Лина Чаплина
Цветение

Глава 1. В густой траве пропадешь с головой

2008 год.

День похорон ее матери был наполнен жарким солнцем и переливом голосов птиц. Мягкий ветер, в предчувствии прохлады, обдувал ведьму. Суви шла по молодой траве, ощущая, как она трепещет от ветра, и как растет, прорывая дерн.

Суви Адельхейд несколько месяцев назад исполнилось шестнадцать. Это был ее очередной день рождения, когда папы и мамы не было рядом. Вот только Суви больше их не ждала.

Каждый день рождения маленькая Суви просыпалась рано утром и тут же бежала к двери. Она стояла там, строго и решительно, как лучший из гвардейцев короля, как бы порой ей не хотелось убежать. Дядя и тетя безуспешно пытались увести Суви от двери. Она была готова кинуться в объятия людей, которых не видела так давно, что образы их медленно рассеивались, превращаясь в тень.

Когда Суви засыпала, прижавшись к стене, дядя Эдвард бережно поднимал ее на руки, нес в детскую. Он укладывал племянницу на кровать, укрывал одеялом и шептал: «мне очень жаль, моя милая». В такие моменты он, неожиданно для себя, хотел овладеть магией. Только бы прочитать заклинание: родители бы приехали к своему ребенку, или девочка забыла бы о них.

Во сне Суви улыбалась первый раз за день. Эдвард засыпал у ее кровати, а Матильда не решалась будить мужа. Она долго стояла, смотря на них, и в ее груди растекалось тепло.

С каждым днем рождения Суви стояла у двери все реже и реже. Пока и вовсе каждый день рождения не начала обходить дверь стороной.

Лес вокруг шумел, звал в свои объятия. Но Суви окружали незнакомые ей люди. Они были печальны, точно это их плечи согнулись под непосильным грузом потери. Суви медленно шла, пропуская незнакомцев вперед. Она казалась самой себе выдуманной, совершенно лишней в этот день, в этом месте. Как и в свои последние дни рождения.

Она знала, эти люди здесь не из-за ее матери, а всего лишь из-за древнего рода Адельхейд.

Суви могла похвастаться не только древним родом, но и семейными рыжими волосами: ей достались светло-рыжие волосы, которые она стригла чуть ниже плеч. Образ довершали светло-карие глаза и мягкая улыбка. От Суви пахло смесью жасмина и полевых трав.

Чем ближе было кладбище с семенным склепом Адельхейд, тем короче становились шаги ведьмы.

Рядом с Суви шла ее подруга – Прия Хатри. Суви бы давно упала, если бы ее не поддерживали руки Прии.

Прия напоминала Суви дочь великого царя Индии из древних сказок, с ее идеальной осанкой, строгим и гордым взглядом черных глаз. Суви считала ее лицо таким идеальным, что даже не тронутые ветром длинные волосы казались невозможно правильными. От Прии пахло легкой, едва уловимой астрой.

Сквозь шелест листьев до Суви доносились голоса членов Совета:

– Я был на похоронах великих чародеев, а теперь должен быть тут! – Сказал первый голос.

– Тебя никто не заставлял, это дело лично каждого. – Ответил второй голос.

– Эта Астрид – сестра Верховной Чародейки, как я мог не прийти? Жаль, что и в такой семье не без…

– Хватит! Имейте уважение. – Вставил третий голос.

– Понимаю, но…

– Подумайте о девочке.

На минуту голоса затихли.

– Думаю, хорошо, что девочка уже несколько лет растет с дядей и тетей, а не с матерью. Я видела девочку – она милая, хорошая, и Верховная Чародейка говорила, что она подает надежды. – Сказал второй голос.

– Надежды? Мой брат учился с Астрид, какая надежда может быть у яблока от такой яблони? – Включился в разговор четвертый голос.

Суви отвернулась от них, смотря на подругу. В отражении стекол ее очков Суви видела печаль и всеми силами старалась улыбнуться. Прия не могла понять, чего она хочет больше: увидеть привычную улыбку на лице подруги или видеть ее горе, ведь это значило бы, что она еще не очерствела от боли.

Строгие голоса дальних родственников вторили голосам членов Совета:

– Вся в мать, плетется сзади. – Сказал первый голос.

– Она хоть тут. Когда родителей хоронили, Астрид вообще не пришла. Девочке и так трудно. В конце концов, что это за мать, которая отказалась от ребенка? – Ответил второй голос.

– Мы не знаем, как все было… – Сказал третий голос.

– Что тут знать? Что вообще происходит с родом Адельхейд, если его главные наследники такие? На Фриде все и закончится! – Запричитал первый голос.

– Знаю, о чем ты… ее мать, хоть и не сделал ничего выдающегося, но была, я вам точно скажу, достойной ведьмой. А дети их что?

– Ну почему же? Их двоюродный братец – почитаемый в Германии и во всем мире, – напомнил третий голос.

– Но он отвернулся от всего рода. Да и сынок его ни о чем… – Ответил первый голос.

– Это все потому, что наследования рода свернуло не туда…

– Да брось ты, какие ваши предки наследники? Говорю вам, только Фрида – достойная Верховная Чародейка, как ни как. Но детей у нее нет, кому род продолжить? Тильда похожа на мать, но и тут тоже провал… сплошной провал. Будь у нее хоть дети…

– Какие дети от простого человека, брось ты! И правильно, что нет! – Возмутился первый голос.

– Я считаю, это не было бы так важно… – заметил третий голос.

– Какой абсурд!

– Но, если подумать, эта непутевая Астрид вышла за чародея из хорошей семьи, и что? Только свои сломанные гены дочке передала, вот увидишь! Это надо же до такой жизни опуститься…

Суви протянула руку, и под ее ладонью распустился бальзамин. Он успокаивающе коснулся ее пальцев розовыми лепестками.

– Не слушай их. Ты все равно этих людей больше не увидишь. – Прошептала Прия Хатри.

Суви кротко кивнула ей. Их она больше не увидит…

– Как и мать.

– Суви!

Слушая их разговоры, Суви все чаще смотрела по сторонам. Но не среди огромной толпы, ни среди старых деревьев, не было видно так нужной фигуры.

– Он не придет, – вздохнула Суви.

– Не придет, – согласилась Прия.

И все же Суви показалось, что среди деревьев она видел кого-то. Сердце ее быстро забилось, а руки стали холодными.

Высокая, темная фигура не смела приближаться, издалека наблюдая за процессией. Суви шла так медленно, что смогла различить его тонкое, бледное лицо, длинные черные волосы и глаза. Грустные глаза, отдающие фиолетовым свечением. Суви вздохнула и со злостью сжала пальцы. Это не был ее отец.

И тут Суви поняла: незнакомец плакал. Губы Суви первый раз за день по-настоящему дрогнули в улыбке. Суви захотелось кинуться к нему и обнять так крепко, как мечтала обнять маму после долгой разлуки. Смотря на слезы незнакомца, искренние и горячие, Суви полюбила его, кем бы он ни был.

Сейчас, среди могил и безразличных чародеев, незнакомец казался единственным по-настоящему живым.

Суви протянула руку и у ног незнакомца выросла роза. Он благодарно улыбнулся тонкими губами, потянулся, чтобы сорвать бутон, но убрал руку и наклонился, вдыхая сладкий аромат цветка. Его слезы упали на розу и скатились вниз. Суви вздрогнула, точно его слезы скатились по ее щекам.

Суви не хотелось отрывать взгляд от незнакомца, но Прия повела ее вперед.

У обвитых плюющем ворот Суви замерла. Теперь ее мама, которой не было рядом столько лет, будет покоиться здесь. Ком сдавил горло Суви.

– Идем, – спокойно сказала Прия.

Суви отрицательно покачала головой.

– Останься со мной.

Девочки стояли, а люди проходили мимо, что-то шепча друг другу. Их колкие взгляды то и дело касались Суви. Ей не нужно было больше подслушивать, она знала, о чем они говорят.

Суви так и не смогла зайти, провожая взглядом чародеев, несших тело матери, без магии, на плечах. Среди них были тети Фрида и Тильда, дядя Эдвард.

Эдвард не смотрел на Суви, но она знала, что дядя хотел бы стоять рядом и держать ее за руку, чтобы дорогая племянница была спокойна. Но Эдвард полностью доверил это дело Прийе.

Стоя на похоронах, Суви не ощущала себя живой, но слезы, как лучшее из доказательств жизни, неумолимо текли из ее глаз.

Суви хотела закричать в след гробу:

– Ты предала меня, ты меня бросила!

Но она тихо сказала:

– Я так скучала.

Незнакомец за деревьями смотрел прямо на Суви. Он снова улыбнулся ей и ушел. Суви ринулась за ним, но так и не смогла догнать.

– Что это было? – Спросила Прия.

– Там был человек… я уверенна, он знал маму и знает, как так она… умерла.

– Ты и так знаешь: она не вынесла обращения в оборотня.

– Да… но почему… почему она вообще была обращена?

– Зачем тебе это?

– Чтобы ее понять. Что, если обо мне будут говорить так же? Я не думала, никогда, что будет, если мама вернется, если нет… Что вообще будет со мной, кем я буду? Но кто я есть?

Прия надавила на очки так, что они врезались в переносицу, и просверлила Суви взглядом.

– Ты – Суви Адельхейд. Все остальное – не важно.

Суви вздохнула, смотря на уходящую толпу.

– Это уже слишком много.

Чья-то рука легла на плечо Суви. Это был парень с рыжими семейными волосами. Его, как и многих, Суви видела первый раз, но она знала, что это был ее троюродный брат, тот самый, которой, по мнению еще более дальних родственников, был ни о чем.

– Когда я хоронил мать, лет в десять, я тоже никак не мог… решиться, подойти к ней, увидеть… понимаешь? – Сказал Хорст Буш, кивая в сторону родственников.

– Но ты потом смог прийти?

– Да. Однажды, одним осенним днем, я просто пришел на кладбище и сел рядом с ее могилой.

Незаметно для Суви, Хорст повел ее вперед. Суви слушала его и в ее сердце теплилась надежда, что однажды и она сможет попрощаться с матерью.

Когда лето начало подходить к концу, но осеннего холода еще не было рядом, Суви лежала под сенью старого тиса. Прислоняясь к нему, Суви могла слышать, как проносятся мимо тысячелетия, а беря сухую кору, Суви в пальцах покручивала время. Ведьма протягивала руку и ветки, повинуясь, тянулись к ней.

Недалеко шумела река. Оттуда к Суви подлетали стрекозы. Они садились на ведьму, позволяя ей рассмотреть свои цветные тела и прозрачные, легкие крылышки.

Последнее время Прия редко отходила от подруги. И в этот раз тоже не смогла оставить ее одну.

Девочки решили прогуляться, в тишине они дошли до пристани. Но обе скучали по частым разговорам. Просто слов уже было мало.

Дул прохладный ветер. Говорливые чайки, освещенные ярким солнцем, кружились над головами ведьм. В их голосах слышался рокот прибоев, зов дальних, неизведанных берегов. Запах пряностей с кораблей и холод острых льдин.

Суви бы полетела за ними.

– Скоро в Академию. – С улыбкой напомнила Прия.

Суви любила Академию, но сейчас ей не хотелось никуда возвращаться. Несколько месяцев назад события, к которым Суви не готовила себя, обрушились на ее голову. И что теперь с этим делать Суви не знала.

От мыслей Суви отвлек знакомые голоса. К ним шли Эдвард и Матильда.

Эдварду и Матильде Адельхейд исполнилось по сорок пять лет. Волосы Матильды были темно-рыжими, а волосы Эди светло русыми. Голубые глаза Эди были добродушными, а улыбка скромной и солнечной. Тильда же отличалась строгими чертами лица и пронзительными серыми глазами.

Первый раз в жизни Суви познакомилась с дядей и тетей в восемь лет.

Задолго до рождения Суви, ее мама и Тильда поссорились, из-за чего Астрид отказалась знакомить старшую сестру с дочерью. Но однажды Астрид пропала без вести, оставив дочь Тильде и ее мужу, на лето, как было сказано в письме. Лето шло уже восемь лет.

Восьмилетняя Суви верила, что мама вот-вот вернется. Или папа ее заберет к себе. Но мама не возвращалась, а от отца приходили лишь письма с обещаниями. В тринадцать Суви, как и все чародеи, почувствовала в себе магию. Она поступила в Академию Чародеев, но от мамы все еще не приходили вести. А папа отделывался лишь открытками.

Этим летом тетя Фрида навестила семью, чтобы сообщить страшные новости: Астрид Адельхейд мертва. От нее осталось лишь измученное тело ведьмы, обращенной в оборотня. Ужасающее сочетание.

– Как ты, милая? – Спросил Эдвард, приобнимая племянницу, – готова к Академии?

– Да, очень хочу туда, – подмигнула Суви, широко улыбнувшись. Сердце ее последнее время не рвалось вниз, оно лишь ныло в груди.

– Я думал, ты будешь очень печальной, но ты такая радостная и много гуляешь с подругой, – заметил Эдвард, улыбаясь.

Суви крепко обняла Эдварда и уткнулась лицом в его мягкие плечи. Он не должен был видеть ее грустных глаз.

Прия отрицательно покачала головой, наблюдая за ними. Будь у Суви возможность, она и подруге бы не показала слез, но Прия часто была рядом, и замечала, когда Суви пыталась скрывать боль.

– Нам пора, – строго сообщила Матильда, – нужно еще успеть собрать вещи.

– Я собрала их заранее, не волнуйся, – ответила Суви, провожая взглядом птиц.

У Суви оставался только один план, который натерпелось выполнить.

– Опять пойдешь смотреть на это старье? Выросла уже. – Скривилась Тильда. – Ты ведь помнишь о своих планах?

– Оставь ты ее, – мягко сказал Эдвард.

Тильда смутилась под его взглядом, но все еще не сменила осуждающий тон.

– Что она сможет сделать великого с таким увлечениями, Эди? Это все от Астрид. Сколько мама не убеждала ее пойти в сборную после Академии, Астрид не соглашалась… и что вышло?

Суви рассмеялась.

– Не волнуйся, тетя, я построю карьеру в целительстве, травологии или спорте, стану лучшей из стрелков. Но я ведь могу оставить себе хобби?

Суви хотела добавить: «вы будите мной гордиться», но слова застряли в горле.

– Кончено.

Матильда все еще строго смотрела на племянницу. В лице Суви, похожем на лицо отца, легкой тенью улавливалась мать. Сердце Матильды ныло, вырываясь злостью. Как можно, думала она, так поступить со своей жизнью и со своим ребенком? Умереть так глупо, так рано, и все ради чего? Астрид не заслужила такую дочь, уверяла себя Тильда.

Попрощавшись со всеми, Суви решила прогуляться в одиночестве.

В центре города находился небольшой магазинчик с антикварными, старинными вещами. Люди обходили его стороной. Но Суви часто останавливалась рядом, прилипая к витрине. Карманные часы, куклы в платьях из муслина, потрепанные книги стремились в странном, но красивом танце к пишущей машинке в центре.

Прохожие с удивлением смотрели на девушку, прижавшуюся к старой, обветшалой витрине. А кое-кому на миг мерещилось, что пустые витрины наполнены вещами. Тогда эти люди ускоряли шаг.

В кармане, аккуратно сложенные, лежали разглаженные деньги. Касаясь их пальцами, Суви улыбалась.

Эти деньги Суви заработала, помогая в магазине Эдварда продавать торты, пироги и другую сладкую выпечку, которую тот умело готовил.

– Зачем тебе деньги? – спросил в перерыве Эди.

– Прия так поддерживает меня…

– Мы же богатые, – заметил Эди, – ты можешь прорость денег.

– Нет. – Со строгостью, напоминающей Эди Тильду, ответила Суви.

Суви вошла в магазин. Тишину разбил легкий перелив колокольчиков над дверью. Стеклянные клыки со звоном ударялись друг о друга. Как медвежьи, подумала Суви, с теплотой вспоминая своего преподавателя.

Суви вдохнула затхлый запах, наполненный пылью и временем. Эпохи застыли в магазине. На шатких манекенах соседствовали шерстяной фрак девятнадцатого века, платье из коричневой шелковой тафты, и дамские шляпы с причудливыми перьями. На стендах рядом были разложены драгоценные пряжки, броши и запонки.

Отделенные китайской ширмой, спокойно ждали своих новых обладателей старинные часы и книги. Большие, маленькие часы, с кукушкой или без. Дорогие и безбожно дешевые. Старые, видавшие множество рук, книги, с желтыми, сладко пахнущими страницами.

Ее взгляд упал на альбом, пристроенный на трюмо, словно создавая вид легкой небрежности. Точно это не магазин, а чья-то квартира: хозяин листал альбом и оставил его, срочно убежав куда-то. Персиковый цвет все еще был красивым, даже под слоем разводов и грязи.

На фотографиях счастливая семья: мама, отец и их дети, сообщали открывшему их, как красиво, легко и беззаботно тогда жилось. Но в глазах блестела тоска.

Судьбы, лица, жизни, безразлично забытые, обретали в ее руках новую жизнь, дышали. И это казалось таким простым. Здесь Суви слышала язык вещей, такой сложный, окутанный мраком. История прорывалась сквозь трещины, отражалась в испорченных зеркалах, в глазах на портретах.

Суви не нужен был переводчик. Руки, касавшиеся вещей, так естественно и легко могли услышать их голоса.

