Яна Усова
Навигаторы. Затерянная планета

Пролог

Горячие губы обхватывают мой сосок, чуть прикусывают. Руки Вэрдиана исследуют моё тело, находя чувствительные к ласкам места. Стеснения нет, лишь чувство правильности происходящего. Вэрд оставляет на моей коже дорожку поцелуев, от шеи до груди. А затем, не торопясь, спускается вниз и проводит языком по влажным складочкам. Я ахаю и выгибаюсь.

– Тшш, моя Конфета! Ещё рано! – шепчет Вэрдиан. Раз за разом он подводит меня к пику, но не даёт разрядиться, пока я не стону:

– Я хочу тебя, любимый.

Он замирает, и счастливая улыбка озаряет его лицо, а затем он целует меня, очень нежно, мягко. Я просто горю от его прикосновений. Небольшой дискомфорт – и толчки становятся сильнее и глубже, а ласки чувственнее и откровеннее. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть – и я взорвусь, перестану существовать…

Внезапно этот чувственный ураган нарушает плач ребёнка. Я тут же открываю глаза.

Светает. Под спиной у меня жёсткая лежанка с матрасом, набитым душистым сеном. За неполные шесть лет в этом мире я уже привыкла к тому, что иногда особо прочные сухие травинки прокалывают грубую ткань и колют бок или лодыжку.

За печкой спит баба Виши, в последние дни у неё разыгрался ревматизм. За стеной громко стрекочут ингри – большие насекомые, – у них начался брачный период. Вдалеке слышится пение миньоны – маленькой серой птички с розовым клювом и нежно-розовым хохолком. Миньона в этом никому неизвестном мире поёт каждое раннее утро, даже зимой, даже в осенний ливень.

Сердце бешено стучит. Соски напряглись, низ живота болезненно ноет. Я сжимаю висящий на груди камень – помолвочный квазар рода нье' Товен. Из глаз льются слёзы.

Опять этот сон. Он снится мне часто. Очень часто. Он выматывает душу, отбирает силы. Но как же я хочу вернуться туда, ведь наяву никогда больше не смогу увидеть любимого, никогда не увижу родителей и родную планету.

Великая точка начала, зачем подсознание снова и снова возвращает меня к прошлому, которое я безуспешно стараюсь забыть? Забыть только для того, чтобы находить в себе силы жить дальше, ведь знаю, что по-прежнему уже никогда не будет. Знаю, что застряла на Лавише до конца своей жизни, которую погубила своими же руками.

Рядом снова всхлипывает малыш.

Глава 1

Вэрдиан (Вэрд) нье' Товен

– Мама, мама!

Я влетел в столовую, мне не терпелось рассказать ей про странный сон. Вчера она пела мне, когда я засыпал, хоть камердинер и не одобрял таких нежностей. Это была колыбельная, и перед тем как поцеловать почти уснувшего меня в лоб, мама сказала нечто странное:

– Спи, Вэрд, возможно, тебе приснится твоя пара.

Свой сон я хорошо запомнил. Сначала мне снилось, как Лэрд, мой старший брат, снова дразнит меня: «Сало, ты опять не смог подтянуться! Ты никогда не поступишь в школу пилотов и отправишься на планету чистить загоны линов!»

Накануне так и случилось: я сделал всего пять упражнений на пресс, и Лэрдиан в очередной раз обозвал меня ливером. И в этот раз, несмотря на то, что камердинер посоветовал не обращать на него внимания, я набросился на брата, но из-за моей неуклюжести ничего не вышло – Лэрд тут же отвесил мне подзатыльник и, хохоча, унёсся на урок этикета. Я же побрёл на урок ненавистной математики. Ничего в ней не понимал: как можно какие-то буквенно-численные значения складывать вместе или, например, умножать их друг на друга, а потом получить вполне себе нормальную цифру?!

Потом мне снилось, как папа учит меня – меня, а не Лэрда – летать на катере.

Это было моей второй заветной мечтой – летать, как её высочество Микаэлла. Когда мы с Лэрдом смотрели записи соревнований, в которых принимала участие наша будущая императрица, мы даже забывали о наших спорах.

Но в первую очередь я мечтал о том, чтобы поступить в школу пилотов и служить на станции помощи смотрителям.

– Почему?! Ну почему для поступления нужны математика, физика и физическая подготовка?! – кричал я, стоя в душе и с ненавистью глядя на своё отражение в чуть запотевшем зеркале.

У меня не было способностей к математике, как у моей сестры Вэрмилии, а мой торс заплыл жиром. Я люто завидовал Лэрду, который родился раньше меня всего на полтора года, но вырос стройным и подтянутым; физические упражнения не вызывали у него отдышку и боль в суставах, как это случалось со мной.

Наш отец служил начальником станции помощи смотрителям. На его счету сотни боевых операций, тысячи спасённых жизней. Тэран нье' Товен всегда больше интересовался функционированием огромной станции, нежели успехами своих сыновей и дочери. Поэтому редкие, хотя и довольно жёсткие уроки пилотирования мы с Лэрдом принимали за счастье.

А потом мне приснилась какая-то женщина. Короткие рыжие волосы покрывали её голову лишь частично, а обнажённая кожа неприятно бугрилась розовыми рытвинами. Лицо женщины обезобразили шрамы, казалось, ей очень больно. Она плакала, громко кричала и звала меня: «Ну, где же ты, Вэрдиан?! Вэрдиан, помоги!»

Сон был очень ярким и живым, даже проснувшись, я долго не мог прийти в себя. И вот эта некрасивая тётенька станет моей парой?! Но она же совсем взрослая! И такая уродливая!

И вот теперь я примчался в столовую, спеша сообщить маме об этом сне.

– Она приснилась мне! Приснилась! – быстро проговорил я. – Мама, мне приснилась моя пара!

Мама аккуратно положила приборы на тарелку, отец промокнул губы салфеткой и насмешливо посмотрел на маму.

– Найтилия, я ещё понимаю, почему такие сказки интересны Мили, но зачем они Вэрдиану?

Лэрд едва заметно фыркнул, уткнувшись в тарелку, и я напрягся: ну всё, этот придурок уже придумал новое измывательство надо мной. Мили с любопытством смотрела на меня и улыбалась. Недавно у неё выпал передний зуб, и она стала немного присвистывать во время разговора, что тоже не осталось без внимания противного братца.

Мама упрямо подняла подбородок.

– Не вижу в колыбельных ничего страшного. А сон просто навеян переездом. Вчера выдался насыщенный день, – ответила она папе, и, повернувшись ко мне, ласково улыбнулась. – И кто же тебе приснился, сынок?

– Вот будет умора, если это какой-нибудь сах, – ехидно прошипел рядом Лэрд.

Я смутился.

– Ну, расскажи нам, Вэрдиан нье' Товен, о своём сне, – спокойно, чуть насмешливо попросил отец, и мама ободряюще улыбнулась мне.

Все знают эту колыбельную, виги её часто поют, когда остаются ночевать на новом месте. Считается, что в такую ночь может присниться твоё будущее – тот, с кем разделишь жизнь, с кем сможешь зачать особенных детей, которые возьмут самое лучшее от обоих родителей.

Накануне мы, наконец, переехали на станцию, которой отец руководил вот уже почти год. И всё это время для него и нас оборудовались отдельные апартаменты. До этого отец жил в обычной офицерской каюте. Конечно, мы и раньше прилетали на станцию. Мама очень скучала по отцу, да и нам с Лэрдом и Мили очень нравились эти путешествия, хотя брат никогда не признался бы в этом. Но я видел, как горели его глаза, когда строилась червоточина для перехода с орбиты материнской планеты вигов на станцию и когда мы приближались к станции, на которой служит отец.

Умение строить быстрый переход из одной точки Вселенной в другую даровано не всем вигам. И о наличии своих способностей виг узнаёт только ближе к четырнадцати-пятнадцати годам. Отец умел открывать восемь червоточин одновременно, что очень много для того, кто не учился в школе навигаторов. Мама же не обладала такими способностями совсем. Но это совсем не значит, что способностями к поиску и построению червоточин не обладали её родители, дедушки, бабушки.

Поэтому с самого раннего детства нам внушали, что виги, не обладающие способностями к построению быстрых переходов, – такие же полноценные, как и те, кто умеет открывать червоточины. Возможно, гены таких вигов дремлют, но их потомки будут наделены силой, дарованной Великой точкой начала.

И вот состоялся переезд. Наши апартаменты состояли из спальни родителей, наших, кабинета отца, просторной гостиной и столовой. Ещё имелась пара комнат, одну из которых занимал наш с Лэрдом гувернёр. Спортивного зала, кухни, картинной галереи, учебного класса в наших апартаментах не имелось. Всё это, за исключением портретов родственников, находилось на самой станции – на общем для персонала уровне. Нам с братом предстояло учиться с другими детьми нашего возраста – детьми сотрудников станции. Вэрмилия пока ещё была мала для обучения в классе, её уроки развития проходили в частном порядке, в общей гостиной семьи нье' Товен, пока мы с Лэрдом занимались с остальными.

Отец нахмурился, а мама поторопила:

– Вэрд, милый, расскажи нам о своём сне?

Я вдохнул и скороговоркой произнёс:

– Мне снилась тётя с некрасивыми шрамами на лице, – ответил я, опустив голову, и совсем тихо закончил: – Кажется, у неё рыжие волосы.

Родители переглянулись и синхронно пожали плечами. Похоже, среди их знакомых рыжих женщин не было. Я немного взбодрился. Может, этот сон – просто сон? Рядом рассмеялся Лэрдиан.

– Рыжуха и Толстяк! Сладкая парочка! Ржавчина и Пухлик! Обжора и Конопушка!

Я развернулся и бросился бежать. По щекам текли слёзы. Схватив с кровати планшет, на котором была загружена карта станции и расписание занятий, я быстро пошёл в сторону класса. Опаздывать не рекомендовалось.

Первым шёл урок медитации.

Десятилетки никогда не открывают червоточины, как и двенадцатилетки. Первые переходы, при наличии дара, виги открывают лет в четырнадцать, а то и в шестнадцать. А до этого времени мы должны освоить все техники, способствующие этому.

На медитации ходил весь класс, несмотря на то, что больше половины ребят не были вигами. Встречались среди моих сверстников и полукровки. Полукровка – ребёнок навигатора и представителя какой-либо иной расы. Как объяснила мама, полукровки тоже могут обладать впечатляющими способностями. Например, муж сестры будущего императора Лерсано нье' Оалу умеет открывать одиннадцать червоточин, хотя, когда он выпустился из школы навигаторов, мог удерживать всего шесть быстрых переходов.

Полукровки тоже могут поступить в школу вигов, если у них обнаруживается дар поиска, при этом не обязательно иметь способности к открытию червоточин при поступлении. Способности нашей расы мало изучены, но одно совершенно ясно – если у тебя есть способности к поиску, у тебя есть и способность строить быстрые переходы.

– Наша раса гордится множеством великих вигов, которые не обладали даром навигаторов, но сделали для расы очень многое, – как-то рассказывал нам отец в один из своих немногочисленных выходных. – Например, господином нье' Моттексом – бывшим главой департамента дипломатических отношений. У него совершенно нет способностей к поиску, но его деятельность на поприще межрасовых отношений для нашей планеты имела огромное значение. Именно он виртуозно остановил войну, чуть не разверзнувшуюся между иолли и тарбайцами из-за… супа.

Крейсер иолли охранял свою часть узкого, свободного от огромных, будто планетоиды, камней, перехода в Ванамском астероидном поле, а команда крейсера тарбайцев проводила тренировку, которая заключалась в разбивании астероидов на небольшие, конечно, по космическим меркам, камни. Бомбардир тарбайцев выбрал неудачную цель – слишком близкую к иолли, – а потом ещё и напутал с расчётом траектории, по которой должны были лететь образовавшиеся после выстрела «мелкие» камни. После разбития астероида от него откололся огромный камень, который полетел в сторону корабля иолли. Задев по касательной борт, камень поменял траекторию и устремился в астероидное поле, откуда и прибыл. В это время на корабле иолли проходил банкет в честь прибытия посольства навигаторов, и капитан крейсера иолли как раз лично наливал знаменитый ферментированный суп иолли в чашу господина нье' Моттекса. Такой суп иолли готовят только для очень дорогих гостей, ведь готовка занимает целых шесть месяцев.

Защита крейсера иолли, конечно же, выдержала попадание, но толчок оказался очень заметным. Судно содрогнулось вместе со всеми находившимися на борту. Суп вылился на господина нье' Моттекса, капитан-иолли, мгновенно потеряв контроль, приказал палить изо всех орудий крейсера по тарбайцам. К счастью, господин нье' Моттекс не обиделся, но признал, что необходимо отплатить тарбайцам чем-то подобным. На крейсере иолли нашлась ярко-жёлтая флуоресцентная краска, которую зарядили в орудия. После выстрела нье' Моттекс связался с тарбайцами и объяснил тем, почему их крейсер теперь сверкает при малейшем попадании света на его поверхность, нарушая всю маскировку.

Или вот ещё пример – господин Привейн нье' Риолин, предок её высочества Микаэллы. Он тоже не обладал даром, но упорядочил и развил теорию строения чёрных дыр и стал ректором университета.

Поиск…

Лэрд очень надеялся, что у него обнаружится дар. Он просто мечтал стать смотрителем. Я же совершенно не стремился изучать дипломатию, медицину или ботанику, электротехнику или роботостроение. Все мои мысли занимала идея стать хорошим пилотом. Меня не интересовал дар, но часть занятий по медитации посвящалась именно этому. Мой отец имел дар, правда, один из самых распространённых – искать воду; дедушка по линии отца мог находить кремнийорганические соединения, а сестра отца – гранит. Вот и нам через два урока предстояло сидеть с куском какого-нибудь гагата и, используя медитативные техники, пытаться понять, тянет нас через пространство к этому гагату или нет.

Запыхавшись, я прибежал в зал для медитации, схватил коврик, уселся на него и только после этого осмотрелся. Вчера утром, едва мы прилетели на станцию, отец распределил нас с Лэрдом по классам. Занятия пролетели быстро. В таком формате мы с Лэрдианом никогда не учились, поэтому я прилагал усилия, чтобы не отвлекаться, старался слушать преподавателей и не успел сразу рассмотреть всех своих одноклассников. А сегодня мне представилась такая возможность. Я сидел на коврике, вытянув ноги вперёд (скрестить их не получалось – мешал живот), и осматривался. Насчитал семь мальчиков и четырёх девочек нашей расы, а остальные оказались представителями совершенно разных видов, некоторых из них я даже не знал! Вот, например, чуть впереди, справа от меня, сидел мальчик с абсолютно лысой серой головой, его крошечный нос-хоботок смешно дёргался, а три пары рук были сложены в замок на животе. А почти рядом со мной сидела симпатичная девочка с длинными зелёными волосами, чуть раскосыми чёрными глазами и аккуратным носиком. Вот только рот до подбородка закрывала тёмная, не просвечивающая ткань. Я задумался. Это обычай этой расы? Или такая религия? У иллюминатора сидел какой-то субъект – на голове шапка с бусинами и рогами, лицо и туловище замотаны в ткань, часть нитей с бусинами проходит под предполагаемым подбородком. У меня на планшете имелся справочник по расам, скорее всего, там нашлось бы описание моих одноклассников, так что вечером я решил посмотреть, кто со мной учится.

В класс вошёл преподаватель. Конечно же виг, ну кто ещё мог преподавать медитации, направленные в основном на развитие навигаторских способностей? Преподаватель очень нудно нам рассказывал о том, чем отличается медитация от сосредоточенности. Времени на это он убил много, но, судя по переглядываниям моих одноклассников, из сказанного они усвоили столько же, сколько и я, то есть почти ничего. Девочка с зелёными волосами в конце лекции спросила:

– Господин нье' Лековиц, для чего не навигаторам изучать эту тему? Чистокровный элефин или туви никогда не откроют быстрый переход.

Преподаватель оживился:

– Туви Килянсэ, – обратился он к девочке, и я сделал мысленную пометку: вот, значит, как называется раса этой девочки. Интересно, подумал я, Килянсэ – это личное имя или родовое? Преподаватель тем временем продолжил отвечать на вопрос: – Конечная цель медитации – добиться полного спокойствия ума и тела при сохранении осознанности и внимательности. Медитация существует миллионы лет, а регулярные практики позволяют всем, не только навигаторам, укрепить психологическое и физическое здоровье, повысить внимание и концентрацию, чтобы добиваться успехов в работе и учёбе. – Господин нье' Лековиц обвёл наш класс взглядом. – Многие из вас, несмотря на юный возраст, планируют остаться на станции, помогать спасать жизни. В вашей будущей деятельности медитации могут очень помочь, ведь не секрет, что спасательные операции бывают очень сложными и опасными; медитации помогают избавиться от стресса и приобрести внутренний покой и гармонию.

Второй мой учебный день на станции прошёл безрадостно. Математика, литература Элеи (Великая точка начала, как ты могла позволить создать эти бесконечные баллады элефинов? Они же каждый чих описывают, как значимое явление природы!), физика статических абсолютно твёрдых тел, биология клетки и основы истории рас-союзников.

Я еле сдерживал зевоту, когда преподаватель-магтинец рассказывал о причинах междоусобных войн сахов или хлеосов, об элейских клановых войнах семидесяти восьми тысячелетней давности. Проснулся, только когда господин Маахинэ сообщил, что через неделю ждёт от нас доклад о войне за южную часть пустыни Аори мира Ныати на двадцать страниц и что на следующем уроке будет контрольная по способам жертвоприношений патрициканцев.

В мире Патриц жертвоприношения проводились по любому поводу: не так посмотрел на соседа, выловил чалини (местный вид рыбы) больше, чем прошлом году, родил пятерых детей вместо шестерых – жертвоприношение. Клан решил воевать – жертвоприношение, вождь клана женился – жертвоприношение. Жертвовать могли совершенно разное: от ягод, посыпанных травами, и отрезанных семенников священных животных до собственных соплеменников.

– Буээ! – возмутился я вместе с классом.

Уроки закончились, и я вернулся домой. Хотя домом это место я пока называть не привык. Мамы и сестры в гостиной не оказалось, Лэрд ещё не вернулся с занятий, а у нашего гувернёра сейчас было свободное время. Проходя мимо отцовского кабинета, я услышал, как он громко и возбуждённо говорит:

– Навигатор! Обученный навигатор чуть не погиб! У нас теперь огромная дыра в одиннадцатом звене. Кирьена заменить просто некем! Если бы поставка медикаментов и новых капсул прошла вовремя, мы не лишились бы начальника оборонительного звена почти на полгода! Почему твоё ведомство, нье' Фиард, не отработало поставку?

– Почему твои подчинённые, нье' Товен, не в состоянии правильно оформить заявку на обеспечение? – вопросом на вопрос ответил незнакомый мужской голос. – Откуда я могу знать, картриджи каких марок вам нужны? Ты знаешь, нье' Товен, что в нашем флоте у смотрителей встречается около пятисот разновидностей капсул? И только четверть картриджей подходит к капсулам иной модификации! Я должен угадать, картриджи для какой модификации капсул вы запросили? – Он стал зачитывать какой-то документ: – Антибиотики – восемьсот килограмм, препараты доля свёртывания крови – семьдесят два килограмма, гепатопротекторные средства – две тонны.

Тут незнакомый и невидимый мною мужчина начал смеяться.

– Противозачаточные средства – семьдесят тысяч упаковок. Серьёзно, нье' Товен, нужно так много? У тебя там точно станция помощи смотрителям? – Смех оборвался, а мужчина довольно резко сообщил: – Могу поставить тебе восемьсот килограмм антибиотиков, которые будут действовать только на иххлейцев, или, скажем, семьдесят тысяч комплектов противозачаточных средств для аринцев – рыб по строению половой системы… Как думаешь, остальным твоим служащим они понадобятся? Сколько раз говорить, нье' Товен, формулируй запросы точно! То же касается и других поставок, от запасных частей к катерам, насосным или фильтрующим установкам до предметов интерьера личных отсеков служащих. Не проблема, я могу поставить тебе один комплект таникийских штор. Ты уверен, что твои служащие смогут разместить сто восемьдесят три метра металлизированной ткани в своём отсеке?

– А твоё ведомство, нье' Фиард, такое всё правильное? Даже на в кои-то веки, – отец будто передразнил его, – правильно составленный заказ пришло то, что мы не запрашивали! Вот скажи, зачем мне на станции нужна мелкоячеистая рыболовная сеть из унимских водорослей? Ты хоть раз видел эти водоросли, нье' Фиард? Нет? Так я скажу тебе, это – тонкая паутина, способная удержать только едва вылупившегося из икры головастика. А ведь в заказе стояла – заметь, в правильно оформленном заказе – крупноячеистая металлическая, дранкз волумский, металлическая сеть! Металлическая!

А ты участвовал в спасении сысьенского флота? Нет? – распалялся отец. Я никогда не слышал, чтобы он так кричал. – Там было двести тысяч раненых, двести! Нам бы пригодились любые антибиотики. Все они содержат какую-то часть универсального и добавки под конкретную расу. Ты и твои служащие не знаете об этом?! В следующий раз, нье' Фиард, приглашу тебя к раненым, которым я обещаю, что помощь уже близка, понимая, что служба снабжения опять облажалась и что кто-то из них не проживёт и двух часов. В следующий раз ты вместе со мной будешь держать очередного матроса или солдата за руку, пока он умирает! Будешь вместе со мной подписывать письма вдовам, детям, родителям, потерявшим близкого только потому, что, дранкз волумский, у меня не было хоть какого-нибудь антибиотика или препарата для свёртываемости крови.

Ты знаешь, что творят элефины, когда у них нет медикаментов прямого действия? Они смешивают их из имеющегося в наличии. Токсичные, с дикими побочками, не всегда помогающие. А потом я трачу средства империи, чтобы привести их в психологическую норму. И знаешь, что я говорю им? Что мы неправильно поставили запятую в ста пятидесятистраничной форме на закупку антигистаминного средства для люпитов. – В конце он уже бешено орал.

Собеседник отца тоже повысил голос.

– Да как ты не понимаешь, что документы твои люди составляют неправильно, заявки доходят до меня только после трёх инстанций и уже очень отредактированные! А ещё есть торговые эмбарго Кирлеи и Никси, а твои служащие и медики не читают наших рекомендаций, и не очень-то стесняются просить доставить оттуда грузы, хотя у айхайев, с которыми последние два года у нас вообще нет задержек с поставками, спокойно можно купить препараты с теми же действующими веществами и, представляешь, —мужчина будто плевался ядом, – такими же концентрациями действующих веществ. Какая проблема ознакомиться с новинками? Протестировать их в спокойной обстановке? Моя служба отправляла тебе на пробу по паре сотен коробок препаратов, разжижающих кровь, антисептиков, антибиотиков, препаратов, нормализующих работу кишечника после вмешательств!

Отец, казалось, успокоился.

– Ты отправишь мне управляющие искинами платы с последним грузом?

– Отправлю, когда ко мне придёт корректно составленная заявка, – отозвался мужчина. Его голос звучал надменно.

Отец ударил кулаком по столу и, уже не сдерживаясь, громко крикнул:

– Да пошёл ты к дранкзу волумскому!

Ответа собеседника я не услышал, возможно, он просто отключил связь.

***

Через месяц со мной приключилось нечто, что повлияло на мою дальнейшую жизнь.

Шёл обычный урок обычной астрофизики. Мы разбирали типовую модель строения планетарной системы с двумя обогревающими звёздами, преподаватель решил продемонстрировать строение наглядно, используя нас в качестве светил, планет, комет, спутников. Роли достались всем. Комету изображал тот самый парень с хоботком – миниокец. За этот месяц мы немного познакомились. Существо, замотанное в тряпки, с рогами и бусиками, оказалась девочкой-имиритянкой. А миниокец показал себя задирой и хамом. Он не раз толкал меня, дразнил толстяком, высмеивал внешний вид представителей других рас и часто спорил с преподавателем. Да, быть кометой миниокцу очень подходило. Он носился между нами – «планетами», – врезался в «спутники». Некоторые ребята потирали ушибленные руки или плечи, но миниокец почти не реагировал на замечания преподавателя, а под конец настолько почувствовал себя безнаказанным, что подлетел к зеленоволосой девочке-туви и сдёрнул повязку, прикрывавшую нижнюю часть её лица. Мои одноклассники ахнули, даже я, успевший почти месяц назад ознакомиться с особенностями туви, поразился. Одно дело – посмотреть голофото или головидео, другое – увидеть настоящую девочку-туви без охлэ – ткани на лице. Дело в том, что женщины-туви не имеют губ и щёк, острые частые зубы не прикрывает защитная мышечная ткань, и выглядит это так, будто кожа срезана, а мышцы, дёсны и зубы оголены. Это не уродство, такими женщин-туви сделала их природа. Туви вообще закрытая раса, о них можно найти очень мало сведений и в основном только в официальных источниках. Туви Килянсэ испуганно ахнула, попыталась схватить носатого засранца, а тот, обернувшись, согнулся пополам от смеха.

– Фууу! Уродина!

И тут меня накрыло! Никто не смеет оскорблять кого-то, потому что он выглядит не так, как ты. Я не понимал, почему родители не объяснили этой скотине, что он живёт не в своём убогом мире, а на мультирасовой космической станции, где нет места ксенофобии.

С нами родители давно обсудили эти вопросы, и даже моя младшая сестра понимала, что уродливых существ не бывает. Их такими создала природа. Зачастую проходят миллионы лет эволюции, возможно, предки девочки-туви жили в воде и единственное, что им было доступно для защиты, – острые зубы.

– Урод тут только ты! – заявил я, подошёл к миниокцу и отобрал охлэ. Я уже протянул руку с куском ткани в сторону туви Килянсэ, когда меня схватили за плечо и, выдернув тонкую ткань из руки, разорвали её всеми тридцатью пальцами на мелкие кусочки.

– Ха-ха-ха, вот и толстый женишок выискался!

Но никто из класса не засмеялся. Я оглянулся, но преподавателя не увидел: похоже, он отлучился, чтобы вызвать родителей этого идиота или начальника станции.

