# Звезда Сварога: Быль Первая

Александр Игоревич Дубоносов

Как же надоел этот проклятущий лес! А ведь так хочется свободы! Поглазеть на деревенских девок. Авось, даже пощупать… Силушку показать, в конце-то концов!Богатырь я али кто?! Ну не протухать же мне всю жизнь, гоняя нечисть по болотам?А тут деревенская свадьба, коварный волколак преследует зеленоглазую девку, да целый отряд мужиков пропал в Туманных топях…Ну и что мне со всем этим делать?Эх, была не была! Я только одним глазком…

## ПРОЛОГ

Солнце уже зашло, но розовый закат ещё проглядывался сквозь кроны редких деревьев Туманных топей.

Их было семеро. Два дня назад из деревни выехало восемь, но утром мавки утащили Косого в заросли камыша.

Командир дозора деревенский плотник Феол посмотрел на мужиков единственным глазом и тяжело вздохнул. Его изрядно уставший, голодный и замёрзший отряд нуждался в отдыхе, но разбивать здесь лагерь – сущее самоубийство. Только последний дурак сможет спокойно спать в таком тумане, где они были лёгкой добычей. Но для кого?

За этим-то старшина Рознег и собрал дозор – обойти топи, да разузнать, что за напасть в их краях поселилась. Не болотники же так страшат купцов, что те стали обходить деревню стороной?..

Вокруг стояла глубокая тишина. Спёртый болотистый воздух давил на лёгкие, от чего и дышать доводилось с трудом.

Мужики, хмурые и злые, сохраняли молчание.

Феол же без устали продолжал вести отряд через туман, прекрасно осознавая, что они вконец заблудились и уже несколько часов ходят кругами.

Старшина неспроста поставил Феола головой, ведь он один из тех немногих, оставшихся в деревне, кто на своей шкуре испытал настоящую ратную службу и пережил далеко не один бой.

Да чего уж, его многочисленные шрамы и солдатская выдержка говорили сами за Феола с первого на него взгляда.

Но даже у такого опытного воина, как Феол, от этих болот коченели пальцы и время от времени становилось жутко, чего уж говорить об остальных…

Последние розовые лучи окончательно скрылись за деревьями, но Феол так и не мог найти подходящего места для привала. Единственную сохранившуюся дорогу через топи окружала лишь тина и камыш, будто что-то вело всё дальше и дальше, в глубь болот.

«Проклятая трясина!» – Феол недовольно сморщился, вглядываясь в шуршащие сбоку заросли камыша. – «Отродясь такого тумана не встречал. Нужен огонь и добрый сон… Не хватало ещё, чтобы все умом тронулись!»

И тут конь замыкающего отряд рыбака Невела провалился копытом в мягкую почву, сильно качнув седока. От неожиданности Невел громко вскрикнул, чем напугал везущее его животное.

Мужики обернулись и увидели, как конь поднялся на дыбы и рванул вперёд, скинув с себя низкорослого всадника. Невел перекувыркнулся через лошадиную спину и уткнулся бородой в мягкую болотистую почву.

Напуганное животное так и скрылось бы в тумане, если бы командир дозора, в последний момент не поймал его за поводья.

От ежедневной тяжёлой работы с топором Феол был очень крепким, он без труда смог остановить коня на скаку, сам при этом удержался в седле. Он резко дёрнул за кожаные ремни, отчего жеребец снова стал послушным и покорным.

Феол дождался, пока поднявшийся на ноги Невел закончит громко ругаться и отряхиваться от грязи и молча протянул поводья.

Он до последнего не хотел брать Невела с собой, но старшина настоял.

По его словам, прогулка по жутким болотам должна была пойти Невелу на пользу. Больно он достал деревенских хамским балагурством и неуместным шутовством, но, как Феол и полагал, вышло только хуже… Теперь же ему хотелось собственноручно утопить Невела в какой-нибудь ближайшей канаве, лишь бы больше не слышать его нытья.

«Теперь-то я понял тебя, старшина, ты надеялся, что этого дурня сожрут одним из первых!» – ухмыльнулся про себя Феол и показательно сурово нахмурил брови. – На, держи крепче!

Остальные мужики просто окинули Невела уставшим взглядом и, не проронив ни слова, продолжили путь. Сейчас им было не до шуток и не до глумлений.

– Феол, может, ну его, эти топи? – прогундел Невел, вытаскивая оставшийся мох из густой бороды. – Уже, считай, как двое суток по этому проклятому лесу кругами ходим! Признайся, что и сам понятия не имеешь куда нам топать…

Феол устрашающе сверкнул единственным глазом.

Невел же сделал вид, что не понял намёка:

– Ну, чего скажешь? Давай вернёмся, пока не поздно? А Рознег пущай старика со щенком посылает свой хлеб отрабатывать…

– Да захлопни ты уже, наконец, свою пасть! – резко прервал его Феол. – Знаешь же, что был дан приказ сведать, кто тут охальничать повадился, значит сведаем, чего бы это не стоило! И покуда не найдём – домой нам вороту нету. А, ежели кончина Косого тебя так заботит, то усеки на носу – он сам виноват! Нечего хлебалом щёлкать…

– Занудный вояка… – Невел, кряхтя, залез на своего ретивого скакуна и накрутил кожаные ремни поводьев вокруг руки. – Вот так тут все костьми и ляжем, помяни моё слово…!

– Ага, – в разговор влез молодой, с редкими рыжими волосками под носом. – Все говорили Косому не подходить близко к воде, но нет же! Волокита! Но эта девка так пела, так пела… Как тут устоять-то?! Я и сам чуть было за ним следом не пошёл! А что?!

– Бестолочь ты, Вир! Какая там девка?! – один из мужиков безнадёжно махнул на молодого рукой. – Тот был дурак и ты туда же! Мавка это, самая настоящая! Своими глазами видал, что чешуя блестела! И вырви мне язык Яровит, если лгу! А коли веры нет, вернись и сам голову в камыши засунь! Поглядел бы я на лицо твоего папеньки, когда ты безносым через порог переступишь!

– А Кривому, всем знамо, лишь бы под чью юбку залезть! – поддержал разговор ещё один из мужиков. – Странно, что Невел его не опередил!

Среди мужиков прокатился лёгкий смешок, от чего Невел обиженно фыркнул и демонстративно отвёл коня в сторону.

– А ну, заткнулись! – прикрикнул на мужиков Феол. – И так тошно, вы ещё ор устраиваете. Солнце село, и туман быстро сгущается. Пёс его знает, что в нём кроется. Поберегите силы… И вообще, я вам всем поражаюсь, как от такого шума нас вообще до сих пор ещё никто не сожрал?!

Мужики виновато переглянулись и замолчали. Вокруг вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем копыт по влажной мягкой земле. Да макушки редких деревьев скрипели под ветром…

Чувство вины болезненно скреблось и внутри Феола, ведь он лично уговорил Косого поехать с ними, чтоб в дороге повеселее было. Занятно он, всё же, скоморошничал. Вот и повеселились.

И вправду, ну какой из них дозор?! Пастухи да свинопасы… Феол и так взял кого покрепче да половчее, хотя большинство из них меч и щит держали всего от силы пару раз за жизнь и то в последние несколько дней, а благодаря старику и за чудовищ слышали разве что из былин.

Сейчас, он больше всего на свете жалел, что с ним была не его прежняя, бывалая дружина… Вот тогда бы они навели шороху по этим гнусным болотам!

Феол оглянулся и увидел, что конь Вира еле плетётся и сам он выглядит мрачнее самой чёрной тучи. Командир придержал коня, пропуская мужиков вперёд.

– Вир, – он слабо окликнул молодого, поравнявшись с ним. – отвечай честно: тебе страшно?

Парень не ответил, но Феол по его взгляду и так всё понял.

– Раньше здесь такого не было. Топи цвели жизнью. Туда-сюда сновали торгаши со всякими безделушками и никто даже помыслить не мог, что теперь эти места будут нагонять такую жуть.

Вир напряженно сглотнул, а Феол подбадривающе улыбнулся ему в ответ:

– Признаюсь, мне сейчас точно так же страшно, как и тебе, как и им всем. – он по-отцовски положил руку на плечо рыжеволосого Вира и мрачно посмотрел на угрюмо ехавших впереди мужиков. – Боле того, сколько раз довелось выходить на сечу – уже не сосчитать… и каждый раз всё нутро ходуном ходило! Скажу тебе, что когда-то сказал мне воевода Руевит: «Страх, сынок, – это часть тебя и никуда ты от него не денешься. Он, как дикий вороной: либо ты возьмёшь в руки плеть и усмиришь его, либо он растопчет тебя, подведёт в самый неподходящий миг. И именно эта мастрота – душить его и сохранять ум холодным – возможно, однажды спасёт твою шкуру». Твой батька потому и упросил старшину, чтоб тебя с собой в дозор взяли и тут я с ним согласен. Тебе уже давно пора показать настоящую мужскую долю…

– Феол, я видел, как тварь вцепилась в горло Косого. Этот холодный ужас в его глазах… не хочу так же…

Голос парня дрожал и Феол его прекрасно понимал. Когда-то он и сам был на его месте. Таким же мальчишкой пятнадцати зим, трясущимся в третьей линии авангарда, в битве при Волчьих полях. Там Феол впервые познал ужасы сечи, там же и убил своего первого волколака…

– Именно, что к такому ни подготовишься, ни привыкнешь… За свою жизнь ты встретишь множество людей, что будут кичиться храбростью, но, как бы они не били себя пяткой в грудь, – каждый внутри страшится уйти в Иной мир. Такова наша мужская доля: либо ты, либо тебя. Прими её с мужеством, ведь никто, кроме богов, не знает, чего нам на роду уготовлено. Да, если честно, то и от них проку как-то не особо… Лучше на себя надейся, на крепкий щит и острый топор. Вон, взгляни на мужиков! – Феол указал рукой на движущийся впереди отряд. – Виду не подают, а каждого так и колотит. Хоть и бывалые… Вот и ты – загони уже своего зверя в клетку!

Кони шли размеренно и ровно дышали. Животные не чувствовали никакой угрозы вокруг, значит, и Феол мог позволить себе немного расслабиться.

– Дай-ка мне свой меч. – Феол, поудобнее расположившись в седле, протянул Виру широкую, исполосованную шрамами ладонь.

Вир неуклюже вытащил клинок из ножен и протянул лезвие командиру. Холодная сталь коснулась руки и Феол крепко сжал кожаную рукоять, после чего несколько раз со свистом рассёк воздух.

– Добрый булат. Аяр отлично знает своё дело, и отец твой на монеты не поскупился… Ты поклонился Перуну перед выходом?

Вир утвердительно кивнул.

– Славно. – Феол взял клинок за лезвие и отдал Виру. – С мечом в руке и помирать не страшно! Всё, хватит сопли по щекам возюкать! Вдохнул, выдохнул и – вперёд! От каждого из нас сейчас зависит – вернёмся мы домой али нет.

Феол хлопнул ладонью по крупу разномастного скакуна Вира, и они вместе вернулись в строй.

Ехали медленно, вслушиваясь в каждый шорох. От чрезмерной сырости тело покрылось зябью. Кто-то из мужиков уже начал шмыгать носом и покашливать.

Одинаковые деревья, двое суток водившие дозор кругами, неожиданно закончились, и мужики выехали к пологому склону. Перед ними простиралось широкое озеро непроглядного тумана, с возвышающемся в середине него холмом, с мрачным иссохшим дубом на вершине.

Неприятное место, от которого уж точно ничего хорошего ждать было нечего…

Феол прислушался к сердцебиению своего скакуна и оглядел остальных лошадей.

Животные сохраняли полное спокойствие, но нутро Феола так и крутило в преддверии опасности, скрывающейся в этом тумане, а оно его ещё никогда не подводило.

– Стоять! – резко скомандовал он и поднял руку.

Невел подбил скакуна пятками и поравнялся с командиром.

– Скверное место. – Невел нервно почесал лысую голову. – Гузном чую, не нужно нам туда, Феол. Умоляю тебя, ну давай вернёмся? Старшина поймёт.

– Коль мы сдрейфим и стекаем, грош цена нам, как мужикам! – Феол сверкнул на товарища глазом и нахмурил брови. – А если сам сбежишь, то, когда вернусь, прилюдно нацеплю на тебя юбку и кокошник, чтоб даже твоего отца, в Ином мире, стыд пробрал!

– Погубишь ты нас, Феол, ой погубишь. – пробурчал Невел, явно недовольный ответом командира. Развернул коня и, качая головой, отошёл к остальным. – Мужик, не мужик, а со шкурой жалко расставаться за просто так…

Феол посмотрел на небо. Яркая луна хорошо освещала молочную пелену тумана. Прохладный ветерок приятно пробежался по лицу сурового командира дозора, но расстелившийся туман от ветра даже не шелохнулся.

Вдруг падающая звезда прочертила яркую, длинную линию на чистом ночном небе.

– Добрый знак. – сказал Феол и окинул взглядом мужиков.

В их глазах он разглядел сомнение и страх. Но не по его натуре было отступать перед опасностью. Тем более, что кони продолжали сохранять полное спокойствие.

От вида туманного озера по телу Феола пробегали мурашки. Он чувствовал, что именно здесь скрывается то, за чем они приехали на болота. Сделал глубокий вдох, выдох, снял круглый, окантованный железом щит со спины и повернул его лицом к себе.

– Защити, отец Велес! – обратился Феол к искусно выгравированной на умбаре медвежьей голове, накинул щит на руку и потуже затянул ремни. – Наполни, Перун, руки наши силой! Поддай, Стрибог, ветра попутного, под хвост скакунам нашим! Освети, Хорс-солнцеликий, путь нам во тьме!

Их деревня осталась одной из немногих, кто ещё помнил и почитал богов, но больше всех – скотьего бога.

Мужики, видя, что их командир настроен решительно, последовали его примеру.

Феол обратил внимание на Вира, руки которого заметно тряслись, а голова то и дело оглядывалась на обратную дорогу.

Он хотел дать дёру, но что-то его останавливало. Значит, ещё не всё с этим мальчишкой потеряно! Добрый выйдет из него воин!

Когда молодой поймал на себе пристальный взгляд командира, тот улыбнулся ему и одобрительно кивнул, после чего с громким лязгом обнажил меч.

Остальные сделали так же.

– Вперёд! – мрачным, полным уверенности басом скомандовал Феол и первым погрузился в туманное озеро.

Без бравых речей. Без боевого клича. Коротко, по-мужски. Как и подобало настоящему воину.

Мужики, хмурые и молчаливые, хоть и недовольно, но последовали за ним.

Вир же, вновь ехал последним.

Его заколотило от страха, и он уже потянул поводья вбок, как дорогу перегородил Невел и выхватил ремни из его рук:

– Ты слышал Феола, малец? Всё, значит всё! – ехидным тоном передразнил командира Невел и потянул за ремни, направив коня Вира вперёд. – Чему быть, того не миновать!

Вир сглотнул, вдохнул, выдохнул, как советовал Феол и, закрыв глаза, вместе с Невелом скрылся в тумане.

Над молочным озером воцарилась мёртвая тишина. Не было ни криков, ни доносящихся лязгов мечей, ни даже шлёпанья копыт по болотной грязи – только тишина.

