выслушивать своего командира!? – заорал на меня замполит. – Как раз именно от тебя зависит вся агитационная работа подготовки автомобильного батальона на уборку урожая с весны и до осени 1968 года.

Параллельно с обычной работой по наглядной агитации будешь готовить наглядную агитацию автомобильного батальона здесь и в полевых условиях. После майских праздников едешь на уборку урожая в Ставропольский край.

На этом моя прекрасная служба в армии закончилась. Сразу после новогодних праздников приступил к выполнению наглядной агитации на очередные праздники в 1968 году включительно до майских праздников.

В это же время готовил плакаты и лозунги на уборку урожая 1968 года. Все мои работы по наглядной агитации на целину были под контролем замполита.

– Завтра, то есть, первого июня, переходишь в полное распоряжение старшего лейтенанта Семёна Шувалова. – сказал мне, подполковник Карпухин в своём кабинете, во время знакомства меня с долговязым офицером. – На время работы в полевых условиях будешь выполнять все его поручения, как мои. Сегодня до конца дня приготовишь к погрузке весь свой инвентарь.

Замполит подполковник Карпухин, на четырёх страницах печатных листов, подготовил мне список того, что должен был взять с собой на время моей поездки на целину.

По моему представлению большую часть инвентаря по наглядной агитации можно было купить на месте и там же приготовить наглядную агитацию согласно предписанию командования из штаба дивизии.

Приказ высшего командира не обсуждается. Последний день мая месяца превратил мою художественную мастерскую в склад художественных принадлежностей по наглядной агитации.

Коробки с гуашью и с тюбиками масляной художественной краски стояли стопкой у двери. Растворители пенен и сиккатив, две фляги, под пломбой стояли отдельно от всего инвентаря.

В моём распоряжении были четыре солдата, которые должны были выполнять мои поручения по передвижению и погрузки наглядной агитации в вагон к отправке на целину.

Так как солдаты ничего не понимали в наглядной агитации, то мне приходилось контролировать всю их работу у меня в художественной мастерской. В конце дня всё было готово к погрузке в вагон на целину.

– Вагон под номером четыре в центре поезда наш штаб на время поездки на целину. – сказал мне, старший лейтенант Семён Шувалов, сразу после завтрака. – Купе у туалета под наглядную агитацию. Грузовой автомобиль и четыре солдата в твоём распоряжении. Начинай погрузку.

Во время погрузки моего инвентаря на грузовой автомобиль говорил солдатам о порядке выполнения работы согласно предписанию по документам из штаба дивизии.

Так как нашу работу могут проверить в любой момент высшее командование. В данный момент мы находимся на территории штаба дивизии. Должны строго соблюдать все указания замполита дивизии.

На погрузку машин из штаба дивизии отправилась рота солдат-водителей, которых сформировали из воинских частей батумского гарнизона. Большинство солдат сборной роты водителей друг друга не знали.

Командир сборной роты и замполит познакомились во время формирования роты водителей на уборку урожая. Им предстояло знакомится друг с другом в пути. Поезд на целину стоял под погрузку на станции сортировочной.

Семнадцать платформ с грузовыми машина и четыре пассажирских вагона в центре поезда готовы к отправке на целину. Оставалось только выгрузить инвентарь по наглядной агитации в указанный мне вагон и ждать дальнейших указаний от старшего лейтенанта Шувалов, который стал моим командиром.

– Сейчас отправляйся со своими солдатами в столовую обедать. – сказал командир после погрузки в вагон всего инвентаря. – После обеда получишь сухой паёк на три дня и документы.

У меня было такое предчувствие, что это мой последний день на службе в армии в штабе дивизии на территории Батуми. Как только вышел из-под контроля своего нового командира, то сразу отправился на кухню в столовую, где шеф поваром был мой друг сержант Лёва Амборян.

Мы с ним дружили с первого дня службы в армии и вместе отмечали все события своей жизни.

