Глава 1. Моя смерть.

Последний день моей жизни. Сегодня я и умерла. Начиналось, впрочем, все как обычно. И так как со мной произошли невероятные события, то я записала их, чтобы кто-то мог прочесть и узнать правду. Правду о нашем мире.

Итак, в этот зимний день я просто шла домой с работы. Мне было двадцать пять, но жизнь к тому времени у меня не задалась. Плохо оплачиваемая работа продавца, никакой личной жизни и интересных друзей. Но все бы ничего, если бы меня еще и не убили. Произошло это так.

За заправкой были посажены деревья. Иногда я хожу по этим зарослям, чтобы срезать путь. В этот раз я поступила также, несмотря на пустоту и безлюдность. Не то, чтобы я специально рисковала своей жизнью, так вышло.

Заряд моего телефона сел еще на работе, поэтому я не могла слушать музыку в наушниках, зато я отчетливо смогла расслышать посторонние звуки. Откуда-то сбоку, из-за деревьев, доносились сдавленные крики и шумы, похожие на удары. Что же это такое. Я поежилась, натянув капюшон синей куртки на голову, и собралась бежать отсюда поскорее, как на дорожку передо мной вывалился окровавленный человек. Я закричала и отпрыгнула. Человек поднял на меня окровавленное лицо, в его глазах застыл ужас, а вместо слез текли кровавые потоки.

Я попятилась, тело словно одеревенело от страха. Но бежать я не смогла. Спиной я врезалась во что-то или в кого-то. Меня обхватили сильные руки.

– А ты кто еще такая? – услышала я голос. Такой пронизывающий и страшный. Горячее дыхание схватившего меня заставило волосы шевелиться даже под шапкой.

Отпустите, пожалуйста, – едва дыша, пролепетала я.

Как скажешь.

Меня толкнули, и я упала на снег рядом с окровавленным человеком. С затаенным ужасом я подняла взгляд. Передо мной стоял мужчина, он был весь в черном. Его лица я не могла разглядеть из-за маски, натянутой до глаз. Зато глаза. Они были красные.

Время твоей смерти, дорогуша, 18-30, – произнес он своим скрипучим голосом, в его руке как по волшебству возник нож со следами крови.

Прошу, пожалуйста, – из глаз неожиданно полились слезы.

Ты просто попала не в то время. Я не могу позволить тебе увидеть меня, – безразличным тоном бросил убийца и присел передо мной на корточки. Его красные глаза оказались совсем рядом.

Нет, постойте, я никому ничего не скажу, клянусь, – я отпрянула от убийцы, но натолкнулась на труп. Мои ноги испачкались в крови.

Красноглазый расхохотался.

Не скажешь, это правда. Ты никогда не сможешь говорить. Я отрежу твой язык.

Убийца вдруг стянул с лица маску, и я успела увидеть его улыбку. Мрачную и жестокую. Дальше я не могла ни встать, ни бежать, ни сопротивляться. Он схватил меня за плечи, прижал к себе. Я почувствовала, как сначала боль пронзает живот, как кровь теплой струей вытекает из меня. Затем еще боль, ближе к груди. Затем он приблизил свой нож к моему лицу. Я почти ничего не видела от ужаса и боли. Только его красные глаза и зловещую улыбку.

Прежде, чем он убил меня и изуродовал, я успела подумать, а может и прокричать вслух:

Я убью тебя, убью… ненавижу тебя…

А потом темнота. И я умерла, но даже после смерти я продолжала видеть эти глаза и эту улыбку, а неведомый голос повторял: «Я буду преследовать тебя вечно, я отомщу за свою смерть».

Тот же день. После моей смерти.

Она точно сможет?

Она превратилась в мстительный дух после смерти, и теперь ее связывают мощные силы с Красноглазым Демоном. Она сможет преследовать его, пока не убьет.

Или он не убьет ее.

Это возможно, учитывая, что она еще не перешла порог между человеком и высшими духами. Пока что она просто заблудшая душа.

Эти голоса в моей голове? Я открыла глаза, кровавая пелена тут же спала. Я оказалась в какой-то комнате, похожей на лабораторию ученых. Рядом со мной стояли двое человек в белых халатах.

Кто вы? Где я? – я осмотрела себя. На мне была белая рубашка до пола. Без следов крови. Непроизвольно я схватилась за лицо. Но кажется, мой язык на месте.

Один из находившихся здесь мужчин сказал:

Успокойтесь.

Это вызвало у меня страх, я отшатнулась.

Не бойтесь, – произнес другой, азиатской наружности, – меня зовут профессор Минамото, а это профессор Тайра.

Что со мной? Это больница? – спросила я.

Это лазарет потерянных душ, – мягко ответил Минамото.

Что?

Наверно, вы знаете, что вы погибли, – вмешался Тайра.

Я…

Времени нет, надо ей все объяснить, – нетерпеливо воскликнул Тайра, – вас зовут Марина?

Да.

Послушайте, так произошло, что вас убил Красноглазый Демон. Надеюсь, вы не станете отрицать существование нематериального мира? Мы ученые, и мы уже на протяжение многих лет боремся с этим воплощением зла.

Так я мертва сейчас? – перебила я.

Да, – кивнул Тайра, – сейчас это ваш дух только.

Я осмотрела себя, тело даже не было прозрачным как показывают в фильмах.

Так вот, – настойчиво продолжил Тайра, – Красноглазый Демон – очень опасное существо, задумавший погубить людей. У него для этого много способов, а мы боремся с ним. Но сейчас главное то, что он убил вас, но вы успели проклясть его перед смертью и поэтому не смогли попасть в верхние миры. Я имею в виду Рай и Ад. Теперь вы стали призраком, привязанном к своему убийце. Поэтому пока ваша смерть была недавней я смогу вас вернуть в ваше тело.

Что? – воскликнула я, – и я буду живой?

Да, но с одним условием.

Каким? – настороженно спросила я.

Вы отправитесь на шесть веков назад в Великую Юань.

Куда? Что? Каких веков?

Вы согласны? – жестко спросил Тайра.

Я…ну я не знаю…

Послушайте, Марина, – вмешался Минамото, – я должен предупредить вас о последствиях. Мы можем вернуть вас в тело только спустя несколько часов после смерти, и только потому что вы погибли неестественной смертью. Если вы не согласитесь, то станете призраком на месте своей смерти, вы останетесь там навечно. Если вы согласитесь нам помочь, то проживете еще одну жизнь. Будет сложно, но если поможете поймать Красноглазого Демона, вас ждет награда. Небольшой апгрейд, выражаясь техническим языком, вы сможете прожить еще много жизней.

Быстрее, – процедил сквозь зубы Тайра.

Я…я согласна, – выпалила я.

И в ту же минуту я отключилась.

Когда я очнулась, то была уже жива. Профессора Тайра и Минамото сказали, что у меня неделя на восстановление. За это время я должна полностью подготовиться, больше времени у нас нет.

В подробности своей деятельности меня особо не посвящали, но я узнала, что профессора из будущего. Оказалось, что в будущем в наш мир прорвутся демоны и другие страшные существа и начнут уничтожать людей. Апокалипсис одним словом. Профессора Тайра и Минамото в своём времени изобрели машину времени и переместились в наше время, когда демоны могли лишь частично присутствовать на Земле. Чем меньше времени прошло от Рождества Христова, тем наименее сильны демоны, но чем дальше в будущее, тем они сильнее, так как все стремится к Апокалипсису.

Когда же Иисус сошел на Землю, он ослабил силы демонов, запретив им напрямую воздействовать на людей. Но проходило время, сила демонов крепчала, так как они развратили людские сердца и помыслы с помощью жадности, ненависти, похоти, предательства и других порочных чувств. В будущем у людей не останется ничего хорошего и демоны поглотят наш мир. Поэтому, чтобы спастись группа ученых решила переместится в более раннее время, выслеживать и убивать самых злостных демонов. Тайра и Минамото, а с ними погибший ученый, смерть которого я увидела, преследовали Красноглазого Демона по имени Бальтазар.

Бальтазар скрылся от ученых в другом времени и месте, а именно в 14-м веке в стране под названием Великая Юань. Это часть монгольской империи. Примерно то время, когда на Руси было монголо-татарское иго. Это то, что я отлично помнила из истории. Монголы завоевали почти пол Евразии, и Великая Юань включала в себя Китай и некоторые другие территории.

У Тайры и Минамоты были специальные радары, которыми они могли улавливать, где находится Бальтазар. И они узнали, что демон находится в столице древнего государства, но как он выглядит и что там делает они не знали. В 14-м веке сила демона была меньше, чем сейчас, и из-за этого его сигнал уловить было сложнее.

За эту неделю профессора поручили мне разузнать историю Монгольской Империи. Они собирались закинуть меня прямо в гущу средневековья, чтобы я нашла Бальтазара и убила. Или по крайней мере заставила проявить свои демонские способности, чтобы Тайра и Минамото смогли уловить его точный сигнал и пустить направленный удар.

Да, я вернулась в свое тело и в свои мозги. Поэтому за отведенное мне время, я пару дней приходила в себя, учитывая, что меня мучили ужасные последствия возвращения в жизнь после смерти, такие как кошмары, фобии, внезапные слабости и боли. А затем по-быстрому принялась изучать историю, чтобы не попасть впросак. Для начала я открыла википедию и прочитала несколько статей об истории монгол, Чингис-Хане, завоеваниях, основании Монгольской империи, распад ее на три государства: Великую Юань, Золотую Орду (что завоевала Русь) и Срединную Монгольскую империю.

Император Великой Юань был также главой всех трех стран формально. Это заинтересовало меня. Но оказалось, что могущественный император вовсе не такой, как я представляла. Слабый и беззащитный, одинокий Тогон-Тэмур находился под властью жестокого канцлера, заправлявшего всем. Также я выяснила, что сторонниками императора являлись некие генерал Баян и генерал Таян, привлекший мое внимание незаурядным умом и положением серого кардинала этих закулисных играх.

Изучила я не очень много, но не смогла понять, в кого из этих людей мог вселиться Бальтазар, тем более, что злодеев там было хоть отбавляй. Главное, что я должна сделать это придумать сносную легенду своего появления и найти союзников, а потом разыскать Красноглазого Демона.

И еще. Немного подумав, мне захотелось помочь несчастному императору. Его судьба такая несправедливая. Его империя потерпела крушение. Почему бы не предотвратить катастрофу.

Но когда пришло время отправляться, и я полностью подготовила свой план, профессора Тайра и Минамото дали мне последнее наставление:

Помни, что ты не должна менять историю. Это важно, мы не знаем, как все обернется, если что-то изменить. Просто найди демона и подай нам сигнал. Этот крестик на тебе – экстренная связь, не потеряй его.

Но постойте, как это ничего не менять, это как в фильме «Эффект Бабочки»?

Да, скорее всего это работает так.

Но вы не уверены?

Уверены, – раздраженно буркнул Тайра, – будь готова, Марина, мы отправляем тебя.

Не о чем не волнуйся, – подбодрил меня Минамото, – я встроил в твой крестик возможность распознавания языка. Ты сможешь говорить, писать, читать и понимать древнемонгольский и китайские языки.

А супер-способности вы мне какие-то вставили? Типа кунг-фу как у Олджей.

У кого?

Будущая жена императора Тогон-Тэмура умеет драться.

Где ты взяла эти глупые выдумки? Неужели смотрела дорамы?

Да, но они натолкнул меня на отличную идею.

Переодеться в мужчину? – иронично спросил Тайра, осмотрев мой наряд 14 века.

Да.

Удачи, – кивнул Минамото.

Я вошла в прозрачную капсулу, и последнее, что я услышала был голос профессора Тайры: « 1340-й год».

========== Попаданство ==========

14 век. Предместья Дайду.

В следующее мгновение, а точнее сказать, спустя какое-то время, если быть совсем уж точной, спустя шесть столетий, я очнулась. Было дико больно, все тело точно скрутило. Я ничего не смогла увидеть от боли, в глазах стояла красная пелена. Кажется, я упала, почувствовав, как изо рта хлынула кровь. Дикий ужас пронесся в голове, вот она смерть. Вот Красноглазый и убил меня, отрезав язык, а все до этого просто бред воспаленного воображения.

Но вместо ангелов, подхвативших мою душу и понесших ее на небеса, ну или хотя бы чертей, я увидела нечто другое. Как никак я разлепила глаза, потому что услышала что-то вроде харкания, завывания и отрыжек. Перед моими глазами был пол, нет земля. А на ней две пары ног, обутых в кожаные сапоги с загнутыми носами. Одни сапоги были черными, другие коричневые.

–Мать вашу, понеслось, – прошептала я, медленно поднимая взгляд. Так ноги, ноги, латы, латы, плащи, головы. Одежда была монгольская с примесью китайской моды, это я сразу отметила. Значит, передо мной воины Юань. Значит, я в нужной дислокации.

–Эй, ты, больной что ли? Может, убить его? – вдруг отчетливо произнес монгол в коричневых сапогах и золотых латах. Я сфокусировала на нем взгляд, На голове красовалась кожаная треугольная шапка, отороченная мехом. Лицо человека средних лет, с прищуренными глазами и жестким подбородком, характерная бородка и усы того времени.

– Не надо, господин Баян, – произнес второй мужчина голосом с хрипотцой, медленно растягивая слова, – этот раб особенный. Его Хан Узбек прислал господину Эль-Тимуру в подарок. В письме сказано, что он обучен разным наукам и военным искусствам. Он сын князя, которого Хан Узбек казнил за неповиновение.

– Но, Таян, он болен чумой, его надо сжечь, пока мы все не заболели, – Баян сплюнул в мою сторону. Я с трудом поднялась. На мне была одета мужская одежда по монгольской моде: длинный шелковый халат с запахом бирюзового цвета, сверху кожаный коричневый жилет с мехом, такая же треугольная шапка как и у моих собеседников, сапоги и дорожная сумка со всем необходимым, взятым еще из нашего времени.

– — Не убивайте меня, – произнесла я, осознавая, что говорю по древнемонгольски, – я не болен чумой. Это не чума.

Я знала, что 14 век был временем, когда во всем мире зверствовала Черная Смерть, или по-нашему пандемия чумы, унесшая жизни чуть ли не половины населения планеты.

– Я просто прикусил язык, – пробормотала я.

– Святой Будда, он еще и припадочный, – проревел Баян.

Ага, в голове прояснилось. Передо мной те самые генерал Баян и генерал Таян. Это то, что мне необходимо сейчас. Ведь не зря я переоделась в мужчину, как это обычно делали девушки в корейских дорамах.

–-Генерал Баян, – я низко поклонилась, – я слышал, что вы командуете кешиктаном из русских, калмык и казахов. Этот кешиктан охраняет государя. Позвольте мне стать кешиком.

Таян изумленно взглянул на меня. Я не удержалась от коварной улыбки в его сторону, потом вовремя спохватившись склонила голову, понадеявшись, что он не заметил моей наглой рожи. В истории я действительно прочитала, что Баян командовал личной гвардией императора, а именно ему пожаловали экзотический отряд, состоящий из представителей покоренных народов.

–Генерал Баян, я русич, я был младшим сыном князя Сергия Алексеевича Московского, я буду служить вам и императору. Прошу вас.

Для пущей убедительности я встала на одно колено.

Баян осмотрел меня внимательным взглядом.

– Как тебя зовут?

– Я не помню своего родного имени, я был взят в плен великим ханом Золотой Орды Узбеком еще в детстве. Монголы называют меня Мату.

– Сколько тебе сейчас, Мату? – также серьезно спросил Баян.

Я слегка замялась. На деле мне 25, но я всегда выглядела моложе своих лет, так что в магазине мне не продавали алкоголь, а незнакомцы часто принимали меня за подростка от 13 до 18 лет. Что же будет, когда я приняла мужской облик. Рост у меня маленький даже для девушки, всего 155 см. Хотя я рассчитывала, что монголы также не очень высокие, что конечно на деле оказалось не так. По крайней мере эти двое Баян и особенно Таян были высокими мужчинами.

– Двенадцать лет, – услышала я хриплый голос Таяна. От его голоса и пронизывающего взгляда по телу побежали мурашки. Этот хитрец не выведет меня на чистую воду. Внезапно мне до жути захотелось обыграть Таяна. Судя по его виду он считает себя великим умником, ну так я и его обведу вокруг пальца.

– Мне не двенадцать, мне пятнадцать, – смело ответила я, – мы русичи не так выглядим как вы.

– — Ну ты, – вмешался Баян, – можешь мне не рассказывать, я ваших видел и не раз, они ж у меня под командованием, цветноглазые.

Выпятив нижнюю губу, Баян заглянул мне в глаза, и пробормотал:

–У этого синие, как озеро.

Он дернул головой в сторону Таяна, но тот никак не отреагировал.

– Так примите меня, господин Баян? – пронзительно произнесла я.

– Твою судьбу решит канцлер, – ответил Баян, – но я не буду против, ты мне понравился, малый, – Баян одобрительно стукнул меня по плечу рукой. закованной в железные латы. Я чуть не рухнула. Баян недоуменно застыл.

– А ты точно мужчина? – спросил Таян, смотря как бы мимо меня.

– Что?! Да как вы смеете! Да я! – закричала я, притворившись оскорбленной. У самой сердце ушло в пятки. Ну и где эти супер-пупер навыки боя? Эти недоумки Тайра и Минамото мне что реально встроили только распознавание языка.

– Ладно, некогда тут языком трепать. Садись в повозку и поехали. До столицы уже недалеко, – прервал начинающуюся перепалку Баян.

Я жестами изобразила свое недовольство Таяну, он и бровью не повел. Кстати брови у него такие широкие, эх соболиные!

Оказалось, что я валялась на земле, выпав из повозки для рабов. Мы стояли на дороге, впереди нас виднелись крепостные стены Дайду – столицы Великой Юань.

Ух-ты! Надеюсь, что я справлюсь. Немного страшно. Но я должна найти демона и убить его, иначе он убьет меня или же я буду вечно скитаться, пытаясь найти его. По дороге я успела обдумать несколько планов действия на все случаи жизни. Основным мне казалось, чтобы не раскрыли мою половую принадлежность. Если кто-то узнает, что я женщина, то меня просто продадут как рабыню в какой-нибудь дом. И вряд ли в императорский. Я прекрасно понимала, что при моей европейской наружности вряд ли высшее общество сочтет меня красавицей. Хотя я точно не знаю, как они относятся к такой внешности. Но шансов, что меня возьмут во дворец императора даже служанкой очень мало. Да даже если и так. То что может служанка или даже наложница? Она вечно заперта внутри дворца, ее передвижения и действия ограничены. В то время как мужчина имеет куда больше свобод. Именно поэтому я и переоделась.

Дайду – столица Великой Юань. Дворец Канцлера.

Как и другие рабы я ожидала, когда определиться наша участь. Я рассчитывала познакомиться с канцлером. Из истории я знала, что Эль-Тимур узурпировал власть, убивал императоров одного за другим. И теперь управляет словно марионеткой очередным ханом – Тогон-Тэмур-Темуром. Насколько я знаю Баян и Эль-Тимур были союзниками, пока генерал не поддержал молодого Тогон-Тэмур-Темура, став врагом канцлера. Итак, судя по всему на этот момент Баян все еще на стороне Эль-Тимура. Если это так, то когда же произойдут события, в которых Баян взбунтуется и поможет императору свергнуть Эль-Тимура?

Наверно, в ближайшем будущем. Это стоило выяснить. По крайней мере канцлер прослыл знатным злодеем и душегубом. Велика вероятность, что Красноглазый вселился в него. Я должна увидеть это своими собственными глазами.

Эти мои мысли прервал слуга, позвавший меня и других рабов идти за ним. Пока мы проходили роскошные интерьеры дворца, я разузнала, что машина времени определила меня в такую ситуацию. Наша машина могла самостоятельно найти место и время, когда можно было появиться, не вызывая особых подозрений. И это был момент, когда хан Золотой Орды передал хану Великой Юань свои подарки: золото, шкуры животных, вино и русских рабов. Таких людей монголы ценили как интересные диковинки, называя их цветноглазыми. Довольно часто славян брали на услужение. В Золотой Орде, конечно, русичи не были чем-то необыкновенным, с ними заключали даже браки и союзы. А вот здесь на территории покоренного Китая такие как я представляли интересную диковинку. Но без фанатизма. Конечно, поначалу я думала, что монголы и китайцы впадут в шок при виде белого человека, но на деле они были более продвинутыми и общаться с европейцами и арабами для них было привычной вещью.

Меня в обществе еще нескольких мужчин и девушек вели в одно из помещений дворца, где нас уже ждали Баян, Таян, а также канцлер.

Нас выстроили, а я во все глаза следила за канцлером. Он был уже старик, седые волнистые волосы заплетены в две косы. Высокомерное, действительно презрительное лицо. Фиолетовые шелковые одежды с вышивками. За Эль-Тимуром по пятам следовали двое мужчин, сначала я приняла их за охрану, но потом рассмотрела богатые доспехи и множество украшений: серьги в ушах, дорогие заколки в волосах, кольца. Эти люди явно были генералами наподобие Таяна и Баяна. Я отметила про себя, что меркиты (а Таян и Баян были по национальности меркитами, а не монголами) не носили красивых драгоценностей. Единственным их украшением были доспехи. А у Таяна они вообще были черными, что придавало его образу небывалую аскетичность в отличии от других генералов.

Когда канцлер приблизился ко мне, то Баян рассказал ему мою историю (которую подготовила наша машина времени в письме Хана), что я являюсь маленьким княжичем, сыном казненного бунтовщика. И хан Узбек прислал меня в подарок Эль-Тимуру.

– Этот ребенок хочет служить в моем кешиктане, – настороженно рассмеялся Баян. Он выглядел слегка скованно в обществе канцлера.

– Подними голову, – сказал канцлер.

Я медленно подняла голову, в ушах зашумело, увижу ли я сейчас Красноглазого? Но передо мной было надменное лицо канцлера и только. Я испытывающе посмотрела в его глаза. Он не шелохнулся. Он или нет. Я и понятия не имела, что Красноглазый возможно будет хорошо скрываться. И с чего я взяла, что он выдаст себя при первой возможности.

– Ну что выпучил глазищи, – ко мне вдруг подошел один из генералов с серьгами в ушах и силой опустил голову. Я резко отпрянула и подняла голову.

– Господин генерал, Великий Канцлер велел мне поднять голову, – ответила я.

Глаза генерала удивленно расширились:

– Но господин канцлер не велел тебе смотреть ему прямо в глаза!

Канцлер усмехнулся:

– — Оставь его, Тэнгиз.

Тэнгиз, кажется, это его старший сын. Из того что я слышала о нем, он жестокий садюга и извращенец.

– Так ты хочешь служить у Баяна? – спросил Эль-Тимур, – но ты еще не дорос до этого.

– Мне пятнадцать, господин Канцлер.

Тэнгиз и его брат, скорее всего второй это его брат Далахай, сделали недоуменные лица.

– Возьми его с собой, Далахай, а остальных распредели как обычно. Кажется, у меня возник один план, – канцлер довольно улыбнулся.

========== У Канцлера ==========

Комментарий к У Канцлера

Дорогие друзья, для того, чтобы написать эту главу я проползла весь дом на коленях. Пожалуйста, оцените мои старания ( я ставила следственный эксперимент для достоверности))))

14 век. Дайду. Дворец Канцлера.

Генерал Далахай, младший сын канцлера, на мой взгляд был довольно симпатичен. Он был облачен в серебристые доспехи поверх одежд из синего шелка. Его кудрявые волосы, такие же как у отца, он заплетал в косички на затылке и собирал в хвост. Остальные волосы свободно спадали до плеч.

На вид Далахаю можно было дать около двадцати лет. Он отличался хорошим ростом и военной выправкой. О Далахае я не нашла никакой информации, поэтому я не знала, что он представляет из себя.

Пока я его рассматривала, мы оказались возле двойных расписных дверей. Далахай взглянул на меня и произнес:

– Сейчас господин канцлер скажет тебе, что делать.

– Хорошо, – ответила я с некоторым сомнением, я не очень понимала, что именно сейчас будет.

Далахай сделал стражникам жест, и они открыли двери. Перед нами появилась большая зала. В дальнем ее конце высился золоченый трон, на котором сидел канцлер, рядом с ним был Тэнгиз. Внизу, по бокам стояли генерал Баян и Таян, а также другие приближенные канцлера.

Далахай толкнул меня внутрь так, что я потеряла равновесие и упала навзничь. Стало немного страшно отчего-то. Я попыталась встать, хоть и шелковый халат путался в ногах. Но как только я очутилась на ногах, то почувствовала удар в спину, снова сваливший меня на пол.

– На колени, – услышала я позади голос Талахая.

Я застыла, не зная как поступить. Но здравый смысл пересилил гордость. Ведь в древности так надо было. Я встала на колени.

– Кланяйся, – последовал очередной приказ.

Я скрепя зубы поклонилась, стукнувшись лбом о пол. Ничего, в церкви люди тоже так кланяются.

– А теперь подойди ближе, – услышала я голос канцлера.

Я удовлетворенно кивнула и встала. И тут заметила, что Тэнгиз криво улыбнулся, его глаза смеялись. Что это значит?

В этот миг Далахай опять силой опустил меня на колени.

– Что вы… – прошипела я.

– Ползи, – бросил Далахай.

– Что? – я подняла взгляд на него, так как он своей сильной рукой все еще удерживал меня.

– Ползи на коленях к господину канцлеру, – не глядя на меня, ответил Далахай.

– Но… разве, – я пришла в шок, расстояние было довольно большим, да и мыслимо ли такое наказание.

– Ползи, – рявкнул Тэнгиз, – не заставляй Его Светлость ждать!

– Ожидание мне в радость, я не тороплюсь, – ответил канцлер.

Я бросила взгляд в сторону Баяна и Таяна, но и они не дали мне никакой подсказки, сохраняя каменное выражение лиц.

– Ползи, – обратился ко мне Далахай, сильнее сжав плечо, – ты сын поверженного нами народа. Ты обязан признать власть великого Хана перед тобой.

– Но это же не хан, – в отчаянии сказала я.

– Это и есть правитель Поднебесной, ползи, – Далахай убрал руку, фыркнув.

Я осталась одна. Передо мной только каменный пол и трон канцлера впереди. Я прижала руку к груди, где висел мой крест с встроенными функциями. Ну же придай мне сил, если это возможно.

Я подняла голову и, смотря прямо на канцлера, поползла на коленях. Первые передвижения дались относительно легко, я даже осмелела, решив, что не так уж и страшно проползти это расстояние. Но уже через несколько шагов колени сильно заболели. На мне были одеты под халатом ватные штаны, но они не особо смягчали боль от передвижения. Еще через минуту стало мучительно больно. Но приходилось двигаться дальше. Я видела, что многие довольно улыбались. Но я не сдамся. Я достигла трона канцлера, когда боль в коленях стала нестерпимой, и очень хотелось встать. Но нельзя. Превозмогая боль, я осталась на коленях. Синяки меня не остановят. Ты или не ты, Красноглазый?

Эль-Тимур и глазом не моргнул. Он наклонился слегка и усмехнулся:

– Я знаю кто ты. Думаешь, князь? Думаешь сын князя? Я видел много таких как ты, в глазах которых горит гордость. Ты еще не сломался, мальчишка. Как тебя зовут?

– Мату, ваша светлость.

– Неправда, – рявкнул канцлер, – твое настоящее имя!

– Я его не помню.

– Говори!

Я отрицательно покачала головой.

– Говори, мальчишка, как тебя зовут, – не отстал канцлер.

Я посмотрела на него. Сначала я не знала, что сказать. С помощью машины мы подменили меня на реального человека, который умер в дороге. И я с трудом помнила имя этого маленького князя. Я закрыла глаза, настойчивый голос в голове неожиданно дал подсказку:

– Меня зовут князь Владислав Рынд-Алексеевич Московский.

– Ах вот как, – довольно улыбнулся канцлер, – значит, не забыл.

– Как я мог, это имя дал мне отец. Монголы прозвали меня Мату, что значит морской. Это из-за цвета моих глаз.

– Так вот, Мату, я еще кое-что знаю про тебя.

– Да, ваша светлость.

Канцлер неожиданно рассмеялся. Я встревожилась. О чем это он.

– Ты, Мату, даже не мужчина!

Эль-Тимур опять расхохотался. Прочие недоуменно уставились на меня. Таян пристально посмотрел на меня. Я даже перестала чувствовать боль в коленях. Мой план провалился. Все потеряно или похерено. Сейчас меня изнасилуют и убьют или отправят в дом кесен.