Которую внезапно нарушил Вир.

Он бежал вперёд, без коня, громко шлёпая ногами по раскисшей от воды почве, не видя ничего вокруг.

Запнулся, упал в грязь, но тут же поднялся и побежал дальше, не обращая внимания на стекающую по лицу жижу.

Рот заполнился мерзкой, склизкой тиной, глаза вот-вот готовы были выпрыгнуть из орбит.

От ужаса так перехватило дыхание, что Вир едва мог вздохнуть, когда хотелось кричать во всё горло.

Он помнил откуда они спустились. Во что бы то ни стало нужно было туда добраться. Он должен выжить. Он должен предупредить всех остальных, привести старика…

Вир так быстро мчался вперёд, что уже не видел – преследовал ли его кто-то. Он просто бежал. Падал, вставал и снова бежал. Только бы поскорее убраться из этого проклятого места.

Что стало с остальными?

Плевать! С того самого момента, как он свалился с коня – Вир не оборачивался! Сейчас его волновала лишь только его собственная жизнь!

Лунный свет уже начал пробиваться через пелену тумана. Грязь закончилась, началась относительно твёрдая, но скользкая от влаги почва.

Появилась надежда.Подвели ноги.

Мокрое лыко скользило по траве и Вир, то и дело, скатывался вниз.

Нет, всё не может закончится вот так! Он выберется, во что бы то ни стало!

Благо ещё есть руки и пальцы – крепкие и цепкие, от ежедневной полевой работы.

Он глубоко впивался ими в землю, стремительно взбираясь наверх.

Внутренний зверь победил… Страх полностью поглотил его и, казалось, даже прибавлял сил.

И вот, сквозь туман стали видны яркие звёзды.

Ещё немного усилий и этот кошмар закончится!

Рывок, второй и озеро тумана осталось за спиной. Он выбрался… Всё позади!

Вир сделал глубокий вдох, перевёл дыхание и… резкая боль пронзила спину и невыносимо зажгло в груди!

Последнее, что увидел Вир, была яркая летняя луна и пролетающая по чистому небу звезда, сгоревшая дотла.

И над топью вновь воцарилась мёртвая тишина…

## Глава 1: «Гой еси, сын…»

А ведь всё начиналось довольно-таки хорошо…

Последние несколько дней ожидание предстоящих деревенских гуляний не давало Яромиру покоя.

Не терпелось настолько, что всю ночь перед долгожданным Ярилиным днём он проворочился с боку на бок и подскочил ещё до петухов, в надежде успеть переделать все дела по хозяйству и отправиться в дорогу как можно раньше.

Он же себе вовек не простит, если опоздает на Ерёмину свадьбу!

В избе ещё царил мрак ночи, но Яромиру это никак не помешало бесшумно прокрасться к выходу. Старик с детства учил его хорошо ориентироваться в темноте.

Как раз его звериный храп с печи гулко разливался по всей избе.

И всё же, излишняя осторожность не повредит! Не стоит старика беспокоить раньше времени, а то вдруг опять чего в голову взбредёт. И так отпустил с горем пополам…

Яромир снял с крючка свой единственный старый льняной полотенец и аккуратно отворил массивную дубовую дверь, которая в их доме не закрывалась ни на крючок, ни на засов, так как гостей у них никогда не было. Ни прошенных, ни непрошенных.

Только Яромир сделал шаг в сени, как старая половица предательски громко заскрипела под ногой.

Он задержал дыхание, замер, не отводя взгляда от печи, и с облегчением выдохнул: старик лишь всхрапнул, накинул на голову медвежью шкуру, перевернулся на другой бок и продолжил сон.

Яромир же медленно закрыл за собой дверь и вышел на улицу.

Старый отшельник заменил Яромиру родителей, которых тот никогда не видел. По рассказам старика, он нашел Яромира около семнадцать зим назад, в чаще, что далеко на западе, за всеми известными Яромиру землями. С тех самых пор старик в одиночку и занимался воспитанием Яромира – суровым, но справедливым.

Яромир бодро подскочил к колодцу и столкнул в него широкую дубовую бадью, обтянутую стальным обручем, снял с плеча полотенце и небрежно бросил его на сруб.

Раздался крик петуха и первым из зверей проснулся большой черный пёс, тут же бросившийся в ноги Яромира, радостно скуля и виляя хвостом. Только Яромиру было совсем не до игр с псом.

Заскрипел ворот и через мгновение Яромир уже стоял с полной бадьей воды в руках. Он ждал, пока из сарая покажется наглый трехцветный кот.

Приметив пса, продолжавшего виться вокруг ног Яромира, кот припал к траве и стал подкрадываться, медленно и бесшумно, как при охоте на мышей и птиц. Он никогда не мог спокойно стоять в стороне, когда его черный товарищ так рьяно выпрашивал у человека ласки.

А Яромир всё держал бадью в руках и ждал, продолжая наблюдать за животными.

Кот, мягко ступавший по влажной от росы траве, был уже совсем близко, а пес так увлёкся Яромиром, что и не чувствовал приближающейся опасности.

Усатый хищник изготовился.

Яромир тоже напрягся.

Кот прыгнул и Яромир размашисто перевернул на себя бадью. Бодрящая ледяная вода окатила и Яромира, и пса, и кота.

Звери, не готовые к неожиданному утреннему умыванию, сорвались с места и скрылись за баней, от чего Яромир не сдержался и закатился звонким смехом.

Теперь этим шерстяным пройдохам вылизываться на всё утро работы, так что будет не до драк.

– Холодная водица – проснуться сгодиться! – со смехом крикнул им вслед Яромир и потянулся, широко расправив могучие плечи.

– Тебе, лишь бы тех, оже слабже обижать! – из сеней на крыльцо вышел старик, зевая и почесывая густую седую бороду. – Давай, сынка, ты меня побори!

Яромир обратил внимание, что лицо старика было мрачнее обычного, но, вспомнив какой сегодня день, не стал придавать этому значения.

Чрезмерно строгий старик и так не отличался особой веселостью, а в Ярилин день его совсем лучше не трогать. Когда все почитали солнечного бога песнями и плясками, лишь один старик скорбел и на отрез отказывался рассказывать Яромиру по чему.

Яромир взял со сруба колодца полотенце, отерся, улыбнулся старику и размял руки.

– Свадьба свадьбой, а утренняя борьба – дело неотложное и обязательное! – старик снял всю перештопанную, но так любимую им льняную рубаху и аккуратно сложил её на длинной скамейке, приколоченной к стене возле крыльца. – Не забывай: мастроту свою ежедневно точить надобно, а не то однажды она тебя в самый нужный миг подведёт!

– Сегодня уж точно моя возьмёт! – Яромир встал перед стариком в боевую позу и встряхнул руками, всем видом показывая, что он готов к борьбе. – И ты сам тогда пойдешь корову доить!

– Ох, посох не под рукой! Всыпал бы тебе по самое не хочу! Но уклад, есть уклад: кто первым на траву ляжет, на том и двор! – старик густо свёл разросшиеся пучками брови. – Правда, пока ещё мне ни разу не довелось испытать на себе такого счастья… Оже, сынка, нападай! Авось, сегодня твой день?!

Яромир попытался ухватить старика за руку, но увлёкся и забыл про ноги, чем его опытный соперник и воспользовался. Рывок, движение тела вперед и вот ноги Яромира оказались выше головы, а сам Яромир – на земле. Старик хоть и был на вид уже в преклонном возрасте, но здоровья и мастерства в ратном деле ему было не занимать.

– Ну что, богатырь, бодрит землица-то? – старик с легкой улыбкой протянул руку Яромиру. – Рано тебе бахвалиться. Учиться ещё и учиться!

В стороне пригона громко заржал и застучал копытами по новым березовым пряслам конь Траян, будто бы смеясь над очередным поражением Яромира.

Яромир же бросил на него косой обиженный взгляд, принял помощь старика и поднялся с мокрой от росы травы.

Конь, явно расстроенный, что всё так быстро закончилось, фыркнул, зашлепал губами и отошёл в дальний угол загона, где, в отличие от обычных деревенских лошадей, завалился на подстилку из сена, специально подложенную для него стариком.

Странная лошадь, но, за прожитую со стариком жизнь, Яромиру довелось повидать вещи куда более чудные, чем лежащий конь.

Солнце едва показалось из-за горизонта, а небо уже залилось ярким красно-розовым заревом, предвещая собой особенно знойный день.

– Погоди, будет ещё время! – обиженно ответил Яромир старику, сбросив для него бадью в колодец. – И тогда, хоть раз да окажешься на земле и будешь сам всю бабскую работу выполнять…

– Ишь ты какой! А ты меньше уши развешивай на то, оже тебе эти олухи деревенские талдычат. Ты на нашем дворе баб когда-нибудь видал?! Вот и аз нет. – старик отодвинул Яромира от ворота и сам принялся крутить железную ручку, поднимая бадью. – И аки мы вдвоём живем, то и всю работу по хозяйству тоже сами делаем и для себя! Не заглядывайся на то, аки люд простой дела ведёт. У них свой уклад, у нас – свой. Жизнь может так извернуться, оже ты сам всякую работу делать уметь должон и не важно – бабская она или нет.

Старик вытащил бадью и выплеснул воду на Яромира, вздрогнувшего от неожиданности.

– Хороша водица? – улыбнулся старик и снова бросил бадью в колодец. – Вот и зверью так же было. Негоже слабых обижать. Они-то тебе ответить ничем не могут.

Яромир бросил взгляд на баню, где кот и пес вылизывали мокрую шерсть, злобно поглядывая в его сторону. После укора старика Яромиру стало неприятно, но поучительно.

– Э-эх! – старик перевернул очередную бадью уже на себя. – Ну-ка, сынка, подай мой рушник.

Яромиру далеко ходить не пришлось, так как он заранее всё подготовил и уже стоял рядом со стариком, держа сухое полотенце в руках.

– Какой другой дед сел бы себе на печи, – старик благодарно кивнул и стал медленно отирать тело от воды. – ноги свесил и понужал тебя, молодого! Аз же, покуда сила позволяет, хоть раз тебя в труде одного оставил?

Яромир не ответил и виновато потупил взгляд.

Ведь и правда, старик никогда не чурался работы: и дров сам нарубит, и в огороде, и во хлеву – всегда во всем Яромиру помогал, хотя деревенские старики лишний раз за мотыгу не возьмутся, покуда кто рядом помоложе есть. Так у деревенских заведено – старость всегда в почете. Вот что им и остаётся: сидеть на лавочках, дымить трубочки, поучать молодых, да с тоской вспоминать оставленные за плечами зимы.

– То-то… Да и не по мне это – бока отлёживать, пылью и паутиной порастать. А так – всё по-честному. К землице припал? Вот и топай коровой заниматься, покуда до выкупа в деревню успеть хочешь.

Женили деревенского кожевника Ерёму на дочери кузнеца Аяра – Алесе. Старика с Яромиром тоже пригласили. Только старик наотрез отказался идти и Яромира до последнего отпускать не хотел. Но все-же, по ему одному известной причине, передумал и разрешил Яромиру отправиться одному.

– Отец, может всё-таки со мной пойдешь? Как никак нас браться нас обоих звали… – Яромир припал к земле и сделал несколько отжиманий. – Братья трепали, что на свадьбах забавы всякие бывают… песни там, пляски. Ох бы поглядеть, кто из вас в борьбе ловчее: ты или Рознег.

– Ещё бы с деревенским старшиной аз мастротой не мерился. – возмутился старик, потягиваясь из стороны в сторону. – Старшина хоть и знает толк в сече, но он же обиду страшную затаит. Прикажет и люди платить нам перестанут. Оже мы тогда с тобой делать будем? Запомни: с таким людом, аки Рознег, дружбу нужно крепкую держать и не гневить понапрасну.

– Эх… – расстроенно выдохнул Яромир, встал и принялся делать наклоны к ногам. – Но я бы ничего не пожалел, хоть раз увидеть…

Яромир поймал на себе пристальный, холодный взгляд старика и тут же осёкся. Старик всегда так смотрел, исподлобья, когда Яромир делал или говорил то, что тому было не по нраву. Поэтому, во избежание выслушивания долгих нравоучений, а того хуже нахождения на свою голову незапланированной работы, лучше было просто замолчать и заняться уже имеющимися делами.

– До коли аз тебя еще вразумлять буду? Не по мне это – с деревенскими якшаться. Тем более перед кем-то там силой кичиться. – старик, не любивший разговоров о жизни за пределами их двора, ещё сильнее нахмурился и повысил голос. – Аз тебя отпустил?! Поклонись, доделывай обещанное и топай, а меня не трогай! Или ты дома остаться захотел? Так это аз тебе быстро устрою! Работы кругом ещё непочатый край!

– Отец, смилуйся, – Яромир встал напротив старика, сделав самый жалобный вид на какой только был способен. – Я и так из кожи вон лез… за три дня работы на две недели наперёд переделал. Можно же…, ну хоть раз?!

В стороне громко заржал Траян, словно поддерживая мольбы Яромира.

Старик молча окинул Яромира грозным взглядом, посмотрел на Траяна, закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдох, после чего продолжил, но уже нормальным, спокойным голосом:

– Так уж и быть! Ты славно потрудился и за остальным хозяйством аз сам пригляжу. Разрешаю вернуться на третий день. А мне и здесь любо – в тишине и спокойствии! Ты же – пошевеливайся! На Ярилин день солнце особо быстро поднимается… Но, сначала, не забудь за воду и корову.

Старик зашёл в сени и через мгновение вернулся в красивой рубахе с косым воротом, украшенным древним письмом. В руках он держал искусно отлитый железный гребень.

Рубах такого покроя Яромир никогда не видел на деревенских, а старик одевал её исключительно на Ярилин день.

И хотя Яромир был обучен общей грамоте и письму, но совершенно ничего не смыслил в письменах древних.

Старик лишь говорил, что это слог «старых», а кто такие эти старые – говорить наотрез отказался.

Старик подошёл к загону и отворил для Траяна калитку.

Конь поднялся, махнул гривой, вытряхивая из неё запутавшуюся в длинном волосе солому, и медленно вышел во двор.

– Ну, вот и ещё один круг пролетел… Ты помнишь, какой сегодня день? – старик с любовью потрепал коня за морду.

Траян тряхнул гривой и слабо заржал.

– И аз его не забыл. – вновь заметно помрачнел старик, запустив пальцы в золотые волосы Траяна. – Пойдем, златогривый, причешем тебя. Яромир!

Яромир, только что повешавший мокрые полотенца на прясла и собравшийся идти в сени за подойником, оглянулся на зов старика.

– Ярило скоро покажется… Мы с Траяном уединимся на холме. Будь добр, не тревожь нас.

Яромир понятливо кивнул.

Старик положил широкую ладонь на морду Траяна, сделал пару легких хлопков и медленным шагом отправился в сторону калитки.

Конь, в свою очередь, тяжелой поступью последовал за ним.

Из круга в круг, в один и тот же день красеня, когда солнце было самым большим и жарким, старик расчесывал Траяна на холме за домом и молча наблюдал за рассветом Ярилиного дня.

Так и случилось и в этот раз.