– Ну, что, Лёва, давай отметим мой отъезд на целину. – сказал другу, показывая на чекушку водки, которую тайком принёс в кабинет шеф повара. – Может быть, мы больше не встретимся?

– Почему только твой отъезд? Мой отъезд тоже. – удивлённо, сказал Лёва Амборян. – Прощаться с тобой не буду. Меня тоже включили в список отъезжающих на целину на всё лето.

– Вот паразит! До этого момента мне ничего не говорил. – с возмущением, воскликнул.

– Мне самому о поездке на целину сообщили утром. – ответил Лёва. – Шеф поваром на целину должен был ехать кто-то другой. Но его почему-то отстранили. Назначили меня на целину.

– Ну, поэтому поводу, на радостях, мы должны отметиться в двойне. – сказал своему другу.

Лёва ни стал возражать против моего предложения. Он тут же пошёл на кухню, откуда принёс два куска жареного мяса на закуску и графин фруктового напитка, чтобы заглушит запах водки.

Вдруг заглянет какой-то офицер, а мы подстрахуемся фруктовым напитком. Словно шеф повар утоляет жажду своего друга прохладительным напитком в жару после изнурительной работы.

– Поздравляю Нас с поездкой на целину! – сказал торжественно короткий тост. – Встретимся в вагоне. Постараюсь найти удобный повод, чтобы нас с тобой поселили в отдельное купе.

– Эти заботы на твоей совести. – поддержал меня, Лёва Амборян. – У меня другие дела. Надо срочно передать свою кухню другому шеф повару, с которым мы пока ещё не знакомы.

Вернувшись в вагон с сухим пайком на трое суток и с документами на целину, договорился с командиром автомобильного батальона, капитаном Уваровом, что солдаты управления будут ехать вместе в отдельном купе в вагоне с офицерами.

Так будет удобно командиру автомобильного батальона и другим офицерам давать указания своим подчинённым за время поездки. Капитан Уваров согласился с моим предложением. Сразу решил выполнять моё желание рядом с купе по наглядной агитации появилось купе солдат управления.

Вместе со мной и с шеф поваром Лёвой Амборян в купе поселили связного сержанта Ивана Захарова и моего помощника рядового Сергея Пешкова. Мы были знакомы по совместной службе в штабе дивизии. Так что проблем у нас не было.

– Давайте сразу договоримся, что все события будем отмечать в полевых условиях по месту прибытия. – сразу взял на себя инициативу на время нашей поездки в поезде на целину. – Иначе у нас могут быть большие проблемы. Лично мне не хочется портить свою репутацию.

Все согласились с моим предложением. До отправки поезда, вместе с другими солдатами, мы украшали поезд плакатами и лозунгами, которые готовил на целину в течении четырёх месяцев.

К вечеру наш поезд выглядел как в документальном фильме о поезде, отправленном на целину, когда советские граждане осваивали целинные земли казахских и оренбургских степей.

Мы так вкалывали весь день с подготовкой отъезда на целину, что, не дождавшись ужина завалились спать в своём купе. Мы даже не почувствовали, как наш поезд покинул батумскую платформу.

Позже, сквозь сон, мне казалось, что наш поезд подолгу стоит или подолгу движется, монотонно постукивая на стыках рельсов. Иногда мимо нас проносились встречные поезда.

Проснулся во второй половине нового дня. Мои попутчики продолжали спать. Выглянул в окно. Наш поезд стоял где-то в тупике на полустанке. Пышная зелень цитрусовых и виноградников подсказывали мне, что мы находимся в Сухуми.

Точнее на полустанке вблизи Сухуми. До службы в армии и в служебных командировках во время службы в армии часто был здесь.

– Мы что уже приехали? – проснувшись, не уверенно, спросил меня рядовой Сергея Пешков.

– Ага! Уже в Ставрополе, где пальмы стали расти. – сказал Лёва Амборян, поглядывая в окно.

