# Укрощение ловеласа

Ребекка Уинтерз

Жасмин Мартин в двадцать шесть лет становится генеральным директором знаменитой парфюмерной компании. Ей предстоит убедить банкира Люка Шарьера, самого красивого мужчину, которого ей доводилось встречать, заключить выгодную сделку, чтобы закрепиться в новой должности. Не склонный доверять людям, Люк внезапно попадает под обаяние чудесных голубых глаз Жасмин… Вспомнит ли он, что они с Жасмин – конкуренты?

Taming the French Tycoon

© 2015 by Rebecca Winters

«Укрощение ловеласа»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

## Глава 1

Май

Завершив на Кипре все намеченные финансовые дела, Люк, перед тем как вернуться во Францию, воспользовался свободным утром и отправился на Геронисос. Его всегда интересовала археология, а на этом крошечном острове, как считается, раньше располагался храм Аполлона. При раскопках здесь были найдены остатки стен, монеты, амфоры, амулеты и много других артефактов.

Геронисос из-за своих семидесятифутовых утесов, делающих его неприступным, получил прозвище «девственный остров» – ведь он почти не изменился за последние десять тысяч лет.

Люк, очарованный этим местом, уже часа полтора бродил по раскопкам, когда его покой нарушила появившаяся небольшая моторная лодка, набитая подростками, безрассудно собравшимися понырять с утесов в бурлящие от быстрого течения воды. На знак, запрещающий это занятие, компания, похоже, плевать хотела.

Решив, что пора уезжать, Люк, надев солнечные очки, начал спускаться по крутым ступеням к берегу и заметил вдали еще одну лодку, приближающуюся к острову. Вернувшись к взятому напрокат быстроходному катеру, Люк отвязал его от причала и шагнул на палубу. Пока он был этим занят, замеченная им лодка пристала к острову, из нее выскочили еще несколько юных ныряльщиков и начали взбираться на утесы.

Последней из лодки выпрыгнула молодая особа с рюкзаком за плечами, обладательница самых длинных ног, какие только Люку приходилось видеть. Надетая поверх бикини футболка не скрывала роскошных форм ее тела, темная коса была уложена вокруг головы.

Люк разглядывал невероятно красивое лицо незнакомки: классические черты, высокие скулы, соблазнительный рот. Она немного напомнила ему Сабину – девушку, которую он любил и потерял в авиакатастрофе много лет назад, но эта женщина была в солнечных очках, и цвет ее глаз невозможно было разглядеть. Похоже, она даже не заметила, что за ней наблюдают, потому что смотрела на вершину утеса.

Люк услышал восторженные вопли подростков, которые уже начали нырять в опасные, бурные воды, и внезапно его болью пронзило воспоминание о выпускном школьном годе. В то время он и его друзья ощущали себя бессмертными. Их переполняла ищущая выход энергия. Как-то они решили прыгнуть с парашютом, но эта затея закончилась ужасно: их самолет врезался в гору. Из шестерых человек, находящихся на его борту, выжили только четверо. Одной из погибших была Сабина.

Люк напрягся от страха за отчаянных ныряльщиков. Кто-то из них мог разбиться или утонуть. Уж ему ли этого не знать? Его бросило в холодный пот при виде молодой женщины, поднимающейся по ступеням к вершине утеса. Он подумал о Сабине, и ему стала невыносима мысль, что и эта молодая безрассудная красавица может погибнуть.

Люк снова выбрался на причал и окликнул ее. Незнакомка обернулась и ответила по-французски:

– Да? Это вы мне?

Сердце Люка забилось быстрее: такой реакции на женщину он не испытывал уже много лет.

– Вы что, не заметили знак? Нельзя прыгать с утесов! Неужели вы не понимаете, что это может закончиться смертельным исходом?

Она нахмурилась:

– Если это ваша работа – следить за исполнением правил, то вам надо было остановить группу, прибывшую в предыдущей лодке.

Люк подошел ближе.

– Долг любого – остановить кучку упрямых юнцов, пока они не покалечились, – сказал он и добавил: – Мне бы не хотелось, чтобы такая привлекательная женщина, как вы, погибла лишь из-за того, что решила пощекотать себе нервы. Вас не заботит, что ваши близкие будут вне себя от горя, если с вами что-то случится?

Сам Люк никогда не забудет боль от своей потери.

Несколько секунд женщина смотрела на него, а потом уголок ее рта насмешливо изогнулся.

– Поздравляю, месье. Это самая оригинальная фраза для знакомства, которую я слышала.

Француз? Странно, что она так сказала, ведь она сама француженка.

– Вы считаете, я хочу с вами познакомиться?

– Похоже на то. Интересно, как часто вы околачиваетесь на этом причале, поджидая женщину, которую можно завлечь разговорами?

– Что?! – почти прошипел Люк.

– Если я не права… сожалею. – Она пожала плечами. – Разве в молодости вы не совершали рискованных поступков вроде прыжка с утеса? Разрешите заметить: даже добираясь сюда на арендованном скоростном катере, вы уже рисковали жизнью.

– Каким образом? – сердито спросил Люк.

– В Средиземном море полным-полно белых акул. Сколько вам лет? Около сорока? Надеюсь, вы все еще неплохо плаваете, ведь в море с вами может произойти несчастный случай – эти катера напрокат не очень-то надежны. Лучше наслаждайтесь своим выходным вместо того, чтобы портить его другим людям. Чао! – И незнакомка начала удивительно быстро подниматься по ступеням, ведущим вверх.

В скверном настроении Люк, не оглядываясь, забрался в катер, завел двигатель и направился в сторону материка, думая о наглой особе, с которой только что столкнулся. На вид ей было лет двадцать – двадцать один, но похоже, она неплохо может сама о себе позаботиться. Будь он снова таким, каким был до крушения самолета, возможно, действительно попытался бы с ней познакомиться.

Вот ведь досада: ее образ стоял перед глазами даже после возвращения домой, в Кань-сюр-Мер, французский городок неподалеку от Ниццы. Забрав со стоянки аэропорта свою машину, Люк направился к себе на виллу, размышляя о том, что эта незнакомка, которую он всего лишь хотел удержать от опасного прыжка, овладела его мыслями.

Отважный с самого рождения, Люк больше не хотел рисковать жизнью, которую начал ценить. В последние пятнадцать лет он был особенно осмотрительным, когда дело касалось принятия решений в бизнесе – ведь они могли повлиять не только на его карьеру, но и на благосостояние и репутацию его семьи.

Авиакатастрофа полностью изменила Люка. Он осознал, что смертен, и теперь старался не только беречь свою жизнь, но и избегать таких отношений, которые могли бы подвергнуть опасности его эмоциональное состояние. Вот почему он не заглушил тогда мотор катера и не взялся за бинокль, чтобы увидеть, как незнакомка бросит вызов опасности. А теперь нужно просто выкинуть ту встречу из головы.


