# Легенды Гарсариона: Искра

Тайлер Калхун

Гарсарион – некогда вместилище силы людей, ныне раздирается междоусобными войнами между королевствами. А все это время на западе, за горами Эльдихор, тихо выжидает своего часа Тень. Она сама пустота, небытие и смерть. День, когда она вырвется из плена, близок, но до того момента еще есть время, чтобы появиться лишь одной единственной искорке, которая разожжет Великое Пламя.Три истории людей, которые способны изменить жизни тысяч.

Из Книги Форендина. Обрывки утерянных предсказаний.

… и люди забыли, что Тень идёт. И что не остановится она, что не смогут они пережить ее, пусть пройдёт тысяча жизней людей из рода авиров. Она идёт. Знайте же, она идёт! И случится так, что падет Скараграс, и падет Авиран, и будет тьма поглощать Гарсарион! У неё нет мысли, у неё нет жалости, она как болезнь, и она поразит всех. Но до той поры, ещё спустит наш Владыка Нуррэ своё Пламя, надежду. Маленький огонёк, который будут пытаться затушить, но он разгорится…

… в те дни судьба бытия будет зависеть от ничтожных и слабых существ, коих Нуррэ породил от Пламени, и коих наделил волей, подобно себе. Я вижу свет во тьме, я вижу чужими глазами, тех, кто будет жить после моей смерти. Я вижу, что нужда будет великая, и что смерть будет плясать на земле. И до тех пор, придёт Тень, которая никогда не была побеждена, помните, слушайте и ждите! Она придёт вместе с великими предателями, которые станут головой владык мира…

Отрывок из книги, написанной в первые годы века Маяков. Чудом уцелевшей, переведённой на новый язык.

… а вы не видели Тень. Самая чёрная ночь не станет рядом с чернотой Тени. Чёрная мгла, поглощающая небо и землю, отравляющая все на своём пути. И демоны. Проклятые полчища демонов, копошащиеся в густом чёрном тумане…

… она пришла из другого мира. Она – суть небытие. Она идёт за всеми, и заберёт всех. От неё нет спасения…

Делан

Он находился на вершине холма, который походил больше на настоящую гору, благодаря своей высоте. Солнце светило с неба и спускало на землю приятные тёплые лучи. Это было летнее солнце, но странный холод все равно пробивался через теплый воздух. Непонятно было, откуда он исходил, полз по ногам и пробивался через одежду и кожу. Делан посмотрел вниз с холма, где должны были простираться бескрайние поля и леса. Но вместо них он обнаружи море чёрного тумана, извивающегося, словно живое существо.

Это Тень.

Голос прозвучал тихо, но Делану показалось, что это был настоящий раскат грома. Он оглянулся, но никого не увидел, холм был безжизненно пуст. Снова посмотрел на тьму внизу, испытав удушающий страх. Но тумана уже не было, вместо него – тысячи человек, закованные в доспехи, бились и рубились насмерть. Шум боя был оглушителен, настолько. Делану казалось, что вот-вот лопнут перепонки. Но он не мог закрыть уши. Он не отрываясь наблюдал за битвой.

Тень близко.

Снова голос, который будто бы звучал в его голове, отовсюду, сверху, снизу… Ему казалось, что этот голос – его собственный, но в то же время он был совершенно не похож.

Делан закрыл глаза, но слова в его голове снова обрушились оглушительным грохотом.

Нет, смотри.

И ему пришлось смотреть. Сражения уже не было, тысячи людей исчезли в одно мгновение. Снова возник черный туман, который клубился и извивался, стремясь забраться на холм, подобраться к Делану. Он это чувствовал, и оттого ему было страшно. Парень знал, что этот туман стремиться добраться до него.

Мгла была не простой. В ней что-то копошилось, заставляя его шевелится. Существ этих было много, они рылись, словно черви на трупе. Сердце начало бешено колотится. Липкий страх пронзил его, иссушил тело, заморозил мысли. Неестественный страх. Не страх за свою жизнь, а тот, который приходит, когда ты осознаешь, что пришел конец. Что надежды нет, и все, что ты знал, все, что ты любил, вот-от погибнет.

Туман начал наползать. Медленно, причудливо извиваясь, будто протягивая к Делану свои руки. Он поднимался все выше. Парень осмотрелся вокруг, стараясь найти хоть что-нибудь, что ему поможет. Но даже бежать было некуда, мгла подступала со всех сторон. Ни уйти, ни спрятаться. Оставалось только смотреть, как черный непроглядный мрак подступает.

Тень.

Делан сел, обхватил руками колени и отчаянно зарыдал. Туман все подступал, стремительно набирая скорость с каждой секундой. Он этого не видел, не нужно было смотреть, он этознал.

Когда же он вновь открыл глаза, то не увидел ничего. Вокруг была лишь тьма, абсолютная и непроглядная. Он попытался закричать, но не смог даже открыть рот, не мог пошевелиться. Его тело было скованно тьмой и страхом. Ничто. Небытие. Пустота.

Нет пустоты. Не существует небытия, есть только Тень, и она поглотит всех.

И вдруг Делан увидел вдали два желтых огонька. Они мерцали, будто указывая путь. Делан обрадовался, внезапно возникла слабая надежда, он хотел было двинуться к огонькам, но все так же не мог пошевелиться. Потому что вместе с надеждой пришел и страх, что стоит ему шевельнуться, эти маленькие огоньки исчезнут. Внезапно светил стало три, четыре, шесть, десять, двадцать. И Делан вдруг понял, что не огни это вовсе, а глаза, которые рыщут во тьме, ищут его. Ему нужно бежать, но бежать было некуда. Вокруг была лишь тьма. Глаза смотрели на Делана, и вдруг он услышал низкий голос, который говорил, затягивая слова, будто ослабший.

Освободи.

Вдруг Делан проснулся в поту. Ему было жарко, сердце колотилось, все тело сводило, он глубоко и часто дышал.

Рассвет уже разгонял ночную тьму, петухи горланили что есть мочи, птицы щебетали в ветвях деревьев, которые окружали деревню Делана – Алекорн. Она находилась у самой границы Кесанвальдского леса, самого большого леса на Гарсарионе. И опасного, если заблудиться в нем.

Парень потер лицо, сел на край кровати. Его волосы цвета вороново крыла растрепались, длинное лицо было опухшим. Мало кто мог назвать его красавцем, из-за пухлых губ и большого крючковатого носа. Единственным, что было в нем привлекательного – крупные темно-карие глаза, которые всегда смотрели добрым взглядом. Ко всему прочему парень был высоким и крупным, не по возрасту, и единственным такого роста, в Алекорне уж точно. От этого он постоянно горбился, и это вошло у него в привычку.

Делан надел штаны из мешковины, накинул сотни раз залатанную льняную рубаху, обул лапти и подвязал их на голени. Вышел на улицу. Солнце только выглянуло, но он уже видел пару человек, которые выгоняли скот на пастбища. Из ведра на крыльце он умылся, размялся. И в этот момент его догнал его кошмар. Никогда раньше он не видел таких снов. Сомнений быть не может, он видел Тень. Но в жизни он никогда ее не видел, да и не знал, что это такое. Понимал он только, что Тень – вещь опасная и ее боятся все. А еще, что она уничтожила Авиран, разрушив на несколько осколков Авиранскую империю.

Сотню лет назад Делан мог говорить, что он авиранец, но после катастрофы и нашествия Тени, он не знал кто он. Сейчас он таллиец, подданный королевства Талл, восемь лет назад он был жителем Алсогона. Лет двадцать назад, когда его и на свете не было, Алекорн был землей Росогона.

Делана не особо интересовала политика, он вообще мало что смыслил в ней. В отличии от многих мальчишек в его возрасте, на минутку, семнадцать лет, он не мечтал ни о рыцарстве, ни о служении сильным мира сего. Его абсолютно устраивала его жизнь. Размеренная, спокойная и безопасная. Если не считать Жатву, как ее прозвали местные жители. Это было далеко небезопасное мероприятие, но последний случай Жатвы был два года назад, и Делан рассчитывал, что в их деревню больше не придут. По крайней мере, в этом году.

Парень прихватил сумку, в которой лежали свертки с хлебом и солониной, а также бурдюк воды, зашел в сарай, пристроенный к их хижине из глины, соломы и толики дерева, в которой он жил со своей матушкой. Дом отстроил брат матери Делана, которого он толком не знал, потому как тот погиб, когда парню было три или четыре года. Отца своего он тоже не знал, а мать никогда о нем не говорила, отказывалась наотрез.

В сарае пахло будь здоров. Все потому, что тут располагался курятник, а также стойло для двух коров. Ту небольшую часть поля, которая принадлежала Делану и его матери он уже засеял пшеницей. Так что теперь его мать могла отдохнуть от выпаса скота, которым займется он сам. Он раскопал в стоге сена тонкий длинный сверток, взял подмышку. Вывел коров и повел из деревни, навстречу восходящему солнцу.

– Делан! – вдруг услышал парень. Обернулся.

Ведя с десяток коз, маша рукой, к нему двигался Войцек, пухлый парень с волосами цвета соломы и россыпью веснушек на лице. Когда он улыбался, его и без того маленькие глазки пропадали за щеками. Он был на голову ниже Делана.

– Сегодня ты на пастбище? – спросил Войцек.

– Ага, матушке бы отдохнуть. А ты чего это идешь? Разве не твои братья должны идти сегодня?

– Я договорился с малышней, что отпашу эту неделю, чтобы на следующей отдохнуть. Все-таки намечается Летняя ярмарка. А я не хочу пропустить такое веселье на пастбище с козами.

Войцек усмехнулся.

– Хорошо придумал. Твоя малышня как поймет, что ты их провел, обозлится на тебя.

– Отец все равно не пустит их. Рано им еще. Ни пива не выпить, ни потанцевать у костра, ни поучаствовать в играх. Как думаешь, в этот раз победим Ваасес? Я думаю на этот раз наша деревня возьмет золотого гуся.

– Если не приедет Энсдери, – задумался Делан. – Тогда у нас есть шансы. Этот парень очень быстрый и камни кидает очень метко.

– А ты у нас главный силач. – Войцек хлопнул Делана по спине. – Никто еще тебя не побеждал в перетаскивании камней.

Делан рассмеялся.

– В прошлом году я уронил его Патису на ногу, помнишь? Как он визжал!

– А то! Повезло, что не переломал все пальцы. Но наш пекарь еще полгода на тебя дулся.

Парни вышли из деревни, которую окружали деревья, словно крепостная стена. Теперь им открывался вид на поля и пастбища, за которыми виднелись холмы и Кривой лес, за которым была деревня Ваасес. А позади них начинался Кесанвальдский лес, в объятиях которого скрывался Алекорн.

– Я переживаю, что в этом году может случится Жатва, – сказал Войцек.

– Я думаю, ее не будет. В наши края уже два года не заходили таллийцы.

– А вдруг придут? Милостью богов в последнюю Жатву никого из моей семьи не тронули. И в ту, что была до нее. Ну и так далее…

– Мне тоже жутко повезло, – сказал Делан. – Понятия не имею, для чего им нужны люди, но говорят, что им нужны сильные и здоровые. Мне вот как-то удавалось этого избежать.

– И хорошо, – задумчиво кивнул Войцек.

Парни пришли на пастбище, когда солнце уже поднялось, отпустили коров и коз, а сами сели под высокий дуб.

Делан положил на траву длинный тонкий сверток, который принес с собой. Аккуратно развернул. В ткани был завернут большой двуручный меч с плетеной рукоятью и со стершимися узорами на эфесе. Меч выглядел очень старым, но ясно было, что владелец за ним ухаживал, как мог. Сталь точили не один раз, виднелись небольшие зазубрины.

– О, ты взял его, – заинтересовался Войцек. – Как успехи?

– Не знаю, у нас нет никого, кто владел бы мечом, так что оценку мне дать некому.

Делан встал и взял меч двумя руками, вытянул перед собой. Сделал замах и рассек воздух.

– Такой бандуриной и пополам разрубить можно. Кто его заточил?

– Эреми, – сказал Делан. – Он работает, в основном с инструментами, но заточить смог. Остальное я кое-как привел в порядок сам.

– Ты рассказывал, что твоя мать выкинула этот меч где-то в Кесанвальде, – сказал Войцек, рассматривая сталь. – Зачем выкидывать такое оружие?

– Он принадлежал моему отцу, – ответил Делан и снова разрубил воздух, неуверенно, но сильно. – Она уничтожила все воспоминания о нем. А вот меч мне удалось найти и спасти. Она будет в бешенстве, если узнает, что он у меня.

– Никак не могу понять, почему, – пожал плечами Войцек.

– Я тоже, но вряд ли она мне расскажет.

Парни просидели под деревом до самого вечера. Убивали время сном, едой, разговорами. А когда все это надоедало, Делан махал мечом. Лишь пару раз пришлось возвращать скот, потому что тем приспичило куда-то направится. Делану казалось, что у него отлично получается владеть мечом. Если ему когда-нибудь придется пустить меч в бой, у противника не будет шансов. Так ему казалось.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, они согнали скот в стадо и направились к деревне. Войцек предложил другу сходить в харчевню, выпить пива и поесть. Делан был совершенно не против. После хлеба и солонины он съел бы курицу целиком.

Когда они подошли к деревне, то услышали колокольный звон.

– Чего это? – нахмурившись спросил Войцек.

– Элукар собирает народ, наверно, – пожал плечами Делан.

Элукаром Алекорна, наследственным мелким феодалом, который управлял деревней, был Корнори Дапайк, а его сын Дастон, был другом Делана и Войцека. Восемь лет назад, когда Талл захватил королевство Алсогон, где и находится деревня Алекорн, все боялись, что элукара сменят, поставят какого-нибудь наместника, но Дапайки присягнули новому королю, и никто в Алекорне не был против этого. Им не нужны были потрясения и изменения, все шло своим чередом, и никто их не трогал, не считая Жатв.

– С чего бы это? – спросил Войцек. Надеюсь это не связано с Жатвой или того хуже… войной.

– Какая там война? Все уже давно все захватили.

Парни добрались до деревни, договорились встретиться у ратуши, как разведут скот по стойлам.

Делан пришел туда первым, его матушка уже была там.

Он подошел к ней, обнял. Лиера, с каштановыми волосами, которые тронула седина, красивым, но испещренным морщинами лицом, улыбнулась.

– Выспалась сегодня, матушка? – спросил Делан.

– Да, сынок, спасибо. Все было хорошо на пастбище?

Сын был почти на две головы выше матери. Он чмокнул ее в макушку.

– Все было спокойно, как всегда. Чего это элукар сбор устроил?

– Что-то хочет сообщить.

Элукар Корнори Дапайк, седой, но все еще крепкий, стоял на крыльце ратуши и устало осматривал народ. Делан знал отца своего друга с детства. Он всегда был человеком слова, не чурался работы, был крепким мужиком. А сейчас он выглядел старым и уставшим. Делан боялся, что что-то могло случиться.

Войцек подошел чуть позже, вместе с Герином, еще одним их другом, сыном кожевника. Герин был худым, долговязым, со строгими чертами лица и длинными вьющимися черными волосами.

Делан подошел к друзьям.

– Привет, Гер, не знаешь, что творится?

– Понятия не имею, – пожал плечами Герин. – Но что-то недоброе.