Вон та серьга эпохи Ар Деко из платины, нефрита и огранкой розовыми бриллиантами с нескрываемой улыбкой в голосе говорила о восхитительном вечере, который посетила ее хозяйка. Там было много чародеев, а ночью даже приходили ши.

А вон та брошь из серебра и аметиста загадочно сообщала, что носила ее не просто ведьма, а сами цверги выковали ее в своих кузницах из лучшей стали, а камень – фиолетовое озеро, полное душ дриад. Суви охотно ей верила.

Суви могла, дотронувшись до вещей, увидеть судьбы, что они запечатлели. Увидеть историю, освященную тусклым светом керосиновой лампы, пойти следом, как за светляками. Суви видела заросший дом в глубинке Англии, где сквозь предрассветный туман было еле различимо уханье ворчливой совы, а холодный ветер пускал под одежду стаю мурашек.

В том доме, на белой кружевной скатерти искусные тарелки из фарфора с рисунками по мотивам русских народных сказок, а рядом столовый сервиз в стиле барокко, ожидающий королеву Елизавету. На диване-канапе из синего шелка на игриво закрученных спиралью ножках сидел граф, пьющий чай ровно в нужное время. В жены ему обещали аристократку, и граф тому был несказанно рад.

А у украшенного изразцами окна застыла дама, мягкие плечи которой покрыла легкая шелковая вуаль. Она надеялась, что дождя не будет, тогда она точно навестит давнюю подругу. Впрочем, дама легко сможет найти оправдание не идти и в этот раз.

За ней стояла невысокая девчонка в простой крестьянской одежде. Она с увлечением крутила в грязных ладонях резную фигурку. Эта фигурка в ее руках, уложивших спать множество детей, смотрелась как никогда кстати.

Девочка подняла свои большие грустные глаза, смотря в душу Суви. Взгляд невозможно было отвести. С ней бы прыгать через огонь, пускать по спокойно глади озера венок из ежевики, розы, мяты, руты и резеды. Призывать весну, закрепив сладости на веточках. Весна придет, обязательно. Вот о чем шептали ее глаза.

– Ты выбрала себе что-то?

Суви вздрогнула, и магия тут же исчезла: вещи затихли, образы растворились. Перед Суви стояла Нарцисса Хортон. Это была старая женщина, с исцарапанным морщинами лицом и задорным, золотым блеском в глазах. Ее пышные волосы скрывали от всех слегка заостренные уши. На ее плече сидела небольшая красная лягушка, с интересом наблюдая за происходящим.

Нарцисса переехала из Англии в Эстонию очень давно, только окончив школу, ведь тут еще не было антикварного магазина для чародеев. К ее радости и удивлению.

Сама Нарцисса часто говорила, что было это так давно, что она еще качала на руках маленько Тильду. Суви, конечно, не верила в эти сказки.

– Как тебе сегодняшние истории? – спросила Нарцисса Хортон, подмигивая. Я долго их обдумывала.

– Это лучшее применение способности создавать иллюзии, которое я видела, – улыбнулась Суви.

Нарцисса покрылась красной краской.

– Давно ты не была в моем магазинчике, – заметила Нарцисса, – но я понимаю… Знаешь, дорогая, я знала твою маму. Не близко, но все же. Она была хорошей девочкой, помогала мне иногда. Она часто ходила танцевать с моими дочерями в бар неподалёку. Так красиво танцевала…

Нарцисса замерла, внимательно наблюдая за Суви.

– Видно, этого было недостаточно. – Ответила Суви.

– Т-так… так что ты хочешь купить?

Выбежав из магазинчика, Суви направилась в парк, где ее ждала Прия. Прия выглядела взволнованной и испуганной, сжимая в руках записку с просьбой прийти.

– Что случилось?

– Прости меня, – пытаясь ровно дышать, сказала Суви. – Я… я даже не поздравила тебя: с днем рождения!

Прия выдохнула.

Прия открыла коробку и чуть не выронила ее. В коробке лежала старая брошь из серебра середины девятнадцатого века в виде паука с тонкими лапками, его тельце было сделано из розового топаза. Паук приятно грел руки ведьмы.

– Суви…

– Это работа цвергов. – Сообщила Суви, обнимая подругу.

Глава 2. В душе растет разрыв-трава

Остров Туле, на котором находилась Академия Чародеев, согревало сентябрьское солнце. Это была земля древняя и таинственная, принявшая юных чародеев. Остров мерно плыл, окруженный балтийским морем.

Сам же остров был окольцован горами и лесом. Они защищали Туле от бурь и тех, кто не должен был обнаружить его. Ученики приплывали на кораблях к пристани, от которой не вела дорога.

По острову, в лесу и саду, мирно гуляли олени. Старшие ученики ходили мимо спокойных животных, гладили и подкармливали, точно в этом ни было ничего удивительного. Первокурсники не могли поверить своим глазам, постоянно переглядываясь и восхищаясь.

Не желая сидеть в душных кабинетах, ученики радовались возможности часто бывать на свежем воздухе: в тени лесов, на пестрых лугах и у скалистых гор.

Мягко улыбнувшись, Суви принялась за дело. В ее руке блестел небольшой ножик.

Но к Суви подошли друзья.

– Тебе не надоело заниматься работой для первых курсов? – Инна села рядом с Суви, лениво оглядев ее, как и у всех, темно-зеленую форму с вышитыми цветами, которые шевелились от дуновения ветра, сворачивались ночью и во время дождя.

– Тебе бы не помешало, – Прия поправила очки, хотя они и не сползли вниз.

– Только я учусь не хуже тебя, – самодовольно напомнила Инна, наблюдая, как подруга закатывает глаза.

Инна Ортега была ниже Прии, но могла гордо окинуть ее ехидным взглядом темно-карих глаз, и, улыбнувшись чуть пухлыми губами, напомнить богиню охоты, спустившуюся к людям за приключениями. От Инны пахло пряной лавандой, еле различимой за запахом множества зелий.

– Вы слышали про нового ученика? – спросил, точно не обратив внимания на девочек, Давид.

Давид Олсон был единственным из компании, кто был таким же высоким, как Прия. Это было удобно, думала Суви, ведь так легче тонуть в спокойной глади его зеленых глаз. От него пахло сладкой жимолостью.

– Да-а, – лениво протянула Инна, – видел его уже?

– Еще нет, но его ко мне подселят. Но слухи о нем – правда…

Суви вздрогнула.

– Ты должен помочь ему. Уверена, ему так одиноко, – с грустью сказала Суви.

– Кончено! – согласился Давид, улыбаясь.

Суви кивнула, осторожно срезала кору дуба, повела рукой и трубочки полетели к стайке таких же, сушиться. Там же лежала и кора вишни.

Получив задания от профессора, друзья отправились обратно в Академию Чародеев.

Академия представляла собой белое здание с симметричными колоннами, напоминающее полумесяц. В центральной части занимались ученики, а в правом и левом крыльях располагались их комнаты.

Справа от Академии стояли оранжерея и теплицы, а также астрономическая башня, куда в плохую погоду можно было добраться через зачарованные двери. Заклятие придумал сам директор, и то, как его успешно использовать, никому не рассказывал. Рассказать хотя бы ему настоятельно умолял покойный Верховный Чародей Флориан Адельхейд. Но Винцент Вальден боялся, что заклятием будут злоупотреблять.

Слева находился прекрасный сад из роз, внутри которого стояли статуи лучших мастеров Древнего Рима и их потомков, детей эпохи Возрождения, а сзади Академии росли дикие полевые травы и кустарники.

Вечерами Прия и Давид часто прогуливались там. Впрочем, как и другие парочки. Но и остальные любили этот сад, прохладный летом и теплый зимой.

Внутри стены были из зеленого мрамора, который искусно сочетался с темным деревом. На стенах весели картины знаменитых художников, среди которых находились и простые люди, и чародеи. В коридорах стояли книжные полки, цветы в горшках. А в главном холле можно было расположиться на мягких диванах.

– Я хочу есть, – сообщила Суви, направляя друзей в столовую.

Как только друзья зашли в столовую, многие ученики тут же кинулись к Давиду, предлагая сесть с ними. Прия крепко взяла его за руку и потянула за собой.

Лаура Селланд приветливо помахала им рукой и улыбнулась одними голубыми глазами, похожими на теплые воды океана. Друзья сели рядом с Лаурой. От нее пахло свежей сиренью.

– Как ты? – Спросила Суви.

– Все уже в порядке, меня выпустили из лазарета. – Ответила Лаура и улыбнулась, от чего ее мягкие черты приобрели невероятную солнечность. – Это ли не главное?

Инна усмехнулась, растрепав ее светлые, подхваченные теплом, волосы, сделав их легкие кудри на миг более плотными, какими обладала сама.

– Отлично, тогда тебе срочно нужен торт с розмарином и тимьяном. – Сказала Суви.

Лаура была не против, и заказала предложенный подругой торт, который тут же появился на зачарованной скатерти. Тогда Суви добавила:

– Себе я бы взяла запеканку с настурцией, салат из орхидеи, сыра и трюфелей.

На столе появился и заказ Суви.

Инна взяла себе чай из вербены и лепешку с сиренью. А Давид и Прия взяли себе по салату с фиалкой и орхидеей.

– А вот и моя вечная компания – Адельхейд, – раздался голос Иоланды за соседним столиком.

Суви улыбнулась ей, рассматривая завязанные в тугой хвостик белые волосы, светлые, точно кромка льда, глаза и тонкие черты лица.

Иоланда Линдберг, которую часто ставили в пару Суви на зельях, демонстративно покрутила пальцами – рядом с Суви образовалась иллюзия прекрасных георгин. Суви провела через них руку, и георгины начали разрушаться настоящими цветами, прорастающими сквозь иллюзию. Корни цветов оплели стул.

– Надеюсь, в этом году не я одна буду работать? – спросила Иоланда, деловито поправляя белые волосы.

Суви лишь улыбнулась ей. Прия хотела вступиться, но взгляд Суви заставил ее замолчать.

– Иоланда просто завидует твоей крутой силе. – Заверила подругу Инна, когда Иоланда отошла.

– Не бери в голову, это уже в прошлом, – ответила Суви и рассмеялась.

Радости четверокурсников не было придела: на старших курсах все занятия по астрономии стали практическими и проходили ночью в Астрономической башне. В обсерватории их ждал профессор Реген.

Парцифаль Реген считался долгожителем. Он родился в Кёльне в тысяча девятьсот третьем году, но все же был моложе профессора Вальдена.

Парцифаль Реген был высоким и к своим годам хорошо сложенным мужчиной. Его седые волосы были гладко зачесаны назад, острое лицо украшали тонкие губы и глубоко посаженные черные глаза. Парцифаль казался строгим, спокойным и угрожающе величественным. Одевался профессор всегда в дорогие, порой вычурные костюмы.

Элегантным жестом руки он указал на винтовую лестницу, по которой разрешалось подниматься только ученикам старших курсов и некоторым счастливчикам из младших, в число которых раньше входили Прия, Инна и Иоланда, последние к сильному раздражению Прии.

– Надеюсь, вы выспались, – бархатный голос профессора Регена звучал, казалось, только в их головах. – Телескопы ждут вас.

Ученики поднимались вслед за профессором молча, боясь проронить хоть слово. У самой двери профессор Реген сообщил тихо, с придыханием:

– Вы уже знаете, нам никогда не приблизиться к магии, таящейся в звездах, в глубинах космоса, за черными телами, – в его глазах блеснула печаль, – но всегда стоит пытаться.

– Сколько бы он отдал, чтобы оказаться в космосе? – прошептала Инна.

Прия ткнула ее локтем, грозно посмотрела, а потом так же шепотом ответила:

– Слишком много.

Спустя два часа занятия учеников стало трудно оторвать от телескопов. Даже те, кто не любил астрономию, не могли сдержать свой восторг от звезд, таких далеких и пленительных. Раньше они могли наблюдать лишь проекцию.

И только выйдя за пределы астрономической башни, они почувствовали усталость.

Вторник начался с дождя. Суви любила гулять под дождем, но сейчас дождь так подходил к настроению, что это раздражало. Суви хотелось солнца назло всему. Назло новости, что все еще не давала Суви покоя. Слова, произнесенные тетей Фридой, навсегда застряли в ее голове. И та мысль, которую Суви усердно старалась избегать, вырывалась наружу древним чудовищем.

Слова застряли так прочно, что мешали дышать. Но все, что Суви оставалась – думать об учебе.

Зелья вела профессор Ульвен. Это была полноватая женщина чуть старше пятидесяти с милыми ямочками, добродушными голубыми глазами и светлыми волосами. Она раскрыла руки в приветственном жесте, точно хотела обнять всех. Ученики, даже те, кто не смотрел на профессора, тут же замолчали.

Суви, к ее радости, в этом году в пару поставили Инну. Инна была самой успешной ученицей зельеварения. Как часто говорила профессор Ульвен, у Инны был невероятный талант.  И как бы ни хотела Прия, она не могла с этим спорить.

На уроках Суви всегда завидовала Лауре, у которой была сильная аллергия на зелья. Чародеям, даже полукровкам, было все равно на человеческие аллергии, но вот от своих они страдали. Стоило Лауре вдохнуть пары любых зелий, так тут же она начинала задыхаться. Вместо практики она писала работы.

– Я уйду раньше, закончишь сама? Мне нужно к профессору Дюбуа. – Прошептала Суви. – Профессор Ульвен меня отпустила.

– И в этом году? Все снова плохо? – В голосе Инны послушалась тревога.

Раньше Суви боролась с одной проблемой, ее сила не давала ей покоя: зелья, при варке, цвели положенными в них растениями, растения облетали парты и стены, как только Суви начинала колдовать. Даже когда она не колдовала, а просто отвечала на вопросы, но очень волновалась, то все равно украшала пространство цветами. Профессор Дюбуа решил помочь юной волшебнице. Профессор учил Суви тому, как примериться с редчайшей частичкой магии ши внутри себя и научиться ее контролировать.

– Нет, все в порядке. Конечно, профессор помог мне, – Суви перешла на шепот, – но у него тоже редкая сила, он должен знать больше.

От удивления Инна уронила в их общее зелье слишком много аконита: жидкость стала неправильного, бордового цвета. Суви никогда не говорила подругам, почему именно профессор Дюбуа, а не другой преподаватель, занимался с ней прошлые три года.

Расспросы вдруг стали совершенно не важными, нужно было исправлять зелье. Суви уже собралась все резать заново, но сосредоточенная Инна добавила в зелье листья осины и направила на горячий котел руку.

Инна сотворила заклятие, которым обычно заставляли светиться частички воды и другой жидкости, даже крови. Когда частички воды светились, создавалось впечатление, что в жидкости плавают звезды. Профессор Реген любил подсвечивать руки, и тогда по его венам плыли созвездия.

Зелье засветилось. Котел слегка затрясся, а потом из него вылетели обожженные листья осины. Инна ловко схватила их над нежно лиловой жидкостью. А потом смущенно улыбнулась, увидев ошарашенный и восхищенный взгляд Прии.

– Потри корень аира. – Инна замолчала, ожидая увидеть разросшийся аир, но, к счастью, ничего не произошло, – Я придумала этот способ на каникулах, кстати, помогает отчищать зелье, как видишь… Мы все гадали, почему не Реген или сам директор… Дюбуа что, тоже управляет цветами?

– Нет, – Суви задумалась, – но он все еще не любит распространяться, так что…

Суви растерла корень аира в ступе. Добавила туда немного сушеной мандрагоры и снова повторила действия. Все это полетело в отвар из трав.

Инна высыпала в зелье пять когтей горного дракона. Жидкость стала похожа на сиреневую лаву.

Не добившись нужного результата, Суви осталась ждать историю магии в кабинете.

Хотя Гаспар Дюбуа был родом из Франции, а там предпочитали отдавать детей в местную школу, он закончил Академию острова Туле. Родители Гаспара были очень удивлены и настороженны, когда их сыну пришло приглашение лично от профессора Вальдена, но согласились, желая сыну лучшего будущего.

Профессор Дюбуа был высоким и крупным. У него были черные растрепанные волосы, смуглая кожа, внимательные карие глаза и густые брови, расположенные так, что его взгляд часто казался безмерно печальным. Гаспар Дюбуа обладал невероятно теплой улыбкой. От него пахло лесом и солнцем.

– Прости, что не смог помочь и на этот раз, – сказал Гаспар Дюбуа, разрушая тишину. Голос профессора Дюбуа был, как и улыбка, мягким, запечатлевшим в себе южное солнце.

– Как же вы знали, как учить меня? – Спросила Суви.

Гаспар пожал плечами и мягко улыбнулся.

– Я просто делился своим опытом. И, буду откровенен, ты меня превзошла. Когда я злюсь или волнуюсь, то все равно превращаюсь… частично. Но то, что ты хочешь, это другой метод. Понимаешь, – Гаспар старался подобрать слова, – я учил тебя справляться с силой не благодаря магии, а благодаря тебе, твоему сердцу и разуму. Это похоже на взлом. То, что хочешь ты, это пройти напрямую. Через магию ши. – Гаспар печально улыбнулся. – А они не делятся секретами.

– А если поискать книги в библиотеке?

– Там не будет. – С грустью сообщил Гаспар Дюбуа. – Тебе нужно обратиться к профессору Вальдену. Если он ничего не знает, то спросить в этом мире больше некого.

Суви подскочила на месте, круглыми глазами смотря на профессора. В них горела решительность.

Гаспар рассмеялся и его смех, как лучшая из магий, тронул Суви. Они еще долго смеялись, пока не пришли другие ученики.