Когда Жасмин забралась на верхушку острова, у нее оставалось совсем мало времени. Парни наняли лодку всего на два часа. Здорово, что там нашлось место и для нее – одной добираться до Геронисоса не хотелось. Пока подростки ныряли, нужно было успеть сделать фотографии археологического раскопа. После она собиралась отправлять негативы издателю, и тогда книгу могут напечатать уже к концу месяца.

Встреча на причале взволновала Жасмин. Тот человек не был похож на Андре, сладкоречивого француза, с которым она недолго встречалась во время учебы в университете и рассталась, потому что этот парень пытался чересчур контролировать ее жизнь. Но когда незнакомец в солнечных очках предупредил об опасности прыжков со скал, он напомнил ей Андре.

Она была груба с этим мужчиной, как ни с одним другим ранее, хотя выглядел он просто потрясающе: непослушные черные волосы, мужественные черты лица, белые шорты, низко сидящие на бедрах. Ее удивило внезапное влечение к нему, и поэтому, когда незнакомец сделал неверный вывод о причине, приведшей ее на остров, Жасмин разозлилась. Так он решил, что она приехала сюда вместе с теми подростками? Но она и сама считала их сумасшедшими. Впрочем, у нее были старшие братья, поэтому Жасмин знала, как трудно остановить мальчишку, предвкушающего опасное развлечение.

К тому же тот мужчина зачем-то заговорил о семье, всколыхнув в душе затаенную вину. С чего он взял, что она не заботится о близких? В ответ она кинула парочку завуалированных оскорблений, чтобы ранить его самолюбие, но вряд ли они достигли цели.

Мужчине было слегка за тридцать. Поджарый и мускулистый, он, пожалуй, мог бы и обогнать в воде акулу. Ясно, что этот тип может заполучить любую женщину, и ему нет нужды сидеть тут, дожидаясь возможности с кем-нибудь пофлиртовать.

Закончив фотографировать, Жасмин вернулась к причалу и перекусила в лодке, дожидаясь ныряльщиков. Катер уже давно уплыл, и она продолжала гадать, чем сейчас занимается незнакомец.

Скоро вернулась первая команда ныряльщиков, а затем и ее спутники – один из парней сильно порезал ногу. Рану перевязали полотенцем, но парню нужна была серьезная медицинская помощь. Они поспешили отплыть на материк, где на лодочном причале Жасмин ждала машина, взятая напрокат.

Выйдя из лодки, Жасмин огляделась, но мужчину, с которым она недавно поссорилась, не было видно. Какое облегчение, что он не увидит этой сцены, иначе бы он не упустил возможности почувствовать себя победителем.

Решив забыть об этой встрече, Жасмин села в автомобиль и направилась в столицу Кипра, Никосию – после обеда предстоял перелет обратно во Францию.

Позже, когда самолет заходил на посадку в аэропорту Ниццы, до Жасмин вдруг дошло, что во французском, на котором говорил незнакомец, ясно звучал характерный акцент нисуаза – жителя Ниццы. По телу побежали мурашки от мысли, что он, возможно, живет где-нибудь неподалеку. Впрочем, шанс встретиться с ним снова просто ничтожен, подумала она.


Июль

Когда в шесть тридцать утра зазвонил телефон, Жасмин уже не спала, хотя все еще лежала в постели. Ей снова приснился незнакомец с острова Геронисос. Два месяца его образ не выходил из головы, и это раздражало. Чистым безумием было надеяться на новую встречу с ним!

Хвала небесам, сегодня ей исполняется двадцать шесть. Этот день она тщательно распланировала с дедушкой еще очень давно.

Жасмин взглянула на экран телефона – ну конечно, звонил Робер Ламбер, адвокат ее деда. Как раз вовремя.

– Добрый день, Робер!

– С днем рождения, Жасмин! Извини, что так рано, но до собрания в конференц-зале в десять утра осталось не так много времени.

– Я успею.

К этому дню она готовилась очень долго.

– Отлично. Согласно воле твоего деда, в его лаборатории у тебя возьмут интервью для шестичасовых новостей. Это известие должно попасть в эфир еще до окончания дня, чтобы утихомирить всех недоброжелателей.

– Я буду к этому готова.

Дедушка не разрешал посторонним входить в его лабораторию, поэтому считал: зрителям станет понятно, что между ним и внучкой тесная связь, раз он разрешил взять у нее интервью там, где проработал всю жизнь.

– Встретимся в девять тридцать и до прихода остальных обсудим еще одно дело. У тебя есть вопросы?

– Нет. Спасибо за помощь. Что бы я без вас делала! Дедушка это понимал.

– Нам обоим его недостает. Думаю, он сейчас там, на небесах, тоже рад наступлению этого дня.

– Это точно. До встречи.

Не успела Жасмин положить трубку, как вновь раздался звонок. На этот раз от отца. Она ощутила привычный укол совести оттого, что еще один день рождения проводит вдали от дома. К счастью, это в последний раз.

– Поздравляю, моя дорогая девочка! Мы так сильно по тебе соскучились, что решили всей семьей прилететь к тебе на выходные, чтобы отметить твой день рождения.

Жасмин тихо ахнула:

– Хочешь сказать, вы уже здесь?

– Да, все двенадцать человек. Только что приземлились. Будем у тебя через час.

Родители понятия не имели о том, что этот день уже был распланирован до мельчайших подробностей. Сегодня Жасмин должна присутствовать на заседании совета директоров. Оно изменит ход истории. Придется открыть родным этот секрет заранее.

И все же Жасмин была рада их приезду. Ей еще никогда не была так нужна поддержка близких.

– Скоро увидимся, Искорка.

– О, папа… – Любовь и чувство вины захлестнули Жасмин. Отец называл ее так в детстве. Столько семейных событий произошло в ее отсутствие! С тех пор, как дедушка умер, она втайне ото всех, даже от родных, работала над созданием новых духов, которые должны были спасти положение компании. Из-за напряженной работы в последние месяцы Жасмин отдалилась от родителей, что особенно расстраивало маму, очень по ней скучавшую.

Но сегодня все должно измениться. В течение ближайшего месяца она уладит все дела, навсегда вернется домой, к семье, и остаток жизни проведет, доказывая родным свою любовь.

Предупредив домработницу о скором приезде своих родных, Жасмин поспешила в душ, отгоняя вновь возникшее в голове воспоминание об упреке незнакомца в невнимании к близким.

Она никогда прежде не бывала на заседаниях совета директоров, но знала, что одеться лучше в классическом стиле, поэтому остановилась на новом трикотажном костюме-тройке персикового цвета с узкой прямой юбкой, связала волосы в хвост на затылке и надела маленькие жемчужные сережки. Так одевалась на важные заседания ее бабушка.

* * *

Люк чувствовал, что ему необходим отдых от дел, и уже готовился расслабиться в предстоящие выходные. Он позвонил другу, Нику Вальфору, чтобы предложить ему вместе порыбачить в открытом море, но оказалось, что тот уехал в Штаты со своей новой женой, и в ближайшие три дня его не будет.