Мне нравилась туви Килянсэ. Она всегда оставалась милой, приветливой, помогала мне на контрольных, когда я тупил, всегда была вежливой, а её смех звучал очень приятно и задорно, и я заметил, что не я один стараюсь рассмешить эту девочку.

Этот противный миниокец смеялся всё громче, показывая на нас пальцами, его хоботок противно дёргался.

– Эй, зеленушка, лови скорее своё счастье, с такой рожей только этому пухлому придурку ты и будешь нужна!

Я стоял рядом и сам не понял, как поднялась моя правая рука, сжалась в кулак и ударила по мелко дрожавшему хоботку придурка. Оказалось, миниокец только того и ждал. Он уже не скрывал, что просто хочет подраться и ищет повод. Миниокец размахнулся и ударил меня в нос. Дикая боль скрутила меня, из носа закапало, из глаз полились слёзы.

Нет!

Ярость поднялась изнутри. Такого никогда не случалось в драках с Лэрдом, но тут я решил: не отступлю! Ни за что! Нагнул голову и почти без разбега боднул эту тварь в живот. Он ойкнул и обхватил меня всеми своими руками. Он щипал мою спину, руки, а я силился нанести ему ещё какой-нибудь урон. Я не придумал ничего лучше, чем боднуть его головой в лицо. Наконец-то противник разжал руки и противно заверещал. Я же просто отупел от боли и продолжал бить его по всему, до чего мог дотянуться. Миниокец, хоть и вопил, но успевал лягать меня, и даже укусил. Внезапно нас оторвали друг от друга и над головой раздался знакомый голос:

– Что тут происходит?

Преподаватель астрофизики вызвал в класс моего отца и отца миниокца. Я вжал голову в плечи. Очевидно, меня ждала взбучка, и не просто один на один, в семейном отсеке, а тут, при всех. Я молчал, миниокец тоже.

– Искин, покажи запись произошедшего, – приказал отец.

Я закусил губу: даже наша Мили знала, что при такой постановке вопроса искин покажет только то, что попросили, то есть саму драку, которую, в общем-то, начал я. Но я недооценил отца, он уточнил запрос:

– И покажи, из-за чего начался конфликт.

У меня сильно болел нос, казалось, он распух, а ещё почему-то плохо видел правый глаз, во рту чувствовался привкус крови. Головидео я смотрел без энтузиазма. Я знал, что увижу: неуклюжий толстяк получает от юркого и проворного миниокца. Когда головидео закончилось, отец приказал:

– Вы двое, в медицинский отсек. – Он смерил нас взглядом. – Раны обработать, но не лечить. Будут заживать без амниотической капсулы. Это вам в назидание.

Мы угрюмо побрели в медотсек.

– Эй, женишок, – неожиданно позвал меня этот придурок. – Я это… Я не хотел, чтобы так получилось.

Я даже остановился, у меня снова зачесались кулаки. Если это была попытка извиниться, то я не собирался её принимать! Я снова повернулся к нему спиной и, сверяясь с планшетом, двинулся в сторону лифтов, которые доставили бы меня на медицинский уровень. Он нагнал меня: я слышал сопение рядом с собой.

– Я не знаю, как это происходит, родители говорят, что период такой, подростковый, что пройдёт примерно через год. А сейчас даже препараты не помогают! – внезапно заревел он. – Если колоть больше, то агрессия снизится, но я могу остаться не репро… непроду… не репродуктивно способным, – наконец, выговорил он.

Я снова остановился. Его слёзы казались чуть голубоватыми и смотрелись странно. Мне стало стыдно. Я же видел, что он нарывается, что ему надо выпустить агрессию. Но я даже не удосужился подумать, как уменьшить риски. Мы с Лэрдом не раз выслушивали подобные лекции от отца. Он ведь руководил огромной станицей с большим количеством сотрудников совершенно разных видов, религий и убеждений, и именно он добивался того, чтобы все они работали, как слаженный механизм. Несмотря на то, что я всё ещё злился, я решил спросить его:

– Как можно облегчить это состояние?

– Не знааааю, – всё ещё всхлипывал он.

Идея возникла внезапно.

– А давай будем шутить? Кто кого уделает в шутках? А судить будет… Судить будет эта девочка – туви? Кто рассмешит её – тот получает очко. Единственное условие: не шутить про расовые особенности и недостатки внешности.

У миниокца распух хобот. Наливался синяк на лбу, на средней левой руке виднелись царапины (я совершенно не помнил, как оставил их). Он прекратил реветь и, наклонив голову, посмотрел на меня заплывшими глазами.

– Согласен. – Он протянул мне все правые ладони. Я по очереди пожал их.

В медицинский отсек мы входили, обсуждая его извинения перед классом и туви Килянсэ.

Вечером в мою спальню ввалился брат.

– Дырявая червоточина, как же скучно я живу! Мой неуклюжий толстый младший брат стал знаменитостью станции! Неповоротливое сало оказалось защитником невинных дев! – Он засмеялся, а закончив хохотать, сообщил: – Надо же, у тебя, оказывается, есть яйца и, похоже, даже железные, а я думал, что они у тебя заросли жиром.

Это такая похвала, да?

Позже зашёл отец. Он просто сказал:

– Горжусь тобой, Вэрдиан, не всякий справится с миниокцем в гоне.

И только через полгода я понял значение его слов. Это была похвала, и одновременно он пожурил меня. Если бы я прочитал о миниокцах в начале учёбы, этого конфликта удалось бы избежать. Впрочем, похоже, не я один оказался неучем – наш преподаватель астрофизики даже не заглянул в личные дела учеников, иначе бы вызывал медицинский персонал в начале урока.

***

– Ну же, тощий задрот, нападай! – орал в азарте на уроке физической подготовки Кынь – тот самый задира-миниокец. – Сколько будешь кружить? Так только девчонки сражаются.

Я улыбнулся. Эти подначки уже давно не действовали на меня. А зеленоволосая девушка-туви иной раз укладывала на лопатки и самого Кыня. Уже несколько лет мы учились вместе с Кынем и Али'Рой. После того знаменитого побоища мы сдружились.

Сначала мы с Кынем действительно соревновались в шутках за заразительный звонкий смех Али'Ры, а потом стали вместе выполнять лабораторные работы, делать совместные доклады. Кынь оказался верным и преданным другом, которого надо оставлять в покое на пару недель один раз в году, пока идёт гон.

Гон – очень яркое, сильное, почти до потери рассудка, половое влечение мужчин расы миниокцев. Гон продолжается из года в год, пока мужчина не встретит подходящую особь женского пола своего вида. Женщины-миниокцианки выделяют специфические гормоны, а во время гона у мужчин очень обостряется нюх. Меня это очень поразило, ведь парой может стать даже ненавистная женщина; мозг будет её ненавидеть, а тело… тело хотеть. Или наоборот: мозг полюбит, а тело не возжелает. При таком раскладе никаких детей не будет. Шутка эволюции. Но вот у родителей Кыня всё сложилось хорошо: совпали и запахи, и чувства; возможно, и Кынь сможет найти девушку, которая привлечет и его разум, и его тело.

Я сделал короткий выпад. Небольшая подножка – и Кынь летит на мат. Вот только он, зараза, успел схватить мою лодыжку тремя ладонями, от этого захвата я, как ни пытался, ни разу не смог освободиться, и в этот раз тоже кубарем полетел на мат.

– Зачёт нье' Товену и Крицу, – раздался голос преподавателя физической подготовки. Я легко вскочил и подал руку Кыню. Рядом с нами появилась Лира.

– Мальчики, разогрелись? Теперь на урок танцев?

Кынь скривился, а я подначил друга:

– Не уверен в плавности движений, Криц?

– Ваша дранкзова варсана кого угодно заставит материться, – парировал друг.

Я был полностью согласен. Зачем пилоту перехватчика или истребителя танцевать? Хотя нет, нет так: танцевать пилот должен, но только в тандеме со своей машиной и только на передовой.

***

Моему старшему брату уже исполнилось восемнадцать, он был выше меня на две головы, говорил низким голосом, виртуозно водил катер, отлично учился, но… оказался пустышкой. Впервые это слово прозвучало два года назад. Выяснилось, что мой великолепный в учёбе и спорте брат не обладает способностями вигов. Когда у родителей появились подозрения в отсутствии у Лэрда дара, дома появились огромные коллекции минералов, драгоценных металлов, камней, разных пород дерева, различных веществ и предметов. Лэрд каждый вечер садился медитировать, держа в руках образцы.

– Возможно, у господина нье' Товена нет дара к поиску веществ, но ведь некоторые виги умеют искать живых существ. Случается, что дар поиска вообще отсутствует, но виг умеет строить переходы, – говорил преподаватель медитации. Лэрд пробовал снова и снова, старался строить переходы по координатам и по описанию, но бесполезно. Однажды я застал безобразную сцену – из глаз Лэрда катились слёзы, он орал на маму:

– Ты! Какое ты имела право выходить замуж пустышкой?! Лучше бы ты никогда не рожала таких никчёмных детей! Таким, как ты, нельзя существовать в нашей Вселенной! Именно из-за тебя, из-за твоих генов я пуст! Из-за тебя у меня никогда не будет способностей, я навсегда останусь ничем, моя жизнь продлится всего девяносто или сто лет! Ты калека, которая не должна иметь детей! Тебя следовало стерилизовать, как только стало понятно, что у тебя нет дара!

Мама плакала, сидя на диване. А я и не задумывался, что будет, если у меня не окажется способностей. В гостиную ворвался отец. Он дал Лэрду пощёчину, вызывал медиков и гаркнул мне:

– Пошёл отсюда!

И я сбежал в свой отсек, шокированный этой сценой.

А ночью, под наплывом эмоций, мне приснилась… Али'Ра. Она почему-то оголила грудь, её соски призывно торчали, и она шептала:

– Иди ко мне…

Мне захотелось лизнуть нежную тёмно-зелёную горошину, прижаться губами к шее этой привлекательной девушки, захотелось, чтобы она коснулась меня там, снизу…

Да… ещё… ещё…

Необыкновенное чувство охватило меня, и я проснулся от сладкой судороги, трусы оказались влажными. Я провёл рукой и изумился. Что это? Густая светлая жидкость покрывала мой член, трусы и волосы на лобке.

И только окончательно проснувшись, я сообразил, что это.

Поллюции?!

Прошло два года с тех пор, как мои яички стали больше. Впервые осознав это, я испытал шок и залпом проглотил информацию об анатомии мужчин-вигов из энциклопедии. Об изменениях осторожно сообщил гувернёру, тот родителям, а затем мне провели полную диагностику в амниотической капсуле медицинского отсека станции. Диагностика подтвердила, что началась перестройка организма. Незаметно мой член увеличился сначала в длину, а потом в толщину, у меня появились волосы в подмышках и в паху; я перестал быть пухлым и сильно вытянулся, а мои плечи, хоть и не нарастили пока мышечную массу, сильно раздались. Я полюбил занятия спортом и теперь совсем не отставал от брата, мы часто висели на турниках в спортивном зале, пытаясь обогнать друг друга в подтягиваниях.

Да, я знал об этапах взросления мальчиков, и тем не менее первый спонтанный выброс спермы застал меня врасплох. Я сидел на кровати и часто дышал. Я знал, что последует за этим: как только мальчик становится юношей, можно узнать, есть ли у него способности, дарованные Точкой начала. Вот только я не хотел способностей. Я ведь собирался стать пилотом, им способности ни к чему.

На уроке танцев Лира танцевала с нье' Милуном, нормальным, в общем-то, парнем, вот только его рука постоянно съезжала с её талии на попу. И почему-то это очень меня бесило.

Следующим уроком шла медитация, где мои сверстники, чистокровные виги и виги-полукровки, в очередной раз пытались почувствовать, есть ли в их крови, душе и разуме поиск.

Под сочувствующие взгляды Кыня и Лиры я перекинул косу за спину (все виги мужчины носят косы), подхватил коврик и уселся на пол, зная, что сейчас бот притащит несколько десятков коробок с образцами, а я вместе с остальными попытаемся ввести поиск. Уже два парня и одна девочка определили, что у них есть дар. Тимал обладал способностью искать гранат, Ливария – змеевик, а Иратий – воду. Надо было видеть выражение их лиц в момент осознания того, что у них есть дар. Сначала неверие, потом недоумение, а следом – безграничное счастье!

Я привычно взял образец, похожий на мрамор, сел поудобнее на коврике и чуть прикрыл глаза, стараясь чуть расфокусировать взгляд: именно так у меня получалось добиться состояния расслабленной сосредоточенности. Я не раз сидел так, трогая камни и металлы, опуская пальцы в жидкости. И теперь не спеша ощупывал пальцами все выемки и трещинки этого минерала, и совершенно ничто не отзывалось во мне.

– Время! – скомандовал нье' Лековиц. Это означало, что нужно положить образец и взять новый.

Не глядя, я схватил первое попавшееся нечто в руку, и снова уселся на место. Ощупал предмет.

Это точно не металл и не минерал. Кусок дерева? Похоже на то.

Я пожал плечами: деревья я искать ещё не пробовал. Неожиданно оказалось приятным исследовать пальцами этот кусок. Образец ощущался тёплым, местами – совершенно гладким, отполированным тысячами ладоней таких же молодых навигаторов; местами, в выемках, он был шершавым. Я зачем-то поднёс его к носу – захотелось узнать, пахнет он чем-то или нет. От образца совсем слабо пахло деревом.

Ммм, я, оказывается, соскучился по деревьям и траве.

– Внимание, Вэрдиан нье' Товен открыл переход на Фиринис! —раздался голос искина. – Внимание, Вэрдиан нье' Товен открыл переход на Фиринис! Внимание, Вэрдиан нье' Товен открыл переход на Фиринис.

Я завистливо подумал о том, что кто-то из нас открыл переход, и только потом до меня дошло, что этот переход открыл я! Я! Образец выпал из рук, но я тут же его схватил!

Так вот какой у меня дар – поиск деревьев.

Ко мне подошёл преподаватель и, хлопнув по плечу, воскликнул:

– Поздравляю, Вэрд! Хочешь знать, какой у тебя дар?

Я молча кивнул. Всё ещё не мог прийти в себя от осознания, что у меня есть способность к поиску.

– Ты можешь искать лиственные породы деревьев, в основном те, что растут в скалах. Дар распространённый, но он открывает тебе двери в школу навигаторов, теперь всё зависит только от тебя.

Я не хочу в школу навигаторов, я хочу быть пилотом!

Остальные уроки прошли как в тумане. Я бесконечное число раз повторял про себя: «У меня есть дар! Почему не у Лэрда? Он ведь так хотел!»

Кынь даже пошутил на эту тему.

– Ну всё, Лира, этот виг для нас теперь потерян!

Едва я вернулся домой, как кто-то схватил меня и прижал к стене, вдавив в горло локоть. Лэрд! Его лицо побагровело от бешенства.

– Почему ты?! – кричал он. – Почему именно у тебя есть дар? Признавайся, ты как-то обманул систему? У тебя не может быть дара, ты не достоин его!

Да! Не достоин! Действительно – Лэрд достоин его, а не я, но дар есть у меня! Есть, дырявая червоточина!

Я с силой оттолкнул Лэрда, он, казалось, забыл, что я уже не толстый увалень, каким был три года назад. Он окончательно взбесился и бросился на меня, мы катались по полу, молотя друг друга руками и ногами.

– Ну-ка прекратили, оба! – крикнул над нами отец, но мы даже не обратили вынимания на него. Разнять нас смогла только охрана, вызванная отцом.

Болело всё тело – рёбра, руки, ноги. Глаза заплыли, губы кровоточили. Впрочем, Лэрд выглядел не лучше меня. Отец отправил меня в медицинский отсек, где я всю ночь провёл в амниотической капсуле – оказались сломаны три ребра и нос, и ещё я получил ушиб мозга.

Утром прямо из капсулы я отправился на учёбу. Когда я пришёл домой после занятий, узнал, что Лэрд отправился учиться в школу пилотов – таково было его желание. За ужином родители не разговаривали, впервые на моей памяти они поругались, мама выглядела заплаканной. Отец хмурился и что-то быстро набирал на планшете. Я, не доев, выскользнул из-за стола и ушёл в свой отсек.

Да плевать я хотел на этот дар! Чувствовать деревяшки… что это за дар дурацкий?! Деревья есть во всех обитаемых мирах.

Почти всю ночь я изучал условия поступления в школу пилотов. Я должен был поступить туда! Пришла пора браться за учёбу!

***

Лира стала очень красивой, очень женственной девушкой, и я знал, что. по меркам туви, она уже невеста, а её организм уже может выносить и родить здорового ребёнка. Она была старше меня – двадцать лет туви равны двадцати пяти годам вигов.

Пробравшись в оранжерею станции, я похитил жёлтую ирулию – прекрасный цветок для прекрасной девушки. Для этого пришлось две недели возиться с настройками камер в пятом, двадцать втором и тринадцатом коридорах. Вносить изменения понадобилось вручную, искин наотрез отказался помогать. В саму оранжерею я проник, одевшись во всё зелёное, выкрасив руки и лицо зелёной краской, чтобы слиться с растительностью. Оранжерейные работники заканчивали в шесть вечера, и мне пришлось довольно долго пролежать в густом кустарнике, чтобы остаться одному и не попасться никому на глаза. Донимали мелкие насекомые, жившие в грунте, они забирались под комбинезон, вызывая дикое желание почесаться. Камеры в оранжерее я перенастроить не смог, поэтому прибегнул к такой маскировке. Когда все ушли, я сорвал прекрасную ирулию, открыл панель технологического перехода и скользнул туда: камеры именно этих переходов я отключил за три часа до похищения. Три часа могли списать на сбой, а вот если бы отключил на более длительный срок – началось бы расследование.

Отмывшись от зелёной краски и переодевшись в обычный комбинезон, я постучался в отсек, где жила семья Али'Ры. Дверь практически сразу же открылась, на пороге стояла Лира. Два раза в неделю я приходил к ней и помогал с задачами по математике и астрофизике. Теперь уже Лира отставала по этим предметам. Мне они давались не то чтобы легко, но отец поощрял моё стремление поступить в школу пилотов, поэтому я занимался дополнительно, и мои успехи росли.

И вот сейчас мы прошли в её часть отсека, выделенного её семье. Лира отодвинула стул, приглашая меня сесть, новая тема уже была открыта на голоэкране, знакомые формулы… Лира отвлеклась, и я немного расстегнул комбинезон, достал ирулию и протянул её ей. Признаться, такой реакции я не ожидал! Лира почти мгновенно стала тёмно-зелёной.

– Тебе плохо? Почему ты так резко потемнела? – испуганно спросил я.

Али'Ра, сверкнув своими чёрными глазами, фыркнула:

– Вэрд, тебе неделю назад исполнилось восемнадцать, а ума у тебя всё ещё как у маленького ребенка. – Она чуть вздохнула. – Мужчины твоего вида взрослеют поздно.

Я недоумённо уставился на неё.

Потом мы вместе сидели перед голоэкраном, я рассказывал теорию, а Лира пыталась решить задачу. Пока она хмурилась, я украдкой смотрел на неё. Аааа-лии-рааа. Али'Ра. Али. Лира. Я уже давно произносил на разные лады её имя, этой прекрасной девушки-туви, моей одноклассницы, моего друга, моей возлюбленной. О последнем никто, кроме меня, не знал, да и я сам осознал это всего два дня назад, когда во время уроков физической подготовки её в спарринге повалил на мат один из моих одноклассников. Парней в классе было больше, чем девушек, и не всем доставалась пара на спарринг; преподаватель не придумал ничего лучше, кроме как ставить в пару самого слабого парня и самую сильную девушку. Тогда мне очень захотелось схватить противника Лиры и хорошенько встряхнуть его, чтобы он убрал от неё свои лапы. И только минуту спустя я понял, что промелькнуло в моей голове, и всё встало на свои места. При этом меня охватил ужас, ведь через несколько месяцев я собирался улететь в школу пилотов. С другой стороны, я понимал, что такая девушка, как Лира, не станет дожидаться, пока я закончу свою школу и вернусь сюда, на станцию. Уже сейчас многие парни разных видов засматривались на неё, хотя прекрасно знали, как она выглядит под охлэ. Выходило, их, как и меня, это вообще не волновало. Вечером, лежа в своей постели, я решил, что буду жалеть до конца своей жизни, если не попробую завоевать её.

***

Лира и Кынь, не останавливаясь, смеялись над моими шутками и остротами. Я стал делать быстрые, казалось, ничего не значившие комплименты Лире, и как-то придержал её за локоть, когда она споткнулась. Старался всё время быть рядом. В столовой предлагал принести напитки, правда, обычно приносил три стакана: Лире, Кыню и себе. Я стал замечать, что Али'Ра бросает на меня взгляды, но вот смысла их понять не мог. Когда она попросила помочь ей с математикой и астрофизикой я, не задумываясь, согласился.

Однажды Кынь напрямую спросил меня:

– Тебе нравится Али'Ра?

Я не стал скрывать и признался:

– Очень.

Друг рассмеялся.

– Как жить-то теперь, такую девчонку из-под моего хобота увели!

Я напрягся.

– Тебе тоже нравится Лира?

– Я люблю её, – рассмеялся Кынь, и, увидев, как сжались мои кулаки, со смехом пояснил: – Как друга. Но дразнить тебя не перестану!

Бесячий Криц!

***

– Нет, Али'Ра, ты очень быстро отпустила тягу, поэтом нас так сильно затрясло, – пояснил я, когда она, сидя в кресле пилота, испуганно посмотрела на меня во время вибрации катера. – Давай вместе.

Великая точка начала, наверное, я для такого момента и затеял это обучение Лиры вождению катером: я положил свою руку поверх её руки и плавно потянул рычаг на себя.

– Поняла?

– Да, но давай попробуем ещё раз вместе, мне так будет спокойнее, – попросила Али'Ра.

Я, внутренне ликуя, кивнул. Вернул рычаг в исходное положение, а когда Лира взялась за него, снова положил свою руку на её, ощутил тепло девичьей ладони и потянул. В паху потеплело. Я опустил взгляд вниз: дырявая червоточина, там, где начинался замок комбинезона, сейчас явно виднелся бугор.

Ну и как сейчас выходить из катера? Я же сгорю со стыда, если Али'Ра это заметит!

К своим восемнадцати с половиной годам я уже хорошо управлял катером. Это оказалось нетрудно, отец уделял много времени обучению, мы даже соревновались с Лэрдом, когда он приезжал на каникулы. Казалось, он, наконец, принял, что ему не стать смотрителем, и стал вкладывать все силы в пилотирование. Мы не раз устраивали гонки, но каждый раз брат выходил победителем. Мне не хватало скорости, решимости в некоторых манёврах, азарта и навыков. Лэрд же оказался виртуозом в этом деле! Когда Лира попросила меня научить её водить катер, я очень обрадовался – нашёлся ещё один повод побыть вместе. Вот уже две недели Али'Ра училась (с разрешения, конечно же, моего отца и её родителей) управлять маломерным космическим судном. Пилотов на станции всегда не хватало. Даже посредственный пилот или пилот-новичок, такой, как моя Лира, мог приносить ощутимую пользу: доставлять раненых на станцию, не ввязываясь в бой, привозить грузы с планет, транспортировать их со станции, обучать новичков…

Когда урок закончился, Али'Ра остановила меня у шлюза.

– Подожди, Вэрдиан.

Стало заметно, что она волнуется. Внезапно она поднесла два пальца к своему охлэ, как бы поцеловав их, и потом приложила их к моему плечу.

Э… это какая-то традиция расы туви?

Лира смотрела на меня расширенными от страха глазами, из уголка её глаза стекла слезинка, а я лихорадочно пытался вспомнить всё, что знал об этой расе.

Кажется, это связано с брачными традициями. Великая точка начала! Происходит нечто важное, а я не понимаю, что именно!

Когда я вспомнил, едва успел перехватить руку, пытавшуюся нажать кнопку выхода. Глядя в глаза Али'Ре, я поцеловал её запястье. Она ахнула и поражённо посмотрела на меня, а я, глядя в её восхитительные чёрные глаза, поцеловал запястье второй руки.

Обычаи туви гласят: если женщина желает, чтобы мужчина ухаживал за ней, делил с ней постель, она целует свои пальцы и прикладывает их к плечу мужчины, и, если мужчина принимает её предложение, если он готов прожить с ней всю жизнь – он целует её запястье.

Лира всхлипнула и, вздрагивая, прижалась к моему плечу. Я был счастлив: девушка, которую я полюбил, выбрала меня! Али'Ра взяла меня за руку и потянула в сторону трюма. Я не сдержался и, притиснув её к стене коридора, начал покрывать поцелуями её шею, глаза, вконец обнаглев, потянул застежку её комбинезона вниз и обнажил ключицы. У женщин-туви нет губ, но у них есть и другие чувствительные места… О, я хорошо изучил матчасть, хотя и не надеялся обладать любимой девушкой. Строение их репродуктивных органов мало чем отличается от строения органов вигов. У нас даже могли родиться дети, которые унаследовали бы дар.

Лира застонала, и я подхватил её на руки. Мозг работал лихорадочно. Я знал: в трюме есть запасы на непредвиденные случаи, в том числе и спальники. Опустив любимую на пол, дёрнул ближайший мешок. Почти не видя, что делаю, рывком достал спальник. Али'Ра, глядя мне в глаза, расстегнула до конца свой комбинезон, не спеша сняла его. Великая точка начала, только глядя на эти плавные движения, я был готов кончить. Лира осталась обнажённой, только охлэ всё также прикрывало нижнюю часть лица. Я скользил взглядом по изгибам её тела, по груди с тёмно-зелёными, призывно торчащими сосками, по завиткам почти чёрных волос внизу живота. Я, не переставая смотреть на неё, стянул свой комбинезон, трусы. Лира, не смущаясь, смотрела на мои плечи, живот, возбуждённый член.

– Мы ещё можем всё это остановить… – проговорил я и не узнал свой голос. Он стал совсем низким, едва не срывался от волнения.

