Кристина Юраш
Хозяйка сада

Пролог

– Не забудьте надеть бриллиантовую корону и роскошное платье, когда пойдете мыть полы! Можете взять веер, чтобы не сомлеть, потому что там очень дурно пахнет! И нюхательную соль! – послышался ехидный голос за дверью.

Я гордо смотрела на свое отражение в зеркале. Темно-синее платье было украшено роскошной вышивкой. Под горлом сверкнула драгоценными камнями старинная брошь. Мои руки обтягивали атласные перчатки. Волосы цвета шоколада были собраны в идеальную прическу. Только лицо было бледным, словно нездоровым. Губы были сжаты в тонкую ниточку, а подбородок предательски вздрагивал.

Сегодня я ничего не ела.

– Кто виноват, что Принцессе Алмазных Копей нечем платить за ночлежку? – заметил ненавистный старческий голос, которого я боялась раз в месяц до судорог.

В маленькой тесной комнате пахло дохлой мышью, старыми давно нестиранными одеялами и дорогими цветочными духами.

– Да как вы смеете мне такое предлагать! – прошипела я, стараясь лишний раз не дышать.

– Ой, простите, я, кажется, забылся. Можете представить, что вы на балу! Тряпка и ведро уже пригласили вас на танец! Все танцы расписаны! – противно рассмеялся скрипучий старческий голос за дверью.

– Вон отсюда! – сглотнула я, держась крепче за старенький стол.

Я с облегчением прислушалась к удаляющимся шагам и выдохнула. Хозяин ушел. Надолго ли?

– Тук-тук-тук! – потревожил нас громкий стук в дверь.

– Я сама открою! – воскликнула нянюшка, когда я вскочила со стула, шаря рукой по столу.

– Нет, я! – приказала я, отодвигая ее от двери. – Я лично поговорю с Хозяином Ночлежки!

– Тук-тук-тук! – снова послышался упорный стук.

– Сидите, мисс! – рявкнула на меня няня так, что я присела. Она снова превратилась в милую старушечку, мелкими шажочками идущую к обшарпанной двери.

– Нет, открою я! – сощурила я глаза, вскакивая со стула и устремляясь к ней наперерез. – Отойдите! Я сама с ним разберусь! А то я вас знаю, вы будете просить и унижаться! Так, где моя бумажка с грязными ругательствами, которые я записывала на улице? Вы опять ее спрятали? Да? А! Вот она! Нашла!

Я подняла листок бумаги с пола, расправила плечи, подошла к двери, воинственно одернув платье. Распущенные волосы рассыпались по плечам.

– Послушай меня ты, мерзкий и грязный старикан! – гневно, сквозь зубы произнесла я, подглядывая в бумажку. Некоторые слова приходилось читать по слогам. – Как ты смеешь делать мне такие предложения, хрюз-дра-пер? Ты за кого меня держишь, чу-хо-блок, ты эдакий?! Или ты думаешь, что я соглашусь… Простите, тут неразборчиво… О! Одну минутку…

Я покраснела, пытаясь разобрать слово.

– Ка-ша-глот! А ну марш отсюда, дедуин! Разговор окончен!

Справилась! Я сложила бумажку и посмотрела на покрасневшую няню, поднявшую глаза к потолку. «Боги, сделайте так, чтобы она их не запомнила!», – молилась сгорающая от стыда няня.

Но в дверь снова постучали! Уже настойчивей. Мы с няней переглянулись. А вдруг жандармы?

Няня осторожно открыла дверь и вышла в коридор. Она тут же вернулась бледная и взволнованная.

– Там господин какой-то… – заметила она тихим шепотом, осматриваясь по сторонам. – Богатый… И…

– Что «и»? – удивилась я. Няня почему-то замолчала. Не понимаю, в чем дело?

– А ну быстро сюда! – тут же спохватилась нянюшка, скалывая мои волосы в иллюзию прически. – Спинку держим ровно, взгляд гордый, щечки с румянцем! Быстро-быстро покусала губки, чтобы красными были! Вот!

Меня противно пощипали за щеки. «Ай!», – вырывалась я, кусая губы. Один взмах руки и непослушная прядь вернулась в аккуратную прическу. Вот это мастерство!

– Головой не вертите, а не то все распадется! – прошептала няня с прытью молодой козы добежав до кровати и тут же забираясь под одеяло. – И помните! Вы пришли навестить старую няню! Только вежливо, я вас умоляю! Вежливо! Никаких колкостей, никаких грубостей! Я вас не первый год знаю!

– Войдите! – послышался слабенький голос няни из-под одеяла. Дверь открылась. – Просто у меня посетитель!

В зеркале отразился симпатичный молодой человек в синем костюме. Я стояла брезгливо осматривая обстановку из-за полуопущенных ресниц.

– Наконец-то мы вас нашли! Я так понимаю вы – графиня Жанетт Беранже? – послышался радостный голос, на который я лениво обернулась.

– Веж-ли-во! – беззвучно напомнила няня, высунувшись из-под одеяла.

– Я и не терялась, – изысканно вежливо ответила я, слыша протяжные и мучительные стоны няни. – Простите, чем обязана?

– Некий господин хочет видеть вас! Он просит разрешения … войти, – поклонился молодой человек. Почему-то на слове «войти» молодой гость замялся. Или мне показалось?

Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю комнату с брезгливостью аристократки, попавшей в грязный проулок.

– Поздно, я уже … вошел, – послышался негромкий, бархатный и тягучий голос.

В высоком зеркале отражалось только огромное кресло, похожее на роскошный трон. И больше никого.

Я обернулась, с удивлением встретившись взглядом с господином, сидящим в кресле.

Его лицо было красивым, благородным. В заблуждение вводили серебристые волосы с проседью. Именно из-за этого странного и удивительного цвета, на первый взгляд могло показаться, что он стар.

Глаза были притягательно яркими, темно-синими, но взгляд был отталкивающе холодным и колючим.

На его лице был росчерк шрама, разрезавший правую бровь и часть щеки, но каким-то чудом не тронувший глаз. Чтобы не смотреть на безобразный шрам на красивом лице, я скользнула взглядом по его камзолу, застегнутому под самый подбородок. В обрамлении темных кружев воротника его лицо казалось еще бледнее.

Но тут мой взгляд привлекла его рука, покоившаяся на чуть светящейся полусфере.

Господин поглаживал ее пальцами, шелестя в неловкой тишине кружевом манжета.

«Он не может ходить!», – обожгла меня мысль. Это – магическое кресло… Он не может ходить… Мое сердце сжалось от жалости. Мой критичный взгляд смягчился.

Красивые губы приоткрылись. Мне показалось, что он сейчас скажет что-то будничное и вежливое.

– Итак, здесь живет та самая дама полусвета, о которой уже третий день рассказывают такие гнусности, что стыдливо краснеют даже бывалые развратники? – насмешливо и негромко произнес господин.

Я не поверила собственным ушам. Ни «мое почтение!», ни «разрешите представиться»! Мои щеки вспыхнули. Ах, да как он смеет! Я чуть не задохнулась.

Я бросила перепуганный взгляд на няню. Та округлила глаза, намекая, что в молодости она была образцом для подражания! И в связях, порочащих, ее никто не заметил. А если и заметил, то остался без глаз!

– Вы сейчас о ком? Я такую не знаю. Вы, наверное, ошиблись!– с ледяной вежливостью произнесла я, сверкнув глазами. Голос почти не дрогнул. Жалость тут же испарилась, словно ее и не было.

Няня даже забыла, что нужно стонать. В тишине было слышно, как в простенке бегали мыши, как кто-то распевал пьяные песни этажом ниже и ругался дальше по коридору. По комнате сладким и тяжелым ядом полз аромат изысканных мужских духов, навевая воспоминания о тех временах, когда я сверкала бриллиантами на своем первом балу.

– Хорошо, может здесь живет бедная, несчастная, опороченная и оклеветанная девушка, которую бросил жених за день до свадьбы, чтобы тут же обручиться с богатой герцогиней? – послышался насмешливо- снисходительный голос.

«Вежливость?», – выразительным взглядом спросила я няню. Нянин ответный взгляд щедро пополнял мою «ругательную» бумажку новыми словами.

– Как вы могли такое подумать! Если вы имеете в виду меня, то я здесь не живу! – ответила я гордо и брезгливо, нервно поправляя выбившийся из прически локон.

И тут же вонзила острую шпильку взгляда в непрошенного и возмутительного гостя.

– Это всего лишь благотворительность! Посещение ночлежек… Помощь обездоленным! Я считаю, что каждая благородная леди обязана помогать голодным и убогим! – с неким вызовом произнесла я, поглядывая на няню. Та едва заметно кивнула.

– Ааааа! – простонала няня, протягивая ко мне дрожащую руку и требуя помощи.

Я воткнула еще одну шпильку взгляда в невежливого господина.

Он сидел в своем кресле, задумчиво поглаживая подбородок. Иногда его глаза сужались, а иногда расширялись, словно он принимал какое-то важное решение. Его взгляд безотрывно следил за каждым моим движением. Под прицелом его глаз, я почувствовала себя неуютно.

Да как он мог подумать, что здесь живу? Здесь? Где вместо рисунка на обоях были мушиные точки? Где спинки кровати поругались, словно муж и жена, и теперь вот-вот разъедутся?

– О, прошу прощения, – внезапно и безукоризненно вежливо произнес гость, едва заметно улыбнувшись. – Разве я мог подумать, что вы здесь живете?

Я отследила его взгляд и тут же вспыхнула румянцем. На спинке кровати сушились мои кружевные панталоны, бережно выстиранные няней. Няня подняла глаза, видя белое кружево, которое мы не успели спрятать.

Это позор!

– С чего вы взяли, что эти панталоны принадлежат юной леди? – прокряхтела внезапно ожившая нянюшка, скрипя кроватью. – Я могу себе позволить на старости лет чуточку разврата! Может, я еще замуж собираюсь выйти! Если не умру в понедельник!

– Что вы хотели? – холодно спросила я, краем глаза видя, как рука нянюшки утаскивает мокрые панталоны под ветхое одеяло.

– У меня к вам два предложения, – дрогнула чуть заметная улыбка на губах невежливого господина. Меня она уже настораживала. От этого человека можно ожидать всего, чего угодно!

У няни был музыкальный слух, поэтому она стонала и кряхтела во всех тональностях.

Где-то визжал истеричный женский голос соседки, требуя вернуть ей ее платье. Кажется, сегодня ночью она все-таки зарежет пьяного мужа.

Господин, который так и не представился, смотрел на меня с любопытством. Иногда он поворачивал голову на бок, словно пытаясь увидеть меня с другой стороны. Мне ужасно не нравился его взгляд, но я ничего не могла поделать.

Я чувствовала себя товаром в магазине.

– Я бы хотел связать с вами жизнь, – наконец произнес господин, подложив руку под подбородок.

Мне показалось, или он делает мне предложение? Я даже имени его не знаю!

– Предложение первое. Вы станете моей женой. Молчаливой красавицей, которая выходит в свет в скромных платьях и ведет себя так, словно только что вернулась из храма всех богов, где молилась за всех жаждущих, страждущих и обездоленных, – послышался голос, пока я не верила своим ушам.

Глазами няни можно было освещать улицу, вместо фонарей. Кажется, мне нехорошо… Мир на мгновение покачнулся перед глазами, поэтому я уцепилась за стол рукой, чтобы позорно не упасть.

– Предложение второе. Любовница. Дерзкая красавица, обласканная бриллиантами и роскошными нарядами, сорящая деньгами, ведущая себя так, словно богиня, сошедшая с небес в мои объятия, – насмешливо продолжил господин, пока я изо всех сил держалась за стол рукой.

«Убивают!», – кричал хриплый и пьяный мужской голос снизу. Где-то орали дети.

– Выбор за вами, – сквозь барабанную дробь собственного сердца услышала я.

Нет, ну это – наглость! Предлагать такое благородной даме? Да за кого он меня держит?

При мысли о том, что мне придется с этим…. Я мучительно покраснела! Никогда! Ни за что! Лучше утопиться в Вельде, чем …

Няня что-то подсказывала, делая страшные глаза. Ее губы шевелились, но я не могла понять, что она мне беззвучно кричит.

– Итак, – схватила я перчатки, чтобы снова бросить их на стол. – У меня к вам есть два предложения! Орден почетного рогоносца или утешительная награда «Банкрот года!». Выбор за вами! Но я бы на вашем месте выбрала дверь!

– Ааааааа! – впервые за весь вечер няня простонала по-настоящему.

– А вы еще та шпилька. Как интересно! – заметил господин, ничуть не обижаясь. На его губах блуждала загадочная улыбка. – Хорошо. Выкладываю все карты. Есть вещи, которые не купишь за деньги. Но я очень хочу попробовать. Увы, моя деловая репутация слегка пострадала. После того, что я о вас слышал, вашей репутации тоже, увы, наступил конец. В свете вы больше никогда не появитесь. Разве что сидящей на коленях у какого-нибудь престарелого барона за игорным столом. Не перебивайте! Когда я говорю, нужно слушать молча. Запомните это раз и навсегда.

Я подавилась словом, которое подсмотрела в бумажке и мучительно проглотила его, как ком в горле. От гнева я дышала так, что чуть не порвала платье на груди.

– Я подумал, почему бы не сделать благородный поступок и не жениться на нищей красавице – аристократке, которой срочно нужно замуж. И тут подвернулись вы! – произнес гость, склонив голову на бок. – За вами, как дорогие духи тянется шлейф сплетен и скандалов. Смерть отца, банкротство, гнусные сплетни про таинственного любовника с которым вас застукали, разрыв помолвки, а теперь еще и ночлежка для нищих! Такое вам не простят никогда! Так, что вы выбираете?

Няня привстала, что-то беззвучно крича мне. Стоило господину отследить мой взгляд и повернуться в ее сторону, как няня упала умирающим лебедем, кашляя…

А она права! Долго мы здесь не протянем! Однажды нас просто вышвырнут на улицу. Я обвела взглядом убогую комнатушку ночлежки, где вместо рисунка на обоях чернел мушиный горошек, где с крыши звонко капало в тазик для стирки, где единственным источником тепла были воспоминания о камине.

– Я вас не тороплю с ответом. У вас есть минута, – тут же подался вперед незнакомец, рассматривая меня как товар.

Я обернулась слишком резко. Заколка звякнула об пол, прическа распалась, а волосы распустились, прикрывая плечи.

– Я бы встал на одно колено, но здесь пол грязный. Поэтому довольствуйтесь тем, что я и так всегда у ваших ног, – послышался насмешливый голос. Гость с улыбкой отклонился на высокую спинку.

Он еще может шутить на эту тему? Я с ужасом смотрела на уродливый шрам и магическое кресло.

– Жена, – вспыхнула я, слыша, как няня заходится в истеричном кашле. Но мы будем спать в разных спальнях!

– Я другого и не ожидал. Просто проверка. На счет разных спален. Смотрите, не пожалейте потом о своем решении, – заметил с усмешкой жених, осматривая комнату.

Я? Да никогда! Он себя видел?

– Мадемуазель, подпишите контракт, – послышался равнодушный голос поверенного. Он достал из кожаного портфеля бумаги, щелкнув золотой застежкой. Я с хрустом сломала заколку, дрожащей рукой беря бумагу.

Мне протянули перо. Холеная рука указывала мне место, где я должна была оставить свою роспись. Поверенный поставил палец так, чтобы я не видела имени жениха. Случайно или нарочно? Но выбора не было.

Выдохнув, я поставила красивый вензель.

Только после того, как я вернула перо в чернильницу, палец поверенного сполз с росписи моего мужа.

Я посмотрела на размашистую роспись и выронила контракт из трясущихся рук. Я узнаю эту букву «В», похожую на змею из тысячи!

Сколько часов я смотрела на документы из отцовского стола, ненавидя эту змею! Я никогда не видела этого человека, но знала, что он – змея!

– Венциан Аддерли? – выдохнула я, глядя в глаза бывшему компаньону отца. Тому самому, из-за которого я очутилась здесь!

– А как вы догадались? – на губах бывшего компаньона отца блуждала улыбка. – Вот поэтому я и собираюсь жениться на вас, чтобы отбелить свое имя. Разыскать несчастную дочку лучшего друга, которую лишил будущего, жениться на ней и появляться вместе на каждом приеме. Это закроет многие рты. Если не все. А если вы еще будете делать вид, что любите меня, то цены вам не будет!

– Вот вам, а не моя любовь! – закричала я, хватая со стола расческу и замахиваясь на жениха. – Это тебе за моего отца!

Я с силой гнева швырнула в него расческу. Она должна была угодить ему в голову, но ее молниеносно схватила твердая рука.

– О, мы уже на «ты»? Это так мило! – послышался смех.

– Убирайтесь отсюда! – сглотнула я, хватая со стола пустую шкатулку и бросая в него. Шкатулка тоже была отбита рукой.

– Вон, – процедила я, трясясь от гнева и слез. – Живите на мои деньги и дальше!

Волосы растрепались, лицо мое покраснело от слез и гнева. В зеркале отражалась злобная фурия, готова выцарапать глаза любому.

– Вам не кажется, что этот скандал будет хорошо смотреться у меня дома? Вам так не кажется? – негромко с улыбкой обратился к своему молчаливому поверенному бывший компаньон отца, так и не сводя с меня взгляда. – Я бы даже попросил его завернуть.

Поверенный изо всех сил постарался не улыбнуться. Эти слова и эта улыбка вызвали у меня новый прилив ненависти.

В ярости, я бы еще что-нибудь бросила, но больше ничего не было. Мои руки нервно водили по столику, пытаясь найти, чем можно запустить в эти бесстыжие глаза.

– Вон отсюда, дедуин! – взвизгнула я, теряя над собой остатки контроля.

Поверенный открыл дверь, а я шарила руками, в надежде найти то, чем можно запустить в «жениха» напоследок. Он разрушил мою жизнь! Он украл у меня все! Из-за него я оказалась здесь!

И тут в миллиметре от красивого профиля негодяя просвистела миска с кашей. Если бы он не подался назад, то она бы угодила точно в цель. И сломала ему прямой тонкий нос. Зато липкая и пресная каша заляпала роскошный костюм и ручку трона.

Нянина рука снова нырнула под одеяло. Нянюшка снова умирала, закатывая глаза и охая на все лады.

– Ложечка за папу!

Я злорадно рассмеялась, забыв про хорошие манеры. Так ему и надо!

Дверь гневно закрылась, как бы говоря, что разговор окончен. Я… я подписала договор, и теперь жена этого негодяя!

Няня осторожно встала, дрожащей ногой в шерстяном чулке ища старенькие, стоптанные туфли.

– Ну не плачьте, мисс Жанетт, – утешала меня няня, пока я икала ругательствами. – Папу уже не вернешь…

– Он… Да как он… посмел… – вздрагивала я, обнимая няню. – После такого, как он посмел… вообще…

Золотой гребень в моих руках сверкнул маленьким изумрудом. Няня присела на скрипучий стул, вздыхая и качая головой.

– Может, продадим гребень? – предложила я, оценивающе глядя на камень. Интересно, сколько он сейчас стоит?

– Положьте и не трожьте! – вскочила со стула старенькая няня, легонько шлепая меня по рукам. – Вот по рукам вас буду бить, мисс! По рукам! Как в детстве! Я вас что? Пальцами расчесывать буду?

– Тогда вот эту брошь! Никто не заметит, если на мне не будет брошки! – схватилась я за ворот, пытаясь снять золотую брошь. Да как же она снимается?

– И это положьте! Ишь, че удумали! – возмутилась няня, подлетая ко мне.– А в чем вы будете выходить в свет? Дама без единого украшения, считай, голая! А про вас и так много чего теперь говорят, после того, как вашего отца обанкротил его компаньон! А потом пошли слухи, что…

– Прекрати! Я не хочу это слышать! После того, что случилось, я не собираюсь выходить в свет! Никогда! – выкрикнула я, воюя за несчастную брошь. Но няня была сильнее. Я упала на стул, понимая, что с няней не поспоришь.

Моя нянюшка – удивительный человек. Старушка – божий одуванчик, способна голыми руками задушить дракона и отгрызть ему голову.

Перевернутая шкатулка лежала на полу, раскрыв свой уютный бархатный зев. Раньше в ней хранились украшения, а теперь только воспоминания.

– Как думаешь, они скоро забудут эту гнусную ложь? – с надеждой спросила я, снимая перчатки и отдавая их няне. Мне так хотелось услышать заветное: «Скоро. Не переживай!».

– Сейчас вам как следует перемоют косточки, – начала няня, бережно вынимая шпильки из моей прически. – Потом успокоятся… И вы смело сможете появиться во дворце! Лет через пятьдесят, когда умрет последний, кто помнит вас в лицо!

– Но мне будет уже семьдесят один! – ужаснулась я, глядя на свое отражение в зеркале. Мое лицо побледнело еще сильнее, когда я представила, как по нему ползет сетка морщин. – И я буду похожа на потрескавшуюся куклу!

– Зато ни у кого и в мыслях больше не будет обвинить вас в распутстве! Вы всегда сможете сказать, что ваших любовников зовут Барон Ревматизм, Граф Радикулит и Герцог Подагра! – послышался строгий голос няни.

В стене шуршала мышка. Неподалеку кто-то пел непристойные пьяные песни, второй час шел скандал из-за денег и кричал голодный ребенок.

Няня бережно разбирала мою прическу на локоны. Я так люблю, когда она запускает руку в мои волосы. В этот момент я закрываю глаза и млею от каждого прикосновения. Нянюшка всегда это делала с такой нежностью, что мне хотелось сползти по креслу вниз.

– Все будет хорошо! Вот увидишь, – улыбнулась няня морщинками. Ее теплая рука погладила меня по щеке, вытирая жаркие дорожки слез.

– Тук-тук-тук! – послышался стук.

– Пошли прочь! – крикнула няня, прижав меня к себе. Я всегда удивлялась тому, насколько моя няня была глазливой. Когда от папы долго не было письма, няня тоже сказала: «Все будет хорошо, не беспокойся деточка!». А потом пришел поверенный отца и сообщил ужасную новость!

– Откройте, мисс! Это жандармы! Мы вынуждены выселить вас по требованию хозяина! – послышался громкий и хриплый голос.

Ночлежка притихла. Скандалы тут же прекратились. Еще бы! У многих здесь были проблемы с законом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял скрюченный старик в огромной шляпе и серой одежде. Позади него стояли молодчики в форме жандармов с желтыми полосками на рукавах и желтыми пуговицами.

– Я заплачу! – крикнула я, срывая брошь и бросая в хозяина. Тот нагнулся, поднял ее и положил себе в карман.

– Это за тот месяц, – кивнул он, потирая узловатые руки, скрюченные подагрой.

– Вот! Забирайте! – швырнула я гребень, пока нянюшка пыталась меня остановить.

– Это за позапрошлый… – снова кивнул хозяин, поднимая и пробуя на единственный зуб мой золотой гребень. – Но за этот вы не заплатили!

– Ах вы… ч… ч… ! – я хотела выкрикнуть ругательство, но забыла. Няня всегда говорит, что у меня слишком аристократичный акцент в ругательствах. И даже пыталась ставить произношение.

– Пройдемте, дамы! На выход! – жандармы скрутили нас, ведя по коридору.

– Вы не имеете право ко мне прикасаться! – взвизгнула я, оказавшись в руках молодого сержанта. – Я графиня!

В суматохе вдруг послышался грохот падающего тела.

– И чтоб руки не распускал, негодник! – отряхнула воробьиные ручки няня, глядя на лежащего на полу и стонущего усатого лейтенанта.

Усилиями четверых жандармов няню удалось скрутить. На нее смотрели с опаской, ведя под конвоем, как опасную преступницу.

Все постояльцы ночлежки высыпали из своих комнат, посмотреть на то, как нас вышвыривают за дверь. Грязные, уставшие, серые лица каждый раз расцветали счастливыми улыбками, когда кому-то было хуже, чем им.

– Вон отсюда! – выкрикнул хозяин, когда мы очутились под проливным дождем. – А то поглядите, Принцесса Алмазных Копей!

– Как вы смеете так обращаться с моей женой? – послышался знакомый голос из стоящей возле ночлежки роскошной кареты.

– Мерзавец! – выкрикнула я карете.

Он что? Так и не уехал? Дверца широкой кареты открылась, а оттуда вышел поверенный. Он протянул руку господину. Но тот ударил его по руке, спускаясь сам вместе с креслом. Поверенный только улыбнулся, расправляя роскошный зонт с золотой ручкой в виде дракона над головой господина.

Черная карета была отделана золотом. В сплетении букв сложно было разобрать инициалы владельца. Лоснящиеся черные кони били копытом по лужам и злобно фыркали.

– С вашей … женой? – внезапно выпрямился хозяин.

Что? Он заступился за меня?

Через мгновенье надо мной появился старый сломанный хозяйский зонт. Нас тут же отпустили. Дождь барабанил по зонту, рядом ругалась няня. Подкупленные жандармы стояли так, словно они почетный караул и королевская гвардия на параде.

– О, мадам просто решила прогуляться! Посмотреть Альвион! Но я сразу сказал ей, что это опасно! В бедных кварталах полно разбойников и бродяг! – глаза хозяина округлились. – И попросил знакомых ребят, чтобы сопроводили ее на прогулке.

– Что-то она одета не для прогулки под таким дождем, – насмешливо произнес ненавистный жених. Он не верил ни единому слову.

– А я ей говорил! – заорал хозяин, погрозив мне пальцем. – Мисс, одевайтесь теплее! Побольше одежды! В подворотнях много насильников. Пока вас будут раздевать, вы успеете позвать на помощь! И дождаться ее А если на вас будет мало одежды, то помощь не подоспеет! Но она меня разве слушала? Поверьте, я знаю, о чем говорю, сэр!

– Это ложь, – задыхаясь от гнева, выдохнула я, видя протянутую ко мне руку в черной перчатке.

«Ты либо подойдешь ко мне, либо останешься здесь навсегда!», – шептала перчатка, на которую я смотрела с ужасом.

Посмотрев на жандармов, на хозяина, я стиснула зубы и шагнула навстречу. Меня схватили и затащили под зонт. Няня прокашлялась и поковыляла следом. Я стояла, молча, чувствуя, как рука в перчатке осторожно гладит мои сложенные пальцы.

– Я заботился о ней, – воскликнул хозяин. – Даже предложил ей работу!

– Да! Мыть коридоры ночлежки! – со слезами выкрикнула я, дрожа от холода. Мне на плечи накинули теплый плащ. По мокрым волосам ручейками стекала вода.

– У вас с этим мерзавцем ничего не выйдет! – покачала головой няня. – Даже не думайте соглашаться!

– А другой нет! – развел руками хозяин ночлежки. – Уборщица получала один краудинг в неделю! А комната стоит десять! Вот и считайте, был ли я к вам добр, мисс? А держать постояльцев бесплатно я не могу! Вот!

Он полез в карман старенького камзола, доставая какие-то бумаги. На них проливал слезы бесконечный Альвионский дождь.

– Счета за лечение внучки! Вон она, в окне! – выкрикнул хозяин, тыча пальцем на второй этаж покосившейся ночлежки. Все подняли головы и увидели бледную девочку, как привидение стоящую возле окна.

– Анна! Вернись в постель! – погрозил кулачком хозяин. Какая-то хмурая женщина увела девочку и опустила темную штору.

– Вот! Ей дают месяц, если я не соберу нужную сумму! Я и так во всем себе отказываю! Даже зонт купить не могу! – ткнули в нас счета с печатями целителей. Я, открыв рот, смотрела на старика. Старикан шмыгнул носом, на котором повисла капля дождя. На диагнозы и цифры падали капли. Хозяин вздохнул и бережно свернул бумаги, уронив сломанный зонт в лужу.

– Бумаги подлинные, – кивнул поверенный, держащий над нами зонт. – Узнаю магические печати.

Я стояла, открыв рот от изумления. Не знала, что у него больная внучка. Я так и не поняла, что с ней, но мне было не жалко брошку и гребень…

Вырвав руку из руки в черной перчатки, я бросилась вслед за сутулым стариканом, ковыляющим к грязной двери. Над ней висела табличка «Ночлежка Роджерса. Почти чисто. Почти удобно».

– Мистер Роджерс… Оставьте себе брошку и гребень, – внезапно произнесла я, сгорая от стыда. – Вот… Вот еще возьмите…

Мои дрожащие пальцы стянули тонкий ободок кольца и вложили в узловатые пальцы старика.

Он впервые посмотрел на меня и сжал мои пальцы в своей мокрой и холодной руке.

– Это первый алмаз, который смогли добыть в копях, – прошептала я, снова глядя на шторы, за которыми таилось чужое горе.

Первый добытый алмаз был маленьким, поэтому ему сделали изящный и ажурный ободок, чтобы золото не затмевало камушек. Это все, что у меня осталось от папы. Но больной девочке это нужнее…

– Не стоит, – ласково произнес старик, возвращая мою руку с кольцом. – Берегите его, как память… Прощайте, Принцесса Алмазных Копей. Я не верил вашим рассказам. Но, как оказалось, что у вас есть бриллиант. И это ваше сердце. А этому господину не доверяйте. Не нравится он мне… А я насквозь людей вижу!

Гнев и ненависть куда-то исчезли. Старик обнял меня, а потом, встряхнув зонт, направился по старым ступенькам в сторону двери.

– Я запутался, – стыдливо сознался молодой сержант. Тот самый, который вытаскивал меня из ночлежки. – Кто тут кого ненавидит? Вы мне потом расскажете?

Его похлопали по плечу товарищи, удаляясь на патрулирование грязных улиц самого бедного района Альвиона.

– Смотри! Вот эта пожилая дама… – слышались удаляющиеся голоса.

– Та, которая чуть не откусила руку?! – спросил звонкий голос сержанта, – Это когда я схватил молодую леди?

– Да, та самая! Та, что мне сломала кисть… Это – няня молодой леди…

Пока я смотрела на маленькую и хрупкую няню, пожимающую плечами, жандармы исчезли за поворотом.

– Он мне, между прочим, манжету помял! – поежилась няня, как бы слегка оправдываясь.

Альвионское небо, похожее на серую рваную тряпку, которую частенько выжимают дождем на головы прохожих, немного прояснилось. Тучи расползлись, пропуская тусклые солнечные лучи.

– Не желаете ли вы пройти со мной в карету? – послышался голос позади меня.

– Нет, не желаю, – ответила я, сжимая кулаки.

– Я, конечно, не настаиваю. Кто я такой, чтобы настаивать? – в голосе читалась улыбка. Но тут же голос изменился. В нем слышался приказ. – Но считаю до трех! Раз, два…

И что он мне сделает? Я краем глаза увидела поверенного, который вышел из ночлежки, пряча бумаги в свой портфель с золотой застежкой. Следом вышел хозяин ночлежки, прижимая что-то к груди. Он кричал: «Я так вам благодарен! Мы с Анной так вам благодарны!».