Люку надо было каким-то образом избавиться от одержимости той женщиной с Геронисоса. Черт возьми, она почему-то никак не выходила из головы, вызывая фантазии. Думать о ней глупо – ведь они никогда больше не увидятся.

Люка связывало с Ником то, что оба они пережили трагедию: первая жена Ника тоже погибла. Но с тех пор, как друг женился во второй раз, они уже не так часто виделись. Ник был абсолютно счастлив со своей новой американской супругой.

«Позвоню, когда он вернется из Калифорнии», – подумал Люк, решив сегодня вечером отправиться на семейную вечеринку по случаю дня рождения одного из кузенов. Он уже собирался покинуть свой офис, когда Тома, его помощник, связался с ним по селектору:

– Последние новости из Парижа. Включайте телевизор! Скорее!

– Опять теракт?

– Для нас может быть и хуже – смотря как все повернется.

Люк нахмурился и, дотянувшись до пульта, включил шестичасовые новости.

«Добрый вечер всем! Мы прерываем передачу ради новостей, которые уже потрясли международное сообщество парфюмеров. Потрясающее известие из Грасса, парфюмерной столицы мира, вызвало негативные колебания на биржевом рынке. В культовом доме Ферье произошли драматичные изменения в менеджменте».

Люка бросило в холодный пот. Какие еще изменения? Его никто об этом не уведомил. Дом Ферье целых девяносто лет оставался одним из самых престижных банковских клиентов. Но пару лет назад глава этой фирмы умер, и ее прибыль начала медленно снижаться. А спустя еще несколько месяцев, после смерти своего деда, Люк стал главой совета директоров банка, который обслуживал счета Максима Ферье. Теперь Люку придется постараться, чтобы извлечь максимальную пользу из этих активов в нынешней нестабильной экономической ситуации.

Пока еще не стало широко известно о падении прибыли дома Ферье. Положение не было тревожным, но все же неизвестность пугала Люка: ведь если эта компания без надлежащего руководства обанкротится, возникнет опасность крушения экономики всей Южной Франции. Если дела дома Ферье не улучшатся, это повредит и банку.

«Два года назад мир потерял величайшего парфюмера современности Максима Ферье. Он умер в шестьдесят восемь лет. Ведущие компании – Диор, Живанши, Шанель, Эсте Лаудер и другие – считали его гением в парфюмерном бизнесе, которому нет равных. После его смерти компанией управлял совет директоров, в который входили члены семьи и другие лица. И сегодня наконец избран глава этого совета», – вещал диктор.

Люк сжал зубы. Как он уже понял, никто из этих людей не обладал талантом покойного парфюмера превращать все в золото одним прикосновением. Кого там они могли найти на эту должность? В мире нет никого равного Максиму Ферье, и не появится еще лет сто, наверное.

– Ну, говори уже, кто он! – рассерженно пробормотал Люк телеведущему, который пытался выдоить из этого сенсационного сюжета максимум, затягивая интригу.

«Наш канал первым узнал, что у руля компании встала никому не известная Жасмин Мартин. Она не замужем, ей двадцать шесть лет, у нее нет опыта работы и послужного списка, необходимого для управления корпорацией, ворочающей миллиардами».

– Что?! – Люк в шоке вскочил на ноги.

«Это беспрецедентный шаг, так как до сих пор парфюмерную империю Ферье возглавляли всего два человека: Максим Ферье, а до него – его дядя, Поль Ферье, чей отец владел цветочной плантацией. Прямо сейчас наш корреспондент, Мишель Дидье, ведет репортаж из святая святых – лаборатории блестящего парфюмера в Грассе. Он готов взять интервью у Жасмин Мартин».

Люк подошел ближе к телевизору, а на экране тем временем возник представленный репортер.

«– Добрый вечер! Я нахожусь в той самой комнате, где Максим Ферье создал свою знаменитую формулу «Аромата ночи» – духов, которые выиграли множество наград и до сих пор являются самыми продаваемыми на планете. Весь мир жаждет познакомиться с вами, Жасмин. Могу я так вас называть?

– Конечно».

Камера наехала на его собеседницу, и Люк изумленно вскрикнул. Этого не может быть! Он вновь видел девушку, которую встретил на причале острова Геронисос! Значит, это была Жасмин Мартин, новый председатель совета директоров дома Ферье?

Люк не ожидал ее снова увидеть. Но вот она, во плоти, во всей своей красоте, об обладании которой он грезил каждую ночь. Ну почему именно она возглавила одну из самых знаменитых парфюмерных компаний Франции – бесстрашная особа, которая бесшабашно проигнорировала предупреждение Люка и полезла прыгать с утеса? И как же она будет управлять огромной корпорацией?

Сегодня эта женщина была одета не в бикини и футболку, а в костюм, облегающий ее великолепную фигуру. Позади нее рядами стояли сотни склянок, напомнивших Люку магическую лавку из фильма о Гарри Поттере. Вот только, в отличие от колдовских отваров, эти зелья творили волшебство в мире косметики, принося миллиардные прибыли.

«Хочется о многом спросить, – продолжал репортер. – Но главный вопрос, волнующий всех зрителей, таков: почему на этот важный пост из всех кандидатур выбрали вас, такую юную?»

Жасмин озорно улыбнулась, скрестила руки на груди и оперлась о край лабораторного стола.

«Сейчас вы получите свою сенсацию, Мишель, – поддразнила она, сверкнув голубыми глазами, и Люк подумал, что она весьма естественно держится перед камерой. – Я – младшая внучка Максима Ферье».

Внучка? Известный репортер был так же ошарашен, как и Люк.

«Так как из всех его внуков я родилась последней, он прозвал меня Жасмин, потому что эти цветы собирают в конце октября. Дедушка говорил, что жасмин – его любимый цветок из-за его притягательного аромата. Это прозвище так и прилипло ко мне, хотя родители назвали меня в честь матери Бланшеттой».

Мишель Дидье покачал головой.

«Прошу, продолжайте свой рассказ. Я, как и все наши зрители, очарован и лишился дара речи».

Она тихо рассмеялась.

«– Я постоянно вертелась возле дедушки. Он казался мне удивительным волшебником, а себя я представляла его подмастерьем.

– Как вы считаете, почему он выбрал вас для управления компанией?

– Однажды дедушка сказал, что я единственная из всей семьи унаследовала его нос. Я подумала, что он имеет в виду свой большой римский нос, словно у орла, и с плачем выбежала из лаборатории. Я испугалась, что мой любимый дедушка считает меня уродиной. Но позже он объяснил мне, что хотел сказать: спустя шестьдесят лет в нашей семье родился еще один парфюмер, умеющий, как и он сам, различать запахи. Этот парфюмер – я, и он этому очень рад.