– Это неправда, неправда, ваша светлость, – я склонилась еще сильнее, ударившись лбом о пол.

– Ты не мужчина! Ты ведь евнух, – ударив ладонью о колено, громогласно возвестил канцлер.

Я почувствовала, как волна облегчения прокатилась по моему телу. По щекам потекли вполне неподдельные слезы облегчения.

– Ваша светлость, господин канцлер, – проговорила я дрожащим голосом, – простите меня, вы правы. Простите, что не сказал сразу. Мне было стыдно.

– Здесь нечего стыдится, – вдруг раздался голос Таяна.

Канцлер метнул в него взглядом.

–Простите, господин канцлер, но быть евнухом не зазорно, – ответил Таян, – евнухи служат императорскому дому.

Я не знала, зачем он вмешался, но не хотела, чтобы на него обрушился гнев канцлера, поэтому сама взяла слово.

– Ваша светлость, вы правильно все поняли, я евнух. Я не хотел этого говорить, потому что евнухом меня сделали по приказу хана Узбека. Когда моего отца Сергия и брата Федора казнили, оторвав их плоть от костей, меня не стали убивать, так как я всю жизнь с малолетства прожил в Сарай-Бату и не принимал участия в мятеже.

«Уйми сердце мое от настоящего мятежа» – вдруг раздались слова в моей голове. Я застыла, но так как все молчали, продолжила:

– Тогда так как я утратил статус пленника и сына князя, меня сделали рабом. Хан Узбек был сильно зол на мою семью. Он приказал сделать меня евнухом и отослать в подарок в Великую Юань.

Канцлер с минуту насмешливо смотрел на меня, все еще не позволяя встать с колен. Потом произнес:

– Мату, хочешь вернуть свой титул, свою свободу, свою честь?

– Да, господин, хочу, – ответила я. Сердце затрепетало, сейчас он сделает мне предложение, от которого нельзя отказаться.

– Я могу вернуть тебе все это. И свободу, и деньги, и честь, и достоинство.

Раздался смешок. Это был Тэнгиз. Канцлер посмотрел на сына.

– Простите, – кашлянул в кулак Тэнгиз, – просто этот мальчишка уже не сможет вернуть свое честь и достоинство.

И генерал недвусмысленно изобразил рукой взмах ножом. Далахай прыснул.

Я дернула бровями и ответила:

– А вы думаете, господин генерал Тэнгиз, что достоинство и честь мужчины находится у него в штанах?

– Что ты сейчас сказал? – Тэнгиз скрипнул зубами.

– Так я вам докажу, что это не так. Мое достоинство и моя честь в моем сердце, откуда никто и никакой силой не сможет вырвать их. Нельзя лишить женщину чести и нельзя лишить мужчину достоинства никакими физическими действиями. Потому что это свойства души нежели тела.

– Что за бред ты несешь, ублюдок, – вскипел Тэнгиз.

Канцлер вновь рассмеялся, заставив всех замолчать.

– Ты вполне подходишь мне, Мату. Твоя честь и твое достоинство внутри твоего сердца. А твое сердце вот оно где, у меня в руках. Но я верну его, если будешь честно служить мне. Генерал Баян, возьмите этого ребенка и определите в кешиктен, что будет охранять покои императора. Мату, ты будешь докладывать мне все, что делает император. Я хочу знать все, что замышляет этот болван, если его мозги не спеклись. Особенно следи за визитами к вдовствующей императрице. Остальное узнаешь позже. А теперь прочь, иди.

В полном молчании я встала и ушла. Мне предстояло дождаться генерала Баяна и вместе с ним отправиться в императорский дворец. Мои колени болели, как и голова. Я так и не поняла являлся ли канцлер или кто-то из его сыновей Красноглазым.

Дайду. Дворец Императора.

Дворец Великого Хана Тогон-Тэмур-Темура представлял собой огромное одноэтажное здание, но при этом богато и красиво украшенное росписью, золотом и драгоценными камнями. Помимо главного дворца во владения Императора входило еще несколько отдельных дворцов: императрицы, его супруги, младших жен, вдовствующей императрицы, помещения для тысяч наложниц и евнухов, а также охраны.

Баян и Таян привезли меня почти уже к ночи. Так как дворец был уже закрыт, то Баяну пришлось поговорить с охраной, чтобы нас пропустили. Я чувствовала себя сильно измотанной. Мало того, что мне пришлось много двигаться и даже ездить верхом, так еще и огромное нервное напряжение после скачка во времени и визита к канцлеру давали о себе знать.

Мне хотелось лечь спать, но неизвестность страшила меня. Где я окажусь, где здесь можно спать, что будет дальше со мной?

Двор медленно засыпало снегом. Я поежилась.

– Таян, – Баян остановился, – отведи этого мальчишку в помещении для моих кешиков. А я пойду спать. Утром необходимо нанести визит Императору. Ты тоже хорошенько выспись.

Таян поклонился и уже хотел идти, как Баян задержал меня. Он развернул меня к себе, положил свои тяжелые руки на мои плечи и наклонившись так, чтобы наши лица оказались на одном уровне сказал:

– А ты, как там тебя, Мату, Мату. Слушай меня, генерала Баяна. Теперь я твой господин, и меня не интересует, что велел тебе канцлер, понял? Я твой генерал, а ты мой солдат. Ты будешь выполнять все, что я скажу, иначе я убью тебя, – Баян сжал мои плечи сильнее.

Я кивнула. Когда Баян говорит, его глаза так сужаются, что их нельзя было увидеть. Поэтому я не могла определить, что он задумал.

– Так вот, Мату, – Баян отпустил меня, – прежде чем докладывать канцлеру, ты будешь докладывать мне, а я передавать его светлости. Учти, что я его правая рука. Все, иди.

Я еще раз кивнула. Баян ушел, помахивая красным плащом. Почесав макушку, я обратила свой взор на Таяна, который наподобие черного призрака застыл в пелене белого снега.

– Прежде чем отправиться спать, – произнес он своим немного хриплым низким голосом, – я хочу кое-что проверить.

У меня коленки стали ватные. Что он еще удумал.

– Чего? – с нарочитой наглостью сказала я, – господин генерал, я уже очень спать хочу.

– Но ты отправишься в кешиктен генерала Баяна, а это лучшие воины, охраняющие самого императора.

– Да, и что? Господин канцлер так сказал.

– Но ты хоть меч в руках умеешь держать?

Таян, стоя ко мне вполоборота, неожиданно отцепил меч от пояса.

– Чего, чего… – попятилась я, – само собой умею, господин генерал.

Меч у Таяна тоже в черных ножнах. Он сделал какой-то изысканный взмах, рассекая воздух, и протянул мне меч.

Я еще чуть попятилась.

– Эээ…господин генерал, ваш меч, я не могу его принять.

Таян по-прежнему сохранял свою невозмутимость. Выражение его аристократичного лица не изменилось. Даже следов усталости нет. Вот что значит монгольский воин.

– Я не дарю тебе меч, – пояснил Таян, мне показалось, что его голос слегка смягчился, – возьми его и покажи, что умеешь.

– Ну ладно, – скрепя сердцем, ответила я, принимая меч. Он так себе тяжелый. Когда я стесняюсь, я становлюсь чудовищно неловкой. Поэтому первое, что я сделала уронила меч. Быстро подняла его, полностью покраснев. Я только одного не пойму, почему в меня не встроены никакие супер-навыки, необходимые для выживания в древнем мире. Когда Минамото и Тайра сказали, что сами подготовят артефакт для меня, я даже не удосужилась проверить, что они туда всунули, но как показывает практика ничего.

– Ну что стоишь, – протянул своим волнующим голосом Таян.

Я опомнилась. Ну что, можно, изобразить ритуальные танцы шаманов северного закавказья. Я не знаю. Взяв меч в правую руку, я освободила его от ножен. Так дальше что. Пожалуй, пару взмахов. Я взглянула на Таяна. Его лицо изменилось. Такое чувство, что его сейчас вырвет. Он наверно первый раз видит такую неумеху как я.

– Ты ничего не умеешь? – спросил он со странной интонацией.

– Умею, господин Таян, то есть, господин генерал. Просто у нас у славян совсем другое искусство владения мечом. Во-первых, ваш меч кривой, а наш ровный. Но я все равно покажу кое-что.

Я покачала головой и взмахом руки велела Таяну отойти подальше. Он сделал пару шагов назад. А я принялась кружиться и дико прыгать, изображая неведомый танец с мечами. Нечто подобное я видела в корейском сериале. Это должно сработать.

Я так увлеклась, что не заметила, как мои ноги поскользнулись на мокром снегу. Меч завис прямо надо мной, угрожая разрубить надвое, и я стремительно заваливалась на землю, зажмурив глаза.

В следующее мгновение я почувствовала теплое дыхание на своем лице. Мое тело кажется повисло в воздухе. Я разлепила веки. Прямо надо мной нависало лицо Таяна. Глаза у него темно-карие, и так ярко блестят. Его губы слегка приоткрыты. А его руки обхватили меня.

Ой, что это! Я с трудом отвела взгляд от лица генерала и увидела, как занесенный надо мной меч Таян держал одной рукой, а другой удерживал меня от падения.

– Эээ, – промычала я.

Глаза Таяна немного расширились, и он бесцеремонно откинул меня. Я упала на припорошенную снегом землю. Затем ловким движением он вставил меч в ножны и прикрепил к своему поясу.

– На сегодня достаточно, – сказал он в презрительной манере, – я убедился, что ты ничего не умеешь. Единственный кого ты сможешь убить – это ты сам.

Я встала с земли и, отряхиваясь, ответила:

– Вы правы, господин генерал. Единственный кого я могу убить – это только я сам.

========== Знакомство с Хурмой ==========

Дворец Императора, Великого Хана Тогон-Тэмур-Темура.

В военной форме личной гвардии императора я стояла возле огромных мраморных ступеней, ведущих во дворец Великого Хана. Накануне ночью после позорной встречи с Таян я оказалась в казарме, где мне определили койку в комнате, где уже спало пятнадцать человек. Все они были русскими как и я, только мужчинами. Но об этом никто ничего не узнает. На меня никто не обратил внимания по причине поздней ночи, поэтому я просто легла спать.

Если честно я вообще не спала. Как только легла сон исчез. Страхи и сомнения накатили такой волной, что я и глаз сомкнуть не могла. Когда усталость взяла свое, веки отяжелели, раздался сигнал подъема.

Пришел Баян и велел вручить мне форму, которая оказалась мне большой. Поэтому я не стала одевать доспехи, ограничившись хлопковым коротким халатом, широкими штанами и жилетом. Волосы по тогдашней моде я заплела в косички и в хвост.

Баян сказал мне, что сегодня я отправлюсь к императору и вместе с другими буду нести дневной караул. То, что у меня нет подготовки его не касалось, потому что канцлер повелел как можно скорее мне отправиться на место действия.

Вот так я и очутилась возле дворца. Мы дождались смены караула и зашли во дворец вместо ночной стражи. Нас встретил евнух по имени Мунха. На нем был красного цвета халат до пола, шапка, характерная для евнухов, из-под которой виднелась коса длиной до пояса.

Мунха изумленно посмотрел на меня.

–Кто ты? – спросил он.

– Я новичок, теперь я состою в кешиктане генерала Баяна. Он прислал меня сегодня к Его Величеству.

– Ты кешик? – Мунха недовольно осмотрел меня. Я понимала его сомнения, остальные воины, пришедшие со мной были здоровые двадцатилетние парни.

В этот момент к нам подошли Баян и Таян.

– Не трогай его, Мунха, – добродушно сказал Баян, а затем что-то шепнул евнуху на ухо, – пусть он освоится у вас.

– Но тогда он не может быть кешиком, – возразил Мунха, – господин Баян, этот юноша скорее должен служить в обслуге императора или в гареме. Я могу устроить его.

– Так и сделай, я вез его из самого Каракума, позаботься о нем. И иди доложи обо мне императору.

Мунха кивнул и исчез за золотыми дверями с драконами. Я бросила взгляд на Таяна, но он не смотрел на меня. Пришлось дожидаться в сторонке, когда визит генерала окончиться.

Тогда ко мне пришел Мунха – главный евнух императора, он пояснил, что мне также лучше быть евнухом, чем стараться стать воином. Исходя из того, что меня сделали евнухом в юношеском возрасте я уже никогда не смогу стать таким же сильным как другие мужчины, поэтому о карьере военного лучше забыть.

Поначалу я близко к сердцу приняла эти слова, пока вдруг не осознала, что меня это никоим образом не касается. Я ведь даже не мужчина, хотя почему-то обидно стало по-настоящему. Совсем заигралась, ведь никакого княжича Владислава, жестоко лишенного мужского достоинства, не существовало. Точнее он был, но умер в дороге. А я ведь Марина Алексеева из будущего, не стоит забываться.

Мунха выдал мне одежду моего размера, а потом уже к вечеру мы отправились в личные покои императора.

Великий Хан сидел за столом и с самым грустным видом пил чай из фарфоровой чашечки. Мунха послал меня подливать ароматного напитка время от времени.

Насколько я знала Тогон-Тэмур-Темуру сейчас было двадцать лет. Он был очень красив. Идеально очерченное лицо с большими глазами черного цвета, трагическими бровями, прямым носом и пухлыми губами, надутыми как у обиженного ребенка. Как и положено императору Тогон-Тэмур-Темур заплетал свои длинные волосы в высокую дольку, украшенную золотым колпачком с драгоценными камнями.

– Мунха, – дрожащим голосом произнес император, – мне так плохо, я хочу хурмы. Сушеной хурмы.

– Да, Ваше Величество, – Мунха поклонился и с шипением уже обратился ко мне, – Мату, быстро принеси сушеной хурмы.

Я прыснула в рукав. Просто такая просьба показалась мне странной на фоне драматичного поведения императора. Но я все равно поспешила выполнить просьбу. Когда вернулась, то обнаружила Тогон-Тэмур-Темура уже в слезах. Разбив чайник, он причитал что-то о подлой Олджей, бросившей его на произвол судьбы.

– Что произошло? – шепотом спросила я у Мунхи.

– Наложницу, которую он очень любил, канцлер отдал королю Коре. Его Величество очень тоскует.

– Но разве возможно отдавать наложниц? – чуть громче, чем следовало сказала я.

Мунха толкнул меня в бок. Император сфокусировал на мне взгляд. Его глаза покраснели от слез.

– Мунха, кто это? – спросил он чуть испуганно.

– Это новый евнух, Ваше Величество, его прислал Хан Узбек из Улуса Джучи.

– Но я не слышал ничего об этом. Эй ты, цветноглазый, подойди ближе, – император, сгорбившись, помахал мне ручкой.

Я подошла, поклонилась, а потом произнесла:

– Ваше Величество, Хан Узбек послал меня в подарок канцлеру Эль-Тимуру, я вчера был у Его Светлости, и он разрешил мне отправиться служить вам. Ваше Величество, я хочу стать кешиком в отряде генерала Баяна, позвольте мне…

– Замолчи, дурак ты эдакий, – перебил меня Мунха, – видишь Его Величеству не до тебя, как смеешь лезть со своими просьбами. Извините его, Ваше Величество, он еще не освоился.

– Из какой ты страны? – спросил император, распластавшись на столе. Я была слегка поражена манерами Его Величества.

– Русь. Моя страна называется Русь. Я из Московского княжества, Ваше Величество.

– Как твое имя?

–Называйте меня Мату, Ваше Величество.

– Так ты евнух, а хочешь быть воином, Мату?

– Так и есть, Ваше Величество, я смогу.

Тогон-Тэмур-Темур велел налить еще чая и принялся опять стенать о предательстве Олджей.

– Ваше Величество, – осторожно сказала я, – но как так получилось, что канцлер распоряжается вашими наложницами?

Император исподлобья хмуро посмотрел на меня. Я продолжила:

– Ах, как наверно, эта девушка сейчас страдает. Я слышал, что король Коре сейчас лишен трона, а она ведь принадлежала вам, Великому Хану, потомку Чингисхана.

– Мату, – шикнул Мунха.

Но я, сделав тупенький вид, уставилась на императора.

– Не думаю, что она страдает, – ответил Тогон-Тэмур-Темур, – Олджей сейчас верно смеется надо мной.

– Отчего же, Ваше Величество?

– Потому что она любит этого Ван У, и она счастлива быть с ним.

–Ай-ай-ай, неблагодарная, но, Ваше Величество, раз она там счастлива не лучше ли ей там и оставаться тогда?

Император непонимающе посмотрел на меня.

– Дозвольте сказать, Ваше Величество, – склонилась я в поклоне.

– Ну говори.

Я подняла голову, поправив сползающую шапку.

– Вот вы говорите любовь, любовь, – протянула я, – вы ведь от этого страдаете? Такая сильная тоска сковала ваше сердце, что кажется сейчас же умрете, если Олджей не вернется, не так ли? Но если вы ее любите. По-настоящему любите, то должны понимать, что она будет счастлива только с Ван У. Она любит его, а он ее. Вы не можете ее удерживать подле себя, а если будете, то она станет страдать, а ежели она станет страдать, то и вы также станете. Ибо не может ваше сердце остаться спокойным при виде ее слез. Поверьте моему слову, вы не будете счастливы, насильно удерживая ее возле себя. Слышали ли вы о таком выражении: «Если любишь – отпусти». И я говорю вам, это истина. Отпустите, она вернется, если любит вас. А если нет, значит вам не судьба быть рядом.

Император обиженно надул губы, слушая. Он не стал меня перебивать. И я отчетливо поняла, что ему просто надо поговорить с кем-то. Что ж, любовные советы – это мой конек. Весьма своеобразный кстати. В моей обычной жизни я ни с кем не встречалась, потому что презирала те отношения, которые строили люди. Никакой любви и возвышенности, только грязь, пошлость, расчет. Поэтому я не верила, что настоящая любовь как в книгах существует. Мой любимый совет – расставайтесь пока не поздно. Подруги меня ненавидели за это.

– Я продолжу, Ваше Величество, – вдохновенно сказала я.

Тогон-Тэмур кивнул.

– Олджей – ваша первая любовь?

Император кивнул. Я скроила рожицу и махнула рукой:

– Все ясно как белый день, Ваше Величество. Первая любовь никогда не бывает последней. Это такой закон. Чувства такие сильные, но чаще всего безответные. Ваше Величество, поверьте мне на слово. Я знаю. И это пройдет как говорит Соломон.

– Кто говорит?

– Один философ. Вы его не знаете.

Тогон-Тэмур-Темур смутился при этих словах, затем опять обратился ко мне:

– Как странно, Мату, ты такой молодой, а говоришь как человек, умудренный опытом. Тебе приходилось так безнадежно любить?

– Ваше Величество, каждому из нас приходилось безнадежно любить, правда, Мунха?

Мунха выпучил глаза на меня и натужно кивнул. Тогон-Тэмур издал тяжкий вздох. Кстати о безнадежной любви я знаю все, ведь мне приходилось в своей жизни влюбляться в знаменитостей.

– Вот что я скажу вам, Ваше Величество, чтобы много знать, не обязательно много испытать. Хотя испытал я и немало. Но только дурак учится на своих ошибках. Хотя я и дурак. Но вы-то нет, поэтому учитесь на моих. Я прочел очень-очень много книг, Ваше Величество, оттуда я знаю все о жизни.

Я правда много читала и смотрела фильмов и дорам. У меня высшее образование в плане выдуманных историй и теоретических знаний о том, что не пригодно для реальной жизни.

– Ты прочел много книг? – со смущением переспросил Тогон-Тэмур-Темур, – вот как, а ты будешь мне читать?

– Каждый день, Ваше Величество.

– Так ты любишь читать.

– Очень сильно, Ваше Величество.

– Может, почитаешь мне сегодня, я не могу уснуть. Раньше Олджей читала мне, а теперь ее нет, и спать не выходит.

Глаза Тогон-Тэмура вновь наполнились слезами.

–Ну вот еще, Ваше Величество, – фыркнула я, – вы что собрались спать в такую ночь?

– А что такое? – обеспокоенно спросил император.

– Когда на сердце камень, нипочем не уснешь. Вы должны сбросить стресс.

– Что сбросить?

– Тяжкие оковы тоски.

– ААа, понятно. Но как, Мату, мне очень тяжко.

– Вам необходимо развеяться. Сменить обстановку.

– Что ты несешь, окаянный, – зашипел Мунха, до этого ошарашенно вслушивающийся в наш разговор.

– Молчи, Мунха, – остановил его Тогон-Тэмур, – продолжай, Мату.

– Вам надо выбраться из дворца, сходить в питейное заведение и устроить славную пирушку. Вот послушайте, мы устроим славную пирушку, а Олджей не позовем!

Это была цитата из Пиратов Карибского Моря, но Тогон-Тэмуру об этом знать не обязательно.

– Но я не могу, – с отчаянием сказал император, – повсюду соглядатаи, меня не выпустят! Меня узнают, разоблачат, поймают или даже убьют.

–Вот именно, Ваше Величество, – вставил Мунха.

– Но вы тут загнетесь, прошу прощения, Ваше Величество, положитесь на меня. Сегодня я охраняю вас и слежу за вами, – я стукнула себя кулаком в грудь.

Хорошо, что телосложение у меня довольно хрупкое, поэтому мою грудь, тщательно перевязанную нельзя было разглядеть.

– Что ты сейчас сказал? – Тогон-Тэмур напрягся.

– Я сказал, что канцлер велел мне следить за вами.

Тогон-Тэмур открыл рот от изумления. Мне показалось, что у него начался приступ удушья. Наверно, это астма на нервной почве.

– Не волнуйтесь так, Ваше Величество, я же сказал, что именно я буду докладывать, где и с кем вы были. Поэтому ни о чем не беспокойтесь. Я ничего не скажу.

– Нооо, – Мунха хотел остановить императора.

– Если не хотите, то оставайтесь здесь, – прервала я его.

– Я хочу, – поспешил император, – но как это провернуть?

– У меня есть план, – деловито предложила я, – начнем с того, что вам необходимо переодеться. Всем нам. Позовите этих двух стражников в зеленом.

К нам подошли двое солдат, это личные телохранители Тогон-Тэмур-Темура.

– Ваше Величество, – нахмурилась я, – у вас из верных людей только три человека? Мунха и эти двое?

Тогон-Тэмур грустно кивнул.

– Этого хватит. – ободрила его я, – нам четверым надо переодеться примерно в одинаковую одежду. Ты, – указала я на телохранителя повыше ростом, – оденешься немного богаче остальных и будешь изображать нашего господина, чтобы при случае нашего разоблачения, тебя перепутали с императором. Но если все пойдет по плану, нас не найдут. У вас есть обычная одежда, парни? Несите ее. Ваше Величество, у вас есть деньги?

Все засуетились, и уже через полчаса все было готово. Мы все оделись довольно неприметно, дабы изображать солдат в выходной день. Старшего телохранителя по имени Лян Ян мы одели как и договорились в нашего господина, а младшего Чжоу Лунь в нашего товарища.

Чтобы выбраться беспрепятственно из дворца, я решила договориться с охраной из русского кешиктен, заступившего сегодня на ночную стражу. Без труда я добилась того, чтобы нас тайно выпустили. Я была уверена, что мои земляки не сдадут меня.

========== Славная пирушка ==========

Комментарий к Славная пирушка

Сэму – так называли в Великой Юань иностранцев, означает цветноглазые. То есть, среди Сэму встречались арабы, европейцы, русские, тибетцы и уйгуры – наполовину монголы, наполовину европейцы или арабы. Сэму были распространены среди монгол и часто занимали влиятельные должности. Китайцы наоборот их недолюбливали.

Дайду. Дом Весеннего Цветения.

Чайные дома или так называемые Дома Весеннего Цветения – это такие древнекитайские притоны. Многие из них, предназначенные для высшей знати, были весьма приличны. Весенние девушки – гецзи, обитающие в них, занимались обслуживанием клиентов, но вовсе не сексуальным, а скорее интеллектуальным: играли на музыкальных инструментах, вели интересные беседы, пели песни, танцевали и заваривали чай.

Я решила, что нам стоит отправиться в место попроще, чтобы никто не смог узнать императора в лицо. Видели его немногочисленные приближенные, а вот люди среднего класса никогда.

Идти в совсем уж низшие заведения, я бы не советовала, поэтому мы выбрали неплохой весенний домик, где часто собирались торговцы. Говорят, хозяйка там исключительная красавица. Она нас и встретила. Очень высокая худая девушка с насмешливым лицом. Несмотря на ее красивое платье и искусный макияж казалось это место совсем не подходит ей. Мне она показалась малость неженственной.

Я не стала заказывать отдельную комнату, вместо этого мы сели в общем зале, где за столами уже расположилось несколько компаний. Чжоу Цзе Лунь – наш телохранитель заказал побольше вина.

Император был необычайно возбужден всем происходящим, Мунха постоянно причитал о нависшей над нами опасности. Телохранители немного стеснялись. Я же подливала всем вина. Через пару мини чашечек, в которых местные употребляли алкоголь, Тогон-Тэмура унесло. Он поведал нам следующую речь:

– С какого перепугу я вообще связался с этой Олджей?

– Понятия не имею, – чокнувшись с ним, сообщила я.

– Да она красива.

– И что с того?

– Таких как она дох… – выкрикнул Тогон-Тэмур.

Мы весело засмеялись. Мунха тоже похихикал.

– Пойдемте лучше танцевать! – предложила я, -вчера я показывал танец моего народа генералу Таяну, так ему не понравилось.

– Интересно посмотреть, – вдохновился Мунха.

Император Тогон-Тэмур оставался на своей волне, продолжая сагу о Олджей и своих чувствах:

– Она все испортила… Это было не по-настоящему… Пойми, Мату, я просто хотел ее, потому что, когда мы были на Че Джу она прижималась ко мне голому.

Тогон-Тэмур попытался распахнуть свои одежды.

–Ничего себе, – натурально удивился Чжоу.

– Мне нравится, – поддержал его Лянь Ян.

– Вот так вот прижималась, – император припал к груди Мунхи, и евнух добродушно погладил его по голове.

– Эту занимательную историю вы мне еще поведаете! – меня тем временем тоже понесло как и всех остальных.

Поэтому уже через полчаса мы лихо отплясывали монгольские народные танцы под бренчание местных музыкантов, а еще через пятнадцать минут к нам присоединились остальные посетители весеннего дома, решив показать особенности китайской культуры.

Тогон-Тэмур всеми доступными ему ругательствами на всех знакомых ему языках поливал свои несостоявшиеся отношения с Олджей. А что такого? пацану необходимо высказаться, потом отпустит. Затем решено было идти по бабам, я громко поддержала. Но в этот момент дверь питейного заведения открылась и появились новые посетители. Я не обратила бы на них внимания, если бы Тогон-Тэмур не схватил меня за рукав и не прошептал:

– Олджей…

– Эта паршивка? – заголосила я, выпито было много.

– Как ты меня сейчас назвал? – услышала я высокий женский голос, и исходил он от паренька, только что зашедшего.

– Это Олджей, – Тогон-Тэмур повис на моих плечах. Император – парень высокий и мощный, пришлось его столкнуть, чтоб не упасть. Тогон-Тэмур оперся на столик, но тот почему-то упал, бутылки с вином со звоном упали на пол.

Я сосредоточила взгляд на группе зашедших. Олджей была переодета в мужчину, с ней еще четверо человек. Один по виду и есть тот самый Ван У, опальный король Коре.

– Ну пусть идут откуда пришли, – икнула я.

Они не шелохнулись. Тогда император подошел ко мне и, совершенно осмелев, заявил:

–А ну иди сюда, я приказываю, Олджей, ты моя женщина.

Ван У изобразил недовольство. Олджей наоборот не растерялась, подошла вплотную к императору и дерзко спросила:

–Ну что что вы хотели?

– Что это за идиоты с тобой? – с некоторым бахвальством спросил Тогон-Тэмур.

–Да как вы смеете?! – Олджей это явно было не по нраву.

– Сегодня ты пойдешь со мной, поняла. Я хочу, чтоб ты была со мной, неужели ты такая бессердечная и ты так просто бросишь меня? Неужели так уедешь в Коре?

О нет, сейчас опять расплачется, да еще и при ней. Но Олджей явно вскипела от этих слов.

– А я не и не хочу с вами оставаться. Это я-то бессердечная? Вы хоть знаете, что в моем сердце никогда не будет места вам, потому что там другие люди, а не вы. Который лишил меня самого дорогого! Моей семьи, я искренне ненавижу вас! И жалею, что мы встретились!