– Три! – послышалось короткое. – Зря вы меня недооцениваете!

Я почувствовала, как меня больно дернули за руку. Да так, что я неловко упала животом на его колени. Мои руки схватили и сжали, словно наручниками. От неожиданности и силы, с которой меня прижали к своим коленям, я растерялась.

– Домой, – послышался голос надо мной, пока я упиралась и пыталась вырваться. Но сильные руки не давали мне ни единого шанса. Мне было даже больно.

– Мерзавец! Негодяй! – цедила я, чувствуя, как мы въезжаем в карету.

– Чем больше вы сопротивляетесь, тем больнее будет. Мне кажется, этот скандал будет отлично смотреться у меня дома! Поэтому поберегите силы! – послышался насмешливый голос. – Я слишком долго искал тебя, чтобы снова потерять.

– А ну быстро отпустил мою девочку! – послышался свирепый голос няни. – Ты не смеешь с ней так обращаться!

– Принцесса Алмазных Копей, лежите тихо, – потрепали меня по голове, чтобы снова больно сжать руки. – Мы скоро приедем, моя королева полутьмы!

О, как же я его ненавижу! Да как он смеет меня так называть!

Я унизительно лежала на животе. Стоило приподнять голову, как в взгляд упирался в низенький столик. На нем лежала какая-то бумага. Это был полицейский рапорт о выловленной в Вельде неизвестной утопленнице. Ее случайно выловили рыбаки. Думали, что это – огромный сом. Но еще не один пойманный сом не носил пестрые шляпки с цветами. Судя по одежде, это была благородная девушка. Примерный возраст – от восемнадцати до двадцати пяти. При ней была обнаружена размытая водой записка. Рядом с рапортом стоял полупустой пузырек с сердечными каплями и валялся смятый платок с инициалами «В.А».

Внутри меня ядовитая, обжигающая ненависть смешивалась с удивлением.

Я представила, как ему принесли этот отчет, как он схватил платок, сжал его, вдыхая мятный запах капель, с ужасом представляя, что это мое тело выловили рыбаки. Как к нему сбежались слуги, видя, что хозяину плохо. Наверняка даже кучер остановил карету, чтобы броситься к господину.

– Вам удобно? – послышался голос надо мной.

– Нет! – простонала я, слыша, как рвется няня мне на помощь.

– А мне красиво, – послышался смех. – Так что придется потерпеть! Мы почти приехали!

Глава первая

Послышался грохот ворот. Значит, карета въехала во двор. Мне казалось, что мы остановимся в любой момент. Но мы все ехали и ехали.

– У меня обширные владения, – заметил голос надо мной. Я стиснула зубы, чувствуя, как меня пропитывает запах его духов. Я буду ненавидеть его до конца жизни! И духи тоже!

Наконец-то карета остановилась. Кто-то из лошадей фыркнул, словно выругался. Дверца щелкнула, открываясь, а меня так и повезли в дом.

– Я только что купил это поместье, так что не обращайте внимания, – послышался голос надо мной. Я видела заросший и мрачный сад. В высохшем фонтане не было воды. Только ворох прошлогодних листьев шуршал, перекатываясь по мраморной чаше. Огромный особняк выглядел так, словно нависал над нами, требуя почтения к его владельцу. «Ты хоть знаешь, к кому ты пришел?», – грозно сверкал он здоровенными окнами.

– Няню не забудьте! – послышалась насмешка. – Вы поберегли силы для скандала? Это хорошо!

Меня отпустили в тот момент, когда огромная дверь закрылась, словно отрезав меня от всего мира и прошлой жизни.

– Зря вы выбрали замужество. Я – отвратительный муж, но отличный любовник, – склонились ко мне, явно издеваясь.

– Вы… – задохнулась я, слыша, как в полупустом зале улетает эхом мой крик. – Я ненавижу вас! Вы разорили моего отца! И…

– Этого я не отрицаю. Однако… В нашем скандале что-то не так, – внезапно перебил меня этот негодяй, поглаживая свой подбородок двумя пальцами. Его уродливый шрам вызвал у меня волну отвращения.

– Кажется, я понял, что не так, – улыбнулись мне. – Вы похожи на городскую сумасшедшую, которая проклинает всех на центральной площади. Давайте перед скандалом вы примете ванну. Чистой скандалить намного приятней!

– Да как вы посмели сравнить меня с… – выкрикнула я, неожиданно замирая. Ванна? Настоящая?

Я вспомнила горячую воду, ароматную пену, крема, баночки, свечи, служанок, которые бережно расчесывают волосы, натирают тебя маслами и несут чистые полотенца.

– Отведите ее в ванную, – послышался приказ. Меня взяли под руки молчаливые крупные служанки и повели по коридору. – Няню тоже не мешало бы привести в порядок.

– Я ничего у вас не возьму! – гордо произнес нянин голос. – Только посмейте мне что-то предложить!

– Я у вас тоже ничего не возьму! – уперлась я, беря пример с нянюшки.

– Значит, за ванну я могу быть спокоен. Вы ее не унесете, – с усмешкой ответил этот негодяй.

Да! Не сдавайся няня! Этот человек уничтожил мою жизнь! По примеру няни я решила не сдаваться, но служанки, видимо, ожидали подобного. Когда под моими ногами собрался огромный валик алой ковровой дорожки, девушки просто приподняли меня, затаскивая в роскошную ванную.

Краны и ободок ванной сверкали чистотой и золотом. Чистые полотенца, как подушечки были сложены на ванный столик. В ванной пахло горьким миндалем и сладким абрикосом.

– Нет, пустите, – воспротивилась я, но с меня уже сорвали мокрое платье и заштопанные панталоны. Корсет с лопнувшими завязками слетел на пол, падая в ворох мокрого, пропахшего ночлежкой белья.

Наполненная до краев ванна манила своей душистой пеной, похожей на облака.

Если я искупаюсь, это ведь не значит, что я согласна на его условия?

Вовсе нет! И скандал никто не отменял!

– Что это с вами? – с ужасом произнесли служанки, глядя на меня, а потом друг на друга.

Я прикрылась руками, гневно глядя на опешивших служанок.

– Кожа да кости, – покачали головами две женщины, рассматривая меня с жалостью.

– Не трогайте меня, – немного растерянно отозвалась я, не зная, как поступить.

Немного подумав, я решила, что ванна – это еще не повод для симпатий. Поэтому осторожно опустила ногу в горячую воду.

Погрузившись в ванну, я почувствовала, как на меня волнами накатывает усталость от голода, нищеты, отчаяния.

«Зато талия будет узкой-узкой!», – уговаривала няня, дуя на ложку, пока я отворачивалась и не желала есть эту ужасную кашу.

«Я заработала три краудинга!», – однажды заметила няня, доставая из кармана три серенькие и невзрачные монетки.

«Опять? Как вам это удалось?», – удивилась я, вдруг перестав злиться на то, что няня столько времени пропадала!

«Древней профессией, девочка моя!», – улыбнулась няня.

«Неужели?! И вам не стыдно?», – схватилась за сердце я, вспоминая кого в высшем свете так называли.

«Разбой, грабеж и удар по голове в темном переулке тоже считаются древней профессией!», – пожала плечами няня. – «Кто подумает на милую и вежливую старушку, которая потом в красках описывала жандармам лысого верзилу бандита с одним глазом?».

Я вспомнила, как жандармы расклеивали по переулкам нарисованный портрет лысого бандита с одним глазом. «Вооружен и очень опасен! На его счету десятки жертв! Обвиняется в грабеже, разбое и одном изнасиловании гражданина».

Мы с няней как раз проходили мимо. «Либо он меня, либо я его!», – пожала плечами нянюшка. И тут же добавила. – «Следите за осанкой, юная леди! Вы сутулитесь, как старуха!».

Я очнулась, когда мне помогли подняться. Усталость придавила меня, как упавшая стена.

Проведя рукой по волосам, я почувствовала, что они мягкие и послушные. Магический флакон с драгоценными маслами пах дорогим парфюмом. Мне казалось, что все, что происходит сейчас – просто сон. И я проснусь на скрипучей и жесткой кровати под одним одеялом с няней.

На мне был домашнее платье – халат, который я нервно запахнула. Конечно, разгуливать в таком виде по дому считалось верхом неприличия, но я твердо решила высказать все за смерть моего любимого отца, за те унижения, которые нам пришлось пройти, за каждое украшение, которое выносили из дома приставы.

– Где хозяин? – спросила я у пробегающего мальчика – слуги. Он остановился, указав рукой в конец коридора.

Ну я сейчас ему все выскажу!

Я рванула двери, чувствуя, как перед глазами до сих пор стоит прощание со отцом. Он уезжал, обещая, что вернется на мой первый бал! Дела тогда шли просто отлично, и отец постоянно улыбался.

– Не плачь, пряник мой, – обнял меня отец в последний раз. – Мы уже нашли один алмаз. Значит, они там есть! Скоро ты будешь самой богатой невестой во всем Альвионе!

Он улыбнулся и склонился, таинственно прошептав на ушко.

– И даже сам король будет завидовать нашему богатству!

Карета была уже подана. Отец взял любимую трость с золотым шаром и нашим гербом, перчатки и направился к карете. Я помню, как припала к стеклу, провожая папу в бесконечный Альвионский дождь.

Через три месяца пришел поверенный отца и все рассказал. Отца убил его компаньон, присвоив все копи. А поскольку отец вложился по полной, мы теперь банкроты.

Я рванула двери, входя в комнату без разрешения. Мерзавец сидел в своем кресле, среди роскошного убранства и поигрывал знакомой до боли тростью. Папиной тростью. Золотой набалдашник сверкнул в свете свечей, вызывая у меня желание броситься и отобрать ее.

– А, – застыла я, глядя на папину тросточку, сохранившую следы зубов папиной любимой собаки. – Вам недостаточно было наших бриллиантов, так вы, как мелкий воришка, украли папину трость! Я вас своими руками задушу!

– Так, мне снова чего-то не хватает для скандала! У нас получается какой-то некрасивый скандал! – заметил негодяй, выразительно глядя на меня.

Словно издеваясь, он демонстративно поигрывал отцовской тростью. Папа в юности упал с лошади и повредил лодыжку. И после этого всегда ходил с тростью.

– Принесите платья, – приказал мерзавец. От стены отделился слуга, выходя за двери. – Скандал, моя драгоценная, должен быть красивым! Согласитесь, скандалить в красивом платье намного приятней, чем домашнем халате. Можно отрывать кружево, вышивку, швыряться драгоценностями! Это дает такой невообразимы простор для истерики!

– Я буду ненавидеть вас до конца своих дней, – схватила я роскошную вазу со столика, не зная, запустить ее в него или просто разбить об пол. – Я никогда вам не прощу моего отца! Вы сказали, что убили его!

– Не отрицаю, я действительно убил его. Но давайте попробуем внести некий шарм романтики, – издевалась надо мной улыбка. – Давайте придумаем, что однажды я увидел ваш портрет. И влюбился, как мальчишка! А потом, когда об этом узнал ваш отец, он спешно решил вас выдать замуж. Я разозлился и убил его. Звучит романтично, не так ли?

– Вы не способны любить! – выкрикнула я, разбивая со звоном дорогущую вазу об пол. Я хотела бросить ее в этого подлого человека, но она просто выскользнула у меня из рук.

– Браво! Вы разбили первую вазу в моем доме! – похлопал этот негодяй. В его глазах плескался неподдельный восторг. – Сразу и в дребезги! Это нужно отметить.

Еще один молчаливый слуга, стоящий возле стены подошел к господину и подал ему бокал.

– За первую разбитую вазу! – послышался смех.

Позади меня открылась дверь. Служанки внесли роскошные платья. Золотое, красное, зеленое, розовое, голубое и фиолетовое!

– Выбирайте, – откинулся на спинку кресла самый ужасный человек на свете. Он злодейски улыбнулся, оперся локтями на подлокотники, соединив подушечки пальцев.

Я смотрела на платья с неприкрытой завистью. Когда-то и у меня были такие. А потом осталось только то, единственное, в котором меня выставили из моего же собственного дома.

– Я отказываюсь скандалить с девушками в некрасивых платьях, – вздрогнула я при звуке его голоса.

– Красное! – выдохнула я, указав рукой на расшитый корсет.

– О, мой любимый цвет. Красный и золотой. Королевские цвета! Чувствую, что скандал мне понравится! – послышался смех.

Меня вывели из комнаты, торжественно неся передо мной красное платье. Пустые коридоры хранили запах чужих ядовитых духов, от которых мне было дурно.

– Сюда, миледи! – послышался робкий голос служанки.

Меня завели в комнату, тут же окружая со всех сторон. У одной служанки в руках были алые туфельки с остреньким носочком и маленьким каблучком. У второй раскрытая коробка с сережками и ожерельем. Третья держала в руках новенький корсет. А четвертая – панталоны и нижние юбки. Они выстроились в ряд, пока две служанки освобождали меня от домашнего платья.

В зеркале отражалась фурия, которая нетерпеливо ерзала на оббитом бархатом пуфике. Усталость боролась с желанием убивать. Папа был для меня всем миром! А этот бесчестный негодяй отнял его у меня!

– Все готово, мадам! – послышался голос служанки. Мне сделали красивую прическу, искусно вплетя алые розы. На шее сверкал бриллиантами тяжелый гарнитур. Ушки, в которых уже почти год не было сережек, снова почувствовали привычную тяжесть.

Шелестя юбкой, я вышла в коридор и рванула дверь в кабинет. Стоило мне открыть дверь, как я замерла от неожиданности. Такого я даже и представить себе не могла! Я ожидала увидеть все, что угодно, но только не это!

– О! Совсем другое дело! – послышались аплодисменты. – Смотрите, сколько ваз для вас приготовили!

Я увидела, как служанки несут вазы, выставляя их на столик. Пузатые с золотыми ручками, высокие с тонким горлышком, разукрашенные глазурью, инкрустированные драгоценными камнями, вазы толпой собрались на казнь.

– Господин, – присела в реверансе молоденькая девочка в чепце. – Вазы в доме кончились. Мы собрали все вазы, которые были. Достаточно? Если нет, то мы можем отправить кого-нибудь в город, чтобы купил еще!

– Вы не у меня спрашивайте, – бархатным голосом заметил хозяин, указав рукой на меня. – Вы у мадам спрашивайте. Не я их буду бить!

Я заметила, с каким обожанием смотрит служанка на господина. Так могут смотреть только влюбленные женщины. Она что? Не замечает его уродливого шрама? И кресла?

Но, видимо, нет. Может, у нее со зрением что-то не так?

– Сейчас принесут ужин. Вам понадобятся силы, чтобы все это перебить! – бесстыдно рассмеялся хозяин. Венциан? Да? Значит, вот как он выглядит! Как мой отец мог иметь с ним общие дела, если у этого мерзавца на лице написано, что он – мерзавец?

– Где моя нянюшка? – воскликнула я, глядя на него с бессилием и злостью.

– Она занята, – закусил губу этот мерзавец. – Ее зверски пытают. Поставили перед носом вазу с любимыми конфетами! Твой отец однажды со смехом рассказывал мне про няню, которая ворует по ночам специально оставленные для нее конфеты. А потом уверяет всех, что ненавидит сладкое!

Слуги внесли стол, поставив его в центре комнаты. Молодой слуга внес красивый стул, видимо, предназначенный для меня.

– Я не стану есть с вами за одним столом, – процедила я, видя, как служанки накрывают стол роскошной скатертью и ставят корзинку с цветами.

– Я вообще не голодна! – ледяным голосом добавила я. Мимо меня пронесли первое блюдо. Комната наполнилась непередаваемым запахом мяса, которое я не ела уже несколько месяцев.

Блюда проносили перед моим носом, делая крюк по комнате, видимо, для того, чтобы я захлебнулась слюной. После пресной каши, в которой иногда попадались камни, опилки и однажды попалась дохлая мышь, все эти блюда казались сказкой.

Звенели красивые тарелки и приборы, наполнялись сверкающие бокалы.

– Совсем не голодны? – спросил хозяин, пока я гордо стояла возле столика с вазами. Меня возмущало! Как можно есть за одним столом с тем, кто отнял у тебя все?

– Я бы поела в другом месте! – выпалила я, жадно пожирая глазами роскошные блюда.

– Исключено, – улыбнулись мне, втыкая серебряную вилку в сочный окорок.

Он грациозно ел, то и дело поглядывая на меня. В комнате находиться было невыносимо из-за соблазнительных ароматов. Гордо прошелестев юбками, я направилась к двери.

Что? Не может быть! О, до такой низости он не мог опуститься! Или мог?

– Увы, она закрыта. Я не привык, когда меня беспокоят во время еды. Так что можете пока присесть на диванчик и дальше смотреть голодными глазами! – с издевкой произнес Венциан, прикладывая салфетку к губам. – Я очень люблю, когда на меня смотрят голодные и страдающие глаза, пока я купаюсь в роскоши. От этого всегда просыпается такой аппетит! Так что будьте любезны, смотрите на меня так почаще.

Я сглотнула, чувствуя приступ дурноты. А потом отвернулась, рассматривая мраморную статую с мраморным букетом цветов.

– Господин! К вам пришли! – оповестил мужской голос за дверью, не удосужившись даже постучать.

– Одну минутку. Никуда не уходите, – улыбнулись мне, когда дверь медленно открылась. Кресло поплыло по воздуху в сторону выхода.

Я осталась в комнате одна. Ни слуг, ни хозяина. На столе стояло столько всего, что я не выдержала. Проклиная себя за мгновение слабости, я бросилась к столу, обрывая на ходу сладкие крылья сахарных бабочек, выщипывая куски мяса и заталкивая в рот, пока никто не видит. Постанывая от удовольствия, я пыталась прожевать все это, чтобы тут же набрать еще, и еще! О, сколько я уже не ела досыта?

Желудок урчал, а мне все это казалось чудесным сном. В этом сне все было прекрасно, кроме одного. Я втянула запах чужих духов. Кроме него!

Ручка двери медленно повернулась, но потом передумала. В коридоре я услышала обрывок разговора:

– Я рад, что вы нашли ее, сэр! Мы рассудили просто, сэр! Благородные девицы в ее положении идут топиться, сэр! Мы даже поставили караульных по обеим берегам Вельды. И меняем их каждый месяц. По причине огромных потерь в связи с внезапной женитьбой! Благородная девица не сможет выжить на Альвионских улицах, сэр! – произнес голос, который мог бы принадлежать какому-нибудь тучному и усатому джентльмену.

– Довольно! Больше в ваших услугах я не нуждаюсь. Тоже мне, королевские сыщики, которые три месяца не могли найти одну единственную девушку! Да я скоро каждый женский труп в подворотне будут знать по имени! И различать по цвету панталон! – послышался раздраженный голос хозяина.

Меня искали три месяца?! Я не поверила своим ушам. Но зачем? Я не верю в его доброту и милосердие. Человек, убивший и ограбивший моего отца, не может быть добрым и милосердным! Я в это никогда не поверю!

Пытаясь прожевать огромный ком, я бросилась обратно на диванчик, стараясь не стучать каблуками. Мягкий ковер приглушал мои крадущиеся шаги. Платье прошелестело. Я расправила его, пытаясь пережевать то, что успела похитить со стола.

Дверь открылась, в нее величественно вплыло кресло.

– Где мои голодные глазки? – улыбнулись мне самой мерзкой из улыбок. Я пыталась быстро проглотить еду, чтобы не вызывать подозрений. – Ну что ж! Продолжим! Ой, а кто ел бабочек? Винсент? Ты ел моих бабочек? Интересно… Все, Винсент! Можешь идти. И закрой дверь на ключ. Все слуги свободны. В это крыло не заходить! У нас – скандал.

Мы остались в комнате совсем одни.

В этот момент я с усилием попыталась проглотить награбленное со стола, чувствуя, что мне не хватает воздуха… Перед глазами все поплыло, я уцепилась за стол с вазами, пытаясь сделать вдох. Словно сквозь пелену я видела свою руку, наклоняющую столик. Вазы посыпались с него, со звоном разбиваясь о пол. Но даже их звон, казалось, доносился откуда-то издалека!

Пытаясь закашлять, я замерла.

– Интересный спектакль, но слабо верится! – заметил спокойный голос, словно из-под толщи воды.

Какая разница, что и кто сейчас говорит, если я не могу сделать вдох. Я чувствовала, что падаю на колени, упираясь руками в мягкий ворс ковра.

– Так, а вот это мне не нравится, – встревожился голос. Все плыло перед глазами. Я пыталась вдохнуть, но что-то мешало. Страшный кашель заставил меня ослепнуть и оглохнуть.

Я пришла в себя, все еще кашляя. На моей спине лежала рука. Задыхаясь, я чувствовала, что сгораю от стыда. Может, за это время я отвыкла от нормальной еды, а может, просто пожадничала…

– Тише, тише, – послышался голос. Я висела точно так, же как и в карете. – Какой у нас насыщенный день. Мы познакомились, поженились, переехали, поскандалили, а теперь я спасаю вам жизнь! Успокойтесь! Слуги все уберут.

– Как же я вас ненавижу, – прошептала я, давясь собственной гордостью. Я попыталась встать, и даже встала.

– Я жду свой скандал! – намекнули мне игриво.

– То есть, вы не отрицаете того, что убили папу? – сервшим от кашля голосом спросила я. – И не отрицаете того, что присвоили себе ваше общее дело, в которое отец вложил все, что у него было!

– Нет, не отрицаю, – заметил муж, глядя на то, как я расправляю задравшуюся юбку.

– Тогда вы – подлец, мерзавец! – выкрикнула я, ударяя его кулачком в грудь.

– Я знаю, – донеслось до меня невозмутимое.

– Я ненавижу вас! Ненавижу! – задыхалась я, вспоминая, как папа дарил мне пони, и как я бегала показывать ему каждое новое платье.

– Я знаю, – послышался самодовольный голос.

– И то, что вы – ужасный человек, вы тоже знаете?! – выкрикнула я ему прямо в бесстыжие глаза.

– Знаю! – улыбнулись мне, глядя на меня странным взглядом. – А еще я знаю, что ты – красавица…

Не успела я опомниться, как меня притянули к себе и пылко поцеловали. Вдруг я поняла, что больше не вижу ничего вокруг. Его губы были холодными и сладкими, как пастила. Изо всех сил я упиралась руками в его грудь, пытаясь не думать о том, что это был мой первый поцелуй в жизни. Мои руки напрягались и дрожали, но меня с силой притягивали к себе. Я колотила ладошками по его плечам, мычала и требовала отпустить меня немедленно…

Сколько же это будет продолжаться? Я чувствовала, что из этого плена не вырваться никогда. Руки ослабли настолько, что уже не могли отталкивать. Они безвольно упирались в дорогую вышивку жилета, а мои измученные губы все еще прижимали к своим. Я сжалась, сложив руки на груди, словно пытаюсь защититься от него.

Его дыхание обжигало, а я ужасалась тому странному чувству, которое рождается внутри меня в тот момент, когда его губы медленно и страстно раздвигают мои, упиваясь своей властью и смеясь над моей беспомощностью!

К своему стыду я испытала приятное волнение, смешанное с непреодолимым желанием довериться сильным рукам, разрешить им все, отдать свою жизнь и вверить судьбу.

Но поцелуй прекратился, и все волшебство исчезло. Я снова оказалась запертой в комнате с ненавистным мне человеком.

– А вы – чудовище! – выкрикнула я, отвесив ему звонкую пощечину. Вырвавшись из его рук, я бросилась всем телом, словно бабочка на стекло, на закрытую дверь. – Откройте немедленно! Я не хочу здесь оставаться! Няня! Нянюшка! Ты меня слышишь?

Мне было ужасно стыдно за эту слабость. Щеки пылали пожаром стыда. В комнате слышался хохот. Под этот смех я стирала мерзкий поцелуй со своих губ тыльной стороной руки.

Глава вторая

– Иду, иду, – к моей радости послышался голос няни. Дверь открылась внезапно. В коридоре стояла маленькая и худенькая нянюшка. Только вот ее я сразу не узнала. На ней было новое платье с брошкой и белый накрахмаленный стоящий воротничок, к которым няня питала благоговейную слабость. На ногах у няни были начищенные туфли, а в руках дверь с вырванной сердцевиной замка.

– Няня! – ужаснулась я, видя ее новую одежду. – И ты… няня!

– А что про вас скажут люди, узнав, что няня ходит в обносках? – возмутилась няня, уперев руки в боки.

Я резко развернулась, встретившись с насмешливым взглядом. Улыбка блуждала на лице, а в руке плескался наполовину наполненный бокал. Этот мерзавец словно отмечал какую-то победу!

– Фи! – задрала я юбку повыше, вышла из комнаты, прячась за угол, чтобы услышать разговор.

– Что вы такое сотворили с бедной девочкой? – послышался возмущенный голос няни. В такие моменты даже папа предпочитал пересидеть бурю в библиотеке, делая вид, что ужасно интересуется садоводством.

– Я? Я сотворил с ней нечто ужасное…Непростительное и возмутительное. Я просто поцеловал свою жену, – в голосе было столько самодовольства, что я топнула ногой, сжимая кулаки. – Она всегда была такой, дорогая мисс Миракл?

– Я вам не «дорогая»! Вы, бесчестный человек, погубивший замечательного сэра Беранже! – возмутилась няня.

– Конфеты вам понравились? – внезапно перевел тему негодяй. Он говорил таким приторно заботливым голосом, что мне стало ужасно неприятно.

– Вы – бесчестный мерзавец, пройдоха, наглец, – перечисляла няня, тут же поменяв тон на спокойный. – Но это не значит, что вы можете купить мое расположение к вам, сэр Венциан Аддерли, какими-то любимыми конфетами!

– Вы напоминаете мне злобного дракона, который стережет и оберегает маленькую хрупкую принцессу! – послышался смех.

– О, нет, вы ошибаетесь! Дракон как раз – она! И, поверьте, горе тому, кто с ней свяжется! Если я в детстве не могла заставить ее съесть манный пудинг шесть часов подряд, то, поверьте, она вас быстро сломает! – гордо произнесла няня. – Уже завтра вы и не заметите, как начнете потакать ее капризам, а через месяц она сядет вам на шею, чтобы вам было удобнее целовать ее ножки!

– О, поверьте! Такому не бывать никогда, – послышался ненавистный голос хозяина.

– Вы ее просто еще не знаете. Она у меня девочка вспыльчивая, но у нее очень доброе сердце! Однако, ей палец в рот не клади! – предупредил нянин голос.

Да, все именно так! Давай, нянюшка! Отмсти ему за папу!

– То, что я собираюсь, класть ей в рот, вовсе не палец, – послышался достаточно дерзкий ответ, заставивший меня вспыхнуть румянцем. Он сейчас о чем?

– Фу, вы еще и грубиян! – гневно вспылила няня, затаив обиду.

Няня направилась по коридору искать меня. Ура! Няня тоже не продалась. Мне хотелось догнать ее, расцеловать за стойкость, но пришлось бы пройти мимо открытой двери, чего бы ужасно не хотелось. Тем более, что мне почему-то очень хотелось побыть одной. В ночлежке такой роскоши я позволить себе не могла.

Я приподняла юбку и решила выйти на улицу. Ночное небо Альвиона отличалось от дневного только тем, что сквозь вечные тучи можно было изредка увидеть мерцающие звезды. Ветер шуршал сухими листьями в фонтане. Ветки деревьев шелестели, словно о чем-то перешептываясь: «Кто там приш-ш-шел?». Только быстро-быстро.

Сад казался заброшенным. Видимо, хозяева съехали достаточно давно, бросив свое роскошное имение на растерзание долговым агентствам, которые набросились на него, как стервятники. И теперь, наверное, ютятся у каких-нибудь родственников, вспоминая, как гуляли по садовым дорожкам и сидели на скамейках возле фонтана.

И тут я увидела странного мужчину, который рыл яму под разросшимся дубом. Рядом, в траве стоял магический фонарь, освещая мелькающую лопату с землей.

– А, – закусила я сгиб пальца, внимательно следя за таинственным копателем.

– Сейчас зарою! Живьем зарою! – грубым голосом бормотал он. В этот момент мне стало страшно, как никогда. Я присела, спрятавшись за кустом.

– А, – закусила я сгиб пальца, внимательно следя за таинственным копателем.

– Сейчас зарою! Живьем зарою! – грубым голосом бормотал он. В этот момент мне стало страшно, как никогда. Я присела, спрятавшись за кустом.

– То-то же! Моли о пощаде! – рассмеялся страшным голосом мужчина. Сквозь густые ветки не было видно ничего. – Что? Не хочешь? А придется! Я еще станцую на твоей могиле, любезный друг!

Страшный убийца снял шляпу, прижал ее к груди, тяжко опираясь на лопату.

Нужно срочно в дом! Нужно всем сказать, что у нас в саду орудует убийца, который убил своего друга и пытается зарыть его в саду!

Я вздрогнула, понимая, что одна не справлюсь! Вон какой он огромный! Как медведь! Но запомнить приметы могу!

В свете фонаря, незнакомец выглядел грозно и зловеще. Я слушала внимательно, запоминая убийцу, чтобы потом рассказать особые приметы. Он был высоким, большим, на нем был серый плащ, который казался коричневым в свете фонаря. Он был не бритым, с кустистыми бровями. Это была тоже очень важная деталь, которую следовало бы запомнить. На голове у него была широкополая шляпа, как у разбойника!

– Да ну что ты? А? – с издевкой спросил убийца, склоняясь над ямой. – И попробуй мне только не вылезти! Я тебе покажу тогда!

Он замахнулся лопатой. Я застыла, округлив глаза от ужаса! Главное, не издать ни звука.

– А! Он еще и некромант! – сглотнула я, обмирая на месте. – Убийца – некромант!

И тут я увидела, что неподалеку была насыпана земля. Не может быть! Это – его не первая жертва! А вот и жертвы! Неподалеку от убийцы лежали серые мешки, сложенные друг на друга.

– Раз, два, три, четыре, – посчитала я жертв, которых еще предстоит закопать. И ужаснулась их количеству. Серийный убийца – некромант. Точно!

Я осторожно привстала, стараясь не издавать лишнего шума. Ветка зацепилась за пышное платье, рванула юбку и прошуршала. Я остановилась, вжимая голову в плечи. Нет, не услышал. Таинственный убийца взвалил на себя мешки и ушел вглубь сада.

Выждав время, я опасливо вышла из-за своего убежища и бросилась к свежей могиле. А вдруг кто-то в ней еще жив? Тем более страшный убийца сказал, что зароет живьем!

Осмотревшись, я упала на колени, дрожащими руками разрывая землю.

– Держитесь! Помощь близко! – шептала я, не жалея ни рук, ни нового платья.

Грязные комья земли я отбрасывала в сторону. А сама принималась за новые. Локоны тряслись, заколка упала прямо на землю, но я выбросила ее вместе с землей.

– Вы не умирайте, – прошептала я, снова отбрасывая землю в ладошках рук. – Вы там держитесь!