Майкл улыбнулся:

– Неудивительно, что дедушка назвал вас своей преемницей.

– Мне до сих с трудом в это верится. Никто не мог сравниться с дедушкой, и я потрясена тем, что он посчитал меня способной его заменить.

Репортер обратился в камеру:

– Дамы и господа! Вот вам невыдуманная необычная история про Золушку. – Он снова обратился к Жасмин: – В заключение хотелось бы услышать о вашей бабушке. Мы знаем, что она была выдающейся красавицей, а также не только преданной супругой, но и очень умной женщиной – она написала несколько книг.

– Она была потрясающей.

– Наверное, вы знаете, что пресса называла ваших бабушку и дедушку самой красивой парой в мире. Французские газеты окрестили их современными Марлен Дитрих и Шарлем Буайе, а американские журналисты сравнивали вашего дедушку с Кэрри Грантом, а бабушку с Грейс Келли или принцессой Дианой. А вы что скажете на это?

– Что я могу добавить? Они были людьми той эпохи, прекрасными и лицом, и душой. Бабушка так любила своего мужа, что умерла через три месяца после его смерти».

Люку не хотелось признавать, но эта женщина очаровала его, а уж репортера и подавно.

«– Увидев вас в этой передаче, люди скажут, что вы унаследовали красоту своей бабушки.

– С ней никому не сравниться. Если бы вы слышали, какие слова говорил ей мой дедушка!»

Голос Жасмин задрожал, и Люка против воли тронула ее скромность. После той стычки на острове он ни за что бы ни подумал, что в ее натуре есть место сентиментальным проявлениям. Если только ее нынешнее поведение не игра.

«– А это правда, что ваш дедушка не дал ни одного интервью за всю свою жизнь?

– Да. Он избегал любой публичности. Долгие годы нашу семью осаждали журналисты. И сейчас я даю это единственное интервью лишь потому, что мне хотелось через вашу программу поблагодарить всех людей, приславших соболезнования по поводу смерти моих бабушки и дедушки.

– Это честь для меня, мисс Мартин. Если я спрошу, есть ли в вашей жизни особенный мужчина, это не будет слишком бесцеремонно?

– Будет, – ответила Жасмин, улыбнувшись уголком рта, и Люк тут же вспомнил ее обидные слова в свой адрес.

Репортер смутился:

– Понятно. Скажите, правда, что вашему дедушке принадлежит фраза «Прованс – это Божий сад»?

– Нет, но он часто ее повторял.

– А вот отрывок из книги вашей бабушки, где она цитирует слова мужа. Кажется, он говорил это про вас: «Жасмин – цветок, вызывающий ностальгию. Он растет у дверей и обвивает стены зданий, что тесно связывает его с теплом родного дома. Он ассоциируется и с меланхоличными сумерками, и с веселыми летними вечерами. Аромат этого цветка наполняет воздух, порождая любовь».

Она прочистила горло.

– Я помню, как дедушка говорил эти слова. Думаю, он очень любил цветы».

Люк ничего не понимал. Женщине, которую он повстречал пару месяцев назад, вовсе не подходило описание старого парфюмера.

«– Позвольте мне прочесть еще несколько фраз вашего деда, которые ваша бабушка приводит в своей книге: «В первоклассных духах есть три ноты. Верхняя привлекает, затем ее сменяет насыщенный аромат средней ноты, а заключительная нота связывает все три аромата, даря насыщенность и стойкость запаху духов, который можно сравнить с вашей подписью». Да ваш дедушка был настоящим поэтом!

– Он был талантлив.

– Жаль, что время нашего общения подходит к концу. Спасибо за то, что пустили нас в свой мир. Поздравляем с назначением на такой пост. Вас в свои преемники выбрал сам глава компании. Это ли не самое главное одобрение? – Репортер повернулся к камере. – Мы прощаемся с вами. Увидимся в Париже».

Потрясенный Люк выключил телевизор и начал мерить комнату шагами, пытаясь прийти в себя. Было ясно, что в будущем ему придется иметь дело с Жасмин Мартин. При этой мысли сердце застучало быстрее.

Теперь, когда сенсационная новость стала известна всем, за закрытыми дверями в компании Ферье наверняка уже что-то происходит. Неужели члены совета директоров, которые в два, а то и в три раза старше этой девицы, смирятся с назначением ее на должность начальницы? Если бы они знали о ней то, что знал Люк!

Люк предположил, что Максим Ферье к старости впал в маразм либо внучка вила из него веревки, пользуясь тем, что унаследовала его дар. Но даже наличие этого таланта вовсе не означает, что у нее имеется и деловая хватка, а также необходимые навыки, чтобы управлять одной из самых знаменитых компаний современности. У нее нет ни образования, ни опыта, ни, как оказалось, здравого смысла.

Наверное, совет директоров считает так же и при первой же возможности скинет ее с этого поста. А пока надо понять, как вести себя с этой женщиной дальше. После той ссоры на острове Люк не представлял, как построить дальнейшее общение. Но, к его неудовольствию, при мысли о том, что он снова увидит Жасмн, он почувствовал трепет и радость.

– Люк? – Помощник вошел без стука с ошеломленным лицом. – Ничего более удивительного в жизни не видел.

– Не ты один, Тома.

– Она еще красивее, чем ее бабка, если только это вообще возможно. Не могу поверить, что теперь она будет лицом и главой компании. Может, она и любимица Максима Ферье, но выглядит слишком юной и беззащитной, чтобы выстоять в битве с акулами бизнеса.

Люк и сам бы так подумал, если бы не стал свидетелем того, как Жасмин несколькими фразами одолела его в словесном поединке, а после с силой и проворством начала взбираться на утес.

– Так, значит, теперь ты будешь встречаться с ней, а не с Жилем Ле…

Люк оборвал его, не дав закончить фразу. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с новостями.

– Я опаздываю на вечеринку. Увидимся в понедельник, – бросил он помощнику и вышел из кабинета по отдельному коридору, ведущему прямо на частную охраняемую стоянку.

Еще с того случая на Кипре Люк боролся с искушением узнать больше об этой девице – достаточно было сделать звонок в фирму, сдавшую в аренду лодку. Слава богу, он сдержался и не разыскал свою незнакомку. Иначе она с удовлетворением бы убедилась, что директор Международного южнофранцузского банка действительно извращенец, охотящийся во время отпуска за девицами по всему Средиземноморью.

Банк не может позволить себе потерять одного из главных своих клиентов. И не имеет значения, насколько Жасмин Мартин язвительна или безрассудна, а также не важно, что решение Максима Ферье назначить на свой пост эту безответственную особу разочаровало Люка. Ему оставалось лишь наблюдать за надвигающейся катастрофой со стороны. А еще – презирать себя за то, что теперь его влекло к этой женщине еще сильнее.