– Да будет тебе, – нахмурился Делан и сгорбился еще сильнее, стараясь быть на одном уровне с друзьями.

Когда народ собрался, элукар спустился с крыльца. Он был одет как всегда, когда выступал перед народом: красный дублет, высокие сапоги, широкий ремень.

Элукар прокашлялся.

– Я должен сообщить важную новость. Завтра на рассвете я покидаю Алекорн по важному делу. Я возьму с собой людей своей гвардии, так что, сир Зерес, – элукар обратился к стоявшему неподалеку человеку в кожаном дублете с заклепками, – вы будете ждать меня на тракте. Соберите еду и все прочее, поручаю это вам. Прислугу не брать.

– Как прикажете, господин, – сир Зерес поклонился. Это был единственный посвященный рыцарь на километры вокруг, не считая самого элукара. Единственный вассал Дапайка. После войны с Таллом, число рыцарей и солдат сильно сократилось.

– В мое отсутствие элукаром Алекорна я назначаю своего сына Дастона Дапайка. Все вопросы и жалобы вы будете приносить ему, до тех пор, пока я не вернусь.

Делан, Войцек и Герин переглянулись и заулыбались. Их друг стал элукаром. Пусть временно, но все же.

– Да хранят боги вас, друзья мои! – Элукар поднял руку в знаке благословения.

– Да хранят боги ваш путь, господин! – крикнул кто-то из толпы.

Элукар коротко поклонился и удалился в ратушу.

– Дастон теперь элукар, – усмехнулся Герин. – Нужно завтра наведаться к нему.

– Куда собрался его отец, вот, что мне интересно, – пожал плечами Делан. – Не помню, чтобы он куда-то уезжал, даже когда шла война.

– Надо, значит надо. Пошли пропустим по кружечке пива, – нетерпеливо позвал Войцек.

Кайден

Вайард называли самым неприступным городом в Нордриме, а может и на всем Гарсарионе. Массивные высокие стены двумя рядами окружали город, башни с галереями, удобные бойницы, ров, чтобы не подпустить лестницы и осадные башни.

Сердце Нордрима, как многие его называли. Благодаря Вайарду Нордриму множество раз удавалось устоять перед натиском врага, кем бы он ни был. Народ шуан’аной, люди, все уходили отсюда ни с чем.

Но Кайден знал, что этот город не самый защищенный, каким его рисуют. Он путешествовал много, много всего видел, так что имел право на такие выводы. По его прикидкам, чтобы открыть ворота, нужно всего десять храбрецов и снаряжение.

Верхом на бурой лошади, Кайден ехал по Дороге Шуан, тракту, который был вымощен булыжником тысячи лет назад, но до сих пор выглядел как новый. На Кайдене был выцветший плащ, под которым он всегда носил кольчугу, скрытую под дублет с железными заклепками. На ногах его были высокие заношенные сапоги и шерстяные бриджи. Выглядел он сам лет на сорок, но если бы кто-то узнал его настоящий возраст, то не поверил бы. Тонкие черты лица с четкими линиями морщин, черные борода и усы, которые намекали на то, что Кайден не брился пару недель, ярко-зелёные глаза. Довершала эту картину широкополая шляпа, которой Кайден прикрывал лицо, и не только. Его красные, словно полыхающий закат волосы, были сокрыты повязкой, а натянутая шляпа полностью прятала их от чужих глаз.

С последнего его визита в Вайард ничего не изменилось. Город начинался задолго до крепостных стен. Лачуги и каменные дома зажиточных крестьян, даже пара купеческих вилл, которые охранялись лучше, чем покои эрла Вайарда. А у самих стен начинался Дальний рынок. Дальним его прозвали оттого, что тут всегда торговали люди издалека. С юга, с далекого востока, чьи товары были для местных необычными, и за что на них налагался немаленький налог, но только в том случае, если они торговали в самом городе.

Кайден видел торговца различными фруктами, которых он раньше не пробовал, другой торговал растениями и ингредиентами для снадобий, третий продавал вино, четвертый необычную кожу, слишком тонкую, но, по его словам, очень прочную.

Вдруг к Кайдену подбежал ликен. Маленькое существо, меньше десятилетнего ребенка, с большим коренастым тельцем, но тонкими конечностями. Голова его была похожа на голову жабы, с огромным ртом, и большими круглыми выпирающими глазами. На голове ликена был колпак, а нога привязана веревкой к палатке торговца.

– Господин! – услышал Кайден нечто среднее между бульканьем и писком. – Купите вино! Прошу вас, купите!

– Отвали, – буркнул Кайден.

– Лучшее вино из Нкорана, такого вы не пробовали! Если я не продам все бочонки, мой хозяин не даст мне еды!

– Да плевать я хотел.

Веревки, которая была привязана к ноге ликена не хватило, чтобы он долго преследовал лошадь Кайдена, так что ликен пристал к другому прохожему.

Главные ворота, по обычаю Вайарда, были самой настоящей проблемой. Все из-за очередей. Кайден слез с лошади и стал в очередь, он был совершенно не удивлен. Нордрим воевал с Таллом, так что король Нордрима приказал досматривать всех и каждого, а также, около восьми лет назад ввел обязательную регистрацию граждан в юстициариях, где им выдавали документы.

Очередь двигалась очень медленно. Впереди были не только пешие, их досматривали быстро, но и торговые повозки, на которые уходило гораздо больше времени. Кайден достал трубку и кисет с табаком. Заправил трубку, достал соломинку и поджег ее у ближайшего факела, которые стояли на шестах вдоль дороги. Закурил.

– Дорогой, не найдешь ли, знач, табачку? – спросил вдруг старик, стоявший рядом. Его седые волосы были длинными и заплетены в косу, но вот борода начисто отсутствовала. Он немного улыбался и с интересом рассматривал Кайдена.

– Найдется, – выдохнул Кайден и отсыпал немного в трубку старику.

– Премного благодарен, дорогой. С какой целью в Вайард?

Кайдена смутил этот вопрос. С чего бы какому-то старику интересоваться его делами? А может он просто пытается убить время.

– Повидать друга, – пожал плечами Кайден.

– А-а-а, друга. Не всякий, кого мы называем другом наш друг, но главное, что ты так решил, а если так, то будь осторожен, ибо друг, порой, ведет туда, куда не следует.

Кайден совершенно ничего не понял. Он взял трубку в рот и вопросительно поднял брови. Старик лишь улыбнулся.

– Ты знал, что Вайард некогда был городом шуан? Тогда он назывался Ис Вэ’арадо и был отстроен из белого мрамора.

– Нет, не знал.

– Авиранская империя, люди, расселились по всему Гарсариону, оттеснив шуан в их маленькое княжество. Неудивительно, что они злы на вас.

– Вас? – усмехнулся Кайден.

Старик лишь улыбнулся.

– Что-то мне подсказывает, что скоро начнутся необычные изменения, дорогой мой.

Кайдена уже начинал раздражать этот надоедливый маразматик. Он совершенно не понимал, о чем старик говорит.

– Тень на западе шевелится, – шепотом и с улыбкой сказал старик.

Кайден помрачнел. Он не хотел даже слышать о Тени и западе, где она царствует уже сотню лет.

– Хороший табак, – снова улыбнулся старик. – Из Бривора? Нет, подожди, откуда-то южнее… из Нкорана?

– С юга Росогона, – сказал Кайден.

– Вот ведь, никогда не мог угадать. О! Твоя очередь, дорогой.

И действительно, подошла очередь Кайдена. Он подвел лошадь к воротам, где стояли стражники в белоснежных одеждах Нордрима, на груди их красовалась эмблема Вайарда – две горы, а посреди них ель.

– С какой целью в Вайард? – спросил стражник, который сидел за столом и что-то записывал.

– Повидать друга, – сказал Кайден.

– Где друг живет?

– Он владелец гостиницы Окраина. Зовут Орен.

– Надолго?

– Думаю, что на два дня.

– Везешь с собой оружие?

– Меч и арбалет.

Стражник оторвался от пергамента и нахмурился.

– Провоз оружия в город запрещен. Его придется сдать.

– Где я могу получить его, когда покину Вайард?

– Здесь же, все кофин… конфен… кофиско… черт!

– Конфискованное, – подсказал другой стражник, который стоял рядом, сложив руки на груди.

– Да… оно хранится на складе. – Писарь кивнул на деревянную постройку с железными решетками на окнах, которая стояла прямо у стены.

– Хорошо, – кивнул Кайден и снял меч и арбалет с дорожной сумки. Положил на стол. Стражник, что знал слово «конфискованное», взял оружие и унес на склад.

– Документы, – махнул рукой писарь.

Кайден достал потрепанный кусок пергамента и передал писарю.

– Орис, – писарь записал имя из документа. – Везете что-нибудь на продажу? Может, что-то запрещенное?

– Нет.

– Аман, досмотри сумки, – приказал писарь и знаток слов направился к лошади Кайдена.

– Все чисто, – сказал знаток, а писарь кивнул, что-то старательно написал в своем журнале.

– Проходи, – сказал писарь и Кайден двинулся в город. Входя в ворота он обернулся, но не увидел того старика, с которым он говорил. Кайдена это смутило, но потом он поймал себя на мысли, что ни с кем не говорил. Он призадумался и попытался вспомнить того старика. Но никого он не помнил. Кайден качнул головой и двинулся дальше.

Вайадр был городом большим. Каменные дома, зачастую выстроенные в два этажа, стояли так близко, что мощеные улочки были весьма узкими. Людей тоже было много. Торговцы, горожане, крестьяне с корзинами овощей, кричащие дети. Город шумел, город вонял. Кайдену совершенно не нравились людные места, в таких местах слишком много глаз. Но тут его никто не мог знать. В розыске он был около двадцати лет назад, так что с тех пор его уже сотню раз позабыли.

Навстречу охотнику прошел мужчина, подгоняя стадо свиней, следом – парочка пьяных женщин вели под руки не менее пьяного мужика. Кто-то просто стоял и курил, кто-то рубил дрова, женщины тащили ведра с водой.

– Господин. – Кайдена за рукав дернула девочка в шерстяной шапке и потрепанной шерстяной куртке, которая ей была слишком велика. – Не найдется у вас пары медяков? Ради богов прошу.

Кайден остановился и присел, чтобы быть на уровне с девчонкой.

– Медяков у меня нет, но есть вот что, – он достал из кошеля серебряную монету с изображением короля, глаза девочки округлились. – Знаешь забегаловку «Окраина»?

Девочка недоверчиво посмотрела на Кайдена. Не каждый день незнакомцы дают ей целый сребреник. Но девочка лишь кивнула, в глазах читалась радость.

– Беги туда и передай Сухому Орену, владельцу, что старый друг в шляпе скоро зайдет, пусть состряпает что-нибудь и нальет кружку эля. И пусть отправит за Дорданом, если он в городе. Все запомнила?

Девочка кивнула, переведя взгляд на монету.

– Беги быстро. – Кайден отдал девочке монету, и та умчалась, скрывшись через мгновение в петляющих улицах города.

В толпе народа Кайден чувствовал себя уязвимым, постоянно хотелось схватиться за кинжал, который висел в ножнах, хорошо спрятанный подмышкой. Неужто он остался бы совсем без оружия в таком месте? Ну уж нет. Несколько раз мимо прошла стража в белых одеждах и сверкающих доспехах, несколько раз Кайден чуть не наступил на дерьмо, оставленное тут стадом свиней, но больше всего его раздражало то, что его толкали прохожие. Крестьяне, одетые в серые одежды, горожане в красочных одеждах, которые казались стаей южных птиц с цветным оперением. Кайден постоянно был наготове и прислушивался.

Пройдя еще несколько извилистых улиц, Кайден добрел до Нижнего города. Основная часть Вайарда находилась на возвышенности, а эта, где жила не самая богатая часть населения Вайарда, находилась немногим ниже. Так сложилось, что, когда город расширялся, здесь отстроили хибары и общежития, для тех, кто стекался в Вайард по разным причинам. Будь то война, катаклизм, или еще что. А именно та часть города стала сборником нищеты потому, что все канализации города стекали вниз – то есть сюда. Далеко не каждый человек с деньгами захотел бы селится здесь. Несмотря на то, что основная масса населения этой части города – бедняки, владельцы всех этих общежитий и ночлежек зарабатывают неплохие деньги. Кров, еда, пусть и дрянная, стоят какой-то копейки, а желающих много. Бордели здесь – самое опасное место, потому как после них, наверняка у мужчины что-нибудь отвалится, а у женщины все сгниет. Однако борделей здесь достаточно, а в таком деле – на каждого рыбака найдется своя рыбка.

Кайден без труда прошел еще одни ворота, которые отделяли Верхний и Нижний город, у стражи не возникло вопросов. До цели Кайдену оставалось рукой подать. Пару раз ему под ноги вылили ведро дерьма с крыльца какой-то хибары, откуда слышались пьяные крики и плачь детей. Оборванные, пьяные люди шатались по улицам, бедняки штабелями выстраивались вдоль стен с чашками для милостынь. Кайден заметил пару человек, которые лежали не двигаясь, с белыми лицами за густой и грязной бородой. По ночам тут было холодно, несмотря на то, что ныне было лето, ведь Вайард находился на севере самого северного из королевств. К концу лета уже должен был начаться первый снег.

Вдруг из здания справа, откуда доносилась музыка и пьяные крики, вылетела тучная женщина с растрепанными волосами, в немного сползшем грязном платье.

Она кричала что-то невнятное и оглядывалась. Следом за ней вышел мужчина с голым торсом и в потрепанных штанах. Лицо красное, борода торчит во все стороны, а взгляд безумный.

– Иди сюда, шлюха! – рявкнул он.

– Помогите! – кричала женщина, тоже, видимо, пьяная. – Он накурился бурой травы! Он меня убьет!

Помочь женщине желающих не было. Те немногие, кто стоял на ногах, поспешили уйти скорее.

Кайден остановился взглянуть на это представление. Мужчина повернулся к нему, оказалось, что в руке у него нож.

– Лошадь! – рявкнул он, изо рта вылетела бурого цвета слюна. – Лошадь, чтоб меня!

Кайден сунул руку подмышку и нащупал кинжал. Наконец-то он сможет кого-нибудь убить. Не тот противник, убийство которого доставит много удовольствия, но хоть немного поднимет себе настроение. Мужчина двинулся на Кайдена.

– Отдай ее мне! Или я порежу тебя, сучий потрох!

Кайден немного улыбнулся. Мужчина уже приблизился достаточно и уже было готов был замахнуться, но Кайден выхватил кинжал, и прежде, чем нападавший успел что-то понять, вонзил его ему в горло. Мужик не сразу понял, что произошло, лишь когда ноги его подкосились, он осознал, что жизнь его окончена, глаза округлились и потухли. Кайден вытащил кинжал и вытер кровь об одежду мертвеца.

– Что ты наделал?! – завопила тучная женщина. – Ты убил моего мужа! Он убил моего мужа! Убил! А как же наши дети?!

– Держи. – Кайден кинул серебряник в грязь перед женщиной. – Напейся насмерть и не плодись больше. Не размножай страдания.