– Это кто тут разрывает?! – прогремел страшный голос надо мной.

Я подняла голову, встретилась глазами с убийцей. Вблизи он был еще страшнее, чем можно себе представить. На плече у него была лопата. Густая черная борода почти скрывала лицо полностью. Зато колючие маленькие глазки смотрели на меня, а брови хмурились.

Я завизжала, бросила ему в лицо землю и, подняв юбку, почти до самого пояса, бросилась бежать!

– Постой! – орал убийца, пытаясь меня догнать. Он размахивал своей страшной лопатой, когда я влетела в дом. В доме было пусто. Ни единого слуги. Никого, кого можно было позвать на помощь! Мысль о том, чтобы позвать хрупкую нянюшку, я вообще отмела! Она точно не справится! Пусть и сильная.

Сломя голову я бросилась в единственную комнату, которую знала в этом доме! Спотыкаясь и путаясь в грязной юбке, я вломилась в комнату, трясясь от ужаса. Прическа сбилась, заколки вылетали на ходу, но мне было как-то не до красоты!

В коридоре послышался звук, словно кто-то грузно бежит за мной.

Холодея от ужаса, я бросилась закрывать двери дрожащими руками на внутренний замок. Но потом вспомнила, что его еще не вставили после нянюшки.

– Что случилось? – послышался страшный голос негодяя. – Что с вами!

Голос казался встревоженным. Он попытался привстать в кресле, опираясь руками на подлокотники.

– Молчите! – крикнула я, глядя в изумленные глаза Венциана, который так и застыл с бокалом в руках. Тонкий фужер выскользнул у него из его пальцев, когда я схватила со столика огромный кованый подсвечник с танцующими лесными нимфами и встала спиной к двери, в надежде огреть того, кто в нее войдет.

– Вы где?!! – влетел в комнату огромный и страшный убийца с лопатой.

Подсвечник ударил его по руке,вылетел у меня из рук и покатился по ковру.

– А, вот вы где! – прорычал страшный голос.

Я завизжала и бросилась, не видя, куда бегу.

– Зовите слуг! Это убийца – некромант! Я видела его в саду! Он только что убил и зарыл своего друга!!! Я попыталась его выкопать, но он меня заметил! – закричала я, спотыкаясь об ковер, цепляясь за пышные юбки и падая вперед. Меня поймали, когда я замерла, сжимаясь в комочек. Я ничего не видела и не слышала, считая последние секунды жизни.

Но они все не заканчивались!

– Тише, тише, – слышался негромкий голос, когда я приоткрыла глаз. – Все хорошо. Не бойся.

Я осмелела, открыв второй глаз и нервно вздрогнув.

– Мэм, простите, – послышался грубый голос, на который я со страхом обернулась. – Я не хотел вас напугать! Я прошу прощения, мэм! Я только перезакопал жору из дальней части сада поближе к аллее! Ох, и вымахал же жора с его маленькими жориками!

– Ж-ж-жоры? – дрожащим голосом спросила я, глядя на то, как мнется шляпа в руках огромного страшного убийцы. Он уже не выглядел таким грозным. Скорее, растерянным и виноватым.

– Да, мэм. Ну жалко же жору. Дай, думаю, закопаю поближе! Не губить же! Живой все-таки! Ему там темно и сыро! Не климат!– продолжал громила, теребя свою шляпу в руках.

– А мешки с трупами? – ужаснулась я, вспоминая мешки, сложенные друг на друга.

– Это – грунт, мэм! – робким голосом произнес убийца.

Я не понимала, что происходит! При чем здесь жора и «закопаю живьем»! Мое сердце все еще бешено колотилось.

– Познакомьтесь, мадам, – рука негодяя и мерзавца со сверкающим перстнем сделала взмах, пока вторая прижимала меня к себе, поглаживая плечо. Я стояла на коленях, опираясь локтями на его неподвижные ноги, прикрытые дорогим шерстяным пледом.

– Наш садовник Мистер Квин! Он же в прошлом Джек Борода, для тех, кто любит ездить по ночам в неохраняемой карете, – послышался голос негодяя. – Он работает по ночам. По привычке.

Мы жили в самом сердце столицы, в огромном имении. И вместо сада у нас был газон и огромные платаны, прикрывающие от дождя и солнца короткую дорогу, по которой к дому подъезжала карета. «Я не стану разбивать сад и клумбы! Моя покойная жена просто бредила этим, но однажды приставила лестницу к стене, чтобы лично обрезать розы, подул ветер, и она упала головой на оградку клумбы!», – мрачно отвечал мой отец, когда ему приносили рисунки красивых садов. Ошарашенные садовники, пришедшие наняться на работу, переглядывались и уходили. Поэтому у нас никогда не было садовника!

– А потом вижу, сидит мэм и откапывает со словами: «Я сейчас вас спасу!», – продолжил робким голосом громила, чуть не выронив шляпу.

– Можешь идти , – послышался голос хозяина.

– Спасибо, сэр, – откланялся огромный и жуткий тип. Пожалуй, он был пострашнее тех, кого я видела в ночлежке.

– Вы что себе позволяете! – опомнилась я, видя, как рука расправляет мои локоны. Я отпрянула, отряхивая платье о земли. – Я вам не разрешала трогать мои волосы!

– О, воистину это – подвиг! – послышался смех. – Я прямо представляю, как вы своими очаровательными ручками разрывали свежую «могилу», пытаясь спасти клубни георгин.

Мой взгляд полыхнул гневом. Я гордо вскинула голову, потеряв еще одну заколку, упавшую в мягкий ковер.

– Нашли, кого нанять в садовники! – выкрикнула я, глядя на разорванную по шву юбку. Видимо, когда я бежала, наступила на нее. – Разбойника!

До чего же он уродлив! Это шрам! Я отвела взгляд, поежившись. Все! Никогда не буду смотреть на него! Буду разговаривать, глядя в стенку! Или на картины!

– До сих пор не могу поверить, – слышался смех, искушающий меня повернуть голову и осадить наглеца гневным взглядом.

– Видимо, подбирали себе компанию таких же мерзавцев, как и вы сам! – выпалила я, придерживая юбку. – Черное сердце тянется к черным сердцам! И запомните! Никогда не смейте ко мне прикасаться! И уж тем более целовать!

Я вскинула голову, переступила через подсвечник, еще раз одернув платье, и открыла дверь, чтобы выйти.

– Я уже понял, великая спасительница георгин, – послышался мне в след смех, заставив стиснуть зубы и засопеть.

– Злой ночи! Пусть вас всю ночь мучает совесть за ваши злодеяния! – гордо произнесла я, делая шаг в коридор. Но что-то держало юбку.

Новый взрыв хохота заставил меня мучительно покраснеть.

Я дернула юбку, помня про особенность пышных юбок цепляться за все, что не попадя! Столик с резными ножками в виде драконов перевернулся.

– Я не могу, – стонал голос за спиной. – Я так рад, что женился на вас!

Я рванула юбку еще раз, понимая, что могу идти.

– Давайте я вам помогу! – со смехом опомнился это негодяй, пока я снова одергивала юбки. – Постойте…

– Обойдусь и без вашей помощи! Вам не искупить то зло, которое вы совершили! – ответила я, вскинув голову и походкой принцессы направляясь по коридору.

– Я сейчас умру… – рыдал от смеха голос сзади. – Вы настолько честная и благородная, что юбкой украли мой любимый столик! Я готов заплатить за него выкуп! Только верните его! Я на него складываю письма!

– Где?! – остановилась я, обернувшись. За мной по мягкому ковру тащился легкий столик на тонких ножках.

– Забирайте ваш столик! – нервно отцепила я юбку, сгорая от стыда. – И больше никогда ко мне даже близко не подходите! Обещаете?

– Обещаю! Я к вам никогда близко не подойду! – послышался смех, на который я обернулась. Что смешного в том, что я сказала? – Это условие очень легко выполнить!

Взгляд показал на стоящие на полочке ноги в дорогих сапогах.

– Легче, чем вы думаете! Ни шагу в вашу сторону! – смех стал злым и ядовитым. – Спокойной ночи, Миссис Аддерли, Алмазная Принцесса, Великая спасительница георгин и Воровка столиков! Приятных снов…Ваша комната в другом крыле. Позвать служанку, чтобы вас проводила? Или найдете сами? Комната нянюшки рядом. Не ошибетесь. Я бы хотел предупредить вас о…

– Мне не нужны ваши предупреждения! Комнату найду сама! – гордо ответила я, не желая дальше продолжать разговор.

Дом был огромным. Не то, что комнатушка в ночлежке, где всего пять шагов и ты уже упираешься или в кровать, или в окно. Проведя столько времени в тесноте почти без прогулок, я была рада прогуляться по дому одна. Нянечка, наверное, уже спала. Она часто старалась не спать ночами, боясь, что кто-то из жителей ночлежки попытается нас ограбить, поэтому сидела на стуле возле двери и караулила. Несколько раз я просыпалась от того, что кто-то умоляет отпустить его и обещает больше так не делать!

Усталость на мягких лапах кралась вслед за мной, иногда заставляя зевать. Где-то здесь должна быть моя комната. Стоило мне увидеть роскошную дверь, как вдруг послышался жуткий женский крик неподалеку.

Я вздрогнула, не веря своим ушам. Что же там такое!

– Грабят! Грабят! Помогите! Люди добрые! – слышался пронзительный женский визг. – Спасите! Кто-нибудь!

– Не может быть! – ужаснулась я. – То садовник – убийца, то грабят прямо в доме!

– Хоть кто-нибудь! – кричал женский голос этажом выше. – Пожалуйста!

Я подобрала юбку, бросаясь по лестнице вверх. Роскошная лестница вела в длинный, пока еще необжитый коридор.

– Неужели слуги не слышат? – ужаснулась я, пытаясь понять, где кричит несчастная женщина.

В самой темноте коридора раздавался крик. Окно было настежь открыто. Роскошная штора трепетала на ветру. Луна освещала женский силуэт, над которым нависала огромная тень в черном плаще с капюшоном.

– Где деньги! – послышался сиплый и страшный голос. – Гони деньги!

– Господин разбойник! Я вас прошу! Возьмите деньги! Все, что у меня есть! – горестно воскликнула женщина. – Вот! Это все! Больше ничего нет! Можете меня обыскать! Только не пытайтесь меня обесчестить, господин разбойник! Вы же не хотите меня обыскать? И обесчестить? Точно не хотите?

Я отказывалась что либо понимать в этом доме!

– Обыскать, говоришь? Хм! Поверю на слово! – послышался тот же сиплый и страшный голос. Послышался звон монет, словно из рук вырвали мешок. – Давай сюда мешок, красотка! Да пальцы разожми! А не то я отрежу твои пальцы вместе с золотишком!

В темноте сверкнул нож.

Прошло буквально мгновение. Тень ловко вскочила на подоконник. Плащ зловеще развевался на ветру вместе с занавесками. Стоило мне моргнуть, как тень исчезла, а внизу прошуршали кусты.

– Вы в порядке? – робко спросила я, выходя из-за доспехов.

Я ожидала увидеть перепуганную служанку и услышать ее дрожащий голос.

– Да, – ответил сухой и ледяной женский голос. Из темноты мне навстречу вышла незнакомая дама с каменным лицом.

Ни за что бы ни поверила, что это кричала она. Мне казалось, что такие женщины не умеют кричать. Они всегда говорят холодным, спокойным голосом. Даже, когда их пытаются убить.

Передо мной стояла высокая, бледная, худая женщина в черном платье с огромным кружевным воротником, похожим на разложенную на плечах салфетку, она напоминала мне мою учительницу драконьего языка, которую когда-то нанимал папа по рекомендации леди Вередит, удачно выдавшей замуж сразу шесть дочерей – бесприданниц.

Воротник был сколот тусклой брошью с летучей мышью. Темные волосы были собраны в валик прически. На длинной золотой цепочке висело магическое пенсне.

Я невольно вспомнила сухое и сдержанное: «Мисс, вы выучили урок?» и тетрадь с корявыми рунами, в которой было столько ошибок, что краснел даже папа. Мадам постоянно ругалась с няней, которая помогала мне учить уроки. И уверяла, что ни дракон так сказать не может. На что приходила обиженная няня и кричала: «А вам откуда знать, как разговаривают драконы? Поверьте мне, если дракон и уносил принцессу в стародавние времена, то явно не для того, чтобы спрягать неправильные глаголы!». На скандал сбегались слуги и звали папу. И под конец мадам уволили, освободив меня от мучительных уроков.

– Сэр! Ваша дочь никогда удачно не выйдет замуж, если не будет знать драконьего языка! – хлопнула дверью раздосадованная мадам, получив свои рекомендации.

Мода на драконий язык не проходила никогда с тех самых пор, когда драконы похищали принцесс из их замков. Хитрые короли, зная о богатствах драконов, нарочно стали заставлять дочерей гулять по балкону и учить драконий язык. Вслед за принцессами драконий язык стали учить аристократы. Прошло уже несколько столетий, и теперь каждая уважающая себя девушка обязана уметь разговаривать с драконами.

– Я вам покажу драконий язык! – кричала вслед довольная няня. – Вы уж мне поверьте!

Кажется, я замечталась!

– Так, чем могу быть вам полезна, мадам? – спросила чопорная незнакомка, глядя на меня так, словно ничего не случилось.

– Вас только что ограбили! – опомнилась я, не понимая, почему она ведет себя так спокойно.

– Позвольте отрекомендоваться. Экономка сэра Аддерли, мисс Дарк, – поклонилась дама. Выглядела она так, словно палку проглотила. – И только что я выдала нашему садовнику его зарплату. Понимаете, мистер Квин, считает, что просто взять зарплату – ниже его достоинства. Он называет это подачкой. Поэтому предпочитает получать ее по старинке. Хозяин должен был вас предупредить, чтобы вы не пугались.

Так вот о чем, он собирался предупредить меня! А я думала, что опять какую-нибудь гадость скажет!

Мадам снова кивнула, пока я недоверчиво рассматривала ее платье и каменное лицо без единой эмоции.

– Вынуждена откланяться, мне нужно срочно в мою комнату. Там меня будут грабить на премию. И мне нужно переложить ее под подушку. Спокойной ночи…

Я стояла с открытым ртом. Ничего себе, сколько удивительных открытий меня ждет в этом доме! Мисс Дарк чинно проплыла мимо меня и свернула за угол.

– Ничего не понимаю, – вздохнула я, слыша хихиканье за углом «Я – красотка! Ну надо же!».

Я вернулась на первый этаж, открывая дверь своей комнаты. Комната казалась невероятно огромной. Все грани сверкали позолотой. В темноте потолка затаилась огромная хрустальная люстра, похожая на сказочный замок, парящий в облаках.

Стоило мне сделать шаг, как люстра вспыхнула.

– Ой, – проснулась нянюшка, протирая маленькими кулачками глаза. – Вы где были! Я вас обыскалась! Вы только посмотрите на себя! Вы как истеричная принцесса из сказки, которую дракон схватил не глядя, прожевал и выплюнул по дороге! На кого вы похожи!

– На маму! – улыбнулась я, видя насколько грязным и мятым было мое новое платье. – Но глаза папины.

– Правильное, банкротьте этого негодяя! А то вон что удумал! Жениться на бедной дочери покойного сэра Беранже! – усмехнулась няня, помогая снять роскошное порванное платье и вымыть грязные руки.

– Няня, я такое видела! – мне не терпелось поделиться с ней тем, что произошло за день. Няня слушала меня внимательно, разбирая остатки моей прически перед огромным роскошным зеркалом.

– Да что это такое! – возмущалась няня, пытаясь дотянуться до огромного столика с расческами. – Бегать туда-сюда!

Она взяла тяжелый стол двумя пальцами и потянула к себе.

– А вы сидите и не шевелитесь. Сейчас буду вычесывать колтун! – вздохнула моя хрупкая нянюшка.

Тонкая шелковистая ночная рубашка нежно скользила по моему телу, а я была готова трогать ее бесконечно, не веря в свое счастье.

– Няня, а откуда у тебя столько силы? – спросила я, глядя, как няня спокойно одной рукой двигает стол, который вряд ли поднимет пять крепких мужчин.

– Я тебе уже рассказывала. Однажды моя прапрабабушка повстречала огромного, страшного горного тролля, – начала няня, старательно приводя меня в порядок. – Моя прапрабабушка схватила его и утащила к себе! Тролль, конечно, по – началу был очень напуган и крайне не доволен. Но потом-таки стал моим прапрадедушкой.

Я легла спать на огромную кровать, которая была размером со всю нашу комнату в ночлежке. Няня потушила магическую свечу, и комната погрузилась во мрак.

Мне все еще казалось, что это сон, что я сплю на мягком облаке. После жесткой грубо сколоченной деревянной кровати с жиденьким матрасом, было как-то непривычно.

– Нянь, – вздохнула я, ощупывая теплое одеяло. – Мне одной кажется, что это сон?

– Просто представьте, что сном была грязная ночлежка, – послышался сонный голос няни. Она тоже укладывалась спать.

– Просто представить, – проворчала я, с неописуемым наслаждением прикасаясь к мягким подушкам. – Что ночлежка была страшным сном. Просто представить…

Я спала по привычке тревожно, как вдруг почувствовала, что поверх одеяла что-то шевелится.

– Ааааа! – закричала я, трясясь и вздрагивая. – Крыса! По мне снова бежит крыса!!! Няня! Крыса!

Я задыхалась от ужаса, вспоминая огромную крысу, которая однажды разбудила меня среди ночи. Я сначала подумала, что меня гладит няня. Но потом, когда проснулась, то поняла, что на одеяле сидит настоящая крыса и смотрит на меня страшными глазами.

Свет вспыхнул. Я сидела на кровати, прижимая рукой к груди угол одеяла и вздрагивала.

– Вы?! – ужаснулась я, видя руку этого негодяя поверх одеяла. – Вы зачем так делаете?!

Я натягивала одеяло повыше, все еще пытаясь отдышаться. Впервые лицо этого мерзавца со шрамом было бледным. И он не знал, что сказать. В дверь стучались слуги: «Что случилось?! Кто-то кричал!».

Няня уже была рядом, обнимая меня и утешая. «К-к-крыса!», – икала я, чувствуя, как няня прижимает меня к своей груди.

– Никогда больше так не делайте, мистер Аддерли! – гневно произнесла няня, пока я успокаивалась. – Вы не знаете, что пришлось пережить этой бедной девочке по вашей вине! Ну все, милая! Никто не хотел тебя обидеть! Тебе просто поправили одеяло! Да, мистер Аддерли?

Но его уже не было в комнате. Няня встала и закрыла двери, пока я выдыхала, снова пытаясь уснуть.

Я попыталась перевернуться на другой бок, слыша привычный храп няни, расположившейся на софе.

Сон больше не пришел, как я его не звала. Лежать в темноте и мучительно пытаться уснуть было ужасно неприятно.

Я решила пройтись по комнате. Чтобы не будить няню, я сама стянула со стульчика домашнее платье – халат и завернулась в него. Мои тихие шаги прокрались мимо нянюшки и направились к двери.

Идя по коридору, я услышала приглушенные голоса. Чтобы лучше расслышать, о чем они там говорят, я остановилась.

– … но вы и так приняли достаточное участие в судьбе девочки, сэр! Весь Альвион знает, как тщательно вы ее искали! Достаточно будет появиться вместе в свете, и все сплетни улягутся. Высшее общество снова будет смотреть на вас благосклонно. Вам удастся отбелить свою репутацию! Поверьте, высший свет любит красивые истории. И им понравится это чудесное спасение! – донесся до меня голос, похожий на голос поверенного.

Значит, меня искали только потому, что кому-то хотелось отбелить свою репутацию? А не потому, что замучила совесть? Я еще раз убедилась, что у этого негодяя ее и вправду нет!

– Да, но все пойдет прахом, если она будет смотреть на меня волком. – послышался тихий голос хозяина. – Нельзя, чтобы она смотрела на меня, как на врага или того хуже, с нескрываемой ненавистью.

– Вы можете осыпать ее подарками. И она будет смотреть на вас с благодарностью, сэр, – заметил поверенный.

– А мне не нужно, чтобы она смотрела на меня с благодарностью. Мне нужно, чтобы она смотрела на меня с любовью! Таким вещам придают значение. Иногда взгляды красноречивей слов.

Ах! Вот это новости! Чтобы я смотрела на него с любовью? Да никогда!

– Простите, сэр, я не знаю, как вам помочь! Вы затеяли довольно бесчестную игру, сэр. И, смею заметить, я считаю ее жестокой по отношению к бедной девочке. Вы хотите ею, словно платком, вытереть грязь со своей репутации, а потом выбросить, – заметил поверенный.

– Скажи, зачем я взял тебя на службу? – послышался нехороший голос Хозяина.

– За мою честность, – не дрогнувшим голосом ответил поверенный. – И за умение вести дела. Поступайте, как знаете. Но как поверенный могу дать совет. Моя супруга смотрит на меня с особой любовью, когда покупает себе новую шляпку, – послышался равнодушный голос. – Я могу идти, сэр?

Мне было очень интересно, о какой-такой игре они говорили. Жаль, что я не вышла из комнаты раньше. Досада!

Ручка двери в другом конце коридора щелкнула, а я решила выйти на улицу побыстрее, чтобы не встречаться ни с поверенным, ни со слугами, которые почему-то спешили в комнату хозяина.

Ночи в Альвионе не были черными, как на картинках. Они были серыми, словно темнота поглощала все краски. Сам Альвион не даром прозвали Серым Городом. Если бы не усилия жителей, которые напоминали яркими платьями, нарядными вывесками, что в мире существуют цвета, то все бы давным-давно об этом забыли.

Выйдя в сад, я свернула с каменной дорожки и заглянула к фонтану. В треснувшем фонтане действительно шуршали прошлогодние листья. Скамейки были словно покрытыми бриллиантами. Видимо, ночью прошел дождь. Разросшиеся заросли вьюнов, оплетающих беседку, зеленым покрывалом накрыли кусты и тянулись к фонтану, в надежде найти воду.

– Там воды нет, – объяснила я лозам. Но они не теряли надежды. Как и мы с нянюшкой.

Откуда-то пахло розами, но я так и не могла понять, откуда? Поблизости не было ни единого розового куста.

Мои чувства и мысли растрепались словно волосы, и нужно было все обдумать или не думать ни о чем.

Поросшая травой дорожка змейкой обвивала одичавшие клумбы и казалась бесконечной. Но рано или поздно, я была уверена, что она куда-то приведет. Наверняка это будет старинная поросшая плющом беседка. Или какой-нибудь пересохший ручей.

Как вдруг дорожка уперлась в огромную стену. Вот так всегда! Надо поворачивать обратно, но взгляд зацепился за старую дверь, заросшую почти настолько, что она слилась со стеной. Я видела замочную скважину, но ключа у меня не было.

Ой, как интересно!

Глава третья

– Сад в саде! – подумала я, размышляя о том, для чего он вообще нужен. Может, эту дверь открывали влюбленные, чтобы уединиться? Или в нем сидел бывший хозяин с таинственными гостями, чтобы быть уверенным в том, что их не слушают, спрятавшись за деревом. А может, здесь росли какие-то редкие растения, которыми гордился хозяин?

Так или иначе, ключ потерян, и мне не суждено узнать, что спрятано за этой дверью.

Бесшумно вернувшись в комнату, я улеглась в кровать. Сон напал на меня почти сразу, окутав событиями дня.

Мне снился это негодяй в женской шляпке, поверенный, который бежит за ним, размахивая мешком золота. Следом бежит садовник с лопатой в костюме экономки, а за ним, подобрав юбки, несется экономка в костюме садовника.

– Вставайте, – послышался голос служанки, отдергивающей шторы. – Господин желает, чтобы вы съездили с ним за покупками.

На столике стоял завтрак, а я терпеливо ждала, когда служанка уйдет, чтобы наброситься на него и съесть. Нянюшка по привычке чистила мои ботинки. Пока служанка уверяла ее, что ей не нужно этого делать, я голодным удавом съела пирожное. На подносе лежала какая-то роскошная книга и волшебное перо. Книга была розовой. Золотыми буквами на ней было написано: «Список ругательств графини Аддерли».

– Что?! – ужаснулась я, глядя на нежное оформление и золото букв. Пролистав тетрадь, я увидела, что она пуста. Каждое место для словечка было украшено нарисованными рюшами. На некоторых сидели птички или расцветали розы.

– Это что еще за?! – ужаснулась я, бросая книгу на одеялом, словно ядовитую змею. – Я никуда не поеду!

Нянюшка подняла голову, отложив дорогие ботиночки. И тут мне вспомнился сон со шляпкой. Я задумалась, склонив голову на бок.

– Хотя нет! – тут же передумала я, глядя на себя в зеркало. – Я заставлю его почувствовать себя не всемогущим! Помните, как папа всегда ворчал, глядя на мои счета, что однажды я его обанкрочу? Так вот, я собираюсь обанкротить этого подлеца и негодяя! Платья жены по закону неприкосновенны. Вряд ли он будет потом претендовать на мои платья! Его засмеют, если он будет, как барон Олдери срезать бриллианты с платья жены! А мы потом продадим все это, купим поместье и будем жить с тобой!

– И как такая идея могла прийти в вашу голову? – ужаснулась няня, расправляя юбку на коленях. – Фу, как не стыдно! Но я бы на вашем месте обязательно попробовала!

– Помнишь, когда мы с тобой уходили, мне разрешили забрать мои платья! И если бы не они, то мы бы умерли с голода! Если бы папа знал, что однажды мои дорогие платья спасут мне жизнь, то накупил бы еще столько же! – ответила я, вспоминая, что мне позволили забрать с собой. И то, как няня пронесла под юбкой шкатулку моей мамы, пока приставы описывали имущество.

На мгновенье я представила огромный счет, который принесли этому мерзавцу. И представила, как он пытается уговорить меня зайти в другой раз, уверяет, что это платье мне не идет. Как он выкручивается, просит о рассрочке, но при этом пытается сохранить достоинство! Я столько раз видела эту картину, когда примеряла платья.

Я рассмеялась, глядя на свое отражение. Нет, прежними ямочками и румянцем и не пахнет. Я была лишь бледной тенью прежней себя.

Все, что было на подносе, все было очень вкусным.

– Вы что? Вылизываете тарелку, как последняя нищенка?! – ужаснулась няня, оглядываясь на дверь. – А ну отдайте сюда тарелку!

– Почему можно вылизывать тарелку с кашей, но нельзя вылизывать тарелку с пирожными? – удивилась я, чувствуя, что железные руки нянюшки отняли у меня тарелку и даже успели посыпать ее крошками.

– Девушка должна есть как птенчик! – воспитывала нянюшка, пытаясь отщипнуть кусочек от своей еды и размазать по моей тарелке, словно это я лениво бросила ложечку и не доела. – Как настоящая капризная принцесса.

Обрадовавшись открывающимся перспективами, я соскочила с кровати и подбежала к зеркалу.

– Стойте, сейчас няня приведет вас с порядок! – нахмурилась няня, заставляя меня сесть. Она колдовала над моими волосами, потом стягивала на мне фиолетовое платье. – Я поеду с вами!

– Ваше право, – послышался голос, от которого мы с нянюшкой вздрогнули. – Простите, что напугал. Итак, моя дорогая жена готова?

– Да, мистер Аддерли, – улыбнулась я очень вежливо. Вот представляю его лицо, когда ему принесут счет! «Дорогая, давай зайдем в другой магазин!», «Сударыня, эта шляпка вас старит!». Едва удержавшись от хихиканья, я постаралась выглядеть, как подобает леди.

– Карета уже подана, – послышался голос слуги.

– Почему вы проходите первым?! – возмутилась я, зная, что меня должны пропустить вперед.

– Расскажете это наемным убийцам, которые любят поджидать своих жертв, – послышался смех.

Карета стояла возле дома. Роскошная, черная, сверкающая капельками дождя, словно бриллиантами. От этого она казалась еще дороже.

– Осторожней, мадам! – послышался встревоженный голос слуги. Я чуть не наступила на подол, влезая в карету со всеми шуршащими юбками. Нянюшка втиснулась между мной, моим платьем и окном. Из-за юбок было видно только ее строгую прическу и кончик носа.

Карета была устроена очень странно. В ней было только одно широкое сидение напротив чего-то похожего на кабинет, но без кресла. Полицейская заметка, платок и капли исчезли. Зато появилась свежая газета. «Это такой позор! Юная Жан…», – смогла прочитать я.

Это что? Про меня?

При виде меня газету спешно спрятали, одарив меня улыбкой. Магическое кресло само встало напротив меня. Я сделала вид, что оборки платья интересуют меня куда больше собеседника.

«Помни, мы едем его обанкротить!», – вдохновляла мысль, когда я смотрела в окно.

Тысячный раз я представила его вытянутое лицо, неловкий взгляд в бумагу и мой невинный вопрос: «А почему мы купим вон то платье?».

Незримая граница, разделяющая бедный квартал Альвиона и богатый, представляла из себя широкую улицу, наполненную магазинами на разный вкус и кошелек. Карета подпрыгнула на камне, а я на сидении. На меня смотрели молча, со странной улыбкой.

– Вы сегодня в хорошем настроении, мадам, – осторожно начал этот негодяй.

Я решила, что стоит быть немного поласковей. Потому что удар по кошельку покажется громом среди ясного неба, если ничто не будет предвещать беды. Пусть этот гром ударит его так, как ударил меня, после слов поверенного: «Мы вынуждены сообщить вам ужасные новости! Присядьте, мисс Жанетт, пожалуйста! И попросите слуг принести вам воды! Так вот, с прискорбием сообщаем, что ваш отец … ».

– Да, у меня сегодня просто чудесное настроение, – искренне улыбнулась я, видя, как стали мелькать магазины для тех, кто победней. Еще пару дней назад даже в них мы не могли ничего себе купить, потому что у нас не было денег. А сейчас направляемся в самое сердце моды – Золотую Аллею.

– Мне интересно, о чем же вы думаете? – покачнулась карета.

– О вас, – заметила я со змеиной вежливостью, вспоминая, что решила не смотреть на него никогда!

– Обо мне? – удивился очень заинтригованный голос. – И что же вы обо мне думаете?

– Не переживайте, все только самое плохое! – улыбнулась я, слыша смех.

– Вам понравился мой подарок? Я слышал ваш разговор с няней и знаю про вашу бумажку. Думаю, что нам пригодится целый ругательный словарь, не так ли? – послышался голос, пока я в сотый раз расправляла оборки.

Карета скрипнула и остановилась. Дверь открылась, а мне помогли сойти на влажную брусчатку. Каждая сверкающая вывеска пытались утащить покупателей в свою дверь.

Я сделала шаг в сторону самого дорого магазина, краем глаза поглядывая в сторону этого негодяя. Он не сказал ни слова, поэтому я дошла до двери, которая в тот же миг сама открылась.

