Бальтазар Магнум
Роза с железными шипами: Начало

Все когда-то находят свою любовь и берегут это сокровище. Однако, если человек потеряет ее, то он постепенно превращается в монстра…

Глава 1. Встреча

За один день, как казалось Александру, с ним приключилось множество необычных вещей. Помимо квитанций на воду, как всегда, с огромной суммой из-за превышения лимита, счетов на электричество и прочей раздражающей ерунды, он получил маленькое свернутое в несколько раз письмо. Открыв переливающийся конверт, Саня бегло прочитал содержимое. Глубоко вздохнув, он положил бумажку на комод и снова отправился спать. Ветер колыхал занавеску и в комнате стало свежо от влетевшего через окно сквозняка.

Лаврентьев Александр Николаевич был человеком в возрасте двадцати шести лет со спокойным характером. Жесткость и требовательность к себе сделала его рассудительным и думающим в любых ситуациях, где обычный человек растерялся бы. Но только не Саша. Даже в стрессовой ситуации он мог обдумать все имеющееся и сделать один вывод. Также Саня был «чересчур добрым», как считал сам. Он не любил решать проблемы силой или агрессией, в любом случае находил выход в мирном решении. Квартиру, на которую заработал сам, он содержал в чистоте и строгом стиле. В ней была всего одна комната, кухня и санузел. А большего Александру и не нужно было. Паркет на полу, мебель каштанового цвета и темно-коричневые шторы украшали его покои.

Прошлое у него было печальным: родителей убили грабители, а Саня чудом выжил. Родных у Саши не было, поэтому его усыновил Иванов Игорь Федорович, полковник полиции, который позже занимался расследованием убийства Сашиных родителей. Так и не найдя никаких доказательств и зацепок, Иванову дело пришлось закрыть, а Саше смириться со своей судьбой. Хоть он и не мог привыкнуть к отчиму, Александр не относился к Игорю Федоровичу ни с ненавистью ни любовью. Саша часто помогал ему на работе: носил еду, заваривал кофе и доставлял из дома теплые вещи, на случай если Игорю придется сидеть холодной зимней ночью в отделе.

Окончив школу, Александр поступил в военное училище, после завершения которого, устроился в Федеральную Службу Безопасности. Там он работал в архивах с документами и иногда, вспоминая о родителях, пытался найти хоть какую-то информацию, однако все поиски были тщетны. Саша просто продолжал работать и жить скучной жизнью в гражданском обществе, он ничем не отличался от обычных людей.

Проснувшись после дневного сна, которым хотел скоротать время, Александр посидел какое-то время на кровати, растирая затекшую руку. У него не было желания куда-либо вставать, но в то же время он уже не хотел спать. Поборов свое «переменное» состояние Саша пошел на кухню. Под ногами скрипел паркет, на стене громко стучали часы, гулом отзываясь в ушах. Дойдя до кухни, он налил себе стакан воды и, сделав два глубоких выдоха, выпил все до дна. «Как всегда отвратительна» пробурчал он, тряся стакан вверх дном над раковиной, и подошел к окну.

Был жаркий летний вечер. На улице бурлила городская жизнь. Случайные прохожие шли быстро, не оборачиваясь, иногда вытирая пот со своих лиц. Те, кто гуляли с собаками, выглядели особо измученно. Конечно, кому была охота в жару идти и выгуливать своего четвероногого друга? Но надо. Пели птицы, иногда доносились крики с детской площадки, где орава мальчишек гоняла мяч, без какой-либо цели. Игра их была похожа на отнимание друг у друга затертого резинового мяча, но никак не на футбол. Все эти звуки дополнял гул машин с трассы.

Надышавшись пыльного и горячего воздуха, Саша медленно закрыл окно и пошел обратно в спальню. А потом снова на кухню. И опять в спальню. Кухня. Спальня. Александр всегда ходил кругами по квартире, когда ему было скучно, и он не знал, чем себя занять. Во время таких «хождений» в его голову приходили заумные мысли, размышлять над которыми он мог часами. Особенно в выходные, когда тоска хватала за шею и доводила до изнеможения. В общем, сегодня это был как раз один из таких дней. Но неожиданно, его внимание привлек тот конверт, который он положил на комод, совершенно забыв про него. Он снова взял письмо и внимательно перечитал. На листке бумаги было написано от руки:

«Здравствуй, Саня, приглашаю тебя на свой день рождения, в 18:00 в кафе «Коржов». Жду.

Василий».

Глубоко вздохнув, Александр произнес вслух: «Эх, делать нечего…»

Лаврентьев не любил шумные мероприятия, он предпочитал проводить свои выходные в тишине своей мрачной квартиры. Но Вася был его другом, а понятие дружбы для Александра было чем-то особенным, тем, чем нельзя пренебрегать, что нельзя предать или разрушить. Как ему ни хотелось остаться дома и никуда не идти, долг крепкой дружбы звал его на хоть и небольшую, но жертву.

Так как Саша весь день проспал, времени совсем не оставалось, кроме как начать собираться. Когда он оделся и уже хотел причесываться, стоя перед зеркалом, которое висело в комнате, в дверь позвонили. Александр не ожидал такого поворота событий и напрягся. Застыв буквально на секунду, он поспешил к двери и открыл ее. На пороге квартиры стоял худой мужчина в мятой футболке и растрепанными волосами: Гриша – ровесник Лаврентьева, друг детства, с которым они были вместе чуть ли ни с самого рождения. Отдышавшись, Гриша спросил:

– Идешь к Васе на день рождения?

– Ну да, куда я денусь – монотонно ответил Саша.

– Хорошо, тогда, жду тебя в прихожей – сказал Гриша, переминаясь с ноги на ногу.

Спустя время они вышли. Шли по длинной пыльной улице, вдоль бесконечно длинных домов. Шли и молчали, пока Гриша не прервал тишину:

– Что-то ты какой-то тихий, молчишь всю дорогу…

Саша, подумав секунды две, над неожиданно прервавшим его внутренний покой вопросом, ответил:

– Да так, день не задался.

– Опять хандрил небось? – с ухмылкой спросил Гриша.

– Хуже, спать днем лег. – ответил Александр, протирая глаза. Он только начал просыпаться.

– А, понимаю, сон днем, особенно который прерывается невовремя, всегда хуже недосыпа.

Александр ничего не ответил, лишь наигранно улыбнулся.

Дальше вопросов не последовало. Саше нравилось ходить в тишине, любоваться городским движением, изредка замечая среди всей этой кутерьмы зеленые островки редко посаженных деревьев. Все вокруг ему казалось таким бессмысленным и в то же время необходимым. «Все куда-то торопятся» подумал он. «И должны торопиться. Мы тоже торопимся». Повернув голову чуть левее, Александр заметил облупленную, худую кошку. Она больше походила на костлявое шерстяное пятно, пыльно-серого цвета. «Кот тоже торопится, перебегая дорогу… – подумал Саша. – А если бы он не побежал через дорогу? Если бы этот самый кот, свернул в другой двор? Что бы поменялось в судьбе мира?»

