# Миссия в ад

Дэвид Болдаччи

БЕСТСЕЛЛЕР № 1 NEW YORK TIMES.

БЕСТСЕЛЛЕР № 1 В БРИТАНИИ.

В МИРЕ ПРОДАНО БОЛЕЕ 150 000 000 ЭКЗЕМПЛЯРОВ РОМАНОВ БОЛДАЧЧИ.

Все детективы и триллеры Болдаччи стали бестселлерами. А лидирует среди них по популярности серия об Уилле Роби – настоящем мужчине с несгибаемым характером. И его напарнице Джессике Рил – убийственной красотке с горячим сердцем.

Уилл и Джессика – спецагенты, лучше которых у правительства просто нет. И хотя теперь они на плохом счету, такую небывалую секретную миссию можно поручить только им. С ней не справится больше никто, да и каждый из них по отдельности тоже. Роби и Рил даже не знают, что это за миссия, однако испытания, которые им пришлось пройти, чтобы доказать способность выполнить ее, беспрецедентны. Вскоре агентам придется столкнуться с врагом гораздо опытнее их самих – таинственной женщиной, с детства жестоко убивающей людей по приказу и готовой пойти на все ради своего верховного лидера…

Дэвид Болдаччи – настоящий классик остросюжетного жанра. Он выпустил более 40 произведений, переведенных более чем на 45 языков и вышедших более чем в восьмидесяти странах общим тиражом более 150 000 000 экземпляров; при этом каждый его роман становился международным мегабестселлером. Его имя занесено в Международный зал славы писателей криминального жанра. Романы Дэвида называл в числе своих любимых президент США Билл Клинтон. По его роману «Абсолютная власть» был снят одноименный киноблокбастер, режиссером и исполнителем главной роли в котором стал Клинт Иствуд. Также по романам Дэвида был снят популярный телесериал «Кинг и Максвелл» (2013). В довершение ко всему, в 1997 г. журнал «Пипл» включил Болдаччи в список 50 самых красивых людей планеты.

«Блестящие главные герои и продуманный сюжет гарантируют вам увлекательнейшее чтение». – Kirkus Reviews

«Один из самых успешных авторов в жанре триллера, Болдаччи попросту не нуждается в представлении». – Daily Mail

«Болдаччи словно примеряет кожу своих героев – и поражает нас глубиной своей эмпатии». – Sunday Express

«И снова вы можете произнести слова "Болдаччи", "бестселлер" и "киносценарий", не переводя дыхание». – Chicago Sun

> Тренеру Рону Акселю за то, что был мне великолепным наставником и другом

David Baldacci

THE TARGET


Copyright © 2014 Columbus Rose, Ltd. This edition is published by arrangement with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC


Перевод с английского Александра Шабрина


© Голыбина И.Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Глава 1

Тут сидели четыреста человек – и большинству не суждено было выйти до конца жизни.

А дальше их ждал ад – на остаток вечности.

Толстые бетонные стены были изрисованы уродливыми граффити, в своей откровенности не оставлявшими простора для воображения. Грязь накапливалась на них слой за слоем, как осадок в сточном колодце. Стальные решетки погнулись и искривились, но взломать их руками было по-прежнему невозможно. Отсюда случались побеги, но ни одного за последние тридцать лет – потому что бежать было некуда. Люди снаружи были нисколько не дружелюбнее, чем те, что внутри.

И у них было больше оружия.

Старик в миллионный раз закашлялся и сплюнул кровь, свидетельствующую о близости смерти очевиднее любого медицинского заключения. Он знал, что умирает, вопрос был только когда. Тем не менее он еще держался. У него оставалось одно дело, и он понимал, что другого шанса не представится.

Эрл Фонтейн казался крупным, но когда-то был еще больше. Тело усыхало из-за рака, пожиравшего его изнутри. Лицо покрылось сетью глубоких морщин под воздействием времени, четырех пачек сигарет с ментолом в день, отвратительного питания, но в первую очередь – острого ощущения несправедливости. Кожа истончилась и обвисла от десятилетий за решеткой, без солнечного света.

Он с трудом сел на кровати и обвел глазами других обитателей отделения. Их было семеро – все в лучшем состоянии, чем он. У них еще был шанс выйти отсюда на своих ногах. У него – нет. Но, несмотря на свое состояние, он улыбался.

Заключенный с койки напротив заметил его довольную физиономию и крикнул Эрлу:

– И какого черта ты лыбишься, а? Давай расскажи нам тоже, всем интересно!

Эрл позволил улыбке распространиться по всему своему широкому лицу. Он сумел это сделать, хотя боль ползла у него по костям, как будто их пилили зубчатой пилой.

– Я выберусь отсюда, Мелкий, – ответил Эрл.

– Чушь собачья, – фыркнул другой заключенный, которого тут называли Мелким – без очевидных причин. Он изнасиловал и убил пять женщин в трех округах просто потому, что им не повезло встретиться ему на пути. Власти старались изо всех сил, чтобы подлечить его и предать официальной казни, назначенной через два месяца.

Эрл кивнул.

– Выберусь отсюда.

– Как?

– В гробу, Мелкий, как и ты, тупая задница.

Эрл зашелся смехом; Мелкий покачал головой и снова мрачно уставился на трубку своей капельницы. Трубка была такая же, как та, по которой ему введут смертельное лекарство, что положит конец его жизни в камере смерти штата Алабама. Наконец он отвел взгляд, прикрыл веки и стремительно провалился в сон, как будто тренировался перед окончательным забытьем, предстоявшим ему ровно через шестьдесят дней.

Эрл откинулся на подушку и погремел цепью, пристегнутой к наручнику на его правом запястье. Цепь крепилась к ржавому, но от этого не менее прочному железному кольцу, торчавшему из стены.

– Я выберусь отсюда, – прохрипел он. – Пусть отправляют за мной своих сраных ищеек!

Его одолел новый приступ кашля, продолжавшийся до тех пор, пока санитар не подал ему воды и таблетку и не хлопнул по спине. Он помог Эрлу сесть повыше.

Скорее всего, санитар не знал, почему Эрл оказался в тюрьме, а если и знал, ему было все равно. Все в их заведении строгого режима натворили что-нибудь страшное, так что впечатлить сотрудников было невозможно.

– Давай-ка успокойся, Эрл, – сказал санитар. – Ты делаешь себе только хуже.

Эрл притих, повозился спиной на подушке, потом посмотрел на санитара:

– Куда хуже-то? Вроде как некуда.

Санитар пожал плечами.

– Всегда может стать хуже. И вообще, тебе надо было думать об этом до того, как ты сюда угодил.

Встрепенувшись, Эрл наклонился к нему:

– Слушай, парень, не подкинешь мне сигаретку? Просто сунь мне между пальцев и зажги. Я никому не скажу, что это ты дал. Клянусь всем святым… и что там еще полагается… хоть я и не очень богобоязненный.

Санитар побледнел от одной мысли о чем-то подобном:

– Знаешь, может, в семидесятом это еще бы и прокатило. Но ты же подключен к кислороду, Эрл! Одна искра, и мы все взлетим на воздух. Бум!

Эрл осклабился, демонстрируя желтые зубы, торчавшие через один.

– Пусть уж я лучше взорвусь, чем это дерьмо сожрет меня живьем.

– Да? Но мы-то еще хотим пожить. Это проблема большинства людей – все думают только о себе!

– Ну же, одну сигаретку, друг! Мне нравится «Винстон». Есть у тебя «Винстон»? Это мое предсмертное желание. Ты должен его исполнить. Вроде последнего ужина. Таков чертов закон! – Он погремел цепью. – Последнюю сигаретку. Ну, дай ее мне! – Он погремел цепью погромче. – Дай!

Санитар сказал:

– Ты умираешь от рака легких, Эрл. А откуда он у тебя, по-твоему, взялся? В этом-то все и дело. Их не зря называют раковыми палочками, на то есть чертовски веская причина. Иисус, Мария и Иосиф! С твоей глупостью тебе надо благодарить Господа, что ты протянул так долго.

– Дай мне сигарету, ты, тупой придурок!

Санитару явно надоело возиться с Эрлом.

– Слушай, у меня и без тебя хватает хлопот. Давай проведем этот день тихо, ладно, старик? Я совсем не хочу вызывать охранника. Сегодня смена Альберта, а он терпением не отличается. Проломит тебе череп дубинкой и не поглядит, что ты умираешь, а потом наврет с три короба в отчете, и никто не станет проверять. Он парень суровый, ты сам знаешь.