Задание профессора Дюбуа состояло в том, чтобы описать в виде эссе одно из значимых для ученика исторических событий, рассказать, почему они сделали такой выбор. Профессору Дюбуа были интересны чувства учеников, эмоции от событий, личностей, тронувших их души. Суви решила, что опишет одного из своих предков. В библиотеке им был посвящен целый стеллаж. А в главной библиотеке Совета их было и вовсе три, да и куда большего размера.

Урок профессор Дюбуа решил закончить раньше, чтобы поговорить, так как он являлся куратором четвертых курсов.

– В этом году, как уже вам сообщила Иоланда, вы будете углубленно изучать целительство и магическое право. Я не устану повторять, что очень рад, что в этом году являюсь вашим куратором. – Гаспар Дюбуа подмигнул ученикам, – Обычно такую практику не любят, но я бы хотел, чтобы Иоланда Линдберг передала свои полномочия. Я хочу во всех группах поменять старост, – он серьезно посмотрел на ошарашенную Иоланду, которая три курса ответственно выполняла обязанности, – новой старостой станет Суви Адельхейд.

Суви услышала, как в образовавшейся тишине выдохнула Иоланда от того, что не назначили Прию. Прия замерла и не двигалась. Инна, Лаура и Давид напряглись и переглянулись.

– Ты будешь отличной старостой, – сказала Лаура, взяв подругу за похолодевшую руку.

– Почему он не предупредил? – разозлено прошептала подруге Суви.

– Вы уверенны, профессор? – с надеждой спросила Суви, косясь на Гаспара Дюбуа.

Профессор Дюбуа улыбнулся, говоря улыбкой: «Это тебе поможет. Я надеюсь». Но как это могло бы ей помочь, Суви не понимала.

– Конечно, – только и ответил профессор.

Суви взглянула прямо в глаза профессора и увидела в них скрытое волнение. Гаспар боялся, что ученица не выдержит это, и весь прогресс собьется, но он хотел вознаградить ее. От этого Суви стало только хуже.

Суви, Лаура и Инна вышли из кабинета в тишине.

– Прия ненавидит меня?

– Не думай об этом, – посоветовала Инна, – это всего лишь должность на год, два.

– Не для Прии, – Суви вздохнула, – но вот тетя Матильда будет в восторге!

Разойдясь с подругами, Суви дошла до библиотеки. Задание нужно подготовить к следующей неделе. Почему бы не начать сейчас?

В библиотеке было мало учеников. Суви поманила к себе книгу с верхней полки о своем предке, Флоренсе Адельхейд. Флоренс был ее прадедом и Великим Чародеем. Книга, медленно плывя в воздухе, спустилась к ведьме в руки.

– Зачем ты приплыл сюда, волчонок? – раздался голос за стеллажом.

Ответом ему послужил сдавленный рык. Яцек Кински лишь нервно рассмеялся. Суви представила, как кривится его лицо со шрамом, оставшимся от ее удара два года назад.

– У нас и так куча нечистокровных, ты еще приперся. Они хоть не из дефектного мусора!

Яцек держал за шиворот Адама, нового ученика. Это оказался парень с кудрявыми волосами цвета пшеницы и печальными светло-серыми глазами. Адам словно сошел со страниц книг Байрона и Уайлда. От Адама пахло фиалками и луной. Адам вцепился в крепкие руки Яцека своими, покрытыми царапинами и краской.

Новый ученик слегка оскалился, обнажая клыки, из его горла вырвался рык. Яцек вздрогнул и скривил губы.

– Отпусти его! – грозно приказала Суви.

– О, смотри, наша лесная фея, – скрыв дрожь в голосе, Яцек обратился к Адаму, – это наша Суви из рода Адельхейд.

Суви повела пальцами, и пара книг упала Яцеку на голову. Тот вскрикнул и отпустил Адама. Яцек хотел ударить Суви, но вспомнил, что она натворила прошлый раз, когда он прижал к стене другого ученика. Один из шрамов так и не прошел.

– Если бы не твоя тетя, я бы тебе показал, – презрительно крикнул Яцек, уходя.

– Ты как? – Суви протянула Адаму руку, не обращая внимания на Яцека, – меня зовут Суви. А тебя?

Адам посмотрел на Суви очень странным взглядом: будто он аристократ, к которому пристал прокаженный бродяга. Адам тяжело вздохнул. Ничего не говоря, он быстро схватил нужную книгу, даже не взглянув на Суви, и ушел. Он задержался лишь на миг, смотря на черную птицу, сидевшую у открытого окна.

Вернувшись из библиотеки, Суви долго не могла уснуть, вспоминая взгляд Адама. Как вообще кто-то мог так на нее смотреть?

Рядом с Суви оказалась кружка крепкого чая с ромашкой, жасмином, розой и бузиной и пара пряников с липовым медом. Еще в первый день приезда Суви подружилась с домовым, и теперь каждую ночь он оставлял ей сладости.

– Спасибо, хозяин, – прошептала ведьма в пустоту, но домовой услышал.

Лаура проснулась рано утром. Хлоя и Хортензия, ее соседки по комнате, еще спали. Хлоя, как и Лаура, была светлой блондинкой с голубыми глазами, а Хортензия обладала карими глазами и русыми, коротко стрижеными волосами.

Лаура иногда думала, какого было бы как Прия, Суви и Инна, жить в комнате с двумя подругами. Да хотя бы с одной. Впрочем, Хлоя и Хортензия тоже не были дружны.

Лаура чуть постояла, внимательно осматривая комнату. Мысли, опасные, но пленительные, крутились в ее голове. Но она дала себе обещание и должна была его выполнить.

Лаура тихо шла по молчаливым коридорам. С зелено-коричневых стен ее изучали картины великих художников. Проходя мимо, Лаура испытывала желание ответить им, окунувшись в бездну полотен.

Местом, куда шла Лаура, оказался кабинет профессора Сигве Селланда. Сигве был болезненно худым и высоким. Он, как и дочь, был кудрявым светлым блондином. На его лице сочетались аккуратно стриженая борода и лохматые волосы, полные жизни и печали глаза, впалые щеки, делающие небольшие скулы острыми, и теплая улыбка тонких губ.

Сигве не спал. Он сидел на кресле за столом, вырисовывая на старых работах учеников незамысловатые узоры.

Лаура тяжело вздохнула и подошла к нему.

– Папа?

Услышав голос Лауры, Сигве дернулся. Несколько секунд он смотрел на нее в замешательстве, а потом радостно улыбнулся. Он дотронулся до волос дочери, растрепал их и рассмеялся. Как в детстве Лауры. Смех Сигве был пронзительный и тонкий.

– Прости, я не спал… – Сигве начал перебирать стопки бумаг, что-то ища, – завтра столько дел… сегодня. Правда же, сегодня? – Сигве посмотрел на дочь, словно маленький испуганный котенок.

– Да, – мягко сказала Лаура. В ее голосе сквозила неприкрытая печаль. Похолодевший ветер дул из окна, наводя на столе еще больший беспорядок. Но Сигве было все равно.

Лаура закрыла окно, Сигве отстраненно посмотрел на нее, а потом достал из ящика стола коробку леденцов.

– Будешь? Там есть лепестки орхидеи, а эти вот с фиалками, мои любимые с розой, о, а вот и твоя вишня, и я… а с чем еще? А какую я любил?

Лаура ничего не ответила. Она молча взяла леденцы, не глядя на них и с благодарностью улыбнулась.

– Ты снова не прибрался, а теперь стало хуже, – заметила Лаура со смесью укора и печали.

– Всю ночь был такой ветер сильный, а я окно открыл, – согласился Сигве. – Еще леденцов?

– У тебя же есть способность, – напомнила Лаура.

– Да? Ну ладно, я еще не решил, воспользоваться ли ей, – пожал плечами Сигве.

Способностью Сигве Селланда было манипулирование предметами: он мог заставить любые предметы выполнять различные действия, для которых обычно они нужны человеку. Лауру это злило, ведь отцу ничего не стоило убраться – просто пара взмахов руки.

Лаура заставила вещи вернуться на свои места, перенося и отталкивая их движением пальцев.

Но потом она взяла отца за руку. Тот вздрогнул и выдохнул. Лаура услышала свист, гулко спускающийся с его губ. Лаура легким жестом заставила швабру, веник и тряпки начать убираться, утюг гладить вещи, а поглаженное, складываться.

Способностью его дочери было копирование. Прикасаясь к другому человеку, Лаура могла использовать его способность. Дотронувшись до руки отца, Лаура почувствовала, как магия, легким покалыванием, проноситься через его руку в ее. Каждый раз при этом она ощущала кислый привкус на губах и счастье.

Дотрагиваясь до других людей, Лаура могла прожить сотни жизней, поменять миллион одежд. Лаура знала, что чувствуют Инна и Давид, создавая иллюзии, что чувствует Суви, манипулируя растениями, что чувствует отец, манипулируя вещами. Мир заново оживал перед ней и наполнялся новыми красками.

У Лауры точно была своя собственная коллекция. Чужие способности наполняли ее, как вода наполняет легкие. Обволакивали. Становились родными. По ощущениям она точно понимала, какая у чародея способность еще до того, как использовала ее.

Сигве смотрел на дочь со смесью печали и тревоги. Когда она делала так: молча брала его за руку и начинала использовать его силу, он чувствовал себя потерянным и опустошенным.

Сигве резко выдернул руку из ладони Лауры, тряпки и швабры упали. Сигве встал, чтобы уйти, но, развернувшись, добавил:

– У меня скоро урок геологии. Если хочешь, все леденцы – твои.

Лаура потупила взгляд.

– Прости.

Когда Лаура ушла, Сигве призвал своего фамильяра. Сова покружилась вокруг него и села на плечо, прикрывая своего чародея пестрыми крыльями.

Глава 3. Этим розам цвести еще долго

О том, что в Академию привезли грифонов, слухи ходили еще с августа. И все же, мало кто в это верил. Перевозка грифонов считалась опасной и требовала особых условий.

Но вот он – грифон, из шерсти и перьев, ходит по ромашкам. Грифон был крупным, коренастым, тело льва украшали мощные орлиные крылья. Грифон смотрел на учеников, не моргая, фиолетовыми пронзительными глазами.

Профессор Блэр со своим небольшим ростом казалась рядом с грифоном еще миниатюрнее. Она туго завязала черные волосы в хвост, чтобы они не мешались, и наклонилась к грифону.  Потом аккуратно погладила его по клюву, и грифон издал слабый мурчащий звук, словно львенок, которому почесали животик.

Джасмин Блэр преподала зоологию магических и обычных существ. К удивлению всего преподавательского состава, именно она из всех претендентов с большим стажем получила приглашение на должность.

Главным своим достоинством профессор Блэр считала достаточно редкую способность, позволяющею ей понимать, что хотят животные и птицы, и быть понятой ими. Многие считали, что только лишь благодаря этому профессор Вальден обратил на Джасмин внимание. Джасмин это не нравилось, в конце концов, это у Гаспара редкая сила, а ее так – всего лишь обыкновенная.

– Не волнуйтесь, это Гилл, он совершенно домашний и ручной. Грифоны живут в горах, этого еще малышом нашли мои братья. Его вырастили в заповеднике.

Гилл расправил крылья, поражая юных зрителей красотой перьев, и перевернулся на спину, уставившись на голубое небо. А потом утробно заурчал.

– На нем можно полетать? – послышались восхищенные голоса.

– Если вы хотите, чтобы я лично вас за это убила, тогда «да»! – Джасмин Блэр прищурила черные глаза, – кто хочет?

В ответ ей прозвучала тишина. Только Гилл мурчал, наслаждаясь осенним солнцем.

Суви наколдовала у орлиной лапы белую розу. Грифон удивленно взглянул на цветок, уткнулся клювом в белый бутон и зажмурился, вдыхая сладковатый запах. Потом он открыл глаза и посмотрел прямо на Суви.

Гилл завилял львиным хвостом и бросился к Суви. Сбив ведьму с ног, он положил голову на ее живот, подставляя шею для того, чтобы она почесала. Суви рассмеялась, запуская пальцы в мягкие орлиные перья.

– Молодец, Адельхейд, – улыбнувшись, сказала профессор Блэр. – Грифоны созданы алхимиками. Более того, это самое первое выжившее и сохранившееся животное алхимиков. Когда грифоны находят клад, сокровища, они роют землю, радостно виляя хвостом и размахивая крыльями. Так что лучше рядом не стоять. Как вы видите, они вполне безобидны…

– Мой дядя выращивает таких, – перебила профессора Иоланда.

– …пока вы не нападаете на них. – Точно не заметив, продолжила Джасмин Блэр.

Стоявшая ближе всех к грифону Лаура неустанно чихала.

– Почему ты все еще не ушла? – Возмутилась Прия, – ты ведь в курсе про свою аллергию на грифонов?

Лаура с умилением улыбнулась.

– Кончено. Но почему какая-то аллергия может мне помешать увидеть эту лапочку?

Все учителя бы запретили Лауре находиться на уроке, но профессор Блэр с одобрением посмотрела на ученицу.

Каждый раз, когда Джасмин Блэр приводила существ на урок, это событие срывало все последующие занятия, так как ученик не могли перестать обсуждать чудесных созданий.

Суви с трудом отошла от Гилла и даже помогла профессору Блэр завести его в загон, хотя обычно этим занимался Давид.

После часа отдыха учеников ждали занятия по полетам. Вела занятия так же профессор Блэр.

Юные чародеи учились летать с третьего курса. А летали на гордых и прекрасных вивернах. Эти существа так же были выведены алхимиками, желавшими создать дракона. Животных создавали много, ведь алхимия официально была запрещена только в двадцатом веке Верховным Чародеем Флорианом, так как тот боялся, что алхимики однажды совершат свои самые невероятные открытия, создадут камни и эликсиры, сведя весь мир с ума.

Виверны были чуть меньше и легче драконов. Их гибкие тела темно-зеленого цвета странно, но красиво сочетались с мощными задними лапами и острыми крыльями. Виверны, обитавшие в Академии, не обладали шипами и относились к неядовитым. Их впалые фиолетовые глаза призывно блестели.

Ведьмы и ведьмаки очень любили виверн, которые всегда защищали своих чародеев. Но вот простой народ их невзлюбил и выдумывал небылицы о злостном характере ящеров.

– Так как ваша программа усложнится, – сказала профессор Блэр спокойным, тягучим голосом, – начиная с этого курса, вы можете отказаться от занятий.

– Кто откажется полетать на виверне? – удивился Давид.

Виверна по имени Хитер оттолкнулась крепкими лапами и взлетела в воздух. Остальные виверны полетели за ней, ловя могучими крыльями восходящие потоки ветра. Каждая виверна несла своего всадника. Те виверны, которым всадника не досталось, летели следом, позволяя себе шалости и забавы.

Хитер не могла себе этого позволить. Она летела во главе и несла на себе Давида. Давид, единственный из всех учеников, был без седла. Профессор Блэр позволяла это, так как знала, что он не упадет. Давид чувствовал телом чешуйки ящера и смеялся.

Вокруг стоял гул и слабо доносящейся смех. Давид поманил Хитер вверх, но остальные виверны не последовали за ними. Мирте, на которой сидела Прия, заняла место Хитер, и повела стаю вперед.

На второе место за ней встал Смаури, всадником которого была Суви. Суви рассмеялась, прижимаясь к нему. Смаури заурчал, откликаясь на смех ведьмы.

Хитер и Давид скрылись за облаками, ни оставив на земле даже тени. Виверна ловко разорвала жесткими крыльями воздух. С виду ее крылья казались легче перьев сокола, прозрачной тканью, ловящей потоки ветра. Давид рассмеялся, ощущая холод и свободу. Виверна ответила ему утробным рычанием, с земли напоминающем гром.

Ветер бил в лицо так, что хотелось зажмуриться и уткнуться в чешую виверны. Давид подался вперед и Хитер спикировала низ, приземлившись на самый край отвесной скалы, куда никто из учеников не добирался даже на вивернах. И многие цверги не решались туда выйти.

Давид спрыгнул с Хитер. Огромные волны, не переставая, били о скалы, покрывая виверну и ведьмака холодными брызгами. Они стояли в тишине, наблюдая за бескрайним морем. В его бушующий волнах Давид находил покой.

– Полетели назад, солнце, – мягко сказал Давид, не желая отводить взгляд от моря.

После урока, приведя своих виверн к загонам, Суви и Инна отправились в лес. Прия с Давидом пошли с Лаурой в лазарет. Суви и Инна оказались у подножия гор. Одинокие деревья ползли верх, желая покорить их вплоть до вершины.

– И что мы тут делам? – Спросила Инна, а потом уточнила, – по нашей версии.

– Собираем немного минералов для профессора Ланской.

– Она еще не задавала.

– Не наши проблемы, – пожала плечами Суви. – Да и если еще поймают, чего думать? Разве нас ловили?

– Меня – да. – Рассмеялась Инна.

Перед ведьмами появилась женщина метр ростом, похожая одновременно на немощную старуху и на молодую воительницу. Она оглядела ведьм с головы до ног, прищуривши золотые глаза под густыми рыжими бровями.

– Куда путь держите? – голос цверга был похож на падающие камни, журчание горного ручейка и заплутавший между скал ветер.

– Гуляем, – дружелюбно улыбнулась Суви.

– Не хотите присоединиться? – спросила Инна.

Анемон оторопела, а потом рассмеялась. Ее раскатистый смех сотряс покрытые мхом камни.

– Давно меня гулять не приглашали, ведьма! – Анемон указала рукой на проход, появившейся в скале. – Прошу за мной!