– Мы где-то в Абхазии. Возле Сухуми. – уверенно, уточнил. – Сейчас поедем в обезьянник.

– С голоду скоро сам стану обезьяной объедать зелень на деревьях. – сказал Иван Захаров.

– Вам повезло, что еду с вами в купе. – сказал шеф повар, поднимая крышку нижней полки.

Всё пространство ящика под нижней полкой было заполнено коробками с мясными продуктами быстрого приготовления. Там же были в упаковках хлеб, сахар, чай, сало, селёдка и фруктовые напитки разного вида.

Вполне возможно, что среди этого изобилия продуктов и напитков были спиртные напитки? Но! Мы дали слово, что будем отмечать события в полевых условиях.

– Когда ты всё это успел притащить? – с удивлением, поинтересовался, разглядывая коробки.

– Пока вы украшали поезд своими лозунгами и плакатами, – усмехаясь, ответил шеф повар. – Позаботился о завтрашнем дне, то есть, о ваших желудках. Здесь хватит продуктов на всех.

– Ты имеешь в виду личный состав нашего батальона? – поинтересовался сержант Захаров.

– Нет! У всего личного состава имеется сухой паёк на три дня. – ответил Лёва Амборян. – Имел в виду тех, кто едет в нашем вагоне, то есть, весь командный состав штаба авто батальона.

– Всё понятно! Не подмажешь – не поедешь. – ехидно с юмором, уточнил. – Иди! Подхалим! Корми комсостав. Мы терпеливо подождём твоего возвращения. Без тебя с голоду не помрём.

Пока шеф повар кормил офицеров, мы закипятили в чайнике воду к чаю. Затем внимательно проследили как он приготавливает пищу комсоставу и тоже самое приготовили себе на стол на четырёх человек.

К приходу шеф повара к нам за стол сервированный стол не нуждался в его работе. Мы как художники скопировали его произведение в сервировке стола к обеду.

– Ну! Вы просто молодцы! – радостно, сказал Лёва Амборян, усаживаясь за наш стол. – В полевых условиях обязательно воспользуюсь вашим опытом. Вы будете хорошими помощниками.

– В полевых условиях без сто грамм боевых мы работать не будем. – напомнил сержант Захаров традицию времён войны с фашистами. – Без кайфа на полевую кухню мы лезть не будем…

– Да! Конечно! Мы ни танки! – почти в один голос, поддержали мы сержанта. – Без сто грамм.

– В полевых условиях будет вам сто грамм и шашлык. – подтвердил шеф-повар. – Сейчас обойдёмся чаем и тем, что на столе. В купе у нас нет стаканов под водку и мангала под шашлыки.

Пока мы обедали мимо нас промчался встречный пассажирский поезд. Вскоре отправился с тупика наш поезд.

Дальше мы ехали с частыми продолжительными остановками ровно трое суток с расчётом на трое суток выданного сухого пайка на весь личный состав автомобильного батальона. Конечно, без учёта тех продуктов, которые припас с для нас шеф повар Амборян.

Прибыли мы на товарную станцию Ставрополя под утро четвёртого дня. С цветами и с музыкой нас никто не встречал.

Пришёл к нам дежурный механик по товарной станции. Поговорил о чём-то с командиром батальона. После чего к нашему составу прицепился сортировочный тепловоз и с этого момента начал растаскивать вагоны в разные стороны к разным платформам.

Четыре пассажирских вагона поставили ближе к зданию конторы станции сортировочной. Все водители отправились выгружать свои автомобили с товарных платформ.

Лёва Амборян тоже ушёл с водителями, чтобы проследить как будут выгружать его полевую кухню. Вскоре купе покинул связной сержант Иван Захаров. Его вызвал к себе командир батальон капитан Уваров.

– Кто здесь художник Александр Черевков? – заглядывая в купе, спросил мужчина средних лет.

– Чем могу быть полезен? – поинтересовался, вставая с насиженного места за трое суток.

