# Песня дождя. Кострома. Повесть. Часть 2

Ленуш Сердана

И всё…Темнота…Просыпаюсь опять в медпункте. Мне жутко неудобно. Яна сочувственно смотрит на меня.– Я же предупреждала тебя! Ромка, Ромка, что ты натворил?!..Я понял, что мои руки завязаны за спиной, я в смирительной рубашке. Вскоре пришли санитары с носилками. Кажется, я переезжаю.

Иллюстратор Елена Вячеславовна Сереберцева


© Ленуш Сердана, 2024

© Елена Вячеславовна Сереберцева, иллюстрации, 2024


ISBN 978-5-0062-8399-2 (т. 2)

ISBN 978-5-0062-8400-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## 1

Я вышел из корпуса рано утром. Бешеный, будто сорвавшийся, с цепи ветер крутил всё, что попадалось на его пути: песок, пластиковый стаканчик, пакеты из-под чипсов и мармеладок. На небе же он гнал серые тревожные тучи. На душе засела какая-то невероятная тоска. Вдруг из первого отряда вышел Кукушкин.

– Витька, ты что там делал?

– Так я там живу сейчас.

– А почему? Пришлось уйти из медпункта?

– А что мне там делать?

– Ты выздоровел? Марина тебя в первый отряд отправила.

– Что-то я не понимаю ничего, Роман!

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Обычно. А почему вы спрашиваете? Вы обратно в корпус?

– Я вышел из своего корпуса только что.

– Нет, вы шли из четвертого отряда, а ваш корпус вот – первый отряд, вы наш вожатый.

– Витька, ты бухнул на костре?

– Нет, вы меня реально пугаете, Роман. Вы вчера столкнулись на футболе с жирным Фуфаевым, наверно вас размотало. Отвести вас к Яне?

– Вчера костёр был, а футбол в прошлом году, когда ещё Яковлевич был директором.

– А кто, по вашему, сейчас директор?

– Марина. Павловна.

– Никакой Марины Павловны я не знаю.

– Кукушкин, не шути так, а то не будем тебя, вруна усыновлять!

– Меня?! Усыновлять?! У меня родители живы, да вы в братаны мне годитесь. У вас сотряс! Всё! Пойдёмте к Яне!

И Кукушкин взял меня под руку довольно сильно, будто я буду вырываться и повёл к комнате Яны. Когда мы зашли за рубку музрука я осел на траву: зал для выступлений был старый. Того нового красивого корпуса со свежей бело-синей краской не было!

– Кукушкин, ущипни меня. Он ущипнул.

– Нет!!!

– Что с вами, Роман? Я могу помочь. Моё сердце превратилось жесткий кусок пластмассы, внутри всё похолодело и затошнило. На крик высунулся опухший музрук. Я хрипло спросил:

– Где ваша дочь?

– Ромка, нажрался что ли?

– Я серьёзно сейчас спрашиваю!

– Нет у меня никакой дочери. Два сына у меня, парь.

– Пошли к Яковлевичу!

Кукушкин переглянулся с Пал Генадьчем и пошёл за мной. Меня начинала бить истерика. В животе сконцентрировался узел из боли. Я подошёл к такой родной двери постучал. Сердце билось, как ненормальное, внутри всё орало: – Марина! Выйди, пожалуйста! Пусть кончится эта пытка!

Раздался кашель и вышел Яковлевич. Провал… Чернота…

Я проснулся в медпункте, пытаясь собирать себя по частям. Успокаиваюсь, всё же прошло! Я проснулся от этого кошмара!!! Думал сдохну. Слышу, как Яна пишет что-то, ручка шуршит по бумаге.

– Яна!

– Рома, как ты?

– Слушай, мне еще никогда так явственно не снились кошмары, словно наяву.

– Бывает, не переживай. Я тебе укольчик поставлю успокоительный. Ага-ага, всё. Болючий.

– Да, есть такое.

– Это всё из-за этого Фуфаева! Сотрясение лёгкое точно есть у тебя…

– Яна! Хватит! Где Марина?

– Рома. Ты и вчера звал какую-то Марину.

– Яна! Не издевайся надо мной, пожалуйста!

– Ром, не пугай меня. Если у тебя это не закончится, мне придется тебе вызвать врачей.