Прежде чем санитар отвернулся, Эрл спросил:

– Ты в курсе, почему я здесь?

Санитар хмыкнул:

– Давай-ка подумаем. Потому что ты умираешь, а штат Алабама не отпустит такого, как ты, в хоспис, даже если твое содержание здесь обходится ему в копеечку.

– Нет, я не про госпиталь. Я про тюрьму, – изрек Эрл, и его голос стал хриплым. – Дай мне еще воды. Я же могу получить воду в этом проклятом месте, да ведь?

Санитар налил воду в стакан, и Эрл с жадностью выпил ее до дна. Потом утер рот и с новообретенной энергией выпалил:

– Я попал за решетку двадцать лет назад. Сначала на пожизненное, в федеральной тюрьме. Но тут меня притянули снова, подвели под смертную казнь. Все адвокаты, эти сукины дети. Штат взял меня за задницу. И федералы им позволили. Просто отдали меня – на раз! Есть у меня права? Никаких, черт побери, если они могут так делать. Понимаешь, о чем я толкую? Все только потому, что я ее убил. В федеральной тюрьме у меня было теплое местечко. А теперь погляди на меня! Спорить могу, я заработал рак из-за этой дыры. Точно тебе говорю. Он тут, в воздухе. Повезло еще, что СПИД не подхватил.

Он задрал брови и понизил голос:

– Ты знаешь, что он тут у каждого второго.

– Угу, – пробормотал санитар, проверявший файл другого пациента в своем лэптопе. Тот стоял поверх тележки с запирающимися отделениями, где хранились лекарства.

Эрл выдохнул:

– Я торчу тут двадцать лет плюс еще почти два. Чертову уйму времени.

– Да, с математикой у тебя порядок, Эрл, – рассеянно ответил санитар.

– Первый Буш еще был президентом, но потом тот парень из Арканзаса победил его на выборах. Их как раз показывали по телику, когда я сюда попал. Значит, был девяносто второй. Как, кстати, его звали? Того парнишку. Говорили, он еще наполовину цветной.

– Билл Клинтон. И никакой он не цветной. Просто играл на саксофоне и иногда заглядывал в афроамериканские церкви.

– Точно. Он. С тех пор я тут и сижу.

– Мне было семь.

– Чего? – рыкнул Эрл, прищуриваясь, чтобы лучше видеть. Он привычным жестом погладил живот, пытаясь утишить боль.

Санитар ответил:

– Мне было семь, когда Клинтона избрали. Мать с отцом совсем растерялись – они были республиканцы, конечно, но он вроде тоже происходил с юга. Думается, они оба голосовали за него, но не хотели в этом признаваться. Да и ладно. Это же Алабама, в конце концов. Либерал тут победит, когда рак на горе свистнет. Ты со мной согласен?

– Милая Алабама, – Эрл кивнул головой. – Я тут долго прожил. Семья у меня была. Но сам я из Джорджии, сынок. Я – тамошний персик[1]. Не мальчуган из Алабамы.

– Ясно.

– Но меня отправили в местную тюрьму за то, что я понаделал в Алабаме.

– Понаделал, да. Хотя, опять же, какая разница. Джорджия, Алабама – два сапога пара. Другое дело, если бы тебя сослали в Нью-Йорк. Или в Массачусетс. Вот это правда как другая страна, черт их дери.

– За то, что я понаделал, – повторил Эрл шепотом, все еще потирая живот. – Терпеть не могу евреев, цветных и католиков. Пресвитерианцев[2] тоже не люблю.

Санитар покосился на него и с усмешкой переспросил:

– Пресвитерианцев? Они-то что тебе сделали, Эрл? Это ж все равно что ненавидеть амишей[3].

– Развизжались как свиньи на бойне, вот что они сделали, уж поверь мне. В основном, впрочем, евреи и цветные. – Он пожал плечами и вытер пот со лба углом простыни. – Но, если по-честному, я вроде ни одного пресвитерианца не убил. Как-то они мне не попадались, а то я бы не упустил возможность.

Улыбка расползлась по его лицу и достигла глаз. И по этой улыбке можно было с уверенностью сказать, что, несмотря на возраст и болезнь, Эрл Фонтейн оставался убийцей. Все еще оставался. И всегда останется – до самой смерти. Которая откладывалась слишком долго, по мнению законопослушных обывателей.

Санитар отпер одно из отделений тележки и достал какие-то лекарства.

– Ну и зачем тебе поступать так с ними, а? Они ж тебя не трогали, ни один, поклясться могу.

Эрл откашлялся и сплюнул мокроту в стакан. Пробормотал хмуро:

– Достаточно того, что они просто живут. Для меня это уже причина.

– Думается, именно поэтому ты тут и очутился. Но тебе пора бы примириться с Господом нашим, Эрл. Они же все дети Божьи. Тебе надо встать на истинный путь. Ты скоро с ним увидишься.


Эрл расхохотался во всю силу оставшихся легких. Потом успокоился, и лицо его разгладилось.

– Ко мне люди придут.

– Очень хорошо, Эрл, – сказал санитар, делая укол обезболивающего заключенному на соседней кровати. – Семья?

– Нет. Свою семью я убил.

– И почему? Они были евреи, или пресвитерианцы, или цветные?

– Люди придут меня повидать, – ответил Эрл. – Со мной еще не кончено, понял?

– Угу. – Санитар проверил карточку другого пациента. – Постарайся правильно распорядиться временем, которое тебе осталось, старик. Часики-то тикают – для всех нас.

– Сегодня придут, – повторил Эрл. – Я тут на стене отметил, погляди.

Он указал на бетонную стену, с которой ногтем сколупывал краску.

– Сказали, шесть дней, и придут повидаться со мной. Вот тут шесть отметин. С математикой у меня порядок. Башка еще варит о-го-го.

– Ну, тогда передай им от меня привет, – сказал санитар, укатывая с собой тележку.

Эрл лежал неподвижно и смотрел на дверь палаты, когда на пороге возникли двое. Оба в черных костюмах и белых рубашках, в начищенных черных ботинках. Один был в очках в черной оправе. Второй выглядел так, будто только выпустился из старшей школы. У обоих в руках Библии, лица ласковые, с заботливым выражением. Респектабельные, смирные, законопослушные граждане. На самом деле – ничего подобного.

Эрл встретился с ними глазами.

– Пришли повидаться со мной, – пробормотал он, внезапно становясь собой прежним. Когда-то у него была в жизни цель. Пускай ему оставалось недолго, она появилась у Эрла опять.

«Свою семью я убил», сказал он, но это было не совсем точно. Он убил жену и закопал ее тело в подвале под домом. Его нашли много лет спустя. Вот почему он оказался тут и был приговорен к смерти. Следовало найти место получше, чтобы спрятать труп, но ему было не до того. Он занимался делом – убивал других.

Федеральное правительство отдало Эрла штату Алабама, который судил его и приговорил к смертной казни за ее убийство. У него уже был запланирован визит в камеру смерти в тюрьме Холман в Этморе; с 2002 года в штате Алабама казнили смертельной инъекцией. Но с некоторых пор сторонники смертной казни настаивали на возвращении «Старого иcкрилы», стула, осуществлявшего последнее правосудие с помощью электрического тока.

Все это Эрла не беспокоило. Его процесс затянулся настолько, что смерть на электрическом стуле ему не грозила. Причиной был рак. Ирония заключалась в том, что по закону заключенному следовало пребывать в добром здравии, чтобы подвергнуться казни. Так Эрл избегнул быстрой и безболезненной смерти, которую природа заменила на куда более долгую и мучительную, от рака легких, запустившего свои щупальца ему в нутро. Кому-то это могло показаться справедливым; Эрл же считал, что ему чертовски не повезло.

Он помахал двоим в костюмах рукой.

Да, он убил свою жену. И еще много кого, хотя точное число уже не помнил. Евреев, цветных, может, и несколько католиков. А то и какого-нибудь пресвитерианца. Кто их разберет! У них же не было удостоверений с указанием, какой веры они придерживаются. Любой, кто вставал у него на пути, должен был умереть. А он позволял встать на своем пути как можно большему количеству людей.

Теперь он был прикован к стене и умирал. Но у него еще оставалось одно дело.

Точнее, один человек, которого следовало убить.