## Глава 2

В среду утром Жасмин проводила родных в аэропорту Ниццы, пообещав им, что уже через месяц вернется домой, в Айдахо. Жизнь, о которой она рассказывала перед телекамерой, осталась в прошлом. Бабушка с дедушкой уже умерли, и ничто больше не будет удерживать Жасмин во Франции после того, как она исполнит последнюю волю деда, о которой не знал никто, кроме его адвоката и его внучки.

Посадив родителей в самолет и уверив их, что успеет вернуться в Айдахо до тридцатой годовщины их свадьбы в августе, Жасмин, жутко волнуясь, отправилась на своей «ауди» в Международный южнофранцузский банк.

Разумеется, телерепортаж о ее назначении главой компании, а также воля дедушки, оглашенная Робертом на заседании совета директоров, взбудоражили весь клан Ферье. Ведь некоторые из ее родственников, а также не принадлежащие к их семейству члены совета директоров надеялись, что кто-то из них будет назван в качестве преемника в завещании, и даже не скрывали этого.

Отец Жасмин, американец, и ее мать, француженка по рождению, а также их дети были известны как американская ветвь семейства Ферье. Они не хотели принимать участие в фамильном парфюмерном бизнесе.

Но все остальные Ферье жили во Франции и так или иначе работали на семейную компанию: кто-то в Париже, на руководящих должностях, кто-то никогда не покидал окрестностей Ниццы. Сперва Ферье владели одним небольшим литейным производством, со временем у них появилось около тридцати перегонных заводов. У дедушки была своя небольшая лаборатория в Грассе, а также две парфюмерные фабрики: в Йере и в Париже. Постепенно его дело расширялось, и наконец в Грассе была построена большая парфюмерная фабрика.

Естественно, все члены быстро растущего семейства Ферье живо интересовались фамильным бизнесом. Жасмин всех их любила. Они замечательные люди. Но у них эмоции – зависть, гордыня, а иногда даже жадность – часто брали верх над интересами компании. Для них было сильнейшим ударом узнать, что на руководящий пост назначили одну из самых юных представительниц клана, никому не известную и не имеющую веса в обществе особу.

Максим Ферье всегда был скрытным человеком, и неудивительно, что он предпочел держать свой план в тайне, пока одно из его самых заветных желаний не станет свершившимся фактом. Но при этом старик был самым добрым и щедрым из всех людей, которых знала Жасмин. Она высоко ценила его доверие и знала, что не подведет его.

Хотя дедушка и понимал, что его решение расстроит или обидит всех, он преследовал благородную цель: с помощью внучки восстановить справедливость, попранную очень давно, когда сам он был еще мальчишкой и жил в Ла-Турете – фамильном поместье Ферье в Грассе.

Жасмин, понимая, что враждебная реакция на назначение ее главой компании – ничто в сравнении с тем, какой фурор произведут дальнейшие события, прошептала: «Дедушка, я выполнила первую часть твоего плана. А теперь надеюсь справиться и со второй. Ты слышишь меня? Обещаю, я не подведу», – и глаза ее наполнились слезами.

Банк, с которым уже много лет имел дело дом Ферье, располагался в бывшем дворце, выстроенном в неоклассическом стиле и окруженном пальмами и экзотическими растениями. Все зависело от исхода этого визита. Без помощи банка задуманное не удастся. Для Жасмин было очень важно убедить директора встать на свою сторону.

Припарковавшись на общей стоянке, она вошла в здание.

– Я могу вам помочь? – обратился к ней охранник.

– Мне необходимо увидеться с месье Люсьеном Шарьером по срочному делу. Не могли бы вы сообщить месье Шарьеру, что здесь, в фойе, находится Жасмин Мартин из компании Ферье?

Имя Ферье всегда действовало на окружающих словно магическое заклинание, и пожилой охранник сразу же засуетился, позвонив кому-то, начал что-то тихо объяснять, а повесив трубку, сообщил:

– Сейчас за вами придут.

Через минуту Жасмин окликнул мужчина:

– Мисс Мартин. Я – Тома, помощник месье Шарьера. – Он буквально поедал ее глазами с явным интересом. – Ступайте за мной. Я провожу вас в его офис. Директор сейчас отвечает на международный звонок, но скоро освободится.

Они прошли по северному коридору в офис, состоящий из нескольких комнат. Хотя интерьер и осовременили, но по-прежнему было заметно, что это здание – бывшая резиденция Савойской королевской династии.

Не успел Тома вместе со своей спутницей подойти к дверям кабинета, как те открылись, и на пороге возник высокий мужчина лет тридцати, напомнивший Жасмин того неотразимого парня с причала Геронисоса!

– Вы! – Голова Жасмин шла кругом: мечты стали реальностью! Как так вышло?

Сегодня этот мужчина был одет в безукоризненный деловой костюм и галстук. Его черные волосы, почти растрепанные, выглядели так, словно он только что провел по ним пятерней в раздражении или по привычке.

Хотя было всего одиннадцать часов утра, ему уже требовалось снова побриться. Жасмин знала, как выглядит его тело под одеждой – сильное и мускулистое. От лигурийских предков Люсьену Шарьеру достались черные глаза, цвет которых она в прошлый раз не разглядела за солнечными очками. Этот человек выделялся бы в любой толпе. Жасмин вспомнился рассказ бабушки о том, как она впервые увидела своего будущего мужа: «Передо мной стоял высокий, подтянутый, загорелый мужчина с проницательным взглядом черных глаз и черными волосами. Он был так красив, что у меня перехватило дыхание». Определенно, можно было заметить некоторое сходство ситуаций.

Люсьен окинул посетительницу внимательным взглядом, и Жасмин охватила дрожь. Было ясно, что он до сих пор сердит из-за ее резких слов. Но ведь и ее злость еще не прошла!

Кажется, внука Раймона Шарьера будет нелегко убедить согласиться на ее просьбу. Да и как Жасмин могла знать, что главой совета директоров одного из самых известных банков юга Франции окажется мужчина, с которым ей удалось поссориться?

Жасмин понимала, что можно обратиться и к другим кредиторам, но дом Ферье всегда имел дело именно с этим банком. Ей очень нужна помощь Люсьена Шарьера, иначе ее план рухнет и все будет потеряно. Ледяная улыбка этого мужчины ясно давала понять, что он не забыл ту ссору.

Жасмин заговорила первой:

– Судя по вашему молчанию, вы не ожидали, что я вернусь живой с Геронисоса.

Шарьер прищурился.

– А судя по вашему пристальному взгляду, вы тоже не ожидали, что я доберусь до материка целым и невредимым. В воде ведь так много акул!

Ну вот! Жасмин только что все испортила!

– Мне следовало предварительно договориться о встрече.

Он поднял бровь.

– Вы уже продемонстрировали, что любите жить на грани риска, поэтому меня не удивляет, что вы не поступили так, как принято. Я едва узнал вас в выпуске новостей по телевизору в прошлую пятницу. – От этих слов Жасмин с ног до головы залилась румянцем. – Остается только догадываться, чего еще от вас ожидать.