Теплые лучи летнего солнца пробивались через стволы и кроны деревьев и падали прямиком на мрачное лицо старика, а золотой волос Траяна так сверкал, что обжигало глаза. Старик медленно водил гребнем по конской гриве и не сводил взгляда с небесного светила, как и Траян. Издалека Яромиру казалось, что в глазах коня поблескивали слезы.

Старик лишь раз за шестнадцать зим обмолвился, что так они с Траяном оплакивают близкого для них человека и впредь запретил Яромиру спрашивать про это.

Яромир же, немного понаблюдав за ними, зашёл в избу, набрал в маленькое ведерко теплой воды, прихватил в сенях новехонький подойник, которым старик Веня рассчитался с ними за прогнанного овинника, и пошёл в пригон к корове.

В невысоком бревенчатом пригоне было темно. Света от маленького оконца, проделанного в одном из верхних бревен и затянутого бычьим пузырем, явно не хватало, а резкий запах навоза и сена так ярко бил в нос, что казалось будто сами стены за много зим пропитались им.

Яромир сделал шаг и под ногой всхлипнуло что-то очень мягкое и скользкое. Он взглянул вниз и грустно вздохнул. Ведь ещё с вчера всё здесь было вычищено дочиста, но за ночь Милка успела-таки оставить на пороге подарок в виде добротной коровьей лепешки.

Плохая примета.

– Только новые лапти достал. Эх! – недовольно пробурчал Яромир, тряся ногой и стряхивая с лыка коровий помёт. – Вот, Милка, ты мне удружила, так удружила!

В глубине пригона раздалось грозное мычание, за которым последовал гулкий цокот копыт по деревянному настилу. Из темноты на свет медленно вышла бурая корова, опасно выставив длинные рога на Яромира. Всем своим видом она показывала, что была готова к атаке.

Яромир нахмурился, медленно опустил подойник и приготовился.

Он действовал первым.

Задержал дыхание, рванул вперед и, пока Милка сообразила, что к чему, он уже схватил её за рога.

– Му-у-у! – ехидно передразнил Яромир Милку, улыбнулся и легко помотал её головой в разные стороны. – Что ни скажи – страшенная зверюга! Какие там лешие и боруты, когда тут есть целая ты!

Милка довольно замычала и облизала большим шершавым языком слишком близко подставленное лицо Яромира. Он поморщился, наспех отёр слюну предплечьем, взял висящую на входе лубяную веревку и привязал Милку к клети за рога.

– Сегодня не вычешу. Некогда. – твёрдо заявил Яромир и игриво почесал корову за рогами.

Милка довольно мотнула головой.

Бурая корова Милка была любимым собеседником и отдушиной Яромира. Она всегда внимательно слушала, смотрела понимающим взглядом и никогда не перебивала, не спорила и не отвечала. Проще сказать, оставалась самой что ни на есть обыкновенной коровой, а не как этот чудной Траян, чванливо старающийся походить на человека. И за эти самые качества Яромир души в Милке не чаял.

Все мысли Яромира занимал только предстоящий поход в деревню. Тем более, это первые в его жизни гуляния, причём без бдительного надзора старика! И Яромир не хотел на них опоздать, поэтому так торопился, что забыл привязать Милкин хвост.

Яромир подставил низкую лавку, опустил подойник под вымя, омыл его, смазал жиром и уселся доить. Не прошло и мгновения, как об богатыря уже терся и мурчал наглый кот, в надежде на то, что ему перепадёт немного свежевыдоенного молока.

– И каждый раз так…

Яромир по обыкновению начал разговор с Милкой полушепотом. Он всегда с ней так говорил, чтоб ни старик, ни Траян ненароком не услышали, как он её жалуется.

– Понимаешь, надоело мне сидеть с ними в этом Темнолесье. Яромир – то, Яромир – сё. Благо хоть отпустил. Представь – ещё и одного! Да ещё и не на работу! Когда такое видано?!

Милка снова протяжно промычала.

– Вот и я диву даюсь!

Яромир погладил Милку по боку и почувствовал, как нетерпеливый кот, сходящий с ума от запаха молока, сильно боднул его головой в ногу.

– Попрошайка усатый! – усмехнулся Яромир и пустил несколько струек из вымени прямиком в кота.

Кот прыгал вокруг, жадно ловя каждую каплю. Получив желанное, он сел поодаль, с явно довольным видом вылизывая мокрую от молока шерсть.

– «Малой ещё. Всему своё время» … Лишь бы только поучать. А коль чего не по нему, то сразу за посох хватается. – Яромир обиженно топнул ногой и едва успел увернуться от пролетающего возле уха хвоста. – Был бы родной отец, так ведь нет же… Сам всю свою жизнь по лесам попрятался и хочет, чтобы и я, так же как он. Ну уж нет! Мне уж как почти семнадцать зим, а я дальше Туманных топей и не хаживал. Может я мир поглядеть хочу?! Ну, как, пойдешь со мной?

Милка повернулась и пристально посмотрела на Яромира туповатым взглядом.

– Значит, решено! Возьмем седло Трояна, запряжем тебя и пустимся галопом по лесам! Вот потеха-то будет!

Яромир встряхнул руками, будто погоняя коня поводьями, сильно напугав при этом кота, который стрелой пронёсся между коровьих ног и скрылся в темноте пригона.

– И что это за "баб тут у нас нет"? Вот возьму и приведу девку, пускай хоть зашибёт. Как пить дать: пальчиком поманю, и любая моя за мной хвостиком увяжется! Будет нам каши варить и вот – тебя доить. Хотя, кого я обманываю… Что бы ни было, старик всегда оказывается прав. Но не может же быть всё только так, как он скажет?!

Яромир забылся и сильно дернул Милку за вымя, за что тут же получил жгучий удар хвостом по затылку. Богатырь почесал голову, тихо выругался и обратил взгляд на дальний угол пригона, из темноты которого на него торжествующе сверкали два желто-зелёных глаза кота. Ещё один урок…

Яромир отвязал Милку и, весело подгоняя, выгнал её на выпас.

Он взял ведро с молоком, закрыл за собой калитку пригона на задвижку, после чего отнёс молоко в избу.

Тем временем солнце уже поднялось над деревьями. Старик закончил с Траяном и отпустил его со двора. Радостный от полученной свободы, конь рысью скрылся в тени леса.

– Занеси ведро в дом, – наказал старик Яромиру. – Аз сам сегодня займусь надоем, а ты иди, закончи с водой.

Яромир зашёл в избу и поставил подойник на скамейку, стоящую справа от двери, после чего снова вернулся во двор. Он опростал дубовую бочку, стоявшую между баней и сараем, от застоявшейся в ней воды и принялся наполнять её чистой из колодца. Стоило сделать виток, как из-за верхнего колодезного бревна, побаиваясь, выглянул пёс.

– Почему так? Сорокаведерную бочку поднять могу, а старика побороть не хватает сноровки. Как бы мне такую же мастроту обрести? – говорил Яромир псу, выливая очередное ведро в бочку. – С водой ещё этой возиться. Запрягли бы Траяна, съездили к речке и делов. Хоть какой-то от него прок был… Тут верхом до Тихой рукой подать. Разом бы все ведра и бочки набрали, а то так таскай их по одному. Благо хоть колодец есть… Надо же было старику в этой проклятущей глуши поселиться.

Солнечный блик от воды попал прямиком в глаз Яромира. Он прищурился, смахнул пот со лба рукой и посмотрел на небо. Времени у него оставалось всё меньше и меньше. Яромир, чуть ли не бегом, наполнил бочку и заменил воду во всех поилках и мисках.

Наконец, управившись со всеми делами, Яромир снова освежил себя водой из колодца и отправился в избу собираться в дорогу, прихватив ведро с водой для рукомойника.

Ещё с вечера он приготовил свою самую опрятную льняную рубаху с вышитыми красной нитью рукавами, подаренную пасечником за то, что юный богатырь спас его ульи, от медведя, повадившегося их разорять. Пасечник же ещё и бочку меда пообещал им со стариком к зиме приготовить.

Старик учил, что любой труд должен иметь свою цену.

Яромир поднялся на крыльцо, скинул замаранные лапти под дальнюю скамейку в сенях, и зашёл в избу, больно стукнувшись головой о низкую притолоку. Сильно уж торопился.

Он почесал зудящую от боли макушку и поставил ведро с водой на скамью, что стояла слева, возле большой русской печи застеленной бурой медвежьей шкурой, на которой так любил спать старик.

Сам же хозяин дома сидел на лавке, в красном углу, где вместо идола стоял крепко сколоченный дубовый стол. По словам старика, он давно разочаровался в богах, поэтому и места им нет, ни в его доме, ни в сердце.

Старик завтракал пшеничным хлебом с молоком, внимательно всматриваясь в шкуру лесного черта – борута, висящую на стене напротив, прямиком над лежанкой Яромира. Чёрная шерсть игриво поблескивала в солнечных лучах, пробивающихся через срединное слюдяное окно с деревянной задвижкой.

Жесткий длинный волос так сильно щекотал Яромира по ночам, что он не выдерживал и несколько раз бросал эту шкуру на пол, за что каждый раз получал страшного нагоняя от старика. Да и признаться: Яромиру было как-то не по себе спать рядом с тем, что при жизни жестоко убивало людей.

Старик же в одну душу твердил, что эта шкура должна висеть именно здесь и нигде иначе. Что именно из-за неё никто за столько зим не нашёл двор старика. Говорил, что сильное колдовство в ней скрыто. В конце концов и спорить со стариком было бесполезно.

При виде Яромира старик окинул его тяжелым взглядом.

– Садись, позавтракай. Добрый хлеб аз вчера испёк.

– Значит, каши снова не будет? – проворчал Яромир, доставая из посудника, стоящего напротив устья печи, рядом с ларем, увесистую дубовую кружку, которую любой другой человек принял бы за небольшой бочонок.

– Ишь ты какой! Коль аз соблаговолил тебе пойти на гуляния и смилостивился, оже за хозяйством сам присмотрю, ещё не значит, оже теперича буду для тебя кашеварить. Аз тебя, детина, и так кормил, и поил, пока ты тряпки марал. Вот этими вот руками пеленал и с ложки потчевал. Так что не забывайся… И вообще, сам должен старику каши варить! Из уважения! – старик недовольно хлопнул ладонью по столу. – Мне-то и этим наесться хватит, а ты молодой. Тебе вдоволь нужно. Откуда силушке богатырской браться? Да и свадьба… А там девки! А где девки, там и хлопцы! А там и кулаки в ход!

Яромир улыбнулся старику и сел на против, налил себе полную кружку молока из глиняного кувшина и тут же залпом её осушил.

– Куда деревенским колупаям до меня, отец? – Яромир демонстративно напряг мясистые руки, закалённые постоянной тяжелой работой и тренировками. – Я их всех – одной левой!

Старик перебил его, снова громко хлопнув ладонью по столу, да так неожиданно, что Яромир вздрогнул.

– В бесконечный раз повторяю – никаких кулаков! Понял? – старик вновь грозно нахмурил брови. – Уметь драться это одно, а уйти победчиком без драки – другое. Тут своя мастрота нужна. И не забывай про старшину. Наш стол и сытая зимовка сильно от него зависят! А в ноги кому-то кланяться аз не стану. Аже за тебя… Лучше голодом просижу, чай не впервой! И тебе наука станется!

– Не гневайся, отец. – Яромир постарался успокоить старика, хотя внутри всё так и свербело ответить ему чем-нибудь таким-эдаким. – Я мигом. Туда и обратно.

– Да это разве ж аз гневаюсь? – слабо улыбнулся старик и отломил ломоть от краюхи хлеба. – Всё забываю, оже там за невеста-то такая, раз у этого колоброда – Ерёмы, терпежа до вересеня дождаться никакого нет? Всё никак девку эту не припомню.

Яромир сполоснул кружку в рукомойнике, прибрал ее на место и подошел к вещевому шкафу в дальнем углу избы, от которого на весь дом пахло лавандой, в избытке разложенной внутри него, чтобы моль не поела хранящиеся там зимние вещи.

– Видел ты её, отец. Дочь кузнеца Аяра – Алеся. Волосы черные – как смоль, глаза зеленые – точно изумруды. Да каждый в деревне спит и видит, как бы её первым уволочь. За такой девкой я и сам бы побегал, и всю деревню на уши поставил! Повезло Ерёме….

– Понесла… – старик закинул в рот ломоть хлеба. – вот Аяр и торопится скрыть позор…

– Полно тебе, отец, – Яромир снял с дверцы шкафа праздничную рубаху и натянул на себя. – Всё у них по любви и согласию.

– Ну, да, как же, по любви… – ухмыльнулся старик и отвернулся к окну. – Чую – беду навлекут. Помяни моё слово.

– Хоть раз бы чего доброго сказал. – пробурчал Яромир, потуже завязывая пояс на штанах.

– А мне не пристало душой кривить. Аки есть, таки и молвлю. – старик, снова изрядно помрачневший, отпил из кружки. – Никто с проста на Ярило свадьбу справлять не станет. Тем более деревенские. Липень месяц на дворе! Значит всё неспроста! Плохой это день для гуляний, а люд и не понимает…

– Чего же ты тогда каждый круг этому Ярилу кланяться выходишь? – излишне нагло перебил старика Яромир.

– С огнём балуешь! – старик бросил на Яромира устрашающий взгляд. – Посох-то в углу стоит, дожидается. Не забывай. И моё это дело: кого чтить, а кого – нет, а тебе разуму ещё набираться и набираться!

Как Яромир усвоил из уроков старика, большинство божественных имен было позабыто уже вскоре после кончины великого Славомира Сварожича, которого принято считать последним из известных богов. В честь него даже первый людской город в Сварге назвали – Слав-город, из которого, пришедшие сюда из Иного мира Русичи, и начали разбредаться по всему свету.

Нечисть же, брошенная здесь Чернобогом после Великой Ассы, не хотела делить территорию с людьми и всячески пыталась им помешать, разоряя селения и нападая на зачастую беззащитных полеводов.

Но русский дух оказался силён и под защитой потомков Славомира – прозванных богатырями и обладающих нечеловеческой силой, люди смогли отвоевать значительную часть земель, а кровавые сечи за право главенства над Сваргой идут и по сей день.

Сам же старик зачастую называл себя «последним стражем Этого мира», но вспоминал про это в самых редких случаях и без особой за то гордости, что совсем ничего не говорило Яромиру.

Мало ли чего старому взбрендит…

Яромир достал из своего рундука охотничьи сапоги из бычьей кожи с жесткой подошвой.

Эту очень дорогую и редкую обувь он нашёл в лесу на охотнике, которому не посчастливилось попасться одной из последних волчьих стай, оставшихся в этих краях.

Яромир обмотал стопы холщовой тканью и с трудом натянул сапоги.

– Гой еси, отец, – он отвесил старику низкий поклон. – за меня не волнуйся. Не пропаду.

Старик лишь проводил его настороженным взглядом.

Яромир вышел в сени, наполнил питьевой водой бурдюк из зайца, заткнул за сапог охотничий нож и вышел на улицу.

Когда Яромир уже дошёл до калитки, его окликнул старик:

– Обожди, сын!

Старик вышел из избы и, опираясь на любимый резной дубовый посох, пошёл по направлению к Яромиру, неся в руках небольшой сверток.