## Глава 2

Мужчины казались предельно напряженными. Как будто груз всего мира лежал на их плечах.

В действительности так оно и было.

Президент США сидел в конце небольшого стола. Они находились в Оперативном штабе в подвале западного крыла Белого дома. Подземный комплекс, который иногда называли «погребом», был построен при президенте Кеннеди, после фиаско в Заливе Свиней[4]. Кеннеди решил тогда, что не может доверять военным, и потребовал, чтобы его собственная разведывательная служба проверяла все доклады, поступающие из Пентагона. Пришлось пожертвовать боулингом Трумена – комплекс был построен на его месте, а в 2006 году полностью переоборудован.

При Кеннеди в Оперативном штабе дежурил всего один аналитик из ЦРУ, который заступал на двадцатичасовую непрерывную смену и спал прямо там. Позднее в комплексе разместились Департамент внутренней безопасности и кабинет главы аппарата Белого дома. Заправлял там, конечно, персонал из департамента. Пять «вахт» состояли из тридцати – или около того – досконально проверенных сотрудников, находившихся на месте 24/7. Их основной задачей было информировать президента и его приближенных по первостепенным вопросам и обеспечивать мгновенную и защищенную связь с любой точкой мира. У штаба имелся даже защищенный канал с бортом № 1, когда президент путешествовал.

Сам Оперативный штаб был огромным – там хватало места для тридцати и более сотрудников и гигантских мониторов на стенах. До ремонта все деревянные поверхности в нем были выполнены из красного дерева, но потом их заменили на экранирующие материалы – для предотвращения цифровой слежки.

Но сегодня мужчины находились не в главном зале. И не в кабинете, где проходили президентские брифинги. Они сидели в маленькой переговорной с двумя экранами на стене и рядом циферблатов, показывающих время в разных городах мира. Там стояло шесть стульев.

Занято было только три.

Президент сидел так, чтобы прямо смотреть в экраны. Справа от него расположился Джош Поттер, советник по национальной безопасности. Слева – Эван Такер, директор ЦРУ.

И больше никого. Круг посвященных пришлось свести к минимуму. Четвертый участник должен был через минуту присоединиться к ним по защищенному каналу видеосвязи. Персонал Оперативного штаба не знал ни о факте переговоров, ни об их содержании. За трансляцию отвечал один-единственный специалист, но даже он не мог ее слышать или видеть.

В обычной ситуации на таком собрании должен был присутствовать вице-президент. Однако в случае неудачи с планом ему предстояло занять президентское кресло – самому президенту, скорее всего, вынесут импичмент. Поэтому его и не пригласили. Для страны будет ужасно, если президенту придется покинуть офис, но если то же самое вынудят сделать вице-президента, это обернется катастрофой. По Конституции управление страной перейдет к спикеру Палаты представителей. То есть глава самого неорганизованного сборища в Вашингтоне внезапно займет место президента США.

Президент откашлялся и сказал:

– Это или перевернет ход истории, или вызовет Армагеддон.

Поттер кивнул, Такер тоже. Президент посмотрел на директора ЦРУ.

– Это совершенно точно, Эван?

– Абсолютно, сэр. Сейчас не время себя хвалить, но я основываюсь на разведывательных данных, полученных за три года работы, выполнявшейся в обстоятельствах максимальной сложности. По сути, беспрецедентной.

Президент кивнул и посмотрел на часы над экранами. Проверил собственные, чуть поправил длинную стрелку. Казалось, за последние пять минут он постарел на пять лет. Всем американским президентам приходилось принимать решения, способные изменить судьбу мира. Во многих смыслах требования к его должности превосходили способности простого смертного, действующего в одиночку. Но Конституция гласила, что президент может быть только один.

Он испустил долгий вздох и произнес:

– Лучше, чтобы это сработало.

Поттер сказал:

– Согласен, сэр.

– Это сработает, – уверенно ответил Такер. – И миру лучше об этом не знать.

Он добавил:

– У меня есть профессиональный список желаний, сэр. Это второй пункт в нем, сразу после Ирана. Хотя в каком-то смысле это первый.

Поттер вставил:

– Из-за атомной бомбы.

– Конечно, – подтвердил Такер. – Иран хочет бомбу. А у этих засранцев она уже есть. И они совершенствуют носители, так что вот-вот подберутся к нам. Если мы отреагируем сейчас, Тегеран наверняка призадумается. Так что мы убьем двух зайцев одним выстрелом.

Президент поднял руку:

– Я в курсе, Эван. Я читал все рапорты. И знаю, что поставлено на карту.

Экран мигнул, и из динамиков в стене послышался голос:

– Господин президент, связь установлена.

Президент открутил крышечку с бутылки минеральной воды, стоявшей перед ним, и сделал глоток. Поставил бутылку на место.

– Включайте, – коротко приказал он.

Экран снова мигнул, а потом полностью ожил. Перед ними возник мужчина около семидесяти лет, невысокий, с глубокими морщинами на загорелом лице. Ближе к волосам шла белая полоса – как раз там, где должен был располагаться козырек фуражки, защищавший от солнца. Но сейчас мужчина был не в военной форме, а в сером кителе с высоким жестким воротником.

Он смотрел прямо на них.

Эван Такер сказал:

– Спасибо, что согласились переговорить с нами сегодня, генерал Пак.

Пак кивнул и произнес на хорошем английском, хотя и с акцентом:

– Рад видеть вас так, лицом к лицу, сейчас. – Он улыбнулся, демонстрируя белоснежные коронки на зубах.

Президент попытался улыбнуться в ответ, но ничего не получилось. Он знал, что разоблачение означает для Пака гибель. Но и ему самому было что терять.

– Мы высоко ценим вашу готовность к сотрудничеству, – сказал он.

Пак кивнул.

– Цели у нас одинаковые, господин президент. Слишком долго мы находились в изоляции. Пора нам занять свое место за мировым столом. Я иду на это ради моего народа.

Такер сказал ободряюще:

– Мы полностью согласны с вашим заявлением, генерал Пак.

– Все идет как запланировано, – сказал Пак. – Вы можете приступать к действиям. Отправьте своих лучших агентов. Даже с моей помощью добраться до цели нелегко.

Пак поднял вверх указательный палец.

– Возможностей будет совсем немного. Считаное число.

Президент глянул на Такера, потом опять на Пака.

– Безусловно, для операции такого масштаба мы выделим лучших из лучших.

Поттер вставил:

– Мы совершенно уверены и в разведке, и в поддержке?

Пак кивнул.

– Безусловно. Мы передали данные вашим людям, и они их подтверждают.

Поттер посмотрел на Такера, и тот кивнул.

– Если меня раскроют… – заговорил Пак. Они все повернули к нему головы. – Если меня раскроют, я потеряю жизнь. Но ваша потеря, Америка, будет куда значительней.

Он посмотрел президенту прямо в глаза и сделал паузу в несколько секунд, очевидно подбирая слова.

– Вот почему я попросил об этой видеоконференции, господин президент. Я пожертвую не только своей жизнью, но и жизнями всех членов семьи. У нас бывает только так. Поэтому мне нужно от вас полное и абсолютное подтверждение того, что если мы действуем, то только вместе, единым фронтом, что бы ни произошло.

Казалось, вся кровь отлила у президента от лица. Ему уже случалось принимать важные решения, но никогда – такие судьбоносные, как сегодня.

Он не посмотрел ни на Поттера, ни на Такера, прежде чем ответить. Президент не сводил глаз с Пака.

– Даю вам слово, – сказал он громко и отчетливо.

Пак улыбнулся, снова показав свои идеальные зубы.

– Это я и хотел услышать. Значит, вместе.

Он отсалютовал президенту, который ответил ему таким же военным салютом.

Такер нажал кнопку на консоли перед собой, и экран опять стал темным.

Президент шумно выдохнул и откинулся на спинку кожаного кресла. Хотя в кабинете работал кондиционер, он заметно вспотел. Он смахнул каплю пота с брови. То, что они предлагали, было по определению незаконно. За такое ему точно объявят импичмент. И, в отличие от президентов, подвергавшихся импичменту ранее, против него Сенат наверняка выдвинет обвинение.

– В атаку уходит неистовый полк[5], – прошептал президент, но Поттер и Такер услышали его и оба кивнули.

Президент наклонился вперед, глядя в глаза Такеру.