– Вам подали машину под погрузку наглядной агитации. – сказал мужчина, очевидно водитель.

Меня и моего помощника рядового Сергея Пешкова на платформе рядом с грузовым автомобилем ожидали двое парней в штатском с четырьмя солдатами. При таком количестве помощников мне таскать ничего не надо.

Открыл купе с наглядной агитацией и тут же стал объяснять своим помощникам в какой очерёдности что брать и как грузить инвентарь в машину. Как только загрузили всё в автомобиль, мои помощники забрались в кузов машины. Сел в кабину рядом с водителем.

Мы поехали куда-то в центр города. В это время по городу суетился общественный транспорт.

Было начало рабочего дня. Все спешили на работу. Никто не обращал никакого внимания на приезд к административному зданию грузовой машины с солдатами.

– В этом здании будет штаб по уборке урожая вашими солдатами. – стал объяснять мне водитель машины, паркуя машину задом к разгрузке наглядной агитации. – На первом этаже имеется небольшой зал и там же кабинет. Всё это в вашем распоряжении на время уборки урожая.

– Где находится та воинская часть, в которой буду жить и питаться? – спросил у водителя.

– Какая воинская часть!? – удивлённо воскликнул водитель. – Вы на гражданке! Жить будете в общежитии пединститута, а питаться в столовой городского общепита, куда вас поставили на довольствие. Вам в рабочее время всё объяснит второй секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Он отвечает за уборку урожая в нашем крае в этом году.

Административным зданием оказался Дом культура ленинского района в центре города.

Здесь же рядом в центре города общежитие пединститута и столовой городского общепита, куда меня поставили на довольствие.

На первый взгляд меня всё устраивало. Вот только где будет проходить уборка урожая, это мне неизвестно. Ставропольский край очень большой.

– Сторож Дом культуры даст вам ключи от ваших апартаментов. – сказал мне водитель, когда весь мой инвентарь занесли в Дом культуры. – Мне надо ехать. У меня есть работа на станции.

Автомобиль вместе с моими помощниками уехал обратно на сортировочную станцию. Остался у двери моих апартаментов с кучей инвентаря по наглядной агитации.

Сторож Дом культуры с моими ключами где-то задерживался. Вообще-то мне спешить некуда. Погода прекрасная. Можно подождать сколько угодно. Хоть до конца уборки урожая. Только кушать охота.

– Солдат! Ты, наверно, меня дожидаешься? – услышал старческий голос. – Меня зовут Степан.

– Очень приятно! – сказал, пожимая руку старику. – Рад познакомиться. Меня зовут Александр.

– Сейчас сюда придут рабочие. – сказал дед Степан, открывая дверь в Дом культуры. – Ты покажешь куда разместить твои художественные принадлежности. Запасные ключи будут у меня.

Дед отстегнул от связки ключей два ключа от актового зала и от кабинета в этом зале. Не успел разобраться с ключами, как в актовый зал вошли трое рабочих.

Видимо они работали здесь постоянно, так как вели себя как у себя дома. Спросили меня куда что поставить и через десять минут оставили меня одного в кабинете забитым инвентарём наглядной агитации.

После того как остался один наедине с предстоящими заботами, ни знал, что делать дальше.

Привыкший к постоянным темпам в работе, здесь оказался в огромной пустоте баз работы и без заботы, о предстоящих событиях, которые постоянно сопровождали меня повсюду.

Чувствовал себя выпавший из клетки маленькой птичкой, которая не может летать в пространстве.

– Здравствуйте! Как устроились! – обратился ко мне мужчина лет сорока, ростом выше меня.

– Спасибо! Михаил Сергеевич! Всё прекрасно! Жду ваших указаний. – по-армейски, доложил.

– Мы с вами не знакомы. Откуда Вам известно моё имя? – с удивлением, спросил мужчина.