От яркого света у меня на секунду зарябило в глазах.

– О, добро пожаловать! – весело защебетали продавщицы, стайкой вылетая мне навстречу. Наверное, непросто работать в магазине, в котором висят платья, которые ты ни разу не наденешь!

– Кресло? – сделала учтивый реверанс одна из девушек.

– Нет, я со своим, – послышался смех, а девушка поняла, что сморозила и покраснела. Видимо, ее работа заключалась в том, чтобы предлагать кресло посетителям.

– Увы, сегодня я оставлю вас без работы, – заметил этот негодяй, расправляя в руках перчатки и сжимая трость моего отца.

Я обвела взглядом магазин. Все внутри напоминало бальный зал, и манекены в шикарных платьях, терпеливо ждали, что их вот-вот пригласят на танец. Или разденут!

Неудивительно, что в магазине было пусто. Зубастые цены искусали всех!

Сверкающие украшения на корсетах, блестки на юбках, аксессуары и сумочка с бриллиантами все это было прямо в центре огромной залы.

– О, какая прелесть! Я хочу примерить ее с платьем! – обрадовалась я, поглядывая на няню. На самом деле я считала сумочку ужасной! Слишком сверкающая и ни капельки не элегантная. Она выглядела так, словно ее придумал простолюдин, впервые дорвавшийся до бриллиантов.

– Ну конечно! – защебетала стайка продавщиц, порхая за мной, словно бабочки за цветком в надежде, что я опылю их кассу.

Мои глаза пробежали по ценникам. Я выбирала самое дорогое, что только можно себе позволить. На цвет, фасон и кружево я даже не смотрела.

– О, это самое красивое платье, которое я только видела! – вздохнула я, ужасаясь зеленому тяжелому платью с изумрудами.

– Мис… сис, – сдавленно прокашлялась няня, – У старенькой тети Маргариетты, когда она умирала, слуги задергивали точно такие же занавески. И сморкались в них украдкой!

– Пусть, – послышался голос негодяя, пока я выбирала самые дорогие туфли, порхая от витрины к витрине. – И вот эти розовые туфли с огромными бантами!

– О, изумительный выбор! Они отлично подойдут к зеленому платью! – щебетали девушки, доставая мне коробочку с атласным бантом.

Так, что бы еще купить такое, чтобы ему стало плохо? Краем глаза я посмотрела на улыбку негодяя, и решила больше не стесняться.

– Перчатки с бриллиантами и разноцветными перьями! – показывала я, а одна продавщица чуть в обморок не упала. Зато остальные оказались проворней, тут же доставая мне перчатки, которые впору старой кокотке.

– Миссис! Вы будете выглядеть в них, как попугай тети Шарлотты! Зная, что ее супруг заядлый игрок в карты, то я не удивлюсь, если это он! – возмутилась няня, на которую я старалась не смотреть.

– Веер? О, беру конечно! – показывала я на веер, который идеально подошел бы к белому платью. – И вон ту пудру с рубинами! И… и… Расческу с бриллиантами! Ее мы тоже берем! О, к ней есть заколки? И их тоже! И вон те, красные! И шляпку, желтую! Вон ту!

Мысленно складывая суммы, я часто слышала предсмертные хрипы папиного кошелька, но это было так здорово. Вся эта атмосфера, негромкая музыка, блеск и шелест, – все это создавало удивительно настроение «купить все!».

– А счет супругу, – вежливо заметила я, глядя на целую гору коробочек с атласными лентами и биркой самого дорогого магазина в Альвионе. Затаив дыхание, я ждала. Я знала, что, скорее всего, сейчас мы вежливо извинимся, купим для приличия расческу и уйдем в другой магазин, где цены не пытаются отгрызть руку по плечо.

Мой коварный взгляд упал на бледное лицо со шрамом. Сейчас этот негодяй сидел ко мне той стороной, на которой шрама не было. И в свете мягких штор даже казался красивым… Фу! О чем я думаю!

Одна девушка – продавщица старательно выписывала все мои покупки. Под предлогом «посмотреть поближе вон те шляпки», я краем глаза глянула ей через плечо. Если бы этот счет получил бы папа, он бы потребовал нюхательные соли, закрыть уши и тут же отдал меня замуж за первого встречного!

Что? Это еще не все? Зонтик не посчитали! А вот теперь я точно бы осиротела и в черном траурном платье с платочком в руке ковыляла за гробом папы, посыпая дорогу чеками и ценниками.

Мне кажется, что я даже перестаралась! Хотя, я пойду на все, чтобы увидеть, как этот негодяй капитулирует с позором. Я очень хочу стереть эту самодовольную улыбку с его лица.

Плохо было даже старой няне, которую усадили в кресло для гостей. Ее обмахивала веером с биркой одна из девушек. Ее золотистые локоны выбились из прически от стараний. И красавица почему-то постоянно нервно поправляла их, когда этот негодяй поворачивал к ней голову.

– Вот, – послышался голос другой девушки и шелест бумаги.

Я вдохнула побольше воздуха, представляя что-то вроде: «Дорогая! Я только что вспомнил, что обещал лорду Эн заехать к чаю!». Именно так и говорят джентльмены, которые не могут оплатить прихоти дамы. И уводят ее под локоток под понимающие взгляды продавщиц. Это ему за тот день, когда у нас не хватило одного краудинга на хлеб. И как нам пришлось вежливо сделать вид, что хлеб не свежий.

– Вы точно хотите это купить? – спросил негодяй, а я мысленно потерла руки «Ну, началось!».

– Да, а что? Согласитесь, мне идет! – улыбнулась я, как и любая дама в таком положении рассматривая зеркала и платья.

– Может, хотя бы примеряете? – послышался голос, а бумага прошелестела на столик с розами.

«Да! Именно так все и начинается! О, это платье тебя полнит, моя милая! А эта шляпка была у покойной тети Патти, ее в ней и похоронили! А эти туфли не подходят к твоему цвету лица! А сумочка вообще никуда не годится!».

Как говорил мой папа: «Есть грубые разбойники с большой дороги, а есть вежливые разбойники в дорогих магазинах! Если от первых еще можно отбиться, от вторых нет!».

– Конечно, – кивнула я, пока меня вели в роскошную примерочную. Стоя в панталонах и в корсете перед огромным зеркалом, я смотрела, как продавщицы надевают новые чулки и туфли, а потом с шелестом опускают на меня это ужасное платье! Шляпку прикололи к моей прическе, а в руки вручили сразу и сумочку, и веер.

В зеленом платье, в розовых туфлях и в желтой шляпке я выглядела странно. Зато бриллиантовая сумочка бросала солнечных зайчиков на шторы и лица девушек.

– Вот, – вышла я, грациозно, вертясь в платье. Послышался стон. Где-то на креслах сползла нянюшка.

– Вам воды? – встревожилась та самая девушка с золотыми локонами. – Одну минутку!

Через мгновенье она осторожно принесла тонкий фужер с хрустальной водой.

– Можно, я однажды приду в ваш магазин умирать, – слабо простонала няня, беря в руки воду. – А то на этих надежды никакой!

Я шелестела платьем туда-сюда, подметая им идеально чистый пол. И пыталась усиленно сделать вид, что оно мне ужасно нравится. Хотя, стяжки на нем напоминали свечки, а само оно портьеры в комнате злющей старой девы.

–Это все или еще что–то ? – зевнул негодяй, пока я рассматривала себя в зеркало и тайно ужасалась. Да!

Начинай юлить! Вспомни про старого друга, который уже якобы мнется на пороге. Вспомни, что обещал покойной матушке отнести цветы. Вспомни еще тысячу разных придуманных дел, лишь бы не платить!

Впервые осмелев, я посмотрела на его лицо, обезображенное шрамом, и встретилась с внимательным взглядом пронзительных синих глаз. «Наверное, без шрама его можно было бы назвать красивым!», – промелькнуло у меня в голове.

– Мне кажется, что здесь чего-то не хватает? Наверное, вкуса! А в целом, если леди нравится, то мы берем! – послышалось, как гром среди ясного неба, разрушив все мои планы.

Он шутит? Это же такие деньжищи!

– Вот счет. Вот чек. Я вам чаевые оставил, – послышался абсолютно спокойный голос. Девушек можно было выносить вперед туфельками. – Старое платье и туфли можете выбросить! Или оставьте себе. А юная леди пойдет во всем этом!

– Что? – ужаснулась я, глядя на свой попугайский наряд. Он шутит?

– Ценники можете не срезать, чтобы ее хоть что-то утешало! – рассмеялся этот мерзавец. – И чтобы она чувствовала себя очень хитрой и дорогой женщиной.

– Я в таком виде на улицу… – дернулась я, но меня схватили за руку. Я уперлась, чуть не разбив вазу сумочкой. – Я покупала это для особых случаев! Ну никак не для прогулок! Для прогулок нужно что-то поскромнее!

– Считайте, что сегодня особый случай! Второй день рождения вашей няни! – улыбнулись мне, вытаскивая меня на оживленную улицу.

Я устремилась к карете, но не смогла вырвать руки из его хватки. Впору было кричать жандармам: «На помощь! Помогите!». Но я не знаю, есть ли наказание за то, что муж заставляет меня выйти на улицу в платье, которое мне не нравится. Но будь я королевой, то за такое вешала на главной площади! С позором!

– Чем больше вы вырываетесь, чем больше внимания привлекаете к себе, – спокойно и выдержано заметил голос, пока я смотрела на ненавистную руку. – На вас уже смотрят.

– Пустите, – прошипела я, пытаясь разжать его пальцы, видя, как на сцену оглядываются любопытные прохожие.

– Решила поиграть со мной в игру? Вот откуда такое чудесное настроение? Да? – прошептали мне, но хватку ослабили. – Ты сильно недооцениваешь мои возможности…

Это прозвучало почти как угроза! Но тут же голос стал мягче.

– Однако… Нужно отдать должное! План был гениален, но… – послышался смех. – Мы, наверное, прогуляемся! Вы не против? Вам же очень хочется выгулять новое платье! По глазам вижу, как сильно хочется!

Если мне и хотелось выгулять новое платье, то только на поводке!

– Мне для тебя ничего не жалко, – послышался голос, а поверх моей сжатой руки, легла его рука с перстнем, словно пытаясь скрыть следы собственной грубости лаской. – В этой маленькой войне ты проиграла. А теперь неси это платье с честью, как поверженное знамя. Рано или поздно нам придется выехать в свет. И тебе нужно учиться не обращать внимания на то, что шепчут за твоей спиной.

– Няня успокойтесь! Я чувствую, как вы пытаетесь мысленным топором снести мне голову, – обернулся негодяй на полыхающую от гнева нянюшку. – Но поберегите свой арсенал до прибытия домой. А пока можете подождать в карете!

Я сделала несколько шагов, замечая, как все на меня смотрят. То ли они меня узнали, то ли вызывающе безвкусный наряд привлекал столько внимания, но я мучительно сгорала от стыда, ненавидя этого негодяя еще сильнее.

И тут я вспомнила про одну женскую хитрость, которой пользовалась ровно в тот момент, когда мне надоедала прогулка.

– Ай! – выдохнула я, прихрамывая и морщась от мнимой боли. – Мне больно! Кажется, я натерла ножку! Ой!

Я нарочно прихрамывала, в надежде, что прогулка отменится, и мы поедем домой.

– Не пытайтесь, я вас рассекретил. Зато утешу вас. Ваша сумочка очень подходит вашему титулу Принцесса Алмазных Копей. Какая сегодня замечательная погода, миссис Аддерли? Не так ли? – послышался голос. На нас глазели со всех сторон, словно впервые видели.

– Да, прекрасная, если бы вы не были таким мерзавцем, – процедила я, понимая, что хитрость не сработала.

– Вам не кажется, что вечером будет дождь? – снова послышался светский голос.

– Да, пойдет, если бы вы не были бы таким негодяем! – выдохнула я, сгорая от стыда под перекрестным огнем красноречивых взглядов. Мне казалось, что они прожигают в нас дыры.

И тут я почувствовала, что туфли действительно натирают.

Видимо, они были чуточку меньше, чем нужно. К тому же алмазная вышивка слегка заправлялась внутрь. С каждым шагом я понимала, что с этими туфлями должен продаваться отдельный слуга, который носит тебя на руках.

– Простите, – сглотнула я, понимая, что до ужаса боюсь следующего шага. – Но я действительно натерла. Может, вернемся в карету?

– О, это получилось весьма правдоподобно. Но все же! Кружочек вокруг фонтана, – послышался голос рядом.

Каждый шаг причинял дикую боль. Я вздрагивала, опуская ногу и мысленно готовилась. Круг вокруг фонтана был сделан, а я уже ничего не видела от затмевающей глаза боли.

– Вы делаете успехи. И не надо делать такое лицо. Я вам все равно не поверю, – послышался насмешливый голос рядом, пока меня все еще крепко держали за руку. – Еще немного, и вы сможете быть выше сплетен. Как только они поймут, что вам все равно, сплетники потеряют интерес.

Я слышала его через слово, мучительно наступая на ногу и стискивая зубы. По щекам едва ли не катились слезы. Если левая туфелька была еще терпимой, то правая превращался в орудие пыток.

– Может, еще кружочек? – спросили меня, а от боли, я даже не сразу расслышала, что мне сказали.

– Я натерла ногу! Ноги! – прошептала я, кусая губы.

– Я это уже слышал, – вежливо заметили мне. – Придумайте что-то поинтересней. Например, что вам холодно! И вы забыли в карете шаль!

– Но я действительно натерла ногу! – выпалила я, умирая от боли. Слезы брызнули из глаз. И рука растеряно меня отпустила.

Со слезами я доковыляла до фонтана, присаживаясь рядом с табличкой «На фонтан не садиться!». Я приподняла платье, дрожащей рукой снимая туфлю, и видя кровь на розовой отделке. На ноге была кровавая мозоль. Я содрала второй туфель, видя, что там не лучше.

Фонтан шуршал, пели птички, слышался стук карет, а у меня из глаз катились слезы.

– Это что такое?! – ужаснулся голос.

Кончик отцовской трости поддел туфельку, на которой остался кровавый отпечаток.

Внезапно под его пальцами что-то вспыхнуло, а к нам на всех парах из кареты бежал слуга.

– Что случилось, господин? – запыхался он. Я не слышала, о чем они разговаривали. Но кончик трости указал на разбросанные по брусчатке туфли. Слуга коротко кивнул.

– Ну как? – спросила я, чувствуя, как порыв ветра унес шляпку в фонтан. Губы дрожали, а я чувствовала, ужасное облегчение. – Правдоподобно?

К нам со свистком через всю площадь бежал жандарм. Он дул щеки и размахивал руками. Его желтые нашивки слепили от яркого солнца. Я вздрогнула. Последние восемь месяцев я до ужаса боялась жандармов!

– Мисс! Вы что? Не видите надпись! На фонтане не сидеть! – выплюнул он свисток. – Поэтому прошу вас, встаньте немедленно! Или вам полагаются исправительные работы! То, что вы благородная барышня, еще не дает вам права сидеть на фонтане.

Жандарм уже шагнул ко мне, но его остановила отцовская трость, преградив ему путь.

– Я готов купить этот фонтан, чтобы она на нем сидела. Сколько это стоит? – послышался тихий голос. Из кареты уже бежала нянюшка, а я пыталась смыть кровь со своих ножек.

Жандарм замялся, как вдруг его глаза округлились. Ему в руку того не ожидавшую, отправились золотые лартинги.

– Я не … очень … компетентен в этих вопросах, сэр… Я не продаю городские фонтаны… – выдохнул он, понимая, что здесь лучше не спорить. – Здесь написано «сидеть», но леди не сидит! Леди присела! Про «присела» здесь ничего нет… Так что все в порядке…

Покрасневший, слегка опешивший, он стал возвращаться обратно на свой пост.

– Нянюшка! – вцепилась я в няню, которая ужаснулась, видя туфли. Тут подоспел и слуга. Он взял туфли и снова бросился через площадь, поднимая стаи голубей.

– Вы только посмотрите, до чего вы довели ребенка! – возмутилась няня. – Она себе все ноги растерла! Уууу! Изверг! Да с вашими талантами только на королевскую службу в пыточную!

– Пойдем, – послышался неожиданно мягкий голос.

Мне протянули руку. Я мотнула головой, окончательно растрепав прическу. Заколка упала в фонтан, а я понимала, что и шагу не ступлю.

– Значит, так, – послышался голос, а меня против воли сгребли себе на руки, удерживая от побега. Мы двигались по площади. Няня щеголяла бриллиантовой сумочкой, ворча во всех тональностях. Но приличные слуги никогда не позволяли себе кричать на хозяина в присутствии посторонних. Поэтому няня кричала молча и копила яд до прибытия домой.

– Давайте я вам что-нибудь куплю? – послышался голос возле моего уха, а мои руки погладили.

– Купите себе совесть! – вспылила я, понимая, что сижу у него на коленях. – Я знаю, где она продается недорого!

– Так почему же вы ее там не купили? – язвительно ответили мне.

– У меня не было денег, потому что папу обанкротил его компаньон! – ответила я, видя, как к нам бежит слуга, размахивая моей туфелькой.

К магазину подъехала еще одна карета. Куда менее роскошная, чем наша. Оттуда вылетела пухленькая дама в мехах. Ей навстречу высыпала стайка девушек, что-то объясняя. Они стали рядком, напоминая ласточек на крыше.

Мы молча сели в нашу карету. Она тронулась. Сделав круг, я увидела, как шторы в магазине опускаются, а вместо радостной надписи: «Открыто! Добро пожаловать!», появляется другая: «Закрыто. Продается».

– Вы что? – удивилась я, провожая взглядом меркнущую вывеску. – Закрыли магазин? Из-за того, что их туфли натерли мне ноги?

Няня сама едва ли не высунулась из кареты, глядя на то, как подъезжают другие покупатели и разочарованно разворачиваются обратно.

– Больше они работать не будут, – послышался твердый голос. – Считайте это моей прихотью. Лучшее утешение – это видеть, когда другим хуже, чем тебе. Просто многие стесняются говорить об этом вслух. Но, согласитесь, боль и страдания других утешают лучше, чем сотня ласковых слов и десятки носовых платков? Ну как? Вам легче?

– Почему вы мне не поверили? – спросила я, пытаясь вернуться к нянюшке, у которой глаза были круглыми, как у совенка.

– После знакомства с твоим отцом, мне несвойственна вера в людей, – послышался ответ, которого я не ожидала.

Что это значит? Мой отец – самый честный и добрый человек!

Или я что-то о нем не знаю?

Глава четвертая

Нет, не хочу об этом думать! Что бы ни сказал этот мерзавец, я ему не верю!

Я встала, едва не ударившись о крышу, и пересела к няне, которая утешала меня. Трость отца упиралась в пол, сверкая набалдашником.

Мы приехали, а меня снова вынесли из кареты и понесли в дом.

– А теперь пошли прочь, мастер заплечных дел! – рявкнула няня так, что, казалось, люстра покачнулась. – Довели девушку!

Через пару минут послышался стук в дверь. В комнату вошел сухонький доктор в пенсне с черным чемоданом. Он внимательно осмотрел мои ноги, сделал несколько назначений, выставляя на стол мази. Пока он выставлял мази, из его чемодана выпала свежая газета.

– Можно сделать компресс! – послышался голос доктора, которого провожала нянюшка. – Уже через три часа все пройдет!

Я спустилась на пол, схватила газету и спрятала под подушку. Няня бережно бинтовала мои ноги, пока я мысленно умоляла ее уйти. Ко мне бегали служанки: «Как вы себя чувствуете? Чем мы можем вам помочь? Как ваше здоровье?». Одна принесла поднос с пирожными. Сахарные крылья бабочек сверкали волшебством на кремовых цветах. Вторая принесла огромный букет цветов в корзине. Третья принесла шкатулочку. Четвертая принесла мармеладные дольки в виде сердечек.

– Хватит! – возмутилась я, когда цветы и сладости было некуда ставить. – Передайте этому негодяю, что я никогда его не прощу!

Служанки замерли, а потом, поклонившись, стайкой вылетели за дверь, больше ни разу меня не потревожив. Я засунула руку под подушку, нащупывая мою газету.

Нянюшка сама не давала мне читать газет. И прятала от меня любую газету, которая только была.

– Я хочу поспать, – зевнула я для убедительности. – Только ночник оставьте!

Няня зажгла магический ночник, вышла из комнаты, а я достала газету. Развернув ее, я ахнула!

На главной странице красовался мой портрет. «Алмазная Принцесса и ее любовники!».

«… я вошел к ней, а потом увидел ее в столовой, сидящей на столе в объятиях мужчины, кажется, даже незнатного рода. При виде меня, он вскочил и бросился в окно. Она умоляла меня простить ее, говорила, что это – минутная слабость, стояла передо мной на коленях, но я не мог осквернить фамилию своей семьи. Разумеется, я вынужден был разорвать помолвку, о которой так долго мечтал! Мое сердца разбито! Как я потом узнал у горничной, из-за того, что у нее нечем было платить, графиня Беранже приглашала слуг мужского пола в свои покои! Это подтвердили и бывший кучер, и дворецкий, и еще десяток слуг».

А ничего, что столовая у нас на третьем этаже была? Где этот таинственный любовник со сломанной шеей? А ничего, что наше поместье конфисковали через три дня после смерти отца? А уже через день все слуги попросили расчет! А ничего, что у нас из слуг мужского пола был только старенький кучер и дряхлый дворецкий? Мы даже шутливую табличку повесили: «Стучать громче, стоять дольше, у нас старенький дворецкий!». Папа не любил новых людей в доме, поэтому дорожил старыми.

«… она никогда не отличалась вежливостью и воспитанностью! Я имела несчастье учить ее три месяца драконьему языку. И поверьте, более неспособной и неусидчивой ученицы я еще никогда не встречала!», – прочитала я воспоминания моей строгой учительницы.

Мне казалось, что это никогда не закончится! Все вспоминали обо мне что-то ужасное! Даже дальние родственники, и те, говорили, что я в детстве ковыряла в носу и сосала палец, тем самым намекая, склонности к разврату обнаружились еще в раннем детстве.

Губы тряслись, я выронила шуршащую газету на пол, растирая слезы.

Я осторожно встала, чувствуя, как отпадают компрессы. Мягкие домашние туфли не причиняли боли.

В коридоре было пусто. Нянюшка ушла злиться. Она всегда старалась уйти, когда в ярости.

Пройдя по коридору, я услышала голоса. В комнате этого негодяя горел свет.

– … смею предположить, что это бесчестно, пользоваться любовью юной девушки, – послышался приглушенный голос поверенного. Он говорил ровным, спокойным голосом, как и все уполномоченные. – Юные девушки очень впечатлительны… Они всегда придают первой любви особое значение… И воспользоваться этим ради корыстных целей, было бы верхом кощунства…

– Бросьте, – донесся до меня небрежный голос хозяина. – Полюбила раз, полюбит и второй. И третий… Не придавайте значения этим драматическим страданиям! Больше показательным, чем настоящим. Вы сейчас пытаетесь воззвать к моей совести? Так извините, у меня не все дома. Совесть куда-то ушла. Когда вернется – не знаю.

– Но, сэр… – возразил поверенный. – Факты говорят об обратном. Юные девушки склонны все драматизировать. И вам тоже нужно учесть. Не ровен час, любовь толкнет ее на какое-нибудь безрассудство!

– Еще раз повторяю. Вы хоть не драматизируйте, – отмахнулся хозяин. В его голосе звучало истинное пренебрежение. – Грош цена вашей любви.

– Смею заметить, что раз ей грош цена, то почему вы с вашим богатством ее еще не купили? Простите за дерзость, – послышался ровный голос поверенного. – Я вас предупредил. Это мой профессиональный долг. Смею откланяться.

Значит, я тряпочка для оттирания грязи с репутации? Как хорошо, что я никогда не полюблю этого негодяя!

Сделав глубокий вдох, я поспешила в сад. На холме за живой изгородью горел огонек фонаря и слышалась грубая песня.

– … куда красотка денется, если вдруг разденется, когда она разденется, мы платье украдем… – то ли пел, то ли ворчал сиплый голос.

– Здравствуйте, – вежливо и грустно поздоровалась я, выглядывая из-за живой изгороди. – А что вы делаете?

Мне хотелось с кем-то просто поговорить, потому что молчание порождало ужасные мысли.

– О, мэм, – глянул на меня страшный садовник мистер Квин. Мне было немного страшновато, но ужасно интересно, что он там делает.

– Хороню фиолетовые мохнорылы! – шмыгнул носом разбойник, что-то закапывая. – Вон там три ряда могил красномордных алкашей, а там, чуть дальше похоронен куст Вонючих Лопухов! А вы, что делаете, мэм?

– Да так, гуляю, – ужасалась я себе, не понимая, как разговаривают с этим страшным человеком.

– Приятной прогулки, мэм! – кивнули мне. Позади меня послышался шелест земли.

– Башмак, перчатка, ржавый ключ! Чего тут только нет! – ворчал голос. – Под дубом вообще кладбище хомяков! Кажись, я знаю, что делали предыдущие! Они целыми днями хомяков мучали!

Ключ?

Я остановилась, решив немного подождать.

– Щас, старина Борода, всех зароет! Только ограбит сначала колодец! – послышался шелест прошлогодних листьев под ногами.

Громила ушел, а я, сама не зная почему, бросилась на то место, где он только что рылся.

– И на что я надеюсь? – удивилась я, глядя на рваный башмак и старую веревку. Фу! Тут и правда чьи-то кости! А ключа я не вижу! Хотя, погодите! А это что такое? Из земли торчал грязный ключ, который я схватила и спрятала у себя.

– … веревка – подруга, сначала весело, а потом повесили… – слышалась нескладная песня, когда я бежала по аллее, неся свою добычу в кулачке. Стоило мне подойти к освещенному магическими огнями крыльцу, как я развернула грязную руку, видя старинный ключ. Он не был ржавым, скорее, просто грязным.

Где-то неподалеку слышалось журчание фонтана. Видимо, его наконец-то привели в порядок. Мои пальцы пытались оттереть ключ, а он засверкал драгоценными гранями.

– А вдруг он от той двери? – осмотрелась я, стряхивая с рук и ключа воду. Может, стоит проверить?

Тайна щекотала меня изнутри. Наверняка там спряталось что-то волшебное! И об этом буду знать только я!

Я шла, слегка прихрамывая по тропинке, крепко сжимая ключ. Сухая изгородь зашуршала, когда я обнажила замочную скважину и…

– Подошел! – ахнула я, тут же испугавшись, что слишком громко.

Я дернула дверь, но она не открылась! Ключ заедал. Вот, казалось бы, еще чуть-чуть и провернется, но нет! Обидно! И эти заросли мешают! Падают на голову!

– Мыло! – вспомнила я, идя в сторону дома. Нянюшка однажды снимала мне кольцо мылом! Может, если намылить ключ, то он провернется?

Я влетела в дом, высматривая слуг.

Мимо меня как раз шла служанка с подносом. Она шла медленно, боясь расплескать чай.

– А у вас мыло есть? – спросила я. От неожиданности девушка выронила поднос, с ужасом глядя на меня.

– Ой, вы меня напугали! Подкрались сзади! Извините! Просто дом старый, а я не привыкла служить в старых домах! Кажется, что тут полно привидений! Н-н-нет, мадам, мыла у меня нет! – в глазах служанки читался ужас. – Но вы можете взять в ванной! Дальше по коридору! Я могу вам его принести!

– Не надо. Я сама! – ответила я, огибая ее и сочувственно глядя на дрожащие руки. Мне было ужасно неловко.

Служанка собирала осколки на поднос, дорогой ковер парил кипятком.

Я бросилась по коридору, залетая в роскошную ванную. Красивое мыло в виде розы лежало неподалеку от раковины. Я взяла его и спрятала в корсет.

Выйдя в коридор, я услышала голос хозяина. Замерев на полушаге, я прислушалась, подкрадываясь поближе, в надежде, что платье не выдаст меня своим шорохом.

– Мисс Миракл. Следите за ней! У меня нехорошее предчувствие! – послышался озадаченный голос.

– Если она выдержала восемь месяцев в ночлежке, то вас-то она точно выдержит! – гневно заметила мисс Миракл. – Я не узнаю тебя, Венциан. Ты был таким замечательным человеком, а стал настоящим негодяем!

– Знаете, мисс Миракл. Негодяем стать очень просто, – послышался насмешливый голос. – У бизнеса и любви есть много общего. В любви, как и в бизнесе, есть свои риски. Ты вкладываешь силы, время и душу в человека и вдруг оказываешься полным банкротом. Так что я больше не собираюсь вкладываться ни в любовь, ни в дружбу. Мое сердце – полный банкрот.

– Что? – удивилась я. – Значит, они знакомы?

Дверь открылась, а я поспешила укрыться, чтобы меня не поймали с поличным!

Может, мне хотелось подслушать что-то еще, но тайна не давала мне покоя. Так, мыло есть! Теперь мне нужна веревка, чтобы подвязать густые заросли и скамеечка! Иначе не достану!

Забыв обо всем на свете, я уже собиралась уйти, как вдруг на глаза мне попался наш кучер. Он был усатым и хмурым, как и все кучера, которых я видела в своей жизни.

– Простите, а вы не могли бы мне дать скамеечку, – улыбнулась я, пряча в руке свою тайну.

– Как скажете, мадам! Сейчас вам принесу! – кивнул кучер, выходя из спящего дома.

– Вот, мадам! – протянули мне скамеечку, которую я осторожно взяла. Так, теперь осталась веревка!

Я направилась на улицу, выискивая глазами свет фонаря. А вот и он! Как хорошо!

– Ничего-ничего! Сейчас ты у меня быстро будешь колоться! – хохотнул мистер Квин за изгородью.

– Простите, – вежливо заметила я, высовываясь из-за живой изгороди. – А у вас нет веревки? Очень нужна!

– Вон, на дереве висит, мэм! – послышался голос садовника. – Колись давай, проклятый шпион! Ты какого сел мне на хвост и тащился аж до самой дорожки! Ничего, сегодня я тебя быстро посажу! Но потом – обдеру как липку!

Он держал в руках какой-то колючий куст и улыбался загадочной зловещей улыбкой.

Я схватила веревку и направилась в темноту сада. Так, у меня есть все! Осталось только подвязать побеги и намылить ключ.

Я долго мучилась с побегами, но наконец-то привязала их, как шторы. Со стороны было не видно, что там веревка. А скамеечку я решила оставить себе. Новую купят!

Намыленный в фонтане ключ провернулся и таинственная дверь открылась!

Сначала было темно. Свет был только наверху. Он падал на жалкие побеги, которые давным-давно засохли! Дверь за мной закрылась, а я проверила, открывается ли она или нет!

Я ничего не смыслила в растениях. Зато я видела комнату с прозрачным потолком, которая казалась заброшенной. По стенам ползли какие-то сухие лозы, а я сделала шаг вперед. Вот это разочарование!