– Права на ошибку нет. И если хоть капля информации просочится наружу…

– Сэр, этого не будет. Ставки высоки, как никогда, поэтому мы действуем практически наверняка. Вы знаете, что в прошлом году на него уже покушались. Когда он ехал по улице, в столице. Но та попытка провалилась. Это были другие люди, они не имеют к нам никакого отношения. И источники у них отнюдь не такого уровня. Наш удар будет быстрым и точным. Однозначно в цель.

– Вы уже выбрали исполнителей?

– Выбираем, а потом еще раз тщательно проверим.

Президент впился в него взглядом:

– Проверите? Кого, черт побери, вы хотите послать?

– Уилла Роби и Джессику Рил.

Поттер хмыкнул:

– Роби и Рил?

– Они лучшие из всех, кто у нас есть, – отрезал Такер. – Вспомните, что они сделали с Ахмади в Сирии.

Поттер сверлил Такера глазами. Он был в курсе всех деталей той миссии. А еще знал, что Рил и Роби не должны были выжить там.

Президент медленно произнес:

– С учетом прошлого Рил… Того, что она предположительно сделала. Какова вероятность, что она…

Такер перебил его. В обычных условиях это было неслыханно. Первым говорит президент. Но сегодня Эван Такер, казалось, видел и слышал только то, что хотел сам.

– Они лучшие, сэр, а нам нужны только лучшие. Как я говорил, с вашего разрешения, мы еще раз проверим их, чтобы убедиться, что они выполнят миссию на высшем уровне. Безусловно, если они не пройдут проверку, у меня есть запасная команда, почти такая же эффективная и в той же мере подходящая для этого задания. Но я голосую за Команду А.

Поттер спросил:

– Почему бы просто не отправить запасную команду? Тогда никаких проверок не потребуется.

Такер поглядел на президента:

– Но все-таки мы должны использовать их, сэр. По нескольким причинам. Которые вам, безусловно, известны.

Такер готовился к этому моменту несколько недель. Он изучил подробности предыдущей деятельности президента, в том числе на посту главнокомандующего, и даже добрался до давнишнего психологического профиля, составленного, когда он возглавлял Конгресс много лет назад. Президент был умен и талантлив – в меру. А это означало, что в его броне есть прорехи. Вот почему он никогда не покажет, что является не самым осведомленным среди присутствующих. Кто-то мог расценить это как силу. Такер же видел тут изъян, на котором собирался сыграть.

И вот время пришло.

Президент кивнул:

– Да-да, я понимаю.

Лицо Такера осталось бесстрастным, но в душе он выдохнул с облегчением.

Президент наклонился вперед.

– Я высоко ценю Роби и Рил. Но, еще раз, у нас нет права на ошибку, Эван. Так что проверяй их чертовски плотно и удостоверься, что они соответствуют идеально. Или посылай Команду Б. Я ясно выразился?

– Кристально, – ответил Такер.

## Глава 3

Уилл Роби лежал без сна, глядя в потолок. На улице лил дождь. Голова у Роби раскалывалась; боль не прошла и после того, как ливень закончился. В конце концов он встал, оделся, набросил ветровку с капюшоном и вышел из своей квартиры на Дюпон-серкл в Вашингтоне, округ Колумбия.

Почти час он шел пешком в темноте. В такую рань людей на улице почти не было. В отличие от других больших городов, Вашингтон по ночам спал. По крайней мере, видимая его часть. Правительственные кварталы – включая подземные, с бетонными бункерами, и малоэтажные, с неприметными одинаковыми зданиями, – никогда не отдыхали. Люди в них трудились сейчас так же напряженно, как при свете дня.

Трое мужчин слегка за двадцать направились в его сторону с противоположного тротуара. Роби уже заметил их, оценил и знал, чего они от него потребуют. Полицейских рядом не было, свидетелей тоже. Он не собирался тратить на них время – не имел такого желания. Он развернулся и пошел им наперерез.

– Если дам вам денег, вы уйдете? – спросил он самого высокого из трех. Парень был примерно его габаритов: под метр девяносто, весом килограммов восемьдесят, закаленный в уличных боях.

Он отбросил в сторону полу куртки: из-за пояса штанов, болтавшихся низко на бедрах, торчал черный 9-миллиметровый «Зиг».

– Смотря сколько.

– Сотню.

Парень оглянулся на своих приятелей.

– Две сотни, приятель, и можешь проваливать.

– Двух у меня нет.

– Все так говорят. А если найдем?

Он хотел взяться за пистолет, но Роби выдернул «Зиг» у парня из-за пояса и одновременно сдернул с него штаны. Тот оступился, запутавшись в брючинах.

Парень справа выхватил нож и уже в следующий миг с изумлением смотрел, как Роби сначала разоружает его, а потом укладывает на асфальт тремя короткими ударами – двумя по правой почке и одним в челюсть. Когда он повалился на тротуар, Роби добавил еще пинок в голову.

Третий так и застыл на месте.

Высокий заорал:

– Ты кто такой? Чертов ниндзя?

Роби глянул вниз, на «Зиг», который держал в руках:

– Он не сбалансирован и проржавел. Надо получше заботиться о своем оружии, или оно подведет тебя в самый ответственный момент. – Он прицелился в нападавших: – Сколько еще пистолетов?

Третий парень полез в карман.

– Брось куртку, – приказал ему Роби.

– Холодно же! И дождь идет, – запротестовал тот.

Роби наставил мушку «Зига» точно в лоб недовольному:

– Второй раз повторять не стану.

Куртка полетела на землю и угодила в лужу. Роби поднял ее и обнаружил «Глок».

– Запасные с ног, – приказал он. – Быстро.

Пистолеты оказались у него в руках, и Роби сложил их все в куртку. Глянул на высокого:

– Видишь, куда заводит жадность? Надо было брать сотку.

– Нам нужно наше оружие!

– Мне оно нужно больше. – Роби поддал ногой по луже, обрызгав водой парня, лежавшего без сознания, и тот, вздрогнув, очнулся и начал подниматься на подгибающихся ногах. Он плохо понимал, что происходит, – видимо, получил сотрясение мозга.

Роби снова наставил на них пистолет:

– В ту сторону. Все вместе. Вон в тот переулок.

Высокий внезапно заволновался:

– Эй, приятель, мы просим прощения, ладно? Но тут наша территория. Мы ее держим. И кормимся с нее.

– Кормитесь? Лучше найдите себе работу, на которой не надо тыкать пистолетом людям в лицо и отнимать то, что вам не принадлежит. А ну вперед! И без разговоров.

Они развернулись и поплелись по улице. Один оглянулся, и Роби поддал ему рукояткой «Зига» по затылку:

– Смотреть вперед! Будешь крутиться, я тебе третий глаз прострелю, аккурат сзади на башке.

Роби услышал, как у парней участилось дыхание. У всех подкашивались ноги. Они думали, что идут на расстрел.

– Быстрей! – рявкнул Роби.

Они ускорили шаг.

– Еще быстрее! Но не бежать.

Все трое с видом полных идиотов пытались двигаться быстрее, не переходя на бег.

– Теперь бегом!

Троица припустила вперед. На следующем переулке они свернули влево и пропали из виду.

Роби развернулся и пошел в противоположном направлении. Нырнул в тупик, нашел мусорный бак и швырнул туда куртку и пистолеты, предварительно опустошив обоймы. Пули он выбросил в канализационный колодец.

Спокойные моменты в его жизни выдавались редко, и ему не нравилось, когда их прерывали.

* * *

Роби продолжал идти и вскоре достиг берега Потомака. Свою прогулку он совершал не просто так. У него была цель.

Из кармана ветровки он достал какой-то предмет. Рассмотрел его, провел пальцем по отполированной поверхности.

Это была медаль – высшая награда, полученная им от ЦРУ за проявленный героизм. Роби заслужил ее, вместе с другим агентом осуществив с огромным риском для себя важную миссию в Сирии. Они едва выбрались оттуда живыми.

Собственно, кое-кто в конторе хотел, чтобы они вообще не вернулись. В первую очередь Эван Такер, ныне возглавлявший ЦРУ, который вряд ли изменил свое мнение.

Другим агентом, получившим такую же награду, была Джессика Рил. Это из-за нее Эван Такер отправил их на смерть. Рил убила людей из собственного ведомства. У нее имелась на то веская причина, но начальству было наплевать. Эвану Такеру так уж точно.