Кошка за это время уже перебежала на другую сторону улицы. Неоднократно потыкавшись головой в забор, она все-таки нашла нужную ей щель и нырнула в нее, скрывшись в тени аккуратно подстриженных кустов.

Гриша с Сашей прошли еще немного, свернули пару раз и подошли к кафе, в котором условились встретиться. По мерцающим огням в окнах, уже можно было понять, что празднество обещает быть шумным. Лаврентьев любил тишину и покой, поэтому этот свет не сулил ему ничего, кроме нескольких часов ада. Но раз пригласил Василий, то надо перебороть свое нежелание входить туда. «Ради Василия, все-таки придется терпеть эту «потанцовщину», друзья все-таки» – подумал Саша и, набрав полную грудь воздуха, вломился сквозь тугие двери внутрь.

Зал моментально ударил ему в уши резкой музыкой. Гул народа, собравшегося на торжество, вызвал звон в голове Лаврентьева.

«Во Вася дает, горазд на всякие гуляния!» – закрывая уши громко сказал Гришка. Саша только молча кивнул в его сторону. Пытаясь найти пространство, где бы его не снес поток хаотично движущихся людей, Александр нашел себе место за дальним столиком. Он приставным шагом, обходя активно движущихся людей направился туда, сел на мягкий стул с подлокотниками и выдохнул. «Ну-с, тут и буду сидеть. Наблюдать со стороны. А Гриша пусть прыгает». Саня ухмыльнулся в рукав, посмотрев на считающего ворон Григория. «А когда все будут чуть пьяненькие, тут вообще такое начнется…» – с усмешкой подумал Саша, охватывая взглядом толпу. Он глянул на часы, засучив свой широкий рукав. Стрелочные часы, подаренные отчимом ему на двадцатилетие, показывали ровно 18:00. Они были довольно старыми, с неглубокой царапиной на квадратном стекле. Сверкание огней отражалось в позолоченном контуре вокруг циферблата. «Ну и где его носит, сколько можно копаться? Я, пришел сюда, вовремя, смог просидеть целую минуту! Эх, Василий, эх, Дивидов! Доведешь ты меня до белого каления, ногами вперед понесешь из этого чертового кафе!» – подумал Александр и вздохнул, окинул взглядом толпу. Григория он не заметил, именинника тоже. «Гришу не спасти…» – подумал он, сравнивая толпу с бушующим океаном, полностью поглотившим друга.

Кафе «Коржов» представляло из себя просторный зал, одна половина которого была заставлена небольшими круглыми столиками окруженными четырьмя мягкими стульями, на которых очень уютно было сидеть, слегка утонув в красную бархатную спинку. Вторая сторона была пустой, предназначенной для танцев и других активных мероприятий, которые проводились довольно часто. Детские праздники с аниматорами, бальные вечера и прочие утехи шумных компаний. Над всем этим пространством возвышалась сцена, высотой под метр, постепенно понижая свой уровень ближе к залу посредством ступенек. Большие панорамные окна по трем стенам, по два на каждой стороне, были закрыты плотными красными шторами, обвитыми как змеями серебряными бусами. На белом потолке среди беспорядка кондиционеров, проводов и колонок блестели панельные лампы, излучая яркий, режущий глаза свет. Также, помимо всех этих мелочей, всеобщее внимание привлекала узорная плитка на полу. Она была расположена так, что создавалось ощущение, что по залу ползет огромный пестрый питон, сворачивающийся в кольцо через каждый метр. Это заведение приманивало посетителей своим оригинальным дизайном и вкусными блюдами, которые здесь готовил шеф-повар, который, как говорят многие, является французом по происхождению. Для всех было загадкой, откуда здесь взяться французу, но как выяснилось потом, владелец этого кафе в молодости учился Париже, где и сдружился с этим человеком, ставшим в последствии поваром, предложив своему русскому товарищу открыть ресторан. Так и появилось кафе «Коржов», с французскими блюдами и русским названием.

– Саня! – вдруг послышался из толпы радостный басистый голос. Саша обернулся и увидел Василия.

– Здравствуй, Вась, -сказал Александр протягивая Дивидову руку – давненько же!

– Спасибо что пришел, я очень рад тебя видеть! – широко улыбаясь сказал Вася – хорошо, когда все мои товарищи в сборе, Гришу уже видел.

Дивидов Василий был человеком добрым, всегда улыбающимся. Он обладал уникальной способностью – собирать вокруг себя людей и дарить им порцию хорошего настроения. И ведь правда, взглянув на Василия, нельзя было не заразиться его смехом и оптимизмом. Вася служил там же, где и Александр, в Службе Безопасности, на работе они, собственно, и познакомились. Вот только Саша проводил дни в архиве, в тишине, а Василий состоял штурмовом отряде. Его команда отличалась своей невероятной силой, можно даже сказать, что это был элитный отряд. Хоть об этом нигде не было указано, но у всех было предвзятое отношение к «особенной» ударной группе. Минимальное время выполнения операций с максимальной отдачей: вот что можно было сказать об этом отряде. В военной среде, выделяя из «средненьких» штурмовиков, их называли «Броском кобры». Командир «Броска» был человеком рассудительным, скрытным, серьезным и действующим наверняка, но без излишней жесткости. У него можно было спросить даже о самых нелепых вещах и деталях, он без раздражительности все по порядку объяснит. Но что самое интересное, командир не рассказывал о себе, вплоть до того, что не называл своего имени и не показывал лица, даже в неслужебное время. Подчиненные звали его просто «командир». Как бы Василий с товарищами ни пытались узнать о нем чуть больше, чем рассказывал он сам, все было тщетно. Документы на него были засекречены, с ограниченным доступом. Впрочем, всем постепенно надоело это занятие. Никто уже не пытался увидеть его лицо или узнать имя. Отряд смирился со своим «безликим» командиром, ведь он был человеком, которому можно было доверить свою жизнь, доказавшим преданность государству и товарищам не раз, так что ни у кого вопросов и не возникало.

Василий улыбался и, сам того не понимая, начал смеяться и чуть ли не хлопать в ладоши от радости. Такое уж у него было настроение. Саша посмотрел на него и, ухмыльнувшись, принялся изучать меню. Тут Дивидов прервал неловкое молчание:

–Сань, кстати, я хотел тебя кое с кем познакомить.

Лаврентьев поднял на него вопросительный взгляд и немного недовольным голосом сказал:

– Ну, я не очень-то люблю знакомства заводить, но раз ты ручаешься, то ладно. – Александр вздохнул – Надеюсь человек хоть хороший…

Василий, ухмыльнувшись как обычно, почесал подбородок и, повернув голову, сказал: «Маша, иди сюда!»

Лаврентьев поднялся со стула, осознав, что знакомство произойдет незамедлительно.