– Ты аки на гулянья, да с пустыми руками собрался? Негоже к молодым да без подарка.

Яромир, впавший в лёгкий ступор, в замешательстве почесал затылок.

– Это же первая моя свадьба! На других мне как-то не довелось побывать. – ответил Яромир с явным уколом в сторону подхода старика к воспитанию, за что тот больно стукнул его по плечу посохом.

– Не ерничай! Всему тебя, бестолкового, учить нужно. Передашь это жениху. – старик протянул Яромиру сверток. – Смолвишь, оже это в дар им, от нас обоих. Еже снимать не будет, то принесет им удачу и долгих, спокойных лет, а может и убережёт…

Яромир взял довольно увесистый подарок и привязал его к поясу.

– И аки договаривались: на третий, абы воротился. – продолжил старик, пригрозив Яромиру пальцем. – И Яромир, раз уж ты один идешь, будь добр… абы мне за тебя краснеть не пришлось.

– Будь покоен отец. Тише воды, ниже травы. – с улыбкой ответил Яромир.

– И про зерно не забудь, оже на обратном пути забрать у старшины надо, и про точило!

– Не забуду отец. Я мигом.

Яромир ещё раз низко поклонился, закрыл за собой калитку на ворот и побрел в Три дуба, через густую чащу Темнолесья.

– Гой еси, сын мой. – отпустил старик ему вслед, опираясь на толстые березовые прясла ограды. – Ныне и присно, и от круга до круга.

Их подворье находилось в самой глубине Темнолесья, вдали от любопытных взглядов, и до деревни было треть дня пути. Яромир поднял голову и обратил внимание что солнце уже было близко к зениту. Он не хотел опоздать к началу выкупа невесты и, чтобы успеть, ему нужно было поторопиться. Поэтому юный богатырь перешел на бег, а за ним принялся гнаться целый рой громко жужжащих комаров, поднятых им из высокой травы.

Только Яромир выбежал на цветочную поляну, как за спиной послышался топот копыт. Яромир остановился перевести дыхание, как подбежал Траян и встал рядом.

Конь посмотрел на успевшего устать от жары Яромира и громко шлепая губами потряс головой. После чего толкнул богатыря в плечо и жестом показал на свою спину.

Предложил помощь.

Удивлению Яромира не было предела, так как ему всегда казалось, что Траян его, мягко сказать, недолюбливал. Но отказываться от помощи Яромир не стал и легким движением оседлал коня.

Траян громко заржал и пустился галопом в сторону Трёх дубов.

## Глава 2: «Быть тебе сегодня дружином!»

Он притаился среди дубовой кроны, вцепившись крючковатыми острыми когтями в толстую ветку.

Отличное место, чтобы спрятаться от палящего солнца и оставаться при этом совершенно незримым для двуногих.

Не смотря на утомляющую жару, ветер приятно освежал, игриво гуляя по оперению.

В самый раз для охоты!

Да и от голода так скрутило желудок, что уже попросту не сиделось на месте.

Вчерашнего гада, с трудом вытащенного из мышиной норы на пшеничном поле, хватило только на вечер, а с утра так ничего путного и не попалось.

Нужно срочно раздобыть еды. Ему нужны силы! Конечно же для неё…

Ох…, она – большой, красивый клюв, широкие серо-бурые крылья. Мечта, а не птичка!

Она ждала его и, хорошенько отобедав, он обязательно полетит к ней.

Запах рыбы, разносимый ветром над поселением двуногих, вновь заставил желудок болезненно съёжиться.

Всё, выжидать больше нельзя…!

Зрачки сузились, и он стал внимательно следить за всем, что творится внизу, в поисках приличной добычи.

С этой высоты он видел всех. Его же – никто.

Двуногие сновали туда и сюда, громко кричали, стучали в кожу, натянутую на железо, и издавали разные звуки через полые палки.

Он не понаслышке знал, что такое железо.

Ещё птенцом двуногие пронзили им мать прямо на его глазах.

Он ненавидел двуногих…

Не только за то, что они жили в теплых деревянных норах, защищающих их от палящего солнца, дождя и снега.

Не только за то, что им доставалась самая лучшая еда, которой они делились со своими зверями.

Их он тоже ненавидел. Предатели звериного рода. Они бы отлично сгодились на обед…

Кстати, об обеде… Наконец-то нашлась подходящая добыча!

Мелкий зверь, охотник, с хвостом и усами, крался по деревянной ограде, в надежде схватить ничего не подозревающего голубя, жадно собирающего разбросанные по земле семена.

Глупые голуби… Их он тоже терпеть не мог, как не мог и позволить навредить собрату птице! Пускай даже помойной.

Взмах крыльями, стремительное пикирование вниз.

Мгновение и когти уже вцепились в шкурку зверька, оторвали от земли и понесли ввысь.

Как назло, помешали поганые, глазастые двуногие… Его заприметили!

Тут же снизу раздались встревоженные крики их самки, подхваченные многими другими, и в него полетели камни.

Один, что поострее, достиг цели, ударив под ребро.

От острой боли когти разжались сами собой, чудом спасённый зверёк полетел вниз, мягко приземлился на землю и стремглав скрылся в кустах.

Какая досадная, позорная неудача…!

Гнев и обида вырвались в протяжном крике. Он пронёсся над соломенными крышами и поспешил отлететь подальше от жилищ двуногих.

Вот, за что он их так люто ненавидел!

Верхние конечности, которые они называли – «руки», отростки, помогающие двуногим издалека пускать камни и палки с железом в него и его сородичей, оставаясь при этом вне досягаемости.

Для всех больших птиц считалось великой победой – убить двуногого.

Поэтому самые отважные из его рода и им подобные никогда не упускали возможности сразиться с этими лысыми, кожаными мешками в поле, где они уже не могли спрятаться в своих норах.

Самые подлые из тварей…

Никогда не дерутся честно, не пользуются тем, чем наградила их мать сыра-земля.

Будь иначе, тогда он бы вышел на бой с двуногим одним из первых.

Он частенько, с удовольствием представлял себе, как легко рвётся их мягкая тонкая кожа, под его когтями…

Никчемные, бесполезные создания, гнусные вредители, уродцы!

Скачут голышом по полям, нацепив на себя шкуры и перья.

Омерзительные!

Не то, что он – красавец, мечта любой птички, всегда ухоженный, без единого грязного и старого перышка.

Голод снова напомнил о себе, сжав желудок, и о его неудаче, вызвав приступ злости.

Решено! Сегодня он – первый из змееловов, что придёт к ней убившим двуногого…!

От этой мысли восторг лёгкой судорогой пробежал по телу, и он громко, радостно закричал.

Опустился к воде, налету набрал в клюв воды и вновь взмыл в высь.

Внизу копошились полёвки, тут и там ползали сочные змеи, рыба плюхалась в реке.

Лови – ни хочу!

Только теперь все его мысли занимало совершенно другое…

Длинная река, лес вдоль неё, три больших развесистых дуба и множество земляных каналов, разделяющих покрытые сухой травой норы двуногих, сверху сильно походившие на гнезда.

Ветер снова приятно прошёлся по перьям, придавая уверенности, и он стал кружить над окрестностями, выслеживая добычу.

Сверху двуногие казались обыкновенными муравьями: они быстро сновали туда-сюда, перенося с места на место странные предметы, сваливали в кучу сухую траву и палки, обливали друг друга водой из деревянных посудин и сопровождая всё это таким шумом, что его начинало мутить.

Странные, непонятные создания… Зачем их вообще создала природа?!

Острый взор уловил добычу!

Детёныш двуногого, совершенно один, ползал возле одной из нор.

Конечно, не взрослый, но какая разница? Двуногий есть двуногий…!

Даже за такого самки сами будут распушать перед ним хвосты.

В предвкушении отведать человечинки, змеелов издал радостный крик и вновь спикировал вниз.

Сердце колотилось от волнения. Это его шанс!

Земля стремительно приближалась, а вместе с ней и долгожданный обед.

Он широко растопырил острые когти и приготовился к атаке.

Всего-то добраться до нежной, жирненькой шеи…

Он уже слышал, как кровь пульсирует по венам жертвы. Молодая, вкусная горячая кровь.

Последний взмах крыльями, и он прижал добычу к земле.

И всё опять пошло не по плану…

Двуногий дергался, вопил от страха и размахивал руками, не давая подобраться к артерии.

Проклятые руки!

Он хотел унести добычу, пока не подоспела подмога, но мелкие пальцы мёртвой хваткой вцепились в крылья.

Откуда у какого-то сопливого детёныша столько сил?!

Слишком много возни и шума. Он опять облажался…

Со стороны норы послышались крики старших двуногих и перья вздыбились от устрашающего собачьего лая.

Какой позор! Ни одна птица не должна прознать о его неудаче!

Сейчас же нужно было спасаться бегством.

Огромный волкодав, угрожающе клацая зубами, стремглав несся прямо на него.

Запах молодой крови сводил с ума, но змеелов смог пересилить себя и разжать когти.

Оттолкнулся от земли, жгучая боль пронзила крыло.

Пёс всё же настиг его, вцепился зубами и поволок по земле.

От страха и боли змеелов закричал! Он не мог так закончить!

Один из старших двуногих поднял орущего детеныша и унес в нору. Второй заскочил в другую нору, поменьше.

Змеелов мигом смекнул зачем… Теперь у него остался только один шанс и без боя он сдаваться не собирался!

Рывок когтями по морде заставил пса разжать пасть и с визгом отскочить в сторону. Кровь ручьем полилась из выцарапанной глазницы пса, вызвав у змеелова мимолетную радость и вселяя надежду на спасение.

Крыло ломило от боли, но он ещё мог им шевелить. Он хотел жить!

Взмах, ещё один и ему удалось взлететь. Неуклюже, но взлететь!

Он поднимался всё выше и выше. Крыло горело огнём. Перья слиплись от крови, не позволяя набрать скорость, от чего он, то и дело, терял высоту.

Во что бы то ни стало он должен скрыться, залечить раны!

Она ни за что на свете не должна узнать о его позоре…

Неожиданно что-то со свистом пронеслось мимо головы.

От ужаса сердце замерло, и змеелов истерично замахал крыльями, в надежде улизнуть от преследователей.

Как он и думал, мерзкие двуногие схватились за палки с железом…

Он ловко увернулся от одной, поднырнул под другую, но крыло всё же подвело…

Почувствовался холод железного наконечника, резкая боль под ребром и ужасающее осознание того, что больше он её никогда не увидит…

Полный обиды и разочарования крик вырвался из груди. В глазах потемнело.

Судорожный взмах крыльями, стремительная потеря высоты, быстро приближающаяся земля, но он этого уже не видел.


***


Только Яромир и Траян выехали из Темнолесья, как над головой засвистели стрелы и раздался пронзительный крик змеелова. Мгновение и его бездыханное тело, пронзённое одной из стрел, рухнуло поодаль, в заросли крапивы, куда следом нырнул и огромный, окровавленный волкодав.

– Дела, конечно… – Яромир удивлённо почесал затылок. – Добром встречают!

Траян остановился на холме и недовольно фыркнул, не оценив сарказм Яромира.

Да и какая разница, что там не поделили змеелов и волкодав, когда уже отсюда Яромир слышал доносившиеся со стороны Трех дубов звуки балалаек, бубнов и свирелей.

Ярилин день гуляли во всю!

Траян дернулся, показывая Яромиру, что дальше он не поедет.

– Благодарю тебя, добрый друже! – Яромир аккуратно спрыгнул на землю и низко поклонился Траяну.

Конь мордой подтолкнул Яромира в сторону деревни и поспешил скрыться в тени деревьев.

Яромир, наверное, никогда не перестанет удивляться необычным повадкам Траяна. Зачастую он казался даже более человечным, чем сами люди.

Звуки музыки снова привлекли внимание Яромира, и он быстрым шагом отправился в их сторону.

Только Яромир прошёл несколько первых дворов, как перед ним проскакал ряженый, в соломенной шапке и красной рубахе, увешанной медными колокольчиками.

Ряженый прыгал с ноги на ногу и весело играл на маленькой дудочке, а следом по всей улице растянулась смеющаяся и скачущая вокруг него детвора.

Дети рекой пронеслись мимо Яромира, чуть не сбив его с ног, а один мальчонка, зим семи от роду, так нёсся, что воткнулся в богатыря лбом и плюхнулся на зад.

Мальчишка быстро пошаркал по лбу маленькой ручкой и поднял взгляд на богатыря, громко смеющегося и протягивающему ему руку. При виде Яромира глаза мальчика округлились, и он расплылся в широкой улыбке, которой недоставало нескольких выпавших молочных зубов, после чего вскочил на ноги и бросился в объятия.

– Дядюфка Яломил! Ты плифол! Вот тятька-то с Елёмой обладуются! – радостно воскликнул шепелявый мальчик, оказавшийся сыном Ермолы, брата-близнеца жениха, и стал прыгать вокруг Яромира.

– Пришел, пришел, Матвей. – Яромир пожурил мальчика по растрепанным русым волосам. – Батька твой где?

– У Елмолы они, с маменькой! – ответил Матвей и махнул рукой в сторону, где музыка и песни были слышны громче всего. – Хосес пловосу?!

– Полно Матвей, дорогу знаю, – улыбнулся мальчику Яромир. – А ты ступай к другим, гляди, как далеко удрали!

Матвей огляделся и, поняв, что все его друзья действительно ушли далеко за ряженым, кивнул Яромиру и что есть мочи побежал за ними вслед, на ходу поправляя спадающие штаны.

Яромир еще некоторое время стоял посреди улицы и смотрел на радующихся, беззаботных детей. Ему вспомнилось свое детство, в котором кроме старика, домашнего скота, изнурительных тренировок и скучной учебы у него никого не было, от чего на душе стало очень грустно и тоскливо.

Он почесал пальцами шею, зудевшую от комариных укусов, отер мокрый от пота лоб, осушил бурдюк, тяжело вздохнул и отправился дальше.

На небе не было ни облачка и стояла невероятный зной. Как-никак самый жаркий день в круге. Благо хоть немного спасал прохладный северный ветерок.

От жары Три дуба стали пахнуть навозом и заплесневелым силосом сильнее обычного. Но даже Яромир, привыкший к этим обыкновенным деревенским запахам, временами морщился и задерживал дыхание, стараясь побыстрее пройти мимо самых зловонных дворов.

Яромир издали приметил толпу людей, собравшуюся возле Ермолиной конюшни, и остановился. Сердце застучало, зачесались мочки ушей, а в горле еще сильнее пересохло. Такое количество человек в одном месте Яромир видел впервые. Он закрыл глаза, крепко сжал кулаки и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, как учил старик. Дрожь в руках и коленях утихла и Яромир пошел дальше.

Люди, заприметив богатыря, встретили его появление одобрительными возгласами, но больше всех радовались приходу Яромира его друзья – жених Ерема и его брат-близнец – Ермола.

Братья были из тех немногих ремесленников, кто остался жить на селе, а не ушел искать по соседним городам лучшей жизни и не подался к князьям на службу ратную за сущие гроши, как их батька. Только тот так и не вернулся, оставив жену с двумя сыновьями и хозяйством на шее.