Роби задумался о том, где Рил может находиться сейчас. Они расстались не очень хорошо. Роби предложил ей свою безусловную поддержку – по крайней мере, в его собственных глазах это выглядело так. Но Рил, похоже, не оценила его жест. Отсюда и не лучшее расставание.

Он раскрутил медаль на цепочке, как пращу, не сводя глаз с темной поверхности Потомака. Дул сильный ветер, по воде бежали мелкие волны. Он прикинул, как далеко сможет забросить высшую награду ЦРУ в глубины реки, по которой проходила граница государственной столицы – на другой стороне была уже Виргиния.

Цепочка несколько раз прокрутилась в воздухе. Но бросать медаль в реку Роби все-таки не стал. Он сунул ее обратно в карман. Сам не зная почему.

Он уже шел обратно, когда зазвонил телефон. Он достал его, поглядел на экран и скорчил гримасу.

– Роби, – ответил он коротко.

На другом конце раздался незнакомый голос:

– Пожалуйста, оставайтесь на линии, с вами будет говорить заместитель директора Аманда Маркс.

Пожалуйста? С каких это пор люди из главной в мире тайной службы говорят «пожалуйста»?

– Роби?

Голос был резкий, острый, как отточенное лезвие, и Роби прочитал в нем одновременно бесконечную уверенность и желание самоутвердиться. Для него эта комбинация являлась потенциально смертельной, потому что Роби предстояло выполнять приказы этой женщины в оперативной обстановке, пока сама она сидела в безопасности перед компьютером за тысячу миль от него.

– Да?

– Вы нужны нам здесь. Немедленно.

– Вы новый заместитель директора?

– Да, судя по табличке у меня на двери.

– Задание?

– Обсудим, когда будете здесь. В Лэнгли, – добавила она. Объяснение было нелишним, поскольку у ЦРУ в округе имелось несколько локаций.

– Вы же знаете, что случилось с двумя последними заместителями? – спросил Роби.

– Просто тащи сюда свою задницу, Роби.

## Глава 4

Джессика Рил тоже не спала. И погода на Восточном побережье была не лучше, чем в округе Колумбия. Она смотрела на то, что осталось от ее дома. Собственно, она уничтожила его сама. Точнее, заложила взрывчатку, и Уилл Роби едва не погиб при взрыве. Удивительно, из каких причудливых обстоятельств порой рождается сотрудничество.

Она покрепче стянула под подбородком завязки капюшона, защищая лицо от ветра и дождя, и продолжила шагать по раскисшей земле. Волны Чесапикского залива накатывали с запада на узкий язык суши.

Она рассталась с Роби, одновременно обнадеженная и растерянная; чувство было таким тревожным, что она не знала, как его переварить. И возможно ли это вообще? Большую часть взрослой жизни работа составляла для нее весь мир. Теперь Рил не была уверена, что у нее есть работа или этот самый мир. В агентстве ее предали. Руководство хотело не просто избавиться от нее, а уничтожить.

Если она уйдет сама, то, по сути, даст им добро на то, чтобы покончить с ней раз и навсегда. Но даже если останется – какое будущее ее ждет? Надолго ли ее оставят в живых? И какую избрать стратегию, чтобы выкрутиться?

Мучительные вопросы без очевидных ответов.

Последние несколько месяцев стоили ей всего, что у нее было. Троих лучших друзей. Репутации в конторе. Привычного образа жизни.

Но кое-что она выиграла. Точнее, кого-то.

Уилл Роби, изначально ее враг, стал ей другом, союзником, единственным человеком, на которого она могла положиться, чего не делала практически никогда ранее – ни по доброй воле, ни по принуждению.

Но Роби знал, чем она дышит, не хуже нее. Он и сам жил точно так же. Это связало их навеки. Он предложил ей дружбу, предложил плечо, чтобы опереться, если понадобится.

Но часть ее предпочла отказаться от его предложения и идти дальше одной. Она еще не придумала, какими словами скажет ему об этом. Возможно, и не придется говорить.

Она подняла голову и поглядела в небо, подставив лицо дождевым каплям. Зажмурила глаза, и перед ними замелькали картинки. Это были лица людей, и все эти люди были мертвы. Некоторые – невиновные. Другие – нет. Двоих убила не она. Остальные погибли от ее руки. Одна, ее наставница и подруга, лежала в коме, от которой могла никогда не очнуться.

Все это было напрасно. Но она это сделала. И теперь ничего не могла изменить.

Она вытащила из кармана медаль на цепочке и рассмотрела ее. Медаль была точно такая же, как та, которую получил Роби. Им дали их за одну и ту же миссию. Рил спустила курок – по приказу конторы. Роби помог ей избежать практически неминуемой смерти. Они умудрились вернуться в США – к великому огорчению парочки высокопоставленных говнюков.

Это был бессмысленный жест – вручение медали.

На самом деле им хотелось проделать ей дыру в голове.

Она подошла к краю воды и посмотрела, как брызги пены падают на песок.

Потом зашвырнула медаль в залив, как можно дальше. И отвернулась прежде, чем она достигла воды. Металл не плавает. Медаль утонет за пару секунд.

Но потом она все-таки оглянулась и показала средний палец тонущей медали, всему ЦРУ и лично Эвану Такеру.

По большому счету, за этим она и приехала – выбросить медаль в залив. Когда-то это место было ее домом, насколько такое вообще возможно. Она не собиралась возвращаться сюда. Разве что окинуть мыс напоследок взглядом, получить какую-то завершенность. Но ничего не вышло.

В следующее мгновение она выхватила пистолет и резко пригнулась.

За шумом воды ей послышался новый звук.

Машина подъехала и остановилась на руинах ее прибрежного коттеджа.

Ни у кого не было никаких причин являться к ней сюда. Разве что самые зловещие.

Она перебежала к единственному укрытию, какое имелось поблизости: куче прогнивших бревен у самого края воды. Опустилась на колени и положила ствол пистолета на верхнее бревно, используя его в качестве упора. Пусть сама она почти ничего не видела, у тех людей могла быть оптика, позволяющая разглядеть все, включая ее местоположение.

Рил с трудом выделяла их темные силуэты на фоне окружающего мрака. Она сконцентрировалась на одной точке и подождала, пока все они ее пересекут. Таким образом, она насчитала четверых. Можно было предположить, что все четверо вооружены, готовы к бою и явились с единственной целью: устранить ее.

Они могли попытаться окружить ее, но сзади к ней было не подступиться – если только они не захотят прыгнуть в ледяные бурные воды залива. Она сконцентрировалась на другой точке и подождала, пока они пересекут ее. Повторяла так до тех пор, пока они не оказались на расстоянии двадцати метров от ее укрытия.

Рил не понимала, почему они движутся единой группой. Разделение при атаке – стандартная тактика. Она не смогла бы с такой же легкостью следить за несколькими группами, подбирающимися к ней с разных сторон. Но пока они держались вместе, ей не приходилось рассеивать внимание.

Она уже решала, стрелять или нет, когда завибрировал ее телефон.

Рил не планировала отвечать – не в тот момент, когда за ее задницей явилось четверо вооруженных громил.

Но это мог быть Роби. Пусть это покажется сентиментальным, но у нее появлялась возможность попрощаться с ним по-человечески, чего она не сделала раньше. А может, он решил бы отыскать ее убийц и поквитаться с ними.

– Да? – сказала она в трубку, не выпуская из другой руки «Глок» и не сводя глаз с черных силуэтов, крадущихся к ней.

– Пожалуйста, оставайтесь на линии, с вами будет говорить заместитель директора Аманда Маркс, – произнес деловитый голос.

– Какого… – начала было Рил.

– Агент Рил, это Аманда Маркс, новый заместитель директора Центрального разведывательного управления. Вы нужны нам в Лэнгли незамедлительно.

– Я сейчас немного занята, заместитель Маркс, – ответила Рил саркастически. – Но вы, возможно, об этом знаете, – добавила она резким тоном.

– Возле вашего коттеджа на Восточном побережье находятся четверо наших агентов. Поправка: возле того места, где был ваш коттедж. Их задача – сопроводить вас в Лэнгли. Не вздумайте устроить потасовку или причинить им какой-либо ущерб.

– А они не собираются причинить ущерб мне? – рявкнула Рил. – Сейчас ночь, я понятия не имею, откуда они узнали, что я здесь, и ведут они себя достаточно недружелюбно.

– Ваша слава бежит впереди вас. Поэтому они действуют с осторожностью. Что касается вашего местоположения, мы знали, что больше вам быть негде.