Откуда-то из-за спины Дивидова появилась невысокая хрупкая девушка. Она была одета в приталенный сарафан с рисунком в виде красно-розовых цветов на белом фоне. Через плечо у нее была перекинута небольшая розовая сумочка на длинном ремне с блестящими золотыми пряжками. Волосы пшеничного цвета были заплетены в две косы примерно до лопаток. Саша посмотрел на нее, остановив взгляд на лице. Овальное лицо с гладкой светлой кожей, тонкие брови и небольшие аккуратные губы, вызвали у Саши секундное окаменение. Ему казалось, будто перед ним не живой человек, а кукла, созданная гениальным художником в полный рост. Но, посмотрев в ее глаза, он забыл обо всем, чем думал до этого. Ярко-карие глаза, под слегка прикрытыми веками, словно напоминали ему о чем-то, но Саша не мог понять о чем. Он пытался всмотреться, найти предел бездонному взгляду этого милого существа. Тут он пригляделся и увидел, что радужную оболочку окутывает черный узор, как будто дополняющий красоту простых глаз и показывая всю глубину цвета. Слегка влажные уголки глаз блестели на ярком свету, подчеркивая светлость ее лица и как водная гладь, сверкающая на весеннем солнце, скрывая глубину лазурного озера ее ясного взгляда. Саша стоял ошеломленный этим взглядом, простой, без ухищрений, красотой лица, и Машиной хрупкой фигурой. Он затаил дыхание и ему казалось, что время остановилось, дав ему шанс разглядеть все черты лица этого прекрасного Божьего создания. Саша старался не двигаться и даже замедлить стук сердца, которое колотилось как сумасшедшее, лишь бы не спугнуть этот прекрасный момент, который мог вспорхнуть как легкая птица, стоит лишь сделать малейшее движение. Но тут он заметил смущение в глазах незнакомки и недоумевающий взгляд Василия. Саша сразу встрепенулся и представился:

– Александр, – представился Саня – Александр Лаврентьев.

– Маша – сказала она негромким и нежным голосом, как показалось Саше.

Лаврентьев не смог больше ничего сказать. Он услышал ее голос и врос на месте. Ему не хотелось ничего говорить, ни о чем не думать. Его сердце забилось чаще, а в груди все сжалось, почти не давая возможности дышать. Он стоял напротив нее, и ноги стали каменными. Он чувствовал, что не сможет сдвинуться с места, не может и не хочет. Он так бы и стоял вечно, созерцая ее небесную красоту и слушая мелодию ее бархатного голоса, который лился как звук от робкого касания к струне арфы. Тут, Василий, смекнув в чем дело, посмотрел на Машу, а затем на Лаврентьева, улыбнулся и сказал:

– Вот и познакомились, что ж, оставлю вас.

Саша почти не слышал его. Когда Василий слился с толпой, Лаврентьев предложил Маше сесть. Она любезно улыбнулась, кивнула головой и, придержав подол платья, плавно опустилась на предложенное место. После довольно долгого неловкого молчания Маша прервала тишину:

– Расскажите о себе, Саша.

– Можно на ты! – сказал Саня, и ему показалось, что он сказал это слишком резко, так что даже сам немного испугался – что сказать обо мне… Ну я давно знаю Васю, на работе давно познакомились…

– А кем вы работаете? – оживленно спросила Маша – а то Василий не говорит ничего о своей работе, даже интересно стало. Вроде и не может не работать, но вообще не рассказывает об этом.

Саша задумался о том, стоит ли ему рассказывать о том, где он работает. «Вроде как запрет распространяется на неразглашение государственных тайн, а про место работы вполне можно рассказать. Но почему Дивидов ничего ей не сказал? Ну а даже если скажу, где работаю я, Маша поймет и о месте работы Васи. Что же делать? Но почему он ничего не рассказывал?»

– Ну так где, если не секрет? – так же оживленно спросила она.

– Прости, правда, не могу сказать. – якобы с сожалением сказал Лаврентьев. Он посмотрел на Машу. Она сидела напротив него, чуть правее. Тень падала на ее лицо, все ярче подчеркивая контур глаз. Поправив волосы и легким движением пригладив левую бровь, она ответила:

– Не хотите говорить и ладно. Наверное, это что-то важное, раз вы оба ничего не рассказываете. Да, точно. Где-нибудь в полиции работаете, или повыше! Госсекретари наверное!

Она не сдержалась, и ее звонкий высокий смех коснулся сердца Саши. Он на секунду почувствовал что-то странное. Ему понравился смех Маши, да и сама она, сидела напротив, хрупкое прекрасное создание, с таким звонким смехом и нежным тонким голоском. Саша взглянул на нее. Ему хотелось смешить ее еще и еще, лишь бы чаще слышать этот нежный голос. Аккуратное робкое касание струны превратилось в оживленную мелодию, струящуюся из золотой арфы, и смех Марии окончательно покорил его сердце, ранее закрытое для подобных чувств.

Тут в зале погас свет и на сцене появился Василий. Он попросил микрофон и проверил его. Все замолчали и уставили свои взгляды в сторону сцены. Маша села вполоборота и смотрела на сцену. Саша тоже решил наблюдать за происходящим на сцене, но так и не смог оторвать своего взгляда от затылка Марии. Он одновременно разглядывал аккуратно заплетенные косы Маши и поглядывал на Васю в конце зала.

Василий начал свою речь:

«Вы все собрались здесь, и я очень вам благодарен. Сегодня мне стукнуло двадцать семь, и я даже не знаю с чего начать. Ну, во-первых, думаю, хочу поблагодарить тех, кто был со мной все это время. Во-вторых, я очень признателен тем, кто…»

Александру голос Дивидова слышался все тише и тише. Он затухал, по мере нарастания Сашиных мыслей. Лаврентьев думал о том, как в начале дня лег спать, какое плохое у него было настроение и как он, неожиданно для себя, смог прийти на такое шумное мероприятие и как ему теперь хорошо. Взглянув на Машу и тихо вздохнув, чтобы она не слышала, Саша произнес у себя в голове: «То ли это подарок судьбы, то ли это простое совпадение, но мне не жаль потраченного времени. Где бы я еще встретил такую милую девушку? Спасибо Васе, ведь это именно он меня познакомил с нею. Интересно, увидимся ли с Марией снова?»

«Увидимся ли снова?» – этот вопрос волновал его больше всего. Но недолго поразмыслив, Лаврентьев решил спросить у нее об этом прямо. Однако, наплыв смелости в мыслях оказался не таким сильным, как на деле. Саша хотел было спросить, но каждый раз ему казалось, что после того, как он спросит, произойдет что-то немыслимо плохое, что он собственными руками разрушит тонкую атмосферу доверия.

Так он просидел довольно долго. На сцене расположился оркестр и начал играть. Тут все повставали со своих стульев и начали постепенно входить в ритм вальса. Вдруг Саша почувствовал, как что-то теплое и тонкое коснулось его руки. Сердце сжалось от испуга и смущения, он побоялся что нечаянно коснулся Машиного тела и что она после этого может обидеться или еще хуже никогда не захочет его видеть. Он медленно поднял глаза и увидел улыбающуюся Машу. Она стояла рядом и, взяв Александра за руку, спросила: «Пойдем?»