Женщина кинулась к монете, пару раз упав в грязь. Ее лицо все было в грязи, но светилось от счастья. Схватив монету, она умчалась в кабак, позабыв о мертвом муже. Кайден усмехнулся, убрал кинжал, взял поводья и повел лошадь дальше, переступив через труп. Да, удовольствия было мало. «Неужели я настолько постарел?» – спросил он себя. Возможно, через некоторое время тут будут солдаты, выяснять в чем дело и откуда тут взялось оружие. Хотя в этой части города постоянно кто-то умирает. От голода, от холода, от ножа. Бедные стражники, чья вахта выпала на Нижний город, обязаны выносить и хоронить за чертой города. Насколько знал Кайден, каждую ночь здесь находили в среднем тридцать трупов.

Через каких-то двадцать минут блужданий по болоту дерьма, где отовсюду слышался плач детей, стоны шлюх и пьяные песни, Кайден добрел до нужного места. Двухэтажная гостиница с потертой временем вывеской «Окраина». Каден завел лошадь в сарай, пристроенный прямо у ночлежки и привязал. Помимо его лошади в сарае ничего не было.

Он зашел внутрь, воняло дымом, мочой и немытыми постояльцами. Но Кайдена это не смутило, он к такому привык давно. Кайден заметил, что мужчина в грязной засаленной одежде и некогда белом фартуке смотрит на него с неприязнью. Он стоял за стойкой и протирал большую деревянную кружку. Мужчина был лысым и очень худым, под глазами висели мешки, а нос напоминал клюв коршуна.

Кайден улыбаясь подошел.

– Сухой Орен, – кивнул Кайден, снимая шляпу. – Сколько не виделись?

– Я не считаю дни до наших встреч, – буркнул Орен. – В прошлый раз ты залил мне полы кровью и дерьмом тех парней.

– Ты все еще злишься? Я же извинился.

– Знаешь, сколько я оттирал все эту гадость? – прошипел Орен.

– Не представляю, но наверняка долго. Налей мне элю, только нормального, а не из помойной лужи. И поесть чего-нибудь. Хлеб, сыр, мясо, сгодится все.

Кайден положил на стойку пять серебряных монет. Подумал немного, и положил еще три.

Губы Орена дернулись в улыбке, но он старался быть таким же серьезным.

– Видишь, умею я растопить твое сердце. Ты послал за Дорданом?

– Угу, – буркнул Орен, забрал монеты и удалился на кухню.

Кайден сел за самый дальний стол, закинул на него ноги и достал трубку. Другими посетителями был всякий сброд, однако такой, у которого хватало денег. Комната в этой гостинице и еда стоили не дороже трех сребреников. Кайден оплатил Орену сразу за все. И за причиненные когда-то неудебства.

Сейчас здесь сидели два наемника, Кайден всегда мог вычислить их. Были тут еще пару человек, оборванных и грязных. Наверно местные.

Вдруг входная дверь с грохотом отворилась и вошел внушительных размеров мужчина в широком камзоле. На спине его был серый плащ, на ногах высокие новенькие кожаные сапоги, а живот поддерживал широкий ремень. На его лбу была повязка, которая защищала от пота и поддерживала длинные, но хорошо уложенные волосы. Его широкое лицо зарумянилось по пути в гостиницу, глаза, которые так и норовили утонуть в щеках, оглядели помещение. А когда он увидел Кайдена, то широко улыбнулся, отчего его глаза окончательно скрылись за щеками. Он проковылял в сторону старого знакомого.

– Мой друг! – выпалил он. Кайден встал, и они обнялись.

– Рад тебя видеть, Дордан, – сказал, улыбаясь, Кайден.

– Я тоже, я тоже. Как твое ничего?

– Деньги почти закончились. Все, как полагается, пропито и отдано шлюхам.

Дордан рассмеялся, тряся своим внушительным животом.

– Но, насколько я помню, с последнего заказа тебе перепало двадцать золотых дукатов. На эти деньги можно домик купить.

– Или развлекаться, как душе угодно, а также путешествовать. Я побывал в Талле и в Бриворе. Думал двинуться дальше на юг, в Нкоран, слухи о лучших жрицах любви меня очень даже интересовали, но решил вернуться.

– Чего так?

Орен принес поднос с едой Кайдена, и две литровые кружки эля.

– Здарова, Орен, – сказал Дордан и полез в кошель, небрежно пытаясь справиться с огромным животом.

– За мой счет, – сказал Кайден и принялся за еду. Он прикончил ее в один присест.

– Вернулся я, – продолжил Кайден, – потому что прошел слух, что кое-какой человек, которого я ищу сам знаешь сколько, объявился в Нордриме. Рыбаки сказали, что везли его сюда. По описанию точно он.

– Ты же бросил поиски, – скривился Дордан. – На кой тебе этот Черный Странник?

– Бросил, да, но раз он объявился, то хотелось бы мне его найти. Он мне кое-что должен.

– А, даже не буду спрашивать, – махнул Дордан. – Моя сеть ничего о нем не слышала. Если бы он появился где-то в Нордриме, я бы знал об этом. Но, послушай, есть кое-что посерьезней твоего ненаглядного черныша. И ты объявился как раз в подходящий момент. Работенка, очень прибыльная.

– Если опять биться за кого-то, то я пас. Надоело мне это. Я больше не наемник. Ушел из отряда уже давно.

– Это я знаю. Но нет, кое-что получше. Контрабанда. И контрабанда очень, очень, очень… ценного предмета.

– Что за предмет?

– А… да хрен его знает.

– Что? – усмехнулся Кайден.

– Понятия не имею, что. Мне сказали только место, откуда его забрать, и куда его доставить.

– Цена?

– Восемь сотен золотых дукатов, свои проценты я учел.

Кайден поперхнулся элем.

– Восемь сотен?! Это же можно замок купить! Да какой там… замок и небольшую армию! Тогда на кой посылать наемников?

– А это самая сложная часть дела. – Дордан нахмурился. – Видишь ли, место, где держат товар, охраняется Кейнарским орденом. А ты помнишь, чего стоило его укротить в свое время. Тот, кому нужен товар, не хочет, чтобы против ордена выступила армия, так как это наделает много шуму, да и войну может спровоцировать. А товар доставить нужно тихо, никто не должен знать о нем.

– Дела… Кейнарский орден, сборище фанатиков-еретиков, шуан’аной и всякого другого сброда. Но… кому это нужно?

– Заказчик пожелал остаться анонимным. Да это и не важно. За такую сумму то.

– Сумма внушительная, но умирать я пока не собирался. Как ты себе представляешь это безумство? Проникнуть в место, которое охраняет Кейнарский орден в одиночку? Я похож на невидимку? Эти психи меня сожрут заживо, вспомни, что они творили с захваченными городами.

– А я не говорил, что ты пойдешь один, – улыбнулся Дордан. – Не тебе одному я рассказал об этом деле. Твои старые знакомые, отряд Красной собаки, тоже решили взяться.

Кайден рассмеялся.

– Нашел к кому обратиться. Они все еще обитают в катакомбах за городом?

– Да, Гильган теперь у них главный. Слышал, что вы неплохо дружили.

– Было дело. А еще там была девушка по имени Рейта, с ней я неплохо сношался. Но что с того?

– Было и было. Ты уже не молод, Кайден, хоть и ничуть не изменился. Тебе нужна команда, в одиночку ты не справишься. Так у тебя хоть будет шанс. Ты мне нравишься, я хочу тебе помочь. Ну и заработать. А чтобы тебе помочь и самому заработать, нужно повысить шансы на успех. С этими деньгами, даже если вы разделите их на всех выживших, ты можешь купить себе титул, а можешь собрать армию и найти Черного Странника, да хоть перетрахать всех шлюх в Нкоране. Представь только, что это за деньги.

Кайден допил эль и задумался. Дело смертельно опасное, но оно того стоит. Кейнарский орден самая безумная организация в этой части света. Те зверства, которые они творили во славу своего еретического учения, не забудут никогда.

– Проклятье, да. Да, ладно, я согласен.

– Вот это другой разговор, – сразу повеселел Дордан. – Встретишься с отрядом у руин Наман-шур завтра. Они планировали выход немногим ранее, но почему-то задержались… кажись, понял почему, судьба, так ее перетак. И как же ты вовремя появился…

– Я появляюсь тогда, когда надо, – усмехнулся Кайден. – Волей Нуррэ.

– Да как скажешь, – пожал плечами ничего не понимающий Дордан и поднялся из-за стола. – Ребята скажут тебе, куда нужно доставить товар. Удачи тебе, Кайден. Не умри там. Ты один из моих лучших работников.

– Уж постараюсь.

Саннэфея

Саннэфея Эстерли прибыла в тронный зал с небольшим опозданием. Ее слишком поздно оповестили о том, что королевское собрание начнется раньше, чем планировалось. Саннэфея не любила тронный зал. Он был слишком мрачен, а когда там собиралось много людей, то ей становилось дурно. Так было и в этот раз. Эрлы, элукары и даже некоторые рыцари заполонили весь зал, а когда девушка вошла, то у нее перехватило дыхание от такого количества народа. Опустив голову, она прошла мимо них и заняла место рядом со своим мужем – принцем Талла Андри Эстерли. Муж, стройный, с аккуратной щетиной, одетый в красное манто, смерил ее нетерпеливым взглядом. Ему было двадцать девять, но выглядел он уже старше.

– Прошу прощения за опоздание, ваше величество, – поклонилась она королю Экенберту Эстерли, восседавшему на троне. Она заметила жадные взгляды в толпе. Это было неудивительно, она была красива. Каштановые волосы были заплетены в длинную косу, которая касалась бедер, изящное лицо, большие карие глаза и милая скромная улыбка. Ей был двадцать один год.

Король сидел на троне, который мало чем отличался от обычного кресла, если не считать причудливых инкрустаций. Он выглядел уставшим, лицо покрывали морщины, а голову венчали седые волосы. Одет он был в красный дублет с золотой вышивкой, высокие сапоги и широкие штаны в сине-белую полоску. На голове была древняя, затертая и мятая корона, которую, по легенде, люди забрали у шуан’аной, когда захватывали Гарсарион.

– Я до сих пор не могу понять, – продолжал недовольно король, – почему мы не можем продвинуться дальше на запад в Нордриме? Наше войско насчитывает тридцать тысяч человек, восемь из которых – кавалерия. Мне постоянно докладывают, что нордримцы отступают, но никаких продвижений за два года войны нет.

– Ваше величество. – Из толпы вышел человек, одетый в желтый дублет, он приклонил колено.

– Эрл Терамонт, – пробубнил король. – У вас есть что сказать?

Эрл – высший феодал в королевствах Гарсариона. Терамонты уходят своими корнями в далекую древность, ещё во времена расцвета Авиранской империи, частью которой когда-то был Талл. Экенберт сдерживал себя, чтобы не нагрубить лишний раз таким людям, на них опиралась его власть.

– Ваше величество, месяц назад я вернулся в столицу из Нордрима. Наш противник не дает открытого боя, а без конца бегает, что не позволяет нам разбить его.

– Так в чем проблема захватить их города и провизию? – недовольно спросил король. – Осадить Вайард и дело с концом. Горожане быстро откроют нам ворота, когда есть будет нечего.

– Все так, ваше величество, мы пытались взять один город и взяли его почти без боя и особых потерь. Но это не принесло результата. Нордримцы бьют нам в спину, постоянно заставляя гоняться за ними туда-сюда…

– Туда-сюда! – хохотнул король. – Это мне говорит сын генерала моей армии! Твой отец бездарный военачальник, раз не может организовать наступление! Я сам руководил армией, когда захватил Алсогон восемь лет назад, сам вел войско в бой, несмотря на возраст. Мне потребовалось полгода, чтобы эрлы Алсогона все как один прибежали ко мне и упали на колени со словами присяги. Ваш отец пытается захватить Нордрим уже два года и потерял уже… сколько он потерял?

– Государь, потери за два года оказались невероятно низкими…

– Сколько?! – рявкнул король.

– Восемь тысяч пятьсот семьдесят три, – эрл Терамонт виновато опустил голову.

– И чего мы добились, уложив в землю восемь с половиной тысяч таллийцев? – король понизил голос и немного подался вперед, впившись взглядом в Терамонта.

– Запад Нордрима, мы смогли укрепиться в Персинвале, создали линии снабжения…

– Довольно, – выдохнул король. – Довольно. Хватит с меня линий снабжений и опорных пунктов. Вы привезли с собой голубей, эрл?

– Само собой, ваше величество.

– Отправьте голубя с письмом вашему отцу. Я отзываю его в столицу. Я лично возглавлю армию.

По толпе прошелся шепот.

Саннэфея посмотрела на своего мужа, который немного улыбался, смотря на вассалов своего отца.

– В то же время, мой младший сын, принц Ардорф, отправится в Алсогон, с дипломатическим поручением. С ним поедут эрлы Найдер, Монт и Весбер, со своими вассалами и войском, которое вы должны собрать в ближайшее время.

– Ваше величество, – вперед, на место Терамонта вышел эрл Найдер. – Наши люди сейчас в Нордриме…

– Найдите других, – медленно и вкрадчиво проговорил король.

Эрл Найдер поклонился и отошел, пытаясь скрыть недовольство.

– Сын! – повысил голос король.

– Ваше величество, отец.

Из-за спины короля вышел второй сын короля Экенберта Ардорф. Молодой юноша с короткими волосами и мягким пушком на лице. Несмотря на юный возраст – семнадцать лет, он уже обрел славу прекрасного фехтовальщика, а также известного любовника.

Король встал, немного поморщившись.

– Я благословляю тебя в путь. Не вынимай меча без надобности, а вынув – побеждай. Если слухи о готовящемся мятеже – правда, я поручаю тебе возглавить карательную миссию.

Король ударил сына по щеке, хлопок звоном разнесся по залу.

– И пусть этот удар будет последним, что останется без ответа.

Ардорф с лицом полным гордости и нетерпения приклонил колено.

– Ваше величество, отец, клянусь исполнить вашу волю.

После чего Ардорф поднялся и вернулся на свое место, гордый и радостный, с красным пятном на щеке.

– На время моего отсутствия, – продолжил король, сев на трон. – Я назначаю Хранителем престола моего старшего сына Андри. Отныне и до моего возвращения он имеет право говорить от лица короля.

Муж Саннэфеи вышел перед королем, старательно пряча улыбку. Приклонил колено.

– Ваше величество, отец, клянусь исполнить вашу волю и верно послужить моему государю.

Король коротко кивнул.

– Собрание продолжится завтра, – объявил король, встав с трона. – О времени вас оповестят.

Саннэфея, которая уже явственно ощущала приступ тошноты, выдохнула. Она терпеть не могла собраний в душных помещениях, у нее начинала кружиться голова. Когда она наконец вышла из тронного зала во двор замка, то решила, что в следующий раз придумает оправдание, чтобы не появиться на собрании. Все равно она там не нужна. Мужчины постоянно обсуждают войну и завоевание Гарсариона, с того самого момента, как пала Авиранская империя и провинции Талл, Алсогон, Росогон и Нордрим стали независимыми королевствами. Саннэфее было противно слушать это. Она ненавидела войну, хотя она шла всю ее жизнь, сколько она себя помнила. Она села на скамью и сняла сандалии, которые сильно натирали ей ноги.

– Саннэфея, – позвал знакомый голос. Это был ее муж. Он был сильно недоволен.

– Муж. – Саннэфея встала и поклонилась.