Ситуация только ухудшилась.

– Может, начнем все сначала, как считаете?

– Не уверен. Стоит мне сказать, что я рад с вами познакомиться, и вы тут же решите, что одно из тайных хобби этого старика, то есть меня – ловить беспомощных женщин, имевших несчастье войти в это логово.

– Извините меня за ту неловкую ситуацию. Вы были правы насчет опасности. Один из тех парней сильно порезал ногу, и его на скорой отправили в больницу.

Взгляд Люсьена немного смягчился.

– К счастью для дома Ферье, его новый гендиректор выжил.

– Если честно, я вовсе не посчитала вас хищником. Но ваши слова о моей семье вызвали такую бурную реакцию с моей стороны.

Это была правда.

Черные глаза изучали ее, словно Шарьер решал, насколько ее слова искренни.

– Должен признать, что, заботясь о вашей безопасности, я был немного резок в своих оценках.

«Немного?» – мысленно вскинулась Жасмин. Но когда собеседник протянул ей руку, не оставалось иного выбора, кроме как пожать ее с благодарностью за попытку примирения с его стороны. В ту секунду, когда их руки соприкоснулись, по телу Жасмин прокатилась теплая волна.

– Прошу вас, входите и садитесь, мадемуазель Мартин.

– Спасибо, но прежде я хотела бы попросить вас об одном одолжении.

– Хорошо, я оставлю дверь открытой, – сухо произнес Люсьен.

Жасмин решила не отвечать язвительно.

– Мне показалось, вы приняли мои извинения.

Его губы тронула легкая улыбка.

– Так и есть. Что же это за одолжение?

– Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из дома Ферье узнал, что я приходила сюда. Вы могли бы попросить своего помощника и охранника на входе никому не говорить о моем визите.

Поразмышляв пару секунд, Шарьер кивнул:

– Конечно. Сейчас я все устрою, – и удалился.

Жасмин вошла в кабинет и села на один из двух обитых шелком диванчиков, стоящих рядом с кофейным столиком. Люсьен вернулся и, закрыв за собой дверь, сообщил:

– Теперь можете не беспокоиться. Не желаете кофе, чай или, может, прохладительные напитки?

– Нет, спасибо.

Они словно кружили по бойцовской арене, пытаясь оценить друг друга. Шарьер сел на стул напротив, и Жасмин обратила внимание на то, что на его руках не было ни одного кольца.

– Поздравляю вас с назначением на пост главы корпорации Ферье. Дерзну предположить, что на сегодняшний момент вы – самый знаменитый гендиректор в современной истории Франции. – От Жасмин не ускользнула прозвучавшая в его голосе ирония.

Одно она уже знала точно: Люсьен Шарьер говорит то, что думает.

– Благодарю. Впрочем, я недолго буду возглавлять компанию.

– Не могу сказать, что удивлен, – ответил банкир с изысканной вежливостью. – Прошу, не поймите меня неправильно, но после того, как из телеинтервью все узнали об отсутствии у вас необходимого опыта, думаю, совет директоров вряд ли исполнит волю вашего деда, даже если тот избрал вас своей преемницей.

Жасмин была шокирована его быстрой реакцией, но обижаться было не на что – Шарьер оперировал суровыми фактами и прекрасно понимал, как устроен бизнес, ведь не зря он был президентом банка. «Что ж, тяжелая битва только начинается», – подумала Жасмин и призналась:

– Да. Жиль Лекло через пару недель созывает еще одно заседание совета директоров для проведения голосования. А потому остается не так уж много времени, чтобы успеть сделать все необходимое. Именно поэтому мне надо было так срочно с вами встретиться. Я очень признательна, что вы приняли меня без предварительной договоренности.

Люсьен подался вперед:

– Вы должны понимать, что многолетнее сотрудничество вашей компании с нашим банком дает вам право на немедленную встречу в случае необходимости. Рад, что вы прибыли этим утром, ведь после обеда я уезжаю из города по делам. Вам просто повезло, что вы меня застали.

– Так и есть, и я очень вам благодарна. – Жасмин закусила губу. – Прежде всего, сказанное мной должно остаться строго между нами. Даже Жиль Лекло, который вел дела компании после смерти дедушки, не должен знать, что я была здесь. Иначе он подумает, что я пытаюсь действовать за его спиной. Придет время, и я все ему расскажу, но не сейчас. Вы обещаете молчать?

Шарьер откинулся на спинку стула и впился в лицо Жасмин таким пронзительным взглядом, что ей показалось: он может видеть ее насквозь.

– Продолжайте.

Очевидно, это следует считать согласием.

– Послушайте, к чему ходить вокруг да около. Компанией моего деда после его смерти управляли из рук вон плохо, и сейчас она в бедственном положении. Никто не знает об этом лучше вас. Я собираюсь спасти ее, но мне понадобится ваша помощь.

– Хотите сказать, что сумеете за две недели заставить компанию приносить прибыль? – В его тоне звучало недоверие, а не насмешка. – Не слишком ли вы самонадеянны?

Жасмин поморщилась, а Люсьен продолжил:

– Я понимаю, звучит жестоко, но вы никогда не управляли корпорацией, а банк больше не в состоянии увеличивать кредит дому Ферье – вы исчерпали лимит.

– Я прекрасно это понимаю.

– Тогда вы должны понимать, что мы не в состоянии ничем вам помочь. – Он покачал головой. – Возможно, другой банк пожелает выдать вам еще один кредит, хотя я не назвал бы это мудрым решением. Даже если не брать в расчет то, что прибыли падают, а надежда на их повышение совсем призрачная, в руководстве компании нет никого, кто внушал бы достаточно доверия правлению нашего банка. Пожалуйста, постарайтесь здраво оценить сложившуюся ситуацию.

– Не буду. Если бы я была членом правления вашего банка, я бы рассуждала так же. Разве годится на пост гендиректора пустоголовая прыгунья с утесов, которая не имеет понятия о бизнесе и так избалована миллионами долларов, что даже не представляет, как выглядит чек на получение зарплаты? Я права?

– Это ваши слова, не мои.

Казалось, ничто не могло сбить Шарьера с толку.

– Прежде чем вы укажете мне на дверь, я надеюсь, что во имя девяностолетнего партнерства между вашим банком и домом Ферье вы найдете немного времени, чтобы выслушать мое предложение.

Глаза банкира вспыхнули, и Жасмин поняла, что смогла его удивить.

– Не то предложение, о котором вы, возможно, подумали. Мне необходимо как можно скорее обсудить с вами один вопрос, но его не изложишь в двух словах. Сейчас вы уже торопитесь покинуть офис ради других дел. Вы могли бы приехать завтра или в пятницу в лабораторию моего деда в Грассе? Это очень важно, иначе я бы не просила вас.

Дожидаясь ответа, Жасмин молилась, затаив дыхание. Кажется, было даже слышно, как ворочаются мозги Шарьера.