В комнате явно кто-то жил! Лунный свет падал на грабли, тяпки, стоящие в уголке. Может, садовник? На стене висели грязные обноски. Фу! К таким даже прикасаться неприятно. Судя по виду, раньше эти обноски были женским платьем.

– Кто мог жить в этом месте? – удивилась я, видя разорванную пожелтевшую бумагу и горшочки, стоящие в ряд. Все горшочки были наполнены сухой, потрескавшейся землей. И только в одном виднелся упорный росток.

– Интересно, что это? – спросила я, заглядываясь на зеленый хвостик. И тут же пожала плечами. – Не знаю. Но, видимо, что-то вырастет!

Я расхаживала по оранжерее, которая с виду была и не такая большая. Старые, стоптанные ботинки стояли в уголке и уже припали пылью.

Место было очень таинственным и немного мрачноватым. Но самое удивительное, что здесь мне было как-то спокойно. Но я все равно была разочарована!

– Вряд ли кто-то знает об этом месте, ведь ключ у меня? Не так ли? А раз ключ у меня, то, значит, хозяйка здесь я? Не так ли? – вздохнула я, чтобы хоть немного себя утешить. – Пусть дом и оставшийся сад принадлежат кому угодно, но ключа от этого места нет ни у кого! Кроме меня!

Только сейчас я заметила, что некоторые выжившие растения светились. Глаза привыкли к темноте, и я увидела диванчик, покрытый листьями. Здесь даже был шкаф, лопата и много всякого добра.

– Интересно, кто здесь жил? – спросила я, рассматривая чужие вещи. – Но здесь явно кто-то жил! Это же очевидно! Если висит платье, то это – женщина или девушка! И она любила цветы!

Может, судьба не просто так дала мне этот ключ? Может, она хочет мне этим что-то сказать?

Я присела на диванчик, слыша, как он шуршит листьями, осыпавшимися с веток умершего деревца.

Стряхнув со старого пледа ветки и сухие листья, я обернулась им. Мне казалось, что за стеной стоят слуги, которые тоже читают газеты, нянюшка со своими нравоучениями, этот негодяй, который мне не верит и все сплетники Альвиона. Они там, а я здесь!

На мгновенье я представила это место, залитое светом. По стенам ползли розы, вокруг было много-много цветов… А потом открыла глаза и увидела синий мрак с умирающими растениями и сухими листьями.

– Я ведь могла бы попросить, чтобы мне сделали эту комнату? Посадили тут что-нибудь? Этот негодяй, хоть и ведет себя, как последний … чухоблок, но ни в чем мне не отказывает! – задумалась я, вертя в руках красивый ключ. – Но тогда бы это место перестало быть тайной! И это плохо!

У меня нет ничего, кроме этой тайны. Поэтому эту тайну нужно хранить!

Я решила не задерживаться, хотя душа просила задержаться подольше.

– А что если я сама попробую здесь что-то посадить? – задумалась я, глядя на свои руки с ключом и тут же отмела эту мысль. Как говорила нянюшка «если вам в голову лезет плохая мысль, то срочно зовите жандармов! Эта плохая мысль хочет украсть ваше настроение!».

Возиться в земле – это занятие не достойное леди!

– Но ведь никто не увидит? – закусила я губу, приподнимая рукой увядающую поросль. – Тем более, что мама очень любила розы! Мне рассказывали! И она была настоящей леди!

Я вздохнула и решила вернуться в дом. Бережно сложив чье-то одеяло, я положила его на диван, как вдруг увидела в уголке что-то алое. Как интересно, что это? Я подошла поближе и заметила горшочек, в котором росла … роза.

Словно в залитых светом детских воспоминаниях, я видела маму. Она что-то мне говорила и улыбалась, показывая похожие розы. Это все, что я про нее помню.

– Ух –ты, – присела я на корточки, рассматривая маленькую розу в лопнувшем горшке.

Она выжила потому, что стекло, усыпанное листьями и заменяющее потолок, было разбито веткой. И в этот горшочек попадала дождевая вода. Кое-где тоже растения уцелели и не засохли только потому, что на них иногда капал дождик.

Я больше никогда не видела таких роз, хотя, мы с папой довольно часто бывали в гостях.

– Может, стоит попробовать хотя бы прибраться здесь? Чтобы можно было прятаться от всего мира? – воодушевилась я, выходя из таинственной оранжереи и закрывая дверь на ключ.

Стоило мне подойти к фонтану, как я увидела, что во всем доме ярко-ярко горит свет. Интересно, что случилось? Почему свет горит в каждом окне? Неужели кто-то приехал?

– Мадам! – слышался далекий и очень встревоженный женский голос. – Я вас умоляю! Не делайте глупостей! Мадам!

– Мадам! – кричал мужской голос. Среди огромных деревьев мелькал яркий огонь фонарика. – Мадам! Отзовитесь! Не делайте глупостей!

– Она не выходила за пределы поместья! Ищите! – кричал силуэт со ступеней. – Ищите мадам!

В темных аллеях мелькали огоньки и слышались крики. Группа слуг, собравшаяся возле освещенного крыльца, расходилась в разные стороны с криками: «Мадам!». И один огонек двигался в мою сторону.

– Там тупик, мы проверяли! – одернул его еще один огонек и увел в глубину парка.

Я стояла в тени дерева, видя всю эту панику и суматоху. Нужно поскорее лечь в постель, чтобы не было неприятностей! Мало ли, по какому поводу меня разыскивают? Дождавшись, когда последний слуга растворится в парке, я бросилась домой.

Зайдя в пустой коридор, я услышала голоса. Доносились они из-за прикрытой двери в чужую комнату.

– Сэр, я несла вам чай, – голос служанки дрожал. – Как вы и просили! Она подошла ко мне и попросила мыло! Откуда я знала, для чего госпоже мыло! Вы сами велели ничего не спрашивать у нее! Я ей сказала, что мыло в ванной… И стала собирать осколки…

– Я как раз зашел в поместье, чтобы отрапортовать, что кони распряжены, вычищены и накормлены, как вдруг появилась она и попросила скамеечку для дамского седла! Откуда я знал, для чего ей она понадобилась? – слышался дрожащий голос кучера.

– Я сажал Колючку – Вонючку, а она подошла ко мне и попросила веревку. Ну я и махнул рукой в сторону дерева! – заметил садовник тихим голосом.

– Я не давала ей читать газеты! Никогда! Всегда прятала! А тут! – слышался горестный голос няни. – Это я не уследила!

Хозяин молчал. Интересно, почему все так переполошились? Или здесь запрещено иметь свой сад?

Послышался топот, от которого я растерялась и спряталась за колонну!

– Сэр! – орал незнакомый голос еще в коридоре. Я лишь мельком увидела, как мелькают нашивки авильонской полиции. – Сэр! Только что нашли девушку! Неподалеку!

Дверь распахнулась, и запыхавшийся голос ворвался в покои хозяина:

– Только что мы нашли задушенную девушку в дорогом платье в парке в трех лигах отсюда! – отрапортовал жандарм, стоя в дверях.

– Что с вами? Господин! – закричали слуги на все голоса. – Господин… Прошу вас…

– Но мы уже выяснили! Это не она! Это судомойка, укравшая платье госпожи! – внезапно перебил жандарм, пока в комнате слышалась суматоха.

– Это – не девочка. Это – мое наказание. Мое – проклятие. Это – не фея! Это -настоящий демон! – слышался негромкий голос хозяина, пока слуги умоляли его «больше так не делать». – Ищите ее! Никто не ляжет спать, пока не найдут ее!

Он помолчал.

– … или ее тело, – добавил он севшим голосом. – Вон отсюда! Чего встали! Прочесывайте парк! Заглядывайте под каждый куст, в каждую беседку! Еще раз осмотрите дом!

Я прокралась в свою комнату, откинула одеяла и улеглась в кровать. Уснула я почти сразу, не смотря на топот и шум, наполнявшие коридоры.

– Нашли? – кричали друг другу слуги, топая, как слоны.

– Нет, а вы? – кричали им в ответ с другого конца коридора. – Ищите!

Я провалилась в сон, засунув руку под матрас. Небольшой ключик в руке заставлял улыбаться. У меня не было ничего своего. А теперь есть. У меня есть тайна.

Проснулась я, сладко потянувшись и вдохнув полной грудью. Ночное приключение казалось сном, но ключ под матрасом шептал, что нет, это не сон.

И тут я вздрогнула, заметив в комнате силуэт.

– Что вы здесь делаете? – ужаснулась я, прикрываясь одеялом. В свете занавесок я увидела, что в моей комнате сидит этот мерзавец, которого я никак не могла признать своим мужем.

– Любуюсь тем, как вы сладко спите, – вежливо с улыбкой ответили мне. – Потому что мало кому в доме удалось сегодня поспать.

– Вы о чем? – удивилась я, еще сильнее натягивая одеяло на себя.

– Ну как? Не получилось? – с вызовом заметил этот мерзавец, обводя взглядом комнату. – Рука дрогнула? Совесть проснулась?

Видимо, он считает, что я попыталась сбежать. Я закусила губу, украдкой проверяя ключ. Нет, ключ был на месте.

– Но вы не отчаивайтесь, – послышался снисходительный голос. – Мне вот интересно. То, что вы задумали, не соответствует томному образу юной леди! Веревка, скамейка… Как-то все не романтично! Где души прекрасные порывы? Где эта драма со слезами и прощальной запиской? Где эти заплаканные глаза? Где все это? Вы меня разочаровываете! Только очаровали, а уже разочаровываете!

– Я не собиралась вас очаровывать! Я не собиралась никуда сбегать, если вы об этом! Мне просто понадобились веревка, скамейка и мыло! – гордо ответила я, придерживая рукой одеяло на груди.

– Ах, теперь это называется так? – улыбнулись мне. – А я подумал, что вы решились на «ах, прощай жестокий мир!».

– Вы бредите! – дернулась я. – Я не собиралась заканчивать жизнь самоубийством! У меня и в мыслях не было!

– Тогда вы загоняете меня в тупик, – послышался задумчивый голос. Только не говорите мне, что вы попросили мыло, чтобы помыть рты сплетникам, веревку, чтобы их задушить, и табуретку на всякий случай, если вдруг не дотянетесь!

– Откройте! – послышался нянюшкин голос и громкий стук в двери. – Немедленно.

– Плакать будем? Или в другой раз? – поднял брови негодяй, а мне ужасно захотелось чем-то в него запустить. – Еще один такой фортель и спальня у нас будет общая. И мы будем спать в обнимку! Чтобы я всегда знал, где вы находитесь!

– Вы не посмеете! – покраснела я, чувствуя, что вспыхиваю, безотрывно глядя в синие глаза. Я вспомнила поцелуй, то постыдное чувство и решила ненавидеть его до конца своих дней.

– Посмею. Скажу даже больше. Рано или поздно, я буду глубоко приятен. Очень глубоко, – двусмысленно заметил Венциан, заставляя задохнуться от приливающей к щекам краски. – Но сейчас я хотел поговорить о другом. Скоро я собираюсь вывести тебя в свет. Да, и не надо делать такие глаза! Прямо в сердце сплетен.

Мои глаза расширились от ужаса, когда я представила, что возвращаюсь обратно. Может, я и хотел блистать на балу, но не под косые взгляды полные презрения и ненависти.

– Могу вас утешить. Вы несколько дней назад совершили нечто пострашнее, чем эта сплетня. Догадываетесь, что? Вы вышли за меня замуж. Любовника вам еще могут простить. А меня – никогда, – усмехнулся Венциан, пока я почему-то вспоминала его губы. Сладкие, прохладные, как пастила. Мне было ужасно стыдно о том, что этот поцелуй показался мне приятным. Так ведь быть не должно?

– Вон из моей комнаты, – задохнулась я, чувствуя, что сейчас в него чем-то запущу. Я даже шарила рукой по столику, в надежде найти что-то смертоносное. Но пока смертоносней салфетки ничего не было!

Венциан покинул комнату, столкнувшись с няней в дверном проеме. Нянюшка несла поднос, на котором дымилась чашечка, и были разложены всякие вкусности.

– Вы где были?! Мы так переволновались, – налетела на меня няня, пока я уплетала завтрак. – Вы себе не представляете! Ночь, вас нет! Когда узнали, что вы взяли мыло, веревку и скамейку, вы себе не представляете, что тут творилось! А когда сказали, что неподалеку нашли задушенную девушку, то мистеру Аддерли вообще плохо стало… Он так побледнел…

Это точно один человек?! Он мне только что столько гадостей наговорил! Почему он так за меня переживает? Мы знакомы ровно два дня.

– Прости, нянюшка, – вздохнула я, вспоминая утренний разговор.– Слушай, нянюшка, а благородная дама может работать в саду? И выращивать там…, например, цветы?

Нянюшка побледнела, глядя на меня очень внимательным взглядом.

– Нет, благородной даме не пристало иметь свой сад! Для этого, мисс Жанетт, есть садовники! Дамы могут только ходить и любоваться садом! – строго произнесла няня, почему-то нервно отряхивая белоснежный манжет.

– Понятно, – вздохнула я, чуть было не решившись поделиться с няней своим секретом, где я вчера была. Чтобы хоть она не волновалась за меня.

Пока я доедала, в дверь послышался стук. Мы с няней переглянулись.

На пороге стоял незнакомый мужчина.

– Ну что ж! Встречайте! Я привел вам наказание! – донесся до меня голос этого негодяя.

– Никакой жалости и пощады! – заметил Венциан, пока я рассматривала «наказание». – Никаких «ой, я не могу» или «я не хочу!». Вам понятно?

Он кивнул странному гостю.

– Итак, я вижу, что у вас много свободного времени на всякие нехорошие мысли, поэтому я решил занять вашу очаровательную голову чем-нибудь полезным. По словам вашего отца, драконий язык вам давался с трудом, – послышался снисходительный голос этого мерзавца. – Знакомьтесь!

– Здравствуйте, – вышел вперед и поклонился чопорный мужчина средних лет с книгами в руках. Он достал монокль, и осмотрел комнату. – Я – ваш учитель драконьего языка. Мистер Краусфорд. Мне сказали, что вы, юная мадемуазель, изъявили желание выучить его. Так же я слышал, что вы уже брали уроки.

– Шесть уроков, – пожала плечами я, допивая горячий шоколад.

– О, шесть уроков? Мадам! Этого недостаточно, чтобы блистать в высшем свете! – покачал головой учитель, выложив учебники. – Вы можете прослыть неотесанной провинциалкой, если перепутаете хотя бы слово! Или породить новый анекдот, как тот про герцогиню, которая хотела сказать «Женщина должна быть верна своим мужьям», но вместо этого в слове «мужья» вместо «ж» произнесла букву «д». Ха-ха!

Он усмехнулся, выкладывая на столик свои книги.

– Я всегда рассказываю этот анекдот, чтобы ученицы были прилежней! Ну что ж! Приступим к занятиям! – удивился учитель, почему я еще не катаюсь со смеху. – Начнем с алфавита! Драконий алфавит намного больше, чем человеческий. Наверное, потому что драконы больше людей? И им нужно больше букв? Ха-ха!

Я посмотрела на учителя, чувствуя, что мне ужасно не хочется заниматься. Тем более драконьим. Все мои мысли занимал тот странный сад.

Я вздохнула и выразительно посмотрела на вошедших, высказав им все, что я думаю о каждом.

Учитель покачнулся, расширив глаза. Он моргал, не переставая. Его рука медленно сгребла книги, а он прижал их к груди.

– Простите, – прокашлялся учитель, глядя уже не на меня, а на этого мерзавца. – Но… ваша супруга… она превосходно говорит на драконьем… Акцент, произношение. И я просто не знаю, зачем вы меня позвали.

Я триумфально улыбнулась. Нянюшка вздохнула, ласково посмотрев на меня, а потом вышла за дверь. Пустая тарелочка на столике намекала, что за добавкой.

– Как интересно, – заметил этот Венциан, глядя на меня. – Вы все больше и больше меня удивляете. Почему же тогда ваш отец жаловался?

– Наверное, потому что ему жаловалась учительница. А сам он очень слабо разговаривал на драконьем, – пожала я плечами, допивая чай. –Учительница считала, что драконы разговаривают, как люди. «О, лучезарный и прекрасный, не изволите ли вы откушать половинку рыцаря? Или предпочтете половинку принцессы? Вам какую? Верхнюю или нижнюю? О, разумеется, сейчас откушу и украшу листиками!».

В этот момент Венциан рассмеялся так, что я чуть не выронила кружку на одеяло. Тем более, что я сказала это на чистом драконьем языке, но с явным человеческим акцентом.

– Вам рыцаря покрошить в салатик или зажарить на солнышке в доспехах и в собственном «каку»? – смеялся он, жестко передразнивая человеческий акцент.

Я впервые в жизни рассмеялась, глядя, как улыбаются синие глаза. Но тут же спохватилась, пытаясь стянуть губы обратно и больше не улыбаться.

– Смею заметить, что далеко не каждый может разговаривать на драконьем языке. Кроме сотни заученных фраз. Не то, чтобы вы разговаривали идеально. Акцент все равно есть. Но его почти не слышно. Кто вас учил? – с интересом спросил Венциан, пока я делала вид, что вылавливаю чаинки ложечкой. Почему он так за меня переживает? Неужели я ему нравлюсь? Мои глаза расширились, когда я представила, что я действительно ему нравлюсь. Это было странное, тревожное и какое-то волнующее чувство, которое я попыталась заглушить презрением.

– Вам какая разница? – спросила я, снова опустив глаза в чашку.

– Вы хоть раз в жизни видели дракона? – спросили у меня, загадочно улыбаясь и подложив руку под подбородок. – Хотя, о чем я спрашиваю! Умные книжки говорят, что они вымерли!

– Видимо от смеха, услышав, как люди пытаются разговаривать на их языке! – язвительно ответила я, пытаясь спрятать свою слабость.

Я вспомнила тот день, когда умерла мама. Все были в черном, даже слуги. Я была совсем маленькой. Взрослые были заняты похоронами. Прежняя няня, которую я называла миссис Канделябра, на что она уверяла, что ее зовут Кэнди Лабр, выражала соболезнования моему отцу и не уследила за мной. Я пошла сама гулять по саду, как вдруг… увидела дракона! Настоящего! Он был темным, красивым и огромным. Но я не испугалась.

– Почему ты плачешь? – внезапно спросил дракон на обычном языке. Я не удивилась. Драконы в книжках часто разговаривали с принцессами. А потом я увидела, что он тоже плакал. И меня это удивило.

– Мама спит в красивом платье, я ее гладила, а она не открывает глаза, – пожаловалась я, растирая слезы. – Папа говорит, что она умерла. Ушла от нас навсегда

– У всех принцесс в сказках мамы умирают, – произнес дракон. – Значит, твоя жизнь будет похожа на сказку. Не плач, принцесса… Иди в дом. Тебя уже ищут.

И я послушно пошла. Я помню, как орал папа: «Вы не уследили за ребенком! Она целый час разгуливала по саду одна!». А миссис Канделябра собирала вещи. А через несколько дней на пороге стояла незнакомая женщина. Моя нянюшка. Мисс Миракл.

Когда я рассказывала про дракона, все уверяли меня, что это у меня рассудок помутнелся от горя, и я просто уснула в мамином саду. И дракон мне приснился. И сейчас мне иногда кажется, что это был сон.

Опомнившись, я вздернула носик, вспоминая папу и прежнюю жизнь, которой лишилась по воле этого негодяя.

– Я не собираюсь с вами разговаривать! – гневно ответила я, испепеляя бывшего компаньона отца взглядом.

А потом и добавила.

– Я объявляю вам бойкот! С этого момента я не произнесу ни слова! – торжественно зареклась я, вспоминая, как жены выражали свое неудовольствие провинившимся мужьям. – Никогда!

Глава пятая

– О, я так ждал его! Вас можно смотреть, как театр! – рассмеялся Венциан Аддерли, пока я гордо стиснула зубы. Нужно придумать, как отомстить ему за смерть отца! – Первый бойкот в моем доме! Я просто польщен! Итак, чем обязан столь занимательному представлению?

Я чуть было не ответила: «Вашему утреннему поведению!», но осеклась, вспоминая, что дала обет молчания. Больше ни слова ему!

«Только холодный и презрительный взгляд пусть послужит ответом на все вопросы!», – отвечала одна очень дальняя родственница, к которой мы приехали в гости в разгар скандала по поводу проигранных в карты бриллиантов из ее приданного.

– Вы точно уверены? – игриво с явным интересом произнес этот мерзкий господин Аддерли. – Точно-точно?

Я сжала губы в трубочку, стараясь не поддаться на уловку.

– О, даже так? – удивился Венциан.

Я молча ела пирожное золотой ложечкой и следила, чтобы не обзавестись позорными кремовыми усами. Но беда пришла оттуда, откуда не ждали. Кусочек пирожного выпал с ложки и шмякнулся мне на грудь.

– Фу, как это очаровательно неприлично! – оживился Венциан. – Я смотрю, вы умеете заигрывать!

Я молча взяла салфетку и стала стирать крем, чувствуя себя ужасно неловко.

– О, ничего себе! – рассмеялся этот негодяй. – И здесь вы устояли! Забыл вам сказать, что с этого момента мы проводим день вместе. Вы сами себя на это обрекли. Я просто хочу знать, с кем имею дело. Меня интересует ваш характер.

Я едва не возразила, но прикусила язычок. Может, я и ответила, но в комнату вошла няня, неся еще одно пирожное. Это меня и спасло от позора.

– Я буду даже ходить с вами в ванную, чтобы полюбоваться вашим купанием, – невозмутимо продолжал этот негодяй. Его, кажется, забавлял наш бойкот. И он был уверен, что победит.

– Это невообразимая наглость! – послышался рык няни. Она расстилала салфетки на моих коленях. – Вы что себе позволяете, мистер Аддерли! Вы ведете себя возмутительно! Мужчина не должен видеть женщину обнаженной!

– Она моя жена, между прочим, – послышался язвительный ответ. – Которая объявила мне первый бойкот!

– Не обращайте внимания на него, мисс Жанетт! Ешьте, моя дорогая, а то на вас смотреть страшно! Посмотрите, до чего вы довели бедную девочку! Она ест и наестся никак не может! А все по вашей вине! Не переживай, дорогая, кушай! – умилительно вздыхала нянюшка.

Я доела пирожное, чувствуя, что в меня больше не влезет. А потом украдкой оторвала от халата крупную жемчужинку и положила ее в рот. Этой хитрости научила меня нянюшка. Это, чтобы не забыть о том, что дала обет молчания.

Большинство женщин не знает этой хитрости, и случайно могут что-то сказать, по привычке, тем самым нарушив свой бойкот. Но пока у тебя во рту бусинка, то ты помнишь о своем обещании! И никогда не скажешь лишнего!

– А теперь, мистер Аддерли, отвернитесь! – послышался строгий голос нянюшки. – Поимейте совесть!

– Слышите эти сладкие стоны? Слышите? Это с моей совести медленно падает на пол корсет. А вот я задираю ею юбку… – произнес этот Венциан, не желая отворачиваться.

Няня притащила ширму и затащила меня за нее.

– Попросила купить панталоны, которые подобает носить леди, а мне что привезли? Тьфу! Это что за веревочки! Это какое платье кружевами плюнуло? Что это вообще такое! – ворчала няня, пока я к своему стыду видела какие-то тонюсенькие кружева.

– В панталонах, мисс Миракл дамы уже не ходят! Это прошлый век. Мода не стоит на месте! – послышался голос, пока нянины глаза свидетельствовали о том, что такой ужас она мне носить не позволит!

– Ну конечно, не стоит! Она валяется в обмороке! – возмутилась няня, не зная, как надеть на меня это чудо. – Как хоть этот позор надевается? Видимо, так же как и панталоны! Ой, позор какой! Юбку не поднимайте, мисс Жанетт!

– Она уже миссис, – послышался голос, пока я перекатывала во рту бусинку. – Не забывайте об этом, мисс Миракл.

– Нет, ну безобразие какое-то! – причитала няня. – Итак, мне нужна карета! Я еду искать приличные панталоны для юной леди! И пусть это будут последние панталоны во всем Авильоне, я их найду! А вы, мисс Жанетт, не вздумайте поднимать юбку выше щиколотки!

Разгневанная няня расправила плечи и направилась в сторону двери, пока я выплывала из-за ширмы, гордо шурша платьем.

Дверь за няней закрылась. В коридоре послышалось ворчание.

– Придумали! Вот так села на стульчик и уже беременная!

Я выглянула в окно, провожая взглядом отъезжающую от дома карету.

– Она всегда была такой, – послышалась улыбка в голосе. – Сколько себя помню…

Я едва не открыла рот, чтобы спросить, что значит таинственное «сколько себя помню», но бусинка напомнила мне про бойкот.

– Жаль, что вам это вовсе не интересно, – послышался снисходительный голос. – Я бы многое вам рассказал… Но придется унести эту тайну с собой в могилу, а мисс Миракл вам ничего не расскажет.

Вот досада! Хотя, погодите, он просто играет со мной. Главное, не вестись на его игру. И вообще, я не обязана сидеть с ним! Я могу пойти прогуляться!

Стоило мне гордо повести плечом и решительно направится к двери, как вдруг я почувствовала, что меня сзади что-то держит за юбку. От неожиданности я потеряла равновесие и чуть не упала в раскрытые объятия.

– Мммм! – выдала я, успев сжать зубами бусинку и не подавиться. Мой возмущенный взгляд скользнул на кресло, которое стояло прямо на моей юбке.

– Что-то случилось? – заметил участливый голос. Внимательные синие глаза следили за мной и улыбались. – Вы так и будете молчать?

Я попыталась выдернуть юбку из-под ножки кресла, на котором сидел хозяин, но кресло было очень тяжелым. А дорогая ткань юбки никак не хотела трещать.

– Нет, я действительно не понимаю, в чем дело! Что же вас так обеспокоило? – снова участливо заметил этот Венциан, пока я понимала, что мне нужно вытащить юбку.

– Что же там такое? – спросил он, склонившись. – Не могу понять!

Я бросила гневный взгляд, видя, что этот негодяй разводит руками, мол, даже представить себе не могу!

Изо всех сил, я рванула юбку, но руки просто скользнули по ткани. Отчаявшись, я поняла, что стою посреди комнаты, не имея возможности даже присесть куда-то, кроме его колен. Отвернувшись, я скрестила руки на груди, решив дождаться нянюшки.

– Давайте пари, – послышался серьезный голос позади меня. – Если выиграете вы, я выполню любое ваше желание. А если выиграю я, то желание выполняете вы! Всего-то нужно – продержаться до полудня.

Я обернулась, глядя на его протянутую руку. Любое желание? О, он даже не подозревает, как я умела обижаться на папу, когда тот отказывался принимать лекарства от боли в ноге!

– Боитесь рискнуть? – послышался азартный голос.

Я смотрела на протянутую мне руку, сомневаясь. Если я откажусь, то он подумает, что я струсила! А если соглашусь, то могу проиграть!

Мой отец уже допустил ошибку, доверившись этому негодяю! Но при этом папа говорил, что риск иногда бывает оправдан!

На моих губах появилась улыбка. Я подняла голову, протянув свою руку в ответ. Но вместо того, чтобы просто пожать ее, мою руку медленно подносили к губам. Я напряглась, словно меня сейчас укусят. Внутри все переворачивалось, когда я почувствовала, как ее целуют, чтобы прижать к своей груди.

– Твоя мама предпочитала целоваться в знак клятвы, – послышался насмешливый голос, когда я смотрела на свою руку в его руках.

«Что?», – поднялись мои брови, а я едва не проглотила бусинку. Мама? Или он говорит это специально, чтобы я не выдержала и задала вопрос! Ну, конечно же, специально!

И тут я увидела тарелочку, которую не успели убрать слуги. На тарелочке лежали вилка и нож.

– Интересно, вы меня убить собираетесь или попытаться отрезать платье? – оживился Венциан. Он следил за мной внимательно. И, кажется, это его забавляло.

Сделав несколько шагов и глядя на край юбки, я попыталась дотянуться до тарелки. Как только кончики пальцев прикоснулись к ней, тарелка перевернулась и разбилась.

Схватив нож и острый осколок, я стала резать платье, глядя в глаза этому мерзавцу.

– Беру свои слова обратно! Я поражен! – он похлопал в ладоши, пока я пыталась отпилить кусок платья, но вместо этого резала себе пальцы. Зато в ткани появились дыры.

Осколок фарфоровой тарелки сломался, а я с досадой бросила его в угол комнаты.

– Почти, – с восхищением произнес этот негодяй, пока я искала глазами ножницы. – Мне нравится ваше упорство! Редкое качество для женщины! Я боюсь, что ваше сердце еще придется завоевывать, что вообще для меня немыслимо!

Ножниц нигде не было. Я попыталась отпилить ткань ножом, но закругленный нож ничем не мог помочь.

Я гордо стояла рядом с креслом, глядя на старинные часы. Под ногами валялся сломанный серебряный нож. Время, которое до этого бежало быстро-быстро, сейчас потекло медленно – медленно.

– Может, присядешь, гордая красавица? А то ты так стоишь, что у меня сердце кровью обливается, – послышался голос за спиной.

Я бросила гневный взгляд, делая глубокий вдох. Время шло, а я чувствовала, как меня уже качает на ногах. Сесть на пол? О, это ниже достоинства леди! Ничего, я постою!

– У меня есть к вам предложение, – послышался голос за спиной, пока я умоляла время идти быстрее. – Вы устали стоять, а я не кусаюсь!

Ответом ему послужил глубокий вдох. Время медленно, но верно подходило к полудню.

И вот, наконец-то, я дождалась. Стрелки сомкнулись на двенадцати, и я облегченно выдохнула.

– Меня поражает твоя выдержка, – послышался серьезный голос. – Недаром тебя хотели назвать Венцианом…

– Что? – выплюнула я бусинку, глядя на расширившиеся от удивления синие глаза. – Венцианом? Меня? В честь такого мерзавца, как вы?

– А я смотрю, ты умеешь хитрить, – послышался заинтригованный голос. – Браво! Однако, я тоже умеют хитрить, моя прекрасная фея. Эти часы спешат на десять минут. Они очень старые. И магия в них слегка выветрилась. До конца нашего спора оставалось еще десять минут. Взгляните.

Он достал золотые часы, которые показывали без десяти минут полдень.

– Ах вы! – выдохнула я. – Значит, вы меня обманули!

– Ты тоже пыталась меня обмануть, – послышался смех. – Кто же тебя научил этому?

– Уберите ваше кресло с моего платья! Вы… вы самый ужасный человек, который… – выдохнула я.

– Сядь! – серьезно приказали мне, дернув себе на руки. Я упала, чувствуя, как меня прижимают к себе, зарываясь носом в мои волосы.

– Что вы делаете? – заметила я, не понимая, почему постоянно оказываюсь у него на коленях.

– Просто сиди и молчи, – слышался тихий глухой голос.