– Вчера в местной газете видел ваше лицо. – как бы серьёзно, с юмором, ответил. Шутка! Как только меня поселили сюда, так сразу сказали, что в рабочее время мне всё объяснит, чем буду заниматься на целине, второй секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Он отвечает за уборку урожая в Ставрополье в этом году. Вот и все хитрости.

– Молодец! Хорошо соображаешь! – пожимая мне руку, сказал Горбачёв. – Если ты так хорошо работаешь, то у нас с тобой в агитации на уборке урожая в Ставрополье всё будет прекрасно.

– На службе в армии плохих художников не держат! На уборку урожая кого попало не отправляют! – вновь по-армейски отчитался. – Буду стараться достойно выполнить поручение армии!

– Вот и прекрасно! Давай обсудим нашу дальнейшую работу. – по-деловому, сказал Горбачёв.

Мы прошли в кабинет. Михаил Сергеевич раскрыл на кабинетном столе армейский полевой планшет, как у офицеров в советской армии. Достал из планшета листы печатной бумаги с набросками будущих агитационных лозунгов и плакатов, которых оказалось очень много.

Можно было подумать, что этими лозунгами и плакатами мы будем украшать всё Ставрополье.

– Понимаю, что это много работы тебе одному. – по-деловому, сказал Горбачёв. – У нас художников-оформителей нет в каждом колхозе. Мы дадим тебе помощников на время уборки.

– Извините, но мне, как художнику-оформителю, не нужны помощники. – прервал объяснения секретаря крайкома партии. – Вы лучше дайте мне хорошего столяра или плотника, который будет делать планшеты и подрамники к наглядной агитации. Всё остальное могу сделать сам.

– При Художественном Фонде нашего города имеется столярная мастерская. – согласился с моим требованием Михаил Сергеевич. – Мы пришлём к тебе столяра Художественного Фонда.

Горбачёв уехал по своим делам. Мне осталось приступить готовить размер на планшеты и подрамники к наглядной агитации, список которых оставил мне секретарь крайкома партии.

Так как в наглядной агитации не было названий мест и вида уборки урожая, то сформулировал текст под общий лозунг партии и правительства. Такую наглядную агитацию можно разместить где угодно.

– Мне нужен Александр Черевков. – заглядывая в кабинет, обратился ко мне пожилой мужчина. – Меня зовут Виктор Стефанович. Столяр из Художественного Фонда. Меня направили к вам.

– Рад с вами познакомиться. – пожимая руку столяру, пригласил его к столу. – Надеюсь, что вам подробности в столярке объяснять не надо. У меня к вам будет только две просьбы. Прямо в столярке натягивайте полотно на рамки к лозунгам.

Планшеты на плакаты грунтуйте пульверизатором белой водоэмульсионной краской. Надеюсь, что крайком партии уже распорядился выдавать вам необходимые материалы к наглядной агитации на время уборки урожая. Всё так?

– Директор Художественного Фонда, по поручению крайком партии, взял под свой контроль мою работу с вами до конца уборки урожая. – объяснил мне, Виктор Стефанович. – У меня есть помощники и грузовой автомобиль к перевозки всех ваших заказов по наглядной агитации.

– Вот и прекрасно! – облегчённо вздохнув, сказал столяру вручая список столярной работы.

– Когда работа будет готова. – спросил столяр в конце беседы. – Куда к вам всё привозить?

– В любое время привозите то, что будет готово. – объяснил мужчине, пожимая руку на прощанье. – Если меня не будет на месте, то можете мой заказ оставить у дверей в актовый зал.

Виктор Стефанович отправился на выход к грузовой машине припаркованной у Дома культуры. На часах час дня, то есть обеденное время, а у меня ещё завтрака не было.

Со вчерашнего вечера ещё ничего ни ел. Надо с личными вещами определиться по месту жительства.

Затем стать на довольствие в столовую общепита. На сегодня у меня работы всё равно не будет.