Суви и Инна, с интересом переглянувшись, вошли вслед за Анемон.

Как же вас звать, ведьмы?

– Я – Суви, а моя подруга – Инна, – ответила Суви.

– Красивые имена. Я запомню.

Анемон назвала им свое имя и повела ведьм дальше.

– А ваши не будут против? – спросила Суви.

– Почему же? Будь мы против ведьм, жили бы подальше от вас.

Пещера была не самой высокой, так что девочки рисковали удариться головами. Но неудобства стоили того. Они оказались в огромном зале со стенами из опала, с множеством колон и перьев фениксов под потолком, заменяющих собой самые мощные лампы.

Ведьмы услышали гул голосов и музыку.

– У нас День рождения хозяйки гор. Три дня празднуем. Мне так надоело. Решила прогуляться… а вообще выходить нельзя во время праздника.

– А хозяйка не разозлится?

– Кто ее знает? – хмыкнула Анемон, – сама себе на уме.

Суви и Инна шли за Анемон, не переставая смотреть по сторонам. Они вошли в огромную комнату, украшенную фресками. Фрески повествовали о великом короле Адонисе, его подвигах и легендарном завоеванном царстве в горе Гьона. Там он жил, совершал великие дела и умер.

Никто раньше из учеников не ходил по пещерам цвергов. Сами цверги, конечно, приходили на занятия, но этим ограничивали знакомство.

– Мы проходили Адониса по истории, – вспомнила Суви, – он учувствовал в войне жрецов. Адонис был единственным хозяином гор, который вступился за чародеев в войне с ши. Он даже выслал им десять тысяч единиц провизии, когда Совет – только две тысячи. Ели бы не он, чародеи бы не выжили на том острове.

Анемон гордо улыбнулась. Она верила, что чародеи не забыли об Адонисе.

Ведьмы оказались в огромном зале, украшенном сотней гирлянд и причудливых фонариков из чистого золота под мраморным потолком. За столами, заполнившими все помещение, сидели цверги от малышей до стариков. На каменных стенах двигались заколдованные картины, рассказывающие о подвигах древних цвергов. Малыши смотрели на них, восхищаясь, удивляясь и помогая героям, за которых очень волновались.

Среди цвергов сидели прекрасные горные нимфы – ореады. Вместо цветов в их волосах блестели капельки рубинов и сапфиров. Они весело смеялись, и их смех переливался звоном драгоценных камней, петлял опасной горной тропой, расплавлялся тягучей, древней песней. Когда цверги и ориады говорили, хрупкое эхо разносилось по залу.

Анемон, прихватив по дороге горсть винограда, высеченного из яшмы, элегантно села на трон из ангидрита, в котором блестели алмазы, хризолит, сапфир и множество других камней. На ее голове тут же появилась корона из гиацинта.

Старик с седой головой, назначенный главным советником, неодобрительно цокнул и осушил бокал вина. Казалось, в его бокале плещется вовсе не вино, а жидкий топаз.

Суви и Инна переглянулись. Каждая заметила ошарашенный взгляд подруги. Мало кто из цвергов и ореад обратил на ведьм хоть какое-то внимание. Королева Анемон, хозяйка гор, жестом подозвала к себе новых знакомых.

– С днем рождения, Ваше Величество, – Инна изобразила прекрасный книксен, а потом создала на руке иллюзию птицы. Птица взмыла в небо и закружилась вокруг королевы.

Анемон одарила Инну благодарной улыбкой.

– Присаживайтесь, угощайтесь, – королева указал рукой на пару свободных мест рядом с советниками.

Ведьмы решили не отказываться. Они сели по обе стороны от советника по имени Эдельвейс.

Столы ломились от малахитовых яблок, винограда из яшмы, пирогов из сердолика с вкраплениями аметиста и аквамарина, пирогов из рутила и янтаря, джемов из нефрита и агата, выпечки из цитрина, груши из оливина подавали с сиропом из турмалина, дополняли все пряники из мориона. Посередине стола, в окружении живых цветов бузины, вечерницы и пиона, расположились поджаренные кусочки лазурита, украшенные алмазной крошкой. Бокалы с жидкими топазом и рубином ловили и прятали в себе свет от тысячи фонариков.

Ведьмы ели и ели, а их желудки, казалось, все увеличивались. Точно Суви и Инна голодали уже несколько веков. С каждым укусом, с каждым глотком яства цвергов казались все вкуснее и вкуснее, все теплее и слаще.

– А вас не накажут? – спросил Эдельвейс, с сомнением смотря, как ведьма ест.

– Все в порядке, никто и не узнает, – пробормотала Инна. Кусочек пряника из мориона нежно таял на ее языке.

– Как же, вы на празднике у самой хозяйки гор и промолчите об этом?

Инна тяжело вздохнула.

В зал вошли музыканты. Они играли на литаврах, маленькой скрипке и вистле, виоле де гамбо и лире. Голоса цвергов, глубокие, низкие разносились по залу, окутывая каменные стены. В и голосах ведьмы слышали отзвуки падающих камней, шелест горных трав, дождь, барабанящий по скалам, потерявшийся в туннелях ветер, шуршание драгоценных камней, пропущенных сквозь пальцы, и древние сказания.

Ведьмы утонули в сладости и пленительности этой музыки. Из оцепенения их вывел голос Эдельвейса:

– Сколько, сколько я просил королеву не заниматься всякими глупостями! Подумаешь, опасности нет, мы на острове! Но нужно знать, откуда мы родом. Из-под каких завалов я ее маленькой вытаскивал, как тащил через все горы! – сокрушался Эдельвейс.

– Но у нее есть вы, вот королева Анемон и не боится ничего, – заметила Суви, подмигнув Эдельвейсу. В душе ее зародилась тоска по музыке цвергов. Ну почему, почему прекратили играть?

Эдельвейс гордо выпрямился, и послышался грохот камней.

Суви встала и протянула цвергу руку. Тот с подозрением покосился на нее.

– Не отказывайте юной ведьме в танце, – мягко сказал она.

Вздохнув, Эдельвейс принял предложение. Никто им не удивился, многие цверги танцевали с прекрасными ореадами. И все же Эдельвейс стал пунцовым, как рубеллит.

Пока они кружились под зажигательную и ритмичную музыку, Суви начала замечать, будто седые волосы Эдельвейса становятся пшеничными, а исполосованное глубокими морщинами лицо, разглаживается.

Старый цверг перестал ворчать и начал смеяться, ловко двигаясь под музыку. В глазах его золотых горел лукавый огонек.

С Эдельвейсом Суви станцевала еще три танца, но он вернулся к королеве, поблагодарив ведьму за танец. Сама Суви осталась танцевать. Вскоре к ней присоединилась Инна. Ведьмы не могли поверить, что можно остановиться. Музыка цвергов проросла в них.

Для хозяйки гор подданные разыгрывали прекрасные спектакли, то смеялись, то плакали, то кидались со сцены. Смех и слезы сливались воедино. Самые талантливые поэты из всех цвергов пели Анемон оды, задевая своими голосами глубь камней.

Яства все подавали и подавали. Актеры сменялись музыкантами, танцорами, чтецами, и так круг за кругом. Каждый цверг, от мала до велика, хотел преподнести подарок свой королеве.

В перерыве между представлениями Эдельвейс томным, чарующим голосом рассказывал о давних подвигах своих предков. В его голосе затерялись великие эпохи, далекие века, узкие тропы и храбрые герои. Цверги, ореады и ведьмы не смели прерывать его рассказы.

Так Суви и Инна приводили время, пока на празднике вдруг не появился Лютик, домовой Академии. Домовой представлял собой небольшое существо, ростом не больше метра. У него были длинные острые уши, а левое было опущено вниз. Волосы были лохматыми и седыми, а глаза темно-карими и уставшими, но сквозь них прорывался золотой блеск. Седина волос не сочеталось с молодыми чертами звериного лица. По случаю праздника королевы Лютик надел свой любимый синий кафтан.

Лютик прищурился, укоризненно смотря на ведьм.

– Лютик, прекраснейший сударь, – просияла Анемон.

– Еще раз с праздником, Ваше Величество, – в голосе домового слышался треск камина, отзвуки сотен шагов домочадцев, шелест дождя за окном, – позволите ли забрать ваших гостей?

Анемон глубоко задумалась. Потом кивнула и произнесла:

– Позволяю, милый друг, позволяю. – Анемон обратилась к девочкам, – Понравилось ли вам на празднике, ведьмы?

– Да, это было восхитительно, – ответила Суви, с восторгом оглядывая зал, ее тело после долгих часов танца ныло, желая танцевать, – ваш дворец, ваша еда, ваши песни, вы все – это так чудесно! Спасибо за ваш пир!

– Что ж, до скорой встречи, юные ведьмы.

Уходить ведьмам совершенно не хотелось, но домового лучше было не злить. Лютик крепко взял девочек за руки и переместил в комнату.

Прия ходила из стороны в сторону. Увидев подруг, она хотела было кинуться к ним, но остановилась. Тревога в ее взгляде смешалась с ужасом. На ее кровати сидел Давид, а Лаура застыла между кроватью Суви и ее столом. Рядом с кроватями находились кресла. Посередине ковра расположился небольшой котел. У стен, обклеенных зелено-коричневыми обоями, находились столы. Стол Инны был прямо у выхода, рядом с ее кроватью. Стол Прии был рядом со столом Суви, и ее очень злило, что до стола дольше всего идти именно ей, а не подругам.

– Где вы были? – Вскочил с места Давид.

– Мы же отсутствовали пару часов, может, часа три, – в один голос ответили девочки.

– Пару? Три? – Прия поправила идеально сидевшие очки, – Вас не было с двенадцати дня. – Прия указала рукой на часы, стрелка которых остановилась у цифры восемь. – Уже утро! нам скоро на занятия. Я не могла найти вас через заклятие поиска. Ни одно не сработало. Я так усердно представляла вас, биение сердец… без толку. Я так испугалась! Если бы не Давид… – Прия набрала побольше воздуха в легкие, – это он послал за вами Лютика! – Прия хотела еще добавить несколько претензии, но Суви прервала ее, крепко обняв.

Инна оказалась в объятиях Давида и Лауры.

На уроке чародейства Суви и Инне было трудно сосредоточиться от невыносимой тяжести в животе. Их тела ломило от боли. Видя их измученные лица, Прия каждый раз напоминала, что нельзя есть еду цвергов. И они бы знали это, если бы внимательно прочли седьмой параграф в учебнике в том году.

Вел чары Рене Моен. Рене был высоким и очень худым. У него был большой, с горбинкой нос и растопыренные уши. Черные тонкие волосы были небрежно зазваны в хвост. На учеников он смотрел светло-голубыми усталыми глазами. Эта была его настоящая внешность. Раньше Рене постоянно менял ее, убегая в силу свой способности от реального мира. Но первая любовь Рене помогла ему принять свою настоящую внешность.

Профессор Моен задал повторить пройденный ранее материал. Многие заставляли книги стать невидимыми, подниматься в воздух и зависать там, а другие делали шкатулки внутри больше, чем снаружи.

Суви и Инне было так больно, что чары не хотели их слушаться. Все мысли ведьм были далеко под горами. И тело рвалось туда. От чего-то они знали, что стоит вернуться к Анемон, и все пройдет.

Суви еле сдерживалась от непреодолимого желания остаться под горой навсегда.

Суви, с трудом, но смогла сделать ящик внутри больше – оттуда теперь не показывались виноградные лозы, как это было долгие годы.

– Надеюсь, вы понимаете, что прошлая неделя была нужна для адаптации? – профессор Моен улыбнулся, от чего черты его лица стали еще более приятными, – с четвертого курса мы начинаем продвинутый уровень. На большинстве занятий нам понадобиться фамильяры.

На окне появилась ящерица, ее глаза мерно светились белыми огнями. Рене ласково улыбнулся ей.

Фамильяры помогали ведьмам с чарами и служили защитниками, но частый вызов предвещал сильное истощение энергии и даже приводил к помутнениям рассудков у злоупотребивших чародеев. Большинство чародеев не подозревали при этом о множестве способностей своих хранителей.

Фамильяры появлялись в виде воронов, орлов, крыс, кошек, сов и филинов, собак, лягушек, змей, ящериц, хорьков и очень редко – пауков. Так редко, что многие и не верили, что бывают фамильяры пауки.

Суви призвала своего фамильяра и сморщилась от резкой боли в руке. Боль была такой сильной, что призыв не удался. Инна с пониманием посмотрела на подругу.

На руках Лауры уже оказался фамильяр. Это была небольшая лягушка по имени Ирис. Вместо заклинания, Лаура что-то прошептала Ирис, и она исчезла.

Вскоре Ирис явилась с маленьким свертком в лапке.

Лаура взяла из свертка пару таблеток и отправила их на столы Инны и Прии.

– Что это? – Тихо спросили Инна и Суви. Суви они показались смутно знакомыми.

– Мои таблетки. Просто выпейте.

Как только девочки выпили таблетки, то ощутили, как силы приходят к ним. Руки уже не так болели и живот не ныл. Да и в царство цвергов не сильно хотелось. Давид недоверчиво покосился на них.

– Откуда ты их взяла?

– Это мои…

– Такие таблетки пропали из лазарета. Их дают спортсменам после серьезных травм…

– Я знаю, раздраженно перебила его Лаура, я сама, думаешь, кто?

– Их не выдают нам вне лазарета. – Строго напомнил Давид.

Лаура пожала плечами.

– Ты слишком много общаешься с Прией…

Суви снова вызвала фамильяра. В этот раз рука лишь слегка отдала болью. Перед Суви появился фамильяр в виде черной кошки по имени Тару. У Тару, как и у всех фамильяров, глаза напоминали белое серебро.

Вокруг Инны тут же закружился юркий хорек, перед Давидом сидел величественный орел, Иоланда призвала собаку, а Прия, самодовольно приподняв подбородок, призвала тарантула.

В первый раз призвав его, Прия не убирала паука целый день, безумно гордясь редчайшим фамильяром, от чего потом следующий день провела в лазарете. Она не могла шевелить руками и стоять без опоры. Но оно того стоило.

Магия, проходя через пространство в фамильяра, усиливалась в чародеях. Чем сильнее было заклятие, тем ярче горели глаза фамильяра.

Профессор Селланд отстраненно рассматривал своих учеников. Но в его взгляде скрылись забота и нежность. Дети нравились ему. С ними всегда было комфортно и уютно, что слабо можно было сказать о его дочерях.

Перед занятиями и после них Сигве всегда раздавал детям леденцы. Он утверждал, что они успокаивают и заставляют голову сосредотачиваться на реальности.

Пока ученики старательно описывали минералы, профессор рассматривал их. Его взгляд остановился на дочери и ее друзьях.

Суви оторвала взгляд от кристаллов кальцита, и посмотрела на профессора. Лаура, сидевшая рядом с ней, старательно не смотрела на него. Сигве поймал ее взгляд и мягко улыбнулся. В его глазах читались понимание и сочувствие.

– Когда мы уже пойдем в горы? – Спросила Иоланда. – Все пишем и пишем.

– Горы. – С нежностью сказал Сигве. – Ну хоть в следующий раз. Если хотите.

Ученики радостно заговорили друг с другом. Суви и Инна переглянулись, в их взгляде читались испуг и желание.

Позже Прия и Давид отправились на выбранный ими урок магического права, а Лаура с Суви и Инной на целительство. Вела целительство преподавательница травологии Ванда Ланская. Это была невысокая миловидная женщина с волнистыми каштановыми волосами, карими глазами и мягкой улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.

– Я очень рада, что вы выбрали именно этот курс. Мы будем изучать не только углубленно лечебные травы и грибы, но также болезни, оказание первой помощи: обычной и магической, и базовые знания анатомии. Иногда к нам будет приходить наша целительница. Так же мы изучим оказание помощи магическим существам.

Закончив с вводной частью, Ванда Ланская приступила к лекции.

– Это куда интереснее магического права, – заметила Инна.

– Точно, – Суви перевела взгляд на сидевшего позади Адама, – интересно, Яцек больше не лез к нему?

– Ты про новенького? – Инна бросила быстрый взгляд на Адама, – Давид сказал, Яцек бояться подойти к нему, обходит на метр, ты его запугала, – усмехнулась Инна.

– В этом нет ничего хорошего. – Заметила Лаура.

После занятия они встретились с Давидом и Прией.

– Вы знаете, кто вел урок? – задыхаясь от слов, спросил Давид и сам ответил, – профессор Вальден!

– Оу, – присвистнула Инна, – не нашел замену профессору Бьйорк или решил вспомнить старое? Или сам ее уволил…

– Не говори глупости, – шикнула на нее Прия.

– Я его раз пять за все время видел, и то мельком, – добавил Давид, – Прия – один.

Суви буднично сообщила:

– Он к нам заходил раза два, повидать тетю Фриду, вроде…

Друзья с завистью посмотрели на Суви.

– Рядом с ним постоянно фамильяр, это же сколько нужно иметь силы! – Прия вздохнула, мечтательно закрыв глаза. Она представляла, как постоянно призывает тарантула.

– А ты проживи столько веков, все получиться. – Подмигнула ей Инна.

Суви взглянула на окна кабинета директора, где сидел огромны черный ворон. Говорили, что Винцент Вальден живет так долго, пользуюсь Эликсиром Бессмертия, который он и изобрел, другие верили, что Винцент овладел магией ши.