Ну да… молодец какой, переложил на её плечи ответственность, самому то страшно сделать что-то не так, что-то, что ей не понравится, что-то, что может обидеть её или напугать.

Али'Ра только покачала головой, и мне показалось, она улыбнулась – её глаза чуть сузились.

– Нет, – мягко ответила она и плавно опустилась на расстеленный спальник.

***

Мы старались проводить наши занятия по пилотированию катера в любое свободное время. Навыки вождения Али'Ры значительно улучшились, а ещё после таких уроков мы каждый раз занимались любовью. Оказалось, несмотря на отсутствие губ, язычок моей Лиры может творить совершенно безумные вещи с моим телом. Мне нравилось делать такие открытия, мне нравилось постепенно познавать друг друга…

Как-то, лёжа на моём плече, Али'Ра спросила:

– Ты не забудешь меня, когда уедешь в свою школу пилотов?

– С чего бы? – удивился я.

Лира вздохнула:

– Туда ведь поступают и девушки, возможно, у некоторых есть ваш дар. Женившись на такой девушке, ты почти со стопроцентной гарантией сможешь зачать детей, обладающих навигаторским даром.

Я поднялся на локте.

– Туви Килянсэ, ты примешь мой квазар?

– Что? – недоумённо спросила она.

Я смутился. Это ведь я, давно влюблённый в Лиру, изучил их обычаи, но моя любимая могла и не знать про наши брачные ритуалы. И я пояснил:

– Когда мужчина-виг делает предложение любимой женщине, он дарит ей родовой кулон – квазар. У меня сейчас его нет, но я обязательно его раздобуду.

Лира рассмеялась.

– Обязательно приму квазар, как только он у тебя появится!

Я нахмурился.

– Через месяц я уеду на вступительные экзамены, а когда поступлю, то мы будем видеться очень редко – такова программа обучения.

– Я буду ждать, – прошептала Лира, и я почувствовал влагу на плече – она плакала.

– Да, будешь, но в качестве моей жены. – Я поднялся и протянул ей руку.

– Как?! – всхлипнула Али'Ра. – Наши семьи не разрешат!

– Это не их дело! – сообщил я, полный решимости.

***

Мы с Лирой беспрепятственно вошли в кабинет отца. В сейфе, код от общей части которого знали все члены семьи нье' Товен, находилась книга регистрации семейных союзов рода нье' Товен.

Я осторожно взял книгу, и мы с Лирой быстро поставили в ней свои подписи.

– Госпожа Али'Ра нье' Товен. – Я запечатлел на виске Лиры поцелуй. – Наконец-то ты полностью моя!

– Навсегда твоя, – эхом откликнулась Али'Ра.

Вечером я представил родителям свою жену. Мама то бледнела, то краснела, но, собравшись, обняла Лиру и поприветствовала её:

– Добро пожаловать в семью.

Отец был сдержан и мрачен, он вежливо попросил Али'Ру подождать в моей спальне, а сам больше часа орал на меня в своём кабинете.

– Эта девушка не сможет обеспечить тебе блестящее будущее! Если ты поступишь в школу пилотов, ей придётся пять лет ждать тебя тут, на станции. Ты уверен, что она не увлечётся другим мужчиной? Вы оба слишком молоды! Даже если она дождётся тебя, ваши дети, скорее всего, не будут обладать способностями вигов, ты хочешь таких же обвинений, что бросил твоей матери Лэрд?! Чем ты думал? – Он мрачно подытожил: – Тебе восемнадцать, я понимаю чем…

– Ты тем же думал, когда брал замуж маму? – резко спросил я.

Не размахиваясь, отец дал мне пощёчину.

Я сжал зубы и пошёл на выход, меня остановил его усталый голос:

– С родителями туви Али'Ры я переговорю и достойную жизнь, пока ты будешь на обучении, твоей жене обеспечу.

Не оборачиваясь, я пробормотал:

– Спасибо, отец!

***

Недели до поступления пролетели стремительно, разум разрывался. Часть его желала остаться с моей женой, часть – поступить в школу пилотов, окончить её и вернуться сюда, на станцию помощи смотрителям.

Надо было видеть лица одноклассников, когда преподаватель биологии попросил зачитать доклад о цитологии госпожу нье' Товен, даже Кынь страшно удивился. На перемене он подошёл к нам и, поздравив, задал вопрос:

– А что сказали ваши родители?

Мы практически хором ответили:

– Они уже не смогли возразить.

Конечно не смогли, ведь мы уже связали себя узами брака, вписав свои имена в семейную книгу нье' Товенов. Брак у туви оказался такой же формальностью, как и у вигов. Отец моей жены отдал мне все её охлэ, а затем нейтрально пожелал нам крепких семейных уз. Я знал, что родители Али'Ры не в восторге от выбора дочери, но решили смириться после того, как мои родители посетили их.

***

– Вэрд, сейчас у меня урок вождения с Кынем, – сообщила мне утром моя жена.

Мне нравилось это слово, я снова и снова повторял его про себя: «жена». Сегодня ночью мы с Лирой пробовали новые ласки, более чувственные, более раскрепощённые, и утром моя любовь вся светилась. Мне нравилось наблюдать, как она собирается, – вот она натянула невесомые трусики, которые мне тут же захотелось стянуть с неё, чтобы провести языком по нежным складочкам; вот она спрятала свою высокую упругую грудь в комбинезон. Я вздохнул.

– Хорошо. Пока у тебя урок, я пройду полосу препятствий, а потом господин нье' Бакалу снова будет мучить меня экзаменационными билетами.

В конце полосы препятствий меня обычно ждала Мили: она садилась мне на спину и читала свой любимый учебник по химии, пока я отжимался с нагрузкой. Я иногда не знал, что тяжелее: моя сестра или её огромный учебник.

Лира поцеловала два своих пальца и прикоснулась ими к моему плечу. Этот знак у нас давно стал обозначать «Я люблю тебя».

Любимая уже хорошо летала. Так хорошо, что пять дней назад получила аккредитацию инструктора по вождению, и вот сегодня Кынь уговорил её дать урок ему. К слову, мой лучший друг оказался малоприспособленным к пилотированию. У него была отменная реакция и скорость движений, но он никак не мог понять, как можно заставить тело одновременно отпускать педаль, нажимать сенсорные кнопки и дёргать рычаги. Но я был уверен, что моя терпеливая жена его этому научит. Не пройдёт и пары месяцев, как мы с Кынем станем летать наперегонки.

Во второй половине дня Лира должна была вернуться, мы собирались пообедать вместе, а потом погулять по огромной станции, на которой жили. На ней оставалось ещё множество неизведанных укромных уголков, не просматриваемых камерами искина и обычно пустующих. В душе я лелеял надежду, что, заведя Лиру в какой-нибудь технологический коридор, смогу соблазнить её…

Из мыслей меня выдернул искин станции.

– Господина Вэрдиана нье' Товена ждут на медицинском уровне. Господина Вэрдиана нье' Товена ждут на медицинском уровне.

Я попытался через коммуникатор связаться с Али'Рой, хотел предупредить её, что отлучусь из нашего отсека, чтобы она не теряла меня. Она не ответила.

Накатило тошнотворное гнетущее чувство. Я помчался к лифтам для спуска на медицинский уровень, выбежав из лифта, увидел, как мимо меня на гравиносилках проплыл чёрный пакет, в котором, казалось, лежало тело. Пакет закрыли второпях – сквозь прореху я увидел знакомый отблеск красных камней. Остановил носилки, которые сопровождал бот, рывком сдёрнул пакет и судорожно сглотнул. На носилках лежало едва узнаваемое тело Кыня. Не хватало трёх рук, хобота, практически отсутствовала челюсть, а один глаз болтался на растянутом зрительном нерве. Я опознал его только по браслету из красно-розовых камней, который он носил не снимая. Я замотал головой.

– Кынь! Кынь!

А потом пришло осознание: он был вместе с Али'Рой. Я бросился в сторону операционных. Навстречу мне шёл отец.

– Её сейчас оперируют.

Я немного успокоился. На станции работали высококлассные медики, зачастую дежурная бригада состояла только лишь из элефинов – признанных во всей Вселенной медицинских специалистов.

Прошло почти три часа, прежде чем из операционной вышел элефин. Его лицо ничего не выражало, он прохладно спросил:

– Госпожа нье' Товен беременна, кого нам спасать? Женщину или ребёнка? Двоих спасти не удастся.

Отец вопросительно посмотрел на меня, а я трясущимися губами выдавил:

– Лиру! Пожалуйста, спасите Лиру!

Ещё около часа мы с отцом ходили по коридору рядом с операционной. Наконец, оттуда вышел тот же элефин. Он чуть мотнул головой.

– Мы сделали всё, что могли…

Отец мгновенно сориентировался и быстро спросил:

– Вы успели погрузить её в криосон?

– Нет, – отвел медик, – не успели. Повреждения оказались слишком обширны.

А до меня дошло.

– Лира умерла? – завыл я. – Умерла?!

Стены стали быстро отдаляться, свет потух.

***

Заключение о причинах катастрофы я читал, находясь в катере, который уносил меня на вступительные экзамены. Вот только я решил полностью поменять свой образ жизни. Я хотел, чтобы мои мечты, если они ещё появятся, стали иными, не связанными со станцией помощи смотрителям, хотел загрузить себя так, чтобы не иметь времени и сил думать о Лире, хотел измениться, хотел стать другим, иначе сошёл бы с ума от тоски по моей зеленоволосой красавице. Сейчас я летел в школу навигаторов. Моих знаний должно было хватить, чтобы поступить, и неважно, что основная масса поступающих – пятнадцатилетки. В правилах поступления в школу навигаторов не имелось ограничений по возрасту. Это значило, у меня есть кое-какие преимущества. Осталось только добраться до этапа, где эти преимущества можно использовать.

Вступительные экзамены проходили на материнской планете вигов. Всё время хотелось поправить косу, но прошло уже два дня, как я избавился от неё – мужчины-туви во время траура бреют голову. Я, хоть и виг, сейчас хотел быть ближе к расе туви и коротко остриг волосы.

Всю прошлую неделю я прожил в кошмаре. Пришлось решать вопросы с погребением, решать, что стану делать дальше. Ни о какой школе пилотов думать не хотелось. Хотелось бродить по тем же коридорам, где мы бродили с Лирой, держась за руки. Хотелось просто лежать в своей кровати и не двигаться.

Согласно логам полёта, которые велись искином станции, крушение катера – нелепая случайность. Кынь не убедился в правильности манёвра, Лира отвлеклась в это время на переписку со мной, и катер на бешеной скорости врезался в астероид. Счастье, что тела не разорвало на кусочки и нам было, что хоронить. Вчера тела Кыня и Али'Ры отправили к газовому гиганту – так всегда хоронили умерших на станции, которой управлял отец. Моя любимая и друг окончательно растворились в Точке начала, когда огромный протуберанец лизнул тела, завёрнутые в саваны.

В заключении всё оказалось предельно просто: для технического обслуживания катера, на котором вылетели в учебный полёт Лира и Кын, были использованы детали, снятые с других катеров. Это произошло из-за задержки поставок ремонтных комплектов.

Во время перелёта до школы навигаторов я крутил в пальцах тонкую композитную прокладку, устанавливаемую в механизме торможения. Именно эта прокладка была поставлена с другого катера на катер Лиры и Кыня, именно её признала годной для использования комиссия из трёх техников, пяти инженеров-ремонтников и двух независимых пилотов. Именно эта испорченная деталь стала причиной смерти моей любимой и моего лучшего друга.

Но это нье' Фиард не поставил вовремя необходимые ремонтные комплекты.

Я закрыл отчёт, опустил веки и молча поклялся: «Я поступлю в школу навигаторов и никогда больше не позволю пострадать тем, кто мне дорог!»

Глава 2

Льета нье' Фиард

– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать.

После последнего упражнения на пресс я просто растянулась на мате. Из глаз текли слёзы.

– Мало, как же мало! – я сжала зубы, кряхтя, поднялась и поковыляла в душ. Низ живота болел от непривычных нагрузок. А у меня был всего год, чтобы подтянуть свои физические навыки для поступления в школу навигаторов.

Ровно две недели назад я решила, что никогда не выйду замуж за Валериана нье' Горув. Обходительного, очень красивого, но такого избалованного и отвратительного.

***

– Девочка моя, ты разве ещё не готова? – спросила мама, войдя в мою спальню.

– Пожалуйста, мама, можно я останусь у себя? Я не люблю все эти приёмы. Алиса их обожает, она умеет и любит общаться с гостями, а я бы просто посидела тут и почитала. – Я почти умоляла её.

Элания нье' Фиард, моя мама, невероятно красивая рыжеволосая женщина. Она знала о своей красоте и умела подчёркивать свои достоинства. Каждый волосок в причёске, каждый штрих косметики на лице оттенял её красоту. Жёлтая пресса восхищалась её умением подобрать наряд, многие восторгались её умом и деловой хваткой. Моя мама владела салоном женской одежды, и он зачастую составлял конкуренцию салонам нье' Рали. Сама Микаэлла нье' Тарку-Ринд иногда посещала швейную фабрику моей матери – это ли не признание?

Моя старшая сестра старалась во всём походить на маму, но, на мой взгляд, это выглядело очень неестественно. Мы часто ссорились по этому поводу.

– Алиса-актриса! – дразнила я старшую сестру. Она злилась и металась по нашему имению за мной, пытаясь схватить за косу.

– А ты… ты… ты Льета-буклета!

От таких выпадов я смеялась сильнее.

– Неуч и тупица, такого слова в нашем языке нет!

– А вот и есть! Завтра спросим на уроке навигаторского у госпожи нье' Шторри.

Когда мы спросили нашего преподавателя, есть ли в навигаторском языке слово «буклета», то получили ответ, который, конечно же, не пришёлся по вкусу Алисе.

– Буклет, девочки, это издание в виде одного листа печатного материала, а слова «буклета» в нашем языке не существует.

Алиса насупилась, а наш старший брат, который приехал на каникулы из школы навигаторов и слышал наш разговор, подмигнул мне.

Мама, конечно же, знала, что я не хочу идти на этот званый вечер, и нарочно пришла заранее.

– Киристи, Оили, – хлопнула она в ладоши, – помогите Льете одеться.

Потом начался мой персональный кошмар. Меня посадили за туалетный столик, сделали причёску, нанесли тушь на ресницы и блеск на губы. Пока Оили колдовала над моими волосами, Киристи занималась ногтями и кожей рук. Мои руки не выглядели идеально, потому что мне нравилось копаться в саду.

Видя мой интерес, старший садовник часто рассказывал мне о растениях, считающихся ботаническим чудом, например, об имеллии, она же «лунный свет». Это небольшой куст – сорок-сорок пять сантиметров в высоту – с довольно плотными пластинами листьев размером с ладонь вига. Днём листья чрезвычайно бледные, почти прозрачные, с видимой сеткой прожилок; только у черешка явно видна зелень. Зато ночью… Ночью имеллия прекрасна. Она светится нежно-голубым светом. А цветёт всего раз в году – в самую длинную ночь. Невероятное зрелище.

Однако хобби старшего садовника были душистые растения, используемые как приправы, и лекарственные растения. Так как господин нье' Одири прекрасно следил за нашим садом, родители не возражали против таких чудачеств, и он разместил семь грядок, укрытых от других чудесной живой изгородью из мииалаписа и деругнии. Даже если кто-то забредал в этот аптекарский огородик (так почему-то его называл папа), он восхищался не только привлекательными цветами и фигурно обрезанными кустами, но и ароматом, который там стоял. Мне нравилось приходить туда. Для меня в этом огородике поставили стол и скамейку, и, когда Оили не могла найти меня, я чаще всего оказывалась там – зарисовывала травы, растирала их в ладонях, вдыхала аромат, описывала свойства. Конечно, я могла найти всё это во всекосмической сети, но делать записи в тетради мне нравилось больше.

И вот теперь Киристи приводила в порядок мои ногти, а Оили втыкала в волосы, наверное, пятый килограмм шпилек. Мама, следившая за моим преображением, чуть нахмурилась.

– Нет, Оили, так стало только хуже. Просто распусти ей волосы и заколи за ухом, подвей немного концы. Так Льета будет немного милее.

Оили достала из волос шпильки, снова расчесала меня, иногда нечаянно дёргая пряди, потом закрепила несколько за ушами с помощью красивых заколок.

Я уже давно перестала вздыхать по поводу своей внешности. Рыжая, с серыми глазами, девочка, с торчащими коленками и едва наметившейся грудью. Лицо, шея, руки, плечи, колени – усыпаны веснушками. Мама предложила начать пользоваться отбеливающими кожу средствами. Я не противилась – веснушки стали светлее, но совсем не исчезли. Жить они мне точно не мешали, но почему-то не нравились маме и Алисе.

– Когда организм окончательно перестроится, проведём процедуру и избавимся от этих ужасных пигментных пятен, – вздыхала мама.

– Ржавчина, – дразнила меня Алиса. – Как ты можешь жить такой уродиной?!

Мама достала из шкафа ещё месяц назад приготовленное бледно-голубое платье с очень тугим лифом и чуть расклешённой юбкой.

– Фууу! В нём почти нечем дышать! – попробовала возмутиться я.

– Ну и прекрасно. – В мою комнату впорхнула Алиса, она слышала, как я возмущаюсь из-за платья. – Жрать будешь меньше, сёстры нье' Лиани уже в открытую смеются над тем, сколько ты ешь на приёмах!

– Я не люблю приёмы и нервничаю на них, поэтому и ем, – огрызнулась я.

Алиса закатила глаза. Она родилась очень хорошенькой и сейчас выглядела отлично в своём кремовом платье. Её волосы были не такими рыжими, как у мамы, скорее золотистыми. А вот Дэйван, наш старший брат, как и отец, родился блондином.

Я втиснулась в платье, и мы вышли встречать гостей.

Я не понимала, зачем нужен этот приём, ведь мы часто бывали на точно таких же вечерах у знакомых родителей. Дни рождения, дни смены года, национальные праздники – всё это почему-то являлось обязательным для посещения, но нужным только для взрослых. Так я думала, пока не увидела ЕГО! К нам подошли мужчина и женщина, рядом с ними шёл подросток, хотя нет, скорее уже мужчина. Молодой мужчина. Лет восемнадцати. Длинные чёрные волосы заплетены в сложную косу, чёрные брови, тёмные глаза быстро осмотрели нас, он чуть улыбнулся.

– Двейн, Элания, Алиса, Льета, позвольте представить нашего с Юалой сына, – заговорил сочным басом подошедший мужчина, – Валериан нье' Горув.

Валериан кивнул, поцеловал руку маме, пожал руку отцу.

***

Приём длился уже пару часов, но я неожиданно начала наслаждаться им. Дело в том, что красавчик Валериан практически не отходил от меня. Приносил сок, приглашал танцевать, шутил, и я смеялась над его шутками. В основном говорил он, потому что я начинала нести несусветную чушь, если он спрашивал меня об увлечениях или о том, чем я занимаюсь в свободное время. Мне нравилось видеть, как Алиса открывает рот от удивления, когда Валериан приносил мне мороженое или когда мы танцевали варсану – национальный танец вигов. Я заметила, как одобрительно переговариваются наши родители.

Вот так Валериан прокрался в мою жизнь и сердце. Я засыпала и просыпалась с мыслями о нём, внезапно меня стало интересовать, как я выгляжу, ухожены ли мои руки, хорошо ли уложены волосы… Когда мне исполнилось четырнадцать, он преподнёс мне роскошный букет мирайских орхидесов, совершенно потрясающего, редкого нежно-сиреневого цвета. А вечером, на приёме по случаю моего дня рождения, он попросил меня, с согласия моих родителей, принять квазар рода нье' Горув. Я, покраснев, кивнула. Родители решили, что свадьба состоится сразу же после моего семнадцатилетия.

В тот день семья нье' Горув осталась ночевать в нашем имении.

***

Мне не спалось. Я то и дело гладила пальцами красивый прозрачный камень.

Я невеста! Я невеста! Я невеста!

Валериан выбрал меня, а не мою красивую сестру!

Вдруг мне захотелось перекусить, ведь от волнения вечером я не могла проглотить ни кусочка. Я знала, где можно полакомиться оставшимся с празднования. Натянув халат, быстро спустилась на кухню. Набрала тарелку еды и решила поесть в малой гостиной: сейчас её заливал свет обеих лун, так что она выглядела очень красиво и нежно.

Проходя мимо гостевой комнаты, я заметила, что дверь приоткрыта и сквозь небольшую щель на пол падает узкая полоса света. Видимо, наши гости ещё не спали. Может, Валериан в душе и забыл запереть дверь? Моя рука уже потянулась, чтобы прикрыть дверь, когда я услышала:

– Ну, теперь вы довольны? Довольны, что сломали мне жизнь? —говорил Валериан злым, жёстким голосом.

– Мы твою жизнь устроили, – парировал его отец. – К Двейну нье' Фиарду прислушивается его высочество Эирик, он получил две весомые награды за обход ианийского эмбарго и за организацию переговоров с никамийцами по поставке ботов для комплектации новых маяков.

– Да, да, да, – огрызнулся Валериан, – все будут радоваться жизни, а отдуваться должен я.

– Я не понимаю, что тебе не нравится. Льета милая, спокойная девочка, она станет хорошей женой и отличной матерью.

– Да она уродина! Эти пятна на лице, кошмарные рыжие волосы, у неё даже груди нет. Как у такой роскошной матери получилась такая страшилка? А ещё она тупая! Я сегодня раз двадцать обсудил с ней погоду, она только глупо хлопала глазами и кивала. У нас с ней нет ни одной общей темы, не удивлюсь, если она всё ещё играет в куклы!

Я чуть не выронила тарелку с бутербродами из рук. На глазах навернулись слёзы.

Он ведь несерьёзно? Великая точка начала, пусть это окажется ужасной шуткой!

– Льете всего четырнадцать, в будущем она разовьётся и похорошеет. И она влюблена в тебя, это заметно. А ещё она обладает даром навигаторов, который передаст своим детям, – спокойно заметила госпожа нье' Горув.

– Тебе надо жениться и заделать ей двоих детишек. Потом отправишь её в наше имение в горах, чтобы она наслаждалась свежим воздухом, а сам останешься в столице. И ничто не помешает тебе ублажать очередную богатую молодую вдовушку, – фыркнул отец Валериана.

– Как ты… – Казалось, Валериан удивился осведомлённости своего отца.

– У меня один ребёнок, и я желаю, чтобы он прожил долгую и безбедную жизнь, поэтому я всегда знаю, где, с кем и чем ты занимаешься. Я должен подстраховаться, чтобы ты не наделал глупостей.

– Ну почему эта конопатая? Почему не её хорошенькая сестра? Алиса сравнится по красоте с матерью. Будет кого вывести в общество!

– Нам сказали, что Алисе уже подобрали достойного жениха, и настоятельно рекомендовали обратить внимание на Льету.

Я больше не могла это слушать! Захотелось швырнуть тарелку с едой в господина нье' Горува. Захотелось ударить Валериана за то, что влюбил меня в себя. Он знал, какое оказывает впечатление на девушек, и умело воспользовался этим. Захотелось закрыть эту дверь и не выпускать этих ужасных вигов наружу!

В слезах, я прибежала в свою комнату, расстегнула ставший вдруг тяжёлым и давящим квазар и легла на кровать. Казалось, меня продали.

Я достала планшет и набрала в поисковике: «Нье' Горув». Да… Выяснилось, что нье' Горув – один из древних, но обнищавших родов. Множество связей, знакомых, к тому же они – очень дальние родственники императора. А мой отец не имел таких впечатляющих корней. Поэтому нье' Фиард и нье' Горув решили совместить приятное с полезным. Влияние моего отца и родственные связи нье' Горува.

Что же делать?!

Я заметалась по спальне.

Отец и мама меня не поймут. Их нье' Горув, похоже, устроили. Возможно отцу требуется усилить свои позиции, а у рода нье' Горув есть связи…

Однажды я слышала, как отец злился на какого-то нье' Товена: тот пару раз вставил его в невыгодном свете перед императором, и теперь, казалось, они соревновались, кто кого подставит.

Как там сказал Валериан? Все будут радоваться жизни, а отдуваться должна я? Сидя в чужом имении с двумя детьми от теперь уже ненавистного вига?

Ни за что!

Великая точка начала, что же мне делать?

Хотелось кричать от злости. От злости на себя – за то, что увлеклась этим придурком; на родителей – за то, что, по сути, продали меня; на родителей Валериана – за то, что заставили его ухаживать за мной.

Я знала: если пойду к родителям, помощи не дождусь. Мне, скорее всего, сказали бы, что он молод, что мы ещё не женаты и что пока можно простить ему эти небольшие шалости. Они бы даже могли заявить, что мне это всё приснилось из-за волнений. Отцу был выгоден наш с Валерианом брак. А его характер отличался жёсткостью. Он любил нас, но не терпел неповиновения ни от кого.

Руки чесались набрать брата. Я глянула на хронометр и вздохнула: в школе навигаторов сейчас тоже была глубокая ночь.

В школе навигаторов! А ведь в школе навигаторов учатся пять лет! И если туда поступить, я на пять лет избавлюсь от Валериана!

Я села в кресло, взяла в руки планшет и углубилась в чтение.

К утру план был готов. Теоретически в школу навигаторов я поступить могла. Главное условие – наличие дара. В нашей семье его не было только у мамы. Мой дар проявился около восьми месяцев назад. Он оказался очень простым: я могла искать довольно распространённый минерал – слюду. Ничего особенного, ничего полезного, но, как оказалось, само наличие дара влияет на критерии отбора женихов. Круг становится шире, ставки повышаются.

Я просмотрела список вступительных экзаменов – математика, астрофизика, сочинение и физическая подготовка. Как я поняла, больше всего баллов можно было получить за выполнение заданий повышенной сложности по математике и физике – почти все поступившие успешно решили как минимум одну такую задачу; я долго рылась в сети, чтобы найти эту информацию: сама школа её не подтверждала, но и не опровергала.