Лаврентьев немного засмущался, но взяв верх над своим онемевшим телом, поднялся со стула и пошел с Марией под руку. Она смотрела на Александра снизу вверх сквозь свои ровные блестящие ресницы. Примерно минуту оба стояли молча как вкопанные, словно выжидая момент для вступления в танец. Как опытные певцы в большом хоре, понимающие друг друга с одного жеста, Мария с Александром стояли друг напротив друга, взявшись за руки. Они не говорили ничего, не подавали никаких знаков. Время вокруг них, словно остановилось. Никто из них в это мгновение не сделал ни движения. Они оба понимали важность момента, без единого слова, видели глубину сердец друг друга. Спустя несколько мгновений они медленно поплыли сквозь зал по кругу.

Александр ни о чем не думал, мысли вылетели из его головы. Он смотрел на Машу с нежностью, и ему казалось, что они не танцуют, а парят по залу, и даже не залу, а бескрайней поляне, усеянной цветами, любыми, лишь бы они нравились Маше. «О, Мария, что за прекрасное имя!» Его губы не шевелились, но шептали: «Маша, Мария». Он видел улыбку прекрасной девушки, и ему стали подлезать мысли о том, как бы было прекрасно, если бы ей нравились те цветы на представляемой поляне в грезах. Его мысли становились все более запутанными и противоречивыми: «А вдруг… Нет, этого не может быть… А если все же… Ей понравятся там не только цветы… Но и я тоже!» Александр уже не смог больше думать ни о чем. Он схватил Машу за обе руки и пошел в быстрый танец, нежный, но в тоже время страстный вальс. Саша боялся ненароком сделать Марии больно своими дерзкими движениями, поэтому следил за тем, как он держит ее руки, не стягивает ли нежную кожу ее пальцев и не причиняет ли дискомфорт рукой, придерживающей ее талию. Но волнения его были напрасны. Еще с утра замкнутый человек, уже вечером оказался способен высказать все свои чувства одним лишь танцем. Огни блестели разными цветами, оркестр гремел вальсом, пронизывая тело волной музыки до самого сердца, пестрые платья девушек и костюмы молодых людей, собравшихся на праздник, то и дело мелькали перед глазами. Время замедлило свой ход, и Саша летел, ничем не обремененный, держа в объятьях бесценное сокровище, держа ту, которая смотрела на него слегка мокрыми от восторга глазами.

Вечер проходил и скоро наступила ночь. Попрощавшись с Дивидовым и любезно проводив Машу до такси, Александр еще долго смотрел в сторону, куда уехал автомобиль с прекрасной девушкой. Он тяжело дышал зябким ночным воздухом, который будто поставил своей целью проморозить легкие. Сашу слегка потряхивало от холода, навеиваемым ветром. Придя домой, он пролежал в кровати еще очень долго. Слезы сами накатывались ему на глаза. Александр Лаврентьев, с наслаждением и трепетом произносил одно и то же имя: «Маша, Маша!»

Саша уснул лишь незадолго до рассвета. Ветром колыхало занавеску, которая то и дело надувалась как парус, и снова смиренно опускалась, тихо шурша об пол, и как будто нежно целуя его. Сквозняк тихонько и уныло подвывал через приоткрытое окно, в которое, казалось, еще лилась музыка из кафе, а догорающая луна бросала последний свет в комнату, послушно преклоняя колени перед лазурной зарей.

Глава 2. Проникновение, переполох

Наступило утро. Люди спешили по своим делам, и за окном галдели птицы. С дороги доносился гул машин, город оживал. На кухне уже свистел чайник, и Александр собирался на работу. Позавтракал он сладким чаем, в который клал не меньше трех кусков сахара, бутербродом с сыром и наскоро приготовленной яичницей. В этот раз, начальник попросил Лаврентьева пробыть на рабочем месте двое суток. Саше пришлось взять с собой побольше еды, конечно же, так же приготовленной наспех. Стопка бутербродов, пять чайных пакетиков – вот что составляло его рацион на работе. Вообще, Александр был таким человеком, который был готов питаться чем угодно, лишь бы не тратить свое время на утомляющую долгую готовку и нудное мытье посуды. Дожевывая хлеб, Саня принялся надевать рубашку, параллельно что-то ища по шкафам. Собрав все необходимые вещи, причесавшись и выпив на дорогу стакан ледяной воды чтобы проснуться, закинул увесистую сумку на плечо, вышел из квартиры, захлопнул дверь и, закрыв дверь на три оборота ключа, Саша вышел из подъезда.

На улице кипела жизнь, но Лаврентьев не обращал на эту суматоху никакого внимания. Он шел неторопливо, изредка поворачивая голову в сторону дороги. В его мыслях был полнейший беспорядок. Размышляя о прошедшем вечере, пытаясь вспомнить все в точности как было, у него возникали из ниоткуда самые навязчивые и тяжелые мысли. Вроде с одной стороны, что, заведя новое знакомство с такой приятной и обаятельной девушкой, он был доволен жизнью, казалось, что может быть прекраснее этих чувств и эмоций, которые он испытал. Но к нему подползали какие-то сомнения. Перебирая в голове все недавние события, он находил погрешности, как опытный программист, находящий ошибки в своем коде. Саше становилось неловко, когда он вспоминал о том, как дерзко вел себя с Машей, в частности, когда пошел в более страстный танец. Припомнилось ему то, как он ненароком слегка придавил ногой Машину туфлю, кажется, даже оставив след. Он, тяжело вздохнув, протер лицо ладонью.

«Почему ничто не может быть идеально? – думал он. – А что она подумала о моей неуклюжести? Нужно было хотя бы спросить насчет того, как ей лучше танцевать. Нет ведь, взял и пошел. Ну и дурак же я конечно… А может даже и похуже…»

В момент, когда его мысли спутались окончательно, Саша заметил, что уже добрался до места назначения.

Штаб-квартира ФСБ представляла из себя комплекс из нескольких павильонов, соединенными между собой. Толстые стены с бронированными пластинами поверх несущей конструкции, которые могли выдержать прямое попадание снаряда из дула танка в упор, были установлены давно, на случай вооруженного штурма. К счастью, они не пригодились ни разу и выполняли роль красивой блестящей металлической отделки. Все окна в штабе были сделаны из бронестекла, как и было положено, толщиной не менее трех дюймов. Как бы это ни казалось безумным, но архитекторы не скупились на мудреность и сложность постройки. На проект были выделены немалые средства, строилось все более 10 лет. Огромный бронированный комплекс с высшим уровнем защиты, окруженный высокой бетонной стеной с колючей проволокой по периметру: вот что было местом работы Лаврентьева. Также, под натюрмортом внешних построек находилась довольно внушительная подземная часть корпусов. Помимо всякой необходимой для работы аппаратуры, системы связи и мощных компьютеров, в самом низу был расположен архив, который представлял из себя огромное помещение, с бесконечным лабиринтом стеллажей. Там, среди гор бумаг разного возраста, Саня и проводил свои однотипные серые рабочие дни. Его задачей был поиск и оформление документов, если они нужны кому-то из командующей «верхушки» штаба. По любому запросу на документы сразу звонили Лаврентьеву по внутреннему каналу связи. Но в основном, его занятием было бесцельное сидение и употребление чая, в ожидании каких-либо поручений. Лишь иногда ему приходилось вставать с кресла и бродить среди стеллажей в поисках нужного начальству документа.