– Я приеду в пятницу после обеда. В четыре тридцать. Может, в пять. У вас будет полчаса, затем у меня будут другие дела.

Жасмин с огромным облегчением вскочила на ноги.

– Спасибо вам! Лаборатория – это небольшое здание с южной стороны фабрики. Позвоните мне, когда подъедете, и я вас впущу. – Она вручила Люсьену бумажку со своим телефонным номером. – До встречи.


В пятницу в четыре часа дня Люк отправился на своей машине в Грасс. За прошедшие два дня он несколько раз порывался позвонить Жасмин, но каждый раз отдергивал руку от телефона.

По ночам он не мог заснуть, вспоминая, как предательски дрогнул ее голос, когда она сказала, что дело – срочное.

Эта встреча – глупая затея, потому что даст ей несбыточную надежду. Но мисс Мартин права – учитывая многолетнее сотрудничество их компаний, было бы неучтиво с его стороны не выслушать ее.

Но в глубине души он понимал, что лжет самому себе и что вовсе не поэтому так гонит автомобиль, чтобы поскорее добраться до Грасса.

Через несколько минут он припарковал свою красную «ауди» перед зданием лаборатории и набрал номер Жасмин. Она ответила после третьего звонка:

– Добрый день, месье! Не могу выразить словами, как я благодарна, что вы приехали! – Ее голос звучал очень искренне. – Каждый раз, когда раздавался звонок телефона, я боялась, что это вы звоните, чтобы отменить встречу. Сейчас я открою дверь.

Люк вышел из машины и подошел ко входу в лабораторию. Электронный замок щелкнул. На пороге стояла Жасмин в белом халате, который не скрывал ее великолепную фигуру.

– Входите.

Под самым потолком комнаты было несколько окон, но все равно в ней царил полумрак. У Люка возникло ощущение, что он попал в старую химическую лабораторию со всеми атрибутами пятидесятых годов. Полки на стенах были уставлены многочисленными пузырьками, посреди комнаты стоял рабочий стол.

Жасмин указала на вращающийся стул – единственную уступку современному дизайну. Он стоял перед старым дубовым столом, придвинутым к стене и заваленным журналами для записей. Над столом висели два диплома в рамках. Оба – выданные химическим факультетом парижского университета Сорбонна. На первом, уже чуть пожелтевшем, было напечатано имя Максим Трикорно Вальми Ферье. На менее старом – имя Жасмин Ферье Мартин и лента со словами «С отличием».

– Я пригласила вас сюда по двум причинам. Во-первых, мне хотелось, чтобы вы увидели мое рабочее место и избавились от некоторых заблуждений относительно меня. На самом деле я работаю уже далеко не первый год, и дедушка незаметно для других всегда был рядом со мной. Он платил мне зарплату, регулярно переводя эти деньги в специальный фонд, откуда я могла их получать. Пожалуйста, присаживайтесь, месье Шарьер.

– Люк.

– Люк, – поправилась она. – Я тоже не люблю официоз. Зовите меня Жасмин.

– Полагаю, теперь мне придется признать свою неправоту и забрать обратно свои слова.

– Вы ошибаетесь. Это вовсе не попытка взять реванш. Я была крайне серьезна, когда говорила о том, что мне нужна ваша помощь. Прошу лишь выслушать меня и не спешить с выводами. Если и после моего рассказа вы по-прежнему не захотите мне помочь, то я больше не потревожу вас своими просьбами.

– Вполне справедливо, – пробормотал Люк.

– Спасибо. – Она глубоко вдохнула. – Когда мы столкнулись с вами на Геронисосе, я приехала туда с теми подростками лишь потому, что в их лодке было свободное место. На острове мне необходимо было сделать фотографии раскопа. Я никогда в жизни не прыгала с утеса и не занималась ничем подобным. Я тоже посчитала тех парней идиотами и переживала, что кто-то из них может пораниться, что и случилось.

Люк все больше понимал, насколько неверно думал об этой женщине.

– Скоро выходит в свет второе издание книги моей бабушки. Она была археологом-любителем, и в книге есть глава о ее путешествиях с мужем. Фотографии, которые бабушка снимала на Геронисосе, потерялись, а потому не вошли в первое издание. Я отправилась на остров и сняла там новые фото для второго издания. Бабушка и дедушка ездили туда в поисках могилы Клеопатры. Она находится где-то возле Александрии, но где – точно не известно.

– Знаю. Я сам пытался ее отыскать.

– Так вот почему вы были там в тот день!

– Я интересуюсь археологией Древнего Египта. Мне подумалось: а вдруг Клеопатра и Марк Антоний похоронены на Геронисосе под развалинами храма Аполлона. Но я так и не нашел никаких следов их склепа на том острове.

– Боюсь, эта тайна пока не разгадана.

Люк кинул на Жасмин острый взгляд.

– Разве я мог подумать, что это новый гендиректор дома Ферье взбирается на утес, словно одна из амазонок из греческих мифов?

– А если бы я знала, что через пару месяцев именно к вам мне придется обратиться с просьбой, я бы…

– Вы бы повели себя точно так же.

Она улыбнулась.

– Отец и братья научили меня защищаться.

– Передайте им, что они в этом преуспели. Вынужден признаться: меня впечатлило то, как вы сумели постоять за себя. Я чуть сам не поверил в то, что я – похотливый распутник.

Теперь Жасмин Мартин стала для Люка еще большей загадкой. Не зря она была внучкой Максима Ферье. Кажется, она унаследовала от деда проницательное чутье в бизнесе – иначе тот не выбрал бы ее своей преемницей.

Жасмин взглянула на собеседника.

– Это правда: у меня нет за плечами многолетнего опыта, но есть кое-что другое – мой дедушка полностью мне доверял.

– Вы говорили об этом в интервью.

– То, что вы услышали в интервью, мало объясняет, почему он назначил меня главой компании. Вовсе не потому, что мне досталось его обоняние. Кстати, в этом мне далеко до деда. В мире рождается только один Моцарт. Истина в том, что я нужна была дедушке, чтобы сделать то, что он сам не мог сделать при жизни.

Услышанное так озадачило и заинтриговало Люка, что он вскочил на ноги и бросил:

– Продолжайте.

– Простите, если мое объяснение не будет кратким, но оно необходимо, чтобы вам все стало понятно. У моего дедушки было два дома: ранчо в США, в штате Айдахо, где родилась моя бабушка, и фамильный дом в Грассе. У дедушки было четверо детей – два мальчика и две девочки. Все они являются членами правления компании, кроме моей мамы. Ей очень нравилось жить на ранчо, и ее мало интересовал парфюмерный бизнес. В конце концов она вышла замуж за моего отца, ковбоя из Айдахо, у которого было свое ранчо по соседству. Там же, на ранчо, живут мои братья. Мы все – одна счастливая семья.