– И зачем я понадобилась вам так срочно?

– Вы узнаете об этом, когда приедете.

– Речь о новом задании?

– Когда приедете, агент Рил. Я не могу быть уверена, что эта линия безопасная.

– А если я предпочту не приезжать?

– Как я сказала агенту Роби…

– Вы вызвали Роби тоже?

– Да. Он в деле, агент Рил.

– И вы правда новый заместитель директора?

– Да.

– Знаете, что случилось с предыдущими двумя?

– Этот же вопрос задал мне агент Роби.

Несмотря ни на что, Рил улыбнулась.

– И что вы ответили?

– То же, что отвечу и вам. Как только окажетесь здесь.

Линия отключилась.

## Глава 5

Несколько часов спустя Джессика Рил прибыла в Лэнгли. Солнце уже встало, дождь закончился, но ее настроение не улучшилось.

Она прошла контроль и вступила в здание, которое очень хорошо знала.

В каком-то смысле слишком хорошо.

Ее отвели в комнату, где уже дожидались знакомые лица.

– Роби, – коротко сказала она, садясь рядом с ним.

– Джессика, – сказал Роби, чуть наклонив голову. – Полагаю, ты получила такое же приглашение.

– Это не было приглашение. Скорее приказ. За тобой тоже послали громил, чтобы притащить сюда?

Он покачал головой.

– Тогда, полагаю, доверия к тебе у них побольше, чем ко мне.

– Мы одинаково доверяем вам обоим, – произнес голос – дверь отворилась, и женщина чуть за сорок, с каштановыми волосами до плеч, вошла в кабинет с электронным планшетом в руках. Она была миниатюрная, не выше метра шестидесяти и не больше пятидесяти килограммов, но спортивная и крепкая, что указывало на силу, превосходящую внешние параметры.

Заместитель директора Аманда Маркс. Она пожала им обоим руки, Роби и Рил обменялись изумленными взглядами.

– Благодарю, что оба явились по первому требованию.

Рил заметила:

– Будь у меня выбор, я бы воздержалась. Но четверо парней, которых вы прислали за мной, не оставили мне других вариантов.

– Тем не менее я ценю вашу готовность к сотрудничеству, – сухо отрезала Маркс.

Роби сказал:

– Я думал, после последнего задания нам положен перерыв.

– Он был и уже закончился.

– Значит, новая миссия? – неуверенно спросила Рил.

– Пока нет, – ответила Маркс. – Будем двигаться постепенно.

– Что это значит? – спросила Рил.

– Что вам обоим требуется… я назвала бы это калибровкой.

Роби и Рил снова переглянулись. Он сказал:

– Калибруют обычно инструменты.

– Вы и есть инструменты. Нашей организации.

– И почему же нам нужна калибровка? – поинтересовалась Рил.

До этого Маркс избегала встречаться с ними глазами, даже когда пожимала им руки. Она смотрела или вниз, или им через плечо. Это обескураживало, но тактика была знакома и Роби, и Рил.

Теперь же Маркс уставилась прямо на них. Роби понял, что перед ним глаза человека, успевшего в свое время посидеть за дальнобойным снайперским прицелом.

– Вы действительно собираетесь тратить мое время и задавать подобные дурацкие вопросы? – произнесла она низким ровным голосом. Прежде чем кто-нибудь из них успел ответить, Маркс сказала: – Вы оба пошли против нас. – Она повернулась к Рил: – Вы убили одного из наших аналитиков и мою предшественницу. – Она перевела взгляд на Роби: – А вы помогли ей и защитили ее после того, как вас отправили ее устранить. И, с учетом этой ситуации, нам пришлось принимать решение: ликвидировать вас или реабилитировать. Выбор склонился в пользу реабилитации. Не скажу, что я согласна с этим решением, но мне предстоит его реализовать.

– Отчасти, видимо, потому, что мы получили от ЦРУ наивысшую награду, – вставил Роби.

– Поздравляю, – хмыкнула Маркс. – У меня в шкафу тоже такая есть. Но это давно в прошлом. Сейчас меня беспокоит только настоящее и будущее. Ваше. Вам сделано небывалое предложение. Есть люди, которые отчаянно хотят, чтобы вы облажались и в действие вступил другой план.

– Могу угадать, кто в их числе, – сказала Рил. – Ваш босс, Эван Такер.

– Но есть и другие, которые надеются, что вы преуспеете и снова станете эффективными членами нашей организации.

– А в каком лагере вы? – спросил Роби.

– Ни в каком. Я – Швейцария. Я буду заниматься вашей реабилитацией, но результат полностью зависит от вас. Мне все равно, куда все пойдет. Вверх, вниз или наперекосяк. Мне это безразлично.

Рил кивнула:

– Вы нас успокоили. Но вы отчитываетесь непосредственно перед Эваном Такером.

– В том смысле, что все здесь отчитываются непосредственно перед ним. Могу уверить вас, что вам будет предоставлена полноценная и справедливая возможность реабилитироваться. Справитесь вы или нет – зависит от вас.

Роби сказал:

– Все-таки чья это идея? Если Такера, я не представляю, как возможность может быть справедливой.

– Не вдаваясь в детали, могу вам сказать, что компромисс был достигнут на самом высоком уровне. У вас влиятельные друзья, мистер Роби. Вы понимаете, кого я имею в виду. Но есть и не менее влиятельные силы, действующие против вас обоих. – Она поглядела на Рил: – Люди, которые хотят вашей казни – за то, что вы натворили в прошлом. Остановите меня, если я выражаюсь недостаточно ясно.

Роби и Рил промолчали.

Она продолжала:

– Эти силы схлестнулись – и результатом стал компромисс. Реабилитация. Сделать или умереть. Выбор за вами. Предложение щедрое, на мой скромный взгляд.

– Не думаю, что кто-то мог перевесить президента, – заметил Роби.

– Политика – грязный, безжалостный бизнес, агент Роби. По сравнению с ней даже разведка кажется достойным делом. Конечно, президент – двухсоткилограммовая горилла, но в игре участвуют и другие крупные звери. Кроме того, у президента есть собственная повестка, которую он продвигает, а это означает, что ему приходится идти на сделки. В большой схеме вы с агентом Рил не столь важны, чтобы не использовать вас как разменную монету в своей игре. Несмотря на ваши медали. Вы понимаете?

– И что конкретно означает реабилитация в данном контексте? – спросил Роби.

– Начнем с самого начала. Вы пройдете оценку – во всех возможных смыслах. Физическом, психологическом и интеллектуальном. Мы как следует покопаемся у вас в голове. Нам надо убедиться, что в поле вы не подведете.

– Я думала, мы доказали это в Сирии, – вмешалась Рил.

– К компромиссу это не относится. То был единичный случай, но и тогда вы не последовали приказам.

– Ну, если бы мы им последовали, то оба были бы мертвы, – напомнил Роби.

– Еще раз: меня это не волнует. Из-за того, что вы не последовали приказам, происходит то, что происходит сейчас.

Она включила свой планшет и застучала по экрану. Роби заметил, что ее ногти подстрижены очень коротко и на них нет ни следа лака. Снова у него перед глазами встал образ снайпера.

Она подняла на него глаза:

– Вы получили серьезные ожоги руки и ноги. – Она глянула на Рил: – По ее вине, хотя никто ей этого, конечно, не предъявляет. Как они сейчас?

– Никуда не делись.

– Не очень хорошо, – сказала Маркс. – Дальше, вы оба спрыгнули с движущегося поезда. Уверена, это было весело.

– Гораздо веселей, чем альтернатива, – ответила Рил.

Маркс продолжала:

– Вы потеряли нескольких друзей в ходе этого… скажем так, приключения. Понимаю, вы вините агентство в их смерти.

– Ну, часть вины действительно на нем. Не представляю, на кого еще ее можно свалить.

– Чтобы успешно реабилитироваться, вам придется забыть об этом, – отрезала Маркс. Она опять посмотрела на Роби: – Вас послали за Рил. Вы нашли ее, но не остановили. Вместо этого вы с ней объединились против агентства и его приказов.

– Я следовал своей интуиции и оказался прав.

– Еще раз: в процессе реабилитации вам придется решить, на чьей вы стороне, Роби. В следующий раз интуиция может вас подвести. И куда это заведет вас и контору? – Она не стала дожидаться ответа и продолжила: – Реабилитация будет нелегкой для всех нас. Я буду с вами на каждом этапе. Вы можете в любой момент выйти из программы.