–Ну и проваливай, уезжай! Не хочу видеть тебя, – заплакал Тогон-Тэмур.

Я думала она развернется и уйдет, но она что-то задумала. Не отходя от императора, она заявила с самым мстительным лицом, которое мне приходилось видеть за всю свою жизнь:

– Но так просто я не уйду, я хочу чтоб вы знали…

Я не могла слушать продолжение этой перепалки. У меня есть свое видение этой ситуации, поэтому вальяжной походкой я подошла и встала между Олджей и императором. Она оторопела от такой наглости. Я заглянула в лицо этой девушки.

– Да что такое? Если ты, милая, так любишь Ван У и свое Коре, то бери свои жалкие пожитки и уходи, громко хлопнув дверью! Да что ты из себя возомнила, чтобы мстить императору, правителю Поднебесной, сыну Неба. Ты будешь его упрекать? Ты никто перед ним, в его руках небесный мандат, понятно? Небеса даровали ему право решать кто будет жить, а кто умрет. Поэтому не смей тут хамить, лучше падай Его Величеству в ноги и проси пощады!

Олджей смерила меня зверским взглядом:

– Сын неба, – издевательски протянула она, – у императора нет власти и печати. Он здесь никто.

– Ты посмотри какая умная! У императора есть все, что надо, а если ты будешь перечить, то скоро умрешь и родишься навозным жуком, а император раздавит тебя своим сапогом, – я картинно изобразила как сапогом давлю жука.

– Ах ты проклятый сэму! Маленький евнух, что из себя возомнил! – вспылила Олджей после всеобщего ржача. Мгновенно она занесла руку и влепила мне пощечину. Причем сила у нее явно не девичья. Я пошатнулась, упав на руки Тогон-Тэмуру. Но быстро опомнилась, встала на ноги и стремительно приблизилась к девушке. Щека болела, аж слезы прыснули из глаз.

–Ах ты стерва, щас я покажу тебе русские кулачные бои, – выпалила я, вино все еще кипело у меня в крови.

– А ну попробуй, недоносок, – Олджей приподняла брови в насмешке.

Я только вскинула ладони, как она схватила мою руку и с силой сжала, а потом вывернула так, что я чуть не взвыла от боли.

–Держись от меня подальше впредь, никчемный евнух сэму, и еще извинись за свои слова, – процедила она, склонив свое зловещее лицо ко мне.

Айщщщ, неужели я даже с девчонкой не смогу справиться, где мои навыки кунг фу, черт их дери!

Но Олджей, обладая военной подготовкой не хуже любого мужчины, оказалась действительно сильнее меня.

– Олджей – с обеспокоенным и немного стыдливым лицом попытался вмешаться Ван У, – отпусти его, давай уйдем. Нам действительно надо уезжать, неудачная была идея сюда прийти. Простите, Ваше Величество и позвольте откланяться, – это уже Тогон-Тэмуру.

– Да она специально сюда пришла, чтоб покрутиться перед императором, – выдала я, чтоб хоть как-то отомстить за свое униженное положение. Зря. Олджей еще больше вывернула мне руку, так что я упала на колени.

– Олджей, – ахнул император, но вмешаться никто решил.

– Ну ты, тварь, я те щас устрою, – прошептала я, передо мной оказались ноги Олджей, и я недолго думая кинулась на них, рискуя лишиться руки, которую девушка-воин крепко держала. Мне удалось сбить ее с ног. Мы кубарем покатились по полу, пока моя спина не ударилась о что-то твердое. Олджей отцепилась от меня и вскочила, я тоже. Разъяренными фуриями мы встали друг напротив друга.

– Что ж вы так убиваетесь? Вы так себя не убьете, – раздался голос совсем рядом. Этот голос, я его знаю. Ой. Мы с Олджей одновременно повернулись, прямо рядом с нами стоял Таян.

– Генерал Таян!

– Господин Таян!

Мы с Олджей сказали это одновременно. Он скосил взгляд на наши растрепанные лица и мрачно посмотрел в сторону императора.

–Ваше Величество, вот вы где.

Сказано это было с укоризной.

– Кажется, пора уходить, – нерешительно предложил Тогон-Тэмур, оценивая ущерб, который нанесла наша гулянка. Опрокинутый стол, разбитые бутылки, испуганные посетители.

– Таян, мы возвращаемся во дворец, – продолжил император, – а ты заплати тут за все. Уходим по-быстрому, – шепотом добавил он.

Мунха и телохранители бросились за Тогон-Тэмуром, я хотела отправиться за ними, но Таян удержал меня одной рукой.

–А тебя, Мату, я попрошу остаться, – сказал он вроде спокойно, но мне послышались будущие несчастья в этом тоне.

Ван У между тем под шумок увел Олджей.

– Мату пойдет со мной, – император оказывается еще здесь.

– Ваше Величество, – не растерялся Таян, – позвольте я одолжу его на сегодня, чтобы он помог мне справиться с последствиями вашего побега. Мои люди сопроводят вас во дворец.

– Только сделайте это незаметно, – вмешалась я, – господин генерал, никто не должен знать, где был сегодня император.

–Разумеется, – сквозь зубы процедил Таян.

Император радостно кивнул и отправился восвояси, я помахала ему вслед, заверив, что скоро увидимся. Мунха и телохранители подбодрили меня взглядами.

Генерал Таян по-быстрому уладил дела с хозяйкой весеннего дома, заплатив ей кругленькую сумму, и велел мне идти за ним.

– Что это означает? – Таян остановился посреди улицы там, где особенно ярко светила луна, и уставился на мои волосы. И тут я поняла как должно быть сейчас выгляжу. Волосы торчат в разные стороны. Халат облит вином. А пол лица красное от пощечины Олджей. В голову закрались чисто женские мысли о потере привлекательности. Но какие глупости, все ведь думают, что я мужчина.

– Ох, ах, – я схватилась за лицо и завопила еще громче, рука, которую выворачивала Олджей тоже болела, – ой как больно!

Таян даже не дрогнул, взирая на меня со своим излюбленным равнодушием.

– Олджей меня избила, – поведала я. Он что не понимает, мне плохо и обидно до глубины души!

– Ты об этом так спокойно заявляешь? – моргнув один раз, спросил Таян.

– Я вовсе не спокоен, господин генерал, мне очень больно и плохо, есть что приложить холодное?

– Нет.

–Как же, а ваше холодное сердце. Господин генерал, – пробубнила я.

Таян вместо ответной колкости глубокомысленно промолчал. Может, он и шуток не любит. Я хотела увидеть его лицо, но он развернулся ко мне боком, и я больше не могла следить за его небогатой мимикой. Что там он скрывает, мистер непроницаемость. Пришлось идти дальше за ним. Наконец он родил предложение:

– Что вы скажете канцлеру насчет сегодняшней вылазки?

– Я ничего не скажу, разве канцлеру интересны такие мелочи? Император ходил выпить вина с друзьями, это не государственное дело.

–Канцлер велел вам рассказывать о каждой мелочи.

Я застыла от неожиданности. Он сейчас меня на вы назвал? Я остановила Таяна, коснувшись его рукава.

–Господин генерал, вы…

Таян резким движением оттолкнул мою руку и пошел дальше. Я побежала за ним. Как только мы поравнялись, генерал как ни в чем не бывало продолжил разговор:

–Канцлер велел тебе докладывать все.

– А я повторяю, что не буду докладывать такие глупости. Канцлер и сам не будет рад, если я забросаю его сведениями из личной жизни Его Величества.

– Хорошо, поступай так, – глухо ответил Таян.

Мы пришли к дворцу и там расстались. Точнее Таян без лишних прощаний покинул меня. Я отправилась искать Колту, чтобы узнать, где мне можно переночевать.

========== Куяк Тэнгиз ==========

Комментарий к Куяк Тэнгиз

Дорогие друзья, если вы хотите узнать, что такое куяк и какой он был у Тэнгиз, то добро пожаловать)))

Дайду. Дворец Императора.

Евнухи при дворе императора пользовались привилегиями и относительной свободой, особенно если занимали хорошую должность. Можно было с легкостью продвигаться по карьерной лестнице, стать богатым и уважаемым человеком. Правда все это при условии, что ты понравишься императору. А в нашем случае канцлеру. Именно он, Эль-Тимур играл первую скрипку. Проблема состояла в том, что Эль-Тимур в отличие от императора не так сильно перенял китайские традиции, а более придерживался монгольских, где евнухов не жаловали и считали рабами.

Но ведь я шпион Эль-Тимура, значит, у меня есть шанс, если я все сделаю правильно укрепить свои позиции.

Размышляя подобным образом, я вышла из дворца и направилась в сад. Император сейчас проводил церемонию прогулки и любования белоснежным покрывалом снега. Я как и другие евнухи его сопровождала.

Место мое было в самом конце свиты. Видно ничего не было. Поэтому я встала на цыпочки в надежде разглядеть, как император ловит снежинки ртом или что он там вытворяет.

– Ростом не вышел? – произнес насмешливый голос позади меня. Я опустилась на пятки и испуганно оглянулась. Это был генерал Тэнгиз – старший сын Эль-Тимура. Я поклонилась и пожала плечами. Этот человек внушал мне большое чувство опасения. Если он правда садист, любит чужую боль, то мне как ни с кем другим необходимо держать себя в руках при нем. Зная свой склад характера, я предполагала, что вполне могу стать потенциальной жертвой вот такого садюги. Знаете, если все люди делятся на хищников и жертв, то я точно косуля или заяц кому как нравится. Как и все люди двадцать первого века меня не миновало увлечение психологий, и я подумала, что садисты чувствуют своих жертв как охотничьи собаки. Потому я не должна показывать при Тэнгиз малейшей слабости и страха. Он никогда не должен узнать, что такая как я потенциальная жертва для него.

– Господин генерал, рад приветствовать вас, – поклонилась я.

Тэнгиз сделал мне знак глазами, чтобы я следовала за ним. Он медленно отстал от общей процессии и скрылся за деревьями. Я поступила также.

Какое-то время я незаметно шла за Тэнгиз. Он как и другие воины был высокого роста, широкоплеч, что еще больше подчеркивали его бронзовые доспехи, именуемые по нашему хуяк. Да – да. Доспехи по-монгольски именно так и назывались. Потому я внутренне содрогалась от смеха, обдумывая, что Тэнгиз весь облачен в хуяк.

В отличии от своего брата Тэнгиз предпочитал бритую голову с косицей, заплетенной на темечке. За ушами у него поблескивали крупные золотые серьги и расписные кольца, вставленные в мочки.

– Ваша светлость, – окликнула я и ускорила шаг.

Тэнгиз оглянулся, увидел меня и остановился.

– Ты поступил на службу к императору? – сразу спросил он.

–Да, ваша светлость.

Мы медленно двинулись по узкой дорожке, вьющейся между пушистыми от снега туями.

– Что он делал? Встречался с кем-то, докладывай.

– Нет, ваша светлость. Он напивался допьяна весь вечер.

Тэнгиз довольно улыбнулся.

– Больше ничего?

– Пожалуй, что нет.

Мне стало немного не по себе. Как бы это не было странно или даже старомодно, зачастую мне сложно врать. Я тот человек, что легко может выдать себя, когда лжет. Поэтому я радостно накинулась на ближайшие заросли кустов, что зеленели прямо на белом снегу. Я присела рядом и коснулась черно-синих ягод, свисающих с веток.

– Юниперус коммунис, – пояснила я генералу.

– Что? – Тэнгиз удивленно переводил взгляд с меня на ягоды.

– Это на латыне. Эти ягоды называются юниперус коммунис.

По-нашему это звучит можжевельник, но я не стала вдаваться в подробности.

Генерал вскинул брови, не зная, что ответить.

– Они могут быть ядовиты при больших дозах, – ляпнула я.

Знаете, я имею кое-какое образование. Я училась на ландшафтного дизайнера, и немного знаю о растениях. Но в обычной жизни мне это не пригодилось, потому что я не смогла найти работу по специальности.

Тэнгиз остановился. Его глаза блеснули. Я подумала, что его лицо – беспокойное, нервное и всегда живо изображающее эмоции и правда выдает в нем легкую степень безумия. Или не легкую. Этого я еще не знала.

– Мату, – сказал Тэнгиз, – отец… господин канцлер говорил мне, что ты ученый. Ты разбираешься в травах и даже знаешь их латинские названия. А ты молодец! – при этом он хлопнул меня по плечу.

Я скривилась от боли. Как же эти мужики любят так сильно хлопать. Натянув улыбку, я сорвала пару ягод.

– Так ты, должно быть, знаешь много ядовитых растений? – продолжил Тэнгиз.

– Конечно. Белладонна, белена, шалфей, рута.

Я произнесла эти названия также на латыне.

– Как ты сказал бел-ла-до-на, – по слогам повторил Тэнгиз, – как она выглядит?

– Как красивая женщина, – съязвила я.

Белла Донна на латинском означало красивая женщина. Название такое дали этой траве из-за галлюцинаций, которое оно вызывало.

Тэнгиз скорее всего не понял моего сарказма.

– Похоже на эти ягоды, – я продемонстрировала генералу ладонь с темными ягодами, – человек умирает через 10-20 минут.

– Кстати, а генерал Баян или Таян говорили тебе что-нибудь?

– Что-нибудь это что, господин генерал?

Тэнгиз недовольно посмотрел на меня. Может, я переборщила с дерзостью?

– Особые указания, – пояснил он.

–Нет.

Мысленно я выдохнула. Вот как. Тэнгиз подозревает этих двоих в измене канцлеру. Что ж, он прав, но я не собираюсь их выдать.

– Вечером у императора званный ужин, – сказал Тэнгиз, – ты мне будешь нужен. Подойдешь ко мне. Бел-ла до-на… – пробурчал он.

Я кивнула, поклонилась, и мы расстались. На душе было неспокойно.

Званный ужин в императорском дворце.

Император принимал канцлера, его сыновей, некоторых важных чиновников и наместников, монгольских князей и иностранных гостей. Сам Тогон-Тэмур-Темур восседал на золотом возвышении на троне и там отдельно от остальных вкушал изысканные яства и охлаждался ароматными напитками. Внизу на полу в два ряда выстроились маленькие столики для каждого гостя. Евнухи сновали из главной залы в кухню и коридор, разнося угощения. В нишах за колоннами прятались музыканты, издающие затейливое бренчание.

Я входила в число младших евнухов, подающих блюда. Как и было условлено я улучила время, чтобы оказаться рядом с семьей канцлера. Сам Эль-Тимур мне ничего не сказал. Зато Тэнгиз, когда я наклонилась к его столику, чтобы налить чай, громко проговорил:

– Мату, возьми этот чайник с нашего стола и передай его господину Таяну.

Я удивленно посмотрела на него. Далахай указал мне на фарфоровый дымящийся чайник.

– Что это? – спросила я.

– Ты что оглох, придурок, – вспылил Тэнгиз, – господин канцлер хочет оказать честь генералу Таяну, отнеси ему чай с нашего стола. И поживее.

– Хорошо – хорошо, господин генерал, – я взяла поднос с чайником.

Я бросила взгляд вперед. Напротив через ковровую дорожку восседали Таян и Баян. Сейчас они не обращали на нас внимание, занятые беседой с каким-то вельможей.

– Отсюда я прослежу выпил ли наш чай Таян, – улыбнулся Тэнгиз.

– Но господин генерал, почему вы решили передать ему чай, – спросила я.

– Господин Таян верно служит моему отцу и из-за него… – Тэнгиз состроил злорадную физиономию, – у нас все хорошо.

Я замялась. По всему выходило, что дело не чисто. Неужели он задумал просто передать чай, с чего бы это. Тэнгиз ясно дал понять утром, что подозревает Баяна и Таяна. А теперь он просит отнести ему чай.

– Смотри мне, – Тэнгиз неожиданно сжал мою руку, – я отсюда прекрасно вижу все, чтобы ничего не случилось, и ты донес чай. Если ты его случайно прольешь, я также случайно отрублю тебе руки.

Я сглотнула.

– Я все сделаю, господин генерал.

Взяв поднос, я отошла не так далеко, чтобы услышать, как Тэнгиз сказал Далахаю:

– Я уже позаботился о том, чтобы вся вина легла на этого евнуха. Я скажу, что сам видел, как он рвал в саду ядовитые ягоды и рассуждал об их свойствах. К тому же он сэму, и из мести отравил генерала.

Далахай радостно кивнул. Вот сволочи, что они задумали. Мои руки задрожали, но чтобы они не обратили на меня внимание, я медленно пошла дальше. Тэнгиз не сводил с меня взгляда.

А в моей голове крутились мысли о том, как утром я рассказывала о знакомых мне ядовитых растениях. Что же я сказала: белладонна, рута, шалфей, ягоды можжевельника. От страха воспоминания путались в голове. Неужели Тэнгиз отравил этот чай. И он хочет, чтобы я поднесла его Таяну. Тогда он умрет, а меня обвинят в отравлении и казнят.

Для того чтобы попасть на сторону, где сидел Таян необходимо было зайти за трон, обогнуть его и тогда уже появиться на той стороне зала. Это было сделано, чтобы евнухи не мелькали перед глазами императора. И место за троном было недолгим укрытием, где Тэнгиз не сможет меня увидеть.

Мои щеки запылали от паники, руки сильно дрожали, а ноги стали будто ватные. Я должна вылить чай, когда окажусь там.

Но что я тогда поднесу Таяну. Тэнгиз сидит почти напротив него и увидит, если я ничего не принесу. Что же делать…как же быть. Как же мне спасти и себя и Таяна.

А я уже оказалась за троном. Сначала я думала выплеснуть злосчастный чай прямо на пол. Но здесь сновали десятки евнухов. Они бы все увидели. Кто-то мог прикрикнуть, и Тэнгиз услышит. Да и как я расплескаю чай, можно, конечно, уронить поднос, но тогда чайник разобьется, и я ничего не смогу сказать в свое оправдание. Тэнгиз поймет, что я специально так поступила.

Я остановилась. Секунды как стрелки часов тикали в моей голове. Я увидела, как один евнух стащил с подноса кусочек мяса, запихнул его себе в рот и отправился дальше.

Тогда я поняла, что делать. План хоть и сумасшедший, но это единственное, что я могу.

Мысленно произнеся краткую молитву, я схватила чайник с отравленным чаем и прямо из горлышка выпила его весь. До последней капли.

В конце концов живем один раз, а ведь это моя вторая жизнь. Быть может, если мне сильно повезет, я умру и снова окажусь в лаборатории Минамоты и Тайра. Я провалила ваше задание. Я не нашла демона.

– Да что ты вытворяешь? – один из старших евнухов ударил меня по лбу, я пошатнулась.

–Извините, – пробормотала я, – пить хотел.

– Ненормальный, – завизжал евнух.

Но мне было не до него. Я, перехватив поднос, поспешила к Таяну. Его высокий хвост, украшенный черной заколкой возвышался над остальными чиновниками. Я подошла, низко поклонилась и произнесла, втиснув свою голову между Баяном и его племянником:

– Господин генерал Таян, его светлость, Великий канцлер, передал вам угощение. Чай со своего стола.

– Его милость безгранична, – Таян вежливо кивнул столику канцлера. Я заметила, что семья Эль-Тимура наблюдали за нами.

– Позвольте, – я протиснулась вперед, немного оттолкнув Баяна.

– Да что за неуклюжий мальчишка, – разозлился Баян, но мне необходимо было встать полубоком, чтобы немного загородить собой обзор.

– Вот выпейте, господин генерал, – важно произнесла я, мой голос дрогнул. Я взяла пустой чайник и изобразила, что наливаю что-то, низко опустив носик в чашку.

Таян мгновение смотрел на мои манипуляции. Я боялась, что он изумится и воскликнет: «Что это такое? Канцлер преподнес мне пустоту вместо чая?».

Но Таян промолчал. Едва заметное движение головой, и он поднял глаза на мое лицо. Я не знаю, как я выглядела сейчас. Но необходимо было сохранить непроницаемый вид, надеюсь, мне это удалось.

– Попробуйте. господин генерал, – я сдавленно улыбнулась.

Таян покачал головой, его карие глаза сверкнули. Он пристально посмотрел в сторону канцлера, взял пустую чашечку и изобразил, что пьет.

Таким образом, я налила еще пару чашечек.

– Эй, – толкнул меня Баян, – а мне ничего не передали, налей мне тоже чая.

– К сожалению, он закончился, – ответил за меня Таян, и добавил громче, – я выпил его весь.

Тэнгиз переглянулся с Далахаем. Они улыбнулись.

Я встала позади Таяна, ожидая, что будет дальше. Если Тэнгиз использовал белладону, то уже через 10 минут у меня начнутся судороги, припадки, галлюцинации и если не принять противоядие, я умру.

Таян обернулся на меня, по его лицу как всегда было непонятно, что он думает, но он хотел что-то сказать мне.

– Мне пора идти, – не дала я ему ничего сказать.

Таян наконец показался мне растерянным. Но мне некогда было его слушать. Я поспешно ушла, перейдя на другую сторону зала.

– Ну как он все выпил? – прошептал мне Тэнгиз.

–Вы сами все видели и слышали, – ответила я.

– Постой тут, никуда не уходи, – велел мне генерал, – узнаешь, что дальше будет.

Я встала позади, нервно заламывая пальцы. Что же мне делать. Противоядие, есть ли оно. Хоть убей, я не могла ничего вспомнить. В голове туманилось. Неужели смерть приближается. Я почувствовала сначала, как ступни похолодели, а потом этот холод распространился на ноги выше. А уже через пару минут мне нестерпимо… захотелось в туалет. Прям приспичило пописать. Я помялась с ноги на ногу. Да что это такое. Я ж умирать собралась, но позыв становился все сильнее. Такое чувство, что мочевой пузырь переполнился. Блин, я больше не могу терпеть. Я мучительно приплясывала на месте, пока наконец не поняла, что сейчас устрою на пиру маленькое наводнение. Такой позор мне не к чему, особенно на глазах у Таяна. Да и император тут. И даже канцлер, ох е-мае.

Я поспешно, забив на приказы Тэнгиз, покинула свой пост и опрометью кинулась прочь из залы, случайно поймав обеспокоенный взгляд Таяна.

В коридоре туда-сюда сновали евнухи. Я кинулась в ближайшую дверь. И где у них тут общественный туалет. Очень надо. Но ничего не было. Едва сдерживаясь, я выбежала во двор, и несмотря на то, что была зима скрылась в глубине сада.

Ох, кустики родненькие – они тут явно к месту. Я ринулась в заросли можжевельника, которые недавно рекламировала Тэнгиз. И тут меня осенило, я вспомнила, что говорила. Ягоды можжевельника похожи на ягоды белладонны, еще шалфей и рута. Все эти травы были мочегонные, а не ядовитые. Если он перепутал-таки белладонну с можжевельником, да еще и прибавил шалфея и руты, то он устроил мне неплохую чистку почек.

Ой, мне ж приспичило. От сердца отлегло и я только успела устроиться в кустиках, как раздались поспешные шаги и прямо на дорожке передо мной оказался Таян.

Что???? Я застыла как вкопанная. Я сижу в кустах с голым задом, извиняюсь, а он шарит по округе глазами. Еще минута и он меня увидит. Такого позора я не переживу и устрою себе ритуальное харакири. Мне даже облегчиться перехотелось.

Казалось, что может быть хуже, но нет. Послышались еще шаги. Я чуть приподняла голову из-под кустов, сюда шел канцлер! Я сдавленно хрюкнула, зов природы как же его унять. К моему ужасу Таян уловил мои телодвижения. Он как-то быстро встал прямо передо мной, загородив мою сгорбившуюся тушку своим плащом.

Стыдоба, это не то слово, что я сейчас чувствовала. Канцлер приблизился. Я старалась не дышать, восседая за спиной Таяна. Кажется он тоже не рад тому, что происходит. Но если он сейчас отойдет, то меня еще и канцлер увидит. А что если они оба увидят, что я решила помочиться по-женски. Меня прошиб холодный пот, а ведь мужчины, даже евнухи, по-другому в туалет ходят.

Ой, я еле сдерживаюсь. Мне холодно, сейчас отморожу самое дорогое.

– Господин канцлер, – протянул Таян, он поклонился. У меня уже слезы на глазах выступили от усердия.

– Когда тигры дерутся, то обезьяне лучше сидеть на дереве, – без всякого приветствия, ответил канцлер.

Таян переступил с ноги на ногу. Канцлер хочет унизить его, поставить на место. Что же он ответит. Но прежде, чем я это услышала, то поняла, что держаться нет сил. Я извиняюсь, меня прорвало. Не знаю, что подумал Таян и канцлер, ведь по идее они ничего не видели, но звук моего журчания был хорошо слышен.

– Журчащий ручей, – громко сказал Таян, откашлявшись, – смешиваясь с пылью превращается в грязь, а грязь не способен разбить даже ветер.

Я услышала как канцлер хмыкнул. Мой поток закончился. И я услышала, что Эль-Тимур удаляется. Тогда и я задала стрекоча, едва натянув штаны, пока Таян глубокомысленно взирал в спину канцлеру, я скрылась с места своего позорища. Когда Таян обернулся и выкрикнул мое имя, я уже бежала среди деревьев, применив тактику петляющих следов.

–Какой позор, какой позор, – приговаривала я, приложив холодные ладони к пылающим щекам, – а если он идет за мной. Я слышу хруст снега.

Я побежала еще быстрей. Вот сейчас правда бы сдохнуть и вернуться в свое время. Я натурально обоссалась на глазах генерала Таяна. Нет, формально он этого не видел, но стыда не меньше. Прежде чем я покончу собой, я найду и убью эту тварь Тэнгиз, какого хуяка он перепутал мочегонное с ядом? Лучше б я красиво умерла в объятиях Таяна, чем нассала под его плащом.

Господи, да он идет за мной. Послышался скрип снега. Я юркнула за какую-то постройку, дверь была открыта. Я забежала, это оказался архив или библиотека. Забившись за самые дальние полки, я затаила дыхание.

Библиотека в ту же секунду осветилась. Кто-то зашел, неся фонарь. Я увидела несколько фигур. О ужас, это был сам канцлер, Тэнгиз и Далахай.

– Отец, я и правда отравил Таяна. Я избавился от него, – растерянно проговорил Тэнгиз.

– Недоносок, тупой идиот, – канцлер разъяренно затопал ногами, – я только что говорил с Таян.

– И что, отец? – спросил Тэнгиз.

– Я угрожал ему, но Таян настолько суров, что когда он говорит журчащий ручей, то я слышу журчащий ручей! Вы хоть понимаете, что за враг нам попался! Таян настоящий воин. и он не такой тупой как ты, – завопил канцлер и накинулся на Тэнгиз с кулаками.

Я зажала рот руками, наблюдая унижение сына канцлера от его же отца. Далахай испуганно застыл, вздрагивая от каждого удара, полученного братом.

–Еще раз ты возьмешься за такие дела и я лично тебя повешу, – канцлер презрительно окатил взглядом Тэнгиз, – пошел вон.

– Простите, господин канцлер, – оба брата низко поклонились. Канцлер, взмахнув шелковым халатом, вышел, громко топая.

– Тэнгиз, – тихо произнес Далахай, – как это произошло?

– Не пойму, – вытирая кровь с подбородка, ответил он, – я сделал ядовитый чай. Все как и говорил мне этот евнух. Почему не сработало.

–Почему? – как эхо повторил Далахай.

– Если только он обманул меня, – вспылил Тэнгиз, – пойдем найдем его и я вытрясу из него душу.

Далахай согласился, и они тут же ушли. Лишь тогда я перевела дыхание. Ну вот что теперь делать. Я в полном дерьме. Еще немного помедлив, я хотела незаметно уйти. Но вот в библиотеку опять кто-то зашел, я снова шмыгнула в свое укрытие. Пришедший установил лампу на столе. Это Таян.

Могу ли я провалиться на месте от стыда. Надеюсь, что посижу тут немного, и он тоже уйдет.

Таян выбрал интересующую его книгу и сел за стол.

– Если эти травы были мочегонные, то тебе не стоит так долго здесь сидеть, – вдруг произнес Таян.

Я поперхнулась собственными слюнями. Таян повернулся в мою сторону. Откуда он узнал, где я. Не буду выходить. Это уж слишком, что именно он видел…

Таян встал и приблизился к моему тайному убежищу. Я решила на него не смотреть, изображая, что рассматриваю свои пальцы.

Таян откашлялся, потом присел напротив и положил свою руку мне на плечо. Я почувствовала, что краснею.