– В психушку, что ли?

– Ну что ты сразу так? Просто обследуют тебя. Что с тобой происходит? Ты нас напугал. Яна с сочувствием посмотрела на меня.

– Я вожатый первого отряда, директор Яковлевич, повара Зойка и Гриша?

– Да. Слава Богу! Ромка, не пугай больше!

Мой мир рухнул. Всё! Я не вижу смысла жить.

## 2

Я не ел, Яна ставила капельницы. Я сильно похудел. Мне привезли откуда-то инвалидное кресло. Раздолбанное, но передвигающееся. Я ездил по территории лагеря и искал доказательства, что та смена с Мариной мне не приснилась, но пока тщетно. Съездил к купалке, там не было подсветки. Ведь не стали бы делать все эти вещи только для того, чтобы зверски прикольнуться надо мной?! Каждое утро просыпаясь, я надеялся, что это сон, но это было не так. Мне делали уколы, которые я чувствовал, у меня болела душа и будто все внутренние органы стонали от жутчайшей фрустрации. Я съездил к ивам, помня до мелочей каждый наш день. Я люблю Марину, но она будто застряла в другом измерении. Я не верю, что её не существует. Недавно пытался опять разговорить Яну, но она явно дала понять, что мне срочно надо завязывать с навязчивой идеей о никому не известной директрисе, иначе я попаду в дурку. И шли серые тупые дни сурка, в которых я пытался не сойти с ума окончательно и продолжал искать выход из временной петли, как потом я начал это называть. Люди вокруг меня жили прошлой жизнью, которая была год назад, а я жил будущим, надеясь, что выберусь и встречусь с Мариной. Кукушкин стал опять чужим, повара так и воровали, идя к увольнению и статье. А старое пианино издавало произвольные звуки в старом зале. Там скрипели половицы в унисон с моей израненной душой. Как же наша «Кострома»? Точно, поищу в инете. И я принялся шерстить. Я же адрес тогда даже запомнил. Я нашёл её! Понятно? Не сумасшедший я! Вот её аккаунт, дочь, муж. Муж!!! У них нормальная семья, фотки все втроём…

Может я статью какую про неё прочитал перед сотрясом? Но как столько информации в меня зашло? Совсем непонятно. Как-то раз, я ехал по берегу и увидел лодочника. Того самого Борисыча, что дал нам кормилицу для свидания. Поздоровались, он удивился моей худобе и бледности. Я рассказал про сотряс.

– Вот я и думаю, не та же твоя краля тебя так довела!

– Какая?!

– Для которой ты лодку брал. Что? Не получилось тогда ничего?

Засохшими губами я прожевал:

– Я брал лодку. Вернул в ивы?

– Да, всё супер, могу ещё дать, как выздоровеешь. Где краля то твоя? Марина, кажись?.. И всё…

Темнота…

Просыпаюсь опять в медпункте. Мне жутко неудобно. Яна сочувственно смотрит на меня.

– Я же предупреждала тебя! Ромка, Ромка, что ты натворил?!..

Я понял, что мои руки завязаны за спиной, я в смирительной рубашке. Вскоре пришли санитары с носилками. Кажется, я переезжаю.

## 3

Я очнулся, но лежал не шевелясь, делая вид что сплю с их дурманной пичканины. Надо же как бывает, только начала налаживаться жизнь, вроде даже видишь будущее, идешь к нему, мечтаешь, планируешь… И вдруг случается какая-то несусветная хрень, которая все планы, надежды комкает, как лист бумаги и кидает в урну, полную таких же противных комочков. Вот и найди там свой и попробуй привести в порядок. А у меня что за дичь? Я рискую никогда не узнать. Наслышан как обкалывают в дурках, до неузнаваемости, до состояния овоща. Лучше буду притворяться сразу таким, хоть может дозы поменьше колоть будут. Кто-то зашёл.

– Ничего не понимаю. Судя по аппаратным данным, он очнулся. – Роман, вы нас слышите? – спросил бархатный мужской голос. Я затаился и еле дышал.

– Вы уверены, доктор? – сказал Маринин голос. Мать твою, Её голос!!! Что делать? Это опять ловушка!

Сейчас снова случится какая-то фигня.

– У него учащается пульс. Сильно. Надо сделать укол. Сейчас пришлю сестру.