В нем было что-то такое, от чего мне становилось как-то не по себе. Злость куда-то выветривалась, а я не могла собрать ее достаточно, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю.

Теплота рук, чувство, что ты кому-то нужен, пусть мнимое, но в эти секунды такое реальное, стояло, словно ком в горле.

– А не могли бы вы меня отпустить? – осторожно спросила я, вспоминая про то, что решила прибраться в своем саду.

– Сиди и молчи! – послышался голос, пока он прижимал меня к себе, уткнувшись в мои волосы. – Я вот не знаю, как к вам относиться. С одной стороны мне очень хочется сделать вам больно, а с другой стороны… Может, поможешь мне?

Это казалось, по меньшей мере, странным. Руки обнимали меня за талию, а я пыталась понять, что все это значит.

Испугавшись этот чувства, я попыталась дернуться и высвободиться. «Так не должно быть!», – убеждала я себя, испуганным взглядом глядя на сплетенные на моей талии руки.

Внезапно дверь упала на ковер, словно ее выбили ногой. На пороге появилась няня с коробкой.

– Мистер Аддерли! А ну быстро отпустите девочку! Вы видели ее лицо! Она даже побледнела! – послышался строгий голос няни, которая сама донесла покупки из кареты. – Мистер Аддерли, это мисс Жанетт! И ей не нравится, когда вы так делаете!

– Я купил ее для этого, – послышался ледяной ответ.

Меня отпустили, а я одернула платье, чувствуя, что наконец-то освободилась.

– Иди, моя хорошая, погуляй пока. А нам предстоит очень серьезный разговор! – сощурила глаза няня. – Это кого вы там купили «для этого»?

Только дверь закрылась, как я замедлила шаг, прислушиваясь. Сейчас нянюшка как раскричится! Но внезапно вместо криков, я услышала ее дрожащий голос.

– Венциан, я тебя умоляю, – послышался внезапно ласковый голос няни. – Не делай так больше… Видишь, девочке нужно привыкнуть. Ты грубишь ей постоянно, срываешься на нее, а потом лезешь обниматься! Ну вот кто так делает? Ты всегда был таким славным мальчиком!

– Тот славный мальчик умер. Теперь есть я. Приятно познакомится, – послышался ледяной голос.

– Вы определитесь, что вы хотите от бедной девочки! – послышался голос няни, в котором читалась мольба. – Вы производите впечатление дурно воспитанного негодяя! Я устала за вас краснеть! Как будто вас воспитывали драконы в пещере, и вашей единственной игрушкой была оторванная голова рыцаря. А еще вам не давали сладкого на десерт!

– Лучше пусть ненавидит, чем жалеет, как вы, мисс Миракл! – послышался резкий ответ. – Все, что угодно, кроме жалости. Смотрите! Нет ничего страшнее, чем быть запертым в собственном теле, преданным всеми, включая вас.

– Ах, Венциан! – послышался перепуганный голос няни. – Не делайте так больше!

– Что не делать? Не пытаться встать? – донесся голос, пропитанный ядом. – И не получится! Больше никогда не получится! Скажите спасибо Бенджамину Беранже!

– Вот зачем вы сказали девочке, что убили его? – послышался строгий голос няни. – Или вы думаете, что она вас простит?

– Я сказал правду. Вы сами учили меня не врать, – произнес ледяной голос. – К тому же, у меня были на то причины.

– Но вы могли бы попробовать ей все объяснить! – возмутилась няня, –Я была уверена, что вы бы не стали просто так лишать жизни бедного Бена, который считал вас лучшим и единственным другом.

– Другом? Бросьте! Он просто пользовался мной, чтобы не умереть с голоду, – громко рассмеялся Венциан. – Я не собираюсь оправдываться перед ней. Все, что я скажу будет считаться позорным оправданием в ее глазах.

– О, кажется, я вас раскусила, Венциан! – возмутилась няня. И тут же ее тон изменился. – Вы просто не знаете, как относиться к девочке. Вы чувствуете себя растерянным мальчиком, который пытается дергать девушку за косичку и при этом дарить конфеты! Вы всеми силами пытаетесь обратить ее внимание на себя!

– На ее месте мечтает оказаться любая! –возразил гневный голос.

– Ах, простите, что увидев ваше богатство, она не бросилась вам в объятия, как другие девушки! Я слишком хорошо ее воспитывала! Знаете, я бы на ее месте вчера попросила топор и мешок! – на повышенных тонах ответила мисс Миракл. – Так вы не добьетесь любви.

– А нужна ли мне ее любовь? – спросил Венциан. – Мне нужна иллюзия этой любви. С каждым разом я все больше и больше разочаровываюсь в ней. И дело не в характере. Дело в другом.

– О, я знаю, в чем дело! Дело в том, что она не похожа! – воскликнула мисс Миракл.

На кого я должна быть похожа? Я не хочу быть ни на кого похожей.

– Вы куда собрались? – послышался голос Венциана.

– Простите, я схожу за топором. Мне он очень понадобится в качестве веского аргумента в нашей дальнейшей дружеской беседе. Одну минутку.

Испугавшись шагов за дверью, я поспешила по коридору, оглядываясь.

Эх, мне нужно успокоиться и заглянуть в свой сад. Может, днем он выглядит лучше?

Я выбежала на улицу, подальше этих тайн. Мне казалось, что чувства внутри растрепались, словно прическа на ветру.

– Леди запрещено иметь свой сад! – одернула я платье. – Но у мамы был свой сад! А мама была настоящей леди!

Открыв потайную дверь ключом, я легонько толкнула ее. Хм! Почти не скрипит. Осмотревшись, я тут же закрыла замок на два оборота. Он вспыхнул магией, и я увидела на свой сад при свете дня.

Да-а-а… Жалкое зрелище! Но, не стоит отчаиваться. Может, мне удастся превратить его в самое красивое место на свете?

– Для начала нужно попробовать все это убрать, – отбросила я мысли, которые крутились вокруг одной персоны. Пусть они, что хотят, то и делают.

Здесь все так заросло, что я даже не знала, за что хвататься. Я взяла пригоршню листиков с дивана и понесла к двери. Но тут же поняла, что если буду бегать туда-сюда, меня быстро поймают. И посадят под замок.

– И где это я уже успела испачкать платье? – удивилась я, глядя на свежий след от земли. – Как же мне убирать, если я испачкают платье? И тогда все опять будут тревожиться? И опять нападут с вопросами. Где ты была? Что делала? Почему платье грязное?

Идея с садом начинала казаться безнадежной, но я твердо решила, что раз меня лишили моего дома, места, где мне было спокойно и уютно, то я создам его здесь.

Луч света упал из стеклянной крыши, освещая все вокруг. Я улыбнулась впервые за много дней, представляя, как здесь будет красиво!

– Главное, чтобы никто не узнал, – прошептала я, а мой взгляд упал на старые лохмотья. Я перевела взгляд на свое роскошное платье, а потом снова на старые лохмотья, которые висели на крючке.

Интересно, кто носил их раньше?

– В доме очень много слуг, – задумчиво кусала я губы. – И униформы нет…

Если на мне будут лохмотья, я не испачкаю платье, и никто не заподозрит, что я – мадам! Все будут думать, что я – низшая служанка. Что-то вроде уборщицы или мусорщицы!

Брезгливо сняв лохмотья с крючка, я увидела, что когда-то это действительно было платьем.

Стянув с себя роскошный наряд и бережно сложив его на диванчик, я стала натягивать на себя чужие лохмотья. И вот что странно! Они пришлись мне впору!

– Лохмотья и впору! Переехать из ночлежки, чтобы нарядится в лохмотья! – хихикнула я, рассматривая себя. Дорогие туфли сверкали драгоценностями. Я нахмурилась. Нужно что-то придумать вместо туфлей! Не буду же я ходить босиком! Я осмотрелась, заметив старые ботинки, стоящие неподалеку.

– Так, – осторожно прошептала я, вставляя ногу в чужой ботинок. – Велики!

Поставив туфельки рядом с платьем, я посмотрела на себя. Вроде бы ничего не забыла. Ой! Прическа! У служанок не бывает причесок с бриллиантовыми заколками!

Вытащив заколки, я попробовала собрать прическу заново. Получилось так себе. Ну ничего! Скажу, что ее просто растрепал ветер!

– А что если меня узнают? – перепугалась я, глядя на себя в осколок зеркала. – Хотя, я здесь всего несколько дней, так что вряд ли слуги узнают меня без роскошного платья!

Я подошла к сухим побегам и потянула их на себя. Они с треском стали ломаться. Я радовалась, чувствуя, что у меня немного получается. Бросив несколько оторванных побегов, я стала тянуть остальные, складывая в кучу. Один уголок стал выглядеть красивее.

Обтерев руки об платье, я с удивлением рассмеялась. Сухие листья с дивана я собирала в ладошки и складывала к веткам.

– Уфф…. – задохнулась я, но почему-то чувствуя себя счастливой. – Я это сделала сама! Своими руками! И это было ужасно весело! Никто не говорил тебе: «Ах, пожалейте ваши ручки! А что если мужчина склонится поцеловать и увидит грязь?».

Побеги со стен были сорваны, а я изредка приоткрывала дверь, прислушиваясь к тому, ищут меня или нет. Но особняк хранил молчание. Слуги лишь изредка выходили из него, и заходили.

Я расчистила почти целую стену, любуясь красивой мозаикой. Да, когда-то здесь было очень красиво! И будет! Если я смогу все убрать сама!

В центре комнатки росла гора из веток и листьев.

– Как бы их отнести куда-нибудь? – спросила я, утирая рукой лицо. – Да так, чтобы никто не заметил?

Мои глаза нашли плед, а я решила попробовать сложить весь мусор в него и оттащить в какую-нибудь дальнюю часть сада, где никто никогда не ходит!

Навалив в плед ветки, я стянула углы пледа и потащила шуршащий мусор к двери. В комнате тут же стало уютней. Платье сверкало бриллиантами, лежа на диванчике. Рядом сверкали туфельки. Красивая мозаика напоминала цветочный узор. За работой я не заметила, как наступил вечер, и в моем саду стало совсем темно. Не мешало бы утащить из дома свечи, чтобы можно было работать в темноте.

О, моя бы воля, я бы занималась этим целыми днями. Тревожные мысли, обрывки разговоров, печаль и грусть, – все как-то развеялось, пока руки были заняты работой.

– Нужно успеть к ужину, а то опять будут волноваться, – вздохнула я, открывая дверь ключом.

Выйдя из сада, я осмотрелась. Поблизости никого не было.

Потащив плед с ветками, я была ужасно горда собой. Впервые в жизни я что-то сделала сама. А сама работа оказалась лучшим лекарством от грусти и хандры.

Осторожно двигаясь по дорожке спиной вперед, я тащила шуршащий плед по траве. Наверное, все служанки делают именно так!

– Миссис Аддерли! – послышался далекий крик, заставивший меня остановиться. – Вас ждут к ужину!

Я решила побыстрее найти место, куда все это можно высыпать.

– Ой! – послышался перепуганный голос. Я обернулась. Видя девушку – служанку с магической свечой.

– Ааааа! – закричала она, глядя на меня огромными голубыми глазами.

Я только открыла рот, чтобы тоже закричать, как вдруг девушка бросилась в сторону дома, выронив свечу.

Быстро вытряхнув плед и схватив выпавшую из рук служанки свечу, я бросилась обратно в свой сад. Глядя на свое отражение в осколке зеркала, я увидела чумазое лицо со спутанными волосами. Нужно будет умыться в фонтане и привести себя в порядок!

Я снова зажгла свечу, вытерла руки и стала надевать платье и туфли. Наскоро приведя прическу в убогий порядок, я потушила свечу, закрыла сад на ключ и устремилась к фонтану, оттирая грязь с рук и лица. Посмотрев на свое отражение, я успокоилась. Я снова выглядела, как леди. Крупная прядь волос выпала из прически на лицо.

– Почти, как леди, – сдула я волосы, снова пытаясь сколоть их шпильками.

– Мисс Аддерли! – бежала с того конца парка другая девушка. – О, вам пора ужинать! Я вас повсюду ищу! Пройдемте в дом!

Я чинно прошла в дом, даже приподняв платье. Сейчас, когда у меня был свой сад, я чувствовала себя уверенней.

– Гуляла, моя дорогая? –заботливо спросила нянюшка.

– Да, – вздохнула я, глядя на свое отражение. Она расплетала волосы, поражаясь, где я умудряюсь терять драгоценные заколки, которых на меня не напасешься!

– О, тебе полезно! Я как раз высказывала этому негодяю, что вам нужен свежий воздух, – произнесла нянюшка. А потом осторожно добавила. – – Хозяин изъявил желание, чтобы вы поужинали вместе.

– Нянь, а правда, что ты знала этого Венциана раньше? – спросила я, глядя на то, как няня несет новое платье.

– Да, – послышался голос нянюшки, сооружающей мне прическу для ужина. – Я была его няней. И до сих пор недоумеваю, как из замечательного доброго мальчика получилось вот это вот!

– Расскажи, – потребовала я, чувствуя, как на мне затягивают корсет и сбрызгивают духами.

– Мисс Жанетт! Хорошие слуги не рассказывают новым хозяевам о предыдущих! – произнесла няня, гордо поджав губы. – Это считается моветоном! И за такое можно лишиться места! Кто примет на работу слугу, который не умеет держать язык за зубами? А вдруг он и твои секреты растреплет следующим хозяевам? Ну все, красавица!

Я вздохнула, пряча ключ в складках платья. Служанка уже маячила в дверях. Пожав плечами, я направилась за ней в роскошную столовую. На столе стояли корзины с розами, все вокруг было изысканно и красиво.

– Садитесь, – холодным голосом произнес Венциан, осторожно вынимая розу из корзины. Мне на колени постелили салфетку, а я внимательно следила за розой. – Нам не стоит друг друга обманывать. Мы – счастливая аристократическая семья. Вы не любите меня. Я не люблю вас. Ничего нового! Это вы можете увидеть в любой семье нашего круга.

Он поднял глаза на мисс Миракл, которая строго смотрела на него и едва заметно кивнула, мол, продолжайте.

– Но при этом любая семья нашего круга умеет играть на публику и изображать такую любовь, что со стороны кажется, что у них только-только прошел медовый месяц. Это, скажем так, неотъемлемая часть этикета, – произнес Венциан. – Дорогой, я за тебя волнуюсь! Дорогая, ты сегодня выглядишь бледной и нездоровой! А сами ненавидят друг друга и мечтают отравить побыстрее.

– Кхеу-кхеу! – послышался кашель нянюшки.

– Мисс Миракл почему-то вам это не объяснила, – послышался голос Венциана. – И не учила вас, как правильно вести себя с нелюбимым мужем. Хотя, вы, кажется, были помолвлены, не так ли?

– Он мне нравился, – ответила я, вспоминая, как увидела красавца – виконта в первый раз. – Я полагала, что мы с ним сможем полюбить друг друга.

– Ах, бедное, наивное дитя, – улыбнулся Венциан. – Кто вас научил таким словам: «Полюбить», «любовь»? Если бы вы были крестьянкой, то тогда бы могли рассказывать мне про любовь. Но вы – аристократка. Для любви существуют специальные люди. Их называют любовники и любовницы.

– Мистер Аддерли! – не выдержала няня.

– Так вот, после того, как вы уже остыли и высказали мне все, что думаете… А, заметьте, я дал вам достаточно времени, – послышался голос Венциана. – Вам придется играть роль любящей жены. Не только в доме, но и на публике. На публике особенно.

– А вы не собираетесь играть роль любящего мужа? – спросила я, понимая, о чем идет речь.

– Я уже это делаю, если вы не заметили. Я дарю подарки, терпеливо отношусь к вашим возмущениям, – перечисляли мне, пока мои глаза гневно сужались.

Синие глаза посмотрели на розу. Я увидела, что у розы был бутон. Стоило Венциану заметить его, как он бросил взгляд на меня.

– Нужно, что в это в первую очередь поверил я. Поверю я, поверят все остальные, – бросили на меня еще один мимолетный взгляд. – В целом вы можете быть свободны. Я вам ничего не запрещаю. Делайте, что хотите, но в пределах разумного! За пределы разумного и поместья я запрещаю вам выходить.

Неужели разговор с няней так подействовал? Что она ему наговорила?

– И с этого дня вы, юная мадемуазель, будете учиться делать вид, что очень сильно любите меня! Мисс Миракл вызвалась помочь вам в этом деле! Но полагаться на нее я не стану. Чем быстрее вы научитесь играть роль влюбленной жены, тем быстрее я оставлю вас в покое, – улыбнулись мне.

– Вы бы могли найти ту жену, которая полюбит вас, – произнесла я, косясь на нянюшку.

– Брак с вами был мне выгоден,– поднял брови Венциан. – Поэтому мне придется, учить вас лично.

– Мистер Аддерли! Мы договаривались вовсе не об этом! Вместо того, чтобы успокоить бедняжку, просто поговорить с ней, вы… – возмутилась няня. – Все! Сил моих больше нет!

– Где служанка? – спросил Венциан, когда няня покинула столовую. Где-то в коридоре раздался страшный грохот.

– Почему никто не несет нам чай? – невозмутимо продолжил Венциан, пока в коридоре были такие звуки, словно поместье разваливается на части.

– О, простите, – смутилась та самая девочка с влюбленными глазами, убирая со стола пустые тарелки. – Просто она сегодня видела в саду привидение какой-то нищей девочки в старых лохмотьях… И до сих пор трясется в комнате от страха.

– Что?! – послышался тихий голос. Роза выпала из рук на колени. – Повтори еще раз, что ты только что сказала!

– В саду, сэр, – осторожно произнесла девушка, а я закусила губу. – Видели призрака, сэр. Девушку в лохмотьях. Она тащила какие-то ветки, сэр… Я больше ничего не знаю, сэр… Анна знает. Она видела!

– Призрак? – поднял бровь Венциан. Роза упала на пол.

Я чуть было не хихикнула, представляя себе, что он боится привидений. Но тут же спрятала улыбку, боясь, что меня разоблачат.

– Сейчас я позову Анну, и она сама вас все расскажет! – заметила служанка, унося тарелки.

Дверь открылась, а в нее заглянула насмерть перепуганная девушка, которую я так неудачно встретила в саду.

– … я иду, а там … там… – заикалась Анна, размахивая руками. – Там в саду привидение! Девушка в лохмотьях! Волосы у нее всклокочены. А в волосах листья! И взгляд такой свирепый! Словно она вот-вот набросится на меня! Она тащила покрывало с ветками. Лицо грязное, страшное! Она на меня смотрит, а я на нее!

– Чушь! – фыркнул Венциан, пока служанка мялась на пороге.

– Мистер Аддерли, я знаю весь штат прислуги, но такой девушки у нас не было! Вряд ли бы служанка мистера Аддерли выглядела бы так… убого, – произнесла та самая девушка, которая сказала мне, где мыло. – Я уже говорила, что старые дома меня пугают. В них могут быть привидения!

– Я сказал, что это чушь. Призраков не существует, – отрезал хозяин, вернувшись ко мне. Я мельком заметила, как изменился его взгляд.

– Простите, – послышался голос Анны, а она исчезла за дверью. Я едва не рассмеялась, но вовремя опустила глаза. Тоже мне, призрак!

– Итак, приступим! – послышался голос, заставивший меня вздохнуть.

– К чему? – осмотрелась я, понимая, что кроме нас и служанки, которая убирала со стола, в столовой никого не было.

– Назовем это «Занятия любовью», – послышался смех, а мне потянули руку.

Служанка случайно опрокинула корзину с розами, не сводя с нас ревнивых глаз.

Я внимательно смотрела в синие глаза. Он хотел, чтобы я влюбилась в него и мучилась от того, что он меня не любят. А что, если все будет наоборот? Если я сумею влюбить его в себя?

О, такой негодяй заслуживает наказания!

На мгновенье мне представилось, что он влюблен в меня до безумия, мучается, переживает, умоляет любить его, а я смотрю на него снисходительным взглядом. Единственное, чем может наказать женщина мужчину, так это любовью. Я хочу, чтобы этот негодяй влюбился в меня, как мальчишка! И пусть эти любовные муки станут для него заслуженным наказанием за смерть папы и за все то, что он сделал. К сожалению, я больше ничего не могу поделать!

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Представьте на мгновенье, что к нам приехали гости, – послышался голос, а меня держали за руку. – Вот они! И все смотрят только на нас!

Рука указала на пустые стулья. Я представила важных лордов и леди, рассевшихся, словно на приеме.

«Помни, мы должны влюбить его в себя!», – повторила я себе, стараясь подавить жгучую ненависть.

– Для начала вам нужно научиться не делать такое лицо, когда я целую вашу руку, – послышался смех. – У вас на лице читается, словно я пытаюсь откусить вам палец.

Он медленно прижал мою руку к своим губам, не сводя с меня пристального взгляда. Ай! Я почувствовала ожег его поцелуя и невольно вздрогнула.

– Вы видели себя в этот момент? – послышался смех на всю столовую. – У вас на лице написано: «Мама не рассказывала мне, откуда берутся дети. От поцелуев руки точно не беременеют?».

– Давайте уже быстрее покончим с этим, – прошептала я, решив узнать у нянюшки, как правильно влюблять в себя мужчину. К сожалению, я не знаю, как это правильно делается! Мама умерла слишком рано, я ее почти не помню. Но если бы она была жива, то я бы обязательно спросила у нее!

Я почувствовала, как прохладные губы снова прикоснулись к моей руке.

Сама не знаю, что со мной. Почему, его прикосновение вызывает у меня чувство, словно меня обжигает?

– Вот, наконец-то, – послышался голос. – Я второй раз увидел вашу улыбку. Замрите! Вот так и улыбайтесь.

Он склонился губами к моей руке и оставил на ней еще один поцелуй – ожег. В этот момент у меня в груди что-то сжалось, а я снова невольно скривилась и стиснула зубы.

– Нет же! – легонько похлопали меня по руке. – Сейчас у вас такое лицо, словно я подкрался к вам в темном коридоре и невзначай поинтересовался, есть ли здесь привидения кроме меня!

Я попыталась спрятать улыбку, но уголки губ все равно предательски вздрогнули.

– Вам вообще когда-нибудь целовали руку? – спросил Венциан, перебирая мои пальцы и рассматривая их.

– Ну, разумеется, – вздохнула я, глядя на его перстень с драконом. В тот момент, когда он склонялся к моей руке, сердце замирало. Мне хотелось отдернуть руку и броситься бежать, куда глаза глядят.

– Учтите, вы не пойдете спать, пока не научитесь принимать поцелуи руки лично от меня, – послышался насмешливый голос. Меня снова поцеловали, а я невольно вздрогнула, не зная, что с собой поделать.

От этого поцелуя разливалось странное волнение, которое иголочками кололо все тело. Это какая-то магия?

– Ну вот опять! Да у вас такое выражение лица, словно я высморкался в ваш манжет, – снисходительно улыбались мне, а я не знала, что со мной такое. Стоило ему приблизиться губами к моей руке, как внутри все тут же начинало переворачиваться!

Венциан перевернул мои руки и замер.

– Так, погодите, а что это с нашими руками? – послышался удивленный голос, а я бросила невольный взгляд на свои руки, которые внимательно рассматривали. На руках остались следы от колючих лоз, которые я сегодня сдирала.

– Это? – испуганно заметила я, глядя на маленькие ранки, оставленные шипами. – Это я осколком, когда платье освобождала. Может, именно поэтому так больно…

– Да что ж мне с тобой делать? – усмехнулся Венциан, глядя на мои несчастные руки. Впредь нужно будет позаботиться о перчатках. – Принесите зелье!

– Что? Зелье? Зачем? – ужаснулась я, осматриваясь по сторонам.

Глава шестая

Служанка, которая с тяжелым вздохом расправляла букет на столе, тут же подобрала юбки и бросилась вон. Мне почему-то казалось, что она рада была выбежать из столовой. Когда она вернулась, то несла в руках флакончик.

– Это что такое? – спросила я, глядя с подозрением.

– Это – яд, – улыбнулся Венциан. – Буду отравлять вам жизнь…

Он снял с подноса пузырек и взял чистый платок.

– Я прошу вашу руку, – усмехнулся он, пока я искренне недоумевала, опасливо прижимая ее к груди. – Я бы рад встать на колени, и сделать это торжественно с пафосом, но, увы…

Он посмотрел на свои ноги, стоящие ровно на полочке кресла.

– Как вы можете смеяться над таким? – спросила я, растерявшись.

– А что мне остается делать? Ах, простите! Мисс Миракл настоятельно просила меня быть с вами вежливым, – послышался голос, когда я смотрела на то, как душистое зелье в его руках пропитывает белоснежный платок. Голубой пар расцвел цветком, а в воздухе запахло чем-то похожим на анис.

– Вашу руку, мадам, – послышался голос, пока я вдыхала незнакомый запах. – Позвольте пригласить вас на экзекуцию… Будьте так любезны, не откажите мне в криках: «А! Ой! Больно! Прекратите!».

– И вы думаете, что после такого я соглашусь? – опасливо спросила я, глядя на платок.

– А куда вы денетесь? – с улыбкой произнес Венциан, беря меня за руку. Я отвернулась, зажмурилась и вздрогнула, когда платок прикоснулся к моим царапинам.

– Я боюсь, что будет больно, – выдохнула я, вспоминая, как мне вытаскивали занозу, которую я умудрилась посадить в гостях на пикнике.

– Ну что ты, – слышался голос за спиной, пока я выдыхала. Зелье щипало так, что я стиснула зубы.

Я осмелилась повернуться, видя, как нежно держат мою руку в своей руке и как бережно промакивают каждую ссадину.

– Тише, тише, – слышался голос, а по коже пробежал легкий ветерок чужого дыхания. – Я даже подую… Ну вот и все…

Мне вернули мою руку с бантиком платка. Эта странная забота заставила меня замереть на месте, рассматривая белые кокетливые ушки узелка.

– Спасибо, – прошептала я, прижимая руку к груди. Я совершенно растерялась, не зная, что и думать. – Вы… очень… любезны и…

Я совершенно запуталась в чувствах, приглаживая белые ушки платка.

– Скажите, а … как вы … – опустила я глаза на его ноги. И тут же закусила губу, укоряя себя в такой вопиющей бестактности.

– Бегал за девушками. Больше не буду, – улыбнулись мне, пока я мяла в руках платок, пропитанные зельем. – Поэтому берите на заметку. Я не буду бегать за вами, как мальчишка.

Венциан рассмеялся, пока я направлялась к двери.

– С-с-спокойной ночи, – прошептала я, забыв, как открывается дверь.

– Дверь открывается от себя, – напомнили мне, пока я тянула за дверную ручку.

Я вылетела из комнаты, растерянная и напуганная. «Так, возьми себя в руки!», – успокаивала я себя, оборачиваясь на дверь. – «Мы решили его в себя влюбить! Осталось выяснить, как это делают!».

Осторожно войдя в комнату, я увидела привставшую с софы нянюшку.

– О, уже вернулась! Надеюсь, все было пристойно! Так, иди сюда! Давай я тебя раздену! – хлопотала нянюшка вокруг меня, помогая стянуть платье.

– Нянь, а можно у тебя спросить, – осторожно начала я, подставляя руки под ночную рубашку. Наверное, стоило начать издалека. – А ты когда-нибудь влюблялась?

– О, конечно, моя девочка, – вздохнула няня, пока я задумчиво теребила распущенные волосы. – Было дело однажды! Он смотрел на меня, я смотрела на него… Наши взгляды встретились…

– О, как это романтично! – выдохнула я, глядя на мечтательное лицо няни. Она застыла посреди комнаты, прижимая к груди ленту.

– Он стыдливо отвернулся, а потом любовь ударила ему в голову, – вздохнула няня. – Ну, я немного помогла любви подсвечником.

– И! – запереживала я, представляя влюбленную няню.

– А дальше вам знать не положено, – строго заметила няня, поднимая на меня глаза. –Так, погодите! А вы почему спрашиваете? Вы собрались кого-то соблазнять?

– Да так, – беззаботно потянулась я. – Просто любопытно! И все-таки, как? Просто я вижу, что … нашей экономке нравится садовник! И она ведет себя очень странно!

Я хитрым глазом покосилась на нянюшку. Та присела на кровать, подтыкая мое одеяло.

– А! Вот вы о чем! Я полагаю, что женщина должна в первую очередь заинтересовать мужчину, – авторитетно произнесла няня, думая о чем-то своем. – Просто обратить его внимание на себя! Сделать нечто такое, чего он ну никак от нее не ожидает! Но в рамках приличия, разумеется! Нельзя уподобляться кокоткам! Иначе мужчина плохо подумает о даме! Открою секрет! В этом деле важна настойчивость!

Ах, обратить внимание. Нужно будет попробовать!

– Потом, – рассказывала няня, видимо, вспоминая опыт. – Нужно удержать его внимание! Это не так-то просто, как вы думаете! Нужно сделать так, чтобы мужчина никуда от вас не ушел!

Отлично! Удержать!

– Но все это нужно делать внезапно! И чтобы мужчина и окружающие не догадались о том, что это ваших рук дело! Главное, в женщине – загадка! – заметила няня, задувая магическую свечу. – И тогда, считайте, что он – ваш. Спокойной ночи, дорогая!

«Внезапность. Настойчивость. Удержание. Загадка», – повторила я себе, погружаясь в сон.

Утром я проснулась, быстро съела завтрак и вспомнила, что на стене осталось несколько толстых лоз, которые я никак не могла вырвать руками. Я вспомнила, как в чужом саду ловко орудовали топором садовники, срубая старое трухлявое дерево. Мне нужен топор. А еще мне понадобится мешок для листьев и перчатки.

Я вышла на улицу, видя, как кучер сгружает какие-то мешки на землю.

– Мешок, – обрадовалась я, решив спрятаться за колонну.

– Ой, а что в них? – спросила служанка, которая шла навстречу.

– Это … этот… как его… кофей! – произнес кучер. – Новомодный напиток! Привезли издалека! Теперь вся столица пьет только кофей! Как по мне черная дрянь. Но хозяину видней!

– Мешок, – вздохнула я, высматривая, когда же они уйдут в дом. Я ловко развязала мешок, вытряхнула оттуда какие-то черные зерна и спрятала мешок под юбками, пока никто не видел.

На козлах кареты лежали грубые перчатки кучера вместе с плащом. Плащ я оставила, а перчатки осторожно унесла.

Прогуливаясь и делая вид, что любуюсь цветами, я увидела на дорожке целую груду веточек. И услышала звук топора.

– О, здравствуйте, мистер Квин! Вы сегодня до утра? – улыбнулась я, все еще держась на почтительном расстоянии. – Вас, кажется, звали помочь занести мешки в дом!

– О, мэм! Я сейчас! Только бошки этим посношу! – заметил садовник. – Вот уже сколько полил!

Да! Нужно будет полить выжившие цветы!