Заранее подготовив себе чай с баранками, Саша сел на стул и от нечего делать, включил главный канал рации. Он долго сидел, подперев голову кулаком и слушал переговоры охраны и работающих специалистов. Иногда на линии проблескивали негромкие шумы: позвякивание и шипение динамика. Лаврентьев немного подкрутил рукоять настройки, пока звук не стал чистым. Из увесистого металлического ящика периодически доносились фразы: «Я третий, этаж 2, все спокойно», «Запрос на радар, пробейте объект…». И прочие разговоры. Также было соединение с камерами наблюдения: в командном центре находился огромный монитор с изображениями со всех камер. Лаврентьев просидел два часа, без какой-либо цели слушая эфир. Он уже начал клевать носом, как вдруг услышал какое-то движение в сети. Сквозь помехи начало пробиваться все больше обеспокоенных голосов, часто перебивая друг друга. Саша почуял неладное. Что-то ему было не по себе от этого волнения в эфире. Спрашивать он ничего не стал, лишь сильнее прислушивался, пытаясь войти в курс происходящего. Среди невнятных голосов попадались выкрики: «Где он?» «В коридоре смотри!» «На месте, все чисто». Саня еще больше насторожился.

«Что у них там происходит?» – с волнением думал он. У него заметно участился пульс. Вообще, Саша был человеком хладнокровным, но в то же время волнительным. Тревога нарастала все больше, как снежный ком, летящий с высокой горы – чем дольше катится, тем больше и тяжелее он становится. Так Саня следил, навострив уши, за эфиром.

Вдруг, неожиданно, все помещение загудело, так внезапно, что Саша дернулся. Была включена сирена.

«Внимание персонала! Проникновение! Подготовить отряды на перехват, всем дежурным доложить обстановку! Не покидайте свои рабочие места без приказа, полная боевая готовность!»

Саша вскочил. Он открыл сейф, находящийся рядом с его рабочим местом, ключами, которые всегда держал при себе. Он достал автомат и начал набивать патронами запасные магазины. Его пальцы тряслись, иногда не с первого раза вставляя патрон в гнездо. Закончив, он успокоился, положил автомат и заполненные три магазина перед собой на стол. Глубоко выдохнул. Прошло уже пятнадцать минут, и стало спокойнее, чем в первые минуты переполоха. Как ему сообщили по персональному каналу, диверсант всего один. Однако, его нужно обезвредить, так как в случае чего, штаб-квартира сразу помощь не получит, ведь находится поодаль каких-либо гражданских или военных строений. Комплекс зданий хорошо охранялся, поэтому случай проникновения почти невозможен, но все же, одному дерзкому лазутчику удалось просочится сквозь многоуровневую систему защиты.

– Лаврентьев! – прошипел голос из рации.

– Слушаю – ответил Саня, надавив на кнопку передачи на боку ящика.

– Возможно шпиону нужны архивные документы, будь бдителен. Мы уже направили к тебе отряд, но он отрезан от архива шлюзом, этот гад систему поломал. Помощь прибудет не сразу, поэтому приказ, по возможности, захватить нарушителя живым. Все ясно?

Система шлюзов, которую взломал диверсант – это самое гениальное изобретение на случай проникновения. В любой момент из командного пункта можно перекрыть определенный участок коридора, чтобы задержать нарушителя. Но никто не ожидал, что у этого лазутчика будут такие знания в схеме управления шлюзом. Он перестроил систему так, что шлюз по направлению в архив закрылся, без возможности открытия из командного пункта. Никто к такому не был готов.

Саша остался один на один с лазутчиком. Как два бойца в железной клетке, где некуда бежать. Выживет тот, кто сильнее, умнее и более подготовленный. У Лаврентьева в голове начало появляться более четкое представление о противнике. Он понимал, что обычный человек не может просто так взломать систему охраны бункера. Диверсант мастер своего дела: мозговитый, ловкий и рассудительный. Пробраться на территорию штаб-квартиры – уже везение, а этот сумел проникнуть внутрь, на самый нижний этаж, да к тому же взломать систему. Однозначно он уже не раз совершал подобное.

«Главное, не вступать с ним в ближний бой, держать на расстоянии» – решил Саша, затыкая заряженные магазины себе за ремень. Он взял автомат со стола и медленно пошел между стеллажами. Потолок светился красным светом, словно специально накаляя обстановку. Гробовая тишина, также делала свое дело. Лаврентьеву стало не по себе. Он готов был расстрелять все, что хоть слегка движется. Где-то сзади шипела рация, как гремучая змея, предупреждающая об опасности. В ушах звенело, и кровь в висках стучала, как бы подстраивая ритм для схватки. Саня решил, что лучше отбросить человечность и эмоции, а в первую очередь страх, ведь малейшее ненужное сокращение мышцы может стоить ему жизни.

Лаврентьев, глубоко выдохнув, резким уверенным движением передернул затвор. Эхом отозвался тяжелый звон стали, предназначенной для убийства. Дуло автомата блестело красным светом, будто уже обагрилось кровью. «Захватить шпиона живым, будет крайне трудно, товарищ командир…» – прошептал он и медленно пошел по длинному коридору стеллажей, не предвещавшему ничего доброго. Чем дальше он уходил, тем больше появлялось зловещих развилок. В архив был лишь один вход, и Саша пошел к нему уверенным шагом. Дверь оказалась заблокированной. Лаврентьев насторожился и почуял неладное. Он резко обернулся, осмотрел потолок и краем глаза заметил, что была открыта одна вентиляционная решетка.

«Он здесь» – подумал Саша, сжал автомат и передвинул палец на спуск.

Вдруг неподалеку упала стопка бумаг. Шелест выдал шпиона, дав шанс стрелку. Саня моментально развернулся и начал стрелять без разбору, короткими очередями, в сторону откуда был звук. Зал разразил грохот автомата и свист пуль, дополняемый звоном гильз, падающих на пол. Эхо выстрелов угасло, а на полу катались гильзы, изредка позвякивая, ударяясь друг об друга. Дуло испускало тонкую, еле заметную струйку дыма. Вытянув руки и уперев приклад в плечо, Лаврентьев уверенно пошел за угол, смотря сквозь прицел. На полу валялись папки с бумагами, все было перепутано, а стопки документов покосились на бок. Некоторые оказались надорванными. Сзади проскочило черное пятно. Саша сорвался с места и расстрелял коридор за собой, в попытке хотя бы ранить нарушителя. Грохот выстрелов закладывал уши, а гильзы со звяканьем покрыли пол. В воздухе поднялся ураган из разорванных листов со стеллажей, поднятых пулями. Они кружились как стая птиц, которую побеспокоили, бросив в нее камень.