– Нет!!! Пожалуйста! Я больше ничего не буду говорить! Не надо укол! Ну сжальтесь! Я спокойно полежу, не дергаясь! Зачем я вам обколотый, я же не буяню, я никому не мешаю…

– Тихо, тихо! Вам нельзя столько говорить! Успокойтесь! Жанна, ну где вы ходите, в самом деле! Срочно к Смирнову сюда.

Мне сделали укол. А я решил, если благодаря уколам будет появляться Марина, то пусть колят, поживу немного в мечтах. И точно:

– Ромочка, любимый, ты слышишь меня.

– Да.

– Я думала, ты покинешь меня. Ты вошёл в кому, но так быстро из неё выбрался, что я торжествовала лёгкую победу. Но нет! Ты пробыл после неё в вегетативном состоянии три недели, долгих двадцать два дня!

– Дай руку!

Марина с готовностью сжала мою ладонь.

– Скажи, в лагере от чего у меня был сотряс?

– От… Ну… Этих… Оральных ласк.

– Мариша. Ты настоящая. Держи меня за руку, прошу.

– Много не говори, нельзя. Тебе было плохо там? В этом вегетативном состоянии?

– Да. Очень.

– Врач говорил, что ты мог там чувствовать боль, уколы…

– Я и чувствовал. Я, сейчас очень счастлив, хоть до конца и не верю. Да. А что со мной случилось?

– О. Не помнишь, – грустно сказала Марина. – Мы рассаживали детей по автобусам. Там на пятачке места мало. И как так получилось, судьба видать: Егор обнимался с друзьями, которым надо было ехать на другом автобусе, ему крикнули, что его автобус отправляется он побежал спереди от стоящего автобуса и рисковал выскочить на уже набирающий, скорость его автобус. И тут выскочил ты, чтобы откинуть его от опасности и получил сильный удар по левой стороне. У тебя сотрясение, сломаны три ребра и рука в двух местах…

В кабинет вошёл доктор:

– Как дела?

– Хорошо, он говорил. Как вы и предполагали, лекарство играло с его мозгом.

– Теперь всё будет хорошо. Больше не разговаривайте, не перегружайте больного. Пусть спит. Подержите за руку, если он боится опять попасть в нехороший сон. Можете почитать ему что-нибудь.

– Спасибо, доктор, я поняла. Мне обязательно надо уехать, но сменить меня приедет Витя.

Я всё это слышал и успокаивался. Всё будет хорошо. Обязательно.

## 4

До меня стало доходить: три недели я валялся. Роспись пролежал, смена подходит к концу. Блин, Марина-то как? Она моталась между мной и лагерем? Раз уехала, видимо да. Как же устала моя девочка, малышка моя, одни со мной проблемы. А если она решит меня бросить? Кому это всё нужно?!

Ну вот, опять не получилось успокоиться. О, пришёл Кукушонок. Типа сплю.

– Привет, Роман. Марина сказала, что вы просыпались, но я уже привык разговаривать с вами каждый день. Думаю, может вы слышите меня. Алиса в третьем отряде, я в первом, вы должны были быть моим вожатым, вот уж не повезло, но у меня всегда так, я то привык, а вас жалко. У вас вон какая любовь с Мариной. Палной. С Алиской мы закорешились очень сильно. А больше в эту смену нет никого из знакомых, все новенькие. Марина у вас всё время сидела, в лагере мухой всё туда-обратно, откуда и силы. Как же она вас любит. Разговаривала с вами, твердила, что если вы не проснётесь, то она будет жить только ради нас с Алиской и отношений больше не заведёт. А мы так не хотим. Мы за то, чтобы вы вместе и мы все вместе были. Один за всех и все за одного. Как гардемарины ваши, малыши из четвертого отряда. Да, ещё родители ваши приезжали неоднократно, мы их успокоили, что посидим тут и дадим знать, когда вы очнетесь. Надо позвонить. Марина не стала ничего говорить про свадьбу, ваши отношения и меня с Алиской. Я считаю правильно. А то подумали бы, что у вас голова лопнула от такой насыщенности в жизни за один неполный месяц. В общем мы с Алиской очень ждём вашего выздоровления, вам надо успеть восстановиться к третьей смене, на которую мы тоже собираемся…