Написать сочинение – нет ничего проще. По каждой из предложенных в примерах тем я могла бы написать хоть что-то, кроме разве что той, где предлагалось составить свой протокол. Образованию детей семьи нье' Фиард уделяли большое внимание, правда, меня и Алису больше обучали гуманитарным наукам, а уроки математики и астрофизики преподавались в объёме, характерном для обычной планетарной школы. Этого могло не хватить. Скачав примеры экзаменационных заданий, я убедилась в этом. Ни одну задачу повышенной сложности решить не смогла. Но, даже если бы я прошла первый этап отбора, сдать экзамен по физической подготовке у меня не было ни шанса.

Наши с Алисой занятия направлялись на улучшение гибкости, а не ловкости, выносливости и скорости. Но хотя бы плавать я умела: мы с семьёй часто выбирались на Арин, а в имении у нас был бассейн. Но что делать с остальным? Как только я начала бы бегать вокруг сада и попросила установить в зале, где мы с Алисой занимались, турник или канат, у родителей сразу бы возникли вопросы.

Тут мой взгляд упал на ненавистный квазар рода нье' Горув. Вспомнились мерзкие слова Валериана обо мне и моей внешности.

А если…

***

– Могу я погулять с вами, Валериан, по саду? – предложила я после завтрака, опустив глаза. – Мне бы хотелось показать его вам, вы ведь теперь станете часто бывать здесь, а в саду есть очень живописные уголки.

Родители переглянулись и закивали. Алиса посмотрела на меня с подозрением. Она, несомненно, хорошо знала меня, как и я её, конечно такая активность показалась ей странной.

Валериан встал из-за стола, отодвинул мой стул, и мы вышли в сад. Красавец-жених учтиво предложил мне локоть, и я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. В ушах всё ещё звучали его слова о конопатой уродке. Мы молча шли по дорожкам, наконец, добрались до скамеек, установленных под раскидистым деревом.

Я присела, а когда на скамейку опустился и он, начала:

– Валериан, я не хочу за тебя замуж. И знаю, что и ты не горишь желанием жениться на мне.

Он поднял брови и обаятельно улыбнулся.

– И почему ты так решила?

И я процитировала его монолог, который услышала ночью. Валериан побледнел и сложил руки на груди.

– Подслушивать нехорошо!

Я закатила глаза.

– Нехорошо не закрывать дверь, особенно в чужом доме. Я знаю, как оттянуть нашу свадьбу.

– И как? – Он заинтересованно посмотрел на меня.

– Мне нужно поступить в школу навигаторов. Учёба длится пять лет, каникул почти не бывает, домой буду прилетать в лучшем случае на день смены года.

– Ничего не помешает нашим родителей поженить нас, когда ты будешь на четвёртом или пятом курсе, – уныло протянул он.

– Устав школы это не одобряет.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Наконец Валериан спросил:

– Зачем ты мне это рассказала?

– Мне нужна помощь, иначе я не сдам экзамены по физической подготовке: дома мне просто не позволят тренироваться. – Видя, что он явно не понимает меня, я добавила: – Скажи родителям, что я слабая. Мол, очень запыхалась, пока мы гуляли по саду. Скажи, что будешь рад, если в мои тренировки добавят упражнения на скорость и ловкость.

– Что мне это даст, Льета? Нас все равно поженят, когда ты окончишь школу.

– У нас появится отсрочка, за которую мы сможем придумать что-то ещё. Например, я застану тебя в объятиях молодой богатой вдовушки.

Надо же, Валериан умеет краснеть!

– А ты не так проста, Льета, как кажешься.

На это я ничего не ответила, только спросила:

– По рукам?

Он долго не думал.

– По рукам!

Вечером за ужином мы разыграли целый спектакль.

– Господин нье' Фиард, – обратился Валериан к моему отцу, – Льета несомненно прекрасно образована, сегодня я чудесно провёл с ней время. Но я заметил, что ей не хватает силы, скорости и ловкости. Я большой любитель подвижных игр, в нашем поместье есть отличный корт с сеткой, часто мы играем пара на пару. И было бы здорово, если бы Льета играть с нами на равных.

Я нахмурилась и поджала губы, показывая, что не согласна с ним. Отец, посмотрев на меня и Валериана, отложил приборы и произнёс:

– Считаю это разумным. У тебя есть идеи, Валериан, какие упражнения стоит добавить к тренировкам Льеты?

– Бег, лазанье по канату, силовые упражнения.

– Силовые упражнения? – удивился отец.

Валериан с готовностью кивнул.

– Да, чтобы правильно подать мяч в сторону команды-противника, нужно приложить усилие, чуть прокаченный бицепс этому поспособствует.

Отец кивнул, соглашаясь.

Еле сдержав вопль радости, я подавилась листиком салата, который жевала, а кода откашлялась, заметила ехидную улыбку сестры.

Они купились!

***

Теперь я каждый день бегала, прыгала, делала упражнения на пресс, отжимания, подтягивания. Отец нанял инструктора, и в первый же день тот попробовал загнать меня на канат. Да, Валериан был прав: мои руки и ноги, несмотря на занятия плаванием, оказались довольно слабыми. Я с трудом проползла метр и повисла на канате, будто сосиска.

– Отпустите канат, госпожа нье' Фиард! – велел инструктор.

– Не могу! – ответила я, зажмурив глаза. – Я боюсь упасть.

– Вы поднялись всего на метр, внизу мат, отпустите его, Льета.

Всю первую неделю мы выясняли мои слабые стороны. Они выявились почти везде. Я без проблем садилась на шпагат и вставала на мостик, акробатические упражнения не то чтобы не вызывали сложностей, но проблем с ними было немного, а вот подтянуться хотя бы раз я не могла вовсе.

Иногда Валериан присоединялся к моим тренировкам. Великая точка начала, сколько же я наслушалась от него подначек и шуток!

А ещё я начала словно бы невзначай интересоваться углублённым изучением астрофизики и математики.

– Господин нье' Кирэ, в сети мне попалась занимательная задача по математике, но ответ, который получился у меня, совершенно не совпал с ответом, находившимся под задачей. Не расскажете, где я ошиблась?

Я подсунула преподавателю задачу и решение, над которым билась уже три дня. Ответ не сходился никак.

– Заучка, – бросила Алиса и захихикала. – Будешь с Валерианом в спальне задачки решать?

Преподаватель объяснил, в чём моя ошибка. Потом я решила ещё несколько десятков подобных задач, чтобы понять алгоритм, и перешла к другим заданиям повышенной сложности, которые тоже стала таскать к преподавателю.

Я решила сделать упор на задачи повышенной сложности по математике, подумав, что выполнения обычных заданий по астрофизике мне хватит для прохождения первого этапа экзаменов

Дни летели с бешеной скоростью. Валериан часто гостил у нас, и даже я как-то посетила имение семьи нье' Горув в горах. Там действительно был свежий горный воздух, а ещё я попрактиковалась в беге по камням, моля Великую точку начала о том, чтобы на испытаниях этого ужаса не было.

***

Моё пятнадцатилетие мы отпраздновали с размахом. Оно пришлось как раз на канун вступительных экзаменов. Я очень нервничала, так как не придумала, как мне выскользнуть из дома и добраться до школы. Во время очередного танца на приёме Валериан спросил:

– Вступительные экзамены завтра, как ты выберешься?

– Не знаю, – прошипела я.

Он округлил глаза.

– Как не знаешь?

– Знаю, как покинуть имение, но не знаю, как добраться до школы.

Внезапно Валериан повеселел.

– У меня есть идея, только тебе придётся подыграть.

Я кивнула.

Всё что угодно, только бы сбежать из дома!

Алисе уже исполнилось семнадцать, и ей подобрали пару. Это был взрослый мужчина приятной наружности, но он почему-то показался мне жёстким. Алиса робела рядом с ним. Сейчас в доме целыми днями шли разговоры о свадьбе, о нарядах, о будущих детях Алисы. Меня от этого просто тошнило!

Музыка утихла, Валериан взял меня за руку и потянул к выходу из зала. Не отходя далеко, он остановился.

– Нас сейчас видят, и все понимают, зачем я предложил тебе пройтись.

– И зачем? – не поняла я.

– За этим. – Он наклонился и поцеловал меня. Ладони легли на талию, его язык проник ко мне в рот, трогал мой язык. Противно не было, приятно тоже. Влажно, громко… не интересно. Я уже собралась оттолкнуть его, как он остановился сам.

– И зачем это? – фыркнула я.

– Наши родители видели поцелуй – кстати, целуешься ты не очень – и теперь не станут возражать, если мы «погуляем» по саду. Ты вещи хотя бы приготовила для побега?

– Конечно я плохо целуюсь, – съязвила я, – ведь я делала это впервые и совсем не в романтической обстановке. И да, мои вещи в аптекарском огороде.

– Где? – удивился Валериан.

– Потом объясню.

Он обнял меня за талию, и под одобрительные взгляды наших родителей мы вышли в сад. Быстро пройдя хорошо известными мне дорожками, мы дошли до лекарственного огорода. Между грядок, скрытая от глаз большими листьями жеалии, стояла моя сумка. Мы забрали её и вышли на улицу. Валериан тут же набрал команды на коммуникаторе.

–У меня есть друг, который периодически предоставляет мне свой флаер, когда надо сбежать от родителей, – усмехнулся он.

– Я не умею водить флаер, – отчаянно прошептала я.

– Это и не требуется, я задам путь. Твоя задача – не выходить из флаера, пока школа не откроется. Когда ты выйдешь из него, он вернётся к хозяину.

– Спасибо! – от души поблагодарила его я.

– Не подведи, поступи в эту дранкзову школу. Я хочу ещё пять лет оставаться свободным! – ухмыльнулся он.

– Как ты объяснишь всё твоим и моим родителям? – спросила я, уже усаживаясь на сидение.

– Скажу, что невеста испугалась первого поцелуя и сбежала от меня, а я полночи искал её в саду.

Ну да, конечно, не великолепный же Валериан виноват, а конопатая дурнушка Льета!

***

Меня разбудил звук будильника. Во флаере стало очень душно, окна запотели. Проведя ладонью по окну, я увидела, что в школу прибывают абитуриенты.

– Великая точка начала, – прошептала я, глядя на одетых в комбинезоны будущих кадетов, – почему я про это не подумала?!

Я всё ещё была в вечернем платье, на каблуках и с причёской, которая, зная волшебные руки Оили, скорее всего, даже не помялась. Я захватила с собой брюки и джемпер, но не могла переодеться во флаере: хоть окна и запотели, что происходит внутри, было понятно. Я застонала:

– Ну почему я не подумала об этом ночью?

Вздохнув, я выбралась из флаера и пошла к открытым воротам в школы. Войдя в просторный холл, спросила:

– Скажите, пожалуйста, где можно переодеться?

– Переодеться можно будет после первого экзамена, – ответил мне полный мужчина. – А сейчас проследуйте на регистрацию.

У меня взяли кровь, спросили имя и фамилию и, сверившись с чем-то на планшете, указали на двери, в которые надлежало проследовать.

Я вошла в очень просторный зал, в котором стояло множество столов с мониторами. Именно на них обычно транслировались экзаменационные задания. Часть столов занимали парни и девчонки моего возраста. Все они оборачивались на меня. Стыд-то какой, в вечернем платье я выглядела неуместно. Один черноволосый парень с короткими волосами не обращал на меня внимания, и я села рядом.

– Тут не занято? – на всякий случай спросила я его.

Он даже не повернул головы, только пожал плечами. Значит, вопрос услышал. Я сочла, что место свободно. Усевшись поудобнее, стала рассматривать других поступающих.

Какие же они все разные!

Кто-то пугливо озирался, кто-то шёл, задрав нос, – я надеялась, у меня получилось так же, – кто-то сосредоточенно хмурил лоб. Парень, сидевший рядом, выглядел совсем взрослым, я-то думала, только пятнадцатилетки поступают в школу навигаторов. На первый взгляд, парней на экзамен заявилось больше, чем девчонок.

Великая точка начала, я бы не хотела оказаться одной в классе среди ребят!

Внезапно все замолчали, по проходу быстрым шагом прошёл мужчина. Очень привлекательный. Но его красота казалась холодной и несколько надменной. О нём нечасто публиковали что-нибудь в прессе, а если информация и появлялась, то только официальная. «Лунморт нье' Тарку, супруг принцессы Кайсы Дэгни нье' Тарку-Ринд, посетил с официальным визитом того-то» или «Господин нье' Тарку принял участие в съезде промышленников на такой-то планете».

Как ни странно, жизнь школы навигаторов в прессе тоже практически не освещали. Год назад, решив поступить сюда, я вылавливала в сети крупицы информации о школе, чтобы составить хоть какое-то представление о ней. Конечно, мой старший брат Дэйван учился здесь, в этом году он перешёл на четвёртый курс (мы с ним всегда находили общий язык и, когда он приезжал, вместе донимали Алису), но даже ему я не могла открыться: слишком давно он стал кадетом школы, слишком давно мы не разговаривали по душам.

Господин нье' Тарку поприветствовал нас, выступил с небольшой речью, в которой попросил нас быть внимательными, вытрясти из себя все знания, которые есть. Он сказал, что ждёт нас на построении для зачисленных в школу. Его глаза скользили по залу, наткнувшись на меня, он удивлённо поднял бровь и улыбнулся. Его, наверное, позабавил мой торжественный внешний вид. Я вздёрнула подбородок. На экзамены – как праздник! Ректор нье' Тарку представил нам полного мужчину, господина нье' Ходсека, которому предстояло следить за ходом экзамена.

Господин нье' Ходсек напомнил, что нам надлежит выключить коммуникаторы и планшеты, а также о работающих в зале глушилках.

– На экзамен отводится четыре часа, – закончил он свою речь.

Экраны мониторов зажглись. Мне требовалось ввести своё имя и нажать кнопку «Начать экзамен». Ладони вспотели. Сердце бешено застучало.

Сейчас посмотрим, что я знаю.

Нажав кнопку, я погрузилась в чтение задач.

Первой шла разновидность задачи Тиоши – легко, потом – трёхмерная задача Биолли: функции матриц, вариационное исчисление, функции вещественного переменного – ерунда. На эти задания, подумала я, уйдёт минут сорок, быть может, час. И вот я увидела задачи повышенной сложности. И тут же похолодела. Только одна из них отдалённо походила на то, что я прорешивала практически ежедневно в последний год.

Бесхвостая комета! Весь мой план летит в чёрную дыру!

Я поняла, что у меня нет знаний в этих областях математики. Ведь целый год я просто заучивала решения распространённых задач, пусть и повышенной сложности. Я не могла просить преподавателя заниматься со мной по углубленной программе, и так однажды чуть не попалась. Господин нье' Кирэ, по доброте душевной, сообщил моим родителям, что я интересуюсь необычными задачами, и предложил давать мне более обширную информацию. Тогда меня спас Валериан.

***

– Господин нье' Фиард, Льета несомненно привлекательная девушка. – На этих словах мне захотелось рассмеяться (вспомнила его отзывы о моей внешности), а Валериан, сверля меня глазами, продолжил: – Но наша семья вхожа в высшее общество, где, кроме внешних данных, ценят и ум. Так что я подкидываю ей любопытные, на мой взгляд, задания, и после того, как она их решит, мы вечерами, конечно же, через коммуникатор разбираем их.

Алиса, присутствовавшая при этом разговоре, наклонила голову и прищурилась.

Ну, давай, милая сестрица, опровергни слова моего очень красивого и обходительного жениха…

Больше всего я опасалась отца. Он точно не был дураком, и чувство неправильности происходящего не подводило его. Мне пришлось умерить свой пыл, и к преподавателю математики я стала подходить гораздо реже, при этом договорившись с Валерианом, что он будет снабжать меня объяснениями решения той или иной задачи.

– На что только не пойдёшь, чтобы не жениться на заучке, – шутил он. Как ни странно, между нами сложились дружеские отношения.

***

Я глубоко вздохнула и начала отвечать на те вопросы, ответы на которые знала. Как и ожидала, потратила на это около пятидесяти минут. Хронометр в правом нижнем углу экрана отсчитывал время, остававшееся до конца экзамена.

– Осталось всего три часа, – пробормотала я, – за это время я обязана решить одну и попытаться предложить, пусть и неправильные решения двух других.

Через два часа я устало положила стилус на стол и осмотрелась: больше половины кадетов завершили экзамен, некоторые, как и я, проверяли свои решения, другие сидели, прикрыв глаза, видимо, думали, закончить или продолжить экзамен. Я бросила быстрый взгляд на коротковолосого парня. Он тоже выбивался из общего числа абитуриентов. Короткую стрижку мужчины-виги практически никогда не носят. Мой сосед сидел, в отчаянии зарывшись в волосы руками. Лицо бледное, губы плотно сжаты. Я быстро глянула на его монитор – задача повышенной сложности решена неправильно. Задачи такого типа я проглатывала, как нежные воздушные пирожные нашего повара Тьюниль, алексцийки по происхождению. У этого вида чрезвычайно острое обоняние, это очень помогало ей в кулинарии.

Казалось, этому парню жизненно важно поступить в школу навигаторов. Мне вдруг захотелось помочь ему. Подсказывать было нельзя, поймают – вылетим оба. Поискала глазами господина нье' Ходсека: он ходил между рядами в самом начале зала. Задумавшись, я крутила в руках свой стилус.

Как помочь этому парню?

Внезапно стилус выскользнул из пальцев и полетел в его сторону. Парень вздрогнул и резко махнул рукой – поймал! Вот он – шанс! Я протянула руку за стилусом.

– Спасибо, отличная реакция! – громко произнесла я, а потом чуть слышно добавила: – Правило Фээск’ю.

Если этот парень знает правило, он без труда решит задачу.

Я сидела, уставившись в свой экран и чуть прикрыв глаза, – делала вид, что проверяю свои задания. Пару раз взглянула в сторону соседа. Сначала он сидел всё такой же озадаченный, но вскоре его лоб разгладился, а на лице появилась лёгкая улыбка и он очень быстро застучал стилусом по экрану.

Я с трудом сдержала улыбку. До него, казалось, дошла моя подсказка. С лёгким сердцем я нажала кнопку «Завершить экзамен» и покинула аудиторию. Следуя указателям, добралась до общежития, которое предоставили абитуриентам на время экзаменов. Уточнив, какие комнаты не заняты (спасибо Дэйвану, он как-то рассказывал нам с Алисой, как проходили его вступительные экзамены), толкнула дверь комнаты, где остались свободные места, и завизжала. Я ошиблась стороной коридора. Оказалось, справа по коридору заселялись ребята, а слева – девушки. В комнате, куда я хотела войти, стоял парень… в одних трусах. Он не растерялся, когда увидел меня.

– Иди сюда, поцелованная звёздами, я не против женской ласки. Платьишко – чудо, оно нам даже не помешает. – Соединив большой и указательный палец одной руки так, чтобы подучился круг, он ткнул указательным пальцем другой руки в его центр.

Идиот! Придурок! Кретин!

Я очень надеялась, что этот хам не поступит.

Молча закрыла дверь и оглянулась: да вот же она – дверь в мою комнату. Промахнулась из-за волнения. Постучавшись в комнату на женской стороне коридора, я вошла. На кровати лежала кудрявая темноволосая девушка.

– Привет, – поздоровалась я.

Та кивнула и, осмотрев меня, молча погрузилась в чтение на планшете. Я подошла к пустой кровати. Бельё лежало поверх одеяла и матраса. Забавно: за все свои пятнадцать лет я ни разу не заправляла постель. Пришла пора учиться. Я включила коммуникатор, и мои глаза округлились от бесконечной череды сообщений

Мама: Великая точка начала, где ты, Льета?!

Папа: Где бы ты ни находилась, немедленно домой.

Алиса: Сбежала с любовником? Это больно? Он хорош в постели?

Валериан: Как первый экзамен? Твои родители меня пытали пару часов, пытаясь узнать, что между нами произошло.

Папа: Пожалеешь, если не вернёшься домой.

Мама: Тебе не больно? Тебя не обижают?

Тепло разлилось в душе. Я думала, что мама такая же жёсткая и упрямая, как отец.

Алиса: Ха, ну ты и отожгла, он настолько хорош?

Валериан: Льета, не томи.

Я ответила только своему жениху.

Льета: На математике возникли трудности. Завтра астрофизика. Ты первым узнаешь, если я не прошла.

Ответ пришёл мгновенно.

Валериан: Очень смешно, Льета!

Постельное бельё никак не давалось. Уголки подушки будто не совпадали с уголками наволочки, а одеяло предпочло сбиться в середину пододеяльника. Я бросила взгляд на соседку. Она сидела всё так же, уткнувшись в планшет, но уголки её губ норовили подняться. Она явно заметила мои потуги.

Впервые в жизни застелив (кое-как) кровать, я ушла в санузел переодеваться. Не стоило расхаживать в вечернем платье. Наскоро натянув брюки и свободную тёмную рубашку, я немало времени потратила, чтобы расчесать волосы. Оили их чем-то сбрызнула, и теперь они просто стояли колом. Я вытащила все шпильки из причёски и заплела привычную косу.

Когда я вышла из санузла, моей соседки не оказалось в комнате. Пожав плечами, я тоже решила прогуляться. Бродила по школе, заглядывая в разные её уголки, прошлась по коридорам. Оказалась, что некоторые ребята знают друг друга, я же со страхом выискивала глазами знакомые лица. Но вроде бы пронесло – никого из знакомых не встретила. Впрочем, никто из моих знакомых не стремился стать смотрителем, хотя многие и обладали даром. В одном из тупичков я наткнулась на того странного парня с короткими волосами. Он сидел на подоконнике и тоскливо смотрел в окно. Я осторожно, чтобы не нарушить его одиночество, попятилась назад. Когда я шла заселяться, вроде бы видела информационное табло. Захотелось посмотреть, во сколько будет ужин, ведь обед мы пропустили из-за экзамена. Есть хотелось неимоверно, потому что вчера за ужином я съела совсем немного – волновалась перед побегом. Выходило, что ужин через полтора часа.

Чтобы есть не хотелось так сильно, я решила занять себя повторением некоторых формул, вернулась в комнату, села на кровать и включила планшет. Но вместо того, чтобы заняться астрофизикой, сунулась во всемирную сеть. Дело в том, что на табло я прочла информацию о том, что желающие после сдачи сочинения могут пройти собеседования с преподавателями школы, и, если абитуриент заинтересует преподавателя, тот может добавить от одного до пяти баллов к тому, что абитуриент заработал на экзаменах по математике, астрофизике и сочинению. И вот среди списка преподавателей я увидела знакомое имя – Дэянель Ростакс. И поразилась. В школе навигаторов преподаёт сама леди Ростакс?! Я не раз изучала её статьи по ботанике. Мне казалось, эта элефина знает все растения во Вселенной. Леди Ростакс была прекрасным учёным-биологом. Она систематизировала четыреста двадцать три вида растений, открыла около двух тысяч новых. К её мнению в вопросах освоения новых планет прислушивались не только те, кто колонизировал планеты, но и сами элефины. Мне во что бы то ни стало было необходимо поступить в школу навигаторов, а значит, следовало пойти на собеседование к ней. Даже если мои знания показались бы ей нелепыми, этот шанс стоило использовать.

***

Экзамен по астрофизике не принёс ничего нового. Обычные задания я решила без особых проблем, как, похоже, и мой сосед. Скосила глаза и увидела, что он решает задачи повышенной сложности. До конца экзамена оставалось около полутора часов, и я осмелилась рискнуть – решить одну из более сложных задач. Условия показались очень лёгкими, но ведь не зря за эти задачи давали больше баллов. Я внимательно прочитала условия. Набросала решение, и получилось, что планета вращается быстрее звезды – в принципе такое вполне возможно, но ведь я решала задачу повышенной сложности! Где подвох? Удалив решение, я начала по новой. Опять вышла какая-то ерунда. Да где же затык? Азарт охватил меня. Я даже погрызла стилус. Только потом подумала, что до меня его, скорее всего, грызли и другие поступающие. Я впала в состояние, которое Алиска называла: «Льета понеслась».

Вспомнила исключения из общих правил, допущения, которые можно применять только в очень ограниченных условиях.

А если это обратная задача?

Я снова пробежалась глазами по условиям.

Задачи бывают некорректно поставленными. И это не мои домыслы, а известный математический факт. Вот только этот факт я изучила очень поверхностно. Итак, задача является поставленной корректно, если выполняются все три условия: решение существует, решение единственно и решение непрерывно зависит от входных данных, то есть устойчиво по отношению к ошибкам данных наблюдений. Вот оно. Я нащупала решение. В данном случае, в зависимости от данных – а у меня их имелось несколько десятков, – существовало около пары сотен решений. И я не была уверена, что знаю точное их количество, но пару десятков за оставшееся время могла набросать.

Из экзаменационного зала я вышла последней.

***

На сочинении я выбрала тему «Сравнение литературных жанров современной и довоенной эпохи». Даже руки потёрла от предвкушения. Почти такая же тема была у нас с Алисой около года назад, и мы с ней потратили немало времени, изучая жанры и направления литературы старой Франгаг, существовавшей до нападения Глесиуса. Два часа пролетели незаметно, я писала легко, иногда пробегаясь по тексту, добавляя описания, проверяя пунктуацию. Об орфографии я совсем не беспокоилась. Детям семьи нье' Фиард с самого начала обучения вдалбливалось, что на родном языке надо грамотно не только говорить, но и писать. Нажав кнопку «Завершить экзамен», я покинула зал. Многие кадеты всё ещё сидели за своими мониторами.

Я знала: через три часа объявят итоги первого тура – назовут имена тех, кто прошёл его.

На построении у меня тряслись колени. Господин нье' Ходсек начал зачитывать имена. Не я, не я, не я… Отчаяние накатывало всё сильнее. «Нье' Фиард» прозвучало внезапно. Я сглотнула.

Я прошла в следующий экзаменационный тур!

Последней назвали знакомую фамилию:

– Нье' Товен.

Кто-то из детей ненавидимого моим отцом нье' Товена тоже поступает в школу навигаторов? Получится очень смешно: нье’ Фиард и нье’ Товен за одной партой.

Ужин я не заметила, как проглотила. Не отрываясь, пялилась в планшет: повторяла классы, подклассы, и виды растений.