– Не стоит…– произнес Таян и опять закашлялся, – я все понял.

– Ну я это…это…– я подняла взгляд и наши глаза встретились, да он бессовестно издевается. Глаза Таяна были веселые.

– Мату, ты хотел спасти мою жизнь, – двинув бровями, он сделал серьезное лицо, – поэтому я воспринял твой журчащий ручей…кхм…

И тут он улыбнулся.

–Господи, какой позор, – я обхватила руками голову.

Но тоже стало смешно. Меня сотрясали то ли мелкие рыдания, то ли нервный смех. Я опять осталась жива, я опять опозорилась на глазах такого генерала, а он утешает меня речами о журчащих ручьях.

– Благодаря журчащему ручью я сразу нашелся с ответом канцлеру, – Таян похлопал меня по плечу. Он делал это мягко, не так как все. Я опустила лицо в ладони и пробурчала оттуда:

–Уходите, дайте мне спокойно умереть с моим позором.

– Я этого не забуду.

–Сделайте одолжение, поступив наоборот.

– Ты спас мне жизнь.

– Всего лишь ваш мочевой пузырь.

– Он мне также дорог.

– Зачем вы только пошли за мной в сад…

– Когда ты принес мне чай, то есть, его отсутствие, я все понял. И то, что ты выпил его. Вот здесь…– он замолчал.

Я подняла глаза. Таян, смотря на меня, поднял руку, а потом приложил к своим губам.

– Твои губы, – томно протянул он, – были мокрыми. Так я понял, что ты выпил. А когда ты выбежал, я решил, что ты умираешь.

– Достаточно, немедленно уходите, – позабыв о всякой субординации, закричала я, – это самый большой позор за всю историю позора.

Таян без лишних слов развернулся и ушел. Я тяжко вздохнула. Что именно сейчас думает Таян. Он ничего не сказал насчет того, что понял, что я женщина. Возможно, он не понял этого? Что он видел? Господи, что именно он у меня видел…ааааайщ, я сейчас сгорю от стыда.

Но он не сказал мне ничего, означает ли это, что он так и не понял. Мое прикрытие евнуха было почти идеальным. Евнухи, которым делали кастрацию в юнном возрасте, становились женственными, имели утонченную внешность, манеры и голос. Поэтому никто не усомнился, что я так называемый «чистый» евнух. Но тот факт, что он видел, как я мочилась не совсем подходящим образом для мужчины. Ведь евнухи выполняют это через трубочку. Быть может, Таян решит, что я, то есть, евнух Мату настолько уподобился женщине, что подражает ей во всем.

Но все равно позор и стыдоба. Убейте меня кто-нибудь. Например, Тэнгиз.

========== Мудрец, равный небу ==========

Дайду. Дворец Императора Тогон-Тэмур-Темура. Ночь.

Я лежала в своей постели. Надо сказать, что я устроилась почти со всеми удобствами. Комплекс императорского дворца представлял собой более ста, нет более пятиста зданий. Таким образом, дворец императора – это настоящая крепость со всеми нужными постройками. Я хоть и младший евнух, а все же смогла получить отдельную комнату. Произошло это так. Мунха предложил мне на выбор место в общей спальне для младших евнухов. Они жили по три человека в комнате. Или же, наверно, с целью поиздеваться надо мной Мунха рассказал, что есть еще одна постройка, где повесилась несчастная наложница и потому там никто не живет. Это место в дальнейшем отдали для пользования евнухам, потому что никто из женщин жить здесь не хотел. В 14 веке люди были до крайности суеверны. Но евнухи также опасались проклятого дома, распуская слухи о белом призраке.

Я не испугалась, более того обрадовалась. Это ж подарок небес. Весь дом принадлежал мне. Правда никто не хотел туда ходить и все домашнее обслуживание приходилось делать самой – приносить воды для купания, убираться. Но я не жаловалась. Так было удобнее для сохранения моего секрета. Кроме того мне повезло еще с тем, что евнухи – люди с обостренным чувством гордости. После лишения своего мужского достоинства они становились крайне уязвимы во всем, что касалось их чести. Они никогда не мылись вместе, не раздевались и старались держать все самое интимное вдалеке от чужих глаз. Благодаря этому мое отстраненное поведение не вызывало особого интереса.

Я видела много таких евнухов как я, то есть, чистых. Те из них, кто уже стал взрослым походили на женщин округлыми формами тела, манерами и голосом, многие имели неестественно высокий рост. Чистые евнухи особо ценились женщинами и прислуживали императрице и женам императора. Считалось, что чистые евнухи, пережив кастрацию в детстве, не имеют сексуального влечения, в отличии от кастрированных мужчин, уже переживших подобный опыт или хотя бы познавших такие желания в уме. Таким евнухам приходилось хуже, они сохраняли свой мужской облик, мысли и желания, но не имели возможности воплотить их в действительности. Оттого они часто становились агрессивны к женскому полу, иногда даже нападали на служанок и избивали их.

Я поежилась. Спать не хотелось, поэтому я зажгла свечи и проверила нагрелась ли вода в котле над печкой, которой я отапливала помещение.

–Кипит, – прокомментировала я.

Холодной я уже запаслась. Предстояло навести теплую воду в деревянной кадке, которая тут заменяла ванну. Я не ходила в купальни пока что, опасаясь, что меня кто-то застанет. К тому же было гораздо легче нагреть немного воды и покупаться в своей комнате каждый вечер.

После полоскания в кадке я завернулась в одеяло и решила подкрепить свои исторические знания. В моем рюкзаке из будущего хранился исторический журнал под названием «Загадки истории» со сведениями о династии Юань. Сведения были краткие и самые основные. Еще там, в будущем, я не очень хорошо во всем разобралась, так как мне было очень плохо, и с ходу понять монгольско-китайскую историю было сложно, но теперь, когда я видела действующих лиц вживую, мне будет легче разобраться ху из ху. Я неплохо владею разговорным английским, жаль это не нужно в древней Монголии.

Я упала на шелковые подушки, кто бы мог подумать. Месяц назад я сидела в своем газетном ларьке и поглощала книжки одна за другой, разбавляя все это просмотром сериалов и собиранием разрозненных фактов из википедии. Мои увлечения – литература, музыка, история, кино – казались глупыми и бесполезными в реальной жизни, вызывая насмешку окружающих. Но теперь я доказала себе, что мечты – это реальность. Я сейчас умерла, потом ожила, и попала в прошлое. И я живу здесь и попадаю в настоящие приключения. Может, я тут самая умная… Но с этим я загнула. Говорят, что самый умный тут Таян. Вот и проверим. Я сейчас такого наворочу.

Итак, я углубилась в чтение исторического журнала. Через 10 минут печатное издание выпало из рук. Тааак. Все идет не по плану. Что это означает? Сейчас 1340 год. В истории в этот момент произошли совсем другие события. Император Тогон-Тэмур уже давно при помощи Баяна свергнул Эль-Тимура, который умер. Его сына, Тэнгиз, как и императрицу Данашили казнили за измену. Олджей стала императрицей. И более того в 1340 году Баяна самого казнили, и непосредственное участие в этом принимал Таян, его родной племянник. Сам Таян также со временем погиб от рук императора.

Но ничего этого не произошло. Эль-Тимур жив и правит. Баян влачит жалкое существование, притворяясь его сторонником. Таян затаился как в фильме крадущийся тигр, затаившийся дракон. А Олджей вообще сбежала с королем Коре. Что же это значит? историки ошибаются?

Я крепко задумалась, пока меня не осенило. Минамота и Тайра сказали мне не менять историю, потому что неизвестно к чему это приведет. Но я здесь не одна такая попаданка. Есть еще Красноглазый демон Бальтазар. Он вселился в кого-то из этих людей и изменил ход событий. Я должна понять в кого, чтобы все это исправить.

Шерлок Холмс ака Бенедикт Камбербетч говорил ищи кому выгодно. Если Красноглазый вселился в Эль-Тимура, то ему было бы выгодно оставить ему жизнь и продлить власть. Неужели это так очевидно. Только он в выигрыше от этой ситуации. Значит, все-таки канцлер. Неужели так просто. Но даже если так, то я должна проверить. Каким-то образом нужно заставить демона проявить себя.

Но мои ученые не дали мне никаких четких указаний. Я закрыла глаза и сжала в руке серебряный крест на груди в надежде, что это как-то свяжет меня с учеными. Я просидела так в тишине, пока мне не показалось, что в голове раздались странные слова: «Не убоися страха нощнаго, на змия и василиска наступивши.»

Не знаю кто это сказал и зачем. Я легла спать, у меня возник план, после того, как я изучила журнал вдоль и поперек. Всю ночь мне снился странный жуткий сон. Я видела со стороны как каких-то людей разрезают на части. И делал это Красноглазый. В конце он склонился надо мной лежащей, а я не могла пошевелиться. Он произнес: " Я отрежу твой язык» и улыбнулся.

В холодном поту я проснулась. Меня тошнило, тело дрожало. Но меня уже ждали у императора. Я привела себя в порядок, заплела в косу свои русые волосы и убрала непослушные пряди с бледного лица. У меня светлая кожа с россыпью веснушек, которые придавали мне еще больше детсткости. К тому же считались некрасивыми в то время. В остальном же все было не так и плохо. Лицо сердечком, высокие скулы, синие большие глаза и бледно-розовые губы. Обычно люди говорили мне, что я похожа на француженку. Не знаю почему, может, это чтение французских романов так отразилось на моей внешности.

Тогон-Тэмур-Темур в окружении Мунхи и охранников принимал сегодня канцлера, дабы ставить печати на прошениях. Мунха сказал мне, что это продлится весь день и что император к вечеру будет не в настроении. Особенно после побега Олджей он не может прийти в себя.

– Я сегодня почитаю Его Величеству, – сказала я старшему евнуху. Он кивнул. Мунха мне нравился. Он казался преданным императору, знает все его секреты и искренне любит как друга.

Ближе к ночи Тогон-Тэмур и правда был очень расстроен. Разоблачившись из своих золотых одежд в белое ночное одеяние, он улегся на свое царское ложе. Я села напротив, в руках у меня была книга со стихами Гуань Ханьцин, но не ее я собиралась сегодня читать.

Тогон-Тэмур посмотрел на меня своими печальными глазами.

–Я не могу уснуть, – произнес он.

– Ни слова больше, Ваше Величество, – остановила я его, – я знаю о чем вы хотите сказать, точнее о ком. Но если хотите сохранить свое здоровье, то следует крепко спать и хорошо есть.

–Мату, – горестно протянул Тогон-Тэмур. – а ты и сам выглядишь таким бледным. Что не спал?

Я уткнулась в книгу.

– Пожалуй, начну, – бодро отрапортовала я, – сказание о прекрасном короле обезьян, мудреце, равном небу.

– Что? – император удивленно поднял голову с подушки, покрытой розовым шелком.

Я моргнула, не скрыв улыбку. Дело в том, что я действительно люблю эту историю. Прекрасный король обезьян, я смотрела все фильмы и дорамы про него, а еще читала книгу 16 века о его приключениях. Я решила, что будет не так страшно, если я озвучу эту историю в Китае на два века раньше.

– Послушайте, – понизив голос, я начала повествование, – В незапамятные времена лежала на берегу великого моря страна Аолайго. Посреди моря высилась гора цветов и плодов. А на ее вершине была чудесная скала. Скала была открыта солнечным лучам и лунному сиянию, потому что не росли на ней высокие деревья, лишь зеленая ароматная трава, да цвели цветы чжилань, которые приносят долголетие. И вот однажды скала произвела на свет яйцо, оно было из камня. Позднее из яйца вылупилась обезьяна, тоже каменная, но наделенная всеми пятью органами чувств и четырьмя конечностями…

Когда первая глава подошла к концу, я окончила рассказ на том моменте, когда король обезьян сразился с демоном из пещеры и спас свой народ.

Тогон-Тэмуру понравилась эта история, и он попросил меня приходить каждый вечер. Я с радостью согласилась.

– Ваше Величество, – сказала я в один из таких вечеров, когда уже полностью подготовила свой план, – король обезьян так много трудился, чтобы стать мудрецом, равным небу.

–Неправда, Мату, – Тогон-Тэмур повернулся на бок, смотря прямо на меня, – он всех обманывал.

–Вы правы. Разве вы не должны взять с него пример.

–Что ты говоришь?

– Чтобы стать королем среди обезьян – каменная обезьяна совершила переход через водопад. Для этого ей нужно было много смелости. Вы думали о том, что король обезьян, проведя 9 лет среди обычных людей, понял, что их умы обыденны, что они ни к чему не стремятся и не ищут бессмертия. Так неужели вы, великий хан – потомок Чингисхана, также хотите отказаться от бессмертного своего имени?

–Да что ты говоришь? Что ты несешь, Мату, о чем ты? – император вскочил с постели.

– Я лишь хочу призвать вас к действию. Я знаю как вам вернуть свою власть.

–Знаешь?

– Ах что там происходит, – вбежал Мунха, – что ты там несешь, Мату, а ну убирайся!

– Если вы вернете власть, то и Олджей вернется. Я ее насквозь вижу, она будет с тем, у кого больше власти.

Тогон-Тэмур выпучил глаза и открыл рот, он собирался возмутиться моим заявлением о Олджей, но не стал. Я знала, что эта девушка – единственный мотиватор для него. Он едва ли соображает в государственных делах, но Олджей как свет в окошке для Тогон-Тэмура. Так почему бы я не могла ему помочь. В конце концов если она любит короля Коре, то не вернется. Посмотрим, тогда, что сильнее ее любовь к Ван У или ее любовь к власти.

Мунха подскочил ко мне и хотел вывести, но Тогон-Тэмур остановил его взмахом руки.

–Нет, пусть останется. Что ты говорил и зачем? – строго спросил император.

–Смотрите, – я уронила книгу со стихами на пол, – наше положение таково, что вы, император Поднебесной, не имеете ничего кроме горстки преданных вам людей. И это всего ничего три человека. Канцлер, что перехватил полномочия, по закону принадлежащие вам, владеет всем. У него есть богатство, он командует армией и чиновниками. Основа его силы – это армия. Власть, что он установил своего рода военная диктатура. В провинциях он расставил своих генералов, которые даже править не умеют. Я знаю как это разрушить. Такой деспотизм в истории – это всегда начало конца. Единственный, кто может удержать империю монгол от распада, это вы!

–И как? – Тогон-Тэмур смотрел на меня с недоверием и ужасом.

– Для начала вам необходимо заручиться военной поддержкой. Вам необходимо приобрести на свою сторону больше людей. Генерал Баян и Таян уже на вашей стороне, хотя формально они и в стане канцлера. Но я уверена, что еще чуть-чуть вы должны нажать на них. Тем более что Тэнгиз хотел отравить Таяна из ревности, ведь тот умнее и лучше него. Не думаю, что Таяну это пришлось по душе. Но учтите, что Таян делает только то, что прикажет ему его дядя Баян, а Баян – очень важный человек для нас. Он обладает авторитетом в армии. Он поможет нам переманить военных в нужный момент. Но до этого, пока мы будем строить свой план по кирпичику, вам необходима охрана. Прямо здесь внутри дворца. Потому что вы окружены людьми канцлера и, случись что, вас некому защитить кроме трех человек.

– И кто же станет меня защищать, – хмурясь, произнес Тогон-Тэмур.

–О ваша личная гвардия.

–Она подчиняется канцлеру.

–Кешиктан генерала Баяна, где я состою. Он набран из сэму, таких как я. И у них нет особой причины служить канцлеру. Поручите это мне, многие из них мои земляки, и я знаю как их уговорить перейти на вашу сторону. Если армия противника верна своему генералу только из-за денег, суеверий или угроз, то следует целиться в лидера. Если же есть другие причины – они продолжат сражаться и будут мстить. Это стратегема номер восемнадцать.

–Хорошо, но что дальше? – император непонимающе помотал головой.

–Тут начинается самое основное. Как бороться с армией канцлера, если у нас нет армии и нет денег ее содержать? Мы должны создать армию наемников.

– Но им надо платить деньги, а у меня их нет, – возразил Тогон-Тэмур, усевшись на кровать.

–Зато они есть у улуса Хулагаев.

–Что?

– Что?

Император и Мунха воскликнули в один голос.

– Улус Хулагаев – это государство ильханитов, – прокомментировал Мунха, – какое нам дело до их денег? Это другая страна.

Император обратил свой взор на меня.

– Сейчас объясню, – я потерла руки, – улус Хулагаев или ильханитов – отколовшееся от Монгольской империи государство и формально вы, Великий Хан, являетесь его правителем. Конечно, уже двести лет это не так. Но договор о вассальном служении все же имеется. Идем дальше, в монгольских странах править могут только Чингизиды, но в Хулаганаде потомки хана уже давно превратились в пустых кукол, их власть сродни вашей, они никто в своей стране, пока всем правит Великий Визирь. Но Визирь из клана Чобанидов, их род долго правит этой страной, но не имеет права взойти на трон. Я предлагаю заключить с Чобанидами сделку.

– Сделку? – переспросил пораженный император. Не знаю был ли он сам осведомлен о политических подоплеках соседних стран.

– Да, вы напишите Визирю Хасану Кочючюку из клана Чобанидов, что согласны признать его род царским. Тем более, что Чобаниды – не простолюдины, такие же сыны степей как и вы, одни из ближайших сподвижников Чингисхана.

– Но как я могу такое написать? – воскликнул Тогон-Тэмур-Темур.

– Очень легко, если вы, великий хан всей Монгольской Империи, старший из потомков Тэмуджина, признаете власть визиря легитимной, то никто не посмеет возразить. Естественно, что произойдет это не просто так, взамен визирь Хасан Кочючюк пришлет вам деньги и армию наемников, дабы свергнуть канцлера.

– Но я… – император округлил глаза, по его лбу скатились капельки пота, – разве такое возможно?

– Нет ничего невозможного, государь.

– Мату, и как ты это придумал?

– Я просто шарю в истории.

–Что?

–Я хотел сказать, что люблю изучать историю. Подобный финт проделывали в моей стране, один политик по имени Лен-Нин. Но это было в другое время. Две тысячи лет вперед, то есть назад. Не суть.

–Мату, так ты и правда сын князя и получил хорошее образование.

–А вы что думали. Я князь Владислав Московский, и я последний из своего рода.

Странное чувство наполнило мое существо, будто это все было правда. И настойчивое ощущение внутри сердца, будто твердило мне: «Ты должен постоять за свой род, Владислав, во имя погибших отца и брата».

– Но я не Владислав, – прошептала я по-русски.

Император и Мунха удивленно взглянули на меня. Я махнула рукой, изобразив, что хочу пить.

– Я согласен, Мату. Говори, что делать, – глухо сказал Тогон-Тэмур.

Мунха закрыл рот от ужаса рукой.

– Я сделаю вас великим. Нет, не так, вы сами станете великим, государь, – я склонилась на одно колено, – можете рисковать мной как пожелаете. У меня не осталось семьи и больше нет Родины. И я, быть может, никогда не смогу вернуться назад, да я и не знаю, куда возвращаться. У меня больше нет дома.

Тогон-Тэмур кивнул.

– Дом, – тихо прокомментировал Мунха, – это не обязательно место, где вы родились. Дом – это место, где любят и ждут, где всегда простят и примут.

– Я надеюсь, что однажды я обрету такое место, а пока его нет.

Дайду. Ночь. Дворец Императора. Спустя несколько дней.

Сегодняшней ночью решено было превратить наш с императором план в жизнь. Доверять нам некому кроме самих себя. Над письмом пришлось попотеть. Тогон-Тэмур не умел писать и читать. Пришлось составлять послание мне и Мунхе, который вызвался, так как был немного знаком с придворным этикетом ильханитов.

Моя роль заключалась в том, что я должна была вынести письмо из дворца, разыскать купцов из государства Хулагуидов и передать им письмо. Мунха заверил нас, что знает надежного человека оттуда. Оставалось только ждать ответа от визиря Хасана Кочючюка.

Я спрятала письмо в рукав и отправилась глубокой ночью плутать по коридорам дворца. Такое время выбрано было, потому что именно ночью на страже во дворце стоял кешиктан Баяна, и соответственно я могла, никого не предупреждая, поговорить с ними и незаметно выбраться. Но на этот раз все было сложнее. Если в самом дворце дежурили наши люди, то на улице вся гвардия подчинялась генералу Тэнгиз, назначенному хранителем дворцовых покоев.

Из иностранного кешиктана я подружилась с одним сэму – он был наполовину монгол наполовину русский, и он был не раб здесь, а вполне уважаемый человек. Его звали Миха или Миша, Михаил вообщем. Так вот Миха указал мне расстановку всей стражи, чтобы как можно незаметней проскользнуть к потайному выходу из дворца.

Я так и поступила. Начало шло благополучно, я перебиралась от одного дворца к другому, пока не почувствовала что-то вроде страха. Знаете, как за минуту до опасности ты чувствуешь ее приближение, но не успеваешь интерпретировать этот сигнал. И вот опасность уже накрывает тебя вместе с осознанием того, что означало это предчувствие.

Так и я, прячась за углом терассы, вдруг почувствовала, как испуг сжал горло, а по спине побежали мурашки. Я обернулась в противоположную сторону. Передо мной в лунном свете стоял Тэнгиз, скрестив руки на своем хуяке. Ну вы поняли на груди, облаченной в доспехи.

– Взять его, – скомандовал он, появились два гвардейца и встали по обе стороны от меня, осветив мою фигуру фонарями.

– Ах, это ты, мелкий евнух, – Тэнгиз, кажется, обрадовался. Только вряд ли из дружеской симпатии.

– Ах, это вы, господин генерал, – вымучив улыбку, сказала я. Но я никак не смогла совладать с собой и думаю выдала свой страх, непроизвольно сжав край рукава.

– А я давно искал тебя, Мату, в последнее время ты не вылазишь из комнат императора, что он там делает? – Тэнгиз сделал пару шагов ко мне.

– Ну он… спит, ест.

– Мне не нравится этот ответ, – Тэнгиз сузил глаза.

– Он… было кое-что, – поспешно исправилась я, – приходила вдовствующая императрица.

– И что?

– Она недолюбливает господина канцлера.

Тэнгиз дернул бровями.

–Дальше что?

–Она велела императору дожидаться, когда представится благоприятный случай.

–Этого можно ждать долго.

–Согласен, генерал.

–А ты куда идешь? – вдруг спросил он.

–Я…я, – я сглотнула, – гуляю туда-сюда.

– Ночью?

–А что здесь такого?

– А вот что!

В этот миг Тэнгиз вдруг замахнулся, чтобы ударить меня. Я поспешно вскинула руки, защищаясь.

–Ой, только не бейте, – пропищала я.

Тэнгиз схватил мою руку и немного потряс меня.

– Говори, куда идешь! – прикрикнул он.

Я зажмурила глаза, хоть бы не били.

–Обыщите его, – Тэнгиз оттолкнул меня.

– Стойте! – панически выкрикнула я, если сейчас нащупают мою грудь, то мне конец.

– Я сказал обыщите его! – приказал Тэнгиз.

Гвардейцы только схватили меня, как письмо вдруг скатилось по рукаву и выпало на землю. Я похолодела. Вот это действительно конец. Меня просто убьют, а императору придется несладко, если раскроют наш заговор.

========== Цикада сбрасывает золотистую кожицу ==========

Дайду. Дворец Императора. Ночь. Продолжение.

Тэнгиз поднял сверток с письмом. Оно было перевязано черной ленточкой, на которой висела подвеска в виде рубинового сердечка. Генерал рассмеялся, его лицо становилось зловещим, когда он так веселился. Я с силой принялась вырываться из рук гвардейцев, но это не помогло ни капли.

–Стойте, стойте! – задыхаясь, выкрикнула я.

Тэнгиз посмотрел на меня с насмешкой.

–Посмотрим что это.

–Не смотрите, не читайте, господин генерал, прошу вас!

Тэнгиз только хотел сорвать ленточку, как я ловко вырвалась наконец и накрыла ладонью письмо. Мои пальцы дрожали как и голос. В голову пришел дерзкий план, и я была уверена, что он сработает всего на один процент. Есть только один человек, на которого я сейчас могу рассчитывать.

Тэнгиз пораженно уставился на мою ладонь, которой я схватилась за его пальцы.

– Господин Тэнгиз, – проникновенно проговорила я, голос охрип от волнения, – это письмо любовное послание.

– Что? – Тэнгиз выпучил глаза.

– Это любовное послание очень важного человека к одной даме. Меня попросили передать.

– Кто этот человек?

Тэнгиз наконец разорвал наши руки, оставив письмо себе. Для надежности он сделал шаг назад. Я тоже отстранилась, оперевшись на стену.

– Я не могу сказать, это тайна.

– Я тебя убью, – привел весомый аргумент генерал.

– Но вы обещаете не выдать тайну.

– Я сейчас тебя убью! – вспылил Тэнгиз.

– Хорошо, простите, господин генерал, – не без внутреннего волнения я произнесла, – это письмо господина Таяна.

– Таяна? – Тэнгиз пришел в крайнюю степень изумления, и даже у гвардейцев отвисли челюсти.

– Что ты несешь, придурок, Таян пишет любовные послания, да у него сердце из камня, а вместо крови ртуть, я скорее поверю, что у императора появятся мозги, чем в то, что Таян способен влюбиться, – рассмеялся Тэнгиз.

–Тем не менее это правда, – с некоторой обидой ответила я, кто ж знал, что Таян так меня подведет со своей бесчувственностью, надо было выбрать другого кандидата.

Тэнгиз подошел ко мне вплотную, прижав своими доспехами к стене. Я затараторила:

– Это правда, клянусь! Вы знаете, что я немного дружен с господином Таян.

–О, я заметил.

–Ну вот, он любит одну даму, но она замужем. Вы знаете, такие романы случаются. Из-за того, чтобы не скомпрометировать эту даму, Таян и хранит такой бесчувственный вид. Это правда. Он попросил меня отнести ей это письмо. Но вы не можете его вскрыть, иначе вы смертельно оскорбите господина Таяна. Он этого не простит. Вы знаете, что его честь пострадает. А если пострадает честь этой дамы… правила приличия не позволяют вам вскрыть любовное письмо…

– Еще как позволяют, – сквозь зубы проговорил мне в лицо Тэнгиз. Неужели мой рассказ его не впечатлил.

Я испытывала неудобство от того, что он так прижал меня к стене, и его нависшее надо мной зловещее лицо не предвещало ничего хорошего. Я поморщилась и все же со всей смелостью взглянула ему в глаза, налитые кровью от злости.

– Брат, стой, не вскрывай письмо! – этот выкрик спас меня.

Тэнгиз поспешно отпрянул, я выдохнула. Это Далахай в своих развевающихся косичках.

–Далахай!

– Меня позвал гвардеец. Тэнгиз, не стоит правда вскрывать письмо, ты хоть представляешь, как оскорбиться Таян. У меня есть план получше, – взволнованно пояснил Далахай.

–Какой?

–Давай позовем Таяна и спросим его сами.

Тэнгиз задумался.

– А это хорошая идея, братец, я смогу его унизить. Сходи за ним и разбуди посреди ночи и подыми с постели. Он как раз ночует сейчас во дворце, – генерал довольно рассмеялся.

Далахай ушел вместе с гвардейцами. А мы остались вдвоем. Тэнгиз рассматривал письмо. Черная ленточка и сердечко повергли его в сомнения, что мои слова правдивы. Я кусала губы, не зная, что предпримет Таян. Мы не посвящали его в свои планы, и если сейчас он даже все поймет, то рискнет ли поддержать. Если что-то пойдет не так и Тэнгиз все же вскроет письмо, то Таяну припишут участие в заговоре, в котором он даже не замешан. Станет ли он спасать мою шкуру. Я бессильно откинула голову назад, стукнувшись затылком о стену.

Тэнгиз обратил на меня внимание и опять приблизился.

– Ты думаешь я забыл, как ты подставил меня?

– О чем вы, господин генерал?

–Ты прекрасно знаешь.

– Сделайте одолжение, не приближайтесь так ко мне, а то я вас неправильно пойму, – я изобразила некоторую брезгливость на лице. На самом деле я не хотела, чтобы этот знаток запаха женщин понял кто я есть такая.

Но Тэнгиз не отодвинулся, всматриваясь в мое лицо. Придется его разозлить. В гневе люди плохо соображают.

– Я слышал, что вам нравятся мальчики, господин генерал, – намекая на Олджей и ее переодевания, издевательски сообщила я. Мне доводилось кое-что слышать об этой неудачной влюбленности генерала.