Ведьмы колдовали, забирая магию из пространства. Но магия ши была другой. Магия стремительно неслась по телам древнего народа. Магия первобытная и таинственная.

В движении крыльев птиц, в их полете, в росинке на листьях, в завывании волка, в лунном свете, отраженном в воде, во всем в этом мире была суть магии. Ши умели понимать эту суть, разговаривать с ней, ведь являлись ее частью.

Им не нужны были руки. Ши хватало лишь мысли, и задуманное становилось явью. Именно от ши (что они отрицали), чародеи получили способности, обычными были иллюзии, которые достались Инне, Давиду и Иоланде, зоолигвизм, мимикрия, манипуляция предметами, копирование силы другого чародея.

Очень редкими считались свободности измять форму на животную, провидение, сила элементов: земля, вода, воздух, огонь, растения.

Но была еще способность, о которой все забыли, и великие алхимики пытались ее достичь. И за последние три тысячи лет родился только один чародей, обладающий ей.

– Фрида же говорила, что профессор Вальден владеет магией Ши, – вслух сказала Суви.

– К чему ты? – Настороженно спросила Прия.

– Да-а так… просто факт, – задумчиво ответила Суви. Она была уверенна, что ворон смотрел прямо на нее и слышал все, что ведьма говорила.

Друзья пошли ужинать. Давида тут же окружили люди, сбивая его и пытаясь наперебой с ним поговорить. Но Давид без всякого интереса говорил с ними, пока не заметил в дальнем углу своего соседа – Адама. Адам сидел один, лениво накалывая куски еды на вилку. Если бы Адама спросили, какая на вкус еда и что он ест, он не смог бы дать ответа.

– Я его редко вижу, – заметил Давид, – он все приходит, когда я ложусь спать и уходит до восхода солнца.

Адам дернулся, потом замер и взглянул на Давида в упор. По спине Давида пробежал холод. Как же давно он не вид такой взгляд: загнанный, испуганный, готовый вступить в бой зверь смотрел на него через пелену серых глаз. Таких Давид видел только в детстве.

– Не обращай ты на него внимания, – посоветовала Прия.

Давид не мог. Адам прекрасно слышал его и Давид, не зная, что правильнее сказать, просто молчал.

Видя, как Давид отходит от своих подруг, все ученики начали звать его к себе, предлагая свободное место или сталкивая друг дуга. Но все они встревоженно замолчали, как только Давид остановился у столика Адама и сел рядом с ним.

Адам искоса посмотрел на Давида.

– Мне не нужна твоя жалость. Хочешь вызвать у людей еще больше восхищения своим благородным поступком? Пожалел отброса общества? Молодец, снизошел до оборотня!

– Думай, как хочешь.

– Теперь я не могу встать и уйти: буду выглядеть еще хуже, раз не принял твое великое внимание.

Давид не сводил спокойный взгляд с Адама, приветливо ему улыбаясь.

– Почему ты так думаешь обо мне?

– Как я могу плохо думать о тебе? – Адам оскалился, обнажая клыки. Давид мягко улыбался. – Я… я оборотень… ты в курсе?

– Раз ты так говоришь, – пожал плечами Давид.

Давид сделала заказ, и перед ним появился суп из луковиц лилий.

На Адама и Давида смотрели не только его подруги: все ученики не сводили с них глаз. Они шептались о том, какой храбрый и красивый поступок совершил Давид Олсон.

Адам опустил голову и крепко сжал вилку. Как бы он хотел не слышать.

Глава 4. Я изнемог и жажду незабудок

Середина сентября щедро одарила остров Туле дождем. Разъяренный ветер бежал между деревьями, напоминая шум оживленного города. Ветер бушевал так сильно, что ученики не выходили из Академии. А лесные и горные жители не покидали убежищ.

Разместившись на полу у своей кровати, Инна варила зелье. Она сосредоточенно отмеряла ягоды рябины и каждую поочередно опускала в зеленую жидкость. Аккуратно Инна растерла корень таро и кинула в небольшой котел. Прия сидела на самом краю кровати Инны, непрерывно следя за руками подруги.

Инна взглянула в покрасневшие глаза Прии и вздохнула.

– Это даст тебе энергию, но ты ведь понимаешь, искусственно ее даже магия надолго не восстановит? Поспи.

– Когда ты серьезная, ты меня пугаешь. – Прия поправила идеально сидевшие очки, – Два года осталось, Иоланда догоняет меня. Я должна быть лучшей, сделать все идеально, ты же знаешь! И теперь Суви…

Инна лишь покачала головой. Потом она перелила вязкую серебристую жидкость в несколько флаконов.

– Некоторые ингредиенты трудно найти, лучше сохранить, – пробормотала Инна.

Прия поманила к себе горячий флакон. Не обращая внимания на боль, она залпом выпила жидкость. На вкус зелье было кисло-сладкое.

– Можно и мне? – спросила Суви.

Инна поставила другую склянку на тумбочку у кровати Суви, окинула подругу оценивающим взглядом.

– Как думаешь, если Прия узнает, откуда ты берешь часть ингредиентов, она убьет тебя или продолжит это пить? – спросила Суви.

– Она догадывается, умная девочка, – подмигнула Инна, – но старается не думать об этом.

Инна и Суви одновременно посмотрели на Прию, снова призвавшую фамильяра. Тарантул по имени Пушпа ползала по ее руке.

– Ты не устала? – с нежностью спросила Прия у Пушпы, – попробуем снова. В ответ глаза фамильяра засветились ярким белым светом.

– Мы уже три часа работаем… но давай, ведьма, продолжим, – выдохнула Пушпа.

Описать голос фамильяра в голове его чародея было очень сложно. Но если отдаленно, то это похоже на самый родной звук, дающий ощущение тепла и спокойствия. Иногда чародеи призывали фамильяров только лишь для того, чтобы поговорить с ними.

Когда Инна уснула, Суви выпила немного зелья. По ее венам заструилась энергия: Суви вдруг поняла, что может пойти куда угодно, переделать все задания и личные дела, при этом, не подумав присесть или закрыть глаза.

Прия не заметила, как подруга покинула комнату.

– Лютик, господин, – тихо позвала Суви, оказавшись на лестничном пролете.

Рядом с ней появился домовой в красном ночном кафтане. Его руки были переполнены всякими вещам: старыми тетрадями, сломанными инструментами и уже ненужным хламом.

– Вы представляете, сударыня, это хотят выбросить! Как же можно так? Вот чародеи развелись! Любая вещь может пригодиться, никогда не знаешь! Я показывал вам свою коллекцию совершенно зря выкинутых чашек? А между прочим, когда сударь Винцент открыл остров простым людям, спасая от страшной человеческой войны, мои вещи всем помогли, без них как бы выживали? – гордо произнес Лютик, сверкая острыми зубами.

– Вы настоящий герой, – мягко улыбнулась Суви.

Домовой покрылся сильным румянцем.

– Ох-ох, сударыня, я так рад, что хоть кто-то понимает меня. А то, что это за домовой такой? Теперь все смаются, а раньше ценили. А почему вы не спите? Случилось что? Пряник с рапой не понравился? Вчера такая чудесная погода была, я гулял… А пряник что?

Суви наклонилась к Лютику и прошептала:

– Что вы, хозяин, он очень вкусный. Просто мне нужно в библиотеку.

– Плохо это, так… на ночь закрыто! Всем нужно спать, сударыня.

– Прошу, отведите меня, господин, мне больше никто не поможет. Вы ведь не допустите, чтобы я ломала замок? – невинно улыбнулась Суви.

Лютик пуще покрылся румянцем и взял Суви за руку. Ведьма закрыла глаза и тут же оказалась в библиотеке.

– Спасибо, господин.

Суви создала небольшие огоньки вокруг себя.

В темноте, окруженная огоньками, Суви шла вперед. И скорее не шла, а прыгала. Она направила один из огоньков к дощечкам с названиями секции. Суви не знала, что конкретно ищет, но профессор Дюбуа однажды вскользь упоминал о секциях, в которые проходят лишь учителя.

Суви направила на стену руку и произнесла заклинание, открывающее скрытое. Но ничего не произошло, и не образовались проходы и двери.

– Наивно, – прошептала Суви.

Она искала книги древнего народа. Ши жили испокон веков на Земле. Долгие века ши, природные духи и существа были теми, кто мог управлять магией. Но ши были искусны в магии больше других.

Ши начали прятать свои книги и знания, ревностно защищая их от людей. От людей, которые познали магию и стали чародеями. Ши считали чародеев ворами и предателями природы. И все же боялись их.

Заслужить благосклонность ши считалось лучшей наградой. Но уходя все дальше в леса, пряча секреты, ши неуклонно превращались в миф.

Пара книг с грохотом упала в районе окна.

Суви вздрогнула и, вытянув руку, направила на источник шума огоньки. Адам закрыл глаза и сделал шаг назад. Он почувствовал режущий жар огоньков у век. Ноги Адама обвил плющ, прорвавшийся через открытое окно.

– Убить меня хочешь? – Прорычал Адам.

Суви отозвала огоньки, но оставила плющ.

– Что ты тут делаешь? – Насторожилась Суви, поглядывая по сторонам.

– Тоже, что и ты – нарушаю правила.

Плющ сжался на ноге Адама. Адам принялся его распутывать.

Суви подошла к Адаму и подняла книги, которые он уронил. Она поняла, что от оборотня пахнет не только фиалками, но и древесным запахом, лесным, точно покрытым мхом. Она заметила его острые когти и красные от бессонных ночей глаза.

Суви уже видела оборотня, практически потерявшего человеческие черты, обезумевшего. Магия клубами вилась у рук, с болью проникая в чародея. Он был у них дома. У них с мамой… Маленькая Суви думала, что это сон. Суви ощутила во рту горечь.

– Не бойся меня, я не кусаюсь, – слабо улыбнулся Адам, обнажая клыки. – Ты ведь уже видела обращение? Мама сказала…

– Я. Не. Боюсь. Оборотней. – Перебила его Суви.

– Точно?

Суви рассмеялась. Адам с подозрением покоился на нее.

– Леденцов с лепестками ромашки хочется, – сообщила Суви.

Адам только хмыкнул в ответ.

Суви посмотрела на книги. На обложке первой, изрядно потрепанной книги, был изображен белый анемон. Надпись на книге была сделана на языке ши, но зачарованный остров Туле переводил не только языки людей, но и всех существ. Суви легко прочитала название «Яды и лечение». Вторая книга была более потрепанной и исцарапанной. В книге подробно рассказывалось о вреде оборотней и о том, как от них нужно избавляться.

– Где ты это нашел? – С недоверием спросила Суви.

– В зачарованной секции, куда пускают только учителей. Я от мамы узнал. – Гордо признался Адам.

– Тебя не наказали?

Адам пожар плечами и фыркнул.

– Профессор Вальден знает, его ворон следит за мной.

Теперь фыркнула Суви.

– С чего ему? И вообще, у профессора Дюбуа тоже ворон…

– Я знаю, что это его ворон, – резко сказал Адам.

– Проведешь меня?

– С чего это? Ты на меня напала, а я должен тебе помогать?

– Я тебя спасала недавно, помнишь?

Адам дернулся. Он резко выдернул книги из рук Суви и прорычал:

– Пойдем.

Зачарованная секция находилась за дверью в самом конце библиотеки. Дверь выглядела старой и покинутой. Суви недоверчиво покосилась на Адама. Оборотень положил руку на дверь, что-то неразборчиво прошептал, и дверь засветилась.

Суви и Адам вошли внутрь зачарованной секции. Там были книги ши, опасные книги алхимиков, некромантов и жрецов. Мрачная, жуткая история темной магии граничила со сказочными, древними поверьями ши и кропотливым, обделенным вниманием искусством чародеев-ученых.

Суви заметила книгу Сальвии Бамбер «О таинственных, чудовищных людей-волках, и как их изобрести. Справочник». Если бы Суви знала, сколько раз ее мама перечитывала книги Бамбер, в надежде отыскать в них зацепки, найти ответ. Дальше, чем Сальвия, никто из алхимиков не продвинулся в изучении оборотней, но создание их и тогда было под запретом.

Там же она заметила книгу Белладонны Адельхейд о редких зельях. Она была уверенна, Инна захочет ее почитать и не задаст лишних вопросов.

Незаметно для Адама взяв пару книг про оборотней, Суви подошла к полкам с книгами ши. От их разнообразия захватывало дух.

– Зачем ты здесь? – Снова спросила Суви. – Зачем тебе эти книги?

– Почему бы просто не получить новые знания? – Спросил в ответ Адам.

– Если они тебе не пригодятся, Адам, то это бессмысленная трата времени. В мире и так много дел.

– А я хочу. Ши были умными…

– Ши ненавидели оборотней.

– Если старые создания не хотели, чтобы я получил знания, не значит, что я не смогу их найти. А тебе что тут нужно, Суви из рода Адельхейд?

– Я хочу изучить свою способность, стать сильнее. – Суви искоса посмотрела на Адама. Он был уставшим и разбитым, потерянным в слабом свете огоньков, но все же красивым. Он стоял в футболке, не прикрывшей шрамы, которые сам нанес себе во время приступов. Суви машинально потянулась, чтобы дотронуться до них, ни резко убрала руку и отвела взгляд, став точно под цвет своих волос.

– Стать сильнее, – сказал Адам. – Как странно. Ты же из великого рода, с редкой способностью. Тебе это даже не должно быть нужно. Вы можете хоть валяться целыми днями на диване и останетесь великим.

Суви подмигнула Адаму.

– Великий род требует жертв. Это ответственность, а не блажь. И раньше я этого не понимала… я не хотела думать, что будет дальше, куда я иду, зачем. Но когда маму похоронили… – ее голос дрогнул, услышав это, Суви срочно рассмеялась. – Вот и решила.

Адам опустился на пол, облокотившись спиной на один из стеллажей.

– Я тоже хочу стать сильнее. Я хочу победить волка внутри меня, обуздать его. Вырвать магию из его цепких лап. Это не так благородно.

Суви улыбнулась ему и сказала:

– Ты ошибешься.

Суви увидела, как губы Адама дернулись в попытке улыбнуться. В ее душе зародилось тепло. Адам, пусть и осторожно, улыбался ей, и ему так это шло, что даже огоньки засветились ярче.

Книга, которую выбрала Суви, предназначалась тем редким чародеям, в которых проснулась способность управлять элементом стихии. Цель этой книги была проста – защитить мир от неконтролируемых чародеев, в руки которых попало опасное оружие. Древняя магия шла изнутри, питала саму землю, и чародеям, привыкшим брать магию из пространства, трудно было ее понимать.

В комнату Суви вернулась через час. Прия, погруженная в свои тренировки, не заметила ее возвращения. Суви прочитала несколько глав, но пока не обнаружила ничего, что не рассказывал ей Гаспар Дюбуа.

– Когда я подростком колдовал, сразу обрастал шерстью или выпускал когти, клыки. Наша редкая сила – дар, который давно получили предки. Всего процента три, а то и один, рождаются с редкой силой. Как ты поняла, нам трудно контролировать ее, – раздался в памяти голос профессора Дюбуа. – хотела бы простую силу? Я всегда хотел парить, изменять цвет волос и форму носа, что попроще. А ты, Суви Адельхейд?

Суви тогда так и не нашла ответ.

– Интересно, прорицатели, колдуя, получают ведения? – озвучила мысли Суви.

Тут Прия отвлеклась. Она медленно повернулась к Суви.

– Непонятные обрывки? – предположила Прия.

– Все лучше, так хоть никто и ничто не страдает!

Утром Инна нашла у кровати книгу и долго не могла сказать хоть слова.

– Она же легенда, боже! Какие зелья варила твоя Белладонна, ох, жаль давно умерла, – Инна упала на кровать.

– Не знаю, какой она была, – заметила Суви, – но ты бы ей понравилась.

Пятницу Суви планировала провести в оранжерее. Зайдя в нее, она услышала спор профессоров Ланской и Блэр.

– Не страшно, растения стойкие, они выдержат!

– Мне все равно на твои растения, но уничтожать альраунов нельзя! Они древнее нас всех! Рядом с ними профессор Вальден всего лишь ребенок!

Суви еще не видела альраунов вживую, но и без своих знаний легко могла их узнать: это коричневые существа без шеи и с длинными, тонкими конечностями, слегка святящиеся изнутри легким светом, живущие в земле рядом с корнями. Мелкие проказники, любящие кусать ведьм за пальцы. Размером примерно десять сантиметров. От корней их отличают маленькие золотые глазки. Альраунов трудно вывести, они любят возвращаться.

– Давай по-старому выкурим их вербеной? А если к зиме вернутся, то найдем способ избавиться от вредителей навсегда. – Мягко предложила профессор Ланская.

Джасмин окинула коллегу грозным взглядом и призвала фамильяра, он грозно расправил свои орлиные крылья. Ванда округлила глаза и поджала губы. На ее плече появилась белая сова.

– Ты точно этого хочешь?

Джасмин фыркнула и выдавила из себя:

– Это разобьет Гасу сердце.

Суви встретилась взглядом с альрауном. Он повернул свою искаженную мордочку, похожую на искривленный корень, усыпанную трещинами и нарывами, и заулыбался. Суви поморщилась.

Под конец дня Прию и Суви ждал обязательный отбор в команду по стрельбе. Даже лучшие ученики строго должны были пройти отбор. Это не касалось лишь капитана команды – Давида.

Вела занятия профессор Кираз. У нее были короткие кудрявые волосы темно-коричневого цвета и серо-зеленые усталые глаза.