– Гой еси, добрый друже! Страшно представить, что ты такого должен был сделать, чтобы старик тебя к нам отпустил? А сам то он где?!

Ерема вышел к Яромиру и крепко его обнял.

– Дома остал…

Не успел Яромир закончить фразу, как Ермола неожиданно хлопнул его по плечу.

– Это ты вовремя! – подхватил улыбавшийся Ермола. – Чего такой натужный? Не парь шкуру! Гляди, сколь девок! Одна другой краше!

Ермола обвел рукой собравшуюся толпу, но быстро осёкся, поймав на себе пристальный взгляд Офелы – его жены, прекрасно всё слышавшей.

Ермола постарался сделать самый невинный вид, какой мог, но жена уже манила его пальцем.

– Щас будут ему и девки, и мавки! – Ерёма улыбнулся брату и подтолкнул плечом Яромира.

Ермола лишь бросил злой взгляд и, склонив голову, пошел к Офеле.

– А сколько девок будет у Алеси – голова кругом пойдет! – продолжил за братом Ерема. – Ну, раз все здесь… А, что ты говорил про старика?

– Дома… Сам знаешь, как он людей любит. – ответил Яромир.

– Еще как… – Ерема задумчиво почесал затылок. – Тогда можем начинать! А ну поезд – становись!

Ерема вставил два пальца в рот и громко протяжно свистнул, подавая сигнал людям занимать места в свадебном поезде.

– Хоть воды дайте с дороги, – попросил Ерему Яромир, перевернув бурдюк, из которого не вылилось ни капли. – Пекло такое, что во рту пустыня – всё сухо!

– Это поправим! – крикнул Яромиру вернувшийся Ермола и выплеснул на него ведро прохладной воды.

Яромир от неожиданности лишь развел руками. Вода приятно освежила тело. Стало легче.

– Как никак Ярилин день! А это – горло смочить! – улыбающийся Ерема протянул Яромиру расписную ольховую кружку.

Яромир отер рукавом лицо, принял кружку, сделал глоток и тут же прыснул содержимым на землю, чуть не забрызгав рассмеявшихся над ним братьев, которые успели вовремя отскочить в сторону.

– Что за дрянь?! – спросил Яромир, сморщив нос и отирая ладонью рот, наполнившийся кислым вкусом браги и меда.

– Так это ж медовуха, – ответил ему Ермола. – Али не признал?

– А чего кислая такая?

– Чай не грудень на дворе. – подхватил Яромиру Ерема. – Забродила на солнце, но так даже пуще в голову даёт.

– Ты хлебай давай! – Ермола подтолкнул руку Яромира. – Это она сначала кислая, а во вкус войдешь, за уши от бочки тебя не оттащим!

Яромир недоверчиво посмотрел на братьев.

Медовуха была отвратной, но пить хотелось сильнее.

– Была – не была!

Яромир задержал дыхание, до дна осушил кружку и закашлялся. Он чувствовал, что медовуха вот-вот готова была выйти обратно, но он сумел удержать все внутри.

– Вот и славно! – Ермола похлопал Яромира по спине. – Давай еще одну?! Закрепим!

Яромир лишь помахал рукой в знак отказа. Второй раз пить на столько прокисшую медовуху ему совсем не хотелось. Яромир продышался и поискал жениха взглядом. Ерема уже стоял в стороне и наказывал мужикам, окружавших бочку с медовухой, что она просто обязана дожить до конца выкупа.

– Ерема, тут это…

Дарить подарки Яромиру тоже доводилось впервые.

– Возьми это… от старика… от нас… Это… Желаем вам удачи и долгих, спокойных лет. – быстро протараторил Яромир, подошел к Ереме и протянул сверток с подарком старика.

– Не ожидал… – ответил немного оторопевший Ерёма, принимая подарок Яромира, на лице которого читалось неприкрытое волнение.

Жених развернул сверток. В белом полотенце оказался завернутым золотой браслет, выгравированный старым письмом, такими же, как на рубахе и посохе старика.

– Удивили, так удивили! С великой радостью приму! Передай отцу, что бью челом в благодарность! – Ерема недолго полюбовался браслетом и надел его на руку.

Только сейчас волнение пропало и Яромир смог расслабиться и присоединиться ко всеобщему веселью. Радовать людей оказалось для Яромира очень приятным занятием.

– Трогаем! – крикнул Ерема, надел на голову норковую шапку и дал знак брату.

– А ну, скоморохи, пускай пляс!

Ермола глубоко вдохнул, вложил два пальца в рот и сделал сильный выдох. Раздался громкий протяжный свист и заиграла музыка.

Деревенские, под громкие звуки гуслей, свирелей и бубнов, заканчивали занимать места в свадебном поезде.

Народ закружил вокруг Яромира, и он потерял братьев из виду. Яромир стоял посреди движущихся людей и понимал, что совсем не знает, что ему делать. Хотелось поддаться веселью и пуститься в пляс с манящими его девками, но старик строго наказал с ними не связываться.

Может присоединиться к мужикам, что окружили бочку медовухи и только что и успевали, как передавать друг другу полные кружки? Но тут же вспомнился как медовуха кислит, и эта идея отпала сама собой. Нет уж! К такому Яромир тоже готов не был.

Но Яромиру повезло: Офела разглядела его в толпе, крутящего во все стороны головой и, подойдя к нему, игриво подтолкнула широкими бедрами.

– Потерялся, богатырь?! – спросила Яромира улыбающаяся Офела. – Не страшись! Покажу что делать.

– Я, да боюсь?! – ответил ей Яромир, пытаясь скрыть вновь накатившее волнение. – Надивиться всё не могу! Кругом столько всего…

– Так это ж ещё начало! – улыбнулась Офела в ответ и, взяв Яромира под локоть, повела его в сторону конюшен.

Молодые девушки, стоящие вдоль ограды, увидев невысокую Офелу, идущую под руку со статным Яромиром, собрались в кучку и стали перешептываться и посмеиваться.

Офела это приметила и просто так пройти мимо просто не могла.

Когда они с Яромиром поравнялись с девушками, то она отпустила богатыря и встала напротив них.

Офела резво махнула черной косой, повела бровью, выпрямила спину, расправила плечи, подняла подбородок, подбоченилась и так посмотрела на шушукающихся молодок, что Яромиру показалась, что если бы она могла, то превратила их в золу прям на этом же месте.

Офела была известна на всю округу своим буйным нравом и каждый в Трех дубах знал – под горячую руку ей лучше не попадаться…

Смех прекратился и девушки, опустив глаза в землю, быстро разошлись по разным сторонам.

Офела проводила глазами последнюю из них, повернулась к удивленному Яромиру и улыбнулась, слегка прикусив пухлую нижнюю губу.

– Вяжихвостки! – выпалила она, взяв богатыря под руку. – Думают ничего не вижу и не знаю… растетёхой за спиной зовут. Тьфу! Доски сопливые! Завидуют!

Офела задорно рассмеялась и поправила руками выдающихся размеров грудь, после чего они продолжили путь к конюшне.

– А ещё… – начала Офела, перебирая свободной рукой длинную черную косу. – Быть тебе сегодня дружином!

– А?!

– Значит – помощник ты Ерёмин. На выкупе жениху подсобишь.

– Так я же ничего не знаю!

– А и не надо. – Офела хитро подмигнула Яромиру. – Силушка твоя нужна будет, богатырская! Вот, гляди!

Яромир и Офела подошли к березовым чуркам, на которых покоился пеньковый мешок с множеством заплаток. Возле мешка стоял Ерёма и обвязывал горловину конопляной веревкой.

– Дары для невесты. – уточнила Офела.

– На выкупе – под твоим смотром. – серьёзным тоном сказал Ерёма Яромиру и хлопнул ладонью по мешку, внутри которого лязгнул металл. – Силенок тебе раз-два на него, да и вдруг кто на золотишко глаз положит. К тебе точно не полезут.

– Отец невесты, Аяр, – подхватила Офела. – больно игры и шутки любит, тем более что Ярилин день на дворе – его любимый праздник. Как пить дать будет нашего Ерёму по Иному миру водить и испытания разные давать, чтоб злата с него на выкуп побольше стрясти.

– Вот и собрали целый мешок. То тут, то там. Всего помаленьку. – Ермола положил руку на плечо Яромира, плохо понимающего, чего именно от него хотят. – Занесёшь на двор, поставишь и всё дело.

Яромир почесал затылок и понятливо кивнул. Вроде бы ничего хитрого: принеси, унеси.

– Славно! Оставляю эту ношу на тебя! Офела, покажи богатырю воз. Ох, что будет! – усмехнулся Ерёма и, по-дружески, поцеловав Яромира в щеку, забежал в конюшню.

Яромир подошел к мешку и перекинул его через плечо. Снова зазвенел металл. Офела же указала на один из пустых возов, куда Яромир понес свою ношу.

Только Яромир опустил мешок на широкий воз, как со стороны конюшни послышалось громкое ржание, привлекшее внимание всех, кто находился на улице.

Массивная дверь резко отворилась и из конюшни вылетел Ерема на вороном коне. Длинный черный, как смоль, волос скакуна развивался на ветру ярко и блестел на солнце, привлекая к себе изумленные взгляды людей вокруг.

– Вот бы его Траяну показать! Ух, посмотрел бы я на его морду! – подумал Яромир и расплылся в улыбке.

Людям на потеху, уверенно держащийся в седле жених пронесся через расступившуюся перед ним толпу, одной рукой управляясь со скакуном, а второй придерживая на голове шапку. Ерема натянул поводья, резко остановив коня, от чего тот поднялся на дыбы и громко заржал. Деревенские восторженно смотрели на прекрасного скакуна, всего сверкающего в солнечных лучах. Яромир, как и остальные, стоял, открыв рот от удивления.

– Ну же, друзья мои! – прокричал Ерема и махнул рукой. – В путь! За Алесей!

Свадебный поезд тронулся.

Офела запрыгнула на зад воза и дала Яромиру знак садиться рядом с ней, чему богатырь и последовал.

Впереди поезда, важно выхаживая верхом на черном коне, шёл жених. За ним на возе ехали Офела и Яромир, приглядывающие за подарками для стороны невесты. Следом шли телеги с большими бочками медовухи, на одной из которых сидел низенький мужичонка, исполнявший роль разливного, подавая идущим рядом мужикам наполненные до краев кружки. После шли все остальные.

Яромир глядел на заливал и ему вновь захотелось пить, да так сильно, что он не отказался бы даже от кислой медовухи, но раз поручено было следить за подарками, значит будет следить на совесть. Благо солнце уже пошло на спад.

Яромира все это действо завораживало. Столь счастливого, беззаботного, танцующего и радующегося люда он не видел за всю жизнь.

Свадебный поезд даже пах по-другому. Смрад деревенского быта перебил приятный запах тлеющих веточек черной смородины и полыни, которыми молодые девушки размахивали в танце. Хмельной аромат льющейся рекой медовухи сильно кружил голову.

К тому моменту солнце так припекло Яромира, что даже та, первая выпитая им кружка, стала давать о себе знать.

Яромир только сейчас вспомнил про Ермолу, но сколько бы не вертелся по сторонам, разглядеть его нигде не мог.

– Офела, – обратился он к девушке, продолжавшей теребить пальцами голубую ленточку в косе. – а с Ермолой чего?

– А-а… не волнуйся. – спокойно ответила Офела, легко подтолкнув плечом. – Скоро всё увидишь!

## Глава 3: «Эх, была не была!»

По прибытии свадебного поезда жениха к дому невесты перед запертой калиткой их уже ждали многочисленные родственники Алеси. Дружина Еремы же выстроилась на против.

– Ну что сынки, златом али делом будете невесту выкупать?

Из толпы, широко улыбаясь наполовину беззубым ртом, вышел отец невесты – Аяр и хлопнул в большие ладоши, вид и размер которых явно говорил о роде его занятий.

– Злые духи держат нашу невесту, доченьку мою светлую в царстве темном и самой-то ей никак оттуда не сбежать! Ну, добрый молодец, возьмешься ли ты вызволить ее из лап чудищ страшных? Откупишься ли ты златом от лиха черного?

– Дружина моя – добра! Дух мой – силен! Конь – мой ретив! Готов хоть к черту на рога за моей Алесей податься! – Ерема спрыгнул с коня и взяв его под уздцы пошел на встречу Аяру. – Коня вороного, жеребца дикого в поле загнал, в дар для тебя, дорогой отец! Подавай же свои испытания, все что хочешь ради души моей, Алеси, сделаю!

– Добрый скакун, добрый! С радостью приму такой дар!

Аяр жестом указал

– Гляжу, прыти тебе не занимать! – Аяр снова громко хлопнул в ладоши. – Доченьку мою любимую, девицу мою красную, чудища-страшилища в тридевято царство увели! Много силы нечистой ее стерегут! Много испытаний они для тебя приготовили, храбрый молодец! Стоит Горыня за Калиновым мостом через реку Смородину. Собрал он войско черное на том мосту и нет через него никому ходу. Есть у них одна только слабость: до злата они больно охочие!

– Есть у меня отец и злато, и сребро, да столько, что сам Дый Златолюб позавидует. И не один сегодня я в Тот мир отправлюсь, а возьму с собой дружина доброго!

Ерема повернулся лицом к своей стороне и указал рукой на Яромира. Яромир уже совсем не понимавший, что происходит, но с детским любопытством наблюдающий за происходящим вокруг, ловил каждое слово и действо.

Но широкая улыбка резко сошла с его лица, когда Офела, под радостные крики толпы, вытолкнула Яромира вперед.

Сердце застучало, глаза округлились и снова стали дрожать руки. Все смотрели на него. Он был не готов к такому вниманию и хотелось сей миг провалиться под землю.

Ерема подошел к оторопевшему богатырю и положил руку на его плечо.

– Вот так дружин! Всем дружинам дружин! – воскликнул Аяр, поправляя обод, держащий его седые волосы. – Ну, чем откупишься от войска темного? Чем проход в Тот мир оплатишь?

– Ну, вперёд. – негромко сказал Ерема и, положив ладонь на спину Яромира, направил его в сторону воза.

Яромир снова перекинул мешок через плечо. Острый угол какого-то предмета внутри больно надавил под лопаткой, но Яромир не обратил на это внимания. Он поспешил и встал перед старым кузнецом, который, подбоченившись, стоял посреди дороги.

– Ну, дружин, какие богатства мешок твой таит? – спросил Яромира Аяр, обходя вокруг него и прощупывая мешок пальцами.

Тут уже вмешался Ерема.

– А такие, что ты видывать не видывал и слыхивать не слыхивал. – встал он рядом с Аяром. – Отец, смилуйся над парнем, больно ноша его тяжела, пусть занесет на двор.

– Таким дарам препятствовать не пристало! – Аяр повернулся к своей дружине и вновь громко хлопнул в ладоши. – А ну, нечисть расступись, пропусти гонца за Калинов мост!

Сторона невесты разошлась, дав Яромиру возможность беспрепятственно пройти к калитке. Под громкие крики и звуки музыки Яромир поставил мешок на двор и, вернувшись к жениху, встал подле него.

– Довольным оказалось войско черное! Может и жених через Калинов мост пройти! – Аяр смотрел на Ерему хитрым прищуром.