– Что? Мелкий гаденыш! – Тэнгиз среагировал слишком грубо, он ударил меня сначала по лицу, а потом в живот. Я согнулась и упала на пол. Он хотел пнуть меня, но его остановил знакомый хриплый голос:

– Господин Тэнгиз, я жду объяснений, почему вы подняли меня среди ночи.

Таян пришел вместе с Далахаем. Разогнуться я пока не могла, все внутренности скрутило от железного кулака. Минутка наступила решающая. К нашему всеобщему счастью Тэнгиз не был искусным хитрецом. Он был просто самодовольным индюком в этот момент, поэтому продемонстрировал письмо Таяну и сказал:

– Этот евнух утверждает, что несет ваше любовное послание некой даме, это правда?

Раздались сдавленные смешки гвардейцев. Я приподняла голову. Таян не удостоит меня взглядом.

– Да, это мое письмо, – просто ответил он.

Я опустила голову. Тэнгиз скорее всего выпучил глаза.

–Что? Как? – растерянно проговорил он, – любовное послание?

– Да, именно так. А что? – Таян с некоторой угрозой взглянул на соперника.

– Но если это так, – потерянно ответил Тэнгиз, пытаясь выкрутиться, – то что там написано? что?

– Вы же не просите меня озвучить текст моего послания?

– Именно это я и прошу.

– Вы пытаетесь меня оскорбить? – Таян вскинул свою соболиную бровь.

– Нет, господин Таян, я пытаюсь выяснить, что замышляет этот мелкий гаденыш и вы.

– Ну что ж, – Таян протянул руку, требуя письма. Далахай глазами показал Тэнгиз, что лучше отдать.

– Вскройте его при нас, я сгораю от нетерпения узнать, неужели вы способны на любовь, – истерически расхохотался Тэнгиз.

Таян поиграл желваками, взял письмо, вскрыл его. Я в этот момент похолодела от страха. Генерал пробежал глазами строчки, я видела, как его глаза на мгновение расширились и сильно засверкали. Но сохраняя всю ту же невозмутимость он посмотрел на Тэнгиз.

– Вы хотите, чтобы я прочитал?

– Да.

Таян наконец посмотрел на меня. Наши глаза встретились, потому что я не могла от страха отвести взгляд. Я зажала рот рукой, а Таян спокойно прочитал следующее:

– Ты видишь меня или нет?

Я нахожусь там.

Не печалюсь и не радуюсь.

Ты скучаешь по мне или нет?

Чувство находится там.

Не приходит и не уходит.

Ты любишь меня или нет?

Любовь находится там.

Не прибавляется, не уменьшается.

Ты со мной или нет?

Моя рука находится в твоей,

Не упускает, не покидает.

Бросайся в мои объятия

Или

Дай в твое сердце войти.

Молча влюбляемся,

Тихо радуемся.

Я опустила голову, мне было то ли радостно от того, что он прочитал этот стих и спас меня, то ли грустно. Слова звучали так проникновенно.

Таян взглянул на Тэнгиз.

– Этого достаточно, чтобы я не называл имени? Этого я не могу сделать, если вы потребуете большего, если вы хотите, чтобы я назвал имя своей возлюбленной, вам придется ответить за это кровью.

Далахай придержал брата за руку и шепнул: " Отпусти их, это правда, кажется, видишь, как он взбешен». Конечно, трудно было догадаться, что Таян взбешен, но так как он произнес за пятнадцать минут больше десяти слов, то скорее всего Далахай прав и он правда не в себе. Нам всем конец, мы все умрем. Особенно я. Умру смертью.

Тэнгиз напоследок поугрожав мне глазами, развернулся и ушел. Я осталась одна с Таян. Он также хотел уйти.

–Стойте, – я с трудом встала, – как мы можете так уйти, генерал Тэнгиз меня избил, я не могу идти.

Таян застыл и вздохнул недовольно.

– Пошли за мной, – бросил он через спину.

Я поковыляла за ним, шел он быстро, поэтому я жаловалась по дороге:

– Ой, у меня кровь из носа, дыхание перехватило. Зачем люди постоянно дерутся, если б вы знали, как я ненавижу физическую боль. Это слишком для меня. Вы так бежите, а между тем Тэнгиз, то есть, господин генерал Тэнгиз, может статься, повредил мне внутренние органы своим ударом. Может, случиться внутреннее кровотечение, гляньте, не разбит ли нос? У вас есть что-то холодное?

– Снег, – процедил Таян.

Мы зашли в его покои. Таян убедился, что никого нет рядом. Я стояла посреди его комнаты, посматривая на шелковую постель в лиловых оттенках. Сам генерал был облачен в серебристо-черный теплый халат, из-под которого виднелось другое шелковое одеяние в темно-зеленых тонах.

– Господин генерал, прошу меня простить, – сразу начала я, действительно чувствуя свою вину, – я подставила вас, использовала ваше имя, чтобы спастись. Но я сделала это не просто так, а для императора. Простите меня.

Я опустила голову, не в силах посмотреть в лицо, которое несмотря на свою непроницаемость так и манило взгляд. Возможно, потому что таило загадку, что каждый так хотел бы разгадать.

Таян лишь сжал губы и встал напротив, продемонстрировав мне письмо. Как бы его забрать.

– Кое-что говорит мне о том, что вы не случайно назвали мое имя. Эта черная лента и сердце. Вы специально замаскировали это письмо под любовное. Кроме того вы всегда хотели использовать меня, не так ли?

Мои глаза расширились против моей воли.

– Что вы…с чего вы…

– Только не говорите, что это случайность.

Таян приблизился на шаг.

– Стоп! – я поспешно вытянула руки вперед, – да, это так.

Он застыл.

– Значит, вы просто не могли попросить о помощи? – сжав зубы, спросил Таян.

–Просить о помощи? – я выдохнула с насмешкой, – но вы бы не согласились, господин генерал, не так ли? Это слишком рискованно и даже неожиданно. Если хотите этот план выглядит как настоящее безумство, разве Его Величество мог бы рассчитывать на вашу поддержку в таком деле?

Таян дернул головой.

–Мне показалось, что только что вы упрекнули меня в трусости.

– Я не считаю вас трусом, господин генерал, но я наслышан о вашем благоразумии, и я не хотел, чтобы вы пострадали, ввязавшись в такое дело, – пояснила я.

– Значит, вы сейчас лжете, – тут же парировал Таян.

–Что?

– Я должен пояснить?

Я помахала руками, ноги едва держали меня после стычки с Тэнгиз, но Таян не позволил мне сесть.

– Да, это правда, я прикрылся вашим именем специально. Так было задумано с самого начала. Но я надеюсь вас, господин генерал, утешит тот факт, что я рассчитывал это как крайний случай. И он случился.

Таян красноречиво молчал, тогда я выдала:

– Позаимствуй труп, чтобы спасти душу. Сами знаете.

–Стратегема номер четырнадцать, – усмехнулся он, – тогда какая стратегема вот это? – он продемонстрировал мне письмо.

–А вы сами-то как думаете?

– Цикада сбрасывает золотую кожицу, – тут же нашелся он.

– Вот и нет, – я сложила руки на груди, – мы не собираемся притворяться перед союзником, мы собираемся действительно привлечь ильханитов на нашу сторону.

– Это невозможно. Вы с Его Величеством понимаете что это значит?

– Да, я очень хорошо понимаю, господин генерал, – дерзко ответила я, – это я составлял письмо.

Таян шумно выдохнул. И посмотрел на меня исподлобья.

– Я так и знал, что судьба не зря свела нас. Это измена? Император заключает сделку с визирем ильханитов?

Таян положил письмо на столик. Мой взгляд сосредоточился на свертке.

– Это хороший план, господин генерал, – ответила я.

– Это плохой план, господин младший евнух.

– Почему это? – я опешила от его слов.

Он чуть развернулся и прошелся туда-сюда.

– Если бы вы лучше разбирались в политике, то знали бы одну вещь. Точнее несколько вещей. Первая – ситуация в государстве Хугулаев обстоит примерно также как и у нас. Визирь Кочючюк как и канцлер управляет императором и народом. Поэтому император просто из этики не может поддерживать такую форму правления.

Я открыла рот, но Таян поднял руку, продолжив:

– Император Тогон-Тэмур-Темур – прямой потомок Чингизхана поставит на трон Чобанидов? Это нарушает все устои, монголы его не поддержат.

– Едва ли, знаете ли, что Мамай в Золотой Орде, улусе Джучи также завоевал власть, даже ни у кого не спросив.

Таян кивнул.

– Но я даже не уверен, что Визирь Кочючюк ответит императору согласием, – задумчиво протянул он, – если это письмо попадет не в те руки или если визирь Кочючюк покажет его Эль-Тимуру, то то императора Тогон-Тэмура ждет неминуемая смерть. Существуют сведения, что ильханиты поддерживают Эль-Тимура.

– Вы говорите лишь о том купеческом клане, что обосновался в столице. Я не исключаю, что за ними стоит сам Кочючюк. Но может рискнем. Я все устроил.

– Я в этом не сомневаюсь, как и в том, что этого мало. Мне кажется, что такое письмо нельзя отправлять в этом виде.

–Почему? – нахмурилась я.

–Тогда оно десять раз может быть прочитано ненужными людьми.

–Тогда…

– Стоит зашифровать его.

–Я подумал тоже самое! – я подпрыгнула на месте от того, что наши мысли сошлись.

– Ты знаешь латинский, – скорее констатировал Таян, чем спросил.

– Да. Может, написать письмо на русском?

– Что? – Таян пришел в некоторое замешательство.

– Тогда его никто не сможет прочитать. Почти никто. А Визирь Кочючюк если захочет узнать о чем оно найдет толмача.

Таян задумался.

–Хорошо, сделай, – коротко сказал он, потом сразу же указал мне на письменный стол.

Я села и, затаив дыхание, узрела чернильницу, кисточки и пергамент.

–Эх, приступим, – потерев ладошки, я извлекла из сумочки на поясе шариковую ручку.

Таян с некоторым изумлением воззрился на это чудо.

– Что это? Исчезающие чернила?

– Почти. У нас на Руси такое в ходу.

Я переписала послание императора на русский язык. Знания древнерусского у меня также имелись. Пока я выводила буквы Таян с большим интересом наблюдал за мной. Я подозревала, если бы не воспитание, он бы залез мне на спину и водил бы носом по строчкам.

Когда я закончила, генерал произнес:

– Мату… ты…– он качнул головой, его шикарный хвост взметнулся.

– Господин генерал, – оборвала я его, – простите мою дерзость, вы позволите мне, нижайшему вашему рабу, называть вас по имени? Господин Таян.

– Но только если вы позволите мне называть вас на вы и господин Мату, – Таян немного, я бы сказала чуточку улыбнулся, – вы ученый муж, и мне не пристало относиться к вам как к простому рабу.

– Это все ваше конфуцианство, так ведь.

– Что?

– Ничего.

– Я просто заметил, что вы знакомы с монгольским, китайским, русским, латинским и персидским языками. Как я могу не восхищаться этим, если сам знаю не все из вышеперечисленного. Мой статус ученого, на которой я претендую, не позволяет более относиться к вам неуважительно.

Мне стало неловко, знание этих языков кроме, пожалуй, русского и латинского, обеспечивал мне не мой мозг, а научное устройство.

– Не стоит преувеличивать, – быстро ответила я, – не надо этого говорить. Вы и сами знаете, что мое знание этих языков также естественно как и ваше конфуцианское образование. Ежели Бог позволил бы нам поменяться местами, то вы бы знали эти языки и читали Библию, а я бы подобно вам углубился в изучение трудов Конфуция. Я надеюсь в будущем заслужить от вас настоящего уважения, а не поддельного.

Таян кивнул.

– Я помогу вам вынести письмо, но у меня будет еще одно дело, господин Мату.

– Какое?

– Я сообщу о нем при следующей встрече. Мне надо поговорить об этом сначала с генералом Баяном.

Я встала, потянулась и тут же поморщилась.

– Блин, меня ж Тэнгиз избил, ему не жить! А вы, господин Таян, тоже хорош. Нет, правда, я зачем вас подставил. Я надеялся, что вы явитесь раньше, чем Тэнгиз станет проявлять ко мне свои садисткие наклонности. А почему вы так долго шли?

– Мне необходимо было облачиться, Далахай заявился неожиданно.

–Разве вы спали?

– Я читал.

Я кивнула и помахала рукой:

– Си ю. Си ю по-английски увидимся.

– Си ю?

– Си ю.

–Си ю…

========== Половецкие пляски ==========

Комментарий к Половецкие пляски

Обратите внимание, что в разных частях Монгольской империи использовались разные, но в чем-то схожие языки. Поэтому имена Мату и Тэнгис с монгольского имеют одно и то же значение.

Дайду. Дворец Тогон-Тэмур-Темура, последнего из ханов Великой Юань.

В далекой древности в далекой-далекой Монголии почта ничем не отличалась от нашей с вами российской. Она также долго шла. Поэтому после того, как мы отправили письмо визирю Кочючюку в соседнюю страну с купцами-веницианцами, прошло немало времени, а ответа еще ждать не приходилось. Неизвестно было дошло ли письмо или еще нет, ведь отследить это дело не представлялось возможным.

Хуже того обстановка в Дайду резко изменилась. Из Коре неожиданно вернулась беглая Олджей и напросилась в жены к императору. Тогон-Тэмур был счастлив. Баян и Таян тоже, все из-за того, что именно при их поддержке девушка выдвинула свою кандидатуру на этот весьма важный пост.

Императрицей сейчас являлась дочь канцлера Данашили, по слухам взбалмошная и жестокая девчонка, не пользующаяся благосклонностью Тогон-Тэмур-Темура. Помимо этого император по традициям мог иметь еще четыре жены и неограниченное количество наложниц, а также служанок, которые если повезет могли бы заслужить честь провести ночь с Его Величеством, также получив ранг наложницы после этого.

Итак, император взял себе в жены свою любимую служанку из Коре – Олджей и еще трех девушек из благородных семейств. Конечно, это вызвало всеобщий резонанс. Начались жестокие и беспощадные женские войны, в которые оказались втянуты абсолютно все кроме меня.

Я решила держаться подальше, так как все эти жернова дворцовых интриг грозили перемолоть тебя и выплюнуть потом как придорожную пыль. К тому же я хотела посвятить себя кое-чему поважнее – а именно – политическим играм.

Оставалось лишь одно – ждать ответа из государства ильханитов, а пока переманивать мой кешиктан на сторону императора. От его имени я пообещала всем невольникам из других стран, что им будет дарована свобода, если они будут служить императору.

Дабы разрядить обстановку Тогон-Тэмур приказал ехать на охоту. Вообще монгольская знать любила это занятие за неимением войны. Все они были превосходными наездниками и искусство верховой езды очень ценилось в Юани.

Утром на рассвете вся свита императора уже выезжала в лес. Охота была прекрасно организована и длилась несколько дней. Мне не очень хотелось принимать в этом участие, как и любому современному человеку мне это казалось дикостью. Я все понимаю насчет убийства животных, но самой этого делать не хотелось. Поэтому большую часть времени я проводила, гуляя по отдаленным полянкам или прислуживая императору по вечерам. Но с тех пор как появилась Олджей как я прозвала ее для краткости, Тогон-Тэмур уже не так интересовался важными делами, что естественно удручало меня. Казалось, что все отвернулись от меня. Поэтому я даже немного обрадовалась, когда на моем горизонте возник Тэнгиз. Он велел мне идти за ним в его палатку.

Там он уселся на расстеленных шкурах и приказал мне прислуживать ему, так как он хотел выпить вина. Я не стала возражать, хотя это не входило в мои обязанности.

Генерал между тем хорошо налегал на вино.

– Это из-за Олджей? – спросила его, наливая тонкой струйкой вино из чайника в чашечку.

Тэнгиз расплескал вино и поднял голову на меня.

– Что ты сказал?

– Вам ведь она нравилась? – довольно бесцеремонно поинтересовалась я, надеясь таким наглым образом выведать секреты канцлерского сына.

– А неважно, – махнул он рукой, указав мне на место напротив себя.

Я присела, внимательно всматриваясь в лицо генерала. Его глаза как всегда бешено сверкали, а движения отличались порывистой нервозностью.

– Когда я вез ее невольницей из Коре, да, она мне приглянулась, потому что она не такая как все…

– Это какая? – с чисто женской ревностью поинтересовалась я.

– Она сильная, смелая и непокорная… Знаешь, когда… я объясню тебе. Я люблю ловить лисиц и держать в клетках. Те из них, что сразу едят с рук, я убиваю…

Я прервала его нетерпеливым взмахом руки:

– Генерал Тэнгиз, только не ваши лисьи метафоры.

– Тебе не понять, – вяло огрызнулся он, – ты даже не мужчина. А когда под тобой лежит женщина…

Против воли я почувствовала как щеки загорелись румянцем.

–…То хочется, чтобы она не была как бесчувственное бревно, – Тэнгиз тихо рассмеялся и сжал кулак, – хочется, чтобы она сопротивлялась до последнего…

Я поспешно выпила вина, чтобы он не смог увидеть моего лица, на котором отразилась смесь презрения и страха.

– Ты ведь никогда не знал женщины, – не унимался Тэнгиз.

Я отрицательно покачала головой.

– Ну так и не учи меня жить.

– Почему тогда вы не взяли Олджей в жены, если влюблены? – спросила я.

Тэнгиз шумно выдохнул:

– Тогда она не хотела этого, а теперь это и вовсе невозможно, она жена императора. Теперь я все силы положу на то, чтобы убить ее.

– А есть у вас еще кое-что святое, – крякнула я после третьей кружки вина.

Тэнгиз улыбнулся одним уголком губ, наблюдая за мной.

– Святое для меня – это мой отец. господин канцлер, – ответил он.

Мне вспомнилось, как Эль-Тимур бил сына в библиотеке. В груди медленно, но верно зарождалось чувство жалости.

– Эх, господин Тэнгиз, господин Тэнгиз… – высушив четвертую кружку, я похлопала себя ладонью по груди, – господин Тэнгиз…

– Чего ты? – генерал приподнял брови и непонимающе уставился на меня.

– Можно я просто скажу вам совет.

Тэнгиз все еще недоумевал, а я, перегнувшись через стол, поманила его к себе.

– Ваше имя по-монгольски звучит Тэнгис.

– Ну да, – Тэнгиз развел руками.

– А мое Мату.

– И что?

– А то что и ваше и мое имя значат морской, мы с вами как братья, – я расплылась в улыбке.

Тэнгиз вздохнул.

– Пожалуй, это правда. Значит, я могу в дальнейшем рассчитывать на твою преданность? – он вскинул бровь, – в прошлых своих поручениях мне показалось, что ты переметнулся на сторону врага и все мне испортил. Я даже решил, что отец зря нанял тебя. А? Я был так разозлен, что хотел убить тебя. Но смотрю я погорячился, не так ли?

– Если вы будете относиться ко мне как к побратиму, я обещаю помогать вам, – ответила я, еще выпив.

Тэнгиз загадочно улыбнулся.

А я еще раз поманила его ближе к себе и произнесла прямо в ухо с расписным колечком.

– Вот послушайте Мату, ближе склонитесь, я вам зла не сделаю, господин Тэнгиз, позаботьтесь о себе и особенно позаботьтесь о Далахае.

Я отпрянула, почувствовав, что меня шатает. Немного неловко я облокотилась о спинку передвижной кушетки.

Тэнгиз выпучил на меня свои черные глазки и спросил почти шепотом:

– Что ты имеешь в виду?

Как я могу ему сказать, что судя по историческим данным его младший брат Далахай скоро умрет, а сам он поднимет бунт и будет казнен. Нет, этого я сказать не могу, но кое-что я сделать должна.

– Мне надо к Баяну, – я поднялась. Ноги отчего-то еле держали меня.

– Зачем тебе к Баяну? – Тэнгиз тоже вскочил.

– Хочу сказать ему пару ласковых…

– Ты совсем пьян, мелкий придурок, – пробормотал Тэнгиз, когда я пошатнулась. Он неожиданно хотел поддержать меня, но я отскочила на другую сторону палатки, запуталась в ткани и выпала наружу. Прямо к ногам генерала Баяна.

– Ик, – я подняла голову, передо мной стоял военачальник и его верный помощник Таян.

– Здрасте, – улыбнулась я.

– Э-э-э-э, – Баян изобразил, что сейчас пнет меня носком своего сапога, не коснувшись меня на самом деле, – да что с тобой такое, как не увижу, ты валяешься на земле.

Я поспешно встала. Свежий воздух придал сил, и мне показалось, что в моей голове прояснилось.

– Ты что пьян? – Баян по своей привычке прищурил глаза и выругался.

– Никак нет, господин главнокомандующий.

– И где ты пил?

– Меня господин Тэнгиз угостил.

Таян смерил меня холодным взглядом. Я развела руками. В этот момент из палатки вышел Тэнгиз с извечным вопросом: «А что это вы тут делаете?».

– Я забираю этого евнуха, – взяв меня за шкирку, сообщил Баян.

– Да, приберитесь тут у меня, а то валяется всякий мусор, – сообщил Тэнгиз.

Я бросила на него злой взгляд, но нашей перепалке не суждено было продолжиться потому что появился Мунха. Завидев меня, он замахал руками и буквально вырвал из рук Баяна.

– Мату, вот ты где! Я тебя ищу, точнее император ищет тебя. Как ты мог шататься непонятно где! – он дал мне подзатыльник, отчего моя евнуховская шапка слетела, явив на свет Божий растрепавшиеся волосы.

– Ах, негодник, – запричитал Мунха, – я говорил тебе смазывать волосы барсучьим жиром, чтобы они так не торчали как у тебя, а ты не хочешь. Посмотри на мою косу!

– Я не стану мазать волосы жиром! – возразила я, ползая по земле в поисках своего головного убора, который выглядел примерно как сапог, чтоб вы знали. Под ногами Баяна шапки не оказалось, у Тэнгиз тоже. Я поползла в сторону Таяна. Шапка была позади него. Он аккуратно пнул ее в мою сторону, так что угодил прямо в лицо мне.

– Спасибо, большооое, – сквозь зубы процедила я.

Каков джентельмен, пнул мой головной убор, да еще мне в рожу, что ж, весьма достойно уважения.

– Как ты смеешь оскорблять господина генерала! – разъяренное лицо Мунхи красное как и его халат загородило мне горизонт. Не успела я еще и подняться с карачек.

– Я что вслух это сказала? – икнула я.

– Простите господин генерал, – Мунха поклонился Таяну, поднял меня и заставил поклониться, шепнув: " Извиняйся!»

– Простите, господин Таян, – разогнувшись, выдавила я.

– Я даже не слышал ничего, – заметил Таян.

Баян посмеивался. Мунха покачал головой словно китайская статуэтка кошки и поджал губы.

– Ах, что же я тут с вами расшаркиваюсь, – вдруг опомнился главный евнух, – Мату, император тебя ищет, он хочет, чтобы ты рассказал одну из тех занимательных истормий о Короле Обезьян Ее Высочеству Ки Олджей. Она такого еще не слышала.

– А что это за истории? – удивился Баян.

– Ах, это знает только Мату, так ведь, мальчишка? – тут же сдал меня Мунха.

– Да, – буркнула я, – я рассказываю их Его Величеству на ночь.

– Интересно было бы услышать, – вмешался Таян.

– Мне тоже, – вдруг сказал Тэнгиз.

Все уставились на него. Но тот не смутился, а заявил:

– Я также иду к Его Величеству на ужин, хочу послушать твои удивительные истории, Мату, – он сделал ударение на моем имени. Посмотрел мне прямо в лицо и глаза его смеялись. Я не знала, что именно его так развеселило, но почему-то это незнание сжало сердце болью. Я почувствовала сильный укол в области груди, не удержалась, вскрикнула, схватившись за сердце, и упала на колени.

– Что это, что с тобой, что? – закричал Мунха. Остальные в недоумении уставились на меня.

– Ничего, – боль тут же прошла, я встала и улыбнулась, – я много вина выпил.

Кажется, мне полегчало. И я решила, что внезапная боль была одним из тех болезненных проявлений, что преследовали меня после возвращения в жизнь в лаборатории.

– Тогда идемте, – Мунха, не выпуская меня из рук, поспешил к императору.

– Вот наглец, – хмыкнул Баян, похлопав меня по спине.

Палатка императора. Ужин. Окрестности Дайду.

Когда все собрались и расселись по своим местам, то хан Тогон-Тэмур довольно радушно позвал меня и попросил почитать из той книги, откуда я обычно читаю легенду о Короле Обезьян. Олджей смерила меня недовольным взглядом. Еще бы мы подрались в чайном доме, да еще я и наговорила ей кучу гадостей, а теперь ее муж собирается перед всеми демонстрировать мои таланты. Хотя вряд ли она станет ревновать к евнуху. Главное не выдать себя. Сейчас я хожу по краю. Олджей и сама какое-то время притворялась мужчиной, но потом Тэнгиз ее раскрыл и она стала наложницей. Такой судьбы я не хотела.

– Ваше Величество, – прошептала я Тогон-Тэмуру на ухо, – за ужином на охоте будет неуместно читать сказки.

– Почему это?

– Мату прав, – влез вездесущий Мунха.

Тогон-Тэмур отмахнулся

–Но я люблю эти истории, когда Мату читает, я хорошо засыпаю. У него такой красивый голос.

Я немного покраснела. Никто раньше не говорил мне, что мой голос красивый.

– Если у него красивый голос, – заметил Олджей, – то пусть лучше споёт. Это будет веселее для такого ужина.

Все согласно кивнули.

– Ах, что за идея, – захлопал в ладоши Тогон-Тэмур, – правда спой, Мату. Я ни разу не слушал, как ты поешь.

Я в очередной раз чуть не упала за сегодняшний день. Все мое существо охватила жутчайшая паника. Петь прилюдно? Этого я никогда в жизни не делала. Мне всегда казалось, что я плохо пою, не попадаю в ноты или у меня нет слуха. Не знаю, но петь на людях я не могу. Задыхаясь, я склонилась к императору:

– Ваше Величество, я не могу, не могу. Я не умею петь, и еще я не знаю ни одной монгольской песни. Это правда.

– Как это не знаешь? – возмутился Тогон-Тэмур.

– Я родился на Руси, а потом жил в Золотой Орде. Я не знаю.

Тогон-Тэмур надул губы:

– Я все равно хочу послушать пения, иди спой что-то.

– Но я не могу.

Мунха ущипнул меня. Я была в отчаянии.

– Я хочу послушать песни других народов, – благодушно продолжил Тогон-Тэмур, – так что спой что-то на своем языке.

– Ваше Величество, у меня плохо получается петь, мой голос не создан для пения, но если вы хотите услышать песни моего народа, то позвольте мне позвать одного воина из кешиктана, он также русич и точно хорошо поет. Я скажу ему что петь.

Тогон-Тэмур был не очень доволен, но Олджей положила свою руку ему на ладонь, как бы дав знать, чтобы он согласился. Тогон-Тэмур отослал меня.

Я разыскала Миху и попросила его пойти со мной в палатку к императору. За время моего отсутствия обо мне как будто позабыли, гости наслаждались свежей дичью, мясом кабана и вином.

Заметил мое появление только Тэнгиз. Не знаю зачем., но он все время пристально наблюдал за мной, отчего было не по себе.

Вместе с Михой мы уселись в углу платки на шкуры. Он взял некий музыкальный инструмент похожий на круглую балалайку и попросил меня напеть мелодию и слова, чтобы он запомнил.

Я прикусила губу, думая, что именно лучше спеть. В моем арсенале было море современных песен от Америки до Кореи. Я очень любила музыку, но вряд ли эти песни подходили для того, чтобы озвучить это в четырнадцатом веке.

Поймав настойчивый взгляд Тэнгиз, я вдруг поняла, что знаю одну нужную песню. Насколько мне известно Тэнгиз и вся семья канцлера Эль-Тимура происходили из племени кипчаков, которые также как и все остальные были завоеваны монголами достаточно давно. А кипчаки это половцы по-нашему по-русски.

Я вспомнила, что часто слышала об одной опере – Половецкие Пляски. Живя еще в нашем времени эта опера Бородина была знаменита в основном благодаря одной единственной песне. Песня плененной русской девушки этими самыми половцами была довольно популярна в нашей культуре. Я сосредоточилась и вспомнила слова, хорошо, что память у меня была неплохая.

– Я сейчас напою, – тихо сказала я Михе, – а ты воспроизведешь потом перед императором.