– Они сказали, что срочно, – вздохнула я, показывая рукой на дом.

– Иду! – крикнул садовник, бредя к мешкам. – Кому там че донести? Донести – это не мое! Обнести – вот это да! Эх! Представим, что здесь награбленные сокровища! Раз, два, взяли! И побежали! Так, куда мешки воруем?

Я юркнула за изгородь и с трудом вытащила из пня топор. Вот и все! Я готова!

Открыв дверь ключом, я вошла в сад. Переодевшись в лохмотья, я стала кромсать топором сухой ствол. Я не всегда по нему попадала, но в конце-концов я его победила.

– Фу-у-ух! – упала я на диван, глядя на сломанный об стену топор. – Зато теперь все сухое и некрасивое будет убрано! Осталось вынести листья и ветки, а потом полить растения. Я собрала все, прихватив старенькую лейку.

Прислушавшись, нет ли никого за дверью, я выскользнула, оставив дверь приоткрытой. Листья я разбросала под деревьями, а ветки бросила под заросли.

Вместе с лейкой я направилась к фонтану, как вдруг…

– … вчера она у меня спросила, как соблазнять мужчину! – послышался голос нянюшки. – И я ей сказала, что женщина должна сделать нечто такое, чего мужчина от нее ну никак не ожидает!

– О, я так понимаю, я ей все-таки нравлюсь, – послышался смех Венциана. Я замерла с полной лейкой. Голоса были так близко, что если бы я дернулась, то меня бы наверняка бы услышали. Мне оставалось стоять не шевелясь, видя, как вода вытекает из переполненной лейки. Сквозь воду фонтана я видела, как няня стоит на крыльце, а рядом с ней виднелось кресло.

– У нас куда-то пропал мешок, сэр, – послышался недоумевающий голос кучера. – И мои перчатки.

– Неужели? – удивилась няня, пока ей показывали рассыпанные зерна.

– Никто не видел мой топор? – крикнул садовник, растерянно шурша кустами.

– Я так понимаю, – странным голосом произнес Венциан. – Где-то здесь разгуливает девушка с мешком, топором и перчатками, вооруженная явным желанием кого-то соблазнить! Ни на жизнь, а на смерть! Да так, чтобы до гробовой доски! Мисс Миракл, я начинаю бояться нашу загадочную девушку.

– Но, мистер Аддерли! Жанетта никогда себя так не вела! – слышался удивленный голос нянюшки. – С ней что-то не так.

– Видимо, влюбилась, – послы предположила служанки.

– Я начинаю бояться ее любви, – донесся до меня странный голос хозяина.

– Глядите! Призрак! – послышался голос издалека. Я обернулась, видя садовника, который был в тридцати шагах от меня.

– Где?! – переполошились все. А я бросилась бежать к двери. Через секунду дверь закрылась, и я притихла.

– Сэр! Я видел ее! Девушку в лохмотьях! Я вам клянусь здоровьем моей покойной мамочки! – слышался растерянный голос садовника. – У нее в руках была лейка! А это что за дверь такая?

Я замерла, боясь пошевелиться. Ручка дернулась, но дверь не открылась. Какое счастье!

– Это – сад, в котором жила одна прекрасная фея, – послышался грустно- насмешливый голос Венциана. – Ключ от него утерян много лет назад. Я бы дорого отдал, чтобы найти от него ключ. Но замок магический, так что вряд ли его можно взломать.

– Бедная девочка, – послышался голос нянюшки. – Смотрите! Кто-то подвязал лозы!

– А, это может быть и я! – послышался голос садовника. – Я по-пьяни и не такое могу!

За дверью было тихо, но я знала, что они там. Кто-то шевелил рукой лозы, пока я чувствовала, что мне ужасно неудобно стоять, прижимаясь рукой к стене и прижимая к себе лейку.

– Так, пропали топор, мешок и перчатки, – послышалась усмешка Венциана. – Я не завидую тому, кого она решила соблазнять!

– Хоть бы не меня! – послышался бас разбойника – садовника.

– Кстати, а где она? – заинтересовался Венциан. Все! Мне конец! Сейчас все дружно будут меня искать!

– Наверное, гуляет в парке! – послышался голос няни, пока я смотрела на свое платье. – Я же вам говорила! Ей нужно побыть одной, обо всем поразмыслить! Бедняжка слишком долго сидела взаперти. Хотя, быть может, она где-то в доме. Но я уверена, что к ужину она явится. Или вам хотелось бы, чтобы она проводила с вами больше времени?

«Ни за что!», – перепугалась я, вслушиваясь в голоса за дверью.

– Мисс Миракл, мне ничего не хотелось бы, – послышалась насмешка. – Я вот подумываю нанять магов, чтобы они открыли старый сад! Думаю, что они справятся с древним магическим замком!

«Что?», – замерло сердце. – «Он хочет попасть в мой сад? Да никогда! Никуда от него спрячешься!».

– Мистер Аддерли! – послышался голос нянюшки. – Зачем ворошить прошлое? Думайте о будущем!

– Кстати, а будущее к ужину явится? – послышался насмешливый голос хозяина.

– Ну разумеется! Она – приличная девушка, поэтому даже не будет опаздывать! – заступилась за меня няня. – Пойдемте в дом.

Я чуть не выдохнула, слыша удаляющиеся шаги. Ох! Как же тяжело иметь свой сад! Кто бы знал!

Выждав, когда воцарится тишина, я взяла лейку и стала поливать уцелевшие растения. Пересохшая земля чернела, капельки воды исчезали в трещинах.

Вода стала вытекать откуда-то снизу, сочиться из трещин в горшках, а я испуганно схватила припавшие пылью листки бумаги, стряхивая с них мелкие камушки и старую землю. Я подложили листики, внимательно глядя на то, как цветы жадно пьют воду.

Только вот жалко розу. У нее лопнул горшок, а я не знала, что с ней делать. Я ведь – начинающий садовник!

– Зато я знаю, кто мне может помочь! – обрадовалась я, вспоминая ужасного громилу – садовника. Он точно знает толк в растениях! Вот как бы выведать у него все, что он знает?

Быстро переодевшись и отряхнув пыль с платья, я горделиво посмотрела на свое отражение. Вот, и я снова Миссис Аддерли!

Осторожно скрипнув дверью, я облегченно выдохнула, видя, что никого нет. Закрыв дверь и спрятав ключ, я направилась по садовой дорожке, подобрав платье.

Прошуршав кустами, я застыла, видя, как садовник держит в руках какой-то корешок.

– Ой, а что вы делаете? – спросила я, все еще не решаясь приблизиться.

– Пересаживаю в другую камеру! – хохотнул мистер Квин. Ветер унес его шляпу, и она зацепилась за кусты.

– А это сложно? – спросила я, осторожно отцепляя шляпу от кустов и дрожащей рукой протягивая ее обратно.

– О, нет! – рассмеялся разбойник. На его загорелом лице, покрытом шрамами и морщинами, появилась улыбка.

– А могли бы научить? – робко спросила я, осмеливаясь приблизиться еще немного.

– А почему бы нет, мэм! – посмотрел на меня разбойник, возвышаясь над ямой. – Тут нет ничего сложного! Сначала мы роем яму! Нужно думать про то, что ты хоронишь труп злейшего врага!

В этот момент мне показалось, что даже небо заволокло тучами. Я никогда не хоронила трупы врагов, но нужно попробовать!

– Потом! – оживился мистер Квин, сгребая рукой огромный корень с зеленой порослью.

Я осмотрелась и присела рядом, видя, как сыплется земля с корней.

– Берешь этого преступника! – огромная лапища сжала несчастную зелень, а маленькие глазки мистера Квина нехорошо сощурились.

– Преступника, ага! – кивнула я, внимательно глядя на садовника, который подносит ее к страшному лицу. Нужно запоминать все, что он делает! Он ведь знает толк в растениях?

– Слышь ты, прахомумия звездолядская! – выдал садовник так, словно перед ним злейший враг, которого он держит за грудки. – Ты, вылупок скорлупастый! И шоб ты рос!

– Прахомудия… – повторила я едва слышным эхом.

– Ругайся! Чем больше тем лучше! Нужно сделать так, чтобы он тебя боялся! – усмехнулся садовник. Вблизи он был совсем не таким страшным. Хотя, может, растения и боялись его. – Ты должна показать ему, кто тут хозяин!

– Ага, – кивнула я, слыша такие ругательства, от которых завяли уши даже у обитателей ночлежки.

– Представь, что он ограбил тебя! Представь, что это – твой злейший враг! – сверкнул глазами разбойник, втыкая растение в яму.

О, это будет проще простого! Я даже знаю, кого представлю!

– После того, чтобы он никому ничего не рассказал, нам нужно спрятать труп! А не то он выдаст тебя с головой! – прищурился разбойник, а меня подмывало спросить. Откуда он все это знает?

– Спрятать труп! – кивнула я, внимательно глядя на яму, из которой уныло торчали мятые зеленые листья.

– Похороним его, – шмыгнул носом разбойник, осматриваясь по сторонам. – И запомним место! Но для начала сыпанем вот это вот!

Садовник взвалил мешок и стал насыпать что-то вонючее.

– Получай, звиздолядская трупопроемина! – хохотнул разбойник, пока из мешка сыпалось что-то неприятное. Я закрыла нос рукой, морщась от запаха.

– А что это? – гнусаво спросила я, глядя на то, как садовник завязывает мешок.

– Дерьмо магов, – хмыкнул разбойник, пока я разглядела надпись на мешке «Удобрения».

– Неужели? – округлила глаза я, видя печать магического совета.

– Ну да! Они, – садовник приблизился ко мне так, словно хотел поведать тайну. – Ты никому не скажешь? У них в Башне Совета живет дракон…

– Ого! – поразилась я, вспоминая моего дракона.

Может, это он? Значит, его поймали… Как жалко… А я бы хотела познакомится с этим драконом. Иногда, когда мне было плохо, няня рассказывала мне сказку про то, как дракон унес принцессу. И глядя на трещины в потолке ночлежки, я тоже мечтала, чтобы дракон унес меня подальше! Я даже мысленно звала его, глядя на серое Авильонское небо. Но он так и не прилетел. Зато теперь я знаю, где он… Бедняжка…

– Злющий, зараза! – скривился мистер Квин, скрипя кожаными сапогами. – Ты ему войско в рот не клади! И вот маги отправляются туда и заставляют беднягу… Того… Ну ты поняла!

– Ой, – сглотнула я, морщась и краем глаза поглядывая на мешок.

– Но не всегда успешно, – сощурился мистер Квин, осматриваясь по сторонам, словно кто-то мог нас подслушивать. – Иногда, короче, плохие попадаются! Это когда маги заставили дракона. Но иногда хорошие удобрения, когда дракон заставил магов!

Мистер Квин стал засыпать растение землей, остервенело накидывая сверху лопатой. Как все сложно! Но, думаю, что справлюсь! Я даже сжала кулаки от волнения, видя столь сложный процесс. Надо еще ругательства собрать! Без них никак!

– Теперь нужно плюнуть ему на могилу! – произнес разбойник, плеснув воды и плюнув сверху…

Ведро вернулось на место, опустев почти до половины. Я с тревогой посмотрела на дом, в надежде, что меня не ищут. Но в доме было все тихи о спокойно. Карета стояла под крыльцом, в окнах первого этажа загорался свет, а за шторами сновали силуэты.

– И станцевать на ней! – произнес разбойник, огромным сапогом утаптывая место. Он танцевал какой-то диковатый танец, которого я не знала.

– А менуэтные па подойдут? – спросила я, понимая, как сложно все-таки быть садовником! Это же такой труд!

– Ну… как бы… Была у меня девушка, которая менуэты делала! – шмыгнул носом разбойник, притаптывая место как следует. – Но боюсь, мэм, что совать в рот грязный корень было бы глупо! Короче! Танцуешь!

– Что лучше? Кадриль или вальс? – снова спросила я, пряча руки за спиной и склоняясь к месту захоронения, чтобы все внимательно рассмотреть!

– Не знаю, кого ты… ой, простите, вы… кадрить собрались! – пожал плечами разбойник. – Но лучше по нашенскому, по старинке! Ну и все!

– Все? – удивилась я, поднимая взгляд.

– Да ты что! – удивился разбойник, стаскивая со взъерошенной головы шляпу. – Теперь минута молчания! Ты что? На похоронах ни разу не была?

– Нет, – созналась я, не помня похороны мамы.

– Даже мы, разбойники, чтим традиции! Сняла шляпу, – строго произнес разбойник, делая глубокий вдох. – Опустила глаза и …. Примите боги душу несчастного, какой бы сволочью он ни был!

Садовник посмотрел вверх, а лицо его стало скорбным.

– Теперь, как почетная вдова ходишь на могилу и поливаешь ее слезами из ведра! Каждый день! – усмехнулся разбойник. «Каждый день!», – эхом повторила я, понимая, что мне срочно нужна шляпа! Без шляпы я не смогу ничего посадить!

– Откуда вы все это знаете? – спросила я, осторожно трогая пальцами мокрую землю.– Вы были разбойником, а стали… садовником!

– Ха! – рассмеялся бывший Джек Борода. – Я был тем еще лихим малым! Грозой всей округи! Джек Борода! Да моим именем пугали врагов. Я и десяток моих лихих ребят держали в страхе мужиков и … в страхе, но уже без «с» всех баб в окрестностях! Ах, какие это были красотки! Да они сами вешались на меня, как на виселицу! Ха-ха!

– И что случилось? – спросила я, чувствуя, что уже почти не боюсь ни громкого смеха, ни грубого голоса, ни страшного заросшего лица.

– Грабанули мы однажды карету. Там ехал какой-то пижон и вез что-то в сундуке, – начал Джек Борода. – Ну, думаю, золотишко! А карета с охраной! Дорогущая! Ну мы ее и тормознули. Пит Булль свалил дерево и карета встала!

Пока он рассказывал, я представляла дремучий лес, страшных разбойников, которые наблюдают за красивой каретой.

– Гони золото, дружок! – произнес Джек Борода, вырывая дверцу кареты. Пижон затрясся, выронил пенсне, прижимая к груди свой ларец: «Не отдам!». Но грубая ручища выдернула ларец из дрожащих рук.

– Сэр! Я вас умоляю! В нем огромная редкость! Может быть, последняя в своем роде! – заныл бедняга, пока лихой Джек Борода пытался открыть сундук. – Я везу это сэру Венциану Аддерли!

При звуке его имени, я почему-то вздрогнула. Напряжение сменилось странным теплом, которого я испугалась больше всего на свете.

– Дальше этот пижон стал артачиться! Но я пригрозил ему пистолетом! – продолжал Джек Борода.

Переступая через перебитый эскорт, Джек тащил ларец, представляя, что в нем какая-то золотая особо ценная вещица. Разбойники потирали руки, предвкушая добычу, как вдруг… вместо золота или магического артефакта, из ларца появился горшок. В нем торчало какое-то растение с алым бутоном.

– Ах ты мерзкий шмакодявк! – взревела банда, набрасываясь на своего предводителя. Еще бы! Они ожидали увидеть золото, а тут! С горем пополам Джеку удалось убедить банду, что это очень ценное растение. И найдутся те, кто заплатят за него целое состояние.

Джек долго думал. Джек всегда действовал быстрее, чем думал. Именно поэтому его боялись во всей округе. Поэтому, как единственный разбойник умеющий писать, он нашкрябал послание и сунул в руку пленному пижону. И чтобы послание быстрее дошло до владельца, дал ему пинка под зад.

Время шло, а растение решило сдохнуть. Оно уже слегка пожелтело, и тогда Джек впервые решил полить его. Он поливал его так часто, как только вспоминал. И, о чудо! Оно передумало помирать. Джек, хмуро глядя на смешки и подколки, нянчился с цветком, как с родным. Подумав немного, он понял, что во всем виноват проклятый волшебный горшок. Он слишком мал. Пришлось грабить всех торговцев подряд, чтобы раздобыть горшок нужного размера.

– А почему вы его не купили? – спросила я, увлеченная его рассказом.

– Чтобы разбойник что-то покупал? – ужаснулся Джек. – Так вот, остановили первую повозку! Горшка нет! Вторую. Тоже нет горшков! Зато есть зерно! В третьей тоже не оказалось нужного горшка! И мы сменили место грабежа! На шестой раз нам попался мужик, у которого был горшок. Мы его отпустили!

Так очень капризный цветок переехал в новый дом. Вестей от Венциана не было. Да и Джек, привыкший делиться с цветком горестями разбойничей жизни, не горел желанием отдавать его, сколько бы за него заплатили.

Даже убегая от солдатов, Джек в первую очередь схватил свой горшок, а уж потом нагреб золота в карманы. Он назвал его Малышкой Сью, и искренне любил. Малышка Сью всегда был при Джеке. И даже участвовала в десятке сражений. Малышка Сью однажды даже спасла жизнь хозяину, обрушившись на голову одного солдафона. За что была премирована новым горшком.

И вот пришло письмо о месте встречи. Точнее, письмо было старым, но гонец только-только нашел разбойников. Расставаться с Малышкой Сью было страшно. И Джек всю ночь объяснял ей, что она уже достаточно выросла, чтобы принимать ухаживания от богатых дядей.

– Ничего себе, – восхитилась я, забыв обо всем на свете. – А зачем Венциану нужен был этот цветок?

– Погодь! Сейчас все расскажу! – усмехнулся разбойник, забывая про то, что я как бы благородная дама.

В назначенный час к месту встречи подъехала карета. И оттуда выплыло кресло. Рядом с ним мельтешил пижон. Джек сидел в засаде со своими бандитами, вынашивая хитрый план. Он не собирался расставаться с расцветающей Малышкой Сью. Но и прошляпить деньги тоже не хотел. Так что он решил затаиться и ограбить наивного джентльмена, который явился в сопровождении пижона и кучера. Без охраны.

– Мы выскочили из убежища, набросились на карету и … – замер Джек, глядя в темноту. – То, что было потом, я не забуду никогда… Я увидел то, от чего у меня до сих пор в штанах теплеет. В живых я остался один. И понял, что с этим джентльменом, шутки плохи.

– Что же он сделал? – прошептала я, живо представляя встречу.

– Я не могу сказать вам, мэм, – вздохнул мистер Квин. – Я поклялся словом разбойника и здоровьем моей печени, что никогда никому об этом не скажу! Так вот…

– Неужели?! – воскликнул пижон, глядя сквозь свой монокль на Малышку Сью. – Вы сможете рассказать, как вы это сделали, сэр, перед тем, как вас повесят? Я вас умоляю! Вы внесете огромный вклад в науку! Никому из магов еще не удалось заставить этот цветок цвести в горшке.

– Это – не он, – разочарованно произнес хозяин, глядя на цветы Малышки Сью. – Похож, но не он.

– Да но… – замер пижон, бегая глазами. – Я был уверен! Маги уверяли меня, что это тот самый цветок, благодаря которому вы сможете ходить! Понимаете, мы и так его достали за большие деньги! Раньше этих цветов было ого-го сколько! Но потом маги внезапно открыли у них волшебные свойства и все! Теперь днем с огнем не сыщешь ни одного!

– Вы уволены, – усмехнулся Венциан, глядя на растерянного пижона, который мялся возле кресла. – Мистер… Как вас там? У меня есть к вам предложение, от которого вам будет сложно отказаться… Как на счет поработать садовником?

–Чтобы я? Честным трудом зарабатывал себе на жизнь? – продолжил Мистер Квин. – Да больше никогда! Хватит! Я уже угробил здоровье на войнушке в должности капитана, а когда вернулся, что ни семьи, ни дома, ни жены, ни детей!

– А что тут такого? Грабить садовые деревья, воровать зарплату, закапывать трупы растений, – усмехнулся Венциан. – Я не вижу особой разницы!

– Но как же? А как же солдаты? – спросил мистер Квин, привыкший всю жизнь быть охотником за удачей.

– Если хотите, то я найму королевскую гвардию, чтобы гоняла вас по саду с криками: «Он украл лопату!». Все для вашего комфорта, – рассмеялся Венциан.

– Вот так мне оставили Малышку Сью, а я теперь граблю здесь! – вздохнул мистер Квин, взваливая на себя мешки. Он не заметил, как я отсыпала себе магические «удобрения» из дырявого мешка и прикрыла листьями.

Так вот значит что! Венциана кто-то проклял. И он ищет какой-то цветок, который должен снять проклятие!

– Где шляпа? – спросила мистер Квин, поглядывая на кусты. – Опять, видать ветром сдуло! Ладно, у меня еще одна есть! Проклятый ветрище! Я пойду, мэм! Поищу ее на дорожке!

– Было очень приятно с вами поговорить, – вежливо улыбнулась я, продолжая сидеть на траве.

Мистер Квин ушел и спрятался за кустами, а я привстала с его шляпы, которую украдкой спрятала под юбкой! Вывернув шляпу наизнанку, я нагребла руками гадкие удобрения и осторожно направилась в свой садик, прячась за кустами.

Дверь открылась, а я решительно вошла внутрь.

– Ну что! – усмехнулась я, дерзко уперев руки в боки. – Извините! Одну минутку! Грызнюки! Во!

Я снова выпрямилась, глядя на свой сад из четырех несчастных растений, чудом уцелевших без воды.

– Ну что, грызнюки! – прокашлялась я, вытряхивая удобрения и натягивая грязную шляпу. – Ой, надо переодеться, чтобы не испачкать платье!

«Грозно!» – послышался в голове голос мистера Квина.

– А теперь слушайте меня сюда! – произнесла я, сощурив глаза. Я даже попыталась сплюнуть, как он, но слюна упала на грудь. Я осторожно стерла ее, глядя сконфуженным взглядом на мой сад.

Эх, мне еще учиться и учиться!

– Я тут хозяйка! – наклонилась я к цветам, глядя на них строго. – Ты меня слышишь, ты! Да, ты! Чухоблок!

Словарный запас заканчивался, а я понимала, что с таким словарный запасом не быть мне садовником! И тут я вспомнила про красивую записную книжку, которую мне подарил Венциан. При мысли о Венциане, я почувствовала, что делаю глубокий вдох.

– Ничего, он еще влюбится в меня, – грозно прошептала я, роя ямку старой лопаткой.

– Сейчас вырою тебе могилу! – приговаривала я, поглядывая на разбитый горшок. – Ничего –ничего! Будет у тебя на похоронах играть музыка, под которую будут танцевать все, кроме тебя!

Если бы не жизнь в ночлежке, то я бы никогда не смогла бы стать садовником!

– Я брошу первую горсть земли на твою могилу! – пригрозила я розе лопатой, а потом взяла ее в перчатке и вытянула руку. – Что смотришь? Боишься? А ты вырасти большая и дай мне …. Эти… как его… Ну ты меня поняла!

Я грозно потрясла розу и сунула ее в яму с удобрениями. Не мало ли я их положила? Мне показалось, что мало. Поэтому я бросила еще!

– Ну все! – стала зарывать я яму. Ой, как же тяжело! А у меня на очереди еще трое! Бедные садовники, как они справляются? Откуда они столько слов ругательных знают? Наверное, у садовников они передаются по наследству!

Я стянула с головы шляпу и встала над «могилой».

– Упокойте боги душу этой гадкой розы, где бы она ни была! – произнесла я, надеясь, что все сделала правильно. – Я еще станцую на твоей могиле! И плюну на нее из… из…. Ведра! Вот!

Отложив шляпу и перчатки, я стала думать, что лучше? Авильонскую кадриль или авильонский менуэт? Имеет ли это какое-то значение? Ладно, попробуем и то и другое.

Я расправила лохмотья юбки, представляя роскошный зал и сверкающих гостей: «Можно пригласить вас на танец?». «О, вы видели ее платье? Это же моветон! Такие уже не носят!», «А вы слышали, что Эльза выходит замуж? За кого? За вот того графа! Он ее на сорок лет старше! Так что вам она может достаться вдовой – девственницей!».

Мысленно напевая музыку, я стала делать па, утаптывая землю. Я вспоминала, как танцевала с женихом, видя, радуясь тому, что он такой молодой и красивый. И как улыбался отец, кивая мне из толпы.

Без партнера танцевать было ужасно непросто, поэтому я постоянно сбивалась.

– Нужно представить кого-то, – придумала я, закрыв глаза. Перед глазами встал образ… Венциана. Я опешила и отшатнулась, перевернув ведро.

– Брысь! – отгоняла я его руками, слыша звон укатившегося ведра.

Я снова встала в позу, расправив юбку, а потом стала двигаться вперед, подставляя руки невидимому партнеру, как вдруг перед глазами снова встал… Венциан!

– Ну что такое! – возмутилась я, как вдруг услышала далекий голос служанки: «Миссис Аддерли!».

– Мне пора! – выдохнула я, пытаясь найти, обо что вытереть грязные руки. Я схватила бумажку, на которой стоял разбитый горшок, стряхнула с нее землю и черепки, как вдруг увидела, что на ней что-то написано.

– Ой, – удивилась я, глядя на красивый женский почерк и забывая обо всем на свете. – А может быть, это – письмо? О, как интересно!

Забыв о розе, забыв о том, что меня уже ищут, я принялась читать. Мои глаза скользили по ровным строчкам, цепляя разборчивые слова. Дождь оставлял кляксы на пожелтевшей бумаге, поэтому мне приходилось иногда угадывать слова по первым и последним буквам.

– … не представляете, как боюсь! – прочитала я строчку, не понимая, о чем пишут. – В доме живет страшный демон! И теперь мой муж требует, чтобы я отдала ему ребенка! Моего единственного сына…

Ой! У меня волосы на голове зашевелились. Я, разумеется, слышала про демонов, поэтому теперь мне было страшно, как никогда. Неужели?

– Я не сошла с ума! В поместье живет демон! Я видела его своими глазами! – жадно впивалась я глазами в каждую букву. – И они хотят, чтобы я отдала ему сына! Мою кроху, мое счастье, мою радость!

Видимо, она повторяла эту фразу, потому что очень переживала и боялась. Интересно, а кто это писал? Может, предыдущая хозяйка? Это было не письмо. А листик, вырванный из дневника!

– … а вчера я видела, как демон склонился к колыбели, – прочитала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки ужаса. – Я как раз вошла в комнату, когда увидела демона, застывшего над кроватью… О, мое сердце, чуть не выскочило из груди. Этот мерзкие демон тянул свои лапы к моему сыну!

Ой! До чего же страшно! Неужели в поместье живет демон? Нет, конечно, я слышала про проклятые поместья, но никогда в таких не была! Однажды, одна мадам, в гостях у которой мы были, уверяла меня, что доме есть настоящее привидение. И оно издает страшные звуки по ночам. То воет, то стонет, то рычит. Но ее горничная шепнула мне, что это так храпит хозяйка! И бояться нечего.

– Д-д-демон? – прошептала я, осматриваясь по сторонам. И тут же жадно вцепилась в листочек.

– Я выхватила ребенка, потребовав, чтобы демон больше никогда к нему не приближался. Но мой муж… ! – прочитала я, видя, как трясется от напряжения моя рука.

Ай, досада! Кто-то оторвал кусочек листика. И что было дальше, я не узнала! Неужели демон забрал ребенка?!

Сердце в груди бешено стучало, пока я вжимала голову в плечи. А что, если и правда, в поместье живет настоящий демон? И теперь он охотится на людей? И ест их!

Я решила собрать все листочки из чужого дневника. На многих из них сохранились отпечатки горшков, какие-то были размыты водой. Видимо, кто-то просто использовал их, как подставки.

– Миссис Аддерли!!! – звали меня, пока я прятала листочки в старый рассохшийся шкаф. – Вы где? Отзовитесь?

– Д-д-демон, – прошептала я, глядя впереди себя. Листки дневника были бережно сложены стопочкой. И тут я почувствовала, как мне на нос упала капля воды.

Авильонское небо сорвалось дождем, барабаня по крыше.

– Миссис Аддерли!!! – искали меня далекие голоса.

– Так, стойте здесь! – предупредила я растения. Треснувший горшок розы, развалился на части, и теперь казалось, что она растет из кучки земли.

– Миссис Аддерли! – кричали все ближе.

Дождь шумел, а я переодевалась в свое платье и приводила в порядок прическу. Свечка шипела, когда на нее попадала капля воды, но при этом не тухла. Собрав волосы шпильками, я гордо осмотрела свой тайник.

– Тут еще работы и работы! – отряхнула я пыльные руки, вслушиваясь в шум дождя. Дождь лил струями, поливая мой сад. Вода затекала в трещины стеклянной крыши, а я отмывала руки и лицо под ручейками. Не идти же к фонтану?

– Миссис Аддерли! – надрывались слуги. – Дождь начался! Пора в дом!

Я осмотрела свое убежище, понимая, что рано или поздно меня здесь найдут, если я ничего не придумаю!

– Миссис Аддерли! – снова удалился голос, заглушаемый шумом дождя. – Вы где?!

Схватив ключ, я выскочила на улицу. Ого, как льет! Даже поместье казалось размыто-серым в этой пелене дождя. Мокрыми руками я закрыла дверь на ключ.

– Миссис Аддерли!!! – кричали слуги, пока я спряталась под деревом. – А, вот вы где! Мы вас повсюду ищем! Хозяин немедленно хочет вас видеть!

Глава седьмая

Я спохватилась, видя, как ко мне спешит служанка с зонтом.

– Опять дожди, – вздохнула она, провожая меня до дверей. Встряхнув зонтик так, словно с ветки вспорхнула огромная птица, служанка опасливо посмотрела на меня.

– Где вы пропадаете! – послышался строгий голос няни, которой я решила не рассказывать про свой сад.

Я опасливо осматривалась по сторонам, вспоминая про демона. В доме есть демон! Настоящий!

– Что с тобой, дитя мое? – няня озадаченно заглянула мне в лицо, пока снимала с себя платье. Бедная нянюшка ничего не знает про демона.

– Нянь, а демоны существуют? – спросила я, боясь каждого шороха. Мои внимательные глаза следили за каждым движением дорогой бархатной занавески.

– Мисс Жанетт, – возмутилась няня, встряхивая мое платье. – Какие демоны? О чем вы?

Няня спокойно взяла огромный дубовый стол с заколками и придвинула его поближе.

– Да так, просто спросила, – настороженно прошептала я, внимательно следя за старинными портретами.

– Нет, демоны не существуют! – вздохнула нянюшка, повязывая мне вокруг талии пышный пояс – бант. Ой, как хорошо! Я –то думала! Может, девушка была очень впечатлительная, поэтому придумала демонов. Или… А вдруг это книга? Кто-то сидел в саду и писал книгу!

– Тоже мне! Демоны и «существуют»! – фыркнула няня. – Существуют люди, а демоны живут и наслаждаются жизнью!

– То есть, они есть? – вздрогнула я, чувствуя, как няня расправляет тугой бант.

– Ну конечно, моя дорогая! И демоны, и драконы, – вздохнула няня. – Но самой страшной нечистью являются…

Мое сердце замерло, а колени прогнулись. Под юбкой это было не так заметно, но все же!