– Ты позоришь меня перед всем королевством, – выпалил Андри. – Сколько раз просить тебя не опаздывать?

– Мне сообщили слишком поздно, и я…

– Однако остальные успели. Пока я буду править вместо отца, ты больше не позволишь себе таких выходок.

– Да, мой принц. – Саннэфея виновато опустила голову.

– Я надеюсь, ты меня услышала, в противном случае, я снова посажу тебя под арест.

– Я все услышала, я больше не опозорю вас, ваша милость.

Андри развернулся, чтобы вернуться в тронный зал, но Саннэфея окликнула его.

– Сегодня ты тоже не придешь?

Андри остановился, нехотя развернулся.

– Государственные дела, – раздраженно сказал он. – Я принимаю обязанности отца и буду править Таллом, разве ты не слышала?

– Конечно, это был глупый вопрос, простите.

Андри ушел, а Саннэфея улыбнулась. Сегодня он тоже не придет. И завтра, и послезавтра. Это было так прекрасно.

II

Делан

– Что нового, господин элукар? – спросил Делан Дастона, когда тот подсел к нему за стол. Делан отдыхал после очередного выгула скота в харчевне, допивая третью кружку пива.

– Уже больше недели ты мне надоедаешь со своими шутками, – пробурчал Дастон. Он держался достойно, не как ожидали его друзья. Не отстранился от них и старался видится с ними как раньше, несмотря на свои новые обязанности. Дастон был молод, немногим младше Делана, с вьющимися каштановыми волосами, привлекательным, но грустным лицом.

К ним подошёл Войцек с четырьмя кружками, из которых так и норовила сбежать белоснежная пена.

– Господин элукар. – Войцек поклонился, но не удержался, и его пухлое веснушчатое лицо расплылось в улыбке.

Дастон хмуро посмотрел на друга.

– Как продвигаются ваши дела, господин? – спросил с улыбкой Делан.

– Клянусь, – буркнул Дастон, отпив пива, – я вышибу тебе зубы, ещё раз ты это скажешь. Плевать, что ты мой друг, а я элукар.

– Да что ты так завёлся? – Войцек пихнул Дастона локтем. – Это шутки. В конце концов ты действительно элукар и наш господин.

– На людях, но не в личном общении.

– Как продвигается подготовка к ярмарке?

– Я устал, – улыбнулся Дастон. – Но все будет в лучшем виде.

– Ты так и не скажешь нам, куда делся твой отец? – спросил Делан, смычно рыгнув.

– Я уже говорил, что не знаю. Он не сказал. Знаю только, что он готовился к отъезду месяц. Вёл тайную переписку с кем-то.

– Может заговор? – шепотом спросил Войцек.

– Мой отец не вышел даже на войну с Таллом, за что его до сих пор некоторые ненавидят. Конечно, это была война за наши земли, за наше королевство. Но тем самым он спас наших родных от смерти, война и так была проиграна. А быть подданным Алсогона или Талла, какая разница?

– Это нам известно, – сказал Делан. – Но чует мой зад, что ты знаешь, куда он поехал.

– Если твой зад такой умный, у него и спроси, – бросил Дастон, и все рассмеялись.

Вскоре наступил день Летней ярмарки. Жители Алекорна оделись в белые рубахи, опоясанные веревками. Через плечо у каждого обязательно висела тканевая накидка – белая у неженатых и незамужних, голубая – у женатых и замужних. Многие знакомства происходят именно на ярмарке, так что эта традиция была придумана для удобства. В танце у костра, «Диаданов танец», в котором поются хвалебные песни Диадану – богу лета, принимают участие только не состоящие в браке. А вот песни Инери, жене Диадана, поют только замужние дамы.

Делан, Войцек и Герин с нетерпением ждали начала ярмарки. Делан обожал игры, всегда принимал в них участие и отстаивал в них честь Алекорна против соседней деревни – Ваасеса. Войцек обожал пиво, и упивался им вдоволь, а Герин играл на лютне и пел для приезжих гостей.

Как обычно, приехало много гостей, и не только с Ваасеса. Повозки и шатры стояли штабелями у границ деревни, а народу было – не протолкнешься. Действо проходило по обычаю на поляне Аленона Корна, основателя поселения, на самой границе Кесанвальдского леса. В центре поляны рос толстенный и древний дуб, который украшали гирляндами и фонариками. Под дубом соорудили сцену, Дастон постарался, чтобы ее украсили как следует – цветами, травами, и полотном с надписью «Диадан, благослови нас!».

По обычаю, праздник открывал элукар, и на этот раз честь выпала Дастону. Когда он появился на сцене, в красном дублете (какой обычно надевал его отец) и с белой накидкой, народ замер. Видно было, что парень волновался.

– Дорогие жители Алекорна и наши уважаемые гости! Я, элукар Дастон Дапайк, исполняющий обязанности моего отца во время его отсутствия, объявляю Летнюю ярмарку открытой!

Крики, свист, рукоплескания, прокатились по поляне после слов Дастона.

– Мы просим Диадана благословить грядущий год, и говорим спасибо за прошедший, – продолжал Дастон. – Говорим спасибо за урожай и здоровый скот, за мир и за тёплое солнце!

Толпа снова взорвалась.

– И пусть нас не настигнут тени запада, – серьезно и гораздо тише завершил речь Дастон.

Ярмарка началась. Пиво и вино лилось рекой, столы ломились от еды, приезжие продавали диковинные товары, Делану даже удалось купить апельсин из далекого Нкорана.

Немногим позже началось любимое мероприятие Делана – Бой за золотого гуся. Соревнования между деревнями, в котором два года подряд побеждал Ваасес. Призом был крупный гусь, перья которого выкрашивали в желтую глину. Делан надеялся, что в этом году победит Алекорн и очень переживал.

Первым состязанием была игра «укради невесту». Девушки и парни-участники от Алсогона стояли напротив девушек и парней Ваасеса, на приличном расстоянии. Для победы парням нужно было поочередно добежать до девушек соперника и принести их на плечах к своим. Кто первый перенесёт всех, тот побеждает. В этом испытании победил Ваасес, и Дастон, вместе с элукаром Ваасеса Рэгри Итином провозгласили победу гостей.

Вторым испытанием было метание камней. Делан, как и множество раз до этого, принимал в состязании участие. Он сильно переживал, так как в предыдущие годы он не побеждал, и очередной проигрыш только ухудшил бы его репутацию. Соперником от Ваасеса выступал Энсдери, чего Делан и боялся. Энсдери был ниже, но весьма силён.

– Привет Делан, – улыбнулся соперник Делана, светловолосый, с толстой шеей и приплюснутым носом. – Рад, что и в этом году ты участвуешь. Надо же мне снова победить.

Энсдери звонко рассмеялся, а Делан сосредоточился и хорошенько размял руки.

Соперники взяли по увесистому камню, и по команде Дастона метнули что есть мочи.

Делан не сразу понял, что произошло. Его кто-то чуть было не сбил с ног. Это был Войцек. Толпа оглушительно взревела.

– Ты его сделал, Делан! – взревел Войцек. – Ты сделал этого засранца!

Делан, все ещё не осознавая своей победы, глянул на Энсдери, который стремительно покинул площадку для метания.

После, было ещё несколько испытаний, в том числе и для девушек, а Делан принял участие только в одном – перетаскивании тяжелых камней. И в этот раз ему посчастливилось выиграть, Войцек и Герин чуть не задушили его, обнимая. Хотя все знали, что в этом испытании ему нет равных.

По итогу соревнований Дастон и Рэгри объявили победителем Алекорн.

– Мы выиграли! – орал как безумный Войцек. – Наконец-то! Делан, ты смог победить этого щенка Энсдери!

Делан, казалось, никогда не был так счастлив. Как самый рослый, ему доверили связанного и трепыхающегося золотого гуся, на самом деле выкрашенного в цветную глину. Он победно поднял его над головой, а народ рукоплескал команде победителей.

Так прошёл день и начинало вечереть. Дастон, под веселые крики народа, приказал развести праздничный костёр.

– Эй, Гер! – выпалил Войцек, обнимая Герина. Лица обоих уже были красными и довольными, от выпитого пива. – У меня появилась идея! Дастон уберёт… ик… этих вон музыкантов со сцены, а ты… это… сыграешь для всех! Чевой ты только для пары человек поешь? Покажи всем свой чудный голосок!

– Плохая идея, Вой, – замялся Герин. – Не хочу я для всех… я…

– Да ладно тебе! Хорош мяться, как баба! – Войцек хлопнул Герина по спине и помечался в сторону Дастона, который веселился в компании Рэгри Итина. Войцек сказал что-то Дастону и они вместе глянули на Герина, который ещё сильнее залился краской. Делан, сидевший рядом с ним, рассмеялся.

– Давай, Гер, ты всех поразишь, – сказал Делан, пихнув друга к сцене.

Тот нехотя побрел, держа в руках лютню.

Дастон убрал труппу музыкантов со сцены и обьявил о выступлении своего друга, упомянув его как величайшего барда на всем Гарсарионе. Герин был этим крайне недоволен, но все же вышел на сцену.

Герин устроился поудобней, он заметно нервничал. Прокашлялся и запел, наигрывая на лютне:

Столько чудес на земле

От росы в ночной полумгле

До звёзд в небесной петле

И в темной морской глубине

Но богов я просил каждый день

Не о тех чудесах, что я видел

Я б отдал их все разом в обмен

За твой взгляд, что тот вечер похитил

За твой взгляд, как огонь той звезды

Чьим мерцанием небеса так горды

Твой взгляд, что сжёг мое сердце

Нашёл ключ к его запертой дверце

Он сыграл ещё несколько песен своего репертуара, а когда закончил, народ встретил его бурными овациями. Войцек, Делан и Дастон стояли у самой сцены и скандировали имя друга.

Герин робко поклонился и поспешил уйти со сцены. На лице была улыбка.

– Ещё раз такое выкинете, я вас всех придушу, – сказал он друзьям.

– За величайшего барда на Гарсарионе! – завопил Войцек и залпом выпил пинту пива.

Когда солнце уже зашло за горизонт, Дастон снова взошёл на сцену немного пошатываясь.

– Мы долго ждали этого момента! – с широкой улыбкой на лице выкрикнул он. – Зажигайте праздничный костёр!

Костёр был большим, как и полагается на Летней ярмарке. Музыканты заиграли бодрые песни и народ пустился в пляс. Войцек, который уже мало что соображал, выплясывал как сумасброд, выплёскивая пиво из своей кружки, Дастон вёл себя более чинно, танцуя с некоторыми девушками попеременно. Для них это было большой честью, с элукаром станцевать можно было лишь раз в год. Герин тоже танцевал с какой-то девушкой, очевидно из Ваасеса, потому что Делан ее раньше не видел. Сам же он танцевать не особо умел, тем более со своим ростом он выглядел неуклюже. А потому он предпочёл быть в стороне и наблюдать за друзьями, медленно потягивая пиво и наслаждаясь этим вечером. Он обожал ярмарку, и каждый год ждал ее с нетерпением. А в этом году он смог победить Энсдери, и это, возможно, принесло Алекорну золотого гуся.

В какой-то момент, Делан заметил среди танцующих молодую девушку, с красной ленточкой в развивающихся пепельного цвета волосах. Она была одета в простое тускло-белое платье, поверх которого была такая же тускло-белая накидка через плечо. Она танцевала с каким-то мужчиной, с густой аккуратно стриженой бородой и каштановыми волосами, собранными в хвост. Они оба смеялись, и у девушки в уголках рта виднелись ямочки. Она была красива.

– Чего ты тут расселся? – спросил Войцек, свалившись рядом и смачно рыгнув.

– Не хочу танцевать, – ответил Далан, не отрывая взгляд от девушки. Ему казалось, что если сейчас он отвернётся, то она исчезнет навсегда.

– Куда это ты уставился? – спросил Войцек и проследил за взглядом Делана. – Ты… э… а-а-а… ха-ха-ха! Ничего себе! Ну и красотка!

– Заткнись, Вой, – не отводя взгляд отрезал Делан.

– А ну вставай и давай к ней! Такая возможность у тебя будет только этим вечером! А ну, поднимай задницу!

– Ты спятил? Ты ее видел? А меня видел? Меня козы, и те боятся.

– От попытки с тобой ничего не случится!

– Да она уже кем-то занята… видишь?

– Да это отец ее, или брат! Да кто угодно, только не жених! А ну поднял свою задницу!

Войцек выпихнул Делана в толпу танцующих. Недовольные появлением этого дылды, люди образовали вокруг него кольцо. Делан решил не мешать. Он допил пиво, кинул кружку смеющемуся Войцеку и двинулся в сторону девушки. Когда он подошёл на расстояние пары шагов, она мельком взглянула на него, блеснув карими глазами. Делан тут же отвернулся, пытаясь делать вид, что она ему совершенно не интересна. Его сердце колотилось, а руки потели.

«Демоны! Какой я идиот!» – выругался про себя Делан. Повернулся снова. Девушка не смотрела на него.

Собравшись, успокоив дыхание, он пробрался через толпу танцующих, стал возле неё и ее партнера. Они заметили его не сразу, а он не знал, как обратить на себя внимание, просто бездумно пялился на неё, ловя себя на мысли, что его сердце сейчас точно лопнет.

Вдруг девушка остановилась и посмотрела на Делана, которой сейчас хотел провалиться под землю, или сразиться ещё с сотней Энсдери. Партнёр девушки по танцу обернулся и тоже взглянул на Делана. Да, очевидно это был не ее жених, ему было никак не меньше сорока, однако он был подтянут, и мог дать жару любому молодому.

– Д…добрый вечер, – начал Делан. – Благословение Диадана вам.

– И тебе, юноша, – улыбнулся в бороду мужчина. – Боги, в тебе наверняка кровь Ардона, такой рост и сила! Это ведь ты выиграл соревнования по метанию камней?

– Я, ага, – неуверенно улыбнулся Делан.

– Я болела за Алекорн, – улыбнулась девушка. Ее щеки были румяными, она часто дышала, ещё не успев остыть после танца.

– Б… благодарю, я ценю вашу поддержку, по правде говоря, я… думал, что мы проиграем. Вообще я хотел бы… боги, я и так отнял у вас время, прошу простить меня…

Мужчина хлопнул Делана по плечу и подмигнул.

– Я уже час наблюдаю за тобой, парень. Станцуйте же уже!

– Давай! – широко улыбнулась девушка и взяла Делана за руки. Ему нужно было пару мгновений, чтобы прийти в себя, но девушка не дала ему их. Она увлекла его в танце, а мужчина остался на месте, смеясь и хлопая в ладоши.

Делан мало что понимал в этот момент, он смотрел на смеющуюся девушку, и поверить не мог, что это наяву.

– Меня зовут Илиена, – сказала она Делану.

– Я Денан, Дал… Делан. Я Делан.

Илиена рассмеялась. Потом она немного отстранилась и стала танцевать сама по себе, крутясь на месте, развевая платье. Но почти все время она смотрела на Делана и улыбалась.

– Боги, ты прекрасно танцуешь! – сказал он.

Илиена подошла поближе и взяла Делана за руки, раскачивая его в такт музыке.

– А ты танцуешь как бревно! – рассмеялась девушка. – Я училась этому на многих праздниках в разных городах, которые мы с отцом посетили.

– Так это твой отец? – спросил Делан, пытаясь придать своему голосу безразличие, но у него это не получилось.