– И что тогда? – быстро спросила Рил.

– Против вас будут приняты соответствующие меры.

– То есть я предстану перед справедливым судом, защищенная презумпцией невиновности? – поинтересовалась Рил.

Маркс пронзила ее взглядом:

– Я не сказала юридические меры, не так ли?

– То есть «сделай или умри», так? – встрял Роби.

– Называйте это как хотите. Но выбор исключительно за вами. И каков же он?

Роби и Рил в очередной раз переглянулись. Потом Рил кивнула. Роби сделал то же самое.

– Вот и правильно, – сказала Маркс.

– Где будет проходить реабилитация? – спросила Рил.

– О, простите, я разве не упомянула?

– Нет, не упомянули, – натянуто ответила Рил.

– В одном месте, которое вам хорошо известно.

Она сделала паузу, посмотрела сначала на одного, потом на другую.

– В Пекле, – сказала Маркс с легкой улыбкой. – Мы отправляемся через двадцать четыре часа.

## Глава 6

– Сколько тебя не будет? – спросила Джули Гетти.

Роби смотрел в свою тарелку. Он ответил не сразу. Они сидели в забегаловке в Вашингтоне, поблизости от школы, где шестнадцатилетняя Джули училась. У Роби оставалось около восьми часов до момента, когда им с Рил надо было отправляться в Пекло. Джули пришла в восторг, услышав его голос в телефоне, но этот восторг стремительно пошел на убыль, когда она узнала, что он хочет попрощаться – по крайней мере, на некоторое время.

– Пока не знаю, – сказал Роби, гоняя еду по тарелке. – Мне не сообщили, – уточнил он.

– И ты, конечно, не имеешь права говорить, куда едешь, – раздраженно заметила она.

– Это… тренировочный лагерь.

– Зачем тебе тренироваться? Ты вроде и так хорош в том, что делаешь, Уилл.

– Это типа возвращения в колледж, ну, для повышения квалификации. Многие профессионалы так делают. – Он поколебался. – Даже в моей сфере.

Она критически оглядела его. Он не менее старательно избегал ее взгляда.

– Ты едешь один? – спросила Джули.

Он покачал головой:

– Нет.

– С тобой едет эта женщина? Джессика?

Роби поколебался, прежде чем ответить.

– Да.

– Так у вас неприятности?

Роби бросил на нее короткий взгляд. Она встретила его с выражением, показывавшим, что удивление изображать ни к чему.

– Я провела с тобой немало времени, Уилл. Когда люди пытались убить нас. Когда ты был не в настроении. Когда не было никакого выхода, но ты все равно придумывал, как выбраться из ловушки.

– К чему ты ведешь? – спросил он с искренним любопытством.

– Сейчас по тебе видно, что ты не знаешь, как выпутаться. А это тебе несвойственно. Значит, дело по-настоящему плохо.

Роби ничего не ответил. Джули играла соломинкой в своем стакане с напитком. Она сказала:

– Я читала в газетах про Ферата Ахмади. Того сумасшедшего сирийца, который хотел захватить власть. Его застрелили. А убийц так и не нашли.

Роби хранил молчание.

– Нет смысла спрашивать, не вы ли с Джессикой приложили к этому руку, потому что ты так и будешь тупо таращиться на меня. Но если это вы, то миссия, похоже, удалась. Значит, дело в другом. Это связано с Джессикой?

– Почему ты спрашиваешь? – резко сказал Роби.

– Потому что у тебя в агентстве все складывалось прекрасно. Пока не возникла она.

– Я не могу обсуждать это с тобой, Джули.

– Видишь ли, она мне нравится. Я считаю, она хороший человек.

– И я тоже, – сказал Роби, не успев опомниться.

Джули улыбнулась:

– Круто.

– Что?

– Ты дал слабину в моем присутствии. Значит, она тебе по-настоящему небезразлична, – добавила она более серьезным тоном.

– Я понимаю ее и знаю, через что она прошла, – дипломатично ответил Роби.

– Так она твой друг?

– Да.

– Ты должен заботиться о своих друзьях, Уилл.

– Я стараюсь, Джули. Очень стараюсь.

– Ты когда-нибудь освободишься от всего этого дерьма?

– Хотел бы я сам это знать.

* * *

После того как они вышли из забегаловки и Роби подбросил Джули до дома, у него зазвонил телефон. Это была Рил.

– Думаю, нам надо поговорить.

– Хорошо.

– Но за тобой следят, а нам нужна приватность.

Роби глянул в зеркало заднего вида. Он увидел машину, следовавшую через две от него.

– Ладно, посмотрю, что я смогу сделать.

– Не утруждайся. Я сама.

– Так ты тоже здесь?

– Неужели надо спрашивать? Как Джули?

– Беспокоится. Где ты хочешь встретиться?

– На случай, если нас подслушивают, на нашем месте под дождем.

– Понял.

– Перестройся правее. И сверни в первый переулок.

Роби нажал на «отбой» и прибавил скорости. Перестроился вправо. «Хвост» сделал то же самое.

Он увидел переулок и резко вывернул руль, отрываясь от «хвоста». В зеркале заднего вида он увидел, как из переулка начал выезжать минивэн, заблокировав дорогу.

Раздался скрип тормозов, потом долгий гудок.

– Отлично, Джессика, – пробормотал Роби себе под нос.

Он нажал на газ, сделал несколько поворотов, выскочил на Конститьюшн и проехал монумент Вашингтона, больше не в лесах после землетрясения, освещенный, как Эйфелева башня. Кто-то решил, что лучше оставить его так.

Пять минут и столько же поворотов спустя он подъехал к тротуару, вытянул ручник, заглушил мотор и вылез из салона. Прошел к машине, припаркованной впереди, и скользнул на пассажирское сиденье. Джессика Рил завела мотор и тронулась с места.

– Куда? – спросил он.

– Никуда. Просто лучше, чтобы мы ехали, пока разговариваем.

– Разговариваем о чем?

– О Пекле.

– Мы оба там были, Джессика.

– И ты хочешь вернуться?

– Не думаю, что у нас есть выбор.

– У тебя есть, Уилл. Им нужна только я. И я поеду. А тебе не обязательно.

– По-моему, это пакетное соглашение.

Она свернула к обочине и резко затормозила.

– Слушай, если ты думаешь, что оказываешь мне услугу, отправляясь со мной, то ты ошибаешься. Ты только добавляешь мне головной боли.

– С каких пор я – твоя головная боль?

– Ты понял, о чем я. Будет лучше, если я поеду одна.

– А если меня убьют за то, что я остался? По-твоему, и это тоже лучше?

– Тех двоих убила я, Роби, а не ты. Ты можешь заключить сделку. Обратись к своим. Они обеспечат тебе прикрытие. Бога ради, сам президент на твоей стороне!

– Но что, если я хочу поехать в Пекло?

– С какой стати тебе этого хотеть? Только не говори, что ради меня, потому что я только сильней разозлюсь.

– Тогда я еду ради себя.

– Это полная чушь!

– Я хочу узнать, в той ли я форме, что и раньше, Джессика. Пекло мне это скажет.

– Оно может тебя убить.

– Ну, если я не справлюсь там, то в поле уж точно.

– Ты слышал Маркс. Она станет давить на нас обоих. Это не будет честной оценкой, что бы она ни говорила. Эван Такер уж позаботится!

– Мне плевать.

– Роби, нельзя плевать на такое. У тебя только одна жизнь.

– Теперь ты несешь чушь. Каждый раз, выходя за дверь, я рискую своей одной жизнью.

– Эван Такер уже нацелился на нас однажды и промахнулся. Это его второй шанс. И я сомневаюсь, что он допустит ту же ошибку. В отличие от Сирии, Пекло он контролирует полностью, как и все, что там происходит. Я сильно подозреваю, что там произойдет «инцидент», в результате которого мы оба погибнем.

– Ну, если мы будем там вдвоем, ему придется приложить вдвое больше усилий, чтобы разделаться с нами.

– Он это сможет.

– Тебе не помешало бы немного оптимизма.

– А тебе не помешало бы вытащить голову из задницы.

– Я так и сделаю, Джессика.

– А что насчет Джули? Просто бросишь ее?