После ужина начинались собеседования.

Я и ещё пара девочек стояли у двери комнаты, где нас ждала леди Ростакс. Я опоздала к назначенному времени – бегала в комнату за тетрадью, в которой рисовала и описывала растения нашего аптекарского огорода. В комнате уже находился кто-то из кадетов. Я села на корточки у стены и откинула голову, ожидая, когда меня вызовут. Двери хлопали, абитуриенты заходили, выходили. Вот вышла последняя девочка – я рывком поднялась, повернула ручку двери и вошла в комнату.

За столом сидела эффектная элефина. Впрочем, представительницы этой расы всегда выглядели сногсшибательно. Она улыбнулась, улыбка у неё получилась тёплой, как мне показалось. Леди Ростакс молчала, молчала и я, рассматривая своего кумира. Длинные волосы собраны в замысловатую причёску (наша Оили точно так не сумела бы), платье из зелёного реминского шёлка (эта ткань довольно дорогая, нити для неё плетут паукообразные) подчёркивает внешность – мама и Алиса пришли бы в восторг от образа этой женщины.

– Полагаю, вам нужно представиться, – улыбнулась она.

Ой! Точно! 

– Льета нье' Фиард.

– Расскажите мне, госпожа нье' Фиард, почему вы решили прийти на собеседование ко мне?

Я, кажется, покраснела.

Идиотка! Я ведь даже не подумала, о чём буду говорить на собеседовании.  

Я протянула леди Ростакс собственноручно созданный справочник лекарственных и душистых растений.

Она принялась листать страницы, а я начала пояснять:

– У нас в имении у главного садовника есть увлечение – он любит необычные лекарственные и душистые травы, а мне очень нравится помогать ему. В этом уголке сада очень приятно пахнет, и господин нье' Одири подобрал и посадил травы так, что, когда период цветения одного растения заканчивается, у другого он только начинается. С некоторыми травами пришлось повозиться: не все из них могут жить друг с другом, некоторые растения просто конфликтуют. Например, из-за пимари лиариской плохо цветёт цыменкус диарантийский, пыльца пимари очень крупная по сравнению с пыльцой цыменкуса, и насекомые, с помощью которых она разносится, зачастую забивают отверстия пыльников цыменкуса, так что несозревшая пыльца гибнет прямо на нежных цветах.

Леди Ростакс задумчиво пролистала ещё пару страниц, а я продолжала рассказывать. Я не знала, что её интересует, но решила рассказать про обустройство некоторых грядок.

– Знаете, родители разрешили превратить небольшую часть сада в аптекарский огород. При условии, что там будет эстетично. И господин нье' Одири справился. Часть клумб он сделал круглыми. А растения, особенно не конфликтующие друг с другом, он посадил секторами в этих кругах. Получилось интересно, и теперь этот аптекарский огород стал достопримечательностью нашего имения. Многие гости, в том числе элефины, находят его интересным.

Леди Ростакс пролистала ещё несколько страниц и, нахмурившись, вернулась на несколько назад. Она подняла на меня свои зелёные глаза и, постучав длинным ноготком по кирашинце обыкновенной ладийской, заявила:

– Это растение на тёплых планетах вроде Франгаг и Элеи не растёт! Оно распространено на Ладисе, Холодае, Авроике. Это холодные миры. Например, на Ладисе разновидность кирашинцы растёт только в песчаных породах и только под двухметровым слоем снега. Госпожа нье' Фиард, – прохладно обратилась ко мне леди Ростакс, – в ваш справочник, – она захлопнула мою тетрадь, – закралась ошибка.

– Но кирашинца действительно растёт в нашем саду, – испуганно пролепетала я. – Мы с господином нье' Одири придумали, как создать условия для этого растения, чтобы оно смогло пустить корни и выпустить стебли.

Элефина выгнула свою идеальную бровь, а я заторопилась:

– Пришлось повозиться. В самом низу, ниже зоны промерзания грунта родной планеты, мы ничего не делали, но, изучив ваши исследования, послойно начали отводить тепло от корня. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становился грунт, а потом на глубине шести сантиметров мы подвели тепло. Было сложно изолировать самый холодный слой от поверхностного грунтового, но мы справились. Пару раз у нас даже проклёвывались листочки, но на поверхности им всё же было жарко, они быстро теряли влагу и погибали. Тогда мы соорудили установку, которая охлаждает только эти кустики, но она получилась громоздкой и стала непривлекательной на вид. В конце концов кирашинца адаптировалась и стала постепенно выпускать листики, которым уже не требовался сильный холод для развития. Теперь для цветения и роста нужно только поливать её очень холодной водой, температурой примерно полтора-два градуса.

– А корни тоже приспособились? – заинтересованно спросила леди Ростакс.

– Нет, сколько бы мы ни экспериментировали, корни предпочитают привычный тепловой баланс, – посетовала я.

– И сколько же вы угробили растений, чтобы добиться такого любопытного результата? – ехидно спросила она.

– Двадцать три шутки, – почти шёпотом ответила я. Я тоже жалела загубленные ростки.

– А ваш садовник очень неплох, – задумчиво произнесла леди Ростакс. – Да и вы, Льета, неплохо разбираетесь в отдельной части ботаники. А что вы скажете по поводу алкалоидов?

– Только то, что это группа растений, содержащая вещества, которые в малых дозах могут быть лечебными, а в больших – ядом. Алкалоиды различны по своему физиологическому действию: одни из них угнетают или возбуждают нервную систему, другие парализуют нервные окончания, расширяют или сужают сосуды, третьи обладают обезболивающим действием.

– Какое вещество объединяет эти растения? Свойствами чего они обладают?

Я не знала, что ответить.

Леди Ростакс задала ещё десяток вопросов, направленных на химию растительного мира, и я осознала, что её слова понимаю через одно.

Заметив, что я совсем перестала отвечать ей, она улыбнулась.

– Идите. Льета, если завтра не провалите испытание по физической подготовке, жду вас на своём факультативе по химии и биологии. О некоторых смежных с ботаникой областях вы непозволительно мало знаете.

Я попрощалась и вылетела из комнаты.

Это такая похвала или всё же меня пожурили?

Просмотрела сообщения на коммуникаторе. От родных пропустила, чтобы не расстраиваться, открыла от Валериана.

Валериан: Дорогая невеста, сообщи страдающему без твоей ласки и любви жениху, как у тебя дела. ТЫ ПОСТУПИЛА, НАКОНЕЦ-ТО, В СВОЮ ШКОЛУ?!

Очень хотелось подержать его в неведении ещё, но я сжалилась.

Льета: Прошла во второй тур, завтра будет известно поступила я или нет.

Я не надеялась на ответ, но он внезапно пришёл.

Валериан: Сегодня я весь вечер буду просить Великую точку начала, чтобы ты поступила.

Я улыбнулась.

Я тоже.

***

На страте я оказалась восемьдесят седьмой. Экзамен по физической подготовке представлял собой полосу препятствий. Каждые три минуты стартовал абитуриент.

Парень, стоявший передо мной, очень быстро рванул по тропинке, петлявшей между деревьев, пара секунд – и он исчез виду. Я трижды присела, покрутила стопами ног, сделала упражнение «бег на месте», высоко поднимая колени. Надо было поддерживать тело разогретым, бежать «на холодную» – создать себе условия для травмы.

На табло, где шёл обратный отсчёт, цифры сменяли друг друга.

– Четыре, три, два, один, – шептала я и, когда загорелся красный сигнал, рванула на трассу.

И вот я бегу. Поначалу всё очень легко. Утоптанная дорожка, конечно, петляет между деревьев, но проблем при движении не возникает. А потом начинаются препятствия: кусты, которые надо перепрыгивать, высокая дощатая стена… А вот и любимый канат, по которому надо подняться.

Дорожку полили водой, и она стала скользкой и вязкой, скорость замедлилась.

Я должна поступить! Не хочу замуж за Валериана! Я вообще не хочу замуж!

Ноги заскользили, я замахала руками, чтобы не упасть. Упадёшь – потеряешь время, пусть и немного. Наконец, безумный участок закончился, и снова появилась дорожка из твёрдого основания, которая привела… к низко натянутой над землёй сетке. Я затормозила.

Ясно, надо плюхнуться на живот и ползти под сеткой. А на ней ещё и датчики, которые фиксируют, сколько раз ты задел сетку головой, рукой или попой, и за это снимаются баллы.

Не хочу в грязь!

Хм, а это идея.

Не зря нас с Алисой тренировали на гибкость. Мостик, колесо, шпагат, сальто – мы могли сделать это в любое время дня и ночи. На тренировках мы пробирались через натянутые в залы верёвки, делая акробатические прыжки, чтобы не задеть их. Алиса иногда форсила, делая сложные двойные перевороты или вращения. Мы уже давно научились рассчитывать силу прыжка, скорость разбега.

Ни секунды больше не думая, я рванула обратно, чтобы разбежаться. Остановилась, глубоко вздохнула и помчалась со всей силы. В трёх метрах от сетки я резко подпрыгнула и подалась вперёд. Раз – руки погрузились в вязкую жижу, не задев сетку. Я оттолкнулась ими. Два – ноги чуть не разъехались, когда я на них приземлилась, было очень скользко. Ещё толчок – тело взмыло вверх, и я снова приземлилась на руки, лихорадочно отметив, что они не коснулись сетки. Ещё прыжок. Инерция заканчивалась, сетка – нет.

Бесхвостая комета, не рассчитала!

Когда я встала на согнутые колени, вытянув руки вперёд, то замерла. Опустила глаза – сетки впереди не было. Оглянулась назад – непростая преграда заканчивалась в пяти сантиметрах от моих ботинок.

Я рванула дальше. На дорожке начали попадаться камни, они становились всё больше, их количество тоже увеличивалось. Вскоре я бежала по большим валунам, то есть уже не бежала, а перепрыгивала с камня на камень. До конца преграды оставалось ещё около десятка метров, когда нога соскользнула с очень покатого булыжника и я с визгом полетела вперёд. Послышался хруст, и меня охватила резкая боль.

– Аааааа! – закричала я.

Осторожно поднявшись, попробовала пошевелить ногой, чтобы освободить её из плена – она угодила в щель между камнями, – и снова завопила от боли. Мой спортивный костюм мгновенно стал мокрым от пота. Казалось, я сломала ногу.

– Нееет! Нееет! – заплакала я. – Не может быть! Не может быть!

Сжав зубы и помогая себе руками, я очень осторожно вытянула ногу из щели. Поскуливая, поползла к концу преграды. Там, цепляясь за небольшой куст, поднялась на ноги.

Я не остановлюсь! Не сойду с дистанции!

Попробовала идти, но нога очень болела.

– Лааадно, – процедила я, немного приподняла больную ногу и запрыгала к финишу на здоровой, периодически останавливаясь, чтобы несколько секунд передохнуть.

– Ну же, – уговаривала я себя, – ну давай же, ещё немного!

Мимо пронёсся парень, тот самый, что показал непристойный жест, когда я ошиблась комнатой. Он фыркнул через плечо:

– Так тебе и надо, рыжая!

Я двинулась дальше. Пот застилал глаза, нога нещадно горела, а я всё прыгала и прыгала к финишу. Внезапно за спиной раздался крик:

– Стой!

Я остановилась. Рядом со мной появился тот странный парень с короткой стрижкой. Он тяжело дышал.

– Ты помогла мне, а я помогу тебе. Держись за шею! Быстро, не то дыхание собьётся и я не смогу набрать темп!

Не успела я опомниться, как он поднял меня на руки и помчался вперёд. Не думая, я обхватила его шею руками и сцепила ладони в замок. Захотелось стать лёгкой, как пушинка гварделозии – растения, семена которого после цветения становятся лёгкими, белыми и пушистыми, и ветер разносит их по округе.

Великая точка начала, парень, казалось, не чувствовал моего веса, он бежал очень быстро, быстрее, чем я могла бы сама. Я немного сожалела о том, что он не пройдёт этот этап. Не пройдёт из-за меня. Наконец, мы добрались до финиша. Пересекли нарисованную белым черту, и парень остановился и осторожно опустил меня на землю. Сам он начал ходить и делать взмахи руками. Верно, внезапно останавливаться не стоило, мог возникнуть гравитационный шок: во время бега кровь приливает к мышцам ног, в нижнюю часть тела, и из-за резкой остановки происходит сбой в работе сердца.

На финише нас ждали ректор, господин нье' Ходсек, медицинский персонал и незнакомые мне виги: высокий светловолосый мужчина и невысокая черноволосая девушка с яркими синими глазами. Эти двое приковывали взгляд, я не могла от них оторваться. В голову пришло: «Они пара». Да, именно так, по движению их рук, расположению тел, быстро брошенным улыбкам и взглядам друг на друга, я поняла, что эти двое вместе. Что они – ПАРА. А не как мы с Валерианом. Синеглазая девушка, глянув на меня, заметила:

– Рик, смотри, эта рыженькая девочка ранена…

До меня вдруг дошло – это же их высочества, Эирик и Микаэлла нье' Тарку -Ринд!

Надо срочно поклониться!

Не думая, я разогнула больную ногу и постаралась сделать поклон. Боль с такой силой выстрелила в мозг, что в глазах потемнело и я пошатнулась. Кто-то снова подхватил меня руки. Я сфокусировалась.

Ой, его высочество!

Я попыталась отодвинуться, но женский голос приказал:

– Ну-ка тихо!

Потом этот же голос позвал медиков:

– Девушку на осмотр. Немедленно. Доложить, как только поставите диагноз!

Надо мной склонилось второе лицо, я невольно улыбнулась и совершенно неподобающе заявила:

– Какая же ты красивая, принцесса!

Микаэлла нье' Тарку-Ринд улыбнулась в ответ, её глаза вспыхнули ярким светом, и она сообщила мне нечто странное:

– Я уже посоветовалась. У тебя всё будет хорошо!

***

Да что же так неприятно пахнет?

Открыв глаза, я увидела вокруг себя белый пластик и сразу распознала запах – так пахнут дезинфицирующие средства.

Я в амниотической капсуле?!

Капсула, наверное, считала моё состояние, потому что крышка, пища, начала подниматься. Я повернула голову: рядом с капсулой кто-то стоял. Медик. Элефин.

– Госпожа нье' Фиард, вы полностью здоровы. Вас ждут в кабинете ректора.

И только сейчас я осознала, что лежу в капсуле абсолютно голая!

– Отвернитесь! – взвизгнула я.

Элефин показательно вздохнул, встал ко мне спиной и сообщил:

– Ваша одежда на стуле, слева от капсулы.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я, хотя хотелось закричать и разреветься. Какой-то неизвестный мужчина, пусть и медик, видел меня обнажённой! Дома нас с Алисой осматривали медики-женщины.

Я оделась, покрутила повреждённой ногой, присела, подпрыгнула – всё стало как обычно. Нигде не болело, не хрустело и не клинило. Я уже ориентировалась в экзаменационном филиале школы навигаторов и знала, где находится кабинет ректора. Найдя его, постучалась.

– Войдите!

Открыла дверь, да так и замерла на пороге. В кабинете ректора находились мои родители.

– Присаживайтесь, кадет нье' Фиард, – предложил ректор, указывая на стул, хотя одно из кресел было свободно. И только через пару секунд я поняла, как он обратился ко мне.

Кадет!!! Великая точка начала, я кадет?! Как?! Я же не прошла полосу препятствий!

– Мы ещё не решили, кадет ли моя дочь, господин нье' Тарку, – прохладно заговорил мой отец. – Её показатели на самой границе нормы, мне непонятно, почему её вообще зачислили в школу навигаторов.

Я похолодела.

Как на границе нормы?!

– Её показатели среднестатистические для кадетов первого курса, – возразил моему отцу ректор. – Льета не хуже, а в некоторых моментах лучше других кадетов сдала экзамены, выражаю вам благодарность, господин нье' Фиард, за отличную подготовку дочери.

Странно, но мой отец промолчал. И тут вскочила мама.

– У Льеты есть жених, они помолвлены, свадьба должна состояться через два года! Валериан очень расстроен из-за поступка Льеты!

Я сжала зубы.

Ха, Валериан, если уже в курсе, что я кадет, просто в восторге, он ведь получил дополнительные годы свободы и наверняка отмечает это где-нибудь на Исхаклу.

О… Исхаклу – планета-развлечение, планета-разврат, планета удовольствий и игрищ… Иногда на наши с сестрой планшеты просачивалась реклама их увеселительных домов.

– Госпожа нье' Фиард, позвольте продемонстрировать, чем будет обладать Льета после окончания нашей школы.

Мама кивнула, а господин нье' Тарку запустил головидео и стал комментировать:

– Каждый ученик школы получает блестящее образование. – Замелькали кадры, где множество парней и девчонок, одетых в униформу, сидели в аудиториях, плавали в бассейне, тренировались, играли в дыробол (брат рассказывал про эту игру и показывал головидео школьных игр). Ректор нье' Тарку продолжил: – Во время учёбы кадеты налаживают дружеские связи, наверное, нет смысла говорить, что это значит, господин нье' Фиард?

Мой отец покачал головой. А я поняла: в школе учатся не только дети простых вигов, но и дети аристократов, те, чьи родители занимают высокие посты в империи. Тут учился его высочество Эирик, тут училась и Микаэлла.

Головидео показало маяк, и господин нье’ Тарку пояснил:

– Каждый выпускник получает от империи свой маяк.

– Да зачем же он нужен, если Льета после школы всё равно выйдет замуж за Валериана нье' Горува?

– Жена-смотритель с превосходным образованием и собственной станцией… Господину нье' Горуву будет чем гордиться. Возможно, после того, как Льета получит образование в нашей школе, круг потенциальных женихов и вовсе существенно расширится…

Мама заинтересованно посмотрела на меня. Я прямо видела, как она просчитывает варианты. Ну да, младшая дочь не красавица, но с хорошим образованием и целой станцией в приданое… Я была уверена, что на следующем же приёме она начнёт рассказывать всем, как гордится мной, и говорить: «Наша дочь смогла поступить в школу навигаторов!»

Мы с родителями вышли в коридор. Они уже не смотрели на меня так хмуро, но отец всё же спросил:

– Почему ты не поговорила с нами, Льета? Почему сбежала?

Я опустила голову.

– Я хотела быть как Дэйван и не была уверена, что вы меня отпустите.

Они действительно не отпустили бы меня, и это повисло в воздухе.

***

Медицинский осмотр я не проходила, ведь и так довольно продолжительное время провела в медицинской капсуле: сломанная нога за два часа не срастается. Вечером Алиса привезла мои вещи.

– Ну ты даёшь, Льетка! Правильная тактика! Я посмотрела, в этой самой школе учатся такие парни, что твой Валериан – дворняжка по сравнению с ними.

Ну, кто о чём, а Алиса опять о парнях.

Утром мы вылетели в саму школу. Я впервые видела, как строится быстрый переход, впервые увидела маяк, на котором располагалась школа. Все кадеты первого курса прильнули к иллюминаторам, даже тот коротковолосый парень немного оживился.

Мы приближались к огромной станции: на тонкой игле, расширяющейся вверху, крепились кольца. Светилось множество жёлтых огней иллюминаторов жилых блоков и белых огней разных технологических помещений, по игле скользили скоростные лифты, а на обшивке я, кажется, заметила нескольких ботов. Ещё с десяток катеров направлялись к шлюзам – похоже, возвращались с каникул кадеты.

И только сейчас я окончательно поверила в случившееся.

Я поступила в легендарную школу! Великая точка начала, я – кадет школы навигаторов!

Глава 3

Вэрд

Я шёл в свой отсек, еле сдерживаясь, чтобы не вернуться в спортивный зал и не дать хорошего пинка этой рыжей кретинке.

Из-за неё всё моё звено постоянно в отстающих! Как у неё вообще хватило сил поступить сюда?!

– За волю к победе! – передразнил я ректора.

Именно так он сказал на церемонии зачисления кадетов. Последней в списке оказалась эта самая нье' Фиард. Льета. Какие родители могут так нелепо назвать ребёнка? Кто бы мог подумать, нье' Фиард! Дочь того самого нье' Фиарда, который несвоевременно осуществлял поставки на станцию.

Если бы комплектующие к катерам доставили вовремя, моя Лира не погибла бы! Не погиб бы Кынь! Ненавижу этого ублюдка! Ненавижу его и всю его семью!

В отсеке я стянул с себя промокший от пота комбинезон и отправился в душ. Там, уперев ладони в стену, подставил плечи горячим струям воды и прикрыл глаза.

Как же она меня бесит!

***

Я видел, как рыжеволосая девушка, которую я нёс остаток трассы на полосе препятствий, попыталась кому-то поклониться. Ступив на больную ногу, она закатила глаза и начала падать, но её тут же подхватил наш будущий император.

А он в отличной форме!

Прибывшие медики уложили девушку на гравиносилки и поспешили прочь. Прошло около двух часов, прежде чем нас построили для объявления результатов. Ребята шушукались о том, что один из кадетов прошёл преграду с верёвками необычным способом – он не полз под ней, а прыгал через неё и ни разу не задел. Я не мог понять, как это вообще возможно.

– Нье' Товен!

То, что мою фамилию назвали самой первой, стало для меня полнейшей неожиданностью. Её высочество Микаэлла нье' Тарку-Ринд подошла ко мне, пожала руку и, улыбаясь, сообщила:

– За то, что вы, кадет, – она выделила это слово, – не оставили товарища в беде, искин школы присудил вам дополнительные баллы за последний экзамен; это вывело вас на первую строку рейтинга.

Я сглотнул и поклонился. Великая точка начала, когда я увидел девушку, которая помогла мне с экзаменом по математике, прыгавшей на одной ноге, не раздумывал ни секунды.

Я с детства видел, как виги – да и не только они – помогают друг другу. Отец учил нас, что на станции все свои, все родные, и неважно, кто ты, уборщик трюма или высококвалифицированный инженер. Только держась друг за друга, за руки, щупальца, клешни, лапы, мы можем выстоять против врагов.

Тогда я подхватил её и понёсся дальше. Она оказалась лёгкой, а её волосы очень приятно пахли карамелью. Сладкой, тягучей, вкусной карамелью. В доме на Франгаг мама иногда готовила её сама, и этот запах – запах детства, праздника – запомнился мне на всю жизнь.

Я задумался.

А помог бы я этой девушке, не помоги она мне? Да. Однозначно да. Но она, конечно же, не прошла. Её скорость после травмы упала, и, скорее всего, её фамилия оказалась в последней десятке.

Между тем господин нье' Ходсек зачитывал фамилии тех, кому предстояло учиться со мной. Должны были зачислить ровно тридцать четыре души. Именно столько вигов ежегодно поступало в школу, и конкурс обычно просто огромный! Полноватый нье' Ходсек остановился. Слово взял ректор – Лунморт нье' Тарку.

– Поздравляю кадетов первого года обучения! Хочу вас обрадовать. – Он усмехнулся. – Ваш класс – экспериментальный.

В шеренге кадетов зашептались. А ректор продолжил:

– На вашем классе мы испытаем новую методику подготовки смотрителей: вас разобьют на семь звеньев, по пять вигов в каждом. Участников звена, как и его лидера, подбирал искин школы, основываясь на личностных характеристиках и уровне знаний кадетов.

По шеренге снова прошёлся шепоток. Я понимал своих одноклассников: нас тридцать четыре, а звеньев семь, в каждом должно быть по пять вигов… Мои мысли прервал ректор:

– Тридцать пятым членом вашего класса станет кадет нье' Фиард. Госпоже нье' Фиард начислены дополнительные баллы по результатам собеседования, и искин школы добавил ей очки за последний экзамен за волю к победе. Кадет нье' Фиард, несмотря на сломанную ногу, не оставила трассу и продолжила двигаться по ней, стремясь завершить экзамен.

Нье' Фиард?! Фиард?! Я тащил на себе отродье нье' Фиарда?! Я помог сдать экзамен девке нье' Фиарда?! Великая точка начала, почему ты так зло пошутила со мной?! Выродок нье' Фиарда теперь будет учиться со мной в одном классе, и я сам, своими руками, поспособствовал этому?!

В школьном катере я сел как можно дальше от неё. Просто не мог находиться рядом с ней. Буквально ежесекундно я ощущал потребность сжать свои руки на этой тонкой белой шее и сдавить её.

На коммуникатор пришло сообщение.

Дживс: 3Л-48.

Ниже шло разъяснение: мой отсек находился на третьем кольце, он сорок восьмой слева, если двигаться к лифтам.

Я заметил, что все мои одноклассники уткнулись в коммуникаторы – всем пришла информация о заселении.

***

Впервые войдя в отсек, в котором проведу следующие пять лет, я нашёл его очень скромным. Моего отца никто не назвал бы любителем роскоши, но наши отсеки на станции помощи смотрителям были значительно комфортнее. Впрочем, отсек мало отличался от домашнего: кровать, санузел и душ, стол и пару кресел. Кадеты много времени проводят в аудиториях, к себе возвращаются лишь делать задания и спать.

Завтра нам предстояла экскурсия по школе. Она начиналась после завтрака, и только на следующий день мы отправлялись на занятия.

Экскурсия оказалась довольно скучной (у отца на станции было гораздо интереснее) – нам показали учебные аудитории, лаборатории и теплицы, спортивные залы. Только пара помещений вызвали у меня хоть какой-то отклик: стояночные доки с учебными катерами и, как ни странно, трюм.

Увы, только на третьем курсе кадетов допускали к полётам на учебных катерах. Снова поднялась волна тоски по Лире.

То, что за провинности кадетов наказывают, поручая им драить трюм, стало для меня неожиданностью.

Серьёзно? Кадетов отправляют мыть пол от смазки?! Надеюсь, я сюда никогда не попаду! Отмывать станцию должны боты и обслуживающий персонал.