Илиена снова рассмеялась. Делан хотел слышать ее смех до конца своей жизни.

– Само собой! Ваша летняя ярмарка – это просто прекрасный праздник! Нигде я ещё не видела такого! А эти соревнования! Золотой гусь! Сколько интересного! А ещё, мне очень понравилась песня лучшего на Гарсарионе барда, где вы его нашли?

Теперь рассмеялся Делан.

– Это Герин, мой друг, и живет он здесь.

Илиена опешила, прищурилась и снова захохотала:

– А я все равно думаю, что он лучший бард на Гарсарионе!

После танцев закончился первый день ярмарки. И Далан никогда не был так счастлив. Потому что, когда он проводил Илиену до ее шатра, она пообещала ему встретится с ним снова. Завтра. Завтра…

Кайден

Наутро, испытывая легкое похмелье, Кайден вышел из трактира Орена. Ему предстояла не самая лучшая встреча за последние пару лет. Он ушёл из отряда наёмников, которые гордо называли себя отряд Красной собаки, без каких-либо объяснений. Ночью, просто так. Да и Рейта, его женщина, которая, вероятно была в него влюблена, тоже не оценила такого. Кайден надеялся, что она мертва, потому что не хотел ее видеть и разгребать дерьмо прошлого. Он предпочитал оставлять его позади, и как можно дальше.

Однако деньги ему обещали большие… нет, огромные! В любом случае, сейчас он ничего не теряет. О Чёрном Страннике Дордан не слышал, а значит он ещё не успел засветится, а значит, нужно немного подождать. А чтобы убить время, можно и сыграть в смертельную игру с Кейнарским орденом. Что ж, если запахнет жареным, Кайден сделает ноги, если им повезёт, он откусит большой кусок пирога. Тогда он сможет не испытывать потребность в деньгах следующие пару лет. Или год, если как следует напьется.

Он попрощался с лошадью, которую любил (действительно любил) на данный момент больше, чем что либо, и двинулся к выходу из Вайарда. Орен обещал за ней приглядеть. Улицы не сильно изменились за ночь, лишь добавилось пару трупов. Мёртвый, посиневший и раздувшийся мужик, которого Кайден вчера убил, все ещё лежал на том же месте. Жена явно не спешила с похоронами, вероятно, раздвигая ноги для живого.живого.

Кайден думал о том, что Тень для этих людей будет не страшным проклятием, а лишь спасением. Хуже уже для них быть не может. Ираим (то есть «люди» на древнем языке людей – ираимане) давно потеряли своё лицо. Стража проходила мимо трупов и считала, делая ставки, сколько они найдут сегодня.

Рассвет только начинал окрашивать небо из холодного синего в тёплые бордовые тона, а Кайден уже был у главных ворот.

– Документы, – сказал ему стражник, зевая.

– При выезде? – удивился Кадйен.

– Ага, такие правила… давай быстрее, мне уже сменятся пора.

Стражники были не те, что проверяли его вчера. Кайден достал пергамент, где были записаны имя и место жительства какого-то гражданина Нордрима, которого Кайден убил пару месяцев назад. Передал стражнику.

– Ага… угу… проходи, – кивнул стражник.

– Я сдавал оружие при въезде, могу я его забрать?

– Да, да, – махнул рукой стражник и ушёл, вероятно, будить свою смену.

Кайден обратился к другому стражнику, который вообще спал и был недоволен, что его разбудили. Он выдал владельцу его оружие, несколько раз перепутав мечи и долго пытаясь понять, что такое арбалет.

Теперь путь Кайдена лежал к руинам Наман-шур, древней крепости шуан’аной, которую люди захватили и разрушили почти тысячу лет назад. Руины, однако, оставили, в качестве напоминания, а может и просто ради забавы. Люди странные.

В детстве Кайден изучал историю, и знал, что шуан’аной некогда были друзьями ираим, людей, но люди захотели править Гарсарионом самолично и захватили его, положив в землю сотни тысяч жизней, если не больше. Теперь на Гарсарионе не жаловали шуан’аной, они обитали в своих землях к югу от Нордрима, вели какую-никакую торговлю с людьми и не думали возвращать себе свои исконные земли. Да и в ряд ли сейчас они могли.

Кайен шел на юг, по мощеной, прямой дороге, созданной столетия назад теми же шуан. Вокруг раскинулись поля, на которых трудились крестьяне, на встречу ему ехали повозки, всадники, шли пешком простые люди. Вовсе не было похоже, что Нордрим сейчас ведёт войну, она казалось такой далекой. Где-то там, на юго-востоке стоит огромное войско Талла, и вот уже два года пытается захватить Нордрим, однако у них ничего не выходит. Два других королевства, Алсогон и Росогон, покорились относительно быстро, а с последним Талл возится и никак не может одолеть.

Справа вдали виднелись Волчьи горы. Хребет чёрных громадин выглядел неприветливо, но это не шло в сравнение с горами Эльдихор, частью которых являлись Волчьи. Эльдихор простирались от самого севера Гарсариона, до юга, отделяя эту часть света от того, что за ними… От вечной тьмы и смерти. Даже несмотря на то, что хребет Эльдихор не было видно из Нордрима, но тьму, пожравшую землю за ними, было видно хорошо. Словно надвигающийся шторм, когда половину ясного неба застилает непроглядная чернота. Это Тень. Тень, пожравшая Скараграс, так называлась та земля. Родина Авиранской империи, осколки которой ныне воюют друг с другом. Случилось это немногим больше сотни лет назад, но по какой-то причине Тень не перевалила хребет. Кайден был уверен, что она это сделает и весь мир падет, однако что-то все же сдержало ее. Для Кайдена это было самой большой загадкой в жизни.

Теперь Тень, чёрный непроглядный туман, который поглощает даже огонь, правит теми землями, а через горы иногда приходят… Нет, Кайден не хотел об этом думать.

Поля закончились, ландшафт заняли хвойные лесочки. Вовсе не опасные, в сравнение со многими другими, но таящие в себе историю, дух старых времён, который чувствовался, хочешь ты того или нет. Именно здесь и находились руины Наман-шур. Выгодное место для встречи, если не нужны лишние глаза. Эти места люди посещают крайне редко. Любому человеку, обычно, тут не по себе.

Сойдя с дороги, Кайден углубился в лес, отчетливо наблюдая впереди руины. Он упёрся в разрушенную стену из чёрного камня, невероятно прочного материала, секрет производства которого был утрачен после падения шуан’аной. Несмотря на то, что уничтожена это крепость была немногим меньше тысячи лет назад, стена стояла, оплетённая плющом и мхом, но непоколебимая. Лишь в некоторых местах были бреши, там, где ее проломили. Арка ворот тоже уцелела. Две массивные колонны, с изображениями, которые, однако, потеряли свою чёткость, и идеальный полукруг арки. Кайдена всегда восхищали древние руины этой некогда великой цивилизации, он посетил многие из них.

Внутри от бывших строений остался только фундамент, вокруг все поросло деревьями и кустарником. Кайден знал, где его будут ждать. Шуан’аной предпочитали строить свои жилища не на земле, а под ней, что и сыграло с ними злую шутку. Когда люди брали их города, выйти из под земли не представлялось возможным, только если не было другого выхода, о котором люди не знали. Но, как правило, люди знали о подземных ходах. Они закрывали шуан там, под землей, и просто ждали. А иногда затапливали подземелья водой. Не зря говорят, что Авиранская империя строилась на могилах шуан, так оно и было, в прямом смысле.

Кайден нашёл вход в одно из таких подземелий. Оно было хорошо укрыто кустарником и попасть туда, если не знаешь где этот вход, не получилось бы, даже случайно. Кайден пригнулся и спустился по ступеням из чёрного камня. В нос сразу ударил запах земли и сырости. Он вслепую прошёлся по темному коридору, пару раз ударившись лицом о корни, торчащие из потолка. Вскоре он увидел впереди свет.

– Ну здравствуйте, – выдохнул он.

Коридор упирался в небольшой круглый зал, стены которого тоже были выложены из чёрного камня. Из потолка торчали корни, пробившись через камень – никакая прочность в этом мире не могла остановить природу. В центре зала горел факел, установленный меж камней. А возле него стояли несколько человек. Первым был коренастый широкоплечий мужчина, с копной длинных чёрных волос и длинной косматой бородой. У него недоставало правого глаза, вместо него зияла дыра, через которую проходили несколько глубоких шрамов. Он был одет в кожу, поверх которой была кольчуга и нагрудник, на поясе висели меч и топор. Несомненно это был Гильган, нынешний глава отряда Красной собаки.

Справа от него стояло нечто, выше обычного человека, и такое же крепкое. На голове у него был шлем, напоминавший ведро, с прорезями для глаз. Одет человек был так же, как и его предводитель. В нем Кайден узнал Хоргута Железную башку, прозвище в самый раз.

По левую руку от Гильгана стоял Вецемар, самый жестокий убийца, на памяти Кайдена. Никто, в том числе он сам, не знал скольких он убил. Он был коротко и небрежно стрижен, лицо покрывали шрамы, на шее был след от петли – его пытались повесить, но каким-то чудом он спасся. Лицо его было жёстким и не выражало никаких эмоций, карие глаза были пустыми. Одет он был в кожаную тунику с заклепками и высокие сапоги.

За спиной Гильгана, сверля на Кайдена пронзительным взглядом стояла Рейта. Когда они виделись последний раз, ей было тридцать с лишним, сейчас, очевидно, больше сорока. Ее тело усохло, лицо покрыли морщины, волосы тронула седина, но Кайен все равно находил ее привлекательной. Особенно ее ярко-карие глаза. Одета она была так же, как и остальные – в кожу.

Самыми неожиданными гостями в этом месте были двое, которые стояли в стороне. Кайден удивился, когда увидел их. Это были шуан’фэрод- полукровки, наполовину люди, наполовину шуан. Лица их напоминали человеческие, только бледно-голубого цвета, радужки глаз – полностью чёрные. Волосы у обоих были белоснежного цвета, заплетены в косу. Один из них был парнем, вторая – девушка, которая впилась в Кайдена взглядом, пристально изучая. Одеты оба были в чёрные плащи.

Повисла тишина. Кайден смотрел на всех поочередно, придумывая, что сказать.

Вдруг, Рейта сорвалась с места, оттолкнула Гильгана и подошла к Кайдену, замахнулась и со всей силы ударила его по щеке. Кайден опешил.

– Ты грязная сволочь! – выпалила она. – Ты бросил меня!

– Да, – усмехнулся Кайден, – бросил. Я надеялся, что ты не глупая маленькая девочка, и не думала, что у нас что-то было всерьёз. У таких, как мы с тобой. Я ошибался?

Рейта ещё несколько мгновений смотрела на Кайдена, сжимая губы и играя челюстью.

– Я все равно рад тебя видеть, – улыбнулся Кайден.

Рейта не ответила, она отошла от него, все ещё смиряя его взглядом.

Гильган рассмеялся, его смех был похож на лай.

– Сначала я не поверил, – прохрипел он. – Когда Дордан сообщил мне, что с нами идёт старый друг. Проклятье, ты совсем не изменился! Как так?! Глянь только на меня!

Гильган снова рассмеялся и подошёл к Кайдену, обнял его.

– Рад тебя видеть. И ещё кое-что…

Гильган размахнулся и крепко приложился кулаком по лицу гостя. Кайден пошатнулся и инстинктивно схватился за рукоять меча.

– Я обещал, что отплачу тебе за предательство.

Кайден сплюнул кровь:

– А ты тоже не изменился, только рожа страшнее стала.

Гильган рассмеялся, запрокинув голову.

Следом подошёл Хутгор. Кайен усмехнулся:

– Все ещё носишь это ведро?

– А как же? – прозвучал сиплый голос изнутри шлема. – Как твоё ничего?

– Неплохо. – Кадйен хлопнул Хоргута по плечу.

Вецемар ничего не сказал. Он только ухмыльнулся и пожал Кайдену руку. По его выражению лица трудно было что-то понять. Вроде бы он был рад, а вроде бы готов был вывернуть гостю кишки.

– А с каких пор у вас в отряд набирают полукровок? – спросил Кайден Гильгана.

– С тех же пор, – Гильган многозначительно сложил руки на груди, – с каких принимаем беглецов и предателей.

– Я не давал вам никаких обещаний, – улыбнулся Кайден, поправив шляпу. – Так что никакой я не предатель.

Кайден подошёл к полукровкам, которые стояли у стены, оглядел, но те даже не думали отвести от него взгляд.

– Ту эрэн ирет-ираим? – спросила девушка полукровка Кайдена, а у него чуть было не отвисла челюсть. Он давно не слышал наречия своего народа. Эти шуан знали ирет-ираим – древний ираимский – старый язык людей, который до падения Авиранской империи сохранили только авиры – его народ.

– Ам… ам ледэ… плохо помню ирет-ираим, – нахмурился Кайден. – Таес ту эрен?

– Среди нашего народа сохранился ваш язык, – сказала девушка. – Он звучал и у нас, ещё до того, как люди пали во мрак. До того как… авиры исчезли.

Кадйен обернулся к остальной части отряда. Они с недоумением смотрели на него.

– Чего это вы там тараторите? – спросил Гильган.

– Будет лучше, если никто не узнает кто я, – сказал Кайден, но уже на ираиме, немного улыбнувшись.

– Я Ираэль, – представилась девушка на современном языке. – Это мой брат Цельдас.

Парень полукровка коротко кивнул, его чёрные глаза блеснули в свете факелов.

– Откуда вы? – спросил Кайден.

– У нас ещё будет время поговорить об этом, – сказала Ираэль. – Сейчас есть дела поважнее.

Кайден недоумевал. Нет, он был в полнейшем замешательстве. Шуан, даже полукровки, никогда не якшались с такими, как отряд Красной собаки. Для них это было низко. Возможно, этими двумя движут баснословные деньги, и они, как и Кайден, верят, что выживут лишь они двое, и заберут всю сумму. А может, ими движет что-то иное. Кайдену не хотелось знать что. Он точно не намеривался лезть в дела шуан, в интриги, которыми они так славились.

– Раз все в сборе, можем выдвигаться, – обьявил Гильган, взяв внушительную секиру, стоявшую у стены.

– Куда мы идём? – спросил Кайден.

– Дордан тебе не сказал? В Забытые земли, Дождливый край… я думаю ты знаешь что это такое. В крепость Фархен.

– Благой… вот ведь веселье намечается. Это опасное место. Опаснее него только Скараграс, только само жерло Тени. И ты знаешь, сколько мы будем обходить Волчьи горы? Уйдут недели… может несколько месяцев!

– Неужели ты испугался? – усмехнулась Рейта.

– Через Волчьи горы мы перевалим напрямик, – сказал, улыбаясь, Гильган. – Я знаю где есть сносный переход.

– И тебя не смущают Свирепые? Эти огромные твари?

– Не только Свирепые водятся в тех горах, – тихо сказала Ираэль, рассматривая своих спутников.

– Этот перевал безопасен, – подытожил Гильган и хлопнул Кайдена по плечу. – А теперь идём.

Саннэфея

Сегодня был прекрасный закат. Саннэфея сидела у окна в своих покоях, наблюдая за медленно заходящим солнцем. На секунду ей показалось, что она видит очертания гор Эльдихор, отделяющих людские земли от земель Скараграса, той части Гарсариона, где ныне правит Тень. Но вскоре девушка поняла, что ей только показалось, потому что горы эти были очень далеко.