«Черт, документы! Нельзя бездумно шмалять по всему что движется, бумага легко рвется. Нельзя повредить ни один экземпляр» – с ужасом подумал Лаврентьев, осознав свое крайне невыгодное положение. Мало того, что он оказался один на один с опасным противником, так еще не мог вести бой в полную силу. Тут уже побеждает тот, кто точнее попадет с первого выстрела. Это стало битвой не на жизнь, а на смерть.

«Почему он не стреляет в ответ? – задумался Александр –Уже давно, он мог вынести меня из-за угла. Не ужели с огнестрелом здесь только я?»

Эти мысли придали Лаврентьеву уверенности, но бдительность он снижать не стал. Осознав беду своего положения, он, не раздумывая, залез на верх одного из стеллажей при помощи ближайшей стремянки. С высока весь архив был как на ладони. Но противника, как след простыл. В архиве было пусто. Саша насторожился. Что-то было не так, он чувствовал, что-то подсказывало ему, что не стоило залезать наверх.

Вдруг по всему залу послышался металлический звон и скрежет. По всем коридорам, между стеллажами блеснула проволока. Лаврентьев не успел ничего предпринять, как дребезжание стало доносится изо всех углов. Скрежет пола, затем скрипение дерева, и, в тот же миг, все стойки, пошатнувшись, начали хаотично откланяться в разные стороны, зависая на мгновение, с грохотом валились, опрокидывая и утягивая за собой другие. Саша покачнулся на нетвердой опоре и вцепившись в полку, полетел вниз. Мощным толчком ногами, ему удалось отпрыгнуть от огромного шкафа, готового его размазать по полу как букашку. Мимо лица летели щепки и бумажки, осколки пластика, отломившегося от полок.

Вскочив и подобрав выпавший магазин, Саня стал нервно оглядываться, вдыхая полной грудью из-за перебившегося дыхания. Паника взяла верх и страх перед гениальным противником сделал Сашу жертвой, а не охотником. Совсем потеряв голову, он начал кричать:

«Хватит! Хватит, я сказал! Хватит прятаться, дерись по чести!» – кричал Александр, брызжа слюной.

«Ну давай» – донеслось басом из-за правого плеча Саши. Лаврентьев с ужасом открыл рот, в венах застучало. Не успел он повернуться, как ему в висок вонзился кулак, с колющей болью отшвырнув его в пол. В голове загудело, из уха хлынула кровь, непроизвольно, затуманенные глаза испустили слезы. «Как же так? – подумал Саня – я прокололся. Неужели просчитался?»

Он почти ничего не видел, еле был в сознании. Понимая, что следующим своим действием противник просто-напросто прикончит его, Саша медленно вставал на ноги. Но колени подкосились, и Александр вновь плашмя упал на пол. Вдруг в горло впился натянутый воротник от рубашки, и что-то потянуло его наверх. Преодолев боль и раскрыв глаза полностью, чтобы не лишиться обзора и видеть хоть что-то, Саша увидел человека в черной одежде с закрытым лицом, одной рукой держащего его за воротник, а второй делая замах, готовясь к удару. Огромный кулак, полетел ему прямо между глаз, но Саня на рефлексах отклонил голову, чем ему удалось избежать разбитого черепа. Диверсант промахнулся, попав в стену. На удивление Лаврентьева, шпион не закричал, даже не скорчился от боли. Он просто ударил кулаком о стену со всей силы, не издав ни звука. Саша пнул изо всех сил ногой лазутчика в живот, отбросив его тем самым подальше.

Когда противник поднялся, Саня смог разглядеть неприятеля получше. Он был в черных брюках, тонких тканевых ботинках, в черном костюме и маске-шлеме. На плече золотыми нитками была вышита какая-то эмблема. Костяшки на его кулаках были слегка покрасневшими, сквозь слегка стянутую с лица балаклаву, был виден глубокий шрам, начинающийся от самых волос и тянущийся до левой брови.

Диверсант двинулся на Сашу. Лаврентьев понял, что уходить некуда, так что придется драться насмерть. Он окинул взглядом пол: автомата по близости не было. Собрав в себе все силы, Александр сделал уверенный широкий шаг навстречу угрозе. Противник достал из-за пояса два тонких ножа. Подпрыгнув к Сане, он начал размахивать своим оружием, в попытке зацепить цель. Но Лаврентьев сразу же понял его намерения и стал ловко обходить все его удары. Выждав нужный момент, когда диверсант открылся, Саша нанес ему тяжелый массивный удар прямиком в солнечное сплетение. На секунду застыв и покачнувшись, лазутчик попятился, сжимая верх живота. Александр сделал два шага и со всей силы ударил его по челюсти. И снова, и снова. Лаврентьев почувствовал себя в доминирующем положении и стал наносить удары все реже, собирая все силы в кулак и с максимальной точностью попадая по уязвимым точкам на лице, голове и шее. Саня бил противника без остановки, пока тот не упал в полуобморочное состояние. Как только нарушитель хотел встать на ноги, после того как оклемался, его обступили вовремя подоспевшие патрульные, утыкав его со всех сторон автоматами. Послышались щелчки снятия предохранителей, и преступник покорно опустился на колени, сложив руки за голову. Ударная группа успела как раз вовремя, иначе Саша, который выбился из последних сил, больше не смог бы держаться. Лаврентьев выдохнул, сев, утер кровь с виска. Тяжело дыша, он в мыслях благодарил каждого из отряда. К нему подошел военный, протянув ему руку и помог подняться на ноги.

– Вася, это ты? – прохрипел Александр, прерывисто вдыхая полной грудью.

– Все хорошо, – ответил Дивидов. – ты справился с заданием.

– Кто это вообще такой? – Спросил Саня, указывая окровавленным пальцем на диверсанта.

– Шпион из Омеги – сказал Василий – это преступная военная организация, что-то забыла у нас в архиве. Нужно будет попросить начальство усилить здесь охрану.

Саша пригляделся к нашивке на плече у нарушителя. Среди абсолютно черного костюма сиял золотой символ. Греческая буква «омега» блестела как звезда на ночном небе. Он не знал, что это за организация, и как она связана с архивом штаб-квартиры. Расплывающимся взглядом он смотрел в одну точку на золотой эмблеме. Вдруг лазутчик медленно, басом сказал:

«Что ж, занятно было с вами тут поиграть, но, прошу меня простить, больше я здесь находиться не могу».

Он взглянул на Саню и громко, с некой усмешкой сказал:

«Ты меня удивил. Хорошо обучен, не всем удавалось меня даже ударить. А ты вон как меня измотал. Ну, еще увидимся!»

Шпион тряхнул ногой, и из-под нее выкатилась свето-шумовая граната. Отвратительно высокий звук хлестнул по ушам, а свет ударил в глаза. Никто не успел среагировать и все скрутились от шока, протирая обожженные глаза и пытаясь восстановить слух. Когда же все пришли в себя, то на месте нарушителя стоял большой черный мусорный мешок, набитый бумагой. От шпиона не осталось и следа. Бойцы занервничали, сразу была повторно поднята тревога. Саша сидел на полу, прикрывая рану на голове тканевой повязкой. Сирена трещала, где-то за дверью и в недрах архива, среди развалин стеллажей и бумаг, раздавались голоса и стук сапог. Но никто не мог найти улизнувшего диверсанта. Откуда-то доносились брань и крики. Лампы горели красным огнем, а в голове у Лаврентьева повторялись одни и те же слова, которые он услышал в последний момент: «Я удивлен», «Еще встретимся». В ухе стреляло, пальцы тряслись, а костяшки зудели. Первые безумные сутки дежурства подходил к концу. Миссия была провалена, а диверсант исчез.