Первый же учебный день преподнёс сюрпризы. Неприятные. После завтрака наш курс построился в довольно большом зале со множеством зеркал, и туда быстрым шагом вошли император, наследный принц с женой и ректор. Впервые в жизни я видел его величество Эивиндра нье' Ринда так близко. Это оказался стареющий виг с волевым лицом и немного насмешливой улыбкой. Он пожелал нам хорошей учёбы, посоветовал выжать из наших преподавателей всё, что они знают, выразил надежду, что в школе мы обзаведёмся настоящими друзьями. Неожиданно речь первого лица империи мне понравилась. Было видно, что он говорит от души, что действительно желает, чтобы мы выучились и стали основой империи, чтобы навигаторы, как и раньше, не только помогали спасать заблудившихся в космосе, но и оказывали мирное (это слово он подчеркнул) влияние на другие расы, не допуская распрей и конфликтов.

Император и члены его семьи покинули зал, а господин нье' Тарку рассказал, в чём именно заключается новшество, которое собираются опробовать на нашем классе.

– Итак, на церемонии зачисления вам объявили, что программа обучения для вашего класса – экспериментальная. Ваш класс разбили на звенья, для каждого выбран старший – звеньевой. Все пять лет вы будете учиться в том звене, куда вас определил Дживс, школьный искин. Подбор проходил на основании личностных характеристик, знаний, навыков, умений, потенциала. На основании отметок каждого кадета звенья будут зарабатывать рейтинговые баллы; если кто-то в звене предпочтёт не углубляться, скажем, в химию и получит низкий балл, это отразится на общем рейтинге звена. Чем выше рейтинг звена, тем больше у него преимуществ, среди которых возможность получить подсказку о месте практики после четвёртого курса. Надеюсь, вы поняли, что ваше звено – это самые близкие для вас виги на ближайшие пять лет. Вы должны знать о друг друге всё: предпочитаемая пища, любимый цвет, что снилось ночью…

Кто-то, прервав ректора, хамовато выкрикнул:

– Чем сходили в туалет.

Класс засмеялся, ректор чуть улыбнулся и невозмутимо согласился:

– Да, случается, что необходимо знать и это, особенно на практике, когда состояние кала может подсказать, как спасти заболевшего кадета.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Серьёзно? Я должен знать, какого цвета дерьмо у моих одноклассников? Надеюсь, господин нье' Тарку пошутил, чтобы разрядить обстановку.

Ректор стал зачитывать результаты распределения кадетов по звеньям:

– Итак, в звено номер один входят… – Он озвучивал имена кадетов, называл звеньевого. – Звено номер четыре – нье' Товен, нье' Иарди, нье' Залев, нье' Халего, нье' Фиард. Звеньевой – нье' Товен.

Нет! Нет! Только не это! Только не эта рыжая нье' Фиард! Почему она в моём звене? Это какая-то насмешка!

Моя команда шагнула ко мне, и я, сжав губы, окинул их взглядом. Только сейчас до меня дошло, что, несмотря на попавшую в моё звено нье' Фиард, мне в какой-то мере повезло: в звене оказалось три парня и две девчонки. Меня выбрали звеньевым. А были звенья, где четыре девчонки, один парень и звеньевой тоже девчонка. Казалось, этот Дживс совсем сдвинутый искин. И почему ректор положился на его анализ?!

– А сейчас у вас первый урок – математика. Господин Этлас не любит опаздывающих!

Наш класс рванул на занятие. Мы расселись за парты, я осмотрелся и чуть на раскрошил зубы от досады: нье' Фиард снова сидела рядом.

– Привет, – улыбнулась она. – Хотела тебя поблагодарить за…

На глаза упала красная пелена.

– Не смей меня благодарить! Если бы знал, кто ты такая, никогда бы не помог! А была бы возможность – избавил бы Вселенную от такого никчёмного создания!

Девка нье' Фиард ошарашенно посмотрела на меня.

– Почему? – почти шёпотом пролепетала она.

– Твой отец убил мою жену и нашего ещё не рождённого ребёнка, – еле слышно процедил я.

Да, пусть знает и пусть лучше не показывается мне на глаза!

Она сильно побледнела, закусила губу и, опустив глаза, прошептала:

– Мне жаль.

– Засунь свою жалость твоему отцу в… – договорить не успел, преподаватель начал урок.

В первую неделю все преподаватели проверяли наш уровень знаний. Как я понял, большая часть кадетов в последний год напирали на предметы, которые требовались для сдачи экзаменов. По итогу этих проверок наше звено заняло предпоследнее место в рейтинге.

У Матиэ нье' Иарди, белобрысого невысокого парня, всё было отлично только с физической подготовкой. Он оказался очень ловким и быстрым, госпожа Таграна Фааолис восхищалась его умениями – в первом же спарринге он уложил на лопатки парня из другого звена, хотя тот был чуть ли не в два раза выше ростом и весил как минимум на двадцать килограмм больше. А потом он надавал подзатыльников парню со второго курса, которого преподаватель вызвала для эксперимента. Ещё у Иарди был длинный язык, этот парень болтал без умолку, иногда выдавая информацию, которую, в общем-то, незачем сообщать. Ну кому надо знать, что у его прабабушки началась деменция и она забывает, сколько раз пообедала?

У Огатика нье' Залева была одна страсть – электроника и робототехника. Этот тучный добродушный парень запросто решил все задания повышенной сложности по астрофизике и математике, физическую подготовку он сдал, с трудом набрав необходимые баллы.

Кейнара нье' Халего, темноволосая невысокая девушка, не имела выдающихся качеств. Экзамены сдала средне, всегда находилась в середине рейтинга.

И, наконец, глупая нупса нье' Фиард – выскочка, которой захотелось блеснуть не такими уж и огромными знаниями. Ничем другим я не мог объяснить, почему она помогла мне на экзамене по математике.

Кажется, её экзаменационное сочинение хвалил преподаватель Ронар нье' Беорн. Да, именно красивой письменной речью она на своём маяке и будет отбиваться от пиратов!

Хотя она могла бы делать это листиками амунии – очень пахучими и, как оказалось, ядовитыми. У всего класса на уроке биологии стремительно развилось слезотечение от этого растения, а эта нье' Фиард как ни в чём не бывало сидела и записывала лекцию.

– Ты не могла, что ли, нас предупредить, что будет такая проверочная работа? Теперь из-за тебя мы самом конце рейтинга! – орал я.

Она неожиданно закричала в ответ:

– А вы не могли прочитать методичку перед уроком? Там всего одна страница, написанная крупным шрифтом, для таких, как ты! И в ней было сказано, что на уроке потребуются носовые фильтры! А ты, – она ткнула в меня пальцем, – звеньевой, – и очень похоже изобразила ректора, – должен был проверить готовность звена к уроку!

Отдельным кошмаром стали уроки танцев. Когда я увидел вертлявого смазливого элефина, то понял: быть беде. Господин Д'нуавилль на первом же уроке заставил нас станцевать какой-то элейский, несложный, по его словам, танец. Он состоял из подскоков, поворотов, приседаний и странных пробежек.

Дранкзовы элефины, чтоб вас пожрала чёрная дыра! Так раскорячивать ноги и махать руками не сможет ни один виг!

И тем не менее один такой виг нашёлся. Она повторила все движения преподавателя.

– Браво, кадет нье' Фиард, если вы продемонстрируете мне варсану, аллеори и науши, сразу поставлю вам пять за экзамен за первый курс.

Нье' Фиард кивнула.

– Только если вы, прославенный преподаватель, составите мне пару, боюсь, – она нарочито осмотрела класс, – в этом зале нет достойного партнёра.

Эта заноза посмотрела прямо на меня! На меня! Клянусь, она специально бросила мне вызов. Придушу рыжую мерзавку!

Весь класс стоял и наблюдал, как эта пара кружится по залу. Девчонка нье' Фиард двигалась неплохо, но не идеально. Преподаватель посчитал иначе.

– Льета, я в полном восторге. Ставлю вам пять за этот курс, но молю, приходите на занятия, будете помогать мне обучать этих деревяшек. – Он кивнул в нашу сторону. – Да и у меня будет отдушина: хоть кого-то не нужно поправлять.

И эта рыжая согласилась:

– Почту за честь, господин Д'нуавилль

После урока рейтинг нашего звена на двое суток скакнул на два пункта вверх.

Как же она меня злит!

***

– Медитации – это не только расслабление. Рассказываю почему.

Ректор ходил между нами, сидевшими на ковриках в зале медитаций. Именно здесь большинство учеников школы открывали свои первые в жизни червоточины. Господин нье' Тарку взял коврик, такой же, как у нас (почему-то я думал, он будет другой, более удобный, что ли), и сел, скрестив ноги. Так он продолжил лекцию:

– Одно из самых распространённых заблуждений о медитации – это вера в то, что на время медитации надо избавиться от мыслей. Вы можете засомневаться, решить: «Я не смогу медитировать, ведь я не могу перестать думать». Попытки очистить разум приведут к борьбе с самим собой. На самом деле медитация заключается в наблюдении и осознании потока мыслей, которые у нас возникают. Сейчас мысли слишком быстры? Попробуйте сосредоточиться на этом. Наша задача – повысить восприимчивость и осознанность своего состояния в разные моменты времени.

Какая же заумь, вообще не понимаю, о чём это он!

– Кадет нье' Залев, вы уверены, что в такой позе сможете медитировать? – ехидно спросил ректор. Мы все открыли глаза и посмотрели на Гата: он, не смотря на фигуру, стоял… в мостике.

– Да, – с натугой проговорил он.

Я прикрыл глаза. Хотелось провалиться сквозь все палубы школы прямиком в чёрную дыру.

Да что не так с моим звеном? Почему всё время такие скачки в рейтинге?!

А ведь мы могли держаться на первых местах. Хотя… Такие позиции нам чаще всего обеспечивали девчонки. Нье' Фиард и Кейнара оказались хороши в ботанике, письменной речи, истории и химии, им хорошо давался элейский. Идиотский, кошмарный язык. Ушастые, оказалось, не только ноги в танцах заворачивают, у них и речь такая же – язык в узелок сворачивается. Каждый раз, когда благодаря этой рыжей отрыжке флюбунта наше звено поднималось в рейтинге, она поворачивалась ко мне и выгибала правую бровь. Уххх, как же хотелось оттаскать её в такие моменты за рыжую косу!

Я снова прикрыл глаза. Ректор рассказывал про медитативную технику – такую я уже давно выучил на занятиях, которые проводились на станции отца. Мы сидели в тишине, пытаясь сосредоточиться и почувствовать, куда нас тянет. Меня тянуло… к моей Лире, перед мысленным взором стояли её глаза, я вспоминал её стоны в моменты, когда мы ласкали друг друга… Мои мысли прервал ректор:

– Кто из вас уже открывал червоточину?

Я оглянулся.

Надо же, никто! А нет, вон Гат поднял руку, наверное, и мне надо, один же раз получилось…

– Прекрасно, – улыбнулся господин нье' Тарку. – Кадет нье' Товен, продемонстрируйте своё умение.

О нет! Нет! Если у меня не получится, я не смогу видеть эту язвительную усмешку нье' Фиард! Сосредоточься, Вэрд!

Я попытался вспомнить, что ощущал, когда взял в руки кусок дерева и открыл переход на Ференис. До мигрени старался вспомнить шершавую кору дерева, его запах, но ничего не происходило.

Ректор остановил мои мучения, назвав следующего, кто попытается открыть переход:

– Кадет нье' Залев.

Я открыл глаза и быстро глянул в сторону нье' Фиард. Она сидела, прикрыв глаза, и, кажется, пыталась медитировать. С облегчением выдохнул – при всех мой позор она явно обсуждать не собиралась. Хоть что-то хорошее.

Мы молча ждали, когда ректор остановит попытки Гата открыть переход, и тут случилось невероятное.

– Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать. Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать. Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать, – прозвучал в зале медитаций голос искина.

– Любопытно, Огатик, почему именно на этот маяк? – спросил ректор.

Весь класс оглянулся на пунцового Гата, тот опустился с мостика на спину, перевернулся, сел и, весь бордовый от смущения, ответил:

– Самое безопасное место во Вселенной – маяк бабуленьки.

Кого?! Бабуленьки? Он это серьёзно?!

В зале раздался дикий хохот. Не знаю, как сам смог удержаться, но захотелось поддержать Гата. Он молодец! Оглянулся на своих – они все улыбались, радуясь за нье' Залева, Кейрата, смотря на него, сложила из пальцев рук сердечко. Но Гат всё равно пристыженно сжался. Насмешки остановил ректор. Он не улыбался, наоборот – казался рассерженным.

Великая точка начала, опять моё звено «выделилось», опять наш рейтинг упадёт ниже абсолютного нуля!

– Добавляю к рейтингу звена номер четыре пять баллов. – Класс резко замолчал. – За то, что среди них есть кадет, который умеет открывать червоточины. Только кадеты нье' Товен и нье' Залев не постеснялись попробовать при всех свои силы, и у Огатика получилось. Неважно, какая мотивация была у ребят. Остальные-то струсили. – Слова ректора неприятно жалили. – Добавляю ещё пять баллов четвёртому звену за то, что поддержали своих. Вот такими должны быть смотрители, такими должны быть все навигаторы!

Великая точка начала, а ведь он прав! Какой же я придурок!

Полтора месяца я потратил на то, чтобы выжить нье' Фиард из команды, а ведь мы могли потратить это время на совместное развитие. У Матиэ всё очень плохо складывалось с математикой (не знаю, как он сдал вступительный экзамен). Господин Этлас ежедневно полоскал наше звено из-за него, но зато Матиэ очень неплохо освоился на танцах, уроки по которым для меня оказались сущим кошмаром. Огатик и нье' Фиард… В общем, у этих двоих имелись большие проблемы с физической подготовкой, но при этом первый преуспевал в точных науках, а вторая – в гуманитарных дисциплинах и, конечно же, в танцах. Кейнара нье' Халего была середнячком во всём, разве что её письменная речь и навык стихосложения страдали. Господин нье' Беорн не раз смеялся над её стихотворными формами:

«Кода б умела я любить,

Тогда б умела я трубить.

Трубить, любя тебя,

Свой нрав перетерпя».

Даже мне это казалось ужасным, преподаватель же после такой поэзии от нье' Халего констатировал:

– Кейрата, я понимаю, что некоторые виги не имеют склонности к гуманитарным наукам, но вы – первый случай в моей педагогической практике, когда обучаемый совершенно лишён поэтического дара. Вы даже справочник рифм используете по методу тыка.

В таких случаях все в классе, кроме кадетов нашего звена, смеялись. Мы угрюмо смотрели, как Кейрата смахивает слёзы и как наш рейтинг снова ползёт вниз. Признаваться самому себе в своих проблемах было сложно, хотя на них указывали отметки по конкретным предметам: биология – три с минусом, элейский – три с минусом, танцы – четыре с огромным (по словам преподавателя) минусом, химия и биология – три с минусом.

И вот только когда господин нье' Тарку ткнул нас носами, я понял, что надо делать. После урока у господина ректора я отправил своему звену сообщение на коммуникаторы.

Вэрдиан: Встречаемся в моём отсеке в семь вечера.

Тут же получил ответы от нье' Фиард и нье' Залева.

Льета: У меня в это время факультатив по биологии.

Огатик: У меня факультатив по робототехнике.

Пропустить факультативные занятия я просить не стал, именно за счёт факультатива нье' Фиард и её гуманитарных навыков наше звено стабильно держалось предпоследним. Занятия заканчивались в семь тридцать вечера. Все факультативы длились именно до этого времени.

Вэрдиан: Встречаемся у меня после факультативов нье' Фиард и нье' Залева.

Никто не ответил, но я решил, что они согласились.

Вечером я ходил по отсеку и репетировал речь о том, что нам следует действовать слаженно, как команда. А что касалось рыжей – тут я скрипнул зубами, подумав, что потерплю как-нибудь пять лет. Выпустимся из школы – никогда больше её не увижу.

Дверь отсека открылась, и вошли ребята. Кейнара и Матиэ расположились в креслах рядом с иллюминатором, Огатик – на стуле у письменного стола, я сел на край кровати. Последней пришла нье' Фиард. Оглядев комнату, она скрестила руки на груди и спиной опёрлась на дверь.

Прекрасно, идиот!

Я дал себе мысленный подзатыльник. Пригласил всех налаживать контакт, а сам не обеспечил минимальный комфорт! Предложить ей сесть на кровать не смог: моя кровать – это моя кровать, в ней я проводил время, засыпая с мыслью о Лире и просыпаясь с памятью о снах, где мы с Лирой снова вместе. Посторонним нет места на моей кровати.

– Сегодня господин ректор навёл меня на мысль. – Я запнулся. – Хотя нет, он определённо ясно дал мне понять, что у нас может всё получиться, если мы будем вместе. Мы должны научиться помогать друг другу, – закончил я и посмотрел на ребят.

Они молчали, выжидающе уставившись на меня.

– Что-то непонятно?

– Всё! – резко воскликнула нье' Фиард.

Я разозлился.

– Прежде чем критиковать, предложи своё!

– Чтобы предложить своё, надо понять, что ты хотел сказать, великий оратор! Что мы должны понять из твоего «мы должны научиться помогать друг другу»? – передразнила она меня. Я сжал кулаки.

Как же она меня раздражает!

– Она права, Вэрд, – хмыкнул Мэт. – Как мы должны помогать друг другу? Что ты имел ввиду?

– Я снова могу складывать сердечки из пальцев, если понадобится, – усмехнулась Кейнара.

Оставалось скрипеть зубами. Она ведь отлично поняла, что я имел ввиду, но поддержала нье' Фиард.

Надо очистить мысли. Мне хочется придушить нье' Фиард за то, что она вносит разлад в звено. Надо собраться.

Несколько раз я глубоко вдохнул.

– Я собрал вас тут, чтобы мы вместе, – я выделил это слово, – подумали, как нам выбраться со дна рейтинга. Решили, как будем помогать друг другу. У каждого из нас есть проблемы с определёнными предметами. – Я на секунду замолчал и решил начать с себя, без прикрас. – Вы все знаете, кого ставят в пример как самого неспособного к танцам кадета первого курса. – Ребята хмыкнули. Да, этот пожилой элефин оказался тем ещё острословом. Он не оскорблял напрямую, но всегда находил слова, чтобы мне стало неловко. – А ещё у меня пробелы в химии и биологии. У Кейраты по стихосложению еле-еле выходит «удовлетворительно». Мэт хорош только в истории и физической подготовке. Гат молодец в основном в точных науках, но дружит с химией, ладит с преподавателем культуры рас. Основная проблема нье' Фиард – физическая подготовка. Если бы не я, ты бы ни за что не сдала экзамен, – не удержался от подколки я.

Она откликнулась сразу:

– Если бы не я, ты бы даже до второго тура экзаменов не добрался бы. – Она невозмутимо спросила: – Мы все знаем свои недостатки и недостатки членов своего звена. Для чего ты ткнул нас в них ещё раз?

А эта девчонка умеет быть мягче? Она же девушка! Резкая, грубая, говорящая всё в лоб девушка.

– Для того, чтобы выработать общую стратегию, – спокойно пояснил я. – Например, те, у кого нет проблем с химией, могут помочь освоить предмет тем, кому он даётся хуже, или…

Нье' Фиард перебила меня:

– У всех с математикой и физикой более-менее, хуже всего с гуманитарными предметами. То есть я одна должна натаскивать всех по большей части предметов только для того, чтобы нье' Товен стал лучшим звеньевым за первый курс? А что, собственно, получу я?

– Я помогу тебе научиться драться. – Коротышка нье' Иарди ударил себя в грудь. – Госпожа Таграна не раз говорила, что ты мало приспособлена к рукопашному бою. Я научу тебя. Ты неправильно двигаешься, полагаешься на силу, которой у тебя нет, а тебе просто надо научиться маневрировать и использовать свою лёгкость.

Нье' Фиард улыбнулась Мэту и повернулась ко мне.

– Ну а ты, звеньевой, чему можешь, – она ехидно выделила последнее слово, – научить меня? Почему я должна тратить своё время, подтягивая тебя по предметам, если ты просто тупишь и даже не пытаешься вникнуть в суть?

Я на секунду прикрыл глаза. Как же хотелось намотать её косу на руку и взглянуть в её наглые серые глаза. Сказать ей, что она и вся её семья обязаны делать всё по первому моему слову или приказу, и даже тогда они останутся в неоплатном долгу передо мной и Лирой.

– На этом курсе нет предметов, с которыми я мог бы помочь тебе, кроме разве что физической подготовки. Готов подменять Матиэ, когда он не сможет заниматься с тобой.

Она задрала свой веснушчатый нос.

– Два условия, нье' Товен!

Я ухмыльнулся.

– Валяй, озвучь их в присутствии свидетелей. – И добавил с угрозой: – Чтобы потом не смогла отказаться от своих слов.

Она густо покраснела, но, как оказалось, не от смущения, а от злости.

– У меня есть имя, нье' Товен, я желаю, чтобы ко мне обращались по имени. Запомни, звеньевой, меня зовут Льета. Лье-та, – проговорила она по слогам.

Я пожал плечами: мне это было известно.

– А ещё хочу, чтобы ребята из нашего звена понимали суть наших с тобой отношений.

– Это их не касается!

– Касается! – вскинулась она. – Будь добр, объясни, почему я в какой-то момент могу перестать помогать звену. – Она стояла, склонив голову, и смотрела на меня.

Я замолчал.

Как же она меня злит, такая же гадина, как и её отец!

– Вэрдиан считает, что его жену и их ещё не рождённого ребёнка убил мой отец.

Я сжал зубы, мечтая, чтобы эта девка убралась из моего отсека, сейчас же! Не хватало ещё, чтобы она оскорбляла память моей Лиры! Ребята смотрели на нас круглыми глазами, Кейрата зажала ладонями рот. А несносная нье' Фиард продолжила:

– Не знаю причин произошедшего, но нашему командиру удобнее всего обвинить меня во всех его бедах, он просто спроецировал их на меня. Но я не убивала его жену и ребёнка и не заслуживаю такого отношения. Если кадет нье' Товен продолжит выражать свою неприязнь ко мне в том же духе… Не знаю, как вас, ребята, а меня устроит и последнее место в рейтинге. Лишь бы не иметь дел с этим идиотом!

Она сверлила меня взглядом, а мне хотелось прибить эту наглую рыжую нье' Фиард. Ребята потянулись к выходу, оглядываясь на меня, нье' Фиард же попыталась проскользнуть в дверной проём, но я схватил её за руку и прижал к стене отсека.

– Если ты, Лье-та, – издевательски проговорил по слогам её имя, – посмеешь угробить моё звено – пожалеешь!

– Аналогично, Вэрд. – Она просто выплюнула моё имя. – Посмеешь хоть раз отнестись ко мне без уважения – пожалеешь. Я сделаю всё, чтобы твоё звено болталось на самом дне рейтинга все пять лет! Жду тебя и Гата на репетиции элейской польки через два часа в зеркальном зале.

***

На следующей медитации эта рыжая идиотка уснула. Ректор рассказывал о новом способе, и от теории мы перешли к практике. Я сел поудобнее: мне нравилось сидеть, вытянув ноги и чуть сгорбив спину. Нье' Залев снова медитировал, стоя в мостике. Он пытался медитировать сидя, но жаловался, что так не может сосредоточиться. Я отвлёкся от медитации и посмотрел на ректора – он тормошил нье' Фиард.

– Льета, проснитесь…

Она испуганно открыла глаза.

– Снилось, как танцуете на балу в императорском дворце? – с улыбкой спросил ректор.

Она сонно улыбнулась и покачала головой.

– Как отмываю от сборочной смазки трюм своего маяка, господин ректор!

Ну до чего же глупая нупса! Так она никогда не научится открывать червоточины! И как её подтягивать по этому предмету? Такие уроки должны проходить в присутствии опытного навигатора, который схлопнет спонтанно открывшуюся червоточину.

***

И всё же постепенно мы начали помогать друг другу.

Я сидел и старательно повторял за Льетой фразы на элейском. Кей, которая обычно занималась со мной языком, сегодня попала в медицинский отсек – растянула лодыжку. Льета поправляла почти каждое моё слово.

– Аэйлиньэ миатрол ний жэйлину.

Она обратилась к Мэту:

– Ну а ты сможешь? Как правильно сказать: «Могу я примерить рубашку?»

Мэт, который обычно занимался с Льетой, быстро повторил фразу: вроде бы слова были те же, но он поставил ударения в других местах. Вроде бы.

Льета удовлетворённо кивнула.

– Да, верно. – Она, вздохнув, обратилась ко мне: – Вэрдиан, нужно запомнить это правило: ударение в действительных глаголах всегда ставится на первую гласную.

Захотелось выругаться: этих действительных глаголов в элейском только разговорных около семисот. Но я промолчал. С тех пор как девочки начали помогать нам с элейским, леди Раниэнель Лэзеран начала отмечать наше звено и пару раз даже добавляла очки к рейтингу.

– Давай повторим снова, – предложила она.

Я послушно повторил, но, кажется, снова что-то сказал не так. В отсеке Мэта повисла тишина. Нье' Фиард тут же покраснела, потом побледнела и, не сказав ни слова, вышла из комнаты.

Я перевёл взгляд на Мэта, он начал всхлипывать. А потом вообще упал на свою кровать и задёргался от смеха.

Дранкз волумский, неужели я сказал какую-то гадость? Но ведь она должна понимать, что я не понял, что только что сказал. Вообще-то, я говорил о рубашке.

Матиэ, немного успокоившись, ехидно спросил:

– Не знаешь, что сказал, да?

– Ну, видимо, не то, что хотел.

– Ты спросил…

Нас прервала Льета, вернувшаяся в отсек. Она выглядела как обычно и спокойно спросила:

– Продолжим?

Вечером, не выдержав, я написал Мэту.

Вэрдиан: Что я сказал не так?

Ответ пришёл быстро.

Матиэ: Ты спросил: «Могу я облизать твои пальцы?»

Как же меня бесит элейский!

***

– Да как ты ставишь ногу, идиотка?! – орал я на Льету. – Мы уже сто раз повторили эту стойку, даже самая последняя нупса её запомнила бы, а ты всё равно вывернула ногу назад. В такой позиции тело не устойчиво, и ты сама, кретинка, подставляешься под бросок! – Я схватил её за талию – уж больно хорошо она подставилась – и опрокинул на мат. – Она попыталась защититься, рефлекторно выставив ладони, но мой мозг уже просчитал варианты.