Но только стоило Ереме сделать пару шагов, как кузнец снова хлопнул в ладоши.

– Но не может великан Горыня, просто так люд и с Той стороны пустить. – Аяр расплылся в улыбке недостающей пары-тройки зубов. – Любо ему силушкой с молодцами добрыми помериться! Горыня! Го-ры-ня!

Аяр принялся кричать и размахивать руками, что следом подхватили и все остальные.

Двери кузни тяжело отворились, железные петли громко заскрипели и изнутри показался дородный детина, которому пришлось сильно наклониться, чтоб не снести головой дверную перемычку.

Огромных размеров лысый мужик, прозванный деревенскими – Горыней, был на голову выше и на целый аршин шире Яромира. Он шел тяжелой поступью навстречу жениху, держа в руках небольшой дубовый бочонок с приколоченной к нему сбоку ручкой, служившей великану кружкой. Горыня залпом осушил его, бросил на землю, туда же бросил с трудом стянутую с себя рубаху и захрустел пальцами, больше похожими на толстые ветки.

– Вот, собственно, еще одна причина, по которой ты был нам так нужен. – прошептал Ерема на ухо Яромиру, удивленными глазами смотрящего на движущуюся в их сторону гору.

Но страха в Яромире исполинских размеров Горыня не вызвал, а даже наоборот – раззадорил. Волнение пропало, руки перестали трястись и в груди приятно потеплело. Яромира захватил азарт грядущей схватки.

Яромир молча снял рубаху, не глядя передал её Ереме, и бодро вышел на встречу Горыне.

Ерёма обратил внимание на мускулистое тело Яромира. Каких-то шестнадцать зим от роду, а уже сплошь покрыто шрамами.

Когда Яромир и Горыня оказались в сажени друг от друга, между ними встал Аяр.

– Только смотрите – без мордобоя! – погрозил он им пальцем. – Сами знаете какие порядки у старшины с кулачниками! И не посмотрит, что гулянья! Выпорет наперво, да под замок!

Горыня посмотрел на кузнеца исподлобья и кивнул.

Яромир сделал тоже самое. С самых малых лет старик обучал Яромира всевозможным видам ратного мастерства. Теперь настало время показать и другим, на что он способен.

Яромир выровнял дыхание, сердце стало биться ровно. Он полностью сосредоточился на своем сопернике и был готов. Это была его стихия. Сейчас он чувствовал себя зверем – волком, охотившемся на зайца. Очень большого зайца.

Толпа загудела в ожидании зрелища. Борцы взялись за руки.

Горыня действовал первым.

Схватить в охапку, придавить весом, да выбросить куда по дальше. Что там, против него, самого могучего в округе, какой-то сопляк.

Но Яромир только того и ждал.

Одним движением, как змея, потянул Горыню к земле, одернул руку и обхватил его за шею. Припал на колено, свободной рукой поймал ногу великана и встал.

Люди стали кричать, свистеть и хлопать в ладоши пуще прежнего.

Яромир же, пройдя перед толпой с дергающимся на плечах Горыней несколько шагов, кувыркнулся на бок.

Горыня гулко ударился спиной о землю, подняв в воздух облако пыли. Яромир же перекатился по великану и бодро встал на ноги перед Аяром, стоящим с открытым от удивления ртом.

На мгновение двор охватила тишина и тут же разразилась овациями и возгласами толпы, явно довольной таким исходом.

– Вот так дружин! Где бы видано, чтоб Горыню, да еще и вот так! – Аяр сильно хлопнул Яромира по плечу. – А ну! Тише, тише! Не закончили еще!

Аяр махнул рукой, показывая развеселившемуся народу немного успокоиться. Но только кузнец захотел обратиться к жениху, как Ерема перебил его:

– Да вот что ещё, отец! Пока ты новое испытание не загадал – скажу и я! Колдунством я владею тайным. Знаю тропинки ногой смертного нехоженые! Могу в один миг и на Том свете, и на Этом хаживать! Гляди!

Ерема сдернул с головы черную норковую шапку и, сильно замахнувшись, зашвырнул её на двор Аяра. Тут-то Яромир и заметил, что на руке у Еремы не было подарка старика, а шапка все это время закрывала красовавшийся во весь лоб шрам от подковы.

– Быть того не может! Ермолка! Ах вы, черти веревочные! – воскликнул Аяр и махнул руками, гулко шлепнув себя по ногам.

Яромир развернулся и увидел, как из мешка вылезает настоящий Ерема. Гости развеселились еще сильнее и казалось, что эту свадьбу было слышно до самого Троицкого посада.

– Ну что, отец, – рассмеялся Ерема, направляясь на встречу Аяру. – перехитрили мы и тебя и дружину твою?! Справились мы с твоими испытаниями?!

– Ах вы… Охальники! Облуди! – вне себя от гнева продолжал ругаться покрасневший от злости Аяр. – И так все не так, так еще думал от выкупа отделаться?! Аль ты скаредный?! Не нужон мне такой скупой, еще и зять! Не быть моей Алесе тебе женою!

– Не горячись, дорогой тестюшка! Уклада не нарушаем…почти! – широко улыбнулся в ответ Ерема – Запускай дружину мою на двор! Давай задания свои, на все готов! Но знай, что сказка сказывается и дела делаются по-моему…

Последнюю фразу Ерема сказал так, чтобы слышал только Аяр, но Яромир уловил каждое слово.

– Проныра шалопутный! – Аяр, покрасневший от дерзости Еремы, погрозил ему кулаком. – Как будто и так позора мало, непутевый! Погоди, вернется Феол… Ну что ж, отворяй ворота, запускай гостей!

Скоморохи бы позавидовали тому, как быстро Аяр сумел изменить выражение лица и вновь показать гостям праздничный, задорный настрой. Ермола последовал его примеру, но Яромир ещё долго продолжал чувствовать между ними сильнейшую неприязнь.

Под громкую музыку и весёлый смех дружина жениха зашла во двор.

– Тебя из чего лепили? Признавайся! – Офела подошла к улыбающемуся ей Яромиру и подала рубаху. – Горыню одолел! Где ж такое видано?!

– Это вы, конечно, затейно придумали! – ответил еще немного обескураженный Яромир, поглядывая на веселящихся в толпе Ерему и Ермолу. – Я и думать не мог, что Ерему, да в мешок…

Тут глаза Офелы округлились, и она отступила на пару шагов.

На землю перед Яромиром упала высокая тень и тяжелая рука опустилась на плечо.

Яромир повернулся и увидел перед собой нахмурившего брови Горыню. Яромир весь напрягся и приготовился к нападению, как Горыня протянул ему бочонок-кружку, от которой исходил яркий кислый запах медовухи, и пробасил:

– На! Пей! Уважаю!

Яромир понял, что сейчас отказаться – страшно обидеть Горыню, что могло неприятно закончиться.

– До дна! – грозным тоном уточнил Горыня.

Яромир сглотнул и поднёс бочку к губам. Он любил вместительные тары для питья, но эта была уж слишком большой и уже на половине бочонка медовуха полилась по лицу, что сильно развеселило Горыню. Только Яромир с трудом влил в себя остатки медовухи, как великан со смехом хлопнул его по плечу, да так, что Яромир с трудом устоял на ногах.

– Борешься как большой, а пьешь как мелкий! Учить тебя буду!

Горыня взял из рук Яромира бочонок и направился в сторону заливал не отлипающих от бочки с медовухой.

– Умеешь ты друзей заводить! – едва сдерживая смех, Офела взяла Яромира за рукав и потащила на двор. – Спрячемся в толпе, покуда не вернулся, а то еще пара таких кружек и всё… забудешь, как звали. Лучше Ермола за тобой присмотрит! А эта дылда сейчас сам так накушается, что еще три дня от него ни слуху, ни духу не будет.

Так и случилось. Яромир краем глаза увидел, как Горыня опрокинул в себя еще пару бочонков и где стоял, там и упал, а четверо мужиков, что стояли рядом, подхватили его под ноги и уволокли в сарай. После чего Яромир облегченно выдохнул.

Дальше было много веселья, прибауток, песен и игр, в каждую из которых браться старались затянуть и Яромира.

Закончив забавляться с испытаниями, Аяр дал детям своё отцовское наставление, после чего Ерема усадил невесту на телегу и вся свадьба, во главе с молодыми, двинулась на капище.

К тому времени жара, стоявшая на улице, сделала свое дело и большинство заливал уже изрядно захмелели. В том числе и Яромир.

– А вот старик всегда называл деревенское пойло – компотом, – говорил Яромир Ермоле, смотря как тот наполняет ему очередную кружку, – а еще говорил, что, мол, ничего вы, деревенские, не знаете о настоящей крепкой медовухе и запах у неё какой-то… мерзкий.

– Так ты нос зажми и заливай, коль не по нутру! – ответил ему Ермола, отдавая полную до краев кружку. – Главное душу пробирает и ладно!

– А едем мы…?

– К волхвам, на капище, среди трёх дубов, в Трёх дубах! Хе-х! Свято место!

– А там…?

– А там голова мудрая вина молодым нальет, ленточку атласную на руки повяжет, веночки на головы и всё – муж и жена!

– Угу…А после?

– А после пить будем, покуда с ног не повалимся!

Ермола стукнул свою кружку о кружку Яромира и залпом осушил.

Так и до капища доехали, где все случилось так, как и говорил Ермола.

Ведуны послали на этот обряд младшего волхва. Никто из старших не желал представлять богам этих молодых, но и с кузнецом отношения портить им тоже не хотелось. А с молодого чего будет? Боги молодость любят, да и ему учиться на чём-то нужно.

На обряде младший волхв торопился, заикался и путал слова.

Обычно за такое ученики волхвов получали страшного нагоняя, но в данной ситуации даже на это старшие волхвы решили закрыть глаза. Ровно, как и Аяр с немногими из ещё бывших трезвыми гостями – лишь бы всё поскорее закончилось.

Только волхв закончил обряд, как Аяр поспешил поднять кружку за молодых и развернуть свадьбу к дому жениха, где посреди улицы уже были накрыты праздничные столы.

К тому моменту Яромир думал, что опьянеть ещё больше было просто невозможно. Только он осушал одну кружку, как следом протягивали вторую, такую же полную до краёв. Даже ноги уже сами несли опьяневшего Яромира вместе с толпой. Все вокруг него плыло и кружилось, и казалось, что происходящее с ним – простая сказка.

Как только молодые подъехали ко двору, Ерёма снял невесту с телеги и на руках понёс к столу.

– Молодым князьям – да богато жить! Совет да любовь! – кричали молодым с разных сторон мужчины, а женщины перед ними осыпали дорогу зерном.

Так как мать братьев уже десять зим как почила, и отца не было, то молодых встречали караваем Ермола и Офела. Пройдя под караваем, они заняли места во главе стола, рядом – родители и все остальные родственники по старшинству и семейной принадлежности, а дальше уже кто как успел.

Яромира посадили рядом с Ермолой – по ближе к веселью.

Самые же лучшие места отвели старосте Добромилу и старшине Рознегу. Люди уважаемые – первой величины на деревне. Без них не происходило ни одно важное событие. Все вновь пришедшие, хотевшие обосноваться в Трех дубах, без одобрения оных в число местных попасть не могли. И, в основном, с этими двумя старик Яромира всегда вёл дела.

Яромир, не особо балованный разнообразием еды в суровой жизни со стариком-отшельником, старался попробовать все и сразу. В след за мясным окороком шёл холодец, всевозможные кисели заменялись узварами, а каши – творогом с фруктами и ягодами.

– Ермола, всё! Дышать нет мочи! – Яромир положил деревянную ложку в опустошенную от лапши глиняную тарелку и развязал опоясок, высвободив округлившийся от еды живот. – В жизнь так вкусно не ел!

– А ты попрыгай – войдёт больше! – рассмеялся над юным богатырем Ермола, передавая ему блины с малиновым вареньем.

Яромир с трудом вздохнул, но от угощения не отказался.

Во время пира всё шло согласно традициям. Гости весь вечер поздравляли и одаривали молодых разными подарками. Дарили домовую посуду, рушники, платья, рубахи, да и все остальное, что могло пригодиться в хозяйстве. Добромил подарил одну из припрятанных им бочек залежного вина, удачно выторгованных у Троицских купцов. Старик Веня вообще привел самого большого своего борова, чем невероятно развеселил толпу. Пьяные мужики весь вечер катались на хряке верхом, после чего, не без помощи Яромира, смогли затолкать его в сарай.

Пир шёл весело и день стремительно приближался к концу.

Как стемнело, молодых проводили к площади, где уже было готово к сожжению соломенное чучело Морены.

– Яромир, – подтолкнул засмотревшегося богатыря Ермола. – Знаешь же, чего Морену жгут?

– Я хоть и в лесу живу, но кой чего ведаю. – Яромир протер глаза, пытаясь поймать поплывшие в глазах окружение, в том числе и смеющегося над ним Ермолу. – Вы думаете, что это на счастье, что ладу в семье быть. Ни злых духов, ни болезней… Так, просто – раз и нету, а мы с отцом потом ходи эту нечисть лови…

– Для вас всегда работенка найдётся, а нет – будешь на потеху Горыню по земле катать.

Ермола поймал пошатнувшегося Яромира под руку и легко похлопал его по щекам, чтобы немного привести в чувства.

– Рано падать. Сейчас самое интересное начнётся. Надо тебя в порядок привести.

Молодой волхв, тот же что проводил обряд днём, вышел к молодоженам и принялся трясти бубном, напевая напутственные заклинания. Ерёма поднёс факел к соломенному чучелу. Сухая трава вспыхнула ярким пламенем, а гусляры со свиристелями подхватили заданный волхвом темп.

Ермола отвел Яромира в сторону, к бочке с ледяной водой, где юноша смог умыться и немного освежить голову. Холод подействовал отлично и уже через несколько мгновений богатырь стал чувствовать себя намного лучше.

К этому времени старые и замужние отошли подальше и образовали большой круг.

Молодые парни и девушки разделились на два хоровода, в центре каждого из которых встали жених и невеста.

Яромир же встал поодаль вместе с Ермолой и Офелой.

– Ну же, не робей богатырь, айда в круг! – подтолкнул Ермола Яромира, нервно теребящего мочку уха – Авось и тебе невесту найдем!

– Так я же это… не местный. Чего мужики подумают? И так весь вечер косятся. Того и гляди с кулаками полезут, – потупил взгляд Яромир.

– Главное девкам мил, – подхватила Офела. – Вот они-то уж точно с тебя глаз не сводят!

– А с мужиками решим, коль чего! Не трухай! – Ермола с улыбкой толкнул богатыря в хоровод. – Да и тебе ли об этом переживать?

«Эх, была не была!» – подумал Яромир и втиснулся в круг парней.

Ерёма, приметив Яромира в кругу, разулыбался пуще прежнего и еще жарче пустился в пляс. Яромир же чувствовал на себе недовольные взгляды, но круг покидать не стал.

Начался танец.

Оба круга закружились в разных направлениях. Если парень с девушкой сталкивались, то, взявшись за руки, выбегали из круга.

Считалось, что боги рады таким союзам и юноша мог смело идти свататься к отцу девушки.