Глава 3. Постижение тайн

Саше помогли подняться, и он пошел в медпункт. По пути ему встречались отряды патрулирования и спешащие по своим делам секретари. Шпион наделал много шума, поэтому командование решило усилить охрану по всем этажам. Саня шел медленно, никуда не торопясь. Разбитый висок и отшибленные кулаки иногда зудели колющей болью, но он терпел. Он думал о том, как ему, раненому, можно наконец отдохнуть, не вливаясь во всеобщую суету. Также, его порабощало любопытство насчет организации, из которой явился нарушитель. Он показался ему каким-то особенным, не похожим на простого убийцу. Лаврентьев понимал, что раз лазутчик сумел незаметно протянуть проволоку среди шкафов, то мог бы запросто убить беззащитного Сашку.

«Что мешало также незаметно подойти ко мне сзади и перерезать горло? Честь? Или нежелание убивать зря?»

Лаврентьев сильнее задумался, сдвинув брови.

«Как сказал Дивидов, жертв среди патрульных не было. Да и камеры засекли его уже на втором уровне. Убитых нет. Почему? Почему он никого не тронул? Знаю по себе, этот солдат силен, ловок и быстр. К тому же еще и умен. Как он сумел стянуть стеллажи проволокой, пока я стрелял в него. Странный какой-то. Думаю, убить меня было бы проще. Не было бы столько проблем. Так кто он?»

Саша остановился. Перед ним была дверь в медпункт. Он и не заметил, как доковылял, мысли поглотили его окончательно. Вздохнув, Саня постучался и вошел.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – не отвлекаясь от заполнения каких-то бумаг спросила молодая медсестра. Высокая, с темными волосами и в очках, она устало сидела за своим столом, среди разных по высоте стопок документов. Белый халат был накинут поверх военной формы.

– Да меня бы тут подлатать… – с усмешкой сказал Саша.

Врач взглянула на него, и с испугом вскликнула:

– Боже ж ты мой, кто вас так? Скорее присаживайтесь, сейчас обработаю раны.

Саша сел на кресло рядом со столом, выдохнул и потер голову. Боль не утихала. Медсестра принесла моток бинта, несколько бутылочек с каким-то раствором и ровно отрезанный кусок ткани.

– Не уж то с нарушителем пересеклись? Повезло, что живы остались. Как вас зовут? – почти на одном дыхании монотонно произнесла девушка.

– Лаврентьев Александр.

Что-то мягкое коснулось его лба. Саша поднял глаза, но тут же врач обеими руками повернула его голову влево.

– Не дергайтесь, немного будет больно – Приказным тоном сказала медсестра и приложила вату к раненой части головы.

Саша почувствовал, как окровавленное ухо начинает жечь, боль распространяется сначала снаружи, постепенно проникая глубже. Он не выдержал и сжал кулак, чтобы хоть немного притупить ощущения.

– Терпите Александр, сейчас закончу – повернув голову в профиль и поправив очки сказала медик.

Через двадцать минут Саша покинул кабинет с перевязанным виском и кулаками, натертыми мазью от ушибов. Хоть это было не обязательно, но медсестра, которую, как оказалось, звали Светлана, делала свою работу блестяще. Она не задумывалась о том, что не обязательно лечить все. Но Светлана придерживалась принципа: все пациенты должны быть здоровы за короткий срок, чтобы всегда быть в строю. Она дала Саше заживляющий раствор, чтобы обрабатывать висок. Он ей, конечно, был благодарен за это, но еще раз переживать боль от разъедающей «бурды» он не имел ни малейшего желания. Поэтому, дав обещание обрабатывать каждый день, он просто поставит бутыль на самую верхнюю полку.

Лаврентьев направился в архив, где закончилось расследование инцидента, чтобы привести в порядок документы и снова разложить их по своим местам. По пути ему уже не встречался никто из людей, и для него это было прекрасно, так как после всей этой суматохи ему хотелось побыть какое-то время в тишине, да и с перевязанным ухом он выглядел довольно нелепо, как будто его неудачно потянули за уши в день рождения. Медсестра наложила на рану целую гору ваты, пропитанную раствором, из-за чего повязка была просто огромной.

Придя в архив, Саша закрыл дверь и сел на пол. Недолго посидев, зажав голову между коленей, пытаясь притупить боль в виске, он принялся ставить шкафы на свои законные места. Никто не пришел помочь, да и самому Лаврентьеву от этого было спокойнее. Работать, жить в тишине и одиночестве было ему под стать. После того, как долго обливаясь потом расставлял тяжелые стеллажи по своим местам, Саша сел на корточки и стал собирать все выпавшие папки, которые после собирался разложить по порядку букв и номеров. Сформировав около десяти стопок, высотой примерно в метр, Саня взял сверху несколько листков.

«Э-ф…» – загадочно длинно протянул букву, напечатанную на уголке листа. Распрямив документ, Лаврентьев встал и поставил его на вторую полку сверху огромного шкафа, где красовалась примотанная на скотч ламинированная бумажка с заглавной «Ф».

Следующие несколько часов Саша был занят неспешным хождением среди лабиринтов шкафов, выискивая ту, или иную позицию для документа. Он не прерывался на чай, лишь изредка присаживался на пол отдохнуть и поправить повязку на голове. Когда он сделал очередной «присест», отдышавшись, он понял, что устал. Ему хотелось как-то взбодриться. Тут его взгляд поймал старенький магнитофон, который редко когда включался за ненадобностью. Подойдя к нему, Саша сдул пыль с крышки и начал искать диски в маленькой тумбочке, на которой стояло это «чудо» техники. Отыскав диск с классикой, которую очень любил, (в его понимании она звучала намного лучше, чем самые, всеми уважаемые, современные стили музыки) Саня, вставив диск и подкрутив колесико громкости, пошел обратно заниматься своим скучным делом.

Из магнитофона полился нежный, затрагивающий душу, голос пианино. Скучное занятие превратилось в немного оживленное увлечение. Вальсируя среди стеллажей и раскидывая бумаги по полкам, Саша чувствовал себя превосходно, как цветок, политый после долгой засухи. Его ноги стали двигаться быстрее и изящнее, словно с них сбросили оковы. Иногда мыча что-то в тон музыке, Лаврентьев подолгу разглядывал буквы на документах и стеллажах. Когда магнитофон производил более душевные и чувственные произведения, Саша непроизвольно вспоминал Машу, как он с ней танцевал под оркестр. Снова и снова, представляя, как он берет ее под руку и ведет на ту самую цветочную поляну, заставляет ее кружиться и смеяться, он вздрагивал и делал широкий шаг навстречу шкафу.