Миха кивнул, приготовившись запоминать. Перед ним я почему-то не стеснялась, да нас никто и не слушал, поэтому я тихо запела, как умела:

– Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Миха перебрал струны, а я продолжила:

– Там под знойным небом негой воздух полон,

Там под говор моря дремлют горы в облаках,

Там так ярко солнце светит,

Родные горы светом заливая,

В долинах пышно розы расцветают

И соловьи поют в лесах зеленых.

Вдруг я заметила, что Миха грустно смотрит на меня, мне и самой сердце сжало тоской. Голос чуть охрип. Я выдохнула, чтобы продолжить, и украдкой оглянулась. И тут я увидела, что установилась тишина, все присутствующие смотрели на меня и Миху. Мне стало нестерпимо стыдно от того, что они слышали мое пение. Хотя и в глазах кешиков, которые были сэму как и я кто из Руси, кто из Алании или Калмыкии также стояла грусть.

Я замолчала. Император молча сделал мне знак рукой, чтобы я продолжила. Я не могла отказать ему на глазах у всех. Собравшись с силами, мои щеки пылали, а руки дрожали, я встала. Хотя коленки подгибались от волнения, я допела, каким-то чудом вспомнив слова:

– Пойте песни славы хану! Пой!

Славьте силу, дочесть Хана! Славь!

Славен Хан! Хан!

Славен он, наш хан!

Блеском славы

Солнцу равен хан!

Нету равных славой хану! Нет!

Чаги хана славят хана,

Хана своего…

На последних словах мой голос осекся, из горла вырвался хрип. Я думала эт от волнения, но мне не хватало воздуха. Горло свело судорогой, я схватилась рукой за ворот, но воздуха словно не стало. Лица присутствующих поплыли как в тумане, затем глаза заволокло красной пеленой. Мои ноги подкосились, я упала. И вдруг услышала этот голос:

– Время твоей смерти, дорогуша, 18-30… Ты никогда не сможешь говорить. Я вырежу твой язык.

Его красные глаза и зловещая улыбка.

– Вот и встретились – голос звучит в ушах, но я не вижу лица целиком, чтобы понять, в кого же он вселился. Кто же ты? Страх охватил мое существо, и я закричала: " Нет, нет, не убивай меня, я найду тебя найду и вернусь!»

Из горла пошла кровавая пена и в тот же миг вдруг я почувствовала сильную боль, стало темно.

А потом ни боли ни страха. Я оказалась в воздухе под крышей палатки. И все происходящее стало видно со стороны. Там внизу лежало мое настоящее тело. Я четко это увидела. Оно содрогалось и кровавая пена шла изо рта. Глаза закатились, сделавшись белыми. Надо мной столпились монголы и кешики. Император от страха впал в неистовство и кричал:

– Его отравили, отравили! А ведь хотели убить меня!

Олджей пыталась его успокоить.

Тэнгиз, молча, улыбаясь, смотрел как я умираю. Мунха зажал рот рукой, как будто его сейчас вырвет. Баян обнажил меч, но не знал на кого его направить. Таян стоял позади него. И я не знала все равно ли ему на мою смерть.

Незримые и бесплотные слезы потекли по моим щекам. Неужели сейчас я опять умру. Тэнгиз отравил меня, когда я пила с ним вино. И никто не спасет меня. Мое тело еще раз содрогнулось. Я видела, как моя рука все еще сжимает шею, а пальцы судорожно рвут воротник, мешающий дышать. Я задыхалась, мое тело все еще было живо, хотя дух уже не присутствовал в нем. Беззвучно я молила о помощи.

Вдруг Таян оттолкнул Баяна и упал на колени рядом с моим телом. Он наклонился. Там наверху в виде духа я вдруг произнесла, тело мое произнесло те же слова: " Красноглазый демон, он здесь». Я все еще связана со своим телом, я все еще жива. Но долго ли мне осталось?

Я видела, как Таян напряжено всмотрелся в мое лицо, затем склонился к мои губам и втянул воздух, как будто хотел учуять запах яда. А затем он вдруг прильнул губами к мои губам. Раздался всеобщий вздох изумления.

А я в своем бесплотном духе вдруг ощутила теплое дыхание на губах и воздух наполнил легкие. В следующее мгновение тьма заволокла глаза и когда я опять смогла их открыть, то была уже внутри своего тела.

В опасной близости от меня находилось лицо Таяна. Его губы были в крови, а в глазах плескалось беспокойство. Его хвост упал на плечо. Я могла только смотреть, не имея сил пошевелиться.

Неожиданно его лицо еще более приблизилось и я ощутила, уже вживую, его дыхание на своих губах. Мурашки пробежали по телу. Я вздрогнула и вскрикнула от неожиданности. Таян тут же отпрянул, а я смотрела на него во все глаза, пока не ощутила его теплую ладонь где-то в районе своей груди.

– Пресвятая Троица! – я попыталась вырваться из кольца его рук, но движения мои были слабые, и мне это не удалось.

Губами испачканными в моей крови Таян выдохнул и произнес:

– Он жив. Противоядие! Быстро!

Затем рядом с лицом Таяна возникло обеспокоенная физиономия Мунхи. Евнух влил мне в рот какую-то мерзкую жидкость, я чуть не поперхнулась.

Таян помог мне сесть, я вялыми движениями отбросила его руки, хотя в них мне чудилось живительное тепло, в то время как тело охватил смертельный холод. Но нельзя было позволить ему ощупывать меня и дальше.

– Что произошло? – спросила я хрипло.

– Тебя отравили, – прошептал на ухо Мунха, – не знаю кто, но ты чуть не умер. Если бы не господин Таян, конец бы тебе пришел. Он вовремя догадался, что яд действует на органы дыхания и сделал тебе искусственное дыхание…

– Что? – я зажала губы ладонью, – рот в рот?

– Рот в рот, – радостно подтвердил Мунха, а я взглянула на Таяна. Он стоял возле стола и салфеткой вытирал окровавленный рот. Баян пялился то на меня то на него с такой долей изумления, что его маленькие глаза повылазили из орбит.

– А я дал тебе противоядие. Его придется пить еще несколько дней, пойдем, нужно уйти отсюда, здесь же император и столько людей. Ты и так оскорбил Его Величество непотребным видом своей смерти.

– Постой, – я все еще не могла встать, но голос мой окреп и я сказала очень громко, ища глазами Тэнгиз, – этот яд вызывает галлюцинации и действует на органы дыхания, это белладонна!

Таян обернулся на меня, прижимая платок к губам. Я посмотрела прямо на него:

– А противоядие от белладонны как и от всех существующих ядов – это беозар!

– Что? – потерянно спросил Мунха.

Таян и Баян внимательно посмотрели на меня и приблизились. Я поманила их еще ближе, и когда они оба склонились надо мной, я одной рукой схватила Таяна за плащ, а другой Баяна за рукав:

– Что еще за беозар? – озадаченно спросил Таян.

– А это я прочитала в Гарри Поттере, именно так он и спас Рона, когда Драко Малфой хотел отравить его.

Мои руки ослабели и безвольно упали на пол с глухим стуком.

– Он все еще бредит, – сообщил Таян.

Я закрыла глаза.

========== Первый закон Чингис-хана ==========

Во сне я видела, как Мунха поднял меня и вынес из шатра. Какое-то время я неподвижно лежала в палатке для евнухов, было очень холодно и больно. Я ощущала себя также плохо, как и после своей настоящей смерти.

– Мунха, Мунха, – тихо позвала я, чувствуя сухость в горле.

Зрение мое туманилось. Я закрыла глаза, услышав, как Мунха подошел к постели.

– Мунха, мне нужна вода.

– Сейчас, – мягко сказал он, – как же тебя угораздило?

– Это Тэнгиз.

Мунха испуганно вскрикнул. Я поняла, что сболтнула лишнего.

– Мунха, откуда у тебя противоядие?

– Что непонятного, – проворчал евнух, – у меня всегда с собой универсальное противоядие для императора.

– Ты его на меня истратил?

– Велика честь…

И я заснула.

В следующий раз, когда я проснулась, то вокруг было темно, и я не понимала точно, где нахожусь и сколько прошло времени. Я села на постели и поняла, что это были уже не шкуры, да и лежала я не на полу. Шатаясь, чувствуя сильное головокружение, я встала. Увидела слабосвятящийся прямоугольник окна. Подошла, цепляясь за мебель. Я во дворце. А точнее в своем домике для призраков.

Кажется от моей одежды уже несло потом. В некоторой панике я пощупала себя и поняла, что меня никто не переодевал. Волосы тоже воняли и свалялись. Сколько дней я провалялась в горячке? Осматривал ли меня кто-то? Я даже не помню, как оказалась во дворце.

Руки и ноги все еще были холодные. Захотелось просто принять душ, включить лампу, полазить в интернете, чтобы выяснить, что у меня за болезнь. Этого сейчас так не хватало. Я почувствовала себя так одиноко. Никто не мог понять меня и поддержать в этом времени. А привычные методы успокоения больше не работали. Если и дальше останусь здесь, в этом времени, не потеряю ли я себя? Для чего я тут… Здесь требуется только одно – все время быть сильной. Один неверный шаг и смерть настигнет меня вновь.

С горечью я осознала, что не могу вернуться в наш мир, что там я умерла, что единственная возможность прекратить это испытание – пройти его до конца.

Я сжала крестик на своей груди и прошептала:

– Господи, если слышишь меня, так далеко во времени, то помоги мне.

Я не знала, слышали это Минамото и Тайра, изготовившие крестик для меня. А может, они никогда и не существовали, может, все это бред моего воображения. Что если я родилась и живу в XIV веке, а все остальное мне приснилось. Тогда кто я? Я – это Марина из XXI века или Мату из XIV?

Пора прекратить этот бред. Я вернулась в постель, чтобы еще немного поспать. Как только рассвело, мне нужно привести себя в порядок и начать эту битву заново.

Дайду. Дворец Императора. Пару дней спустя.

Я гуляла по дворцовому комплексу с наслаждением вдыхая морозный воздух. До весны осталось совсем немного, однако легкий морозец сковал дорожки льдом. Я искала Таяна. Из головы не шла картина, как он делал мне искусственное дыхание. Его губы касались моих губ, я улыбнулась. Что за ерунда. Такое не стоит рассматривать в романтическом ключе. Да и вообще о какой романтике можно говорить в моем положении. Дело даже не в том, что я евнух.

Незаметно я забрела к тренировочным площадкам. Кешики и гвардейцы здесь отрабатывали разные приемы: стрельбу на луке, рукопашный бой и бой на мечах. У некоторых имелись такое интересное оружие, что-то среднее между копьем и топором, называлось саадык. Но наиболее важным оружием для каждого монгола была палица. Их делали из драгоценных металлов и украшали рубинами, топазами или алмазами. Такие палицы имела право носить только монгольская знать. Заслужить палицу как награду было большой честью.

На помосте над тренировочными площадками я увидела генерала Баяна и его верного помощника Таяна. Сердце мое учащенно забилось, сколько бы я не приказывала себе оставаться спокойной.

– А вот ты где, Мату, – помахал мне Баян, – иди сюда!

Я хотела подняться, но Баян неожиданно сам спустился. Я подождала его, поклонилась, когда генерал приблизился.

– Выглядишь еще бледным, – в своей манере Баян похлопал меня по плечу, – пойдем со мной.

Генерал отвел меня на одно из тренировочных мест.

– Ты говорил, что хочешь служить в моем кешиктане. Но ты не умеешь сражаться, это так?

Я кивнула.

– Так дело не пойдет, я хочу посмотреть, что из тебя получится.

И не успела я опомниться, как Баян стукнул своей широкой ладонью мне сначала по плечам, потом где-то в район груди и промычал, что телосложение у меня хлипкое. В глазах потемнело. Затем Баян схватил мои ладони и с большой долей сомнения осмотрел их.

– Ручки маленькие, будто женские.

Я поспешно вырвала руки. Баян хмыкнул.

– Попробуем стрельбу из лука, – предложил генерал.

–Ага, – легко согласилась я.

Уж это я смогу, в детстве, помнится, я любила в такое играть, делала луки из веток деревьев.

Мы прошли на стрельбище. Таян тем временем увязался за нами. Из-за этого я начала чувствовать смущение. Нужно это прекратить и немедленно! Для полной уверенности я похлопала себя холодными ладонями по щекам. Баян в замешательстве смотрел на мои действия.

– Это для придания боевого духа, – пояснила я.

Таян отошел в сторонку, за спину Баяна. Я взяла лук. Он не был очень большим как я опасалась. Монгольские луки отличались небольшими размерами и легкостью. Так что его можно было прицепить к поясу и носить. В отличии от европейских стрелков монголы не носили лук за плечом, также колчан со стрелами висел на поясе.

Соответственно пояс был важнейшей частью амуниции для воина. Помимо хуяка, который изготавливали из кожи и металла, настоящий монгольский воин носил зимой широкий меховой пояс, перетянутый ремнями. Все это напоминало корсет и чем красивее мех, тем моднее все это выглядело.

У Баяна был корсет из меха рыси, а Таян корсет не носил, предпочитая меховой плащ на подкладке, таким образом стремясь по-видимому подчеркнуть свой статус ученого.

Итак, я приготовилась стрелять. И тут меня ждало первое разочарование. Натянуть тетеву было не только сложно, но еще и больно. Она резала пальцы и была очень тугой. После первых попыток я изрезала пальцы и едва ли смогла пустить стрелу дальше, чем на один метр.

Лицо Баяна приняло озадаченное выражение.

– Силенок у тебя маловато, – прокомментировал он, сильно прищурившись, – вот Ее Высочество Ки так стреляет из лука, лучше любого мужчины.

Я промолчала. Таян ответил за меня:

– Господин, он еще наверно не восстановился после яда.

Баян с досадой отмахнулся.

– Эээ, Таян, для этого я и учу его. Пойдем дальше.

И генерал привел меня к сражающимся на мечах. Я уже знала, чем все это обернется, поэтому позволила себе беспомощно взглянуть на Таяна. Мне почудилась растерянность в его глазах на миг, но потом он все же сказал Баяну, что уже убедился, что на мечах я сражаюсь преотвратно.

– Я это и так понял, поэтому я назначу тебе тренера. Будешь приходить сюда и учиться каждый день. Эй, капитан Ло, подойди!

К нам подошел капитан гвардейцев.

– Будешь учить этого мальца сражаться на мечах, рукопашному бою, стрельбе из лука и так далее, – скомандовал Баян.

Капитан Ло с отвращением на лице осмотрел меня и злорадно улыбнулся. Надеюсь, он не задумал чего плохого.

– Подождите, господин генерал, – окликнула я Баяна прежде, чем они с Таян оставили меня на растерзание капитану Ло, – я кое-что умею. Я умею ездить верхом и очень хорошо.

– Я бы расстроился будь иначе, – заметил Баян, – ты такой легкий и маленький, из тебя должен получиться хороший наездник.

Когда я жила в своем времени, то мне приходилось одно время посещать казачью конюшню, чтобы убирать за лошадьми. Типа волонтерская работа. Лошади мне очень нравились. Казаки – отличные наездники, не хуже древних монголов. И они научили меня не только верховой езде, но и всяким трюкам, которые мне хорошо удавались. Для такого дела как раз годятся люди маленького роста и веса. Это, пожалуй, единственное, что я умею.

– Послушай, малец, – обратился ко мне Баян, развернувшись, – ты должен научиться постоять за себя.

– Господин генерал, – ответила я, – господин Тэнгиз подозревает меня, я думаю, что мне необходимо вернуть доверие дома канцлера, чтобы они не избавились от меня раньше времени.

– В этой игре тебе придется идти до конца, Мату, – Баян почти полностью прикрыл свои глаза, – ты готов к этому?

– Если только мне не придется предать свои принципы, я готов, господин генерал.

Таян слегка покачал головой. Баян выпятил нижнюю губу и спросил:

– А если придется?

– Господин генерал, я боюсь боли, но не боюсь смерти. Я не боюсь пойти на хитрость, и не боюсь быть обманутым. А мои принципы и мои мечты – это единственное мое богатство. Я не предам свои принципы, если я изменю им, то от меня ничего не останется.

Я похлопала ладонью по середине груди. То, что я сейчас сказала – было правдой. Более всего на свете я не собиралась предавать себя.

Баян еще сильнее прищурился:

– А какие у тебя принципы?

Я взглянула вверх на синее небо прежде, чем ответить.

– Вы знаете, господин генерал, мои принципы – это не предавать тем, кто доверяет мне, это помогать тем, кто нуждается в моей помощи, проявлять милосердие ко всем, и самое основное – держаться подальше от человеческих чувств.

Баян и Таян молчали. Я сделала паузу и сказала то, что всегда было на душе:

– Господин генерал. Сердце человека такое хрупкое. Если доверять его другим, то оно разобьется. Я никогда и никому бы не доверил своего сердца, но так жить не совсем правильно. Наверно. Поэтому живя в другом месте и в другой стране я не мог найти своего места. Но оказавшись здесь, я чувствую, что нашел свое предназначение. Я просто хочу служить своим принципам, а мои принципы говорят мне помогать слабым. Лишь когда я помогаю кому-то, я чувствую, как на мое сердце проливается бальзам, и оно излечивается от тех ран, что нанесла ему жизнь.

– И откуда столько горечи в словах такого юного создания? – покачав головой, спросил Баян.

– Жизнь приносит много горечи хочешь ты того или нет. Знаете, а вы, конечно, знаете, что Чингисхан, издав свой сборник законов – первым законом написал туда то, что смертью карается тот, кто предает доверившегося ему человека. Я бы хотел всегда соблюдать этот закон.

– Ваши мысли слишком идеалистичны, – заметил Таян, отведя взгляд.

Баян стукнул кулаком о стол, на котором лежали мечи:

– Ты мне нравишься, малец! Действуй как задумал и не отступайся от своего пути, иначе я лично убью тебя.

– Вам не придется, господин генерал, – рассмеялась я.

– Но что значит держаться подальше от человеческих чувств? Я не понял, – спросил Баян.

– Если коротко, это значит, не приближать к себе людей слишком близко. Я мечтаю отделаться от человеческих чувств, так как они приносят только пороки. Любовь оборачивается похотью. Дружба – предательством, а преданность – смертью. Я хочу быть преданным только Богу и все.

– Так ты у нас заделался монахом? – удивился Баян.

Я улыбнулась:

– Нет, я сказал, что мечтаю избавиться от пороков, но не сказал, что мне это удалось. Но я бы никогда не смог стать монахом, потому что где-то в глубине души я все еще верю, что существует настоящая дружба и любовь.

– Я верю, что если у человека есть честь, то его верное сердце никогда не предаст своих идеалов, – серьезно ответил Баян, – мне нравится ход твоих мыслей. Ты мне по нраву, Мату. Да, Таян? Разве не такого человека мы искали.

Таян пожал плечами.

– Слова мало что значат.

– Тут вы правы, – тут же ответила я, – нельзя верить словам, я бы никому не советовал. Человек самое колеблющиеся и изменчивое существо в мире. Верить ему опасно.

– Довольно! – заявил Баян, – если вы собрались тут препираться на философские темы, то избавьте мои уши от этого! Таян, бери Мату и езжайте выполнить мое поручение. Я сказал, что доверяю этому мальчишке, а если я, Баян, степной волк, что-то сказал, то я от своих слов не отрекусь!

– Благодарю вас, господин генерал, – я встала на одно колено.

– Можешь звать меня по имени.

– Благодарю вас, господин Баян, – радостно ответила я.

Покои императора Тогон-Тэмура-Темура.

Возле узорчатых круглых дверей, ведущих в спальню великого хана выстроились евнухи и служанки. Оказалось император принимал свою вторую жену Олджей. Я как и остальные стояла в коридорчике, ожидая приказа принести чай или фрукты.

Ко мне подкрался Мунха и, низко наклонившись, прошептал на ухо:

– У меня важные новости.

– Мунха, щекотно.

– Что?

– Когда ты так шепчешь в ухо, щекотно.

– Болван! Новость важная!

– Говори, только не так щекотно.

– Визирь Кочючюк прислал ответное письмо.

Я вскрикнула. Мунха испепелил меня взглядом.

– Где оно? – прошептала я.

– В этом-то и проблема! Письмо перехватили.

– Что? Кто это сделал? Эль-Тимур?

– Еще нет, но скоро оно будет у него.

– Кто перехватил его?

– Ван У.

– Король Коре?

– Да.

– Что это значит для нас?

– Ван У сотрудничает с Ен Би Су, она из ильханитов. Точнее делает вид, что работает на них. Он втерлась в доверие к вождю местного клана, который должен был передать для нас письмо, и выкрала его. Теперь она и Ван У используют письмо на свое усмотрение. Зная этого хитреца, произойти может все, что угодно. Даже то, что они отдатут его канцлеру и тогда Его Величеству конец.

Мы с Колтой в ужасе уставились друг на друга.

– Стоп, Мунха. Мне нужно разобраться. В Дайду есть торговый клан ильханитов, их вождь должен был передать нам письмо от визиря, так?

– Да, – нервно кивнул Мунха, и его шапка сползла на лоб.

– Но некая Ен Бин Су – доверенное лицо вождя выкрала письмо? почему?

– Оказалось, что вождь зря доверял этой девчонке, она любовница Ван У.

– Ага, а почему вождь вообще ей доверял?

– Потому что она хороший купец. Ильханиты не раз заключали с ней незаконные сделки по продаже женьшеня.

– Откуда ты так много знаешь про ильханитов?

Мунха изобразил злость.

– Это каждый знает кроме тебя!

– Хорошо, извини. Тогда если эта Ен Бин Су и Ван У перехватили письмо и грозятся отдать его канцлеру, то что делать? Разве Ван У и Олджей не любят друг друга? Станет ли он делать зло императору?

– Еще как станет! Во-первых, император увел у него девушку, а во-вторых, Ван У сейчас доверенное лицо канцлера. После расставания с Олджей он переметнулся на сторону Эль-Тимура.

– Каков подлец!

– Ты прав, Мату.

– Так что делать, Мунха?

– Нужно выкрасть письмо пока не поздно.

– Хорошо, как это сделать?

– Слушай очень внимательно, – лицо Мунхи выглядело взволнованно, – Ен Бин Су держит чайный дом с весенними девушками, помнишь мы там были?

– Да.

– Сегодня туда придет множество правительственных чиновников, будет праздник. Ты должен проникнуть в весенний дом и выкрасть письмо. Я предполагаю, что она хранит его у себя в кабинете.

Я пришла в замешательство.

– Мунха, но как я это проверну?

– Я еще не знаю, но, Мату, это единственная наша надежда. Я не могу пойти туда сам, потому что все знают меня в лицо. А тебя нет. Придумай что-то. Император нуждается в тебе.

Из покоев Тогон-Тэмура раздался требовательный крик:

– Мунха!

– Его Величество зовет меня! Мне пора.

Мунха трагически изогнул брови.

– Я попробую, – жалобно заверила я, согнув пальцы в кулаки, изобразив знак поддержки.

А про себя добавила: " Мне нужен план».

Ночь. Дворец императора. Где-то возле дворцовой ограды.

Дождавшись наступления темноты, я кралась вдоль крепостной стены, дабы пробраться к южным воротам, где заранее подкупленный стражник выпустил бы меня из дворца. Хорошо, что сегодня хотя бы караул не нес Тэнгиз, не хотелось бы попасться ему второй раз. Впрочем сегодня я точно не попадусь никому. Я облачилась в черные шаровары, черную кофту с запахом, черную шапку с мехом и даже маска у меня была. В общем я напоминала ниндзю по моим представлениям.

Как только я приблизилась к нужным воротам, то обнаружила, что вместо обычных стражников там стоял отряд капитана Ло. Это насторожило меня. Почему он здесь? Где Миха?

Я застыла в нерешительности, как поступить. Но потом взвесив свой мешочек с золотыми, уже занесла ногу для шага к воротам, как кто-то схватил меня сзади, зажав рот и оттянул назад. Это простое действие вызвал во мне неприятное воспоминание о руках Красноглазого демона. Я замычала, тело мое содрогнулось, и я с силой принялась вырываться.

Но кто-то довольно сильный не отпускал меня, пока не оттянул в тень за деревья. Мне стремительно становилось плохо, и я укусила руку, зажимающую мой рот. Тогда неизвестный отпустил меня, я с остервенением обернулась и вдруг увидела перед собой Таяна. Его обычно спокойное лицо выражало удивление, он уставился сначала на свою руку, потом на меня.

– Господин Таян, – выдохнула я дрожащим голосом.

Он кивнул.

– Господин Таян, простите, я не знал, что это вы. Просто никогда не хватайте меня так.

– Ты хотел совершить ошибку, не было другого способа остановить тебя.

Я поежилась и обхватила себя руками.

– Какую ошибку?

– Ты хотел появиться перед Ло Бен Су, а он человек Тэнгиз.

– Аа, черт!

– И куда ты опять собрался?

– Погулять.

– Можешь не рассказывать, я итак все знаю, – невозмутимо заявил Таян.

– Что вы знаете?

– Что ты женщина.

========== Знак дружбы ==========

– Что вы знаете?

– Что ты женщина.

– Ха… Ха! Ха-хи-хи, ох-хо-хо! – наигранно рассмеялась я, – что вы такое несете, господин Таян!

Я хмыкнула и поправила дрожащей рукой выбившиеся пряди волос. Таян многозначительно проследил за этим движением. Я спрятала руки за спину и сцепила их в замок.

– Я лучше пойду.

Но как же мне двинуться с места, если внушительная фигура генерала загородила путь к спасению.

– Может, подвинитесь, – окончательно впадая в панику, я попыталась оттолкнуть Таяна, забыв, что это не совсем прилично.

Единственное, что мне удалось, заставить его слегка покачнуться. Но так как он упорно продолжал хранить молчание, я выпалила, отстранившись на приличное расстояние:

– Господин Таян, что вы застыли как соляной столб, мне ваши еретические домыслы неинтересны. И не ждите, что я потребую от вас объяснений. Вы, наверно, выпили вина… и с пьяну вам мерещатся какие-то женщины.

– А я и не собирался давать вам объяснений, – наконец нарушил он обет молчания, – я скорее склонен потребовать их от вас. Видя, как вы встревожены моими словами, я хотел вам дать время успокоиться. А теперь вижу, что вы окончательно пришли в себя и хочу узнать к чему этот маскарад?

– Ма-маскарад? – я ощупала свою одежду ниндзи, – это для важного дела.

– Да я не это имел в виду. Вы не мужчина, не евнух, а женщина.

– Это неправда! – топнула я ногой, все еще надеясь заставить его передумать.

В отчаянии я похлопала себя ладонью по лбу. Я столько раз прокалывалась именно при нем, неудивительно, что он догадался. Но я не могу так отступить.

– Это глупые домыслы, ересь, вероломство, наветы, фантасмагория!

Таян вдруг схватил мою руку, сжав запястье.

– Эта рука женская.

– Вы по руке догадались?

Боже! Зачем я это сказала сейчас.

Таян поспешно выпустил мою руку и отрицательно покачал головой.

– Нет, точно не по руке.

– Бог мой, – я прикрыла грудь ладонями.

Таян философски посмотрел на луну.

– Так когда вы догадались, господин Таян?

– Сразу же.

– Вы лжете.

Его глаза сверкнули, и он сжал губы.

– Хорошо, я не сразу догадался. С самого начала меня терзали какие-то подозрения. Они начались в тот момент, когда мы шли ночью по городу после вашей пирушки с императором.

Я задумалась, вспомнив, что была немного пьяна в тот момент, а это значит, что я легко могла потерять контроль и как-то выдать себя. Я склонила голову и пробормотала:

– Кто еще знает?

– Кроме меня никто. Я никому не говорил.

– Вы не сказали генералу Баяну?

Он неопределенно мотнул головой.

– Господи! Не раскрывайте меня, иначе я погиб…ла.

Таян вздохнул.

– Неужели таким странным образом вы думали…

Я перебила его, не знаю, что именно он подозревал.

– Я лишь хотела избежать участи наложницы, рабыни или куртизанки.

– Тогда вся эта история была ложью?

– Вовсе нет, я тот, за кого себя выдаю. Только я девушка. Но мне это как раз и не нравилось, быть мужчиной гораздо лучше. Поэтому я и притворялась.

– Если обман раскроется… – его хриплый голос звучал как приговор, – тебя казнят.

– А если никто не узнает…

– Все тайное становится явным.