Мюге Кираз преподавал в Академии пятый год. Всю жизнь занимаясь спортом и не думая о преподавании, она и не предполагала, что однажды сам профессор Вальден придет к ней с просьбой. Собираясь остаться на пару месяцев, Мюге осталась на пять лет.

К сотне собственных наград она добавила награды своих учеников.

Когда профессор Кираз назвала имя Прии, та гордо подошла к Давиду и встала возле него. Медленно она достала стрелу и натянула тетиву. Ее руки не дрожали. Она лишь слегка улыбнулась Давиду и разжала пальцы. Первые две стрелы точно попали в цель. Хаотично кружащиеся цели вдруг остановились, пронзенные в сердце.

Когда Давид смотрел, как Прия стреляет, нежность растекалась по его телу.

Перед последним выстрелом Прия взглянула на Ритву, учившуюся на курс младше. Ритва Канерва объясняла отстающим первокурсникам, как держать лук, поднимать руку и прицеливаться.

– Что она о себе возомнила? – фыркнула Прия.

– Забудь о ней, – шепнул Давид.

– Она в команде?

Давид замялся с ответом, но утвердительно кивнул.

– Хатри, все в порядке? – раздался голос Мюге Кираз.

Вместо ответа Прия натянула тетиву. Она взглянула на быстро движущуюся цель холодным, охотничьим взглядом. Ведьма резко отпустила стрелу и попала в маленькую светящуюся точку в центре, под вой оваций.

Следующей была Суви. Глубоко вздохнув, она отпустила тетиву, и попала все три раза в середину мишени. Команда зааплодировала ей, но Суви лишь опустила взгляд в пол.

Суви посмотрела на кубки – на двух из них красовались имена Астрид и Матильды Адельхейд. Были так же и кубки других родственников. Там было и имя Суви за прошлый год. Но на него она, безуспешно, старалась не смотреть.

Лаура сидела на краю бассейна, опустив ноги в прохладную воду. Сколько бы она отдала, чтобы редкая способность управлять водой досталась ей. Но ее способность была другой. И не то, чтобы Лаура была против, но как бы хотелось ощущать руками суть воды.

Рядом с Лаурой села девушка младше на курс. Лаура улыбнулась ей.

– Сегодня же нет занятий. Профессор Кираз с нами завтра, – напомнила Азалия Репина.

– Ты тоже сюда пришла, – заметила Лаура. Вода нежно обнимала ее ноги.

Азалия рассмеялась. В ее болотных глазах отражалась гладь воды.

– Может, раз мы тут, поплаваем? – Предложила Азалия.

Лаура аккуратно спустилась в воду. Она оттолкнулась и поплыла. Плавать просто так, без тикающего времени и гула чужих голосов, наслаждаясь лишь мягкостью воды – вот истинное блаженство.

Выйдя из бассейна, Лаура наткнулась на Адама и профессора Хьюз.

Ее черные волосы были уложены красивыми локонами, а глаза, такие же, как у Адама, блестели дождливой серостью. Она шла, плывя словно призрак. Подол ее платья еле касался земли. Каждое движение было наполнено грацией и изяществом.

Профессор Уэни Хьюз вела искусство, которое ученики посещали первые три курса. Так же профессор Хьюз преподавала магический этикет. К третьему курсу ученики Академии хорошо знали, как вести себя в доме чародея, в доме простого человека, с ши, цвергами и другими древними духами, в чем состоит разница. И как буквально не потерять голову, если придется идти на собрание Совета, и даже к самой Великой Чародейке.

Уэни Хьюз давно хотела перевести сына на свою работу и вот, теперь он был здесь. Профессор Вальден смог убедить совет попечителей, что для Адама может быть место среди простых чародеев.

– Я не хочу, – кричал Адам.

Уэни Хьюз с недоумением смотрела на сына. Ее мягкий голос звучал слишком спокойно.

– Это же профессор Вальден, он… – Уэни осеклась, увидев ученицу, и взяв Адама за руку, ускорила шаг.

Адам опустил взгляд. Лаура задумчиво смотрела им вслед.

После тренировки Суви, оставшаяся в команде, решила почитать новую книгу. Она открыла страницу и ощутила запах лаванды и полыни. Сладко-горькая смесь окутала ее.

Адам нашел Суви в одной из дальних беседок. Суви внимательно вчитывалась в книгу. Небо и пожелтевший лес вокруг нее и Адама казался грязно-серым и легким, переполненным приближающимся дождем, но при этом ярким и притягательным. Точно мягкими мазками природу написал Левитан.

– Говорят, предки современных ши могли превращаться в ветер, воду и горные камни. – Суви отложила книгу, и устало улыбнулась Адаму, – и чем нам эти выдумки помогут?

– А что еще там написано? – Адам сел рядом, внимательно смотря на Суви, изучая волчьим взглядом ее лицо.

Он верил, что если эта книга попала к Суви, то она должна чему-то ее научить. Но Суви бы поспорила с ним.

– Что нужно научиться разговаривать с ветром, землей, огнем и водой. Мне с землей, цветами. – Суви прожгла взглядом опавшие листья и усмехнулась, – я с ними целый день разговариваю.

Адам задумался, поднял лист и положил его в руку Суви. Суви чувствовала увядающее тепло листка. Но ни листок, ни его тепло ни о чем ей не говорили.

– Ты чувствуешь зерна, воду, бегущую по корням. Разве это не часть языка земли? – Сказал Адам.

Суви видела в его сосредоточенных глазах неуверенность. И все же решила поверить ему.

Суви вышла из беседки и босиком встала на холодные листья. Она чувствовала, как под ними дышит земля, старясь сосредоточиться на этом дыхании. Суви шла и там, где она ступала, вырастали цветы полыни.

Лишь мыслями Суви спрашивала все подряд у цветов, травы и деревьев, но они отвечали ей шелестом листьев, скрипом веток и пронизывающим кости ветром.

Суви стало так холодно, что она попросила о тепле, и трава под ее ногами, коснувшись Суви, дала тепло. И тогда Суви поняла. Она ждала слов, сказочных речей от ясеня и солнца, от осеннего ветра и садовых цветов, но мир говорил на другом языке, без слов и букв.

Ши понимали этот язык, они слышали в скрипе веток, падении камней и журчании ручья ответы на все свои вопросы.

В Суви была частичка их магии. И сейчас эта частичка забилась в ней, заполыхала в груди.

Суви ощутила, как корни, сплетаясь в одну систему по всему острову, бегут лишь к одному дереву, как умирают и зарождаются цветы, как траву у ручья омывает холодная вода, на ветку садиться стриж, а цветы рядом поедают олени.

Остров жил вокруг нее, дышал и говорил с Суви. Остров Туле говорил, как он прекрасен и огромен, и как невозможно мал.

Суви легко поняла по языку травы, что к ней мягко подходит Адам. Адам слегка коснулся ее руки. В его серых глазах отражалось закатное небо.

– Получается? – настороженно спросил Адам.

– Я не смогу, как ши, колдовать без рук, – ответила на это Суви, – но я поняла, что делают ши.

Адам радостно улыбнулся. Суви сосредоточенно смотрела вглубь себя. И чем больше она это делала, тем сильнее остров Туле пускал корни внутри нее.

Трава поползла по ногам Суви, окутывая ее жаром. Суви услышала пульсирующий набат сердец дриад, животных и лешего, и ее сердце безумно забилось им в такт.

Волосы на руках Адама стали дыбом. Он резко сжал запястье Суви и потянул ее на себя. Суви оторвалась от земли, и трава с печалью отпустила ее. Тепло ушло, оставляя внутри ведьмы пустоту.

Холод пришел на смену тепла. Суви задрожала, пряча лицо в поцарапанное плечо Адама. Но оборотень был теплым, и вскоре Суви смогла согреться. Лишь тогда Адам отпустил ее.

– Как ты? – спросил Адам, отведя Суви обратно в беседку.

Суви пристально разглядывала растущий у беседки старый ясень, точно он был виноват во всем.

– Может ши и правы, не раскрывая чародеям свои секреты, – после долгого молчания сказала Суви, – но я видела сердце острова. – Глаза Суви загорелись жадным восторгом.

– Я бы тоже хотел его увидеть. – Сказал Адам.

Вернувшись в свою комнату, Адам сразу же лег на кровать, закрыв уставшие глаза. Он думал об умиротворенном лице Суви, ноги которой жадно оплетала трава, вплетаясь в кожу. А потом прошептал:

– Может, и мне поговорить с волком внутри меня?

Давид не спал, удивленно окинув соседа взглядом. Но расспрашивать не стал, лишь понадеялся, что это не приведет к плохим последствиям.

Адам зажмурился, вслушиваясь в стук своего сердца. Но как бы он ни вопрошал, сердце билось в безмолвной пустоте.

Профессор Ланская считала сбор трав лучшим способ отчистить мысли, освободить их, отдавая на суд пряному запаху трав.

Занятия начинались рано, как только первые лучи касались промерзшей земли. Когда нужно было собирать травы, и не было дождя, то шли сразу все ученики одного курса. Профессор не пускала детей в лес сразу, напоминая им, что в лесу они всего лишь гости, что нужно почтительно относиться и к духам леса, и к животным, и к самим деревьям и растениям.

Ученики разбредались по лесу и опушкам группами, сонные, но наполненные покоем, который дарил им лес.

Иногда дриады выходили к чародеям, разговаривали с ними и подсказывали, где растет трава получше. Профессор не одобряла это.

Она ходила по тропинкам, наблюдая, чтобы ученики не рвали слишком много травы, правильно собирали пучки и не приносили сушиться плохие травы и цветы. И, конечно же, на месте записывали и зарисовывали цветы.

Хотя профессор и была спокойна, но очень громко кричала, пугая местных оленей, если кто-то срезал неправильно цветы, использовал не тот нож или еще до сушки обрезал только листья или цветок без стебля там, где нужно было поступить наоборот.

Суви не просто собирала цветы, она наклонялась к каждому и просила молча, своим сердцем, готова ли трава. И трава отвечала ей. Пускай Суви и двигалась медленнее всех, но ее сборы всегда были самыми качественными и лучше всего просыхали после.

Глава 5. У белой розы – цвет твоей щеки

Декабрь выдался мягким. Ученики часто проводили время на улице, а потом отогревались в теплых гостиных. В преддверии каникул мало кто хотел учиться, и профессора это понимали. Профессор Дюбуа ничего не задавал, а на один из уроков даже привел медиума.

Медиумы являлись бывшими чародеями. Такое происходило редко, но магия потенциально очень сильных чародеев, если те могли умереть при родах, спасала их. Такие дети переставали быть чародеями, но становились медиумами – людьми, способными входить в связь с миром душ, пересекать грань. И даже управлять ими.

Чародеи ценили и уважали медиумов. И многие школы, как и Академия острова Туле, представляли им специальные курсы. Одной из выпускниц таких курсов стала Линнея Риис.

– Есть имена в истории, которые мы вспоминаем в горячих беседах. Мы знаем о них не много, и все же, любим поговорить. Я хотел познакомить вас с одной из самых загадочных и сомнительных Верховных Чародеек – Асусеной Ортега. Говорят, она входила в Орден Первых Ведьм и организовала множество походов, а также искусно владела черной магией и учувствовала в инквизиции. Возможно, это и домыслы.

– Мои предки входили в этот орден, – сообщила Суви, сидевшей рядом Прии.

– Я знаю.

– И мои, – подмигнула им Инна.

Раньше Суви не могла понять, почему Прия с ней дружит. Из-за знатного рода и великой тети? Ведь именно это заставило Прию навестить приехавшую в их город ведьмочку. Подружиться. Но, особенно, после похорон матери, Суви была уверенна, что Прия дружит с ней искренне. Даже если весь род откажется от Суви Адельхейд, Прия будет рядом.

Линнея зажгла свечи. Вокруг ее пальцев задрожал воздух. Линнея опустила ладони в емкость с холодной водой. В воде загорелись белые огоньки. Точно Линнея молилась, но так не молятся земным богам. Подул холодный ветер. Линнея слегка подалась вперед, начав раскачиваться. Ученики взволнованно следили за ней. Еще никто не видел, как работает медиум.

Конечно, это был фокус, и все можно было сделать проще, но Линнея знала, как хотелось чародеям верить в красочность и необычность призыва духов. Этим они не отличались от простых людей.

Мысленно, не говоря ни слова, Линнея звала Асусену. Двигая пальцами в воде, как искусный пианист, Линнея искала ее душу. Линнея высунула руку и нарисовала дорожку от емкости с водой до полукруга со свечами. Дорожка засветилась.

Мерцание превратилось в прозрачную, почти живую Асусену. Вот ее горящие черные глаза, тронутые белым сиянием, пышные коричневые волосы и оливковая кожа, но все это было бледным. Асусена чуть улыбнулась, окинув строгим взглядом Инну.

По спине Инны прошел холодный ветер. Но юная Ортега гордо улыбнулась ей в ответ.

Ученики затаили дыхание.

– Добро пожаловать, Асусена Ортега, благодарю, что откликнулась на мой зов. – Властно сказала Линнея. – Я прошу тебя рассказать о создании Ордена Первых Ведьм. Поведай нам свои тайны.

Асусена чуть задумалась. Окинула взглядом присутствующих, остановившись на профессоре Дюбуа, улыбнулась ему, и, как многим показалось, подмигнула.

– Ох, это я с радостью! Так странно, при жизни меня не хотели слушать… Это было жаркое лето. Я не стала Верховной Чародейкой и очень расстроилась. И все этот Фрейр Адельхейд, о да! Этот лжец украл все мои голоса! «Не унывай, просто потрудись еще» – сказала мне мама. И тут я решила, что трудиться на благо карьеры лучше всего в ордене. Самая обычная ситуация. А вот потом… потом мы пошли в горы, чтобы найти и спасти флорентийских драконов…

Медленно урок начал подходить к концу. Асусена была готова говорить вечность, но настала пора заканчивать. Линнее Рисс пришлось пообещать бывшей ведьме еще раз призвать ее, чтобы поговорить.

Все это время Суви думала об Астрид. Как было бы замечательно вызвать ее, поговорить, спросить обо всем: почему так поступила, почему бросила, как стала оборотнем. Суви бы вытерпела всю боль, лишь бы получить ответ.

После окончания урока дети только и обсуждали призрак Асуены. Кто-то бездумно болтал, словно сама Асусена, а другие не могли проронить ни слова.

Ученики ушли из класса, но Суви подождала Линнею и остановила ее.

– Извините!

– Да?

– Я понимаю, что к вам могут часто обращаться с такой просьбой. Но моя мама умерла. Она считалась несколько лет пропавшей без вести и вот … – голос Суви дрогнул, – летом нашли ее тело, оно…

– Не стоит, – Линнея слегка погладила Суви по рыжим волосам, – не продолжай. Прости, но я не могу это сделать. Твое сердце еще болит. Не нужно быть медиумом, чтобы понять это.

– Но она… она столько скрывала и…

– И, если она ответит, ты должна выдержать. А сейчас ты сможешь? Мне очень жаль, но недавно умерших родственников вызывать запрещено. Они могут только сами прийти. Обычно поутру.

Суви натянуто улыбнулась.

– Ну и ладно. Все в порядке!

Лишенная надежды, Суви долго бродила по окрестностям замка. Устав, Суви направилась в оранжерею. По дороге она снова и снова перечитывала одну из страниц книги, которую они с Адамом недавно нашли в библиотеке после новой вылазки.

В оранжерее оказалось пусто. Лишь вернувшиеся альрауны сидели на мандрагоре и георгинах, весело болтая длинными ножками. Суви села на скамейку и вздохнула, призвав Тару.

– Не помогает? – зазвучал голос Тару в голове у Суви.

– Это книга о другом, она учит ши колдовать.

Тару скептически покачала головой.

– Это больше, чем розы, плющ и ветки с плодами, – Не отрывая взгляд от книги, Суви направила руку на одного из альраунов. Суви медленно повернула запястье. Ее пальцы задрожали и стали тяжелыми, словно превращаясь в камни. Но Суви продолжила. – Альрауны, это семена зачарованных цветов, которые развились неправильно и стали сорняками, так?

Тару удовлетворительно кивнула.

Тару прыгнула к своей ведьме и сосредоточилась на ней. Суви стало намного легче, дрожь прекратилась. Суви сделала так, как учил профессор Моен, старательно представила, что хочет сделать. Желание загорелось внутри Суви и Тару, вырвавшись из глаз фамильяра белым светом. Суви просила каждую клеточку его тела принять родную форму, взывала к природе маленького существа. Альраун стал покрываться фиолетовыми цветочками. Коричневое тельце побелело.

Суви слышала, как это существо благодарит ее. Слышала где-то внутри своего сердца.

– Для начала очень даже, – Тару взволнованно взглянула на Суви, – убьешь его?

От мысли, что Тару могла такое подумать, Суви чуть не потеряла контроль. Она бросила на фамильяра недовольный взгляд и продолжила.

– Ему не больно, я обращаю процесс.

Мордочка альрауна стала разглаживаться, приобретая приятные черты, лишаясь нарывов и трещин. Золотистые глаза с изумлением смотрели на ведьму. Суви со вздохом уронила руку.

– На всех меня не хватит! Может, пятерых обращу.

– И не нужно, – Тару указала на убегающих альраунов, не понимающих, что происходит, – чувствую, они долго не вернуться.

Суви облокотилась на спинку скамейки. Тару забралась к ней на ноги и начала греть. Тепло фамильяра уняло пульсирующую боль в руке.

– Я не смогла изменить всех.