– … непослушные девочки, которые вертятся, когда няня приводит их в порядок! – строго пробурчала няня. – Ну все, красавица! Хоть на выставку!

– С табличкой «Руками не трогать», – вздохнула я, вспоминая про уроки любви.

– Этот негодяй просил передать вам эту книгу! – послышался шелест за спиной, когда я снова в безмолвном страхе бродила глазами по комнате. А вдруг демон сейчас за мной наблюдает?

– Какую? – шепотом спросила я, когда мне показалось, что в углу что-то шевельнулось.

– Любовный роман «Как обольстить мужа»! – гордо произнесла няня, протягивая мне книгу. Вместо того, чтобы положить мне в руки, няня отдернула ее и строго посмотрела мне в глаза. – Эта книга была для неприличных девушек! Поэтому я, разумеется, внесла некоторые коррективы! И теперь ее смело можно читать приличным девушкам!

Книгу вручили мне. Пока я ее разглядывала, я увидела небольшой чемоданчик, стоящий возле входа.

– Нянь, – встревоженно прошептала я, поглядывая на напевающую няню. – Вы уходите от меня?

– Ну что ты, дорогая моя! – поймала мой взгляд няня. – Я отлучусь всего на пару дней! Хочу навестить больных родственников! Они серьезно заболели на голову! И, скорее всего, хотят дождаться меня, чтобы умереть с чистой совестью. И проломленной головой.

– Нянюшка, – прищурилась я, видя, как няня раскрыла чемодан и сложила туда чулки. – Ты никогда мне не рассказывала про родственников.

– Понимаешь, милая моя, – няня подошла и погладила мои руки. – О моих родственниках можно говорить только очень нехорошими словами! А при юной леди, няне не пристало ругаться!

– Ой, нянь, может, ты знаешь какое-нибудь ругательство? – спросила я, видя, как няня для чего-то берет кочергу и складывает ее в чемодан. – Очень нехорошее!

– Фи! – обиделась няня. – Как вы смеете, юная леди, задавать мне такие вопросы! Конечно, знаю! Но вам не скажу! Еще не хватало, чтобы вы ходили по дому и кричали: «Глист корсетный», «гоблин вислоухий» или «мышь волосатая»!

Я закусила губу, поглядывая на блокнот, в который срочно нужно записать эти полезные для сада словесные удобрения.

– Только не говорите мне, что этот проклятый Венциан выгнал вас! – воскликнула я, прижимая к груди книгу.

– О, нет! – фыркнула няня, защёлкивая чемоданчик. – Меня не так-то просто выгнать, моя дорогая! Так что не волнуйся! Если все будет хорошо, то я управлюсь за одну ночь! Тебе придется поспать одной!

– Ой, – вздрогнула я, видя, как нянюшка берет свой чемоданчик и встает на цыпочки, чтобы меня поцеловать.

Я помню, что когда мы жили в ночлежке, няня тоже, бывало, уходила. И вот сейчас, она все так же поцеловала меня, требуя, чтобы я была хорошей и благоразумной девочкой.

Дверь за няней закрылась, пока я с тревогой осмотрела комнату, падая на стул. Книга раскрылась у меня в руках. До «занятий любви» было еще минут двадцать, а мне было ужасно страшно. Книга была исчеркана вдоль и поперек. На картинках были дорисованы платья, а вместо голых торсов были белые рубахи.

– Мэри взяла в руки…, – начала читать я, видя, что все, что было дальше – зачеркнуто так, что не прочитаешь. – Кружку…

Последнее было написано рукой няни. На картинке на коленях сидела девица с кружкой в руках. Кружка была где-то на уровне мужских штанов героя, нарисованных от руки.

– Ее жаркий язык осторожно лизнул… кружку со смородиновым чаем, – прочитала я, снова посматривая на картинку. – И Фредерик страстно простонал: «О, как я хочу…»

Что простонал на самом деле Фредерик я так и не узнала.

– … чаю! – прочитала я, исправления няни. – Ее страстные губы ласкали его … кружку… А Мэри глухо застонала от удовольствия. Фредерик простонал: «Я сейчас кончу…»

Я вздохнула, видя, что дальше было все зачеркнуто, а сверху няниной рукой было написано:

– … свои дела. И тоже буду пить с тобой чай! – прочитала я исправления няни.

Я перелистнула несколько страниц, видя дорисованные платья и рубашки под горло.

– Мэри задрала … – прочитала я, видя исправления няни. – Голову. Он проник в ее… мысли! «Я тоже тебя люблю!», – простонал Фредерик. Он лежал рядом, а в его руках был …. сучок.

Я посмотрела на картинку, видя в руках веточку с листиками, нарисованную бережной рукой няни.

– Мэм, – послышался голос служанки. Я закрыла книгу и посмотрела на часы. Ого! Как быстро летит время! Уже двадцать мину прошло. Одернув платье, я направилась на уроки «любви».

– Возьми меня, Фредерик … с собой, когда поедешь кормить уточек! – вспомнила я последнее, что прочитала. – Возьми меня прямо сейчас, … если сейчас собираешься кормить уточек! Я не в силах сдерживать свою страсть … к уточкам! О, Мэри, не говори мне такое! Я готов овладеть… хлебушком и немедленно отправиться кормить уточек…

Я думала об этом, когда шла по коридору. Теперь, после мыслей о демонах, тускло освещенные коридоры казались мрачными и зловещими. Даже богатое убранство не могло заставить отвлечься от мыслей, что демон где-то рядом…

– О, я так рад вас видеть, – послышался голос Венциана, когда служанка закрыла за мной двери. Стол уже был накрыт, а я присела на стул, отодвинутый слугой.

– Вы прогнали нянюшку? – напрямую спросила я, поднимая глаза. И тут же вспомнила, что собиралась обольстить его.

– О, поверьте, мисс Миракл не так-то просто прогнать, – ответили мне с улыбкой, медленно поднося бокал к губам. Я смотрела на этот жест, словно завороженная, а потом дернула головой, вспоминая, зачем я здесь.

– Итак, поскольку сведения о свежих трупах не поступали, – начал Венциан, пока я ела, как в последний раз. – Ваш обольстительный топор, ваш обольстительный мешок из-под моего кофе и ваши обольстительные перчатки так и не пригодились? Неужели этот пылкий любовник, завидев топор, понял, что боится серьезных отношений? Многие мужчины считают, что девушка с топором намного красивее девушки без топора.

– Я не знаю, о чем вы, – произнесла я с достоинством. Внутри что-то странно сжималось, когда я поднимала глаза на мужа. Было в его взгляде что-то такое, от чего хотелось бежать и к нему и от него.

– У него шрам! – выдохнула я себе. – И вряд ли он добыт в честном поединке. Наверняка, кто-то из его деловых партнеров, попытался убить его!

– Тогда зачем вам понадобилось все это? – спросил Венциан, а в его голосе послышались нотки ревности. Эта ревность, словно яд, сочилась по комнате, заставляя отводить глаза.

– Вы можете быть свободны. Скажите слугам, у них сегодня выходной. Завтра в полдень я жду их на работу! – послышались распоряжения.

– Но, сэр, – послышался голос слуги. – Вы сможете сами…

– Я все смогу сам! – рявкнул Венциан так, что я подняла глаза. – И не надо меня недооценивать!

– Сэр, я… – смутился слуга, делая глубокий нервный вдох. Он был еще молод и не мог скрыть румянца. – Я не про это… Сэр… В окрестностях…

Я замерла с ложкой во рту, слыша, как слуга склонился к Венциану. Он говорил тихо, пока я превратилась в слух.

–… несколько богатых домов… – услышала я, ловя каждое слово. Венциан слушал внимательно. Он на мгновение нахмурился. Но потом его лицо снова разгладилось. – … все убиты. Сейчас наоборот все собирают слуг в домах!

– Бросьте, – усмехнулся Венциан, словно ему рассказали какую-то шутку. – И вы верите в эти слухи?

– Сэр, я видел полицейский рапорт. Его вручил мне полицейский, когда я получал письмо от вашего поверенного, – заметил слуга, пока Венциан смотрел на него снисходительно.

– И что сможет сделать визжащая гувернантка против … – Венциан выразительно посмотрел на слугу, а его взгляд осмотрел его фигуру так, словно в чем-то сомневался.

– Как скажете, сэр! В полночь здесь никого не будет! Я поспешу сообщить! – кивнул слуга. Он отвернулся, закусив губу, и направился за дверь.

– Что там? – спросила я, делая вид, что мне это совершенно не интересно.

– Ничего особенного, – небрежно махнул рукой Венциан. Он посмотрел в зашторенное окно, а потом поставил локти на стол, сложил руки и уставился на меня.

– Вы что-то хотите во мне разглядеть? – спросила я, стараясь не говорить с набитым ртом. После работы в саду во мне проснулся просто зверский аппетит. И я ничего не могла с ним поделать.

– Да так, ничего, – в голосе послышалась улыбка. – Я хочу разглядеть в вас совесть. Итак, вы доели?

Я вытерла губы салфеткой, поглядывая в сторону двери. В коридорах было тихо. Видимо, слуги собирались по домам. И нянюшка уехала! Как не вовремя!

– А вы не знаете, куда уехала наша нянюшка? – спросила я, снова поглядывая на дверь.

– О, у мисс Миракл иногда появляются неотложные дела! – заметил Венциан. – Тут уже ничего не поделаешь! Ну что ж, продолжим наши занятия любовью! Вы прочитали книгу, которую я вам передал? Это было что-то вроде домашнего задания!

– Да, я начала ее читать, – вздохнула я, вспоминая как Мэри умоляла Фредерика взять ее кормит уточек на пруду.

– И? Не вижу стыдливого румянца на ваших щеках, – послышался подозрительный голос.

– Пока что я не увидела в ней ничего такого, за что нужно стыдиться, – ответила я, смерив взглядом Венциана.

– Неужели? – ужаснулся Венциан, подавившись так, что ему пришлось ставить бокал на стол. – Правильно говорят. В каждой женщине есть загадка. Но я впервые столкнулся не с загадкой, а с целым «загадищем» Кхе!

– Как вы смеете! Я вам не «загадище»! – парировала я, глядя на него презрительным взглядом. – Еще раз назовете меня «загадищем», я назову вас… назову вас…

Все ругательные и полезные в садоводстве слова вылетели из головы.

– Глист корсетный! – вспомнила я, глядя на него с негодованием.

Вместо того, чтобы обидеться, Венциан склонил голову и улыбнулся. Он опустил глаза и качая головой и продолжая улыбаться.

– И ничего смешного в этом нет! – ответила я, снова бросив в него колкую шпильку взгляда.

– Итак, мое дорогое «загадище», – продолжил Венциан, глядя на меня с подозрением. – Готовы ли вы применять на практике полученные знания?

Он улыбнулся обольстительной улыбкой. А я чувствовала, что от этой улыбки мне хотелось отвернуться.

– Теперь, когда злой дракон, караулящий свою бесценную принцессу уехала, я могу делать с вами все, что захочу, не так ли? И ничей строгий «кхе!» не помешает мне! Кстати, не хотите кофе?– вежливо спросил Венциан, улыбаясь мне.

– Кофе? – спросила я, припоминая огромные мешки возле крыльца. – Погрызть?

– Нет же, – рассмеялся Венциан, звоня в колокольчик. Видимо, слуги ждут полночи, поскольку к нам прибежала та самая Анна. Выслушав просьбу, она решила бросить на меня завистливый взгляд.

Она вошла, звеня двумя кружками на подносе. Я приподнялась, глядя на что-то черное в кружках, и пожала плечами.

Кружечка очутилась в моих руках, а я вдохнула запах. Запах мне нравился. Какой-то уютный. Я приготовилась к чему-то вкусному, как те заморские сладости, которые привозил отец, как вдруг…

– Бе! – прокашлялась я, чувствуя неприятную горечь. Я опустила глаза на свое платье, видя на нем пятно. – Мышь волосатая!

Глава восьмая

Мне было ужасно стыдно! А все этот горький и невкусный кофе! Как его вообще могут пить! Фу!

Я думала, куда отставить кружечку, чувствуя на губах терпкую горечь.

– Вы просто не вкладываете смысл в эту горечь, – усмехнулся Венциан делая глоток. Я чуть не скривилась, понимая, что кофе я пить не буду. – Романтики привыкли сравнивать себя с блюдами! Так вот, наверное, я – кофе.

– Пахнете приятно, а на вкус гадкий? – подняла бровь я.

– Но ко мне быстро привыкаешь, – рассмеялся Венциан, пока я изо всех сил прикрывала пятно на юбке. – А что вы там опять прячете?

– Что? – удивилась я, пытаясь блюдечком заслонить остывающее пятно. – А! Взгляд и разбойничий арсенал!

– И в кого же у вас такой характер? – рассмеялся Венциан. В поместье было тихо. Видимо, слуги уже разошлись по домам, радуясь выходному. И теперь в поместье мы одни.

– В обстоятельства! – ответила я немного дерзко.

– Браво! – поапплодировал Венциан. – Может, дадите кофе еще один шанс? Только добавьте сахар! Учтите, его пьют теперь везде. Ни один бал не обходится без кофе!

Я взяла сахар с подноса и стала мешать его ложечкой. Поднеся кружку ко рту, я снова вдохнула приятный запах, а потом сделала глоток.

– Ну? Я жду? – послышался голос Венциана, пока я не могла понять, нравится мне это или нет. – Продемонстрируете мне то, что вычитали в столь познавательной книге про семейную любовь.

Я осмотрелась по сторонам и вздохнула. «Она прикоснулась губами к жаркой кружке и начала ее облизывать!».

– Эх, – вздохнула я, глядя на Венциана. – Вы точно хотите это видеть?

– Безумно, – прошептал он, а я не заметила, как он очутился рядом.

– Ладно, – пожала я плечиками, прикрытыми вуалью. Так, что там Мэри делала с кружкой. Высунув язык, я стала облизывать кружку, поглядывая на Венциана. Его брови поползли вверх. Он на всякий случай нахмурил одну бровь, глядя на то, как я веду языком по ободку кружки.

– Фолфо ефо? – спросила я, делая круги языком.

– Это на какой странице? – послышался изумленный голос. – На какой странице такое!

– Ф фамом нафале! – усмехнулась я, понимая, от чего спасла меня нянюшка. О, как я ей благодарна! Меня душил смех, пока я страстно вылизывала кружку, пока на меня смотрели круглые глаза.

– Хорошо, допустим! – послышался подозрительный голос, а я решила, что кружечка достаточно вылизана. – А что еще?

– Возьмите меня, – выдохнула я, подражая Мэри. – Возьмите немедленно!

– Так, а это мне уже нравится, – послышался довольный голос, а мне на колено легла его рука. Я не заметила, как меня перетащили себе на колени.

– Возьмите… кормить уточек! – заметила я, глядя на его руку. – Я просто сгораю от желания покормить бедных уточек!

– Так, несите мне эту книгу! – произнес Венциан, давая мне встать. Я направилась к двери. Открыв ее и выйдя в коридор, я почувствовала такой страх, что описать было сложно. Казалось из каждого темного угла пустого коридора, за мной наблюдает демон!

Быстрым шагом, я бросилась по коридору, тревожно осматриваясь. Мои гулкие шаги уносило эхо. Я открыла дверь в свою комнату, схватила книгу и вышла.

И снова темный коридор показался мне загадочным и страшным. Разыгравшееся воображение уже нарисовало десяток демонов в каждом темном углу.

– Вот! – произнесла я, дрожащими руками протягивая книгу. Венциан посмотрел на нее недоверчиво, а потом открыл. Глаза его округлились, а брови полезли на лоб.

– Он посадил Мэри на стол и принялся раздевать… луковицу? Сейчас я буду тебя жарить! Произнес …. Фредерик! – послышался изумленный голос. – Огурец в его штанах топорщился, а Мэри безотрывно смотрела на него, жадно поедая глазами. «Я хочу…!», – простонала Мэри.– «Хочу … салатик!».

Я пожала плечами, представляя себе милую семейную сцену.

– Он резко вошел … в комнату, а потом вышел из нее! С каждым вхождением Мэри начинала громко кричать!

Венциан посмотрел на меня.

– Ну еще бы! Какой-то мужик туда – сюда бегает! Все никак определиться не может, войти ему в комнату или нет! – выдохнул он, перелистывая страницу. – Я тебе засажу! – страстно прошептал Фредерик. А! Весь сад цветами! Так, что там дальше. О! Нашел! Я готов целовать твой бутон бесконечно! Чертов садовник! Я просто поражаюсь этой женщине! Она до сих пор уверена, что вы – маленькая девочка! Ладно, я с ней поговорю!

Впервые в жизни мне не хотелось возвращаться в свои покои. Мне было страшно ночевать там без нянюшки. А вдруг появится демон?

– Поздравляю, – улыбнулся Венциан, беря меня за руку и целуя. Я даже не дернулась, думая про демонов. – Сегодня ты у меня молодец. Я вот подумываю, что бы тебе подарить за старания?

Так, что мне нужно! Я еще думала о том, что мне нужно будет для сада, чтобы не пришлось воровать!

– Я даю тебе время, – улыбнулся Венциан, допивая остывающий кофе.

– Мне нужен нож! – начала я, понимая, что нужно чем-то срезать сухие веточки. – Разбойничья шляпа…

Ну, разумеется! Моя-то грязная! Тем более, что ее не мешало бы вернуть! Скажу, что нашла ее в саду! Вот мистер Квин обрадуется!

– Мне нужна веревка! – произнесла я, задумавшись, о том, на что я буду вешать платье. – И… лопата! Ну, как бы и все!

– Это – шутка? – спросил Венциан, глядя на меня.

– Нет, это серьезно! – ответила я, понимая, что так дело в саду пойдет намного быстрее.

– А мешок не нужен? – спросил Венциан, а я вспомнила! Да! Мне еще мешок нужен!

– Нужен! Только побольше! – закивала я, а потом дернула плечиком. – Ну, вы сами просили, что подарить. Я вам и сказала, что мне нужно!

– Для чего тебе все это?– прищурился Венциан. – Обычно женщины просят подарить украшения и драгоценности…

– Не спрашивайте, – ответила я, глядя на ночь за окнами. – Просто подарите, и все!

– Дай-ка я угадаю! Ты что? Банду сколачиваешь? – на меня смотрел подозрительный взгляд. С чего он взял, что я банду сколачиваю?

– Нет, – гордо ответила я, вздыхая.

– Хорошо, ты решила кого-то ограбить? Да? – прищурился Венциан. – Погоди, ты задумала кого-то обольстить? Решила отловить и завести любовника? Я теряюсь в догадках!

– Теряйтесь, – улыбнулась я. – Но вы пообещали!

– Теперь можешь идти… Если, конечно, не хочешь остаться… – послышался голос, а меня взяли за руку.

– Ну разумеется я пойду! – произнесла я, вставая со стула и осторожно убирая руку. Щеки вспыхнули румянцем, а сердце в груди забилось так, что я затаила дыхание. – Спокойной ночи!

Пройдя мимо стола, я увидела раскрытое письмо, видимо, от поверенного. «Это не он. Я продолжаю поиски. Держу вас в курсе дела!».

– А что вы ищете? – спросила я, глядя на письмо. Мне было ужасно любопытно.

– Как ты там сказала? – улыбнулся Венциан. – Не спрашивайте. Просто идите и все.

В его голосе слышалось сожаление. Мне кажется, ему не хотелось, чтобы я уходила. Хотя, я могу ошибаться. Но раз я решила, значит… Ой, мамочки!

Сделав над собой усилие, я шагнула в коридор, гордо вскинув голову. Книгу я прижала к своей груди, в надежде, что сумею отбиться ею.

Я кралась к своей комнате, ежеминутно оглядываясь. Дверь пронзительно скрипнула, словно завизжала обнаженная девица, застигнутая врасплох гостями.

Прикрыв дверь и щелкнув ручкой, я зажгла свечи и присела на кровать. В зловещей тишине тикали часы, словно кто-то цокает каблуками на лестнице.

Я вспомнила, как долго не могла уснуть в ночлежке в первые дни. Мне везде чудились чудовища. И няня сказала, как проверить, есть ли чудовище в комнате!

– Уважаемое чудовище, – сглотнула я, вспоминая, как учила меня няня. – Сэр… или Мадам! Я рада приветствовать вас!

В комнате было тихо. Только на столе потрескивала магическая свеча.

– Я… очень рада вашему визиту, – начала я, осматривая комнату и чувствуя, что мне страшно одной. – И… и…

Комната хранила зловещую тишину, от которой у меня пробежали мурашки. Вроде бы никого! Я расстегнула платье и надела полупрозрачную ночную рубашку, сквозь которую каждое чудовище могло оценить изгибы будущего ужина.

– Спокойной ночи, – прошептала я, залезая под холодное одеяло. Я надеялась закрыть глаза, но они не закрывались, выискивая в комнате признаки чьего-то присутствия. Ухо чутко ловило каждый шорох. А вздрагивающее сердце пыталось угадать, что это? Чудовище или сквозняк? Или Чудовище по имени Сквозняк?

Часы тикали, а нервы сдавали. Я вертелась, пугаясь собственного шума. В темноте-то что-то скрипнуло, а я вскочила, прижимая к себе одеяло и высматривая опасность.

Это было невыносимо! Прошло около часа, а я все еще не могла уснуть, хоть и устала за день.

– А! – дернулась я, слыша, как шелестят занавески. Бросившись к прикрытому окну, я захлопнула его. Пока я не закрывала глаза, в комнате было тихо. Но стоило мне закрыть их хоть на минуту, как вдруг начинали слышаться подозрительные шорохи, скрипы и еще какие-то странные очень тихие звуки, словно кто-то крадется.

– Только один раз! – прошептала я, зажигая свечу снова. – Больше никогда! Я просто так не усну!

Конечно это было унизительно! Но ничего не поделаешь! Кто виноват, что в доме остались только мы вдвоем?

Я еще раз посмотрела в зеркало, как вдруг где-то послышался грохот.

– Мама! – дернулась я, перепугавшись ни на шутку. Мне чудилось, что там, в коридоре кто-то ходит. Да! Я отчетливо слышу шаги и скрипы дверей! Может, это Венциан?

И тут я вспомнила как бесшумно двигается кресло. И снова прислушалась! И правда. Если бы Венциан отрастил себе еще как минимум четыре ноги, то он точно мог так топать.

«Может, позвать на помощь?», – промелькнула у меня в голове мысль.

И тут я с сожалением вспомнила кресло, понимая, что помощник из Венциана так себе. Значит, придется действовать самой!

Шаги были под моей дверью. Ручку моей двери дернули, заставив меня отшатнуться к окну. Путаясь в шторках, я распахнула окно, видя, что тут не так уж и высоко!

Оставив в комнате подсвечник, я стала осторожно вылезать на улицу. Когда напряженные руки отпустили подоконник, я упала на мягкую траву и побежала вдоль поместья. Лишь один раз я обернулась, видя, как из моего окна высовывается огромная черная тень.

В парке слышались еще шаги, заставившие меня спрятаться за кустом и дождаться, когда они стихнут.

Надо мной было единственное открытое окно, до которого я могла дотянуться, если немного постараюсь!

Карабкаясь по лозам и раздирая себе руки, я толкнула створку, ступая на подоконник дрожащей ногой. Я все еще прислушивалась, глядя на темный парк, пытаясь перекинуть ногу через подоконник и осторожно влезть внутрь.

Глава девятая

– Моя фея?! – удивился сонный голос Венциана позади меня. Он сонный привстал на кровати, а одеяло обнажило мощный торс. Я вздрогнула и чуть не упала, уцепившись за штору и оборвав ее. Карниз больно ударил меня по голове.

– Мышь волосатая! – выругалась я, не помня себя от отчаяния и страха, путаясь в шторе и … и…

– Фея! – замер голос на полуслове, когда я, выпутавшись из шторы неловко шагнула на мягкий ковер.

– Там … чудовища! В поместье и в парке! – прошептала я, закрывая окно. А потом бросилась к двери, ища ключ на столике, чтобы закрыть ее. Мои руки тряслись, пока я пыталась попасть ключом в замочную скважину.

– Какие чудовища? – спросил Венциан, а покрывало сползло еще немного, обнажая широкий рельефный торс, на который мне было ужасно стыдно бросить взгляд. – Так, иди сюда…

Я была настолько напугана, что подошла и присела на кровати. Я чувствовала, как меня обнимают, прижимая к себе.

– Ч-ч-чудовище, – шептала я, чувствуя, что от объятий мне становится легче. – Там… Я их слышала…

– Все хорошо. Не переживай. Есть чудовища для бедных, а есть для богатых… Это чудовища для бедных едят их в темном переулке. А чудовища для богатых ведут себя иначе, – слышала я, пока меня гладили и успокаивали. – Перед тем, как явиться в дом, они пишут записочки дворецкому и озвучивают цель визита… Так вот, я записочку не получал.

– Чудовища, – мотала я головой, чувствуя, что мысли спутались, а натертые руки горели так, что хотелось на них подуть.

– Это не могут быть чудовища, – утешали меня, уткнув в свое плечо. – Они обычно оставляют запись в альбоме для гостей. Ну, знаешь, как это бывает?

Я почувствовала, как мое лицо взяли в руки. У меня не было сил даже сопротивляться.

– Вы шутите? – вздохнула я, чувствуя, как страх медленно отступает. – Еще скажите, что они оставляют запись в гостевой книге.

– Ну разумеется! Что –то вроде… «Приглашаю вас на бал», «Приглашаю вас на прием», «Я тебя съем этой ночью, а кишки развешу по люстре!», – улыбнулись мне, разговаривая со мной, как с маленьким ребенком. – Так вот, я точно знаю, что этой надписи не было… Так что успокойся, все хорошо…

Меня погладили по голове, снова прижимая к себе. Я так и не решилась его обнять, лишь скользнув пальчиками по его груди.

– Все-все-все, – облокотили меня на себя, положив себе на грудь и расчесывая мои волосы пальцами. Мне было страшно слышать, как быстро-быстро бьется его сердце. Он что? Испугался?

И правда, так было не очень страшно… Уж намного лучше, чем остаться одной в комнате. Няня меня убьет, когда вернется! Хотя, с другой стороны, мы ведь ничего предосудительного не делаем?

Я почти уснула, слыша, что Венциан уже спит. Как вдруг в коридоре послышались шаги.

Слезая с кровати, я прокралась к двери, прислушиваясь: «В доме девка и ее инвалид! Так что бояться нечего! Значит, информация верная. Скажешь спасибо своей крале!».

Зажав рукой рот, я бросила взгляд на спящего Венциана и на его кресло, стоящее рядом с кроватью.

Шаги приближались. Изредка слышались звуки открываемых дверей.

– Нет, ну надо же! Как только я подумал про это поместье, как является твоя краля и говорит, что всех слуг распустили! – усмехнулся кто-то в коридоре, скрипя дверью. – Вот как это еще назвать, кроме везения?

Я замерла, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. За дверью слышались голоса и шаги.

«Он не сможет себя защитить!», – пронеслась в голове мысль. «Вот зачем он распустил слуг?! Они могли бы хотя бы…», – думала я, не зная, что делать. Я даже не знала, кто это за дверью! Наверное, преступники!

– А помнишь поместье этих Ормилей? – послышался еще один голос, пока я бесшумно делала шаг назад, поглядывая на спящего Венциана. Ковер скрадывал мои шаги, пряча от посторонних ушей.

Послышался хохот, а я подбежала к Венциану.

– Проснитесь! – прошептала я, поглядывая на дверь.

– Что такое? – открылись синие глаза, а он сладко потянулся.

Эти синие глаза смотрели на меня так, словно пьяные, а рука потянулась к моему лицу.

– Там разбойники, – испуганно прошептала я. – Нам нужно что-то делать…

Сердца заходилось, когда я косилась на дверь.

– Разбойники? – улыбнулись мне, убирая мои волосы за ухо. Я готова была возмутиться тому, что он прикасается к моим волосам, но сейчас было не до этого. – И что?

– Они… Они пришли вас ограбить! – прошептала я, глядя в синие глаза. Венциан вздохнул, а одеяло сползло с его мощной груди.

– Надорвутся, – рассмеялся он, глядя на меня, как на маленькую перепуганную девочку. – Я хочу посмотреть, как они будут рыдать и кряхтеть, пытаясь вынести мое состояние.

Не понимаю, что в этом смешного!

– Вы что? – задохнулась я, прислушиваясь к шагам за дверью. Видимо, они зашли в соседнюю комнату, чтобы набить свои мешки. – Не будете сопротивляться?

Я попыталась приподнять его и дотащить до кресла!

– Вы что творите? – заметил Венциан, глядя на меня удивленными глазами.

– Пытаюсь вас спасти! Хотя вы этого не достойны! – резко ответила я, пытаясь дотянуть его до кресла. Ну и тяжелый же он. – И сами знаете, почему!

– О, я польщен! – улыбнулся Венциан. – Не думал, что спасение придет ко мне в виде юной красавицы – жены!

– Могли бы помочь себе руками! – взмолилась я, понимая, что не справляюсь!

В соседней комнате что-то громыхнуло и звякнуло.

– Как двусмысленно это прозвучало, – едко заметил Венциан, пока за стенкой слышались шаги и неразборчивые голоса. Из всего, что было сказано, я разобрала только слов: «Бери! Я знаю, кому это загнать!».

– Вы мужчина! Вы должны сопротивляться! – заметила я, понимая, то это бесполезно.

– Я сопротивляюсь изо всех сил. Как видите, – рассмеялся Венциан, а я не смогла сдвинуть его с места. – Ах, оставьте меня, мадам! Меня уже ничто не спасет! А вы станете наследницей всего моего состояния. Представьте, каково это быть баснословно богатой вдовой!

– Вы… вы… – задохнулась я, понимая все тщетно. – Они вот-вот придут сюда!

– Обещаю, когда вас схватят и будут раздевать на полу, я буду кричать: «Не трогайте ее! Возьмите меня!», – смеялся Венциан, а я захныкала, глядя на окно. Возле окна стоял подсвечник.

– Вы будете что-то делать? – спросила я, чувствуя, как внутри колотится страх.

– Ничего, – усмехнулся Венциан, глядя на меня спокойным взглядом. – Абсолютно ничего!

– Может, у вас есть револьвер! – вспомнила я, как папа хранил в ящике стола магически револьвер «на всякий случай». Венциан покачал головой, мол, нет. – Вы… вы… невыносимы!

– Просто никто не пытался носить меня на руках, – вздохнул Венциан.

– Я понимаю, вы прикованы к креслу, и не можете защитить! Но хотя бы попытайтесь! – в отчаянии дернулась я, заслышав громкие шаги в коридоре.

– Я? Не могу себя защитить? – в этот момент улыбка слезла с его лица. На меня смотрели суженные голубые глаза, в которых плескалось «ах вот ты как!».

Ой! Сердце оборвалось, когда дверь комнаты дернули.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.