– Но должен быть способ этого избежать, я докажу вам, что оделся мужчиной не для того, чтобы проникнуть во дворец и соблазнить императора или что вы там подумали. Я докажу вам, что кое-чего стою. Когда я мужчина на меня смотрят как на человека, а не как на вещь.

Таян задумался.

– Есть один способ спастись, – тихо ответил он.

– Какой?

– Но я озвучу его позже, не сейчас.

– Почему?

– Не думаю, что ты готов… готова.

– Спасибо, господин Таян, поклянитесь не выдавать мою тайну.

– Я не буду клясться.

– Ах вот как, ну и ладно. Клясться это смертный грех между прочим.

– Почему это?

– Потому что когда вы даете обещание, то предполагаете, что будет так как вы обещали. Но на самом деле вы этого знать не может. Все может знать только Бог. Из этого следует, что клянясь, вы пытаетесь предвидеть события.

– Я давно хотел спросить, – заинтересовался Таян, – ты латинянин?

– Нет, я не католик, я ортодокс.

Таян кивнул озадаченно:

– Я хочу побольше узнать об этом и других странах.

– Я расскажу вам.

Неожиданно наш приватный разговор разрушил шум приближающихся солдат.

– Это караул, – пискнула я.

Таян молниеносно сгреб меня в охапку и юркнул за деревья, проволоча меня вдоль стены, он спрятался в глубокую нишу в крепостной стене. Я оказалась прижата к его груди спиной. Одной рукой Таян сжимал мой стан чуть ниже груди, а другой зажимал рот. Хотя я и не собиралась орать. Но возможно если он не зажал бы мне рот, я бы слишком громко дышала, ведь из-за неожиданности грудь так и распирало. Из-за этого воздух с такой силой вырывался из носа, что я опасалась, что вот-вот у меня полетят сопли и прямо на руки Таяну. В любом случае его ладонь уже наверняка в моих слюнях, а зажимать рот не очень романтично.

Я сипло выдохнула еще раз. Только сейчас ощущая тепло исходящее от тела Таяна, когда оно было так близко.

Гвардейцы приблизились.

– Я слышал какой-то шум, – раздался голос капитана Ло, – посмотри там за деревьями.

– Есть, капитан.

Один из гвардейцев приблизился к тому месту, где мы только что говорили с Таян.

– Капитан, здесь следы, здесь кто-то был.

Я почувствовала как Таян напрягся. Единственное, что я могла так это выпучить глаза от страха.

Капитан Ло подошел, еще мгновение и они поймут, куда ведут следы на снегу. Что будет если нас обнаружат в этом тайном убежище. Само по себе нахождение меня и Таяна во дворце не преступно, но почему мы прячемся, к тому же о том, чтобы выбраться из замка придется забыть.

Я с трудом выдохнула. Капитан Ло сделал шаг к крепостной стене. Я на мгновение прикрыла глаза, ожидая неизбежного. Наша ниша совсем не освещена, но найти ее можно. Вдруг мои ноги оторвались от земли. Таян приподнял меня и медленно и тихо, словно тигр во время охоты двинулся вдоль стены. Я затаила дыхание. Мне казалось, что лучше меня отпустить на землю, чем так тащить, но видимо генерал придерживался другого мнения.

В таком положении мы преодолели пару метров. Расстояние, отделяющее нас от капитана Ло не так сильно уменьшилось, потому что он обнаружил нишу и стремительно шел за нами. Таян выпустил меня, продолжая зажимать рот, встал напротив и кивком головы указал вверх на стену. Я отрицательно покачала головой, не понимая о чем он. Тогда он убрал руку от моего рта, не забыв вытереть ее о плащ и легко, будто обезьяна, вскочил на стену, пользуясь невидимыми мне выступами. Я подобной прыгучестью не отличалась. Но что ты будешь делать. Я ощупала стену и попыталась взобраться, но ноги заскользили, я стала падать и непроизвольно вскрикнула.

– Кто там! – закричал капитан Ло, почуявший добычу, и гвардейцы кинулись к нам.

Таян, оседлавший стену к тому времени, наклонился, схватил мою руку и рывком поднял меня. А затем прыгнул на другую сторону, держа также меня в руках. Я думала мы разобьемся, но оказывается я преувеличила высоту стены. Или в этом месте она была уже немного разрушена как раз для подобных целей.

– Бежим, – коротко бросил Таян. За стеной слышались крики гвардейцев. Мы бросились наутек, и только сейчас я заметила, что моя шляпа слетела, оставшись за стеной.

Мы пробежали пару кварталов, но так как погони не было, то остановились и перешли на шаг. Таян куда-то уверенно вел меня. Я вырвала свою руку и, задыхаясь, сказала:

– Господин Таян, у меня есть срочное дело…

– Письмо? – тут же выдал он с совершенно победоносным видом.

– Откуда вы знаете?

– Разве это не также очевидно, как и то что ты женщина.

У меня аж дыхание перехватило.

– Очевидно? Вовсе нет! Я должен вам сказать, что вы ошибаетесь.

– Это представление я с удовольствием посмотрел бы в театре теней, но сейчас оно уже перестало быть интересным.

Я прикусила губу от досады. Оскорбляет меня? Или откуда этот сарказм.

– Господин Таян…

– Как вас зовут на самом деле? – прищурившись спросил Таян. Он едва заметно улыбался, но не от того, что ему было весело. Это была совсем другая улыбка, которую можно было даже назвать опасной. Иногда люди прячут за улыбками разные эмоции. Кто-то смеется, когда хочется плакать. Кто-то улыбается, когда нервничает. А кто-то как Таян улыбается, когда злится. Этот человек такой сдержанный, я никогда не видела, чтобы он смеялся от радости или веселья. Но вот его злая улыбка внушала мне некоторые опасения.

– Господин Таян, – я решила пойти на пролом, – вы злитесь на меня?

Это сразу же стерло улыбку с его лица. Таян совсем не любил, когда кто-то читал его эмоции.

– Нет.

– Это из-за того, что вы не сразу поняли?

– Я же сказал, что понял это почти сразу.

– Это почти не дает вам покоя? Но тот факт, что я не собиралась вас обманывать, вас успокоит?

– Я спокоен, а еще вы собирались меня обмануть и даже обманули.

Я не понимала его манер. Он постоянно перескакивал с обращения ты на вы, словно не мог определиться как вести себя со мной.

– Не вас лично, это был более глобальный обман.

– Что значит глобальный?

–Эм…ну это значит обширный.

Тут он успокоился, как мне показалось.

– Я еще докажу вам, что вы можете на меня рассчитывать и доверять.

Он встал в полоборота.

– Что насчет письма?

– Вам же ваши шпионы уже донесли.

– Да, – он покачнулся.

– Оно у Ен Бин Су в чайном доме.

– Ты туда собралась?

– А вы будете обращаться ко мне на ты или вы?

– Соблюдайте приличия, – бросил он, – и оставьте этот дерзкий тон.

– Хорошо, мне надо в чайный дом, я пойду, вы остановили меня, чтобы что? – почему-то разозлилась я.

– Чтобы помочь, – вздохнул Таян, – вы уже втянули меня в эту игру, и теперь мой долг идти до конца.

– Тут вы правы.

– Каков ваш план? – спросил он не без иронии. Словно всегда знал, что у меня его нет.

– Я хочу… ну типа…влезть в окно, – растерянно ответила я, мучительно краснея.

– У меня есть план получше.

– У меня такое чувство, что если бы у меня правда был план, вы бы все равно произнесли эту фразу, потому что заготовили ее.

Таян усмехнулся и повел бровью, как бы признавая мою правоту.

– Что за план?

– Стратегема красотки, – довольно сообщил Таян.

Дайду. Дворец Таяна.

Я стояла в ванной комнате, если это можно так назвать купальни во дворце. Я только что искупалась, служанка причесывала мои волосы. На мне пока ничего не было одето кроме нижнего белья, что по тем временам представляло собой плотно прилегающую безрукавку из шелка и широкие шаровары с низким шагом, то есть они висели почти до колен. На ступнях шелковые носки с загнутыми кончиками.

– Ну вот, теперь надо облачиться, госпожа, – довольно заявила служанка, осматривая меня.

Я поежилась. Представляю, что она сейчас думает. И как часто Таян приводит сюда женщин? Почему я об этом беспокоюсь?

Подошли две девушки и помогли мне облачиться в два шелковых халата. Один с узкими рукавами, другой с очень широкими. Сверху прикреплялся пояс с аксессуарами в виде зеркальца, ножичка и других мелочей, в уши серьги и макияж на лицо. Косметика к тому времени существовала уже в полном наборе: рисовая пудра, подводка для бровей и глаз, наклеенные мушки и конечно алая помада.

– Очень красиво, госпожа, – радостно отметила служанка.

А своей подруге она шепнула:

– Господин впервые привел женщину, хоть она и куртизанка, к тому же цветноглазая, а я все-таки рада.

Я громко кашлянула, так что глаза чуть не заслезились. В дверь постучали. Служанки засуетились, расправляя складки моего халата. Одна из них прокричала:

– Господин, она готова!

– Я жду, – произнес Таян из-за дверей.

– Зеркало есть, – охрипшим от волнения голосом спросила я служанок.

– Да, госпожа.

Девушки продемонстрировали мне большое натертое до блеска серебряное блюдо. Я с волнением осмотрела себя. Белый халат изобиловал вышивками в виде переплетающихся лилий, украшения в волосах также были белыми лилиями. Серьги представляли собой фигурки серебристых ласточек. Мои русые волосы с рыжеватым отливом были не очень длинные, где-то до лопаток, к тому же не такие густые и ровные как у китаянок или монголок. Скорее они представляли собой пушистую волнистую массу. Из такого было сложно сотворить прическу, модную по тем временам. Но девушки постарались как могли, основная масса волос собиралась в высокую дульку, остальные превращались в некие бантики и завитки, украшенные обилием цветов и заколок с звенящими висюльками.

Мне показалось, что эта прическа, нежные украшения и это одеяние с лилиями мне невероятно шло, но все же я не была уверена. Я впервые в жизни выглядела так нарядно. От этого сильное волнение и присущая мне неловкость стали только заметнее. Щеки горели румянцем.

В дверь еще раз постучали, как бы призывая меня поторопиться. Я несмело пошла туда, розовые сапожки, которые мне дали были не очень удобны и сильно жали.

Потому когда я выходила, чтобы предстать в своем женском обличии перед Таян, то я споткнулась о порог, зацепилась рукавом за ручку двери, и от стеснения правый глаз начал слезиться, а подводка слегка потекла. Щеки пылали как два наливных яблочка.

Вместо эффектного появления я предстала в самом невыгодном свете. Таян внимательно следил за тем, как я пытаюсь принять нормальную позу и вытереть глаз.

– Как удивительно, – произнес он, когда я застыла, комкая рукава в пальцах, – ты и не мужчина до конца, ничего что положено мужчине ты не умеешь. Ни сражаться, ни владеть мечом, ни быстро бегать, ни быть смелым. Но и всего что положено женщине у тебя нет. Ни послушания, ни грации, ни умения подать себя. Такое существо как ты я встречаю впервые. Порой ты говоришь странные вещи, которые едва укладываются в голове и обнаруживаешь такие знания, что дашь фору любому ученому мужу. Но иногда ведешь себя невыносимо глупо. И от того мне трудно понять хороший ты мужчина или же хорошая женщина.

Такие слова привели меня в чувства. Глупая…я надеялась, что он оценит мой внешний вид. Знай свое место, хотелось сказать мне себе сейчас.

– То есть вы намекаете, что я гермафродит? – спросила я насмешливо, чтобы скрыть свое огорчение.

Таян издал смешок, кажется, сейчас ему точно было весело.

– Пойдем, итак не открывай рта, просто делай, что я говорю. Действовать будем по обстановке.

Я кивнула. Сам генерал сменил свои черные доспехи на парочку шелковых халатов, расшитых серебром. Сверху он накинул меховую пелерину, а мне шубу из меха лисицы, обшитую розовым шелком. Вся эта одежда была не монгольской, а китайской, так как именно в гущу жизни покоренного народа мы и собирались окунуться.

Чтобы добраться до чайного дома Ен Бин Су мы сели в носилки. План наш был до невозможности прост. Таян как знатный вельможа собирался посетить дом с весенними девушками во время праздника. Я буду изображать гецзи – девушку, которой он покровительствует. Такие связи куртизанок с вельможами были вполне обычными. Легенда наша, если кто поинтересуется, состояла в том, что Таян, так скажем, снял меня в одном из публичных домов, где выставлялись экзотические девушки-сэму. Так как при дворе мало кто видел меня в виде евнуха, да еще и в макияже, я надеялась никто не узнает меня.

Далее необходимо было пробраться в кабинет Ен Бин Су и выкрасть важное письмо. Действовать собирались по обстановке.

Когда мы приехали и зашли в увеселительный дом, праздник был уже в самом разгаре, но нас все равно встретила хозяйка Ен Бин Су – та самая высокая худая девушка. Она была также ярко накрашена и красиво одета, даже слегка вызывающе по сравнению со мной, так как ее шея и часть плечей были оголены. Мой костюм как мне показалось по сравнению со всеми остальными девушками представлял собой верх целомудрия. За что я была благодарна Таяну. Правда откуда он у него и для кого был предназначен ранее я не знала.

Рядом с хозяйкой стоял король Коре Ван У, точнее было сказать, бывший король.

Из того как они с Таян поприветствовали друг друга и обменялись холодными взглядами, я сразу поняла эти двое недолюбливают друг друга.

– Что за очаровательное создание с вами? – пытаясь смягчить обстановку, спросила Ен Бин Су.

Я низко опустила голову. Один раз она видела меня вскользь в виде евнуха, но я надеялась, что мое лицо не врезалось в ее память.

– Какая нежная лилия, – ядовито заметил Ван У, – эта та самая таинственная особа, что покорила ваше сердце, господин Таян? Слухи о ваших страстных стихах ходят по всему Дайду.

Я прикрыла лицо веером, надеясь, что Таян не проклинает меня сейчас. Но он как всегда остался спокоен и тут же нашелся с ответом:

– Когда сознание пробуждается, понимаешь, что даже вступив на стезю страсти, можно выйти на путь истины.

Ен Бин Су тем временем пыталась заглянуть мне в глаза и спросила:

– Как ваше имя, госпожа? Вы понимаете наш язык?

Я не знала, что ответить, тем более Таян велел помалкивать. Я стрельнула в него глазами.

– Ее зовут Сараана, – ответил Таян, – позвольте откланяться.

Взяв меня за руку, он повел меня вглубь зала. Я засеменила рядом, каждый шаг в этих проклятых сапогах приносил боль, но пожаловаться я не смела.

– Сараана, – услышала я голос Ен Бин Су за спиной, – по-монгольски лилия.

– Это значит дарующая радость, прогоняющая печаль, – уточнил Ван У, – и еще это знак дружбы. Как занятно.

========== Между нами Таян ==========

Дайду. Чайный дом Ен Бин Су.

Мы заняли место на небольшом балкончике, где можно было следить за представлением, которое разворачивалось внизу. Прекрасные танцовщицы, грациозные как лани исполняли затейливые па. Их многослойные костюмы и тяжелые драгоценности не мешали им двигаться подобно лесным нимфам.

Другие девушки играли на музыкальных инструментах, а третьи пели тонкими чистыми голосами. Для себя я заключила, что каждая воспитанная девушка того времени должна уметь красиво петь, танцевать, слагать стихи, цитировать известных поэтов, конечно, вышивать и разливать чай. Это все должна уметь и неприличная девушка вроде куртизанки, точнее от нее это даже требовалось, потому что именно куртизанки могли поддержать разговор и помочь весело провести время средневековому мужчине в отличие от его жены, запертой в четырех стенах.

Что ж, может, Таян и прав насчет меня. Выходит, я что-то среднее между мужчиной и женщиной по его представлениям. Я гневно помахала на своего спутника веером, Таян с удивлением посмотрел на меня. Я изобразила милую улыбку. Мне вспомнилось как в фильмах обычно на светском рауте главная героиня просит своего парня принести ей что-нибудь выпить, именно так и делают настоящие женщины. Ну ладно.

– Господин Таян, мне очень хочется пить, – сообщила я.

– Тогда стоит заказать нам комнату, чтобы ты могла приготовить чай, – сообщил он, – оставайся здесь, я сейчас этим займусь.

Обычно в этом месте в кино происходит то, что если девушку покидает один парень, возникает его соперник. Поэтому как только я осталась одна возле меня неведомым образом материализовался Ван У. Вот уж кого не ожидала увидеть.

Опальный король, бывший возлюбленный Ее Высочества Олджей, был видным мужчиной лет 35 с внимательным умным взглядом, смуглым лицом и полными губами, окаймленными бородкой и усиками. Прическу он носил по корейской моде, то есть, высокую дульку и налобную повязку со знаком лотоса. В одежде своей он также всячески подчеркивал свое королевское происхождение, облачившись в роскошные шелка с затейливыми вышивками. Судя по всему Ван У предпочитал синий цвет, что было вполне понятно. Одежду синего цвета обычно носили принцы из Коре, а король – красного с золотым. В Юани же императорским цветом являлся желтый, никто кроме великого хана не имел права его носить.

Ван У слегка наклонил голову в знак приветствия, я ответила настороженным поклоном, не зная, что ожидать от этого человека.

– Госпожа Сараана, однако же вы поразили мое воображение, как это удивительно, что Таян поддался чарам такого экзотического цветка вроде вас, тогда как в свете он прослыл человеком непорочным или скорее даже холодным как лед.

Я прикрыла половину лица веером, оставив только глаза. Слова, что сказал Ван У, почему-то задели меня.

– Господин Ван У, благородный муж не должен чураться мирской грязи и не должен слепо подражать образцам непорочного поведения. Там, где грязь, кишит жизнь. Где вода чиста, не бывает рыбы.

Пусть знает, что я тоже могу цитировать великих учителей. Ван У просверлил меня взглядом.

– Ваш ответ вполне удовлетворил мое любопытство, госпожа Сараана. Но как я вижу ваш покровитель уже возвращается, а мне бы хотелось иметь честь встретится с вами еще раз, чтобы за чашкой чая, не спеша поговорить, как я заметил, вы весьма начитаны. Могу ли я узнать, где мне доведется вас встретить?

Мне показалось, что Ван У хочет поставить меня в неловкое положение. Неужели он предлагает мне как продажной женщине встретится с ним так сказать в приватной обстановке, но не является ли это оскорблением, если я уже представилась спутницей Таяна? Я не настолько хорошо разбиралась в тонкостях этикета, но точно знала, этот лис что-то затеял. Может, специально выводит меня.

Ван У выжидающе уставился на меня. Я отрицательно покачала головой и развернулась, чтобы поскорее воссоединиться с Таян.

– Что говорил тебе Ван У? – спросил Таян, уводя меня из зала.

– Какие-то лужи с рыбой, – не моргнув глазом соврала я.

Таян недоверчиво посмотрел на меня, я состроила безмятежное лицо, и он решил, что это очередная моя глупая причуда. С Ван У и его притязаниями я уж сама как-нибудь разберусь.

Мы шли по затемненному коридору, который пролегал меж комнат, в каждой из которых устроились компании вельмож с куртизанками. Наша комната была в самом конце коридора.

– Если подняться наверх, по той лестнице, – шепнул Таян, – можно попасть в кабинет хозяйки. Но там может быть охрана.

– Что будем делать?

– Сейчас увидишь.

Таян открыл дверь нашей комнаты, но оказалось, что она не была пуста. Там уже сидела какая-то парочка, да не просто сидела, а предавалась страстным поцелуям.

– Ой, – удивилась я.

Парочка в удивлении уставилась на нас.

– Что здесь происходит? Какое оскорбление для меня! – громко сказал Таян. Затем он извлек саблю и постучал ею по стенам.

Девушка и ее кавалер повскакивали с мест и начали кричать от страха. На шум тут же сбежались слуги. Таян принялся объяснять им, что его оскорбили и заняли его комнату.

Во время этой шумихи я поняла в чем состоял план генерала, и незаметно для остальных отделилась от толпы слуг и проскользнула к лестнице наверх. На втором этаже никого не было, лишь приглушенный шум гулянки нарушал мирную тишину. Я заглянула в несколько дверей прежде, чем нашла кабинет.

Это была небольшая комната, уставленная стеллажами с книгами и столом посередине. Свет из окна – единственное освещение. Я прокралась к столу, у меня кое-что было с собой, ручной фонарик. Я включила его и принялась обыскивать ящики.

Вдруг раздался скрип двери, я моментально упала под стол, ощущая как сердце бьется в горле. Но фонарь выключить не успела.

Вошедший приблизился, было страшно, так что даже двигаться стало тяжело. И я только с трудом успела развернуться, чтобы встать и увидеть перед собой полы серебристого халата. Мои глаза уже увидели, но мозг не успел понять. Это всего лишь Таян. Не удержавшись я громко прерывисто вздохнула и посветила в него фонарем.

– Это вы…

– Что это за источник света? – Таян прикрыл лицо рукой.

– Ну это небесный свет, заключенный в тубу.

Лицо Таяна приняло озадаченное выражение.

– Письмо нашла?

– Еще нет. Тогда вставай.

– Ноги подкосились, не могу стоять.

– Не стоило так пугаться, это я, – Таян подал мне руку и помог встать, – какой бешеный пульс, вам надо учиться контролировать свои нервы.

– Ага, – выдохнула я, – подождите-ка.

Я вновь опустилась на пол. Под столом, точнее под столешницей был прикреплен еще один ящичек. Я выдвинула его. Там хранилось несколько документов. Но на самом верху покоился свиток с печатью ильханитов.

– Это оно! – сообщила я.

Таян кивнул. Я едва успела спрятать письмо в рукав, как вдруг Таян с испугом посмотрел на дверь.

– Кто-то идет, – шепнул он.

Я обернулась, сквозь щели уже был виден свет. Кто-то нес фонарь. Вот-вот дверь отворится. Времени не было. В отчаянии я взглянула на Таяна, но кажется он ничего не мог придумать. В голове мелькнула одна сумасшедшая мысль. Я еще раз умоляюще посмотрела на Таяна в надежде, что он подумал о том же, что и я. Но вместо этого он схватился за меч.

Так дело не пойдет. Таян конечно умен, но в решительные минуты способен тормозить. Придется действовать самой.

Я запрыгнула на стол верхом, схватила Таяна за шиворот и что есть силы притянула к себе. В другое время я бы вряд ли его сдвинула, но от неожиданности он потерял равновесие и завалился сверху на меня, чего я в принципе и добивалась. Краем уха я услышала как дверь открылась. И тогда я впилась губами в губы Таяна, зажмурившись от страха. В ушах зашумело и я ощутила, как Таян удивленно выдохнул, его дыхание было наполнено освежающим ароматом гвоздики. Для верности я прикусила его верхнюю губу и как можно сильнее сжала в пальцах ткань халата на его груди, чувствуя бешеные удары сердца.

– А-а-а! Кто здесь? Господин Таян, извините… простите, я выхожу! – это был голос Ен Бин Су.

Стук громко хлопнувшей двери. Я выдохнула, не открывая глаза и все так же крепко вцепившись в воротник Таяна. Он дернулся, мои пальцы соскользнули, и он наконец встал с меня, тяжело дыша.

– Ву-у-у-ух! – с восклицанием я поспешно села на стол, боясь посмотреть ему в глаза.

– Экхм… – покашлял Таян, поправляя одежду.

Украдкой я подняла глаза и тут же встретилась с ним взглядом. Его хвост разметался, а лицо выглядело то ли смущенно, то ли удивленно.

– Этот поцелуй нельзя считать настоящим, – выпалила я.

Таян округлил глаза и промолвил каменным голосом:

– Нам нужно уходить и немедленно. Они сейчас все поймут.

– Ой, – я спрыгнула со стола, – чертовы сапоги. Я не хотела вас целовать, то есть, я хотела… – меня охватило такое смущение, что я не могла рационально мыслить.

За дверью раздался шум.

– Прыгаем в окно, – сообщил Таян.

– Я не смогу!

Таян приблизился к оконному проему и выглянул на улицу.

– Здесь невысоко. Я спрыгну первый.

Он так быстро и безапелляционно все решил в то время, как паника поглощала меня с ног до головы.

– Что? Нет! Я боюсь высоты. К тому же у меня голова кружится.

Таян уже залез на подоконник и готовился к прыжку.

– Стойте, – я зажала рот ладонью, – прежде, чем прыгнете, я хочу сказать, что поцеловала вас, потому что хотела изобразить…

– Черт! – выругался Таян и выпал из окна.

– Ой!

Я подбежала к окну, а в это время в кабинет ворвался Ван У.

– До скорой встречи, – помахала я ему рукой, взобралась на подоконник и тоже сиганула, внизу уже ждал Таян.

Он поймал меня, а потом мы побежали по двору. Вслед нам летел крик Ван У:

– Поймайте их, они украли письмо!

Мы почти покинули двор чайного дома, как рядом просвистела стрела, я испуганно вскрикнула. Таян тут же спрятался за деревянной колонной.

– Это не стрела Ван У, – сказал он, осмотрев оперение, – это люди канцлера.

– Что? -пораженно воскликнула я, – откуда они здесь?

– Не знаю, но кажется мы в ловушке.

Я осмотрелась. Со стороны трактира на нас мчались люди Ван У, а с другой появились всадники во главе с Тэнгиз, его братом и самим Эль-Тимуром.

– Что же делать? Куда бежать?

Таян указал мне на узкий переулок.

– Туда, только бежать нужно очень быстро, чтобы стрелы не успели задеть нас. На счет три.

– Хорошо, – я сжала руки в кулаки.

Таян схватил меня за запястье. И мы показались из своего убежища, а потом опрометью кинулись бежать. Люди Ван У и люди канцлера одновременно заметили нас и, помчавшись вперед, столкнулись в одну кучу.

Воспользовавшись этим, мы оказались в узком переулке, но вдруг боль пронзила мне спину возле лопатки. Я вскрикнула. Такая боль будто огнем обожгли, а потом сразу холод.

Меня повело и я упала на стену дома, увлекая Таяна за собой. Но оказалось, что это была не стена, а дверь. Причем открытая. Мы ввалились внутрь дома. Я поняла, что меня ранили.

Но опомниться времени не было, потому что на нас тут же обрушились удивленные крики. Я не могла подняться с пола из-за раны, но увидела, что мы оказались в просторной комнате, наполненной людьми в черных одеждах и причудливых масках на лицах.

Они и подняли невообразимый шум, подаставали мечи и направили на нас. Таян, стоящий рядом с моим валяющимся телом, также извлек меч.

– Стойте, – вдруг раздался голос, – не трогайте их.

Я обернулась, превозмогая боль. Люди в черном расступились и мы увидели стол на возвышении. За ним сидел человек, также облаченный в плащ и большую шаманскую маску. Он держал одну руку поднятой. Рядом с ним стоял человек одетый точно также.

Что еще за масонская ложа в центре Юани.

Главарь этой организации встал и вышел из-за стола. Остальные почтительно расступились. Он подошел к нам, присел возле меня. Его маска напоминала страшное чудовище. Даже скорее демона.

– Кто вы? – спросил Таян.

Главарь махнул рукой в сторону своего стоящего сторонника. Тот произнес.

– Не задавайте вопросов.

В этот миг главарь протянул мне руку с открытой ладонью. Мне стало не по себе. Помнится Красноглазый демон также сидел передо мной и говорил, что убьет. Мне показалось, что он чего-то хочет от меня

– Нет, – я покачала головой.

Тогда человек-маска резким движением вырвал стрелу из моей спины. Я закричала, чувствуя как кровь хлынула из раны. Таян дернулся, чтобы мне помочь, но к его горлу тут же приставили несколько мечей.

Маска низко-низко наклонился к моему уху и прохрипел:

– Отдай письмо императору.

Я думала сейчас потеряю сознание, но нет. Маска отстранился. Он рассмеялся.

И вдруг он сделал знак рукой. Один из его людей кинул рядом со мной два черных плаща и устрашающие маски. Тут же рядом оказался Таян. Он приподнял меня и прошептал:

– Мату, очнись! Нам нужно спасаться, пожалуйста, очнись, Мату…

– Меня ведь на самом деле зовут…

Я поморщилась от боли, не договорив. Таян помог мне встать и надеть маску и плащ. Сам он также облачился в эти же одеяния. Я с трудом могла стоять, поэтому просто облокотилась на его плечо. Люди в масках сомкнули ряд перед нами за миг перед тем, как двери слетели с петель. Вбежали гвардейцы, они в ужасе застыли при виде этого странного общества.