Солнце опускалось, и крыши города Эль-Тайен, столицы королевства Талл, начинали темнеть. Однако город даже не думал затихать. Ночью открывались новые возможности.

Саннэфея зажгла свечи и положила перед собой книгу, которую некогда подарил ей отец, сейчас пребывавший на войне в Нордриме. Эта книга была одной из ее любимых и называлась она «История земли Талл-алларад». Она рассказывала о завоевании людьми этих земель, о противостоянии шуан’аной, о гражданских войнах за престол, после падения империи, в которой победил дом Эстерли. Раньше Саннэфеи нравились сказки и любовные истории, а теперь ее затягивает история. Ей до безумства интересно, как жили люди раньше, что было тогда, кто такие авиры, погибшее колено людей, как появилось это проклятие Гарсариона – Тень. Кроме того, ей больше нечем было заняться.

Супруг отстранился от неё уже давно, навещает ее редко, да ей до этого и нет дела. Он нравился ей сначала. Их брак был лишь политическим ходом – король хотел заручится поддержкой ее семьи, которая была второй по силе в Талле. Девушка была в восторге от перспективы стать королевой. А ее жених был весьма неплох. Но вскоре открылась ее тайна… ее «неприятная болезнь», после чего Андри стал чураться ее. Они не расторгли брак, это грозило утратой поддержки ее дома, но любви между ними больше не было, если она вообще была в начале.

Большую часть времени Саннэфея проводила у себя в покоях, читая книги, занимаясь вышивкой, иногда гуляла по замку, иногда играла на флейте. Порой ей приходилось выполнять свои обязанности и составлять компанию своему мужу на важных мероприятиях, это она ненавидела. Притворяться, любезничать, но это было необходимо. Но больше она ненавидела супружеские обязанности. Порой, один-два раза в месяц ее муж навещал ее. Все происходило быстро, без удовольствия, без слов, без чувств. А потом он уходил, обычно ничего не говоря. Саннэфея это терпела. Это было лишь временными неудобствами, ведь остальное время она могла проводить за своими любимыми занятиями.

Сегодня он не должен был прийти. Сейчас, когда у него столько обязанностей, которые достались ему от отца, он, вероятно, не будет приходить к ней совсем. И девушку это полностью устраивало.

Вдруг в дверь постучали. Саннэфея обрадовалась, подбежала к двери, но это был не тот человек, которого она ждала.

– Принцесса, прошу прощения, уделите мне минуту, – послышался басистый голос офицера Йеннера, одного из командиров стражи.

Саннэфея открыла дверь и увидела перед собой крепкого мужчину в доспехах и белых одеждах, за спиной висел белый шерстяной плащ. Лицо его было уставшим, но он улыбнулся. Йеннеру было под пятьдесят, но когда он улыбался, казалось, молодел. Седые волосы на голове были уложены, легкая седая щетина была ухожена.

– Здравствуйте, принцесса, – поклонился офицер.

– И вам доброго вечера, – улыбнулась Саннэфея. – Что-то случилось?

– Нет, сегодня у вас спокойный вечер. – Йеннер подмигнул девушке. – Но я потревожил вас, чтобы представить вам одного человека.

Йеннер отошёл в сторону. За его спиной стоял молодой человек в таких же доспехах и одеждах, что и офицер. У него были собранные в хвост волосы цвета вороного крыла, красивое лицо с четкими линиями подбородка, выразительные карие глаза. Он поклонился принцессе.

– Сэр Вэлиан Дорай из провинции Артморд. Служил долгое время в гвардии своего сюзерена, после чего прибыл на испытания в королевскую гвардию. Я лично отбирал кандидатов. С вашего позволения, я хотел бы назначить его хранителем ваших покоев. Среди моих парней он один из лучших, а я хочу спать спокойно, зная, что принцесса в безопасности, – Йеннер улыбнулся.

– Я… – начала Саннэфея. – Если вы так говорите, я совсем не против, сэр Йеннер. А как же сэр Оридон и сэр Бэран?

Офицер улыбнулся.

– Сэр Оридон никуда не денется. Он будет делить караул с новым гвардейцем. А сэр Бэран отправится с принцем Ардорфом в Алсогон.

– Что ж, вы больше меня знаете своё дело, – улыбнулась Саннэфея.

– Чуть не забыл, – спохватился Йеннер и полез в сумку, висевшую у него на поясе. Он достал маленькую коробочку и передал принцессе. – Купил сегодня на рынке у торговца из Нкорана. Такие сладости делают только там. Меня убедили, что они восхитительны.

– Спасибо большое, сэр Йеннер, – улыбнулась Саннэфея.

Офицер поклонился и сказал Вэлиану:

– Смотри в оба и не дай ее в обиду.

Вэлиан коротко кивнул не сводя глаз с принцессы. А Саннэфея смотрела на него. Он действительно был красив, у девушки покраснели щеки.

– Сэр Вэлиан. – Она сделала короткий реверанс и поспешила скрыться за дверью.

За окном совсем потемнело, а город зажег огни. Теперь там начиналась новая жизнь, которую Саннэфея никогда не увидит. Она пыталась думать о тысячах людей, которые сейчас бродят там внизу, среди лабиринтов улиц, со своими мыслями, со своими делами. Пыталась. Но из головы не выходил ее новый стражник, который стоял сейчас за ее дверью. Он молчалив. Может, он глуп? Или просто показывает свои манеры? Почему он так пялился на неё? У него красивые глаза.

Саннэфея легла на кровать и уставилась в потолок, все ещё думая о «человеке за дверью». Она не хотела произносить его имени, даже мысленно.

Вдруг послышался стук в окно, Саннэфея испугалась, но вмиг вспомнила, что ее должны посетить. Она вскочила с кровати и наполняющей ее радостью подошла к окну. За ним, прижавшись к стене с другой стороны, был человек.

Саннэфея открыла окно и человек аккуратно вошёл в покои.

– Боги, как я не люблю это дело, – сказал гость. Он был старше Саннэфеи, ему было двадцать восемь. На голове его были кучерявые каштановые волосы, лицо приятным, глаза цвета неба. Все бы ничего, но его нос некогда сломали, отчего теперь он был перекошен. Он был одет в пеструю тунику в красную и зелёную клетку. Все потому, что он был шутом.

– Мартон, – с улыбкой прошептала Саннэфея и обняла гостя.

– Ваш любимый шут Дакки, – усмехнулся Мартон и обнял принцессу. Им приходилось говорить тихо.

– Не называй себя так, отвратное прозвище.

– Как вам будет угодно, – улыбнулся Мартон. – Но быть шутом не так уж плохо. Я могу видеть вас.

– Мой муж теперь исполняет обязанности короля. Теперь он, возможно, вообще не будет приходить ко мне. И это замечательно. Почему ты пришёл так поздно? И почему через окно?

– Пытался прийти во время смены караула, но они не сменялись. Что-то случилось?

– Теперь у меня новый гвардеец, сэр Вэлиан, а сэр Бэран поедет с Ардорфом в Алсогон.

– Он мне никогда не нравился, – улыбнулся шут и налил себе вина из графина на столе. – Слишком внимательный.

– Этот новый… – Саннэфея посмотрела на дверь. – Я пока не знаю, чего от него ждать. Какой-то он молчаливый. И симпатичный…

– Он тебе нравится? – снова улыбнулся Мартон, и подошёл к принцессе.

Она повернулась, прищурилась, насупила нос.

– Ревнуешь?

– Забавно, когда ты так делаешь, – Мартон легонько провёл пальцем по носу Саннэфеи. – Что это? – Он указал на коробочку, которую подарил ей сэр Йеннер.

– Мне подарили. – Саннэфея схватила коробочку и потрясла ею перед носом Мартона, словно девчонка, хвастающая перед друзьями. – Сладости из Нкорана.

– Нкоран… – задумчиво хмыкнул Мартон. – Нкоран…

– Что такое?

– Да так, я о своём.

– Секреты…

– Да вовсе нет. Как ваш сын? – улыбнулся Мартон.

Саннэфея хлопнула шута по плечу.

– Хватит так говорить. Ты прекрасно знаешь… знаешь, что он не мой.

– И все же вы считаетесь его матерью. Маленький принц Арберт.

– Я посещаю его иногда. – Саннэфея села на кровать, Мартон сел рядом. – Пару раз в месяц. Андри обыграл все так, будто бы он постоянно обучается. Живет отдельно в покоях рядом с покоями принца. Он даже пригласил ученого из Орумвайна. Все потому, что я никогда не относилась к нему по-матерински. Они поддерживают одну большую лож, в которую все должны верить, потому что так удобно. Моя семья одна из самых сильных в Талле, после Эстерли, и поэтому я вынуждена жить тут как пленница. Вынуждена играть на публику и изображать жену и мать. Я бы хотела, чтобы так оно и было, но я родилась такой, и ничего не могу с этим поделать. И из-за этого я никому не нужна, муж не любит, король смотрит на меня как на средство, названный сын меня вообще не знает…

Саннэфея закрыла лицо руками. Мартон обнял ее.

– Санни… это не так, ты… мне нужна, сэр Йеннер в тебе души не чает.

Саннэфея резко выпрямилась и смахнула слезу, поморгала.

– Так, я обещала больше не думать об этом, и тем более не плакать.

– Вот это настрой, – улыбнулся Мартон и легонько стукнул принцессу в плечо. – Боевой. Вот она – наследница великого дома Фарамонд, наследница Раймена!

– Я не наследую Раймен, – улыбнулась Саннэфея и глянула на Мартона. – Ты же знаешь.

– Я знаю, что ты очень хорошая, а они этого не видят. И что с того, что ты не можешь родить, это не повод…

– Не надо об этом.

– Извини. Санни, может сыграем? Я принёс карты. Игра потрясающая, меня научили ей в одной таверне ребята из Союза Городов.

– Давай, – обрадовалась принцесса.

Мартон объяснил ей правила, и они проиграли несколько часов. Шут ей поддавался, выиграв лишь один раз.

– Понять не могу, как ты это делаешь. – Мартон схватился за голову, проиграв снова. – У тебя талант.

Саннэфея довольно улыбнулась.

– Интересная игра, мне очень понравилась. Жаль, что сыграть я могу только с тобой.

– Это не беда. Боги! Сколько мы уже сидим? – Мартон вскочил с кровати и подошёл к окну. – Который час?

– Почти две свечи, – Саннэфея указала на догорающую толстую свечу на столе. – Действительно долго.

– Мне пора. – Мартон подошёл к Саннэфее. – Увидимся на днях, принцесса. Если я не разберусь в сменах нового караульного, снова придётся лезть через окно.

– Только ты аккуратней. Иначе тогда я точно останусь совсем одна.

– Я не допущу этого, – улыбнулся Мартон и обнял Саннэфею. – До встречи. – Он вылез в окно и скрылся.

III

Делан


Делан плохо спал ночью, а утром был сам не свой. Он умылся как следует, надел чистую одежду, причесал, как смог, волосы, ниспадавшие до плечь.

Парень безумно волновался.

Делан рассказал матушке о Илиене. Лиера завалила его советами, как лучше себя вести, отчего ему стало не по себе. Он ведь понятия не имел, как общаться с девушками. Пытался, когда-то, но вышло так, что его просто засмеяли и больше он не пробовал. Он не мог понять, что было не так. Почему у него не выходит элементарное общение. Даже Войцек, и тот уже бывал с девушкой (хотя Делан и Герин ему не верили, он клялся и божился в этом). А когда матушка рассказала Делану о том, как нужно себя вести, он боялся теперь все испортить. Хотя, думал он, лучше уж знать, чем импровизировать.

Парень вышел из дома в первой половине дня, когда солнце уже поднялось. Его распирало от нетерпения и волнения. Что, если он сделает что-то не так?

Они договорились увидеться с Илиеной в полдень у ярмарочного дерева, Делан был там гораздо раньше, но не спешил подходить к месту встречи, он стоял поодаль и наблюдал, постоянно поправляя волосы. Он представлял свои первые слова, думал, как сказать их уверенней, так, чтобы девушке понравилось.

Наконец она появилась. Одета она была в простое белое платье, пепельные волосы были собраны в хвост и подвязаны голубой лентой. У Делана перехватило дыхание, ему захотелось бежать. Пришлось сделать над собой усилие, все-таки ничего страшного ведь случится не может. Он направился в ее сторону.

– Здравствуй, – поздоровался он, улыбнувшись. – Ра… рад тебя видеть.

– И тебе привет, – улыбнулась в ответ девушка. – Представляешь, я спала сегодня почти до самого полдня, так устала вчера. Покажешь вашу деревню? Я слышала от местных разные истории, но вчера мало кто мог рассказать их внятно.

Илиена рассмеялась. Делан почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Конечно… я могу… точно! Давай расскажу про основание Алекорна? Интересная история, и, пожалуй, единственная стоящая. – Делан указал на ярмарочное дерево. – По легенде, когда люди покоряли Гарсарион, один из вельмож, Аленон Корн, из имени которого с веками и появилось название деревни, стоял лагерем прямо тут, где стоим мы. Сотни лет назад, здесь стояли первые поселенцы, которые отвоевали эту землю у шупан…

Илиена рассмеялась.

– Шуан! – поправила она.

– Да, – засмущался Делан. – Извини, я не знал, как их называют на самом деле. Так вот… по легенде, эти шуан наслали на людей проклятие, проклятие Кесанвальда, вроде так звали князя шуан. Земля разверзлась и поглотила людей, в том числе Аленона Корна, а потом на тех местах выросли деревья. Этот дуб, говорят, стоит на месте гробницы Аленона. А лес назвали Кесанвальдским.

– Интересно, – задумчиво сказала Илиена.

– Не мастер я рассказывать истории, – усмехнулся Делан.

– И все равно, очень интересно. Давай прогуляемся по деревне?

Делан повёл Илиену смотреть Алекорн, рассказывая разные истории из детства, показывая где кто живет. Вскоре от стеснения Делана не осталось и следа. Он позабыл сам о себе и полностью погрузился в диалог с девушкой. Он чувствовал себя счастливым, особенно, когда видел интерес в глазах Илиены.

– Правда, что сказал мой отец? – спросила она, когда они остановились у лавки Старой Гезы купить яблок. Илиена сказала, что обожает их. – Что ты от крови ардонцев?

– Моя мать из норадов, как и все в Алсогоне, а ардонцев я никогда не видел. Не думаю, что мой отец был им.

– Ты не знал его?

– Нет, никогда не видел.

– Тогда тебе и скучать не по кому, – рассматривая яблоко говорила Илиена. – Я потеряла мать, а я ее хорошо помнила. Это было давно, когда Талл завоевывал Росогон. Ведь мы с отцом оттуда.

Росогон, бывшее независимое королевство, а ныне часть Талла, находился южнее Алсогона, их разделяла река Горный гон, которая брала начало далеко в горах Эльдихор.

– Талл… – вздохнул Делан. – Теперь мы все его подданные. Моя воля, я бы вогнал меч в… извини, что-то я…

Илиена рассмеялась.

– У меня такие же мысли, не переживай. Ой! Скоро ведь снова откроется ярмарка! Идём к поляне!