Яромир не так был увлечен танцем, как попыткой не запутаться в ногах и не потерять равновесие.

Вокруг парни и девушки покидали хоровод, становившийся все меньше и меньше. Вдруг спины Яромира коснулась другая и девушка, схватив его за руку, вывела богатыря из круга.

Сердце Яромира забилось быстрее, дыхание участилось, а по спине побежал пот. Волнение достигло своего апогея.

Незнакомка отвела Яромира к остальным парам. Тут же он почувствовал на спине холодный, злой взгляд. Он знал это чувство – так охотник смотрит на добычу. Яромир сам так смотрел и на него смотрели, и не раз…

По началу Яромир не придал этому особого значения. Мало ли что на хмельную голову почудится, но чувство лишь усиливалось.

Яромир резко обернулся, но разобрать, кому принадлежал взгляд, в такой толпе было просто невозможно.

– Хватит на сегодня медовухи. – твердо решил Яромир и в первые обратил внимание на девушку, продолжавшей крепко сжимать его руку.

## Глава 4: «Твой самый жуткий кошмар!»

Девушка, теребившая зеленую ленту в огненно-рыжей косе, так же подняла глаза на Яромира, удивленному как же этот кусочек атласа так подходит её изумрудным глазам.

Они смотрели друг на друга, не проронив ни слова.

Яромир уже видел ее сегодня и до этого, много раз, и среди подружек невесты на выкупе она тоже была, но имени ее он не знал.

– Как зовут тебя, ясно солнышко? – Нарушил молчание Яромир и улыбнулся девушке.

Веснушки на её щеках запылали ярче горящего чучела Морены.

– Не скажу… Не сейчас! – игриво улыбнулась она и резко отвернулась, зацепив рыжей косой плечо Яромира.

Голос у девушки был тонким и невероятно нежным и сразу же запал в душу Яромира. Несколько мгновений, которые показались юному богатырю целой вечностью, он стоял и смотрел на неё, стараясь запомнить каждую мельчайшую черту её облика. Девушка, и так крепко державшая Яромира за руку, сжала её ещё сильнее, когда молодожены закончили танец и слились в страстном поцелуе.

Только Яромир снова почувствовал на себе ледяной, полный ненависти взгляд. Яромир постарался сосредоточить органы чувств.

Донёсся запах: дикий, звериный, запах смерти. Яромир почувствовал с какой стороны исходит опасность, но только стоило повернуться, как волхв закончил церемонию благословлением, а Аяр громким басом призвал всех вернуться к столу, чтобы снять платок с невесты и закончить первый день.

Люди сбились в большую толпу, а Яромир, не хотевший портить себе такой многообещающий вечер, не отпуская девушку, затерялся среди людей, оставив незримого преследователя где-то позади.

Но только пошли они не туда, куда он думал…

Ночь выдалась безоблачной, и яркая полная луна прекрасно освещала все окрестности деревни Три дуба.

Рыжая незнакомка, ни на миг не отпускающая руку Яромира, вела его через веселящуюся и продолжающую распевать свадебные песни толпу.

Выпитое хмельное давало о себе знать, и Яромир чувствовал, что ноги окончательно перестали его слушаться, а перед глазами снова проплыли мутные силуэты окружающих людей.

Неожиданно девушка дернула его и они, свернув поперек движению потока, побежали по узкой дорожке между двумя дворами. Вслед им посыпалась брань и ругательства пьяных мужиков, которых Яромир, по своей неуклюжести, растолкал плечами.

Когда шум толпы остался далеко позади, девушка все-таки отпустила Яромира. Он потерял опору, но каким-то чудом сумел устоять на ногах.

– Проводи меня домой. Тут недалеко.

Рыжая поманила Яромира за собой и принялась кружить сарафаном, от чего того еще больше замутило.

– А родители? Не потеряют они тебя?

Яромир старался не смотреть на неё и как-то отвлечься от подступившего к горлу кома.

– Мать то?! Нет ей до меня дела. Поверь, она ухом не поведет, даже если леший утащит. – она потянула Яромира за руку. – Пойдем!

Дальше они шли медленно и молча, слушая мелодично поющих сверчков, да любуясь необычайно ярким звездным небом, которое можно было наблюдать только на в ночь на Ярилин день.

Было почти как в сказке, если бы отдаленные крики и звуки музыки не доносились со стороны дома Еремы.

Яромир не знал с чего начать разговор, да и она, видимо, тоже не особо-то и хотела болтать, но все-таки нарушила молчание первой:

– Тятьки у меня уж давно не стало. Вы со стариком как раз того упыря отловили, что его в лесу на охоте подкараулил. – начала рыжая. – Теперь же матушка моя только спит и мечтает, как бы меня замуж поскорее выдать, чтобы я ей жить в удовольствие не мешала. Сама сейчас, поди, опять этому Добромилову помощнику глазки строит… и рожа у него мерзкая. Единственное до чего ей дело есть – это его тугой кошель. И, конечно же, сын охотника – Патша, которого она так желает видеть своим зятем…

– Звать-то тебя как? – перебил Яромир, не хотевший слушать про деревенские страсти. – Я вот – Яромир.

– Да все знают кто ты, богатырь. Сын старого отшельника, охотника на нечисть всякую. Как же вас там сторожила кличет? А, «лихо лесное»!

– Имя.

– Какой серьезный… – девушка рассмеялась и снова принялась кружить вокруг Яромира. – Верея я!

– Ну так вот, Верея, – Яромир пригрозил девушке пальцем. – Нет у меня ни мамки, ни папки, а старик меня растил, кров давал, еду и одёжу. И на лихо мы не похожи! В наших краях тварь такая не водится.

– Раз не тятька, чего ж тогда тебя по лесам прячет? Или от кого? Чего он такого красавца на цепи держит, как пса дворового? И почему сейчас одного пустил?

– Вот сама иди и спроси… – обиженно ответил Яромир.

Он и сам ответов на эти вопросы не знал.

– А ты скажи, где живете? Я и пойду!

Девушка крепко прижалась головой к руке Яромира.

– Знамо где – в лесу, а показать – никак. Тайна. Старик сказал, что с Иным миром меня познакомит, если кому хоть слово скажу.

– Ну и не говори, больно надо! – Верея фыркнула и отвернулась. – Вот и изба моя.

Она указала пальцем на старый четырёхстенник с двумя окнами.

Яромир приметил, что за дворик был очень скромным и никто за ним особо не ухаживал: завалившаяся банька, поросший мхом колодец и совсем уж прогнивший пригон.

Верея запрыгнула на деревянные прясла невысокой ограды и, подтянув Яромира поближе, обняла его за шею. Лунный свет упал её на лицо, а в глазах заплясали зелёные огоньки, от которых Яромир был не в силах оторваться.

Неожиданно Верея припала к губам Яромира.

На мгновение его тело обмякло, но тут же прилив страсти позволил прижать её крепче к себе.

Со стороны свадьбы послышалось громкое пение, да так неожиданно, что Яромир вздрогнул и повернулся в сторону доносящегося звука.

По спине снова пробежало неприятное чувство приближающейся опасности.

– Сейчас, наверное, платок снимают, да на первую ночь провожать будут, – сказала Верея, вслушиваясь в крики и возвращая внимание Яромира.

Её глаза горели желанием, которому Яромир не был в силах сопротивляться. Он был очарован…

– А девки у тебя уже были?

Верея потянула за ленточку, выпустив вьющиеся рыжие волосы из косы. Яромир сглотнул.

– Ну-у… бывало…

В груди у Яромира задавило и похолодели пальцы. Что-то или кто-то приближался, он был уверен. Нужно было возвращаться к братьям как можно скорее.

– Нам бы к столу вернуться. Темно, да и братья уже волнуются. Ищут наверное…

Яромир аккуратно убрал пуки девушки с плеч и готов был уйти, как Верея спрыгнула с прясел и схватила его за руку.

– Останься! Я не хотела тебя обидеть. Было, не было, это же не важно… Люблю я тебя, богатырь… Уже как три круга только о тебе по ночам вздыхаю!

– А чего раньше не подошла? – спросил изумленный откровением девушки Яромир, облокотившись на прясла, чтобы не потерять равновесие.

– Да где там подойдешь? Ты у старика на коротком поводке! Глаз с тебя не спускает. И вообще… вы с ним как вихри летние: откуда ни возьмись появились, покрутились и восвояси подались. А тут сама судьба-матушка тебя в мои рученьки подала. Свадебный хоровод никогда с суженым не обманет!

Верея взяла оторопевшего Яромира за рубаху и, поднявшись на носочки, крепко его поцеловала.

– Укради меня, увези хоть на край света. Не люба я матери своей! А она даже не поймёт, что я сбежала. А коли поймет, то мы по тропинкам вашим тайным уйдем и пускай хоть заищутся! Иначе отдаст меня этому псу – Патше! Я стирать тебе буду, готовить, сыновей тебе нарожу, таких же сильных и красивых богатырей! Всем для тебя буду! Забери меня!

– Ах, значит я для тебя просто пёс?!

Из-за сарая показались четыре молодца возрастом не меньше двадцати зим. Впереди шел высокий, плечистый, черноволосый парень с конской кудрявой гривой и волчьим оскалом. Своим видом незнакомец походил на зверя и именно этот взгляд следил за Яромиром: полный холода и злобы, желающий разорвать на части.

Парни, идущие следом за главным, закатывали рукава на рубахах.

– Я тебе и цацки, как у цариц Сталь-градских, и ткани расписные, и к матушке твоей за благословением, а ты перед отребьем лесным хвостом крутишь?!

– Оставь меня в покое! – Верея спряталась за спиной Яромира. – Уходи, откуда пришел, Патша!

– Молчи девка, я теперь отсюда только с тобой уйду! А ты, лохун, лучше тикай в свой лес, покуда тебя старику по частям не вернули!

Патша толкнул Яромира в плечо, так, что тот отпрянул на несколько шагов и ударился спиной о прясла.

Яромир всем телом чувствовал, что сейчас к драке он был совсем не готов. Слишком много выпито.

– Глянь хлопцы! Богатырь-то – пьяный! – засмеялся над ним Патша – Проучим-ка его, будет знать, как девкам чужим под юбки заглядывать!

Они встали вокруг Яромира полукругом, прижав его к пряслам и закрывая все пути для отхода. Первым замахнулся тот, что стоял слева. Яромир защитился, но тут же получил другой – справа. Голова затрещала, всё вокруг помутнело и завертелось.

Следующий удар нанес Патша. От него богатырь успел закрыться и попытался вырваться из полукруга. Оттолкнул одного, за что получил от другого кулаком под ребра, сбил дыхание и упал на колени. Только стоило Яромиру оказаться на земле, как молодцы накинулись на него все вместе, не давая возможности опомниться.

Хмель так сильно ударил Яромиру в голову, что он не мог собраться и хоть как-то противостоять ударам. Он мог только лежать и терпеть, стараясь защищаться от летящих в него рук и ног.

Яромир пропустил ногой в живот, и всё его содержимое полилось на лапти одного из нападавших.

– Не троньте его, изверги! Вчетвером, да на одного, еще и пьяного! – Верея, рыдая навзрыд, попыталась растолкать черноволосого и его парней.

В этот момент от Яромира отвлеклись, и он смог немного продышаться. Стало гораздо легче после того, как ему помогли избавиться от содержимого желудка.

– А ну, отошла, лярва! Знай свое место! – Патша ударил Верею тыльной стороной ладони, и девушка упала на землю. – Чего встали?! Лупи его, мужики!

Патша подскочил первый и замахнулся ногой в голову Яромира. Тот, выдохнув, встретил удар локтем. Черноволосый схватился за ступню и взвыл от боли, отпрыгнув в сторону.

Помощники Патши опешили и сделали несколько шагов назад, а Яромир выплюнул остатки рвоты и поднялся на ноги.

Яромир бросил взгляд на Верею. Девушка сидела на земле, закрывая разбитое лицо, а по её рукам струилась кровь.

– На девку руку поднял? Не прощу! – сказал он Патше и сделал шаг в его сторону.

– Чего смотрите, олухи тупорылые, бей его! – рыкнул на подручных Патша.

Яромир поднял руки и сгруппировался. Всё как учил старик.

Первым атаковал русый в широкой белой рубахе, на чьи ноги Яромир вывалил содержимое своего желудка. Русый, издав, как ему казалось, устрашающий крик, побежал на Яромира, замахиваясь кулаком. Богатырь без труда уклонился и ответил ему размашистым ударом в печень и сразу же боковым в голову. Русый гулко рухнул на землю без сознания.

– Вот же приблуда! Он убил Набока! – противным высоким голосом заверещал невысокий, лысый с большим, как у орла, носом. – Ату его, Кривой!

Тот, кого назвали Кривым, был чуть выше Яромира, смуглый широкоплечий с неестественно большими бровями.

Он встал перед богатырем и поднял руки.

Видно, чему-то его учили. Яромир отклонился и, не дожидаясь второго удара, ответил Кривому точным тычком слева в челюсть, от чего того пошатнуло. Яромир схватил Кривого за рукав, присел на одно колено, и, перевернув словно коромысло, шарахнул спиной об землю.

Тут же прилетело сбоку – от лысого, который сразу стал быстро колошматить Яромира руками. Яромир подгадал момент и бросил ему правый в голову, схватил за грудки и повторил удар. Дважды. Лысый поплыл.

Краем глаза Яромир увидел, как Кривой перевернулся и пытается подняться.

В груди у Яромира зажгло. Действие медовухи прошло и пришёл азарт боя. Настало время показать, чего он стоил.

Яромир кинул лысого на прясла и подскочил к Кривому, наступив тому на колено. Нога Кривого с громким треском переломилась, и он взвыл от боли. Яромир добавил Кривому стопой в голову и истошные вопли прекратились.

Подскочил последний – худощавый жилистый парнишка с шевелюрой похожей на копну сена. Яромир встретил его прямым ударом ноги, от которого нападавший откатился на несколько шагов, приземлился на пятую точку и закряхтел от боли.

Со спины напал Лысый, огрев Яромира палкой по спине, которая тут же разлетелась в щепки. Яромир повернулся и ответил кулаком, от чего лысого повернуло, а из носа хлынула кровь. Яромир схватил его за загривок и с силой ударил лбом о прясла. Ветхое дерево переломилось, а носатый без сознания рухнул рядом с Кривым.

Тут же в Яромира влетел Патша, и они закатились на двор, собрав за собой всю ограду.

Они возились на пыльной земле, в которой Патша, на большое удивление Яромира, ничуть не уступал ему в силе. Патша наносил такие яростные и мощные удары, что Яромир едва мог от них защититься.

Яромир оказался снизу и с силой оттолкнул Патшу ногой, отчего они откатились в разные стороны.

На помощь к Патше уже несся копноволосый, грозно размахивая поленом в разные стороны.

– Стой, олух, зови старшину, пускай увидит, что он тут вытворяет! – рявкнул на него Патша. – А мы пока немного покувыркаемся.

Худощавый, напуганный тоном Патши, откинул полено и побежал в сторону дома Еремы, что есть мочи, крича «наших бьют!».

Яромир огляделся, пытаясь в темноте разглядеть Верею, но девушки нигде не было видно.