Это движение она снова сделала неправильно, и сейчас могла заработать сильное растяжение. В тишине раздался хруст, и я сжался, ожидая вопля, но Льета молчала. Я приучил себя называть её по имени, несмотря на дикое желание называть её рыжей, или кадетом, или нье' Фиард. Я упорно, даже про себя, называл её Льетой. Я помнил обещание. А ещё оценил, что за эти три месяца Льета сделала для нас.

Встав с мата, я протянул ей руку. Она вцепилась в неё дрожащими пальцами, вторая рука висела плетью.

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругался я. Из её глаз лились слёзы, губа оказалась прокушена до крови, но она не издала ни звука.

– Провожу тебя до медицинского отсека, – сказал я, голос почему-то прозвучал глухо. Мы молча шли по первому кольцу станции, именно там располагался медицинской отсек школы. Внезапно дверь в медотсек открылась, и оттуда вышел светловолосый парень. Застёгивая комбинезон, он подмигнул симпатичной медицинской сестре.

– Да завтра, Риали!

Увидев нас, он остановился, нахмурился, затем меня ураганом прижало к стене коридора.

– Ты что сделал с моей сестрой?

Его локоть сдавил моё горло, я захрипел, пытаясь оттолкнуть его, но всё, на что меня хватило, – держать обеими руками его руку, чтобы он окончательно не перекрыл мне воздух.

– Отпусти его, Дэйван – неожиданно рявкнула Льета. – Я получила травму во время тренировки, неправильно выполнила упражнение.

Ещё один нье' Фиард!

– Надо было дома сидеть и замуж за Валериана выходить. Променяла спокойную и приятную жизнь на вот это? – разозлился белобрысый нье' Фиард и ткнул пальцем в больную руку сестры.

Она зашипела, и из её глаз снова покатились слёзы. Парень испуганно посмотрел на неё, подошёл и обнял.

– Ну что ты, я не хотел, я думал, это твой звеньевой обидел тебя.

Хрупкие плечи Льеты вздрогнули в его объятиях, и тем не менее она проворчала:

– Сам и выходи за Валериана, я лучше снова руку сломаю, чем за него замуж выйду.

Вот это да… у неё есть жених? Что он в ней нашёл? Характер вздорный, упрямая, вредная. Её симпатичной-то можно назвать с большой натяжкой. Выходит, она поступила в школу навигаторов, чтобы сбежать от него?

Брат Льеты шагнул в сторону, пропуская нас в медицинский отсек, и с угрозой бросил:

– Узнаю, что ты её обижаешь – прибью!

– Больно надо, – процедил я в ответ.

***

А на следующий день, как ни странно, кадет нье' Фиард первой сдала экзамен за первый семестр у Таграны Фааолис. Льета уложилась в норматив по бегу (Мэт бегал с ней почти каждый вечер), сдала упражнения на пресс, отжимания и подтягивания (с последнего она, правда, сорвалась, но предыдущих подтягиваний хватило для сдачи норматива). Сдала она и основы рукопашного боя: правильно выполнила все стойки, сделала несколько выпадов руками и ногами, задев тренировочный манекен в нужных точках. В этом экзамене имелась произвольная часть, где кадет показывает навыки, которые у него есть, кроме обязательных, и вот тут Льета нас удивила. Она оказалась очень гибкой (странно, почему она не использовала это в спаррингах?!), без проблем встала на мостик, села на шпагаты. У меня даже заныли ноги и позвоночник – я так выгнуться не смог бы. Потом она проделала немыслимое для меня: разбежалась и начала прыгать, поочерёдно отталкиваясь ногами и руками, а в конце прыжок закончила спиральным вращением и при этом встала на ноги.

Я понял, какой кадет прошёл через сеть на экзамене, не ползая в грязи под ней. И если бы не сломанная нога, возможно, она и сама бы поступила в школу. Искин, наверное, добавил бы ей баллы за такое оригинальное прохождение трассы.

Рейтинг нашего звена медленно полз вверх. С урока физической подготовки началась наша экзаменационная неделя. Завтра нас ждали два экзамена: математика и танцы. Льета и Гат подтянули Мэта и Кейрату, те престали трястись при упоминании имени господина Этласа и слова «контрольная».

Как-то я слышал, как Льета объясняла Мэту тему по теории вероятности, которую мы прошли на прошлом уроке. В целом он научился решать задачи, но в конце урока имел такой замученный вид, что Льета решила его отвлечь.

– Знаешь, Мэт, вероятность встретить приятелей возрастает, если ты идёшь с девушкой, знакомство с которой тебе не хотелось бы афишировать.

Мэт засмеялся, и Льета тоже. Никогда не видел её смеющейся. Со мной она всегда была собрана и спокойна, но это спокойствие казалось обманчивым: скажи только слово, и на тебя выльется поток язвительных замечаний. Мы даже соревноваться начали на уроках истории рас и занятиях по межмировому праву. В какой-то момент я заметил, что Льета дополняет мои ответы, начал готовиться к урокам усерднее, изучал материал не только из учебника, но и из дополнительных источников, но каждый раз она находила, что добавить к моему докладу.

И я не выдержал.

– Выскочка! – процедил я.

– Завидуй молча, кретин, – донеслось в ответ.

Я решил выбрать ту же тактику, и, когда Льета закончила свой ответ по физической химии, поднял руку.

– Вы что-то хотите добавить, кадет нье' Товен? – поинтересовалась госпожа Ростакс.

Я кивнул.

– Да, на мой взгляд, кадет нье' Фиард не до конца раскрыла тему скорости химической реакции. К вышесказанному можно добавить, что скорость реакции зависит ещё и от величины поверхности раздела фаз, правда, это касается гетерогенных реакций. – Я привёл примеры, перечислил уравнения, сделав акцент на кинетическом уравнении скорости реакции по закону действующих масс, и закончил: – Измерение скорости гетерогенных реакций приводит к тому, что скорость становится функцией площади реакционной поверхности, так как чем больше эта площадь, тем больше число столкновений молекул реагирующих веществ, находящихся в разных фазах гетерогенной системы. Число столкновений на единице поверхности раздела фаз постоянно и применительно к гетерогенным процессам по закону действующих масс, скорость не зависит от площади поверхности раздела фаз так же, как скорость гомогенной реакции не зависит от объёма системы.

Когда я умолк, то скосил глаза на Льету: она сидела, скрестив руки на груди, и на её лице сияла ухмылка.

Великая точка начала, во что я сейчас ввязался?!

– Похвально, кадет нье' Товен, что вы стали проявлять больше интереса к моему предмету. Я засчитываю ваш ответ, – сообщила госпожа Ростакс.

Экзамен у господина Д'нуавилля проходил напряжённо. Мы должны были станцевать национальную варсану и танец на выбор. Льета предложила:

– Пусть это будет национальный танец Зарахов!

– Только не говори, что нам придётся скакать в юбках из травы! – хмыкнул Матиэ.

– Ты путаешь танец Захаров с танцем Тауши, – засмеялась Льета. – Танец Зарахов представляет собой минимум движений: два подскока, два хлопка в ладоши, два прыжка приставными шагами, остановка, два подскока и два хлопка в ладоши.

– И всё? – удивлённо спросил Огатик.

– Тебе и варсаны хватит, ты всё ещё в самом конце, когда музыка играет совсем быстро, наступаешь на ногу партнёрше, – фыркнула Кейрата. Огатик покраснел.

На экзамен по танцам Льета пришла в тёмно-синем платье с открытой спиной и плечами, в туфлях на каблуках. Я заметил, что веснушки покрывают не только её лицо, но и плечи.

Почему она не избавилась от этого дефекта? Современная медицина может и не такое.

Несмотря на то, что элефин поставил ей оценку за весь первый курс, Льета вызвалась помогать ему на экзамене. Я очень надеялся, что вредный элефин поставит её в пару с Огатиком, ему бы опытная партнёрша очень помогла, но, конечно же, по закону подлости, преподаватель поставил Льету в пару со мной. Музыка заиграла, я подошёл и по правилам варсаны пригласил Льету на танец. Она положила свою руку мне локоть, и мы вошли в круг.

Одноклассники, предварительно разбитые на пары, медленно закружились в танце. Я взял тёплую руку Льеты в свою ладонь, положил вторую руку на её спину, и она вздрогнула, чуть отклонилась, повернула голову вправо, и мы сделали первый шаг. Льета поправила мою руку – она опустила её немного ниже по спине, при этом мгновенно покраснев, а вторую руку подняла выше. Пару раз во время танца она поправляла мою руку – ту, которая держала её. Она давила снизу ладонью вверх, и я сразу понимал, в чём дело.

– Нье' Товен – четыре, и только благодаря Льете, – сообщил преподаватель.

Следующий танец получился очень хорошо. Мы прыгали и хлопали синхронно и в такт. Господин Д'нуавилль остался удовлетворён.

Как ни странно, тактика подтягивания друг друга дала неплохой результат: мы поднялись в рейтинге и улетели на зимние каникулы, находясь на третьем месте.

Глава 4

Льета

Луч солнца лениво скользнул по моему лицу, ветерок, всё ещё по-летнему тёплый, шевельнул тонкую оконную занавеску. Я потянулась. Выбираться из кровати не хотелось. Сегодня я последний день гостила в имении нье' Горув. Мы скромно отпраздновали моё шестнадцатилетние. Мама очень сокрушалась из-за того, что мы отметили его только с ней, отцом, Валерианом и его родителями. Я надела помолвочный квазар Валериана, подставила под лёгкий поцелуй губы – следовало и дальше уверять наших родственников в том, что у нас с ним романтические отношения.

Отношения всё же были, но исключительно деловые. Поняв, что я не просто поступила в школу навигаторов, но и успешно учусь там, Валериан стал фонтанировать идеями, как нам остаться неженатыми. Примерно раз в неделю он присылал сообщения.

Валериан: Льета, тебя надо познакомить с младшим принцем, ты влюбишься, он влюбится, и моим родителям придётся отступить, ведь где нье' Горув, а где императорская семья?!

Читая такие сообщения, я хохотала во весь голос и чаще всего в ответах поддерживала такой же шутливый тон.

Льета: А может, ты просто изменишь мне, а я поймаю тебя со спущенными штанами в объятиях парочки девиц? Чтобы точно сработало, измени мне с зеянками.

Валериан: Ну да, а потом мне оторвут орудие измены, предварительно сохранив сперматозоиды, и всё равно заставят жениться на тебе. Может, тебе затеряться в космосе? Улетишь на практику на какую-нибудь планету, а оттуда тебя «похитят пираты». Проведёшь лет пять на какой-нибудь захолустной планете, тебя признают пропавшей без вести, и мы оба будем свободны.

Это сообщение возмутило меня.

Я: Почему это я должна потеряться? Возьми катер и «потеряйся» сам.

Валериан: У меня тогда не будет никаких денег, ведь не смогу же я работать космопортовым грузчиком целых пять лет!

И вот за этого самовлюблённого гада родители заставляют меня выйти замуж?

***

Я вскочила с кровати. Последний день в горах – последняя в этом году возможность побегать по горным тропкам на свежем воздухе. А потом растяжка, любимая акробатика, душ и завтрак. Проходя мимо комнаты Валериана, я ухмыльнулась, вспомнив нашу переписку.

Неделю назад я действительно застукала моего жениха со спущенными штанами: он яростно вдалбливался в тело какой-то брюнетки, лежавшей животом на столе. Ей происходящее явно нравилось. Я же в этом ничего прекрасного, каким это преподносят, не увидела, это было как-то по животному, что ли…

Выйдя за ворота, я проверила, с собой ли тазер, сделала разминку и побежала по тропе, плавно поднимавшейся вверх. Через два дня я увижу своё звено. Скучала ли я по ним? В какой-то мере. По негласному соревнованию между мной и Вэрдианом уж так точно. Великая точка начала, как же у него сжимались губы и кулаки, когда я обставляла его в ответах! Я получала странное удовлетворение, зля и дразня его. Ни за что не отказалась бы от этого!

В конце первого курса наше звено устойчиво держалось на третьем месте, а иногда мы с трудом переползали на второе. Ребята втянулись в учёбу, стали сами выполнять домашние задания, только иногда обращаясь за помощью, и у меня появилось свободное время, которое я тратила на дополнительные тренировки по рукопашному бою. Итери нье' Лавиди, четверокурсник, который помогал мне с тренировками, на последнем спарринге, улыбаясь, сообщил:

– Льета, это прогресс. Пятикурсника ты не уложишь, но от обычного вига сможешь отбиться. И не просто отбиться, но и навалять ему. Но, Льета, – Итери улыбнулся, – тебе стоит подобрать оружие и начать тренировки с ним. Махать руками и ногами тоже уметь нужно, но тебе лучше держаться от противника на расстоянии. Тебе подойдёт что-то лёгкое, что-то, что можно носить на поясе и при необходимости использовать в бою.

– Например?

– Складная глефа, боевой топорик, кортик, плазменный клинок, майкротек ягдкомандо.

Навык махать ногами и руками мне пригодился здесь, в имении нье' Горув. Как-то Валериан пригласил своих друзей погостить в имении. Мы договорились: если у меня нет настроения, к гостям я не выхожу. Мне было чем заняться – я учила анатомию вигов, которая начиналась в первом семестре второго курса и длилась три года; в школе навигаторов изучают не только анатомию вигов и элефинов, но и анатомию рас-союзников, ведь у многих смотрителей служат их представители. Я втайне желала и дальше обставлять Вэрда: ну должен же кто-то тыкать носом в ошибки этого заносчивого парня.

Один из гостей Валериана, которого я раньше не видела, шёл по коридору и, увидев, что я возвращаюсь через чёрный ход после тренировки, преградил мне путь.

– Ммм, какая рыженькая милашка, – протянул он. – А в постели ты тоже огонь?

Теперь стало понятно, почему Валериан такой: он окружил себя точно такими же никчёмными вигами. Я попыталась нырнуть под руку этого парня и пойти дальше, но он не пропустил меня, схватил за талию и прижал к стене коридора. Одной рукой он держал мои руки, а другой шарил по груди.

– Небольшие, но упругие, всё, как я люблю…

Итери был прав: я не могла справиться с ним, пока он меня держал, поэтому расслабилась и перестала сопротивляться. Скотина, лапавший меня, обрадовался.

– Ну вот, я так и знал, что ты на всё готова, если тебя хорошо потискать.

Он выпустил мои руки и постарался задрать футболку. Я подняла их и, как учили, резко ударила его по ушам. Он охнул и скривился от боли, и тогда я пнула его в бугор между ног. Он согнулся и заорал. Я же, охваченная страхом и отвращением, не остановилась: подняла его голову за волосы и опустила с размаху на согнутое колено.

Дружок Валериана катался по полу коридора и выл, на шум сбежались слуги, сам Валериан и его родители. Увидев меня, Валериан спросил:

– Льета, что происходит?

– Твой друг решил, что я лёгкая добыча.

Валериан округлил глаза.

– Это ты его так?

Я опустила голову.

– Извини, перестаралась, это я от страха!

Его реакция поразила меня. Валериан засмеялся, обнял меня, поцеловал в висок.

– Умница!

Катавшемуся по полу парню он бросил:

– Я же говорил, чтобы в имении ты никого не трогал!

В имение нье' Горув я сбежала от мамы. В начале каникул мы традиционно слетали на Арин, где неделю нежились на белых песчаных пляжах. Алиса нервничала всё больше и больше, через три недели должна была состояться её свадьба, к которой давно всё подготовили.

Алиса часами не выходила из своего номера и истерила.

«Аринский загар не подойдёт к моему свадебному платью!»

«Сегодня ветрено, моё лицо пересушится! Вы же не хотите, чтобы жениху было противно целовать мои обветренные губы?!»

Я же наслаждалась теплом, солнцем, ветром. Этого очень не хватало на космической станции, и я стала ценить спуски на планеты.

Свадьба Алисы прошла с размахом. Сама церемония у нашего народа простая – поставили подписи в родовой книге, и всё – ты обзавелась грузом, то есть мужем. Зато свадебный ужин, музыканты, украшение дома и сада – это всё было волшебно. Да… мама знает в этом толк.

А потом Алиса уехала. Дэйван вернулся на практику – его всего на день отпустили для участия в свадебном торжестве, – и я осталась с родителями. Мама сразу же нашла мне тысячу дел.

– Льета, нам надо в спа, хочу отдохнуть от этой свадебной суеты.

Мы провели там целый день. Массаж, плавание в бассейне, бесчисленное количество масок и обёртываний – все те же процедуры я проходила за три дня до свадьбы сестры. Потом мама потащила меня в свой салон, где мне после снятия мерок предложили выбрать ткани для платьев.

– Мам, – попыталась я образумить свою родительницу, – мы и так обновили мой гардероб перед свадьбой, куда мне ещё пять платьев? В школе носят униформу, комбинезоны и высокие ботинки, а через год, скорее всего, в эти платья я не влезу, я же всё ещё расту!

– У нас запланировано тринадцать приёмов, не могу же я допустить, чтобы моя дочь явилась туда в чём попало!

– Мама, пожалуйста, мне это неинтересно!

– Но там же будет твой жених!

Что ж, надо снова поговорить с женихом, чтобы он настоял на моём длительном визите в его имение. Как ни странно, мне там нравится, и, если бы Валериан любил меня, возможно, я бы нашла там своё счастье. Решено, как только освобожусь от внимания мамы, свяжусь с ним.

А вот походу в магазин нижнего белья я очень обрадовалась. В школе удобнее всего было в спортивном белье. Имеющееся стало мне мало, и хотелось разнообразия – цветного и кружевного.

***

Тех, кто улетал на учёбу с планеты, школьный катер забирал с космодрома. Я осмотрелась в поисках своего звена. Никого. Или улетели раньше, или отправились в школу с маяков родных. Вэрд, как мы все уже знали, жил на станции помощи смотрителям, которой управлял его отец. На каникулах я стала свидетелем безобразной ссоры между моим отцом и, как оказалось, отцом Вэрдиана (Вэрд, к слову, походил на отца: те же губы, те же глаза, только нос чуть более длинный и заострённый).

Мой отец кричал на него:

– Да когда же ты угомонишься? Ты доволен? В моей службе начаты проверки имперскими силовиками! Все поставки до их окончания заблокированы. Теперь ни ты, ни другие смотрители, ни космогеологи, ни работники добывающей отрасли не получат свои грузы. Все, кого снабжает империя, на пару недель останутся на самообеспечении.

– А я и так постоянно на самообеспечении! – орал в ответ господин нье' Товен. – Я трачу свои кредиты не на обучение дочери, а на покупку запасных частей! Из-за тебя погибла жена моего сына. Ты не поставил запасные части к санитарным катерам вовремя! А ещё вся станция уже неделю сидит на кормосмеси из неприкосновенных запасов. Запасов, которые должны обеспечить пропитание в случае аварии или в военное время! Военное! Ну-ка, скажи, с кем сейчас воюет империя?

– А я, по-твоему, не трачу свои, когда финансирование опаздывает, но есть приказ срочно обеспечить трусами твоих пилотов? Какого дранкза ты наслал эту проверку? Я знаю, это сделал ты! Только солдафон может договориться с такими же солдафонами!  Что б ты провалился в чёрную дыру, нье' Товен, я найду, чем тебе ответить!

Мы были на очередном приёме, и вокруг быстро собрались приглашённые: все хотели знать, о чём спорят два довольно влиятельных вига.

Сопоставив слова старшего нье' Товена со словами Вэрдиана, я поняла, что он говорил про его жену. И я действительно сожалела о случившемся, но простить хамское отношение Вэрдиана ко мне на протяжении всего первого курса не могла.

Я сидела в кресле катера, уносящего кадетов к станции, на которой располагалась школа, и смотрела, как строится быстрый переход. Сначала появился огромный блестящий круг, пространство внутри которого стало мерцать, затем рябь прошла, и внезапно на том конце червоточины мы увидели нашу школу.

Совсем скоро и я смогу строить такие переходы! А через четыре года получу свой маяк. Ни за что не откажусь от него! Если у нас ничего не выйдет с отсрочкой от свадьбы, Валериану придётся быть мужем смотрительницы.

Кстати, насчёт маяка… Пора начинать думать, как он сможет приносить доход, на одних переправах потерявшихся путников много не заработаешь.

Я была уверена, что отец, узнав о моём решении, не даст ни одного кредита. Значит, нужно использовать дар. Там же, сидя в кресле катера, я быстро набросала короткий план. Первое – узнать всё о слюде: в каких мирах чаще встречается, в каких отсутствует, с какими горными породами может совместно залегать: вдруг среди алмазов? Второе – узнать всё о способах её добычи. Третье – изучить все физико-химические свойства этой горной породы. И пока последнее, четвёртое – начать узнавать, каким мирам требуется слюда, в каких технологиях применяется. Этой работы мне хватило бы на год.

Перед самым отлётом в школу я выбрала себе оружие. Мне стоило больших трудов уговорить отца приобрести плазменный клинок.

– В школе всё равно придётся выбрать, каким оружием владеть, кроме бластера, пусть это будет оружие, которое мне по руке, – отметила я.

К выбору оружия отец подошёл вдумчиво. Мы объездили нескольких мастеров на планете, слетали в другие миры, но ничего не подходило: то рукоять клинка оказывалась силишкой тяжёлой, то сам клинок был очень длинным. Один из мастеров и вовсе заявил, что женская рука, то есть моя, никогда не осквернит благородное оружие, которое он изготавливает…

Мы шли с отцом по оружейному ряду одной из станций, где продавали оружие. Наведаться сюда нам подсказал работник той самой оружейной мастерской, хозяин которой оказался ярым патриархом. Мой взгляд упал на совершенно простую рукоять с небольшой кнопкой посередине. Я потянула отца за рукав в сторону этой лавочки.

Вежливо поклонившись продавцу, попросила посмотреть клинок.

– Девушка разбирается в клинках? – учтиво спросил продавец-ликанец, или, скорее, метис – плод связи ликанца и кирийки.

– Совсем нет, – призналась я. – Но это оружие меня заинтересовало, могу я взять его в руки?

Продавец протянул рукоять. Я встала посреди лавки и нажала кнопку. Вспыхнул плазменный клинок, послышалось равномерное гудение. Осторожно, стараясь ничего и никого не задеть, я махнула клинком, сделала два выпада, подняла руку с оружием вверх, присела. Рукоять удобно лежала в ладони, клинок оказался оптимальной длины. Выпрямившись, я бросила взгляд на отца и кивнула.

– Мы покупаем его!

И вот сейчас мой клинок болтался на поясе рядом с тазером. Он действительно весил немного, я спокойно могла удерживать его одной рукой. Дело оставалось за малым – найти в школьном чате того, кто поможет мне с азами.

Взвалив на плечо сумку, я шла в отсек. Внезапно кто-то вырвал её у меня.

– Бесхвостая комета! – взбесилась я и уставилась на идиота, который решил так по-дурацки пошутить. Передо мной стоял высокий худощавый парень со знакомыми смеющимися карими глазами.

– Мэээт? – удивлённо протянула я.

– Ха, теперь ты не сможешь дать мне подзатыльник, если я буду тупить на математике, просто не дотянешься!

– Ты помнишь, как я умею прыгать? Смогу дать тебе два подзатыльника, – смеясь, фыркнула я.

Матиэ тоже рассмеялся.

– Пошли. Наши уже все прибыли и ждут тебя у Вэрда.

Хорошее настроение разом улетучилось. Вот нашего звеньевого я видеть не хотела. Да, мы кое-как наладили деловые отношения, но последний день каникул мне хотелось провести, болтая с девчонками нашего класса. Волей-неволей мы сдружились с Кейратой. Летом она присылала мне голофото с отдыха, они с семьёй посещали какой-то ледяной мир. А ещё я умудрилась подружиться с Виалой нье' Мирэни (мы вместе ходили на факультатив по биологии к леди Ростакс) и Айлитой нье' Дишанье (с ней мы однажды одновременно проснулись в медицинском отсеке и, пока одевались, пока медики нас осматривали, разговорились). У неё была та же проблема, что и у меня – она оказалась самой физически слабой в своём звене. Всё лето мы переписывались, я рассказывала ей о своих пробежках и показывала маршруты для бега в горах, она писала, какие силовые упражнения освоила. Я по-хорошему завидовала ей: она уже научилась делать подъём с переворотом назад. У меня же это упражнение выходило один раз их трёх. Я привезла девчонкам по большой перламутровой ракушке с Арина – спасибо маме: узнав, что в школе у меня появились подружки, она сказала, что для закрепления дружбы стоит привезти сувениры.

– Льета, – поучала она меня, – эти сувениры почти ничего не стоят, но виги ценят знаки внимания, особенно такие необычные.

Сиренево-розовые спиральные ракушки и правда казались произведением природного искусства, а приложив ракушку к уху, можно было услышать переливчатый свист пилушки – одной из немногих пернатых, водившихся на Арине.

***

Закинув сумку в мою комнату, мы с Мэтом направились к Вэрду. Когда я вошла в отсек, то обомлела: я узнавала и не узнавала ребят. Огатик стал очень худым и очень высоким, от него прежнего остались только глаза и добрая улыбка. Вэрд, казалось, не вырос, но раздался в плечах.

– Бесхвостая комета, – поражённо проговорила я, рассматривая парней, и спросила: – Да что же вы такое ели на каникулах?

Кейрата залилась смехом.

– Я почти то же самое спросила у них, когда увидела!

– А ты себя-то видела? – спросил Гат. – Ты стала выше, и видно, что у тебя появилась грудь и талия!

– Придурки, – проворчала я, стараясь не покраснеть. Ничего не вышло – уши и щёки горели огнём.

В этот раз Вэрд подготовился – в отсеке появились места для всех членов звена. Когда мы расселись, он произнёс:

– Рад вас всех видеть. – При этих словах моя бровь сама поползла вверх. – И да, даже тебя, Льета, – спокойно заметил он.

Бесхвостая комета, чего это он вдруг? Перед выступлением съел аришков?