– Ты справилась. – Поправила ее Тару, мягко боднув лоб, – из всех моих чародеев ты лучшая. Никто бы так не смог.

– Я не решилась использовать только магию ши, – стыдливо сказала Суви.

– Но ведь использовала ее, – напомнила Тару.

Суви погладила Тару по бархатной шерстке. Она не знала, сколько так просидела, пока не услышала шум. Профессор Ланская стояла рядом с бывшим альрауном и не сводила с него ошарашенный взгляд. У ног профессора валялись инструменты.

Профессор Ланская, не отворачиваясь, спросила:

– Ты знаешь, что произошло?

– Он просто превратился, – пожала плечами Суви.

– А фамильяр тебе зачем? – прищурилась профессор Ланская.

– Практиковала заклинание, – уклончиво ответила Суви и быстро вышла из оранжереи в декабрьский мороз, пока профессор готовилась задать еще один вопрос.

Обрадовавшись новому достижению, Суви побежала в библиотеку, чтобы найти Адама. Но его нигде не было. Тут она услышала разговор его одногруппников:

– Вечно ты все пропускаешь. Профессор Моен попросил вызвать фамильяра, а этот волчонок снова не смог. Понятно, оборотни не достойны таких защитников!

– Куда ему, как только директор принял такого? У нас же элитная Академия!

– Ему больно, видно, что больно, – вмешалась Рамуне. – он старался, а вы так!

Но в ответ раздался только смешок.

– Да ты сама не лучше, разве что колдовать умеешь!

Суви создала плющ, поползший к ногам разговаривавших. Но тут рядом с Суви раздался небольшой хлопок. Записка чуть подгорела, но слова оставались видны.

Суви нашла Адама в пустом кабинете профессора Хьюз.

Суви заметила руки Адама, покрытые не только мелкими шрамами и ссадинами, но и засохшей краской. Адам криво усмехнулся. Он выглядел уставшим и разбитым, от чего показался Суви еще более красивым. В его аристократичных чертах появлялось нечто хрупкое, еле заметное.

– Я частый гость в лазарете. Зелья с трудом варятся, чаще взрываются. Чары хотят разорвать меня изнутри, но взрывают все вокруг.

– Я слышала разговор…

– О том, что я неудачник без фамильяра?

– У всех есть дух-защитник, – мягко напомнила Суви, – раз у тебя есть магия, значит, есть и фамильяр.

– А зачем он нужен, когда его невозможно вызвать? Зачем мне магия, когда мое тело отвергает ее? Даже книги помогают только тебе…

– Просто мы еще не нашли нужных.

Адам поднял голову и протяжно завыл, прорывая когтями поверхность парты. Его вой разносился дикой мелодией по кабинету, выходя за его пределы. Когда Адам прекратил выть, Суви взяла его за руку и молча повела за собой.

Суви и Адам вышли на улицу лес был окутан белым снегом. Снежинки мерно падали на играющих учеников. Все с красными лицами, они бегали по тропинкам, падали в сугробы, перепрыгивали через них, уже и не помня, зачем предки делали это, кидали друг в друга снежки.

Снег и небо сверкали серебристой белизной, казались мягкими и воздушными, словно наполненными легкостью тумана. Как на картинах Сурикова.

Суви привела Адама в загон, где среди виверн и других разрешенных животных жил грифон. Обычно в это время тут работал Давид, он помогал профессору Блэр заботиться о вивернах. Но сегодня он ушел раньше. Гилл тут же подлетел к Суви и уткнулся клювом в ее руку.

– Знакомься, это Гилл, один из удачных экспериментов алхимиков. Лучше Философского Камня и Эликсира Бессмертия.

– Нам его тоже показывали. К чему это?

Суви запустила пальцы в перья Гилла и перешла на шепот:

– Гилл как большой успокаивающий пес. Профессор Блэр говорила, что их используют для терапии в больницах чародеев в Англии.

В доказательство Гилл завилял хвостом.

– И мне можно погладить? Не испугается волка?

Гилл прыгнул на Адама и, прижав к земле, уселся на нем, радостно размахивая крыльями. Суви засмеялась.

– Кажется, ему нравится твоя сущность. Поэтому он очень хочет с тобой поиграть!

Виверны с интересом наблюдали за ними.

Проведя время с Гиллом, Адам заметил, что улыбается, да и дышать легче. С его лица не сходила улыбка, и Суви не смогла сдержать свою. Выходя, Адам и Суви услышали голоса. Адам резко схватил ее за руку и жестом попросил молчать.

Через окно Суви заметила Винцента Вальдена. Каждый раз Суви удивлялась, точно видела его в первый раз, насколько директор статный и таинственный. Это был высокий мужчина с седыми волосами, завязанными в хвост, и пронзительными темно-карими глазами. Его высокий лоб покрылся небольшим морщинами. Его одежда напоминала костюм конца девятнадцатого века, пошитый у лучших мастеров королевской семьи. Но на его безымянном пальце блестело скромное обручальное кольцо. Несмотря на старость, кольцо сияло как новое.

Винцент Вальден многое испытал и видел. За свои триста тридцать пять лет он мог сказать, что бывал везде, познал глубины древней магии, дышал ее первозданной сутью. И даже магия ши смогла покориться ему. Но Винцент скрывал успех своего долголетия. Чародеи гадали – неужели нашел молодильные яблоки? Или изготовил Эликсир Бессмертия? Это не легенды? Раз уж и остров Туле, легендарный и сказочный, нашел, то и яблоки найти мог, и эликсир сварить.

Рядом с директором стоял Парцифаль Реген. Он взволнованно смотрел на своего учителя и близкого друга. Суви магией обострила свой слух. Адаму магия для этого не была нужна.

– Мой дорогой друг, пойми, я решительно задыхаюсь, – Винцент говорил вполголоса, судорожно сжимая пальцы, точно стараясь ухватиться за ткань бытия и не упасть, – но оставить…

Парцифаль надломлено усмехнулся. Над ними беспокойно кружился фамильяр Винцента.

– Академию? – тихо закончил за него Парцифаль. – Оливия достойно примет должность. А я отправлюсь с тобой, никуда не денусь.

– Я хочу оставить все на тебя. И не изменю решения. Оливия временно назначена на эту должность! – Винцент хотел кричать, но говорил спокойно и сдержанно.

– Снова и снова. Снова. Ты думаешь, я приму власть?

– Какая тут власть, изволь объяснить? – Усмехнулся Винцент.

– Огромная, – Парцифаль поднял голову к небу, – Снова стать серым кардиналом? Кончено, я могу и так, но в качестве директора… я чуть не сорвался с Фридой, а ты не видишь власти! Каждый раз, когда она просит совета… каждый раз, когда мои бывшие-ученики-члены-Совета пишут мне и я… ты в курсе, сколько решений принято по мой указке? – Парцифаль вздрогнул.

– В курсе, право, ты придаешь этому много смысла.

Наступил закат, окутав окружающий мир тревогой. Белый снег и сильные, забытые весной деревья тянулись к серым тучам. Их покрытые снегом ветки окрашивало рыжее солнце в красный, огненно-красный цвет. Будто созданные мазками Клевера.

В свете заката, желавший как можно ближе прижаться к стене, Винцент Вальден схватился дрожащими пальцами за стенку, с трудом сглатывая подступивший ком, но в его широко раскрытых темных глазах горела решимость. Таким друга Парцифаль не часто видел. Но еще будучи просто его учеником, никак не мог представить подобной картины.

– Я не лучше, друг мой, – Винцент замолчал, ожидая хоть какую-то эмоцию на лице Парцифаля, но тот не выдал чувств, – практически триста лет один директор, это много. Верно?

– Не важно, хочешь идти – пожалуйста. Оливия твой заместитель, она справится. Но уйду и я, – Парцифаль криво улыбнулся, – кому же еще ты изольешь душу, старец?

Кому еще решишься ее излить. Всю жизнь одинокий, держащий все в себе. Иногда везет найти такую же одинокую душу, такую похожую. И найти для нее слова.

– Пойми, я…

Не желая больше слушать, Суви схватила Адама за руку и потянула за собой.

Суви и Адам вышли из загона через другой выход, незамеченными. Ближе к Академии Адам не выдержал и заговорил:

– Он не должен уходить, пока не поможет мне. Иначе, зачем он играет со мной? Эти птицы…

Адам утробно зарычал. Его кожа покраснела. Серые глаза приобрели фиолетовые краски. С новым рыком от Адама отлетели стоявшие рядом вещи и сугробы. Суви так же сдвинуло на несколько шагов.

– Профессор поможет перед тем, как уйти, – будто ничего не случилось, ответила Суви, – если и книги ши не дадут тебе результат, профессор поможет.

Адама пробила дрожь. В его груди клокотала, извиваясь, магия. Он пропускал ее через себя, как и прочие чародеи, но не мог удержать. Магия бились в агонии. Магия проходила через Адама, но не могла найти выход.

Суви застыла. Она смотрела на дрожащего Адама и в голове крутилась одна мысль «мама испытывала то же». Тело Адама привыкло к сути оборотня, но Астрид изначально была простой ведьмой. А суть ведьмы и суть оборотня – яд друг для друга. Адам был приучен к этому яду, но все же был исключением из правил – гибридом чародея и оборотня, пережившего тринадцать и даже пятнадцать лет.

Стало холодать, резко потемнело. В свете фонаря Суви видела упавшего на ноги Адама. Он тяжело дышал. Его лицо слегка вытянулось, принимая животную форму. Пальцы превратились в когтистые лапы, сжавшиеся у груди, словно пытающиеся сдержать. готовое выпрыгнуть, сердце.

Суви подняла голову к небу и вдохнула морозный воздух. Луна не была полной.

– Адам? – Суви нашла в себе силы сделать шаг и взяла Адама за когтистую руку. Его кожа напоминала раскаленный уголь.

Над ними кружился, незамеченный, черный ворон.

Адам посмотрел на Суви фиолетовыми глазами. Ощутил пряный запах сухих трав, успокаивающий, как колыбельная, как легкий шепот у костра.

– С тобой все будет хорошо. Ты родился наполовину оборотнем, это часть твоей природы. – Суви говорила мягко, хотя ее саму начинало трясти от страха, когда она смотрела в бездонные глаза полуоборотня, – поверь мне. Не бойся, Винцент Вальден не бросит тебя. И я не брошу, – чуть слышно закончила Суви.

Темное небо предвещало сильный снегопад. Адама пронзали всполохи боли, но сквозь гул в голове он слышал голос Суви, похожий на легкую мелодию.

Когда сердце перестало бешено биться и голос Суви стал отчетливо слышен, Адам гулко выдохнул остатки тепла. Стыд, липкий и пугающий, прижался к Адаму, словно тень.

Продрогший и измученный, Адам вернулся в комнату. Давид спал. Последние месяцы Давид всегда дожидался возвращения Адама и только тогда, пожелав спокойной ночи, засыпал. Адама всегда это бесило, сейчас же он с ужасом заметил, что очень хочет услышать «спокойно ночи, Адам» теплым, успокаивающим голосом Давида.

В воцарившейся тишине Адам услышал, как мерное биение сердца чародея превращается в быстрый, неутолимый набат. Давид, не просыпаясь, сжал руками волосы и заплакал. Раскалывающийся в голове, чужой, долетающий эхом из прошлого крик, слетел с губ Давида протяжным стоном.

Давид кричал. Его прекрасное лицо исказил древний, всепоглощающий ужас.

Адам медленно подошел к Давиду. С каждым шагом разум просил развернуться. Но Адам сел рядом с Давидом и положил руку на его плечо.

– Проснись, – Адам неуверенно потряс Давида.

Когда это не помогло, Адам рыкнул. Давид резко развернулся и открыл глаза. Давид первый раз был без водолазки, и Адам заметил сотню старых, глубоких шрамов, ожогов, синяков на его руках, груди и шее. Увидев, куда он смотрит, Давид потянул одеяло обратно, но Адам остановил его.

– У меня тоже есть такие шрамы, но они меньше, и я сам себе их оставил. Ты можешь не стесняться своих шрамов при мне. – Сказал Адам и добавил, – меня тоже мучают ночные кошмары… – Адам отвел взгляд. – Что тебе снится?

Давид устало улыбнулся, но в глазах его все еще клубились слезы.

– Прошлое…

Утром Адам точно оказался в картине Клода Моне. Сорока одиноко сидела на воротах. Солнечные лучи грели только что выпавший снег, скрывший всякие следы. Тонкие, едва уловимые, голубые тени мягко лежали на сугробах. Адам улыбнулся, вдыхая морозный воздух.

Он посмотрел на Давида, спавшего крепким и спокойным сном. Вот бы, подумал Адам, выйти на улицу и поиграть в снежки. Как в детстве. Он всегда играл с мамой, потому что не было друзей. А теперь… теперь… быть может…

Давид открыл глаза и посмотрел на Адама.

– Пойдем, поиграем в снежки, – предложил Адам, не поворачиваясь к Давиду.

– Конечно, – сонно улыбнулся тот.

– Когда зелье вскипит, нужно вылить туда пять ложек орехового масла, но можно любое масло, это чисто для вкуса. Может, нужно было выбрать плавание? – Спросила Суви, растянувшись на кровати Лауры и крутя в пальцах ракушку, одну из прекрасной коллекции Лауры. Эта ракушка была найдена на прогулке по берегу Туле. От нее шел странный, пленительный свет.

– Ты же любишь стрелять, – сказал Лаура, старательно выписывая слова.

– Конечно, но…

– Ты правильно выбрала, Суви. Я не против твоей компании, я даже очень ее люблю, но поздно что-либо менять. Что должно быть в чистящем зелье?

– Экстракт наперстянки, экстракт корня биллинга, стружка из веток арбитуса, перемолотые семена мальвы – кипятить на медленном огне. Перетереть все с корой дуба, собранной в начале осени. Меня пугает состояние Адама.

– А потом оставить на ночь, вроде так? Адам сильный, он уже справился и перешагнул рубеж.

– Он злится на профессора Вальдена, и это добавляет ему проблем. Он словно застрял в этом. Нужно оставить получившуюся массу на три часа, в тени. Потом смешать с настоем чертополоха.

Лаура старательно записывала за Суви.

– Если ты сказала Адаму, что веришь в него, то сама поверь. Что потом?

– Варить на медленном огне часа полтора. Быстро разлить по склянкам, не трогать, дать остыть. Может, ты права… Но когда он начал обращаться, я думала…

Лаура с тревогой посмотрела на Суви.

– Я смогла его успокоить, это был приступ, – поспешила добавь Суви. – В уже готовый раствор добавить смолы и немного рубиновой пыли.

– Прости, что тебе снова приходится мне помогать, – вдруг сказала Лаура, покрывшись румянцем.

Суви мягко ей улыбнулась.

– Я всегда рада тебе помочь. Что там дальше по плану, тест по травологии?

– Да. – Лаура выдохнула и достала учебник.

Перед каникулами в Академии устроили праздник – Зимний бал для обучающихся чародеев и медиумов. Вечер проходил в оранжерее. Маленькие фонарики и шарики света гирляндами украшали листья цветов, кустарников и деревьев.

Оркестр из музыкальных инструментов, зачарованный Сигве, наполнял оранжерею тягучей, манящей мелодией. Заходившие в оранжерею были охвачены не только сладким запахом цветов, но и чарующей музыкой. Пока за большими окнами падал снег.

Бал начинался вечером. Чародеи и медиумы приходили в зеленых мантиях, по древним традициям напоминая весне, что они не забыли о ней и всегда приветствуют ее. На мантии, как и на форме учеников, шевелились вышитые цветы.

Когда взошла луна, музыка сменилась. Среди цветов, защищаясь стеклом от холодного снега, в оранжерее бушевало зеленое пламя из мантий.

Суви все время искала Адама среди этого пламени, но она понимала, что Адам не придет. И все равно ждала.

Прия танцевала с Давидом, а Инна, отделавшись от назойливого одноклассника, нашла себе пару в лице медиума. Суви с интересом смотрела на строгие черты лица, каштановые волосы и кривую улыбку медиума. Иногда, отрываясь от Инны, медиум смотрел прямо на Суви. Суви ожидала увидеть в его голубых глазах наглость, но скорее они выражали замешательство и печаль.

– Инна все же решила его пригласить? – Удивилась Суви, – так часто разглядывала, что я думала, уже не решит.

– Желание отделаться от Филикса творит чудеса. Хотя он не плохой парень, просто не для нашей Инны. – Сказала Лаура. Она внимательно смотрела то на Суви, то на Инну и медиума. – А-а, тебе он тоже понравился?

Суви пожала плечами. Парень будто двинулся к ней, но Инна направила его в другую сторону.

– Он может уметь призывать духов. Мне кажется, он сильный медиум. – Заметила Суви.

– Его зовут Фабиан. Он иногда приходит плавать. Не знаю, что они там уже умеют, но всегда хотела попросить его связаться с мамой. Познакомить вас?

Суви подскочила на месте. Лаура рассмеялась, но замолчала, увидев, что взгляд Суви стал грустным.

– Ты в порядке?

– Это неправильно, что Адама нет здесь, мама подождет, она все равно умерла. – Тихо сказала Суви.

Лаура взяла подругу за руку и твердо сказала:

– Давай поищем его.

Девушки покинули теплую оранжерею, выйдя прямо в морозную ночь. Они долго бродили по полупустому, освященному огнями зданию, но Адама не было. Даже в его комнате.