Делан обрадовался, что Илиена не потеряла настрой. Они вместе пошли к поляне Аленона Корна, где народ уже начинал собираться. Все ожидали Дастона, когда тот откроет второй день, где народ снова воспоёт хвалебные песни Диадану, после чего будут вечерние гуляния. Сегодня уже не жгут праздничный костёр, но разожгут костёр поменьше, а на столы поставят зажаренных кабанов, фазанов, и других животных, которых мужчины сегодня добыли на охоте. Это тоже было частью традиции – охотники Алекорна кормят гостей дичью.

– Ты бывал в Форпосте? – спросила Илиена Делана, когда они пришли к поляне. – В Дароне?

Дарон – город, расположенный возле крепости Форпост, к востоку от Алекорна. До него было немногим меньше двух дней пути. Он считался центром провинции, в которую входил Алекорн, все подати и налоги шли туда.

– Нет, – пожал плечами Делан. – Я вообще дальше Ваасеса не ходил. Да и зачем мне это? Мне и тут хорошо.

– А нам пришлось много путешествовать. Мы редко стояли на месте, а в Дарон приехали пару месяцев назад, а там узнали, что в Алекорне проходит эта ярмарка и поехали сюда. Я очень люблю такие праздники. Раньше нигде такого не видела.

Илиена все лепетала, а Делан слушал. Он слушал бы не всю свою жизнь. Ее голос был будто мелодия, без лишних звуков, чистая и красивая. Делан, не отдавая себе отчета, потянул свою руку к ее.

– Делан! – услышал он и отдернул руку.

Войцек, так его и эдак!

– Дел! Ты уже тут? – парень подошёл к Делану, не заметив сначала Илиену. Но когда увидел и все понял, его пухлое лицо расплылось в улыбке.

– Войцек, это Илиена, – представил Далан. – Илиена, это мой друг Войцек.

– Рад наконец познакомиться с вами. – Войцек отвесил поклон. – Делан рассказывал о вас не затыкаясь.

Делан скривился, а Илиена хихикнула.

– Ладно! Не буду вам мешать, уважаемые, меня ждёт пинта пива, и ее прекрасные подруги!

– Мы с Войцеком дружим лет с шести, – сказал Делан. – Нет никого, кому бы я доверял так, как ему.

– Дружба это прекрасно, наверно, – неуверенно улыбнулась Илиена. – Я вот их постоянно теряла. Ну, когда мы с отцом пережали.

– А почему… – замялся Делан. – Почему вы не останетесь на одном месте? К примеру, в том же Дароне, я не знаю… здесь не так уж и плохо.

Илиена улыбнулась и смущенно отвела взгляд.

– Может и останемся, – вкрадчиво сказала она. – А переезжаем мы, потому что отец занимается торговлей. Покупает там, продаёт здесь. Где-то бывает выгодней, понимаешь?

– Думаю да, – улыбнулся Делан.

Вскоре появился Дастон и его встретили бурными аплодисментами, а те, кто уже успел выпить – свистами и криками.

Элукар открыл второй день ярмарки. Сначала спели хором хвалебную песнь Диадану, а после разожгли костёр, музыканты начали играть. Илиена тут же потянула Делана танцевать. Он чувствовал себя неуверенно, двигался неуклюже, но спустя некоторое время и благодаря поддержке девушки он втянулся. И ему это нравилось. Нравилось видеть ее перед собой, нравилось держать ее за руку, ловить движения ее тела. Он не хотел, чтобы этот вечер кончался. Ему даже в голову не приходило, что на ярмарке он повстречает Илиену, девушку, красивее которой он не видел, и которая не посчитает его смешным, неуклюжим, некрасивым, как обычно это и бывало.

– Илиена, – позвал Делан, стараясь говорит так, чтобы не слышали окружающие. – Я… слушай, я хотел сказать тебе… ты очень красивая!

Девушка улыбнулась, на ее покрасневших от танцев щеках проявились ямочки, глаза заблестели.

– Спасибо.

– Я просто не могу поверить, что ты здесь… в смысле… как ты можешь танцевать со мной, не уходишь…

– Ты сильный, симпатичный, высокий, но глупый! – рассмеялась она. – С чего бы мне нужно уходить?

Делан чуть было не улетел на небо от счастья. Он улыбался, и явно выглядел как безумец, но он не мог не улыбаться. Он благодарил всех богов, что он здесь, что она здесь, что они встретились.

Танцы закончились, музыкантов проводили бурными аплодисментами, девушки даже кидали им цветы.

На сцене появился Дастон, раскрасневшийся, покачивающийся от выпивки, вскинул руки и прокричал:

– Да будет славно имя Диадана!

– Во веки! – отозвалась толпа.

– Да хранит он короля!

– Во веки! – Делан и Илиена воздержались, как и, примерно, половина толпы.

– Да хранит он всех вас, друзья! С праздником!

Толпа взревела, засвистела, захлопала. А после слов элукара начала расходиться. Кто-то запел песни, кто-то оживленно что-то обсуждал.

Делан взглянул на Илиену.

– Это был прекрасный вечер, – улыбнулся он.

– Превосходный! – подпрыгнула она. – Завтра ведь тоже будут танцы? Я просто не могу дождаться!

– Жаль, но уже не будет, – пожал плечами Делан. На третий день торговцы устраивают здесь свои лавки и шатры, они начнут уже утром. Здесь будет много разных товаров. Для них это золотая жила. Твой отец наверняка тоже что-то привёз?

– Пряности и фрукты из Росогона. Он выкупил их недавно у одного торговца, надеясь продать здесь дороже.

– Я бы хотел завтра посетить его.

– Приходи обязательно.

– Могу я… проводить тебя?

– Разумеется, – улыбнулась девушка.

Они пошли к шатру, где жили Илиена и ее отец. Как и прочие гости, они расположились у границ деревни на незанятом культурами поле. Они много говорили, о том, где бывала Илиена, о прошлом Делана (как они с Войцеком обокрали сад в Ваасесе и долго прятались в Кривом лесу). Когда они наконец дошли до палаточного городка, Илиена вдруг схватила Делана за руку.

– Я попрошу отца не уезжать, – выпалила она. – Я не знаю, что это… я просто влюбилась в это место, поверить не могу, нигде мне ещё не было так хорошо, так уютно и… безопасно. Здесь добрые люди, здесь спокойно, здесь нет таллийских солдат… Делан, ты здесь.

– Если ты уедешь, я поеду с тобой, – выпалил бездумно Далан. – Куда угодно, хоть на юг, хоть на север, хоть…

Вдруг она кинулась к нему на шею и поцеловала. У Делана подкосились ноги, он тоже обнял ее. Перед глазами взрывались звезды, в ушах звенело, в голове была туманная пустота, весь мир исчез, остался только этот поцелуй и только она.

Когда они оторвались друг от друга, Делан не знал, что сказать. Да он и не мог. Просто не мог.

Илиена улыбнулась.

– Наверно, так выглядит судьба.

Делан не отдавал отчёт своим действиям. Он был уверен, если бы в тот момент кто-то спросил его имя, он бы не ответил. Нет, он не владел собой, кто-то другой владел им и делал все за него. Он даже не знал, как это правильно делать, лишь слышал когда-то разговоры. Парень сложил руки домиком и прислонил к груди. Символ Нересс, богини семьи. Такой показывали неженатые только в одном случае. Он стал на колено, а потом поднёс руки, все ещё сложённые домиком Илиене, которая чуть было не задыхалась от волнения.

Молчание. Делан постепенно начинал понимать происходящее. Он сглупил. Нет, конечно нет. Боги, что он творит, она же не знает его, а он завет ее под венец. Он точно сумасшедший. Это все испортит.

Делан уже хотел было убрать руки (которые потом намеривался себе отрубить), и сердечно извинится перед Илиеной, но та внезапно положила свои руки поверх его, таким же домиком. Делан неуверенно встал, увидел, что по щекам Илиены потекли слёзы, но она все ещё улыбалась, тяжело дыша.

– Я… – Делан пытался что-то сказать. – Ты… боги, я…

Илиена задышала ещё чаще, ее глаза закатились, ноги подкосились. Она чуть было не упала, но Делан вовремя ее поймал. Она потеряла сознание.

Кайден


Отряд выдвинулся к Волчьим горам незамедлительно. Гильган утверждал, ударяя себя в грудь, что знает перевалы через горы, которые позволят им попасть в Дождливые земли быстрее. Обойти горы можно было и более безопасным путём, но крюк этот занял бы больше месяца.

Кайден знал, о том, что у них мало времени, потому как, со слов Гильгана, товар, который они должны забрать у самого безумного ордена в мире, могут перевезти. След потеряется, а с ним и их деньги. Но переход через горы ещё более опасное мероприятие. Не только из-за опасности разбиться, не только из-за обитающих там Свирепых и горсток горных племён, которые сожрут тебя с потрохами. Кайден слышал о древних горных городах шуан’аной. Само собой, никого из самих шуан там не осталось, – люди постарались. Дело в том, что, по некоторым слухам (в которые подавляющее большинство не верило), в тех городах поселилась Тень.

Кайден сам не мог в это поверить.

Да, Волчьи горы находились сравнительно недалеко от гор Эльдихор, за которыми начинались владения Тени. Но пересечь их ей так и не удалось, по непонятным доселе причинам. А значит и в Волчьих горах никакой Тени быть не может. Но ведь слухи не рождаются на пустом месте.

В любом случае, Кайден решил, что в случае опасности он сбежит. Он давно решил для себя, что ему нет дела до происходящего в мире. Больше нет. Он сложил руки, слишком долго он пытался найти решение, лишь он один во всем мире. Все закрыли глаза на Тень и смирились, что у них на пороге сидит зверь, готовый растерзать их. Хотя, растерзать это слишком легко сказано. Мир погиб. Так хочет Нуррэ, и Кайдена это устраивает. Жители этого мира сами себя до этого довели и заслужили это. А раз корабль все равно тонет, то последние его деньки Кайден проведёт в своё удовольствие. Он будет пользоваться тем, что у него есть, тем, что он может и будет наслаждаться.

Они шли пешком, стараясь избегать дорог, по которым часто ходили патрули Нордрима (ведь всё-таки шла война). Поля, леса, холмы – все это немного тормозило их, но значительно обезопасило путь. Не так далеко, паре дней пути, вырисовывался хребет Волчьих гор. Кайдену было не по себе. У него было странное предчувствие, какое бывает перед каким-то важным делом. Нет, он не боялся опасностей, и они его не волновали, он был к ним готов (и был готов бежать от них), здесь было что-то другое, само его естество шептало внутри, что впереди будет что-то важное.

– И все-таки я рада тебя видеть, – сказала Рейта, поравнявшись с Кайденом. Она успокоилась, что не могло не обрадовать Кайдена. Эта женщина все ещё нравилась ему, несмотря на то, что она постарела, что лицо ее обзавелось морщинами. Выглядела она хорошо, все такая же крепкая и бойкая.

– Я тоже, – Кайден прикоснулся к своей широкополой шляпе в знаке почтения. – Прошло столько лет…

– А ты не изменился, – сказал усмехнулась Рейта. – Волшебство какое-то. Где ты был?

– Решил снова посетить Нкоран. Нравится мне он. Там тепло, умеют делать вино и женщины там что надо.

– Проводил время хорошо, – скрывая недовольство сказала Рейта. – А знаешь, я ведь думала, что ты меня любишь.

Кайден улыбнулся.

– Я знаю. И не держи зла, мы с тобой не те люди, которые заведут семью и построят дом где-нибудь на юге, где тепло и ты можешь развести свой сад. Мы с тобой люди одного момента. Сегодня мы есть, и мы любим, а завтра нас нет – нас прирезали наши враги. Подумай об этом и тогда жизнь будет казаться проще. Не цепляйся за прошлое, его больше нет.

– Момента, говоришь? Звучит неплохо. Знаешь ли, в духе авантюристов. Только я, мой конь и дорога впереди. Я убиваю пока не буду убит. – Рейта сказала это с наигранной важностью.

– Именно так, – усмехнулся Кайден. – Такими нас сделала жизнь. Меня уж точно. Я много повидал и через многое прошёл.

– Не сомневаюсь. Но, в таком случае, раз уж мы здесь, и мы вместе…

– Что ты хочешь сказать? Убьешь меня, пока я буду спать или того хуже, испражнятся?

– Я думаю, момент дан нам снова.

С этими словами она устремилась вперёд.

– Вижу, что вы помирились, – сказал Гильган, догнав Кайдена через некоторое время. – Хорошо. Нам нужно держаться вместе и доверять друг другу, вмеру возможностей…

– Кстати хотел тебя спросить, – сказал Кайден. – Ты не подумал о том, что мы будем есть? Еды с собой у меня мало, денег и того меньше.

– Ты меня обижаешь, – нахмурился Гильган. Его дыра вместо глаза зловеще почернела. – Не подумал… Я профессионал, и я думаю всегда наперёд. На пути у нас деревня, насколько я помню, они разводят животину. Нападем и заберём, что нам нужно. Заодно и развеемся немного. Давно я не занимался разбоем.

– Что с вами стало за эти годы? – спросил Кайден. – Где остальные? Из двенадцати человек отряда остались только четверо.

– Ты хорошо считаешь, спасибо, – пробурчал Гильган. – Были плохие времена. Но все ушли по одной причине – их убили. В отличие от тебя, к слову.

– Мне нужно было уладить кое-какие дела.

– Можешь не объяснять. Мне все равно. Сейчас ты не в нашем отряде, и я тебя не приму обратно ни за что. Но ты нам нужен, нужно твоё умение сражаться и стрелять из своего арбалета. Закончим работу, выживем, ты пойдёшь на все четыре стороны.

Кайден улыбнулся.

– Другого я и не ждал.

Привал устроили только к ночи. Кайден заметил, что стало холодать. Обычно, в это время года всегда было тепло, но они приближались к Дождливым землям, так что погода могла вытворять все что угодно.

Отряд развёл костёр, разложил меховые спальники, начали готовить еду, привезённую с собой. Они себе не отказывали, потому как завтра им предстояло поживиться.

Особо не говорили, все пребывали в странном молчании, будто бы незнакомые люди. Кайден наблюдал за Рейтой, которая старательно делала вид, что он ей не интересен. Он пытался понять, почему она здесь, почему она не ушла из отряда, почему она так к нему привязалась.

Когда отряд был на пике своей силы, в нем было две девушки: Рейта и Сира. Обе были сиротами, обе стали на скользкий путь и попали сначала в шайку, потом в банду, потом в отряд. Их швыряло из компании в компанию, они убивали, грабили, сами были на волоске от смерти. Но так они выживали. Кайден все никак не мог понять, что удерживало таких как Рейта в отряде до сих пор.

Он думал заговорить с ней, он желал ее. Но она ушла спать. Может, Кайден слишком долго обдумывал свои действия. Сразу после ужина ушел и Гильган, за ним Хоргут и Вецемар.

Он и сам собирался уйти спать, как только закончит обдумывать происходящее. Он поймал себя на мысли, что стал слишком много размышлять.

– Кайден, – позвала его полукровка Ираэль. – Сколько тебе лет?

– Неожиданный вопрос, – усмехнулся он. – Сто сорок, если я не ошибаюсь. Около того.

– Значит ты застал гибель Авирана.

– Угадала.