Тут Саня нечаянно задел ногой аккуратно сложенную кипу бумаг. Это действие протрезвило его и выдернуло из мира грез и фантазий. Он сжал губы, недовольно фыркнул. Поняв, каким нелепым сейчас оказался, больше часа танцуя со стопками документов в руках, он выдохнул и заставил себя сосредоточиться на своем деле. Собрав раскиданные по полу папки, вдруг заметил край листка, с которого в глаза ему бросилась надпись: «Совершенно секретно».

На первый взгляд ему показалось что это самый обычный засекреченный документ, которых было довольно много по всему архиву. Но Лаврентьев остолбенел, когда из-под помятой обложки вылез титульный лист с ярко напечатанной греческой «омегой».

«Что? Неужели повезло? – подумал он – Я и сам хотел разузнать об этой организации больше, а тут все документы мне сами полезли в руки! Лучше и быть не может!» – Вслух восторгался Саша своему везению. Он раскрыл папку и начал бегло читать текст, напечатанный на пожелтевшей бумаге. В некоторых местах были пробелы, обозначенные пунктиром:

«Омега, организация, использующая незарегистрированные виды оружия и технологий, запрещенных государством. Была основана в 1973 году, основатель ……. Целью организации является устранение преступности и неудобных ей личностей негуманными методами. Штаб-квартира находится ……… Численность организации ……. Вооружение ……. боевых единиц.»

Саша почесал затылок. «Ничего не понимаю…» – протяжно прошептал Саша. Перелистнув страницу, он увидел чертежи. Саня прищурил глаза и начал вертеть чертеж, пока не нашел низ. Сквозь большое количество линий, точек и цифр, Лаврентьев разглядел контур, изображающий какую-то боевую машину, едва похожую на танк.

«Ни разу не видел такой техники. Вообще на танк не похож.» – подумал он.

Саша опустил глаза ниже и увидел надпись.

«Бронемашина городского типа с электромагнитной пушкой АЭУ 0.8»

Следующий чертеж был более зловещим. Среди паутины пунктирных линий ярко вырисовывался округлый силуэт снаряда. У Саши задрожали руки. По спине пробежал холод, не предвещавший ничего хорошего. Найдя надпись в углу, он медленно и внимательно, затаив дыхание стал читать.

«Снаряд массового поражения «Аngelus Мortis» Расчетная мощность: 1482 мегатонн»

«Сколько!?» – выкрикнул Саня. Испугавшись, что мог привлечь чье-либо внимание, он оглянулся. В архиве никого не было, и он, выдохнув, перевел свое внимание обратно на чертеж.

«1482 мегатонны? Это ж конец всему! Советская «Кузькина мать» в сотни раз меньше. Это же немыслимо! Одна такая бомба может снести пол страны! Какой безумец мог изобрести такое!? Понятно теперь, что это за «Омега» такая»

Дрожащими руками он закрыл папку и поставил ее на предопределенное ей место, не желая больше видеть правду о чудовищной организации. Но что-то не давало ему покоя. Фраза «Устранение преступности» была явно не к месту в документе, остро осуждающем организацию. Лаврентьев на долю секунды даже допустил мысль о том, что эта «Омега» как частный детектив, борющийся с преступностью, но чем-то насоливший государственным органам. Саша сел на пол и смотрел в потолок. Мысли в голове путались.

«Кто бы мог подумать? «Омега», вовсе не шуточная детская забава. И даже не наемные убийцы. Они ученые, отвергнутые государством как раз за такие детища науки. И это лишь то, что случайно попало в руки к ФСБ! Что у них еще есть в арсенале, Бог весть…»

Музыка из магнитофона все накалялась, превращаясь в более тревожную арию и нагоняя панику в атмосферу. Лаврентьев не выдержал и подойдя к зловредному проигрывателю, вроде бы ни в чем не виноватому, стукнул кулаком по кнопке стоп. Звук оборвался и в зале наступила гробовая тишина.

Было слышно лишь гудение ламп. В мрачных коридорах виднелись кипы бумаг, которые Саше предстояло разобрать. Закрыв тревожный документ, он пошел назад, к стеллажу, с которого выпал этот бесценный экспонат.

Вдруг сзади щелкнула дверь и невысокий молодой патрульный закричал:

– Александр Николаевич, вас вызывает начальство в командный центр!

– Тфу, чтоб ты провалился! – гневно закричал на него напуганный неожиданным явлением звонкоголосого гонца Саша – постучал хотя бы… Я чуть дубу не дал, наберут кого попало…

Он пытался выглядеть более естественно после просмотра документа, который он не имел права читать. Поправив воротник рубашки, он важно двинулся мимо растерянного и обруганного патрульного. Лаврентьев остановился в дверях и спросил:

– Что, все так серьезно, раз на ковер вызывают поголовно?

– Не знаю, наверное. Меня лишь попросили вас уведомить…

Саша, не дослушав, уже шел по коридору, вверх по лестнице. Ему было не по себе, ведь он был у командования лишь дважды: когда устраивался на работу и когда получил повышение. Зачем он понадобился в третий раз, понятия не имел. Саша догадывался, что возможно дело было в прямом контакте с преступником. Но все же, его не оставляло напряжение и беспокойство о том, что опять придется вести себя неестественно «идеально» перед начальством, чтобы не вызвать лишних расспросов.

Он вышел к нужному ему отделению. Длинный узкий коридор вел к многослойному шлюзу. Возле дверей стояло двое спецназовцев с автоматами и проверочными устройствами на шее. Саша подошел к ним вплотную и назвал свои имя и фамилию. Затем протянул пропуск одному из «стражников», который отсканировал данные. Проход был разрешен, после чего с металлическим скрежетом и свистом пневматических замков раскрылись горизонтально в стороны первые, затем вертикально вторые тяжелые двери. Саня вошел в командный центр, который чем-то походил на капитанский мостик. Среди множества компьютеров и сидящих за ними трудоголиков возвышался постамент, по которому ходили командующие, следящие за слаженной и эффективной работой и за поступлением приказов «сверху». Прямо перед ними висел огромный экран, как в кинотеатре, с кучей всплывающих окон, содержащих необходимую информацию.

«Лаврентьев Александр, рад вас видеть» – сказал пожилой командующий, махнув рукой, призывая Сашу подняться к нему. Саня понял, что разговор не светит приятными перспективами и послушно поднялся по металлическим ступенькам, постукивая каблуками берцев, разнося стук по тихой трудовой атмосфере командного центра.

– Присаживайтесь – сказал командующий и пододвинул к нему стул рядом с небольшим столиком – Меня очень интересует момент с диверсантом, вы единственный, кто с ним встретился лицом к лицу. Мне нужна вся информация, без исключения.

Саня выдохнул с облегчением, хотя заранее догадывался, о чем будет разговор. Но узнав точно, он отбросил все переживания и сосредоточился на ответе:

– Вот что могу сказать насчет него – начал Саша – он был силен. Из оружия только ножи. Два. Был одет во все черное и на плече была эмблема Оме..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.