Суви пошла к беседке, где они собиралась для тренировок. Лаура же осталась в своей комнате, но вдруг решила сходить к отцу, узнать, вернулся ли он. У стола, поедая леденцы с цветами, сидел Адам.

– Твой отец разрешил, – сообщил Адам, не поворачиваясь к Лауре.

– Суви искала тебя.

– Я же не обещал быть на ваших танцах.

Лаура кивнула.

– Она ждет в беседке. Не знаю в какой, но там холодно…

Адам убрал леденцы и пристально посмотрел на Лауру. До Лауры не доносилась музыка, но Адам слышал ее набат, и он слышал мерное сердце Лауры.

Небо было фиолетово-синим и спокойным, казалось, облака на нем застыли, забыв двигаться. Беседка казалась одиноким домиком под огромным небом, вдали от леса, напоминая Адаму картину Саврасова.

Адам нашел Суви на скамейке, дрожащей внутри зеленого плаща.

Адам взял ее за руки и повел в центр беседки. Он крепко обнял совсем ледяную ведьму, согревая волчьим теплом. Адам слушал далекую музыку и слушал, как дышит Суви, утыкаясь в его плечо. Он мягко прижимал ее к себе, еле касаясь руками ее спины.

– Почему ты не пришел? – Проговорила Суви, зевая. Она помнила, что хотела увидеть Адама и что-то сделать, к кому-то подойти, но мысли ее, окутанные теплом и сонливостью, никак не хотели превращаться в четкую картинку.

– Я ведь пришел, верно?

Суви ближе прижалась к нему и неуверенно кивнула. Она не видела, как Адам покрылся румянцем и сдавленно улыбнулся.

Черный ворон внимательно наблюдал за ними, чуть наклонив голову, и будто бы улыбнулся, а потом улетел, скрывшись в темном небе.

Глава 6. Осыпал лес свои вершины

2009 год.

Наступили долгожданные каникулы. У причала Суви и Прию ждал Раджив Хатри. Он широко улыбнулся, встречая девочек.

– Прия, Суви, очень рад вас видеть!

– Привет, папа.

– Я тоже рада видеть вас, – улыбнулась в ответ Суви.

Раджив потянул к себе дочь, и Прия угодила в его крепкие объятия.

Они ехали в машине по тихим улицам сонного города. Прия с грустью смотрела в окно. Ей всегда было трудно приезжать и уезжать. В душе образовывалась едкая печаль. Суви же с восторгом рассматривала пейзаж, будто видела его впервые.

Дорога, через мост, пересекая реку, направлялась в ложбину между холмами, на которых росли густые хвойные деревья. В ложбине стояла пара домиков с небольшими огородами.

Они ехали мимо заснеженных полей, неглубоких озер, покрытых блестящим льдом, холмов, перетекающих в бесконечные равнины, словно мамонтовая степь, мимо смешанных лисов, где спали звери.

Раджив Хатри остановил машину у двухэтажного дома, находившегося на краю города. Вокруг разместились поля, сейчас занесенные сугробами. Сам дом был покрыт камнем. Дом стоял к дороге боком, желая отгородиться от мира.

Летом дом семейства Адельхейд был почти полностью обвит виноградом и розами. А задний двор раньше был пуст, но Суви обзавелась решимостью сделать там прекрасный зимний сад. Тильда и Эди не были против. Так что теперь на заднем дворе росли люпины, кроссандры, лили, гиацинты, гортензии, лаванда, эхинацея и другие не менее прекрасные цветы.

Дом на праздники украшали гирляндами и зачарованными фонарями.

– Спасибо, – обратилась Суви к Радживу, и обняла Прию, – скоро увидимся. Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества, – ответили хором дочь и отец.

Радостная, Суви побежала к своему дому. Она поднялась по вычищенной от сугробов дороге, ведущей на холм. Впереди дома покоился под снегом яблоневый сад. А там, где скопились сугробы перед окнами, Суви выращивала прекрасные орхидеи в клумбах и горшках.

Суви остановилась у порога. Она вспомнила, как ее, восьмилетнюю, мама подвела к этому дому, нежно обняла и крепко поцеловала на прощание. Мама обещала вернуться, всего-то нужно подождать целое лето. Лето закончилось.

Сжимая письмо в руках, Суви ждала, когда откроется дверь. Не зная, что нужно обернуться, чтобы увидеть маму последний раз.

Поднявшись на небольшие ступеньки, Суви ощутила запах свежего хлеба с базиликом, лавандой и тимьяном. Пряный и сладкий. Эди любил готовить и печь. Получалось у него так вкусно, что он даже открыл собственные магазины и в других городах. Выпечка – магия Эди.

Дверь оказалась открытой. Пройдя небольшой коридор, Суви очутилась в гостиной. Люди, бывавшие в ней, называли ее голубой комнатой. Стены и пол были голубыми, голубыми были и старинные диваны. Над тем диваном, что стоял у стены, висели картины и фотографии предков. Над голубым камином весели фотографии ныне живущих членов династии. Шкафы и журнальный столик, на котором расположилось блюдо с кексами из черемухи, были сделаны из белого дерева.

Гостиную украшало множество цветов.

В честь праздника по гостиной мерно плыли зажженные свечи. В углу стояла пышная елка. На ней не было ни одного украшения, только большая коробка оставлена тем, где позже будут подарки.

– Мы подумали, ты будешь счастлива украсить елку вместе с нами! – раздался теплый голос Эди.

– Эди! – Суви кинулась в его объятия, ощутив терпкий запах корицы, – я так счастлива!

Эди засмеялся и прошептал:

– Это идея Тильды, только не говори, что я сказал. Она еще тебе приготовила подарок в честь новой должности!

Суви нервно усмехнулась.

Суви подошла к фотографии, где навсегда были запечатлены Веса и Тереза Адельхейд и три их дочери. Годовалая Астрид и новорожденная Фрида сидели на руках у родителей, между ними, гордо выпрямившись, стояла десятилетняя Тильда. Тогда они еще все улыбались и были счастливы.

– Бабушка с дедушкой были бы рады увидеть тебя. – сказал Эди, положив руку ей на плечо, – и твоя мама тоже.

Суви вздрогнула и слегка кивнула. Только двое на этой фотографии были живы. И было больно признавать, что среди них не было мамы.

– Я больше никогда не увижу, как мама танцует, она любила танцевать… – с грустью улыбнулась Суви.

Вскоре на елке висели старинные игрушки, которые Тильда хранила с детства. Игрушки крутились, светились, говорили, если их спросишь, а некоторые и вовсе бегали по веткам. Уютно загорелись теплые огни гирлянды.

Деревья вокруг дома так же были украшены по старым поверьям ведьм: на веточки повязывали зачарованные ленты (верили, что в них спрятано желание), кусочки еды для духов и пробегающих мимо существ, небольшие светильники и колокольчики. Тильда считала все это детской забавой, вредной для взрослых людей, но в глубине души радовалась таким дням, вспоминая, как наряжала деревья с отцом.

Не желая тратить время на отдых, Тильда заставила стол встать на место и скатерть лечь на него. Ложки, зачарованные Тильдой, аккуратно разложились по тарелкам. В семье Адельхейд способность манипулировать предметами появлялась часто, но очень ценилась.

Вскоре в дверь постучались. Матильда кинулась открывать.

Фрида Адельхейд никогда не опаздывала. Казалось, в ее голову были встроены часы.

– Рада видеть тебя, Тильда, – голос Фриды, легкий и сильный, точно ветер, раздался в коридоре.

Фрида вошла в зал. Суви радостно рассмеялась, кинувшись к тете.

Перед Суви престала высокая женщина тридцати пяти лет в темно-зеленом плаще, черном элегантном костюме и безумно блестящих туфлях. Ее рыжие кудри аккуратно лежали. Казалось, благородство и изящество слились воедино в одном человеке, отражаясь в голубых глазах. Смотря на тетю, Суви каждый раз заново понимала, почему она стала самой молодой Верховной Чародейкой за всю историю. В каждом движении, отточенном до мелочей, чувствовался порыв магии.

– Дорогая моя!

Фрида подошла к племяннице и крепко обняла ее. Суви окутал запах флердоранжа. Фрида хотела сказать что-то про Астрид, но слова застряли в горле.

По праздникам стол накрывали в гостиной.

К ужину ведьмы вызвали своих фамильяров. По обычаю, Рождество чародеи встречали не только со своей семьей, но и с главными хранителями и помощниками. Тару гордо сидела рядом с Эглантин, небольшой собачкой Тильды, и Филлис, змеей Фриды. Каждая из ведьм с любовью смотрела на своего фамильяра. Эди с грустью наблюдал за этим.

Рядом с фамильярами сидел домовой Люпин, приходившийся двоюродным братом Лютику. Поколения сменялись, но домовой всегда оставался рядом, никогда не меняя рыжий цвет волос своих хозяев, отличались лишь оттенки. Сейчас его волосы были ярко-рыжими и кудрявыми, так как главой семьи считалась Фрида. Такое решение принял сам Люпин, ведь Верховная Чародейка просто не может не быть главой семьи, обратное не укладывалось в его голове. Матильда не стала возражать и с радостью приняла решение домового.

Но теперь Люпину приходилось жить в Верховном Совете. Что вызывало у домового жуткое недовольство. Где это видано, чтобы домовой жил не в доме, а в Совете? Что бы сказала его покойная матушка?

Вот только менять решение Люпин не был намерен.

Домовому приготовили традиционную кашу из вершков дикого тимьяна и корня первоцвета.

На столе ведьм были жаренные фрукты с геранью, запеканка с настурцией, паштет с гвоздикой, клевером и зверобоем, гратен с грибами и корнем аира, рулет из полевых трав с лесными ягодами, лесными орехами и медом из алиссума, маринованный корень мандрагоры, кексы из крапивы с яблоками, кексы с орхидеей, рагу из овощей с иссопом и шалфеем, бузиной и лесными ягодами, засахаренные фиалки и колокольчики, которые украшали горячий шоколад, сок шиповника для Суви и вино из акации для остальных.

На фоне по телевизору шел рождественский фильм и семье маленьких ведьм, на канале, который никак не могли найти простые люди. Они бы не увидели ничего, наблюдая за серым, гудящим экраном.

– В Академии все хорошо? – спросила Тильда, отрезая племяннице рулет, – я слышала про отбор. Будешь там лучшей, как я и твоя мама в свои годы, – с гордостью закончила Тильда.

– Да-а, – Суви воткнула вилку в рулет, и выдавила улыбку, чтобы не расстраивать тетю. К своему удивлению, она совершенно не радовалась тому, что тетя Тильда наконец заметила ее старания в спорте.

– Я тоже хотела, когда училась, но передумала, – сообщила Фрида.

– Ты бы обогнала Астрид, – заметила Тильда.

– Сомневаюсь, дорогая, очень сомневаюсь, у Астрид был талант, – Фрида подмигнула Суви, но той стало не по себе.

Все эти восемь лет Суви верила, что мама вернется. На столе всегда оставалось место для Астрид Адельхейд. Теперь же там ничего не было. Лишь пустое напоминание, что все это было правдой. Все окончательно и неминуемо: мама не вернется. Больше никогда.

Эди, заметив ее взгляд, тихо встал, достал с комода старую, еще подростковую фотографию Астрид и поставил на стол. Тильда слегка коснулась его руки. Суви благодарно улыбнулась.

С фотографии на семью смотрела бойкая и задорная семнадцатилетняя девушка. На ее груди блестели медали. И Суви не знала, лишь догадывалась о тех ужасах, что пережила эта ведьма. И все же здесь, живая, мама улыбалась ей.

Весь вечер Суви смеялась и веселилась чтобы дядя и тети больше не видели ее грустный взгляд.

Встретив Рождество с семьей, Суви поднялась в свою комнату.

Комната Суви была наполнена зелеными и коричневыми оттенками. Листья, нарисованные на обоях, мерно шевелились. Комната Суви была уставлена цветами: они были на полу, на комоде, столе, весели на стенах, расположились на подоконнике и даже у картины с пейзажем над кроватью. У кровати, на тумбочке стояло блюдце с печеньем из флокса и с кексами из дикой мяты.

Суви подошла к раскрытой книге, оставленной на столе. Она хотела ее прочитать, но направилась к кровати.

Тару последовала за своей ведьмой. Суви легла на кровать, включила на плеере легкий джаз, свернувшись клубком. Она слышала гурасные и ласковые мотивы, и думала о том, как одновременно рада быть с Фридой, Тильдой и Эди, как любит их, но при этом как плохо, что с ними нет мамы и отца. Отец никогда не приезжал на Рождество и летние каникулы. Слал иногда открытки и письма, редкие камни, как подарок. Он, пусть и был чистокровным чародеем, работал геологом среди обычных людей.

Суви замерла, смотря на сухие цветы полыни в вазе. Мама всегда говорила Суви держать полынь в комнате, ведь она защищает от злых духов. Но кто повесит полынь на сердце?

– Тебе подарили прекрасный пресс для гербария, – заметила Тару, усаживаясь рядом. – Вызовешь меня, чтобы вместе сделали?

– Кончено, – Суви погладила Тару по черной шерстке. Казалось, Тару была сделана из самой мягкой шерсти во Вселенной.

Тару по-кошачьи боднула ведьму в руку, вызвав ее смех, и устроилась под боком.

– Я так рада, что ты мне досталась, – прошептала Суви.

– Взаимно. – замурчала Тару.

Ранним утром в городе пошел снег. Казалось, кто-то высыпал сотни бриллиантовых крошек на белоснежный покров. Все застыло, нетронутое, переливаясь огоньками. Мир выглядел прекрасным и чарующим. Такое редко бывало в этом маленьком городе.

Суви с наслаждением смотрела на укрытый снегом яблоневый сад. Ей захотелось прогуляться по нему, представляя, как в теплых убежищах спят феи, а между деревьями скрываются лесные духи.

На Суви была легкая льняная рубашка, наперекор погоде, и джинсы.

Надев новое зимнее пальто, Суви решила пройтись перед завтраком. Она любила гулять. Быть на природе, дышать ей, чувствовать ее так близко. Даже сквозь замершую землю ощущать заснувшие зернышки. А летом ступать босиком по мягкой траве.

Спустившись с лестницы, Суви услышала голоса, раздававшиеся из кухни. Дверь была слегка открыта.

– Ей шестнадцать, осталось немного, что зря тревожить ребенка? – спросила Фрида.

– Она моя дочь! Она должна быть со мной! – настаивал Иво Тамме.

Суви слишком давно не слышала его голос, чтобы помнить.

– Дочь? – Удивилась Тильда, – ты хоть раз навестил ее? Ты был на похоронах Астрид? Ты был рядом со своей дочерью, когда ей было плохо, когда она нуждалась в тебе? А когда Астрид оставила Суви, почему не предъявил права?

– Я был в горах, много поездок, работа! Я б-был… – легкие Иво судорожно сжались, не желая отдавать воздух, – знаю…

Наступила тишина. Суви представила, как отец виновато посмотрел в пол, а тетя Тильда гордо приподняла подбородок. Суви тихо дошла до двери, откуда могла видеть только Фриду и Эди. Всегда спокойный вид Эди сейчас вызывал тревогу. Разговор продолжился, когда Иво смог совладать с собой.

– Я понимаю, что виноват. Но Суви должна жить у меня, я ее отец со всеми правами, по закону. Суви родилась, когда мы были в браке.

– У тебя нет прав. И девочку отдали нам. Так решила Астрид, и правильно сделала. – Чтобы успокоиться, Тильда без магии накрывала на стол.

– Если не хотите мирно, не знаю… Я пойду в суд! Магический, обычный, любой!

– Ни куда ты не пойдешь! – со сталью в голосе сказала Фрида. Внешне она оставалась спокойна.

Суви видела, как лицо Эди стало каменным и красным. Былая робость превратилась в суровость старого воина. В его голове не носились мысли, они сложились в четкую линию.

– Пускай сама решает, я только из ее желания с этим смерюсь. Но мы очень привязались к девочке, и, уверен, она к нам.

– Мне жаль Эди, но так будет лучше для Суви, со мной, в Таллине. – уже деликатно сказал Иво.

– Вот! Вот почему моей сестре не стоило выходить за тебя! У тебя же камень вместо головы! У всех чистокровных бывают осечки!

Иво резко дернулся, задев соусник. Соус пролился на новую скатерть.

– Зато я хотя бы считался вашими родителями за разумное существо! Странно, что они тогда не умерли от сердечного приступа! Так что и хорошо, что Суви хоть первые годы жизни с нормальным человеком провела, в достойном обществе!

Вместо того, чтобы кричать в ответ, Матильда с волнением посмотрела на пуще прежнего покрасневшего мужа. Фрида в это время со спокойным видом зачаровала пятно, чтобы оно исчезло.

– Эди, милый… – Тильда ласково положила руку на его плечо.

Эди кивнул жене, уставившись в пустую тарелку. Суви никогда не понимала, почему ее предки так носились с чистотой крови. Подумаешь, полукровка или просто человек. Что же тут такого?

– П-прости, – поспешил сказать Иво.

– Может, вы все же дадите мне решать? – Суви вышла вперед и строго сдвинула брови. Фрида, заметившая племянницу намного раньше, улыбнулась ей, – мне скоро семнадцать, я могу сама выбрать!

Кухня была просторная и светлая, наполненная смешением запахов фруктов, овощей, выпечки, сушеных грибов и трав, специй. Украшали кухню различные баночки, красивые тарелки и кружки. Суви любила находиться здесь, представляя, что из кухни можно выйти не в гостиную, а в залитую солнцем пекарню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.