– Сколько людей из авиров выжило? – спросил Цельдас, впившись в него жадным взглядом чёрных глаз.

– Мало. А тех, кто выжил – перебили. Люди из норадов. Сейчас это племя заполонило весь Гарсарион. Первое время, помню, мы скрывались, потом подались к вашим, к шуан. Несмотря на то, что некогда люди их истребляли, шуан помогли нам, не оставили в беде, за что я им благодарен.

– Фармарадор рассказывал о тебе, – улыбнулась Ираэль. Кайден отметил для себя, что у неё красивая улыбка.

– Фармарадор… да, мой старый друг. Может, тогда вы знаете Эшура?

– Нет, – одновременно ответили полукровки.

– Жаль. Через пару лет после падения Скараграса и Авирана я собрал авиров и шуан на борьбу с демонами, которые иногда пересекали горы Эльдихор. Мы назвали себя тенегнеты. Никому не было дела до этих тварей, короли дрались за власть, простые люди не понимали, что делать. А мы противостояли демонам. Через несколько лет нас почти не осталось, кто погиб, кто исчез, как… мой брат. И тогда я побрел по миру.

– Так вот как появились тенегнеты, – с восторгом сказал Цельдас. – Но почему ты ушёл?

– Я пошёл искать брата. А потом искать способ победить Тень. Я всю жизнь что-то искал. Но не нашёл. И не найду. Я сделал все, что мог. Ладно, стоит поспать. Завтра у нас работа.

Кадйен поднялся.

– Мы не будем учавствовать в убийстве, – заявила Ираэль. – И грабить тоже не будем. И, я думаю, ты тоже не будешь. Нуррэ смотрит за нами.

– Нуррэ, – прошептал Кайден. – Если бы он смотрел, он давно покарал бы меня.

– Отчаяние – это не выход, – покачала головой Ираэль.

– Нет. Это не отчаяние. Это смирение.

И Кайден ушёл спать.

Утром он проснулся раньше всех, когда солнце ещё не взошло. Было холодно, но он сделал над собой усилие и вылез из мехового спальника.

Предстояла работа. Забрать у крестьян еду, чтобы отряд смог перейти через горы. И ему было все равно, придётся ли убивать. Для него это стало таким же привычным делом, как сон или обед. И если на то пошло, то это была месть. Месть людям-норадам, чьи предки уничтожили Авиранскую империю и убивали людей-авиров, его родню.

До деревни добрались ближе к обеду. Люди в ней жили своей жизнью, кто-то пас стада овец и коров, кто-то работал на поле. Небольшая деревушка со своими заботами, которую не волновала война, которую ведёт ее королевство. Да и вряд ли им до этого будет дело хоть когда-нибудь. Место, оторванное от мира.

– Попросим вежливо, а если не захотят, забьем парочку, – сказал Гильган, достав из-за пояса свою секиру.

Хоргут засмеялся, будто это была отменная шутка, из его шлема это звучало как лай.

– Я бы всех прибрал, – оскалился Вецемар.

Кайден глянул на него.

– Что? – усмехнулся тот. – Только не говори, что тебе это не нравится. Это как с «пурпуром», попробуешь один раз – захочешь повторить сотню.

– Да как скажешь, – пожал плечами Кайден.

Полукровки, как и обещали, не принимали участия в налёте.

Пятеро человек вошли в деревню, встретив испуганные взгляды местных. Многие тут же поспешили спрятаться, но паники не было.

– Есть тут у вас старейшина? – рявкнул Гильган.

Поначалу никто не ответил. Гильган повторил вопрос ещё громче.

– У нас нет ни старейшины, ни элукара, у нас совет, – сказал крепкий мужчина с густой каштановой бородой, который вышел из-за ближайшей хибары. – И я один из них. Чего вам нужно?

– Еда. Мы возьмём у вас провиант.

– Если вам нужна еда, мы дадим вам ее, за плату, как и все цивилизованные люди.

Мужчина говорил вежливо, но твёрдо. Судя по его рубахе и шерстяной куртке был он теперь обычным трудягой, но по телосложению и стойке казалось, что раньше он был воином.

Гильган улыбнулся.

– Ты, видимо, не так понял меня. Мы не намерены платить.

Кайден заметил, что из-за хибар появляются новые люди, которые были вооружены. Когда он присмотрелся, понял, что оружием их было все, что под руку попалось – топоры, вилы. Их было больше, по меньшей мере в три раза.

– Ну а мы думаем, что так не пойдёт, – все ещё спокойно говорил мужчина. Какой-то малец поднёс ему что-то и убежал. Как выяснилось, это был меч в ножнах. – Я не хочу беды, но и не хочу, чтобы этих добрых людей грабили. Давайте поступим честно, если вам нужна еда, заплатите за неё.

– Кадйен, – немного обернувшись сказал Гильган. – Окажи услугу.

– Знаешь сколько у меня времени уходит на изготовление одного болта? – недовольно ответил Кадйен и вытащил свой маленький арбалет из кобуры на поясе. Потом он достал из другой сумки небольшой барабан и присоединил его к арбалету.

Мужчина немедля обнажил оружие. Остальные крестьяне изготовились к бою.

– Уберите оружие! – крикнул мужчина. – Я не хочу пролить кровь!

– Тогда отдай нам то, что нужно! – рявкнул Гильган. – Или мы перебьем вас всех!

– Я сражался половину своей жизни и знаю, что численный перевес…

– Чего?! Численный перевес? Этого сброда? Кадйен, убей этого недоноска.

Кайден выстрелил не колеблясь. Щелчок, свист, болт вошел мужчине в голову и тот свалился как мешок.

Остальные крестьяне, увидев это, отпрянули, где-то закричала женщина.

– Все ещё хотите с нами поспорить?! – выпалил Вецемар. – Кто из вас ещё хочет подохнуть?!

Он выглядел ужасающе. Его перекошенное безумием лицо, накрытое капюшоном, внушило страх многим, и те поменялись в лице. Но они не побежали, страх их сковал, они только что видели смерть своего товарища, с которым делили хлеб.

– Вы подонки! – выпалил какой-то мужчина с кучей морщин на лице. – Парни! Они убили Ренойра! Вы это только что видели! Чего стоите на месте?!

– А, к демонам всех! – рявкнул Гильган. – Всегда так!

И он, крутанув секиру, ринулся вперёд, несколько крестьян дрогнуло, шагнули назад, но добрая их часть кинулась в бой. За Гильганом ломанулся Вецемар, за ним Хоргут и Рейта. Кайден решил не тратить болты зря, так как даже один выстрел мог привести болт в негодность, и последовал за остальными, обнажив меч.

Завязалась быстрая, но кровавая драка. Кайден проткнул одного старика насквозь, парировав удар какого-то парнишки, вырубил его ударом кулака, а затем проткнул глотку. Сопротивление было быстро подавлено, выжившие сложили оружие. Ни на ком из отряда не было ни царапины.

– Прошу вас! – со слезами умолял какой-то старик, его руки тряслись. – Мы сдаёмся! Возьмите, что вам нужно, и уходите!

Рейта без слов подошла к старику и перелезала горло. Теперь началась бойня. Отряд вырезал всех сдавшихся. Потом началась любимая часть Хоргута. Он схватил факел и стал поджигать дома. В основном они были из глины и соломы, реже встречались срубы, так что огонь занялся быстро. Люди в панике пытались бежать, нескольких женщин и мужчин отряд достал, но большая часть деревни сбежала.

Рейта схватила одну девушку, на вид лет пятнадцати.

– Где у вас склад? – спросила она рыдающую черноволосую девчонку. – Склад с едой?

Всхлипывая, не в силах выдавить и слова, она просто указала на невзрачную постройку, которая, видимо, была подземным погребом. Рейта резанула девчонке горло и двинулась в сторону погреба.

Кайден решил не идти за отрядом, он подошёл к трупу одного из крестьян, молодому парню, который уставился в небо пустым взглядом. Его привлёк этот взгляд. Взгляд в вечность. Лицо парня было невозмутимым, будто бы он просто прилёг отдохнуть от работы, и Кайден усмехнулся. «Отдых на краю вечности, – подумал он». Сколько раз он видел этот взгляд, даже не мог вспомнить.

– Кайден! – крикнул Гильган. – Тут полно добра! Давай сюда, поможешь! И где эти сраные полукровки? Нужно наполнить мешки!

Кайден поправил шляпу и двинулся к отряду. Деревня полыхала.

Саннэфея


Когда Саннэфея закончила завтрак, она стала переживать ещё больше.

Пищу она принимала, как правило, у себя в покоях, ей ее приносили. Семейные трапезы уже давно стали скорее исключением, чем правилом. Ее муж, принц Андри теперь вообще не появлялся на глазах. Постоянно работал, исполняя обязанности за отца. От короля тоже не было новостей. Он уехал немногим меньше месяца назад. По идее, даже учитывая, что с ним большой эскорт, он должен быть в Росогоне.

Но не с этим были связаны ее переживания. Мартон, ее друг, не появлялся уже несколько дней. Саннэфея боялась, что с ним могло что-то случится. Она не находила его в замке.

К тому же, сегодня она должна была снова навещатьсвоегосына. Нет, она не боялась, скорее ей этого было противно. Она знала, что ребёнок от какой-то другой женщины, которую ее муж использовал по назначению. Если бы кто-то знал правду… это могло бы уничтожить королевскую семью.

Послышался стук в дверь.

– Войдите! – крикнула Саннэфея. Она знала, что это служанка.

Так и было. Вошла молодая девушка, привлекательная, в красном старом платье и белом чепчике. Она сделала реверанс.

– Принцесса, – поприветствовала она. – К вам…

– Санни! – с криком в комнату влетела другая девушка, по виду которой можно было точно сказать, что она была из знати.

Миловидная, но со слишком большим для ее лица носом. Кудрявые каштановые волосы словно волны переливаются при каждом шаге. Одета она в пурпурное платье с золотой вышивкой, на руках золотые кольца. Платье подчеркивает привлекательную фигуру и крупные размеры. Девушка была на два года младше Саннэфеи, ей было девятнадцать. Из-за постоянных войн она пока ещё не нашла себе мужа. А те, кого находила – погибли.

– Марита! – воскликнула Саннэфея и вскочила, кинувшись обниматься. Марита Фарамонд, ее двоюродная сестра, с которой Саннэфея провела почти все своё детство. – Боги Истины! Когда ты приехала?

– Только что! Даже вещи с повозки не вытащили, я сразу побежала искать тебя! Сколько мы уже не виделись?

– Год… нет, постой… два! Последний раз ты была на именинах короля. Как быстро бежит время!

– И не говори, мне столько хочется тебе рассказать. Я ездила к отцу в Нордрим, и твоего тоже видела, с ним все хорошо, он просил передать тебе привет, как только я тебя увижу. Боги, в Нордриме такой балаган! Эта война…

– Не хочу ничего слышать об этой войне! – резко выпалила Саннэфея. Марита поменялась в лице. – Извини, просто наслышалась уже от мужа.

– Ты права. Прости. А кто этот… красавчик у тебя под дверью? – Марита улыбнулась.

– Мой новый гвардеец. Сэр Вэлиан… э… не помню его фамильное имя. Недавно появился. Молчаливый, только смотрит на меня, будто убить хочет, – усмехнулась Саннэфея. По правде говоря, эта мысль посещала ее не раз.

– Да он же влюбился, – вкрадчиво сказала Марита. – А он красавчик. Может, я смогу его переманить?

– Тоже скажешь, – скривилась Саннэфея. – Рыцаря? Не по чину тебе. Да и к тому же он в гвардии…

– Ты ревнуешь? – засмеялась Марита. – Ты знаешь, что из гвардии освобождают. Это не пожизненная служба, как, например, на границе… с этой дрянью.

– Ревную, – хмыкнула Саннэфея. – Ревную, ага, у меня вообще-то муж.

Марита только загадочно улыбнулась.

– Давай приведём тебя в порядок. Хочу выйти на улицу, сегодня замечательная погода!

Служанка Ритея, молодая девушка, немного смуглая, любимица Саннэфеи, принялась приводить принцессу в порядок. Расчесала волосы, немного освежила лицо пудрой, помогла одеться в платье.

– Ну вот, теперь выглядишь не как бездомный, – серьезно сказала Марита и девушки рассмеялись.

Когда они выходили, она волновалась. Теперь так было каждый раз, когда сэр Вэлиан стоял около ее дверей. Как обычно он стоял по стойке смирно, а его глаза стреляли в сторону девушек. Было видно, что он не хотел этого, но не мог удержаться. И все же, думала Саннэфея, он очень красив.

– Сэр Вэлиан, – кивнула Марита, с широкой улыбкой на лице.

– Госпожа, – ответил поклоном гвардеец, но его серьёзное лицо не изменилось.

Саннэфея ограничилась простым поклоном, увидев, что он впился в неё взглядом.

– Принцесса, – чуть тише поздоровался Вэлиан с поклоном.

Марита хихикая повела Саннэфею под руку, гвардеец последовал за ними.

– Нет, сэр Вэлиан, прошу останьтесь, – учтиво сказала Саннэфея, а Марита хихикнула.

В первую очередь они решили зайти к Экенберту,сынуСаннэфеи, названному в честь короля. В роду он был уже третьим, кто носит это имя. Мальчику было всего четыре, но он уже был довольно крепким и умным для своего возраста. Само собой, он ничуть не был похож на Саннэфею, но лихо смахивал на отца. Жил он отдельно от родителей, в своих собственных покоях, в башне его отца – в паре метров от его комнаты. Замок уже кипел. Прислуга готовилась к большой трапезе, ведь сегодня столицу посетили родственники жены принца. Саннэфея и Марита обменивались слухами, рассказывали последние новости. И только одно Саннэфея решила точно не рассказывать – про Мартона, ее друга. Сестре об этом знать точно не нужно было. Как только она вспомнила про Мартона, ее волнение снова выползло наружу. Она остановила первую попавшуюся кухарку, которая тащила на подносе солонину.

– Ты не видела случаем Мартона? – спросила Саннэфея.

– Госпожа, – служанка сделала кривой реверанс. – Простите, кого?

– Мар… шута, Дакки.

– А-а, нет, миледи, не видела. Давно уже не видела.

Саннэфею это насторожило ещё больше. Даже прислуга замка его не видела.

– Кто такой этот… Дакки? – спросила Марита. – Что за глупое имя?

– Шут, – немедля отреагировала принцесса. – Э… для сегодняшнего вечера, я подумала, его можно будет позвать. Твоим братьям он бы понравился. Кстати, они приехали?

Наконец они дошли до башни принца, поднялись по винтовой лестнице. Судя по лишь одному гвардейцу у двери Андри, принц уже ушёл. Саннэфея этому обрадовалась. Девушки зашли к Экенберту. Мальчик, одетый в красный дублет, с длинными чёрными волосами и спокойным лицом, сидел и слушал тетрана – ученого из города Орумвайн, специально приглашённого для его обучения. Тетран прервался, но не встал, как полагается. Ему было на вид около пятидесяти, голова блестела лысиной, только небрежные клочки волос окаймляли ее. Лицо его не привлекало – испещрённое морщинами, желтоватого цвета, надменный взгляд. Одет он был в чёрный камзол, кожаный пояс и высокие сапоги, на шее его висел кулон, обозначающий его ранг среди тетранов.