Общежитие пединститута по адресу на улице Лермонтовская, дом-116. Рядом через проезжую часть улицы столовая общепита. От Дома культуры ленинского района метров пятьсот.

Далеко ходить не надо. Общественный транспорт тоже не нужен. К тому же мне неизвестно как может солдат передвигаться по этому городу. В Батуми бесплатно. В Орджоникидзе за деньги. Здесь?

– Солдат! Ты чего ищешь? – прервала мои размышления пожилая женщина возле общежития.

– Вот! Мне дали адрес, где должен жить. – сказал женщине показывая документ на поселение.

– Так это к нам! – удивлённо, воскликнула она, читая адрес в документе. – Вообще-то у нас сейчас ремонт на время летних каникул. Но мы для тебя найдём комнату. Проходи! Не стесняйся!

Прошёл, не спеша за женщиной в фойе небольшого двухэтажного здания. На первом этаже столовая, административная и хозяйственная часть. На втором этаже само общежитие. Весь первый этаж с признаками ремонта. Грязь ужасная от штукатурки и пыли во время ремонта.

Женщина заходит в открытый кабинет в конце фойе. Берёт на столе большую связку ключей.

– На втором этаже чище. – как бы оправдываясь за гряз, говорит она. – Там ремонт закончили.

Мы не спеша поднимаемся на второй этаж. Женщина, вероятно комендант общежития, почти не глядя на связку ключей с первой попытки открывает дверь на второй этаж.

Перед входом на второй этаж лежат на полу две огромные половые тряпки. Одна мокрая, а другая сухая. Мы по очереди тщательно вытираем подошву обуви о мокрую, а затем об сухую тряпку.

– Это будет твоя комната. – говорит женщина, открывая дверь в конце коридора. – Вот тебе ключ от твоей комнаты. Меня зову тётя Клава. Комендант общежития. Ключи от входной двери в общежитие у меня весь рабочий день. Всё остальное время ключи у сторожа деда Игната.

Когда комендант ушла, осторожно закрывая за собой двери, стал разглядывать место своего проживания. Не большая двухместная комнат. Две железные кровати на пружинах. Две тумбочки.

Два стула. Небольшой стол среди стола. На столе графин с водой и два гранёных стакана. При входе в комнату возле кроватей два шкафа для белья. Окно и люстра на потолке.

– «Жить можно.» – подумал о себе. – «Сюда ещё девочку на ночь и тогда будет всё прекрасно.»

Мне такая служба в армии подходила вполне. Но надо было подумать о желудке. Хорошо, что столовая общепита напротив общежития. Если меня не будут кормить бесплатно, то придётся искать себе работу на стороне.

Художники по наглядной агитации нужны в любом производстве Советского Союза. Надеюсь, что меня армия не оставила на произвол судьбы. Деньги нужны.

– Мне нужна заведующая столовой. – обратился к девушке на раздаче пищи в столовой. – У меня есть предписание от крайкома партии, что меня закрепили на питание в вашей столовой.

– Заведующей сейчас в столовой нет. – разглядывая меня как предмет искусства, ответила девушка. – Но шеф-повар сказал нам, что солдат Александр Черевков будет питаться у нас.

– Тогда мне две кружки пива. Два шампура шашлыка. – шутя, стал перечислять заказ к обеду.

– У нас этого никогда не было. – звонко смеясь, сказала девушка. – Вы садитесь за любой стол. Мы вас сейчас обслужим. Такой посетитель у нас в цене, то есть, как ценный экспонат.

Пожалуй, она была права. Стоило мне сесть за отдельный столик у окна, как тут же стал предметом обозрения посетителей столовой и сотрудников общепита.

Дело в том, что на мне была форма войск стран Варшавского договора. Нам такую форму дали год назад во время боевого учения «Колхида» стран Варшавского договора возле озера Джандаргель.

Наша армейская форма сильно отличалась от формы Советского Союза. Одна панама, что стоила.