Вперед вышел Эль-Тимур, Тэнгиз и Далахай.

– Вождь ильханитов? Какая встреча, – протянул канцлер.

Человек в маске, но не то кто был настоящим вождем, ответил:

– Что привело вас, господин канцлер?

– Я ищу двух беглецов. Они выкрали кое-что, принадлежащее мне.

– Тогда вы должны искать их в другом месте.

– Но я видел, как они забежали сюда! – выкрикнул Тэнгиз, бешено вращая глазами.

Эль-Тимур испытывающе посмотрел на маски.

– И я ранил одного из них, это была женщина, – сообщил Далахай.

– Господин канцлер, вождь просит вас немедленно покинуть это место, дабы не нарушить нашу дружбу, – сообщил помощник вождя.

Тэнгиз тут же обратился к отцу, жарко выпалив:

– Отец, господин канцлер, мы не можем просто так уйти, я сам видел, а Далахай ранил одного из них. Попросите их снять маски.

Эль-Тимур находился в задумчивости. А я поняла, что эта масонская ложа была ничем иным, как собранием клана ильханитов. Того самого клана, что по слухам сотрудничал с канцлером. Управлял ими вождь, лица которого никто никогда не видел. Я считала их врагами императора, и казалось невозможным, что они помогли нам спрятаться.

– Вы же не можете прятать этих людей? – с подозрением спросил канцлер.

– Кто были эти люди? – спросил один из ильханитов.

– Мы не видели, сегодня ночью из дворца сбежал кто-то. Их было двое. Я определил это по следам, а еще один из них потерял шляпу, – сообщил капитан Ло, продемонстрировав мой потерянный головной убор.

Я все сильнее ощущала боль, едва находя силы держаться, дабы дождаться финала этой истории.

– Что же ценного они украли? – спросил ильханит.

– Вы сами знаете, тайную переписку государя с визирем вашей страны. Думаю найти это письмо в наших общих интересах.

– Вы правы, поэтому…

Эти слова были оборваны новым актом этого представления. Позади людей канцлера появились силуэты людей в черном и в точно таких же масках, что и ильханиты.

– Что происходит? – закричал Тэнгиз, придя в небывалое замешательство.

– Самозванцы! Ловите их! – скомандовал вождь ильханитов.

– Кто это? Кто из них настоящие ильханиты? – люди канцлера пришли в недоумение.

Началась великая замятня как говорят у нас на Руси. Вновь прибывшие кем бы они не были накинулись на людей канцлера и настоящих ильханитов. Все смешалось в кучу, люди, кони, канцлер. Таян волоком протащил меня к выходу. За нами выбежал вождь в маске, но так как таких теперь было двое, мы не знали кем он вообще являлся, настоящим или поддельным.

– Возьмите мою лошадь и бегите, мы их задержим.

Таян помог мне сесть на лошадь, и сам вскочил позади меня. Я безвольно упала на его грудь. Из-за маски было тяжело дышать, и я чувствовала, что силы оставляют меня.

Неизвестный хлопнул лошадь по крупу, и мы помчались вдаль. Письмо было у меня.

========== Маска ильханита ==========

Странно, но сознание не оставляло меня. Все явственнее и явственнее с каждым мгновением я ощущала пульсирующую боль в лопатке. Лошадь мчалась галопом. Каждый толчок приносил новую боль, и левая рука будто онемела. Почти осознанно я ни за что не держалась, так что единственной моей опорой служил Таян. Я слышала его свистящее дыхание у себя над головой, в голове неотвязно крутилась мысль о том, как я завалила его на стол. И это было то, что кажется удерживало меня в сознании.

Таян издал звук, что-то вроде: «Ча!» таким образом подгоняя лошадь.

– Еще немного, – его голос едва доносился до моих ушей сквозь маску и пелену боли, – пожалуйста, держись…

– Йи-ха! – ответила я, но вряд ли он расслышал, так как я произнесла это одними губами.

Я уже думала наконец упаду в обморок, но стоило на секунду закрыть глаза, как лошадь дико заржала, встав на дыбы. Я очнулась и тоже закричала, на миг все перевернулось, пальцами я вцепилась в гриву, а Таян крепче сжал меня обеими руками, но тут же сумел укротить лошадь и она вновь встала на четыре ноги. А затем бешено помчалась вперед, я слушала бешеный ритм сердца Таяна, вынужденно прижатая к нему. И эти удары дробью отдавали в виски, сжимая голову словно стальной обруч.

Мы сделали крутой поворот, лошадь едва не завалилась на бок, но в последний момент удержалась на копытах. И на полной скорости влетели в ворота дворца Таяна. Так как остановиться мы смогли не сразу, лошадь храпя и взбрыкивая, затормозила прямо возле ступеней, ведущих внутрь.

Мне хотелось снять маску, которая съехала на бок, мешала дышать и нормально видеть.

Таян лихо спрыгнул с лошади, я мешком упала на его руки.

– Я могу двигаться, – прошептала я, но он не услышал.

Рывком он стянул с меня маску, свою он снял ее еще на входе, и почти бегом поднялся по ступенькам. Краем глаза я наблюдала встревоженные лица слуг. Как только мы оказались внутри дома навстречу выбежало несколько женщин служанок. Они тут же с визгом бросились врассыпную, завидев своего хозяина с окровавленным телом на руках.

– Господин Таян, – наперерез нам бросился слуга, – господин Баян здесь!

Таян остановился.

– Что? – встревожился он, – зачем он приехал?!

– Таян! – из двухстворчатых дверей, что тщательно охранял старый слуга, появился Баян собственной персоной. Он с некоторой долей уважения осмотрел нашу композицию.

– Таян, мне доложили, что у тебя появилась девушка и ты провел с ней ночь в увеселительном заведении, я не мог пропустить такое событие!

– Дядя! Господин Баян, вы следите за мной?

«Я вам не мешаю?» – хотелось вставить мне, уютно устроившись на руках Таяна и потихоньку истекая кровью.

– Нет, что ты. Это Намджун старый лис мне доложил, но смотри-ка это правда, – тут же выкрутился Баян, – с тобой девушка! Она вся в крови… Таян что ты с ней сделал? Я всегда знал, что в тихом омуте… Ты конечно суровый, но не настолько. Эх! Не научил тебя отец как женщин надо любить, но ничего я восполню этот пробел! В конце концов ты мне вместо сына!

– Господин! Это не я!

– Я не позволю, чтоб из тебя вырос такой же уродец как и Тэнгиз.

– Господин Баян! – наконец смогла прошептать я.

– Что? Кто это? Подожди эта сему мне знакома…

– Не время сейчас знакомиться! – Таян поспешно опустил меня на диван лицом вниз, – вот вылечим ее, тогда и знакомиться будете.

– Мать честная, она сейчас помрет, – со знанием дела прокомментировал Баян.

Я простонала в знак протеста.

Таян стянул с меня черный плащ ильханитов. Я положила голову на бок, так чтобы наблюдать за ним и Баяном.

– Есть там кто-нибудь из женщин? – позвал Таян, – нужно снять с нее одежду.

Но тщетно никто не появлялся. Таян замешкался.

– Ааа, – с досадой протянул Баян, – некогда церемонии разводить!

С этими словами он подошел и одним резким движением разорвал платье на моей спине.

– Ну вот, – Баян указал племяннику в мою сторону, – скорее лечи ее.

– Я жду лекаря.

– Какой к черту лекарь, Таян, да что с тобой, ты ведь и сам разбираешься в медицине. Помнишь, как ты спас меня от того ранения, которое я получил в бою с проклятыми ханьцами. Хоть кровотечение останови.

Без лишних слов Таян опустился на колени рядом со мной. Я увидела его сосредоточенное лицо и физиономию Баяна, маячавшую прямо за его плечом.

– Прикажите принести воды, целебных трав из моего шкафчика в кабинете. Рана неглубокая. Она не так опасна, как я думал. Но она потеряла много крови, если бы этот ильханит не вынул стрелу, такого бы не произошло.

Баян позвал старого слугу и передал слова Таяна. Когда все принесли, я начала отключаться. Время от времени я чувствовала, как Таян что-то прикладывает к ране, но дальше хоть я и видела часть событий, помнила плохо. Слуги приносили время от времени нужные ингредиенты. Таян колдовал над моим ранением, а Баян с подозрением всматривался в мое лицо. Затем его глаза просияли.

– Таян, это ж наш евнух.

– Да, господин.

Баян трагически провел ладонью вниз по лицу.

– Это с ним ты проводил ночь?

Таян дернулся.

– Мы не проводили вместе ночь.

– Кого я воспитал! – Баян схватился за сердце, – есть же такие мужчины, что испытывают противоестественную тягу к другим мужчинам, но не ты же!

– Не было того о чем вы подумали, – Таян так резко обернулся, что полоснул своим хвостом мне по лицу.

– Кстати насчет этого поцелуя… – вставила я.

– Ты целовался с ним? Этим мужеложником! – Баян вскочил.

– Сколько можно твердить об этом поцелуе! – гневно выпалил Таян в мою сторону.

Баян обессиленно упал назад в кресло. А Таян наоборот встал между мной и дядей.

– Давайте поясним все. Это – не евнух, это женщина, которая переодевалась в евнуха. И я с ней не целовался, потому что такое вряд ли можно назвать поцелуем.

– Женщина… это все объясняет, – махнул рукой Баян, – но почему нельзя? Как это было расскажи подробнее. Вы сцепились языками или держали их у закрытых врат?

– Прекратим эту тему, – напрягся Таян.

– Я завалила его на стол, – пояснила я.

– Это уже интересно, – согласился Баян.

– Давайте остановимся на том, что мы изобразили страсть, дабы ввести в заблуждение Ен Бин Су, повторяю, изобразили, – с этими словами Таян заткнул меня ложкой с лекарством.

– Умеешь ты все испортить, – Баян разочарованно махнул рукой, – я отправлюсь спать, как ее рана?

– Теперь ей нужно поспать, господин, может, вы останетесь ночевать у меня, уже поздно.

– А ты думал я упущу такую возможность, конечно, останусь. Так выходит, что наш пронырливый евнух – девчонка?

– Да, господин.

– Что ж такое, – Баян сказал это с горечью и посмотрел на меня, я закрыла глаза и он решил, что я уснула, – зачем же ты ее потащил в пекло? Совсем еще молодая, сколько ей лет Таян. Это вообще законно?

– Я не знаю. Простите, господин, я виноват.

– Это ничего, Таян, – Баян положил руку ему на плечо, – в следующий раз пусть лучше ранят тебя, если из-за тебя умрет женщина, это будет позором.

– Я виноват, господин.

Баян цокнул и отправился спать.

Таян проводил его глазами, а потом повернулся ко мне. Я поспешно закрыла глаза. Он приблизился и я чувствовала, что он смотрит на меня. Тогда я открыла глаза.

– Хорошо, что ты очнулась, – сказал он, – у меня плохая новость.

– Что? – я похолодела, – я умираю.

– Нет. Но это очень скоро может произойти.

– Что вы имеете в виду, господин Таян?

– Если ты хочешь, чтобы ничего не раскрылось, тебе надо к утру вернуться во дворец и притвориться, что ничего не было. Тебе придется работать, скрывая это ранение, что почти невозможно. Потому что утром во дворце будут канцлер и Тэнгиз и Далахай, они начнут расследовать, кто выкрал письмо. И найдут тебя. И как только ты попадешься к ним в руки, тебя ждет долгая и мучительная смерть.

– Позовите лучше доброго полицейского Баяна, – пробормотала я.

Таян нахмурился.

– Когда вы говорите, такое ощущение, что вы бредите.

– Спокойно, я в полном сознании, – я приподняла правую руку, – причем настолько, что могу принять решение. Несите меня во дворец.

Таян скрестил руки на груди.

– Нет.

– Чего?

– Да мне не сложно повторить. Я только что сказал нет.

– Я не пойму вас.

Таян вдруг нервно заходил туда-сюда. Потом остановился напротив меня, приняв по возможности спокойный вид.

– Эта интрига глупа и смертельно опасна.

– Что вы сказали, что я глупа и смертельно опасна? – переспросила я.

– Примерно так. Мату… хотя это не твое имя.

– Называйте меня Мату или хотите Сараана, – мечтательно протянула я, – мне нравится это имя, которое вы мне дали.

– Остановитесь, пожалуйста. Сейчас я не могу тебя никуда отпустить. Эта интрига, придуманная тобой, подошла к концу. Ты не можешь больше вернуться во дворец, потому что так или иначе умрешь. Если даже не раскроется твое ранение, а это почти невозможно, то все равно рано или поздно выяснится, что ты женщина. В любом случае тебя ждут мучения и смерть в конце. Те игры, что ты затеяла. Женщинам в них не место. Поэтому ты останешься здесь.

– Здесь? – я подперла щеку кулаком, – а что скажет император?

– Ничего. Возможно он заметит твою пропажу, но горевать он точно не станет.

– Я его любимый евнух.

– Не преувеличивай.

– Но это правда. А Мунха?

– Хм, все забудут о тебе через пару дней. Решат, что ты сбежал или умер где-то. Никто не станет искать.

– Большое спасибо, что открыли мне глаза на ценность моей персоны.

Таян повел бровями в ответ.

– Раз я не заслужила еще того, что хоть кто-то всплакнул о моей безвременной кончине, то пожалуй я вернусь и заслужу. Спасибо, конечно, за приглашение, но здесь я не останусь. Дворец у вас простенький, но со вкусом. С императорским не сравнишь. Так что перевяжите мне рану получше и доставьте во дворец.

– Какое глупое бахвальство.

– Вы уже много раз назвали меня глупой сегодня. Мне это обидно слышать именно от вас.

Таян не ответил, развернулся и вышел, чеканя шаг. Так что я поняла, что он разозлился. Я осталась одна в беспомощном состоянии, полураздетая и раненная. Это действительно обидно, я прикусила губу. Не знаю выставила ли я себя глупой перед Таян. Но я не могла быть другой. И еще я не собираюсь из кожи вон лезть, чтобы заслужить его благорасположение. Никогда в жизни не буду стараться кому-то понравиться.

Я просто буду делать то, что считаю нужным. Поэтому я тихонько встала. Сейчас я не очень сильно ощущала боль, наверно, это из-за обезболивающих трав. Я чувствовала даже что-то наподобии эйфории. Это придало мне сил. Тело казалось очень легким, но при этом я понимала, что двигаюсь как пьяная.

Платье было безнадежно разорвано на спине, и где искать одежду я не знала. Поэтому подобрала черный плащ ильханитов и накинула его. Осторожно выглянула за дверь. Дворец тонул в темноте, значит, сейчас глубокая ночь и все ушли спать.

Но удастся ли мне уйти незамеченной. Я преодолела несколько комнат в полном одиночестве. И почти смогла найти выход, но двери были заперты. Тогда я отправилась в помещения слуг, там мне встретился слуга. Он сонно моргал, несся подсвечник.

– Простите, – недолго думая я преградила ему дорогу.

Старик вскрикнул.

– Госпожа, что вы тут делаете?

– Я хочу встретится с господином Таян.

– Тогда вы не там его ищите, но зачем встали, вы ведь ранены.

– Да, не могли бы вы пойти и доложить вашему господину, что я хочу поговорить с ним.

– Да, конечно, могу. Сейчас я иду как раз к нему, пойдемте со мной.

– Мне надо сначала в дамскую комнату.

– Куда?

– Мне надо найти служанку женщину, – в раздражении бросила я, – понимаете, я не привыкла, чтобы меня касались мужчины. Мне нужна женщина для помощи.

– Да, конечно, конечно. Я сейчас позову.

– Не надо, я сама найду ее, а вы идите к господину Таяну и сообщите, что я сейчас приду поговорить, раз он все равно не спит.

– Господин так редко спит ночами.

– Очень в его духе.

Слуга покачал головой, поклонился мне и отправился дальше. Я как можно скорее выбралась на кухню и вышла через черный вход.

На улице было морозно. Так холодно, на миг под пронизывающим ветром, не зная куда идти и как выбраться я пожалела, что не осталась. Так хотелось перестать беспокоиться и просто уснуть. Но не время сейчас спать.

У ворот я встретила караул. Их обмануть было несложно, так как Таян не отдал им никакого приказа насчет меня, явно не рассчитывая на мой побег. Поэтому я просто сказала, что ухожу, меня тут же выпустили, и я оказалась на улицах Дайду посреди ночи.

Для начала надо узнать, где императорский дворец и идти туда. Я отошла на некоторое расстояние от дворца Таяна, тонувшего в пелене снега. Соседний дворец принадлежал Баяну. Я предположила, что такие знатные вельможи должны жить неподалеку от императора. И действительно стоило лишь пересечь несколько улиц, как крепостная стена стала видна.

Но вот беда, дворец-то я нашла, но как попасть внутрь. Явно не через центральные ворота. Не удивлюсь, что канцлер уже внутри и поднял шум, разыскивая виновника.

Медленно, постепенно теряя силы, я шла вдоль стены, в слепой надежде отыскать то место, где накануне мы с Таян совершили прыжок. Мои ладони совсем заледенели, потому что я цеплялась ими за камни. Не выдержав, я упала на колени.

– Проклятая судьба, что же я наделала, – прошептала я, – не хватало еще здесь умереть.

Собравшись с силами, я подползла к стене, и решила двигаться так. Все равно никто не увидит, не сдаваться же теперь. Неожиданно мои руки нащупали что-то теплое и мягкое.

– Ой, что это? – я пошарила руками вверх, постепенно вставая.

Это был человек. С криком я отскочила, точнее собиралась, пока он не схватил меня за плечи, прижав к себе.

– Тише, – раздался знакомый голос, но кто говорит я не могла понять. Хотя и казалось, что я уже слышала эту интонацию.

– Кто это? Кто вы? – в испуге вырываясь, спросила я.

Вместо ответа мужчина отделился от стены, увлекая меня за собой. Я увидела, что это был ильханит в маске и плаще.

– Ну и что, кто вы? Вы вождь ильханитов? Или один из тех самозванцев, что внезапно появились и затеяли сражение с людьми канцлера? – спросила я, перестав вырываться.

Этот человек очень крепко держал меня в своих объятиях, а сил у меня уже не было. К тому же, хоть и не хотелось этого признавать, он дарил свое тепло моему заледеневшему телу.

– Было бы глупо, если бы я ответил тебе правду, не так ли? – насмешливо произнес он.

– Нет.

– Меня послал вождь клана ильханитов, чтобы я помог тебе пробраться во дворец.

– Почему?

– Я не знаю, это он так решил. Приказы вождя не обсуждаются.

А ведь это неправда. Этот голос, и я точно знала это, принадлежал вождю. Тот человек, что вынул стрелу из меня и прошептал: «Передай письмо императору», сейчас стоял передо мной. Но говорить ему это, я конечно же не буду.

– Неужели вождь знал, что я вернусь.

– Да, он сказал, что только смерть помешает тебе вернуться.

– Смерть, это не точно, – вяло ответила я, – как пробраться во дворец, есть план?

– Да. Эль-Тимур уже там. Сейчас они пытаются поднять весь дворец на уши. Но пока он будет объясняться с императором, вдовствующей императрицей и всеми остальными, нам нужно сделать вид, что ты всегда был на месте. Здесь есть потайной подземный ход. О нем знает канцлер, поэтому скорее всего там стоит охрана. Пошли.

Я кивнула, мужчина отстранился от меня. Сразу же стало холодно. Он приказал мне следовать по его пятам. В одном месте у стены стояло двое стражников. Мой спутник, прячась в темноте, извлек трубочку с отравленными иглами. Он метко выстрелил в гвардейцев, они тут же упали. Когда мы проходили мимо, они все еще корчились от боли. Мне было страшно смотреть на это. Я вовсе не хотела, чтобы кто-то умирал из-за меня.

– Это черный ход, идем, – пояснил ильханит.

Он отыскал подземный вход, и мы спустились под стену в туннель. В другом его конце также должна стоять стража, но убить их вот так на виду у всех вряд ли получится. Скорее всего у вождя есть план. Так оно и оказалось. Перед выходом он извлек из карманов несколько глиняных бутылочек, выдал мне пару.

– Это дымовые шашки, – глухим голосом пояснил он, – как только я выкину их, ты выберешься, беги к себе, чтобы тебя никто не заметил. Эти бутылки будешь раскидывать на ходу. Необходимо, чтобы как можно больше людей пострадало от дыма, тогда ты также сможешь притвориться, что тебе плохо из-за него. Это поможет выиграть время.

– Постой, – я остановила его руку, – ты…ты не скажешь мне кто ты?

Он рассмеялся, отстранил мою ладонь, приоткрыл дверь наружу и выбросил шашки. Послышались крики и шипение.

– Давай! – он вытолкал меня.

Воздух заволокло дымом, из-за которого слезились глаза и нечем было дышать. Я закрыла рот рукавом и побежала как можно быстрей через сад, выбросив шашки в сторону дворца. Мой домик находился на отшибе в глубине сада, и там сейчас никого не было. Снегопад был такой сильный, что тут же заметал мои следы, поэтому я не опасалась, что это выдаст меня.

– Дом, милый дом, – пробормотала я.

Внутри было холодно, потому что печь давно затухла. Я поспешно включила фонарь и стала раздеваться. Совершенно голая я бросилась к постели, чтобы напялить свои евнуховские одеяния. В этот момент я услышала, как кто-то заходит ко мне. Я уже не могла кричать, поэтому просто потеряв дар речи, юркнула под одеяло. Постель была такой холодной, что обожгла тело будто лед.

– Мату, – услышала я дрожащий голос.

Я вздохнула с облегчением. Это Мунха.

– Мунха, я здесь.

Евнух зашел и бросился ко мне.

– Ты наконец вернулся! Ты представляешь, чего я натерпелся, ожидая тебя, а император! Его Величество чуть с ума не сошел! На улице какой-то ад, все в дыму!

– Знаю, это я сделал!

– Идем скорее к императору.

– Я не могу…

– Что такое?

– Я ранен, Мунха. И канцлер знает об этом, меня подстрелил Далахай.

Мунха ударил себя по лбу.

– Мы пропали.

– Еще нет. Ты должен помочь мне, перевяжи рану так, чтобы она не кровоточила.

– Я все сделаю, Мату, письмо у тебя?

– Да, оно там в одежде.

– Сейчас я вернусь и принесу лекарства. Жди здесь. У нас еще есть время.

Мунха выбежал. Я с усилием выбралась из-под одеяла. С трудом натянула хлопковые шаровары. Более надеть ничего не представлялось возможным. Прикрыв грудь руками, я подошла к моей сброшенной одежде. Это надо спрятать. С некоторым благоговением я провела пальцами по нежному шелку платья с лилиями.

– Сараана, – прошептала я.

Мне не хотелось выбрасывать такой красивый наряд, хоть он и был разорван. Это мое первое платье здесь. Такое нежное, его подарил мне Таян.

Скрутив платья и черный плащ ильханитов в сверток, я спрятала это в самый дальний угол под кроватью. Затем быстро легла животом на постель, содрогаясь от холода. Как раз вернулся Мунха. Сначала он застыл, хлопая глазами, смотря на меня.

Я тут же пояснила, чувствуя смущение.

– Рана на спине, ты ее обработай, а я сам перевяжу.

Хорошо, что он не видит, как я покраснела. Лежу тут с голой грудью. Конечно, шансов, что он не поймет, что я женщина очень мало. Но я надеялась, что Мунха не заметит, в конце концов он видит только обнаженную спину. Но даже если он догадается, я уже приготовилась к этому. Буду умолять его не выдать меня. Не знаю, сил больше не было.

Мунха приблизился.

– Этот твой странный источник света, можно его взять в руки? – настороженно спросил он.

– Да, он не кусается.

Мунха положил перевязки на стол, двумя пальцами взял фонарь и встал надо мной, светя на спину.

– Давай быстрей, очень холодно.

– Да…да. Мату… ааа.

– Не мешкай, Мунха, – строго сказала я.

Евнух осторожно сел рядом. Мне почему-то было до ужаса неловко, хотя он даже не мужчина, как любят тут поговаривать. Когда Таян лечил меня, все было по-другому. Я была в натуральном шоке, почти ничего не понимала, да и была не так сильно раздета. Я не знаю, но наверно глупо стесняться евнуха. Хотя почему бы и нет. Я же сама говорила, что отсутствие какого-то органа еще не лишает человека мужества.

– Ну что там? – настойчиво спросила я.

– Рана хорошо обработана, я наложу кровоостанавливающую мазь, – немного безжизненным голосом ответил Мунха.

Легкими касаниями он помазал рану.

– Давай наложим повязку, – предложил он.

– Нет, не надо. Я сам.

Мунха помолчал.

– Хорошо. Я жду за дверью. Наложи повязку потуже.

Он встал и вышел. Я встала, убедилась, что дверь закрыта. В медицине я не так бесполезна, как может показаться. Моя старшая сестра как-то очень заболела, и у нее были гнойные раны, мне приходилось ухаживать за ней, и я научилась менять повязки и обрабатывать раны. Хотя бинтовать себя раньше не приходилось.

Но если долго мучиться что-нибудь получится. Чтобы грудь было не видно я обычно ее перевязывала или носила специально привезенный из будущего корсет. Сейчас я предпочла именно его. Сверху нацепила все свои три халата, шапку и сапоги.

Мунха ждал на пороге. Когда я вышла, содрогаясь от холода, он с раздражением осмотрел меня, снял с себя шубу и вдруг накинул мне на плечи.

– Бегом к Его Величеству, давай, быстрее!

– Ага, хорошо, Мунха.

– Канцлер уже там. Так что тебе придется постараться, чтобы он ничего не понял.

Мунха ничего не сказал насчет моего пола. Это значит, что он ничего не понял? Будем надеяться на это.

========== Спасти рядового евнуха ==========

Покои императора Тогон-Тэмур-Темура. Рассвет.

В апартаментах Великого Хана и яблоку негде было упасть. Толпились не только слуги дворца, но и военные, которых привел канцлер. Мунха, держа меня за локоть, протащил сквозь людской рой. Мы оказались в чайной комнате. Главный евнух одним движением прогнал всех девушек, находящихся там. Потом склонился над ящиками с травами, смешал кое-какие из них, залил кипятком.

– Вот выпей это.

– Сейчас бы кофе долбануть, – вяло ответила я.

Мунха непонимающе уставился на меня.

– Ааа, кофе у вас еще нет, – я тут же зажала рот ладонью, а то открою Америку раньше времени.

Кстати, а это неплохая идея. Займусь этим на досуге.

– Это бодрящая настойка, выпьешь ее и пробегаешь еще несколько часов как заведенный, – пояснил Мунха.

Я послушно выпила. Евнух тем временем навел чая, страдальчески сморщил лоб, осматривая меня.

– Стоять можешь?

– Еще бы, спасибо, Мунха, ты мой спаситель.

– Спасителем быть еще не приходилось.

– Хах, Мунха, давай чай, понесу Его Величеству.

– Канцлер там.

– Не боись, прорвемся.

С подносом на руках я зашла в кабинет Тогон-Тэмура. На кушетке сидел сам император. Рядом его первая жена Олджей и вдовствующая императрица Довагер. Она приходилась теткой императору, связывали их непростые отношения. Когда было выгодно, она поддерживала его, когда нет, то кого-нибудь другого. Я знала, что этой женщине ни на грош нельзя верить. Однако хуже нее была только императрица Данашили. По крайней мере так говорили. Младшая дочь канцлера изводила весь дворец своим склочным характером и жестокостями.

Данашили оказалась очень красивой, если не сказать миловидной девушкой. Надув свои полные губки, она стояла между Тэнгиз и Далахаем, торжествующе ожидая очередное унижение своего супруга.

Сам канцлер застыл прямо перед императором.

– Ваше Величество, – глумливо сказал Эль-Тимур, – простите меня, что я так рано с визитом. Но мне довелось узнать, что во дворец проник убийца, и я помчался вам помочь.

– Убийца! – вскочила вдовствующая императрица, ее золотые украшения тревожно звякнули, – о чем вы говорите, канцлер?

– Он из ханьской секты Белый Лотос. А вы знаете, что эта секта живет тем, что собирается убить императора и всю его семью. Эти собаки ненавидят нас монголов.

Император вдруг бросил взгляд на меня, хотя я старалась не высовываться. Но что поделаешь, приказы не обсуждаются, я просеменила к столику Великого Хана и принялась разливать чай.

– С чего вы взяли, что кто-то из людей Белого Лотоса проник во дворец? – гневно спросила Олджей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.