Эти грибочки успокаивающе действуют на нервную систему многих разумных видов.

Вэрд продолжил:

– В прошлом году мы выбрали верную тактику, начав помогать друг другу. На первом курсе основная нагрузка в этом деле легла на Льету. Мы научились помогать друг другу, несмотря на неприязнь, втянулись в учёбу, хотя и поздновато.

Он посмотрел на меня, я пожала плечами.

– Ну, извини, не я это начала.

– А ты не можешь не язвить, да, Льета? Не можешь не промолчать?

– Могу и даже практикую. – Уступать этому парню я не желала, первым-то начал он. – Но только когда это справедливо по отношению ко мне.

Он закатил глаза, но даже не выругался.

– В этом году у нас появятся новые предметы. Давайте определим, кто в чём силён, кому и с чем потребуется помощь. Уверен, навёрстывать знания надо с первых дней учёбы, иначе потеряем время, как в начале прошлого года. Итак, среди новых предметов основы робототехники, лётное дело, анатомия. На физической подготовке будет плавание, в том числе с завязанными руками и ногами, а также с привязанным к ногам грузом.

Я непроизвольно зажала руками рот.

Как плавать связанной, да ещё и с грузом на ногах?! Ааа! Может, всё же лучше под бочок к ветреному Валериану?

Вэрд спросил:

– У кого проблемы с робототехникой?

Руки подняли все, кроме Огатика. Наш электронный гений даже принял участие в ежегодном забеге ботов. Говорят, одна из дочерей принцессы Кайсы принимала участие в таком же и выиграла забег, учась на первом курсе. Никто не смог добиться такого результата ни до, ни после неё. Наш Гат пришёл вторым, что само по себе было очень, очень, очень круто, ведь первокурсники чаще всего выбывали практически сразу после начала забега.

Вэрд усмехнулся.

– Значит, Гат, тебе придётся натаскивать нас, если у звена возникнут проблемы по этому предмету. А кто знает хоть немного об устройстве катера и хоть раз пилотировал его?

Мы промолчали. Вэрд вздохнул:

– Ну что ж… Тогда в этом вопросе буду помогать я.

Я встала с кресла.

– Могу я сообщить важную информацию о преподавателе лётного дела? – спросила я. – Дэйван просто достал меня рассказами о том, какой преподаватель лётного дела любвеобильный, и предупредил, чтобы я не велась на его смазливую мордашку.

Вэрд кивнул, и я сообщила всё, что знала о господине Нарсане Соолаве. У парней нашего звена от услышанного вытянулись лица. Вэрд, надо признаться, быстро сориентировался.

– Кей, Льета, если всё обстоит так, сразу сообщите нам. Вместе мы найдем выход!

Бесхвостая комета, когда он стал таким спокойным и уравновешенным?

– У кого нет проблем с анатомией? – Восемь пар глаз уставились на меня.

– Ну, знаете ли, – возмутилась я, – моя страсть – химия и биология, анатомию я знаю ровно так же, как и вы, придётся нам всем окунуться в этот предмет. Дэйван предупредил, что будет очень тяжело, если не начать учить теорию с первых же лекций! Ещё у нас будут лабораторные работы. Леди Ростакс с выдумкой подходит к обучению своих учеников.

Ребята скривились. О фантазии этой элефины мы прекрасно знали. Леди Ростакс действительно имела своеобразное чувство юмора и не отличалась тактичностью. Не смотря на всю её внешнюю мягкость и приветливость, она была довольно жёстким преподавателем. Очень часто повторяла, что некоторые предметы не приемлют оценки «удовлетворительно». В глубине души я была с ней согласна.

– Хорошо, Льета, – кивнул Вэрд.

Почему он так невозмутим?! Может, и правда грибы употребляет? Знаю один простенький тест на наличие в крови успокоительных веществ. Нужно только добыть эту самую кровь.

– Кто обладает навыками плавания со связанными руками?

В этот раз промолчали все.

– Что ж, будем решать проблемы по мере их возникновения.

***

– Ай! Оно… он снова укусил меня! – взвизгнула Кейрата. – Ненавижу ксеноботанику! Я думала, что все эти ваши, – она глянула на меня, – веточки-листочки безобидные. А они ещё и кусаются!

Да, действительно, каждый развитый листок сегодняшней нашей контрольной работы имел небольшую челюсть, нье' Халего досталось задание протереть их. При должной осмотрительности и изворотливости укусов можно было избежать.

Исцарапанные и покусанные Гат и Вэрд засмеялись, Мэт же притащил полное ведро буро-красной вязкой жидкости. Он тоже был не в восторге.

– Этот твой малекуст, Льета, очень прожорливая скотина! Когда же он нажрётся?! Я устал замешивать эту гадкую вонючую смесь!

Я, стараясь не двигаться, равнодушно ответила:

– Он не мой, это собственность школы, и от скотины он отличается тем же, чем ты отличаешься от моллюска. Можешь не смешивать питательную смесь, тогда наш рейтинг поползёт вниз. Кстати, тебе досталась самая безобидная часть работы.

– Льета, какая же ты….

– Какая? – безучастно спросила я, не шевелясь, потому что абсолютно всё моё тело, одежду и волосы покрывал желудочный сок малекуста. Вот мне-то досталась самая отвратительная часть этой дранкзовой работы! Это они подписали меня на это. «Не зря же ты посещаешь факультатив леди Ростакс!»

Мой вопрос остался без ответа. Ребята опустили глаза.

Всё просто: милый кустик с Синаписа любит покушать, только тогда он развивается; растут почки, новые ветки, которые обладают целебными свойствами и помогают при простудах. Недавно возникла теория, что это растение, выращенное в неволе, облегчает симптомы чихушки. Потому оно и появилось в нашей теплице десять месяцев назад. Леди Ростакс загорелась идеей изучить его свойства.

В чуждых условиях малекуст питался только подобранным под его настроение способом. Пока мы поняли, чего хочется этому зловредному растению, прошло часов семь. Леди Ростакс не зря отвела на контрольную навигаторские сутки – двадцать шесть часов. Сначала мы поливали питательным раствором корни. Зубастые листики шипели. Потом мы попробовали подрыть грунт вокруг куста и влить пищу туда. Растение попыталось цапнуть Вэрда за ухо, а Кей укусило за мизинец. Гат случайно обнаружил, что еду нужно подавать к длинной узкой щели, расположившейся вокруг ствола. На высоте примерно двух метров. Измазавшись в пищевом растворе, он стряхнул вязкий раствор с рук. Капли полетели в разные стороны, в том числе к голодному растению. Оно чуть приоткрыло «рот». Мы взбодрились, Мэт притащил полное ведро питательной смеси и попробовал влить её в малекуст. Ага, не тут-то было! Кустик просто выплюнул все пятнадцать литров нам под ноги. Если бы не отскочили, все оказались бы в липкой жидкости.

– Льета, – обратился ко мне Вэрд, – только ты разбираешься в растениях, может, посмотришь, в чём дело?

Закралось нехорошее предчувствие. А он предложил:

– Давай мы тебя поднимем? Чтобы ты ему заглянула туда, внутрь.

Я неуверенно кивнула. Ребята подняли меня, растение открыло полость, и я увидела, что прохода в пищевод нет.

Я крикнула:

– Эй, кто-нибудь дайте воронку! Попробую вставить, будем постепенно вливать через неё пищу!

И вот сейчас Вэрд и Гат снова поднимали меня на руках и осторожно опускали головой вниз в открывающуюся ротовую полость. Я снова держала в руках огромную воронку. Щель в пищевод оказалась очень узкой, и приходилось раздвигать её руками, после чего Мэт вливал питательную смесь. Пару раз ребята не успевали вытянуть меня, и растение, которое не могло есть мясную пищу, покатав меня в условной ротовой полости, срыгивало себе под ствол. Я катилась по полу, обмазанная его вязким желудочным соком, под смешки ребят и тихо зверела.

Когда малекуст сыто рыгнул (дождаться сытого срыгивания – часть лабораторной работы), мы побрели к выходу из теплицы. Выйдя в общий коридор, я, сопровождаемая ухмылками и сочувствующими взглядами, помчалась в отсек. Великая точка начала, как же хотелось помыться! Сначала прямо в одежде, а потом ещё раза три, просто оттирая губкой эту липкую дрянь. Мне казалось, желудочный сок малекуста въелся мне в кожу!

– Льета, подожди! – Меня нагнал Вэрд. – Мы не думали, что это будет так неприятно…

И тут я озверела окончательно. Встала посреди коридора, Вэрд остановился рядом, провела ладонями по груди, бёдрам, волосам, собирая с ткани комбинезона желудочный сок, и молча размазала липкую неприятно пахнущую жидкость по его лицу.

– В следующий раз сам будешь зарабатывать баллы для рейтинга!

Мимо проходили старшекурсники, они засмеялась! Плевать! Мне словно красная пелена на глаза упала! Я думала, что Вэрд тоже сейчас вскипит и в лучшем случае просто наорёт на меня, если вообще не уложит меня на лопатки, как он делал в прошлом году, когда злился, если я не понимала, как делать тот или иной бросок в рукопашке. Но он просто утёр рукавом лицо и процедил:

– Я понял, Льета.

Он развернулся и пошёл в сторону своего отсека.

***

– Кадет нье' Товен, – господин Виигор Харшхтенботтен, обратился к Вэрду на уроке межмировой торговли, – что вы можете сказать о таможенных правилах лакапатиков?

Я опустила руки под парту и потёрла ладони. Ха, я немало могла сказать об этом!

– У этого вида, – начал отвечать Вэрд, – в основном типичные таможенные правила: нельзя ввозить овощи и фрукты, имеющие значительные биологические отличия от овощей и фруктов, растущих на Лакапатике. Как ни странно, наркотики биологического происхождения в этом мире считаются вполне себе законными, организм лакапатиков перерабатывает почти все биологические опиаты без существенных нагрузок на организм. Но вот наркотики, полученные синтетическим путём, под строжайшим запретом: дело в том, что несколько тысячелетий назад, когда наука в их мире существенно шагнула вперёд, появились лаборатории, которые решили выявить причины, по которым на этот вид не действует большинство опиатов. Искусственным путём во время исследований получили наркотики, которые после первого употребления вызывали не просто привыкание – они вызывали нестерпимую жажду потребления. Те века в истории лакапатиков называются «чёрными», потому что восемьдесят процентов расы вымерло, а те, что выжили, деградировали. Вид выжил благодаря небольшой группе учёных, которые через жестокий переворот взяли власть в свои руки. Сейчас население может выбирать правителей, но только среди учёных. Хочешь занимать руководящие должности – сперва получи научную степень, напиши научную работу, защити её.

Он замолчал. Господин Харшхтенботтен удовлетворённо кивнул, а я подняла руку.

Мне есть что добавить! Есть! Спросите меня.

Вэрд вдруг заговорил снова.

– Прошу прощения, господин Харшхтенботтен, – чётко проговорил он, хотя раньше у него были проблемы с произношением фамилии преподавателя, – я вспомнил ещё об одном нюансе. На Лакапатике запрещён ввоз любой информации эротического или порнографического содержания, все ввозимые на планету устройства проверяются на наличие информации подобного вида. Объяснение этому – всё те же «чёрные» века. Популяция местного населения до сих пор не восстановилась, поэтому больше тысячи лет назад всем мужским особям при рождении стали вживлять наносчётчики сперматозоидов, всем женским особям – счётчики половых контактов, которые считывают генетический код мужской особи. Установлено, что при половом акте у среднестатистического мужчины-лакапатика в эякуляте выделяется примерно шестьдесят миллионов сперматозоидов. Конечно, есть погрешность, которая учитывается при подсчётах. Таким образом вид восстанавливается, ведь мужчинам фактически запрещено вхолостую использовать репродуктивные клетки. В мире отсутствуют контрацептивы и способы прерывания беременности. Благодаря такой политике рост населения составляет двадцать процентов каждые сто лет. Сейчас численность аборигенов мира Лакапатика почти восстановилась.

Я даже вспотела.

Нечего добавить! Бесхвостая комета! Провались ты в чёрную дыру, нье' Товен!

Господин Харшхтенботтен бросил на меня взгляд, я покачала головой.

– Ответ засчитан, – объявил преподаватель и начал опрашивать следующих кадетов. Я бросила быстрый взгляд на Вэрда – уголок его губ поднялся вверх.

Гад! Ухмыляется!

***

В этом семестре на уроках Таграны Фааолис мы занимались плаванием, осваивали всевозможные его виды. Без неприятностей не обошлось. Всему виной тот парень, который на вступительных экзаменах порадовался, что я сломала ногу, Питрей нье' Миали. Он весь первый курс донимал меня, действительно считал, что мне не место в школе навигаторов, хотя я давно подтянула свою физическую форму, а по многим предметам училась лучше него. Да и звено, в котором он состоял, находилось ниже нашего в рейтинге.

Обычно он пакостил по мелочи: дёргал меня за косу, стаскивал стилус или «нечаянно» проливал мой компот в столовой. Этот придурок, проходя мимо, мог толкнуть меня, ущипнуть за попу. Однажды, когда меня поставили его партнёром по танцам, он с такой силой сдавил мою талию, что выступили слёзы. Отпечатки всех его десяти пальцев могли превратиться в синяки! Не думая, я встала острым каблуком ему на ногу. Он завопил и едва не расплакался.

– Что случилось, нье' Миали? – спросил преподаватель.

– Кадет нье' Фиард нарочно встала мне на ногу, – сообщил он.

– Никак нет, господин Д'нуавилль, – отрапортовала я. – Кадет нье' Миали спутал движения, и даже моё мастерство не помогло выправить ситуацию. Чтобы не упасть, пришлось принять такие экстренные меры.

В тот день преподаватель поставил Питрею «неуд».

Я думала, что он повзрослеет и отстанет, но пакости вышли на новый уровень.

– Эй, нье' Фиард, – Питрей остановился рядом со мной и нагло рассматривал меня. Хоть я и носила закрытый купальник, вырез всё же оголял плечи. – Внизу ты такая же рыжая?

Сначала я не поняла, о чём он, а когда дошло, жутко покраснела. Он нагло засмеялся.

– Ну, давай, попробуй узнать, – подначила я его, склонив голову. Я даже не могла представить, как он может это сделать, потому без страха бросила этот вызов.

Урок прошёл обычно – у меня всё ещё плохо получалось плавать со связанными руками и ногами. Первое такое погружение я никогда не забуду! Когда опустилась на дно бассейна, все мысли улетучились, остался лишь панический страх, и я напрочь забыла о теории, которую нам преподавали, задёргалась, воздуха катастрофически не хватало. Рядом мелькнула тень, и меня вытащили на бортик, где я судорожно втянула воздух.

– О, пятая, – фыркнул над ухом насмешливый голос. – Эй, Тиар, как думаешь, этот класс побьёт рекорд по «не всплывшим»?

Я вяло отметила про себя: «А… пятикурсники развлекаются».

На таких уроках преподавателю требовалась помощь, и она привлекала пятикурсников. В бассейне также всегда дежурили три бригады медиков.

И вот сегодня госпожа Фааолис сообщила, что мне, мальчику из третьего звена, и двум девочкам из пятого вечером нужно прийти на дополнительную тренировку.

Эх, а я хотела позаниматься с Мэтом и Гатом основами лётного дела. Пока мы проходили только теорию – изучали типы кораблей, их характеристики, возможности и недостатки; устройство корабля, начиная от принципа действия двигателей, заканчивая принципом действия закрылок; подробно разбирали устройство систем жизнеобеспечения и защиты. Чрезвычайно сложными для меня оказались именно строение и принципы действия основных узлов корабля. В специальной программе, которую нам на коммуникаторы отправил преподаватель, зверолюд Нарсен Соолав, требовалось определить, какая деталь разобранного реактора лишняя, а какой не хватает. Неправильно можно было ответить только два раза. На третий – пересдача. Обучающая программа была качественной, решения если и повторялись, то только после сотого перебора. Подобных задач она содержала не три и даже не четыре десятка. Преподаватель, очень обаятельный гад, не стесняясь распекал нас за любой промах и делал это довольно изобретательно.

– Кадет нье' Фиард, если вы таким, – он выделил последнее слово, – образом соберёте узел управления главным орудием, то на вашем катере включится задний ход, и вместо того, чтобы вылететь из причального дока маяка, вы его в лучшем случае разнесёте.

– Льета, если вы не увидели разницу между деталью одиннадцать и деталью сорок семь, то её обязательно почувствует ваша команда: они просто погибнут от недостатка дыхательной смеси. А всё потому, что вы не можете отличить электромеханизм подъёма поступательного движения от нажимной двухполюсной четырёхпозиционной с нормально разомкнутыми контактами кнопки.

Кто-то из класса попытался возразить:

– У нас же будут инженеры, технический персонал!

Тогда преподаватель с ослепительной улыбкой начинал рассказывать о последствиях неправильно принятых решений и показывать головидео. Чаще всего после этих видео с трупами и искорёженными машинами мы не могли обедать или ужинать. Вэрдиан бледнел во время просмотра.

Перед вечерней тренировкой следовало сделать элейский и подготовиться к ксеноботанике, по которой нас ждала лабораторная с цветком дженери. Я-то знала, чего ожидать, а вот моё звено? Впрочем, после случая с малекустом они, казалось, начали проявлять интерес к методичкам и учебникам. А ещё я, наконец-то, собралась закончить доклад по культуре рас. Мне выпала очень объёмная, но интересная тема – королевство Дарим. Эти инопланетчики один раз в два года выбирают цвет, который будет править королевством. Они красят кожу, волосы, ногти в этот цвет, надевают одежду в его оттенках, едят пищу этого цвета. Я хихикнула.

А если они выкрасятся во всё чёрное?! Как их отличать друг от друга?

***

Сегодня в бассейне дежурила одна бригада медиков – пришедшие на дополнительный урок, пусть и кое-как, но плавали со связанными руками и ногами. Мы просто не могли сдать норматив. Два часа прошли в непрерывных демонстрациях преподавателем, как правильно двигаться, и наших неуклюжих попытках. Мы должны были проплыть туда и обратно десять раз. Кто выполнял, того госпожа Фааолис отпускала.

Я вынырнула у бортика и осмотрелась. Кроме меня, в бассейне никого не осталось.

– Ну давайте же, Льета! Прогресс уже есть, закончите сегодняшнюю тренировку. Ещё один раз туда и обратно, и на сегодня всё!

Я кивнула и поплыла снова.

Потом, стоя в душе, пыталась унять дрожь в уставших ногах и руках и злилась: каждый раз, когда я начинала считать себя хорошо физически подготовленной, оказывалось, что это не так. Недавно начались мои тренировки с плазменным клинком, и тренировала меня сама госпожа Фааолис: в школе не нашлось старшекурсников, владевших этим видом оружия.

– Льета, я помогу вам освоить азы, но таким оружием я не владею, чтобы развить навык, вам придётся поискать себе учителя, – сообщила она.

Я вышла из душа и побрела в раздевалку. Открыла шкафчик и вздрогнула от раздавшегося:

– Вот теперь и узнаю, какого цвета ты внизу.

Кто-то дернул моё полотенце, и я оказалась обнажена. Резко развернулась и уставилась в наглые глаза Питрея. Он не спеша обводил взглядом мои плечи, грудь…

Не размахиваясь, я ударила его в лицо. Он успел уклониться, но всё же кулак прошёлся по скуле. Питрей перехватил мою руку, выкрутил её и прижал меня к шкафчикам, прошептав:

– Как ты меня бесишь, нье' Фиард, таким домашним девочкам не место в этой школе! Это место для мужчин, женщины-смотрители – никчёмные нупсы.

Его рука скользнула по моим ягодицам, отвратительные пальцы поползли ниже, от ярости я замычала и резко откинула голову назад. Раздался мерзкий чавкающий звук и вопль, Питрей отступил, и в это время в раздевалку ворвался… Вэрд. Он на бегу подхватил моё полотенце и швырнул его в мою сторону.

– Прикройся!

Он стал избивать Питрея.

Я дрожащими руками завернулась во влажную ткань, и тут появился ректор нье' Тарку в сопровождении медков и охраны. Охрана разняла дравшихся, медики быстро осмотрели нас, и господин нье' Тарку приказал:

– В мой кабинет. Все! Живо!

Я уже шагнула вслед за ребятами, когда он ехидно заметил:

– Льета, я бы предпочёл, чтобы вы оделись.

К щекам и шее прилила кровь, я наверняка жутко покраснела. Дождавшись, когда все выйдут, я натянула бельё, комбинезон и ботинки и уже на бегу заплела сырые волосы в косу.

В кабинете ректора, перед столом, стояли Вэрдиан и Питрей. Я осмотрелась: стол, стул, множество экранов, пульт управления. Очень аскетично. То что нужно для работы.

– Льета, может быть, вы объясните, что произошло? Нье' Товен и нье' Миали молчат. – Ректор нье' Тарку наклонил голову в бок.

Я растерялась.

Почему молчат?! Негласное правило – не стучать?! Но Питрей ведь вёл себя отвратительно! Почему, бесхвостая комета, они молчат?! Почему?! Пожалуй, тоже промолчу. Но клянусь, как отомстить этой отрыжке флюбунта, я найду!

Я встала как вкопанная и не проронила ни слова.

– Ну раз так… Вы все отчислены, – прохладно сообщил господин нье' Тарку. Горло сдавило, и, чтобы не расплакаться, я закусила губу и вдавила ногти в ладони.

Меня отчислили, и теперь, как только мне исполнится семнадцать, а это чуть меньше, чем через полтора года, я выйду замуж за Валериана. Всё напрасно: изнуряющие тренировки, постоянное решение задач, вечный недосып во время учёбы на первом курсе! Выматывающие стычки с Вэрдом. Не буду плакать! Не буду! Ни за что! Нет! Не здесь!

Внезапно нье' Миали упал на колени.

– Господин ректор, не отчисляйте нас! Это всё я! Я! Льета мне очень нравится. Понравилась ещё при поступлении в школу, но она совсем не обращает на меня внимания! Клянусь. Я не хотел ничего плохого!

Я похолодела и вспомнила про его пальцы на своей промежности.

Не хотел?!

– Льета? – позвал ректор нье' Тарку.

Я должна остаться в школе! Любым способом! Не желаю быть госпожой нье' Горув!

Я несколько раз глубоко вздохнула.

– Я не знала о чувствах Питрея, – с мягкой, как я надеялась, улыбкой я взглянула на этого парня. – И не могу на них ответить. Вы ведь знаете, что я уже помолвлена? – Искоса посмотрела на вытянувшееся лицо нье' Миали. Вэрд-то уже знал о моих обязательствах.

Ректор нье' Тарку кивнул и спросил:

– Как мы поступим с Питреем, Льета?

Да что б вас, господин ректор, прокатила на себе комета!

– Полагаю, его влюблённость со временем исчезнет, ведь у нас, подростков, ещё идут гормональные изменения. – Я решила упомянуть немного физиологических подробностей, мы как раз недавно проходили гормоны на анатомии. – Хорошо бы провести полное обследование Питрея и оказать ему психологическую помощь. Жаль терять талантливого кадета, ведь нас отобрали среди пятисот восьмидесяти трёх претендентов, а значит, он заслуживает шанса стать смотрителем. Он неплохо справляется по многим предметам, думаю, если школа потратит пару десятков часов на коррекцию его поведения, империя только выиграет.

– Одобряю. Нье' Миали, нье' Товен, свободны. Нье' Фиард, задержитесь, – приказал ректор нье' Тарку.

Ребята вышли, а я осталась.

– Почему вы не закричали, Льета?

Я непонимающе посмотрела на него, и он пояснил:

– В раздевалках и санитарных узлах камеры не работают, но есть микрофоны. Если бы вы закричали, Льета, искин сразу же направил бы к вам помощь. Итак, Льета, почему вы не закричали во время нападения?

– Я… я… я…

Пытаясь сформулировать, почему даже не взвизгнула, я вдруг осознала, что всегда полагалась только на себя. Я всегда должна была оставаться хорошей, улыбаться всем и соглашаться на всё, не иметь собственного мнения. Я никогда не могла попросить помощи у своей семьи, ведь они сами распоряжались моей жизнью, как того хотели. Алису такое устраивало, меня – нет. Но ещё с детских лет я поняла, что послушание и молчание – залог моей спокойной жизни.

– Я даже не подумала, что нужно позвать на помощь. – Я покраснела, но нашла в себе силы посмотреть прямо на ректора нье' Тарку. Глядя на то, как поползли вверх его брови, я удивилась: он, оказывается, не всегда бывает невозмутим.

Господин нье' Тарку только вздохнул.

Я кивнула и вышла из кабинета. И тут же вздрогнула от неожиданности: рядом с дверью стоял, сложив руки на груди и опёршись о стену, Вэрдиан.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я его, снова покраснев.

Он видел меня голой!

– Как ты узнал?..

Вместо ответа он спросил:

– Почему ты не сказала, что Питрей преследует тебя?

– С чего я должна тебе что-то рассказывать? – Я быстро зашагала в сторону лифтов – у меня ещё осталось полно заданий на завтра.

Неожиданно Вэрд схватил меня за руку и молча потащил за собой. Мы спустились на кольцо с отсеками для кадетов. Как я ни старалась, выдернуть свою руку из его не могла. Наконец, мы дошли до его отсека, он быстро набрал код на панели доступа, втолкнул меня внутрь и закрыл дверь.

– Льета. – Он снова как будто с трудом выдавил из себя моё имя, как же меня это раздражало! – Мы сегодня были на волоске от того, чтобы вылететь из школы, и всё потому, что ты промолчала!

Он стоял очень близко, а мне очень хотелось к себе, очень хотелось закончить этот длинный день. Я вздохнула и расправила плечи.

– Звену это не мешало, ты с самого начала ясно дал понять, что я последняя, кого бы ты хотел видеть в своём звене. Что ещё тебе нужно от меня?

– Чёткое выполнение планов звена, отсутствие дисциплинарных взысканий, хорошая учёба, ученическая дисциплина.

– Ну и?.. Что из этого не выполнено? – оскалилась я. Уступать Вэрду я не собиралась. – В произошедшем нет моей вины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.