– И этим объясняется ваше странное замечание о «французах» при нашей первой встрече? – предположил Люк.

– Скажем так, американские мужчины очень отличаются от французских. Но вернемся к моему рассказу. Я – младшая из троих детей. Нам с братьями нравилось жить на ранчо, но всякий раз, когда наша семья приезжала погостить в Грасс, я постоянно крутилась вокруг дедушкиной лаборатории. Если родители или бабушка не могли меня найти, значит, я была с дедом, нюхала бумажные полоски с нанесенными на них различными пахучими веществами. Мне нравилось подражать тому, чем занимался он. Меня не интересовали ни куклы, ни игрушечные чайные сервизы. Я любила, когда дедушка брал меня с собой на прогулку ранними вечерами. Он говорил, что это идеальное время для того, чтобы чувствовать в воздухе ароматы. Он рассказывал мне, что создает новые духи. Я тоже пыталась создать свой аромат, а дедушка подсказывал мне идеи. У нас с ним была одна игра. Я должна была угадать масляную эссенцию или химический реактив, который он использовал. И я полночи не спала, вдыхая запахи с бумажных полосок-тестеров, чтобы быть готовой к его вопросам на следующий день.

Люка заворожил ее рассказ.

– Когда мне исполнилось двенадцать, я упросила родителей позволить мне провести у бабушки с дедушкой следующие девять месяцев. Мама с папой согласились, но при условии, что это будет лишь однажды, потому что иначе они будут очень по мне скучать. Я тогда еще не понимала, какой это было для них жертвой – расстаться со мной так надолго. Перед моим возвращением домой в следующем июне дедушка посадил меня на этот стол. – Жасмин похлопала ладонью по столешнице. – Вот тогда-то он и заявил мне, что я унаследовала его нос, но должна держать это в секрете. А когда мне исполнится двадцать шесть лет, он сделает меня главой своей компании, и если он умрет раньше этого срока, то оставит соответствующие распоряжения совету директоров. Я подумала, что он шутит, и не придала значения его словам. Но все же я чувствовала, что дедушка любит меня, а я его просто обожала. Я стала гостить у дедушки с бабушкой все летние каникулы и праздники. Дедушка позволял мне крутиться у него под ногами во время работы и объяснял, как составить формулу духов. Я встречалась с работающими на него людьми: фермерами, рабочими на перегонных заводах и складах. Дедушка с бабушкой брали меня с собой в путешествия в Марокко, в Индию и на Кипр. Дед объяснял мне, какие бывают виды почвы и где растут лучшие цветы. И в каждой поездке мы осматривали древние артефакты. Когда я окончила колледж в Париже, дедушка попросил меня вернуться в Грасс и работать с ним в лаборатории. Никому, кроме него и меня, не разрешалось сюда входить. Именно тогда он начал рассказывать мне о своей жизни и о том, что терзало его с самого детства. То, что я узнала, разбило мне сердце. Перед смертью дедушка попросил меня об услуге. Чтобы исцелить свою душевную боль, он разработал план, который мог быть исполнен лишь после его жизни, поэтому потребовалась моя помощь. – Глаза Жасмин наполнились слезами. – И это имеет отношение к вам, Люк.

«Она что, играет со мной?» – подумал Шарьер. И тут вдруг зазвонил его сотовый. Звонила мама. Она недавно вернулась из путешествия по Востоку, и по этому случаю планировалась большая семейная вечеринка.

– Извините, я должен ответить.

– Конечно.

Люк отошел в сторону и произнес в телефон:

– Мама?

– Вечеринка началась уже час назад. Ты где? Все тебя ждут.

– Я буду через полчаса.

– Так долго?

– У меня неотложное дело. Скоро увидимся.

Люк дал отбой и повернулся к Жасмин. Ему хотелось задать ей множество вопросов.

Но, словно прочтя его мысли, собеседница сказала:

– Вы дали мне полчаса. Я понимаю, что вам пора уходить. Но я еще не перешла к самой важной части. Мы можем встретиться в вашем офисе в удобное для вас время, чтобы закончить этот разговор? Вам нужно узнать о свершившейся великой несправедливости. Я должна устранить ее, и надеюсь, вы мне в этом поможете.

«Должна?» – удивленно подумал Люк.

– Я скажу своему помощнику, чтобы он отметил в моем расписании встречу с вами в понедельник в одиннадцать утра.

«Поскорее заканчивай с этим делом», – мысленно посоветовал себе Шарьер.

## Глава 3

Утром по субботам на рынок в Грассе стекались целые толпы туристов и местных жителей. Сегодня среди них была и Жасмин, дожидавшаяся, когда появится грузовик с цветочной плантации семейства Флери. Когда из него выгрузили свежий товар, Жасмин купила целый ящик фиалок, распорядилась, чтобы цветы отнесли в ее машину и, зная, что каждая минута теперь на счету, поспешила в лабораторию.

Она собиралась изготовить свежую порцию духов, над которыми работала уже больше года. Новый образец должен содержать эссенцию из сорта фиалок, выведенного лишь недавно. Их запах лучше всех других ароматов. Разница между прежде использовавшимся ею сортом и новым была так очевидна, что Жасмин чуть не пританцовывала от радости, работая над созданием нового образца в течение следующих двух дней.

Когда вечером в воскресенье Жасмин запирала лабораторию, позвонил Жиль. Но ей пока нечего было ему сказать, поэтому она решила не отвечать на его звонки. Если их встреча пройдет безрезультатно, придется искать другого банкира.


Выйдя из лаборатории и направляясь к своей машине, Жасмин заметила Фабриса Гиллара, одного из химиков, работающих на парфюмерной фабрике. Тот поджидал ее в своем «пежо».

– Привет, Фабрис! Что вы здесь делаете в воскресенье вечером?

– Поджидаю вас.

Скорее всего, кто-то из совета директоров, возможно Жиль, хотел знать, что она задумала, и послал Фабриса расспросить ее. Что ж, если они хотели добыть информацию, доказывающую, что Жасмин не годится на пост гендиректора, то послали не того человека. Она рассмеялась.

Фабрис прикинулся уязвленным:

– Вы ранили меня в сердце, мадемуазель. Я увидел вашу машину и решил пригласить вас куда-нибудь перекусить, надеясь, что отказа не последует.

Привлекательный разведенный француз с русыми волосами и ореховыми глазами работал на компанию не так давно, и все женщины на фабрике только о нем и говорили.

Но, как множество других французских мужчин, Фабрис заигрывал с ней, заставляя поверить, что она – самая красивая женщина в мире. Его чересчур интимный тон вызвал раздражение. Жасмин не была сейчас расположена к флирту.

– Спасибо за приглашение, но у меня другие планы. Мой вам совет: лучше завтра, после работы, пригласите кого-нибудь из девушек, работающих на фабрике. Обещаю, вам гораздо больше повезет с Сюзеттой, чем со мной. Я слышала, что она находит вас умным и веселым.