– Думаешь, что старик тебя защитит? Что старшина на это глаза закроет? Да Рознег с тебя плетьми шкуру спустит! – прорычал Патша. – Тебе бы спокойно сидеть в лесу, да ягодки с травками собирать, но нет же – захотелось покуролесить! Щас такое веселье тебе устрою – век не забудешь!

Они медленно двигались по кругу, каждый готовый к атаке. В виде и голосе Патши что-то изменилось: он стал еще больше походить на зверя, чем на человека. Яромир же продолжал сохранять молчание.

– Думал, тебе здесь будут рады? Думал девку мою увести? Или посрамить её хотел? Не дождешься, тварь безродная! Я быстрее перегрызу твою паршивую глотку, а тушу скормлю хрякам!

Патша кинулся на Яромира. Началась борьба. Богатырь попытался силой взять соперника, но Патша ничуть ему не уступал.

– Кто ты такой? – пыхтя, спросил Яромир, пытаясь вывести Патшу из равновесия.

– Твой самый жуткий кошмар! – прорычал Патша в ответ, подбив опорную ногу Яромира.

Он упал на спину. Черноволосый тут же напрыгнул сверху и принялся нечеловеческими ударами вбивать богатыря в землю.

Яромир, вспоминая тренировки со стариком, прогнулся на мостик, сбросил Патшу и сразу же ударил локтем в его грудную клетку. Патша сбил дыхание и закашлялся. Яромир набросился на ошеломленного соперника, но получил ногой в бедро. Он успел перехватить ногу Патши и, повалившись на землю, попытался её переломить, за что сразу же получил в голову другой ногой. От полученного удара Яромир поплыл, руки ослабли и Патша вырвался.

Они снова оказались на ногах. В голове у Яромира звенело, а Патша истошно хрипел.

Яромир встряхнулся и вновь поднял руки. Он был готов продолжить.

Патша поднял взгляд на полную луну и расплылся в оскале. Он скинул рубаху на землю. Вены на его теле вздулись, мышцы налились кровью, волосы ещё больше почернели, а лицо стало отдаленно походить на волчью пасть.

– Значит – Волколак? – удивился Яромир. – А то весь вечер думаю, что за тварь такая, а это ты!

Яромир понимал, что без подготовки и нужного снаряжения шансов у него практически не было, но и отступать было уже поздно. Какой бы силой Яромир не обладал, но голым в поле волколака одолеть было не возможно.

На удивление Яромира, Патша не обернулся полностью, а сохранил человеческие черты. Старик не говорил, что оборотни так умеют.

Патша зарычал, бросился на Яромира, и они опять покатились по земле.

Как бы рьяно богатырь не сопротивлялся, но оборотень под полной луной был гораздо сильнее.

В какой-то момент Яромир потерял опору и Патша оказался за спиной. Покрытые черным волосом руки обхватили шею и, перекрыв дыхание, стали сжиматься с нечеловеческой силой.

– Я оторву твою тупую башку! Сейчас ты сдохнешь, богатырь! – шипел ему на ухо Патша – Без имени, без рода, без семьи! В грязной пыли, как помойная собака!

Яромир чувствовал, что последние силы покидают его и, приложив её остатки, он ударил локтем в бедро Патши. И еще раз, и еще, но все его попытки были тщетными.

В голове промелькнула мысль, что это конец.

Патша прорычал над ухом и Яромир начал терять сознание.

## Глава 5: «Ну, за любовь?!»

У Яромира потемнело в глазах.

Последний воздух закончился, а в ушах, оглушительно стуча, пульсировала кровь. Он уже почти растворился в беспамятстве, как вдруг, раздался женский крик, за которым последовал звонкий щелчок хлыста.

Патша захрипел и разжал руки, а Яромир упал на землю и стал жадно глотать воздух.

У Яромира еще никогда не было такого желания к жизни.

К нему подбежали Верея и Ермола.

– Живой? – спросил Ермола, помогая Яромиру сесть. – Ишь какой красный весь! Спасибо Гриве, а то бы все…пришлось бы хоронить!

Верея же просто повисла на Яромире и рыдала навзрыд, пытаясь что-то сказать сквозь слезы, но он не мог разобрать ни слова.

Яромир посмотрел на Патшу.

Его, за кнут, обмотанный вокруг шеи, волок по земле высокий, широкоплечий старик, с пепельно-серой гривой, блестящей в лунном свете. Яромир понял в кого пошел Патша: он был точной копией Гривы, только молодой.

Грива, оттащив сына на несколько шагов, отвязал хлыст и выписал ему увесистый подзатыльник. Не проронив ни слова, Грива скрутил кнут и бросил его к ногам Ермолы, не сводя с Яромира тяжелого, звериного взгляда.

Яромир же в ответ поблагодарил спасителя легким кивком.

Грива что-то сказал на ухо сыну, от чего Патша сильно изменился в лице, и помог ему подняться с земли.

Патша снова стал человеком, глубоко сокрыв от всех свою волчью натуру. Зато, теперь прекрасно виднелись пурпурные тумаки, оставленные Яромиром.

Ермола же поднял кнут и одним ловким движением обмотал его вокруг талии.

– Ну вот и всё. –Ермола указал на приближающуюся толпу деревенских. – Сейчас нам будут и песни, и пляски…

Толпа слетелась здоровенная. Народ вооружился кто чем смог: вилы, грабли, топоры, лопаты. Некоторые угрожающе вертели в руках наспех выдранный заборный штакетник.

Самые же прожжённые успели запрыгнуть в кольчуги, прихватить щиты и опоясаться мечами. Сразу видно – бывалые!

С каждой улицы, то и дело, продолжали стягиваться и обыкновенные зеваки…

– А ну, расступись, что за бардак?! – сквозь толпу протиснулся старшина Рознег, гневно расправляя густые, топорщащиеся в разные стороны, седые усы.

Старшина давно перевалил за пятьдесят зим, но оставался ещё весьма крепким на вид. Рознег обвёл хмурым взглядом отлупленных Яромиром парней, которым уже оказывали первую помощь.

– Туесы. – безнадёжно помотал он головой. – Всё тут понятно… Так, слушать меня сюда! Этих – до утра под замок! Завтра их самолично высеку, чтоб боле не поваживались толпой одного охаживать.

Лысого, прижимающего тряпку к разбитому носу, увели первым.

Кривого попытались поднять, но он пришёл в себя, схватился за сломанную ногу, истошно завопил и снова потерял сознание.

– Этого балбеса не надо в каземат… Тащите его сразу к костоправу! – уточнил Рознег, указывая толстым пальцем на Кривого. – Кого-то не хватает… А тот, что весь сыр-бор поднял – где? Аркаша, Аркаша, подлец эдакий, а ну иди сюда!

– Здесь, старшина! – из толпы нехотя вышел копноволосый.

– Вот его – к остальным. А то погляди на него: «враги!», «наших бьют!» Тьфу! Погляди, дуралей, сколь народу на уши поднял, по чём зря!

Аркаша попытался умолить старшину, но тут же двое из мужиков взяли его под руки и уволокли вслед за лысым.

Рознег подошёл к Яромиру и Патше.

– С вами-то мне чего делать? – старшина задумчиво почесал сверкающую в свете факелов залысину. – Один краше другого! Ну, рассказывайте, чего не поделили?

Верея, продолжающая лить слёзы, вышла вперед, склонив перед Рознегом голову.

– М-да… Всё тут понятно. Опять, значится, мордобой из-за бабы… – досадно вздохнул старшина. – Вот поведётся какая волочайка бессовестная на ушах молодых кататься, так потом поубивать друг друга готовы за оных, а то и того хуже… Тебя бы, Верея, вместе с ними, да к столбу позорному, чтоб наука была!

Верея ещё сильнее закатилась слезами.

– Всё, не вой! Перед мамкой слёзы лить будешь… Кстати, кто-нибудь, приведите сюда Вассу!

Старшина снова посмотрел на Яромира.

– Надо же… А занятно твой сынка навалял-то богатырю! – Рознег задорно махнул рукой Гриве. – Глянь! И на твоём места живого нет! Вот, обалдуи…!

Мрачно стоявший в стороне Грива терпеливо ждал решения старшины. Патша же сидел подле него на корточках, виновато потупив взгляд.

Рознег некоторое время важно разглаживал усы, разглядывая драчунов, после чего вынес решение:

– По пять ударов плетью…, для начала! Каждому! Чтоб неповадно было! Завтра с утра у меня! Надеюсь, я понятно выразился?! Я же за ночь подумаю на что вы, божедурье, мне ещё сгодиться сможете.

Грива и Патша всё так же, не проронив ни слова, кивнули, развернулись и побрели в сторону леса.

– А тебя, богатырь, наверное, тоже под замок посажу, чтоб не убёг. –Рознег вновь вернулся к Яромиру.

– Не сбежит, старшина, – вышел вперёд Ермола, положив руку на плечо поникшего Яромира. – Под моё слово отпусти со мной, а завтра ни свет, ни заря у тебя будет. Всё по совести!

– Нехай так. Хороший ты мужик Ермолка, порядочный. Топайте. Только гляди, коли не явится, то тебя самого выпорю! Дважды! – Рознег угрожающе тыкнул в грудь Ермолы пальцем. – Так, не на что тут больше глазеть! Расходитесь по домам!

Старшина замахал руками, давая знак людям расходиться.

Внезапно, из толпы вылетела взъерошенная баба, и набросилась на Верею.

– Ах, ты – безсоромна баба! Шлёнда! Волочайка проклятая! – кричала на Верею женщина с такими же рыжими, как и у неё волосами, принявшись охаживать девушку платком. – Такого мужика тебе нашла, а тебе, олюра, лишь бы перед чужаками юбку задирать! Зашибу проклятую!

– Не выйду я ни за что, за этого твоего Патшу! Он жестокий и злой! Нет у него души! Я лучше руки на себя наложу! Найдете меня на болотах потом утопленницей, так и знай! – кричала в ответ Верея, стараясь спрятаться от ударов матери за спиной Яромира.

– Не утопишься, рогожа трёпаная! Я сама тебя прибью!

– Полно тебе, милая Васса! – тщетно старался успокоить её Ермола. – Ну раз мил ей богатырь…

– Какой «мил»?! Какой ещё «мил»?! Рожа безродная! Нищий, никчемный, лесной выродок! Никогда благословение не дам! Прокляну!

Эти слова глубоко задели Яромира за живое, заставив обиженно его отвернуться…

– Тогда я просто сбегу с ним! Вот увидишь! – кричала в ответ Верея, на этот раз прячась за Ермолой.

– А ну, всё! Заткнулись и разошлись по домам! Пока я всем не показал кто тут выродок, а кто нет! – вспылил покрасневший Рознег, вернувшийся на крики Вассы. – Слушай меня сюда, баба! Раз нет у тебя мужика, кто может за дочь твою слово держать, значит, мы с Добромилом и волхвами будем на совете сами выбирать ей суженого! Кого сама приведёт, на того и будем смотреть: достоин он али нет! Боги всех рассудят! Вот тебе моё последнее слово! И чтоб духу вашего сей миг тут не было!

Васса, схватив ревущую Верею за руку, окинула взглядом поломанные прясла ограды, заплакала и пошла в дом.

– Ну и мы, пожалуй, тоже пойдём, – Ермола осторожно подтолкнул Яромира в плечо. – Нечего тут больше делать.

Рознег убедился, когда все разошлись, плюнул и сам двинулся в сторону свадебного стола, где снова заиграла музыка.

– Оно тебе надо было? – начал Ермола после недолгого молчания. – Сидел бы себе спокойно, хлебал медовуху, холодцом закусывал, и беды бы не было… нет, ну надо же было со старшиной связаться!

– Патша этот – не человек вовсе. – с серьёзным видом Яромир. – И отец его тоже – волколаки.

– Волколаки! Насмешил… Эво тебе медовуха в голову дала! Да ты просто в гузно, вот и мерещится всякое! – Ермола шутливо хлопнул Яромира по плечу – Не вешай нос, богатырь! Проиграл и проиграл. Проспишься и вернётся твоя силушка! Патша с Гривой тоже в лесу бирюками живут. Хата их вон там, на самой окраине деревни. Главные охотники Рознега.

«Значит старшина всё знает и пользуется ими.» – сделал вывод Яромир. – «Нужно обязательно всё отцу рассказать.»

– У Гривы старший – Кривжа, – продолжал Ермола. – такой же как он. Один в один. Только Кривжи уже не упомянешь сколь зим никто не видал в наших краях. Он, вроде, в дружину к князю подался. На войну всё хотел. Больно любил над людьми издеваться, а там – самое место для такие, как он. А может его и того… уже и в живых давно нет. Ну, да и пёс с ними! Продолжить хочешь?

Ермола указал на свадебный стол, из-за которого всё ещё доносились звуки песен.

– Можно…, только давай найдём место, где потише. Хватит мне уже на сегодня веселья… – Яромир попытался улыбнуться, но тяжелый кулак Патши сильно повредил челюсть, от чего эта попытка отозвалась лишь острой болью. – Голова гудит, будто в колокол бьют.

– Знаю куда пойдём, только кое чего прихватим по дороге! Силенки ещё остались? – перебил его Ермола, указывая на одну из стоящих вдоль ограды телег, в которой лежал небольшой бочонок медовухи. – Такой осилишь?!

Яромир подошёл к телеге и с большим трудом забросил бочонок на плечо.

– Ты обожди, – вмешался Ермола, при виде скорчившегося от боли Яромира. – не спеши. Поставь, где взял.

Ермола помог Яромиру опустить бочонок обратно в телегу, протянул две большие дубовые кружки и наполнил их до краёв.

– Не пьянства пагубного ради, здоровия для! – воскликнул Ермола и друзья, стукнувшись стаканами, осушили кружки до дна. – Теперь и понесётся легче. Пойдём.

Медовуха и правда помогла Яромиру, притупив чувство боли. Даже показалось, что и бочонок стал легче. Яромир забросил его на плечо, и друзья продолжили путь.

– Ну-ка, придержи ровнее! – Ермола на ходу открыл кран и наполнил кружку. – Помнишь, как познакомились? Сколько тебе тогда было? Зим девять? Вы тогда еще со стариком по лесам нечисть всякую гоняли.

– Мы её и до сих пор гоняем. – с явным недовольством уточнил Яромир. – Бесов, леших, чертей, упырей… Лишь бы вам спалось крепче.

– Ой, из одних ли благих намерений?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Как будто вам за это не платят? Причём, весьма неплохо…

– От чего это? Дают же кто что может: когда еду, когда инструмент – да и старик три шкуры за работу не дерёт, не то, что тот же Аяр! А мы всегда только по нужде и, по совести.

– За это вас и любят… – Ермола приложился к кружке. – и, признаюсь, весьма побаиваются.

– Чего ж нас бояться?

– Как чего? Появляетесь неизвестно откуда, пропадаете не пойми куда. Знаете всякое. В тебе, вон, силища, что в яке. Вот ты приспросись у старика: не удивлюсь, если и кровь у тебя славная.

– Скажешь ещё, славная… Куда уж мне…

– Ну-ну! – недоверчиво прищурился Ермола. – Знаешь, сколько уже мы вас выследить пытаемся?! Сколько раз по следам ходили и всё без толку. Все дорожки плутают, кругами водят.