– Нет, я сделаю все возможное, чтобы выбраться оттуда и снова ее увидеть. Но у меня есть работа. И я в ней хорош. И собираюсь дальше ею заниматься. А одновременно жить нормальной жизнью – насколько это возможно, пока я ею занимаюсь.

– Это невозможно, и ты, черт побери, это знаешь.

Он покачал головой:

– Тебе правда надо поработать над формированием позитивных взглядов. Единственное, что я знаю наверняка, – завтра мне надо ехать. Так что просто отвези меня назад к моей машине. Я должен собрать вещи и хоть немного поспать.

Она высадила Роби возле его машины. Пока он вылезал, Рил бросила напоследок:

– Ты самый утомительный тип из всех, кого я встречала в жизни.

– Тебе надо побольше общаться с людьми.

Она фыркнула, но потом, несмотря на раздражение, улыбнулась:

– Зачем на самом деле ты это делаешь?

– Просто вспомни дождь, Джессика. То, что я тогда сказал, остается в силе.

– Что ты всегда будешь на моей стороне?

– Как ты понимаешь, сделка не односторонняя. Того же я жду от тебя. Только так мы сможем выжить. – С этими словами он захлопнул дверцу.

## Глава 7

Эван Такер смотрел на нее через стол. Они находились в ЦОСИ в Лэнгли. Технически Лэнгли и был одним сплошным ЦОСИ, или Центром обработки секретной информации, но Такер стал чуть ли не параноиком и потребовал дополнительной защиты от любопытных глаз и ушей в замочных скважинах.

За прошедший месяц он еще раздался в талии и заметно поседел. А после встречи с президентом в Оперативном штабе как будто постарел на несколько лет.

Аманда Маркс спокойно встретила его взгляд.

– Значит, дело на мази? – спросил Такер. – Я сказал президенту, что да.

– Они оба дали согласие, так что я подтверждаю – мы начинаем.

– Как будто у них был выбор, – пробормотал Такер.

– Вообще-то был. Пусть и не огромный.

– И вы приглядите за ними – так, на всякий случай. Они скользкие, Маркс, поверьте мне. Знаю по собственному опыту.

– Уверена, это так, сэр. Признаться честно, сегодня вечером мы ненадолго потеряли их. Похоже, они хотели перекинуться парой слов наедине.

Такер подскочил на стуле.

– Вы их потеряли? – воскликнул он.

– Временно, директор. Потом они разделились, и мы восстановили наблюдение. Роби у себя в квартире, а Рил остановилась в отеле.

– Больше такого не допускайте. У вас карт-бланш в том, что касается денег, которые вы можете швырять в эту крысиную нору, Маркс. Делайте все, что нужно. Только не потеряйте их опять.

– Поняла. Могу я задать вам вопрос, директор?

– Слушаю.

– Каких именно результатов вы ждете?

– Они же едут в Пекло.

Маркс кивнула, скрестила ноги и положила руки на колено.

– Это я понимаю. Но какова цель их пребывания там?

– Прогоните их через ад. Настоящий ад. Я хочу убедиться, что они по-прежнему в форме. И я говорю не просто о том, чтобы стрелять в цель или надирать людям задницы. Глядя на их послужные списки, я не сомневаюсь – тут они любому сто очков вперед дадут. Но это не должно стать для вас основанием, Аманда, чтобы дать им послабление. Ни на йоту!

– Можете быть уверены, послаблений не будет. Я два года работала тренером в Пекле. Я никому не даю спуску, в первую очередь самой себе.

– Больше всего меня заботит, – начал Такер, – что происходит вот здесь. – Он постучал пальцем по виску. – Вы в курсе, что сделала Рил?

– Мне известно предположение.

– Это не предположение! – рявкнул он. – А факт. И она созналась.

– Да, сэр, – быстро вставила Маркс.

– Роби послали за ней, но он не подчинился приказу и объединился с Рил. При любом другом сценарии они оба сидели бы сейчас в тюрьме. Черт возьми, Рил следовало казнить за измену.

– Я понимаю, сэр. Но люди, которых она убила, они ведь тоже были предателями?

– Их вина не доказана. Это как раз предположение, причем основанное на куда менее надежной информации.

– Прошу прощения, но я говорила с СПНБ Поттером и…

– Поттер только вступил в должность и понятия не имеет даже, где в Белом доме гребаные туалеты! Он советник по национальной безопасности, Маркс. И работает на президента. А вы – вы работаете на меня.

– Безусловно, – подтвердила она. – Что возвращает меня к вопросу: чего мы хотим добиться в Пекле?

– Если они его пройдут, то получат задание, которое в настоящий момент прорабатывается. Миссия миссий, и я должен знать, что они готовы к ней, потому что права на ошибку нет.

Она посмотрела на него с любопытством:

– У нас много команд, обученных для миссий подобного рода.

– Я сообщил президенту, что мы готовим для нее Роби и Рил. Поэтому так мы и сделаем.

– Значит, вы хотите, чтобы они прошли Пекло, сэр?

Такер хитро покосился на нее:

– Я тут ничего не решаю. Они либо пройдут, либо нет. Все зависит от них.

– Как скажете, сэр.

Такер снял очки, положил их на стол и потер глаза:

– Но раз уж мы говорим откровенно, вы должны поставить их на самую грань. И не останавливаться на этом. Если сможете сломать их, сломайте. Потому что в этом случае в поле они мне не понадобятся. Не подойдут для этой миссии. И в дело вступит Команда Б.

– «Если» здесь не подходит. Я могу сломать кого угодно, директор.

– Одна из причин, по которым я выбрал вас.

– И сделали своим заместителем?

– Верно. – Он опять постучал пальцем по виску, потом приложил ладонь к груди. – Вот что имеет значение, Аманда, – голова и сердце. Если они не с нами, не со мной, то они против нас. Против меня. Я не могу позволить своим агентам срываться с катушек; и мне плевать, что у них за причины и оправдания. Срывы приводят к международным инцидентам. Международные инциденты могут вовлечь эту страну в ненужные конфликты. Только не в мою смену!

– Но, похоже, они старались избежать как раз такого международного инцидента, – заметила Маркс. – И у них получилось. Думаю, именно поэтому у них такие влиятельные союзники, начиная с человека в Овальном кабинете.

– Я это знаю, спасибо. Но сегодняшний друг завтра может стать врагом. Все зависит от того, что произойдет на земле.

– А ситуацию на земле можно подкорректировать, о чем вы наверняка тоже знаете.

– Просто делайте свою работу, и посмотрим, что будет.

– Значит, никаких поблажек?

– Если они пройдут, то получат задание. Самое трудное из всех, что им приходилось выполнять. Так что им придется рвать задницы, чтобы справиться. А если они сгинут в Пекле, что ж, это их проблема.

Маркс поднялась:

– Поняла вас, сэр.

– Правда поняли?

Вопрос ее обескуражил.

– Я на вашей стороне, директор.

– Я думал, что и другие были на моей стороне, а оказалось – нет.

– Не совсем понимаю, кого вы имеете в виду. Я только вступила в должность и…

– Хватит разговоров, Маркс. Мне нужны ежечасные отчеты о том, как справляются мои протеже. Проследите, чтобы я получал их.

– Будет сделано, сэр. – Она развернулась и вышла.

* * *

Как только дверь закрылась, Такер поднялся и налил себе выпить из маленького бара в шкафчике за рабочим столом. Бар в кабинете начальника ЦРУ напоминал о временах холодной войны. Но ему было наплевать. На этой работе не обойтись без глотка спиртного время от времени. Если совсем откровенно, то достаточно часто.

Он неоднократно представлял себе, как однажды встанет на собрании анонимных алкоголиков и скажет: «Я Эван Такер. Моя работа – обеспечивать безопасность американцев. И я отчаянный алкоголик».

Он снова сел за стол.

Тучи над ним сгущались, и он это знал. Кто-то просветил Рил и Роби насчет миссии в Сирии. Предупрежденные, они воспользовались информацией и избежали предуготовленной им судьбы. Это сделал кто-то из своих. Такер подозревал, кто это мог быть. Но ему требовалось нечто большее, чем подозрения. И он собирался добраться до предателей.

Как и до двух непокорных агентов.

Он посмотрел на дверь, в которую несколько минут назад вышла Аманда Маркс.

Он притащил ее сюда в первую очередь потому, что у нее была репутация одновременно стервы и преданного служаки, которую она неоднократно подтверждала. Хотелось верить, что подтвердит и на этот раз. А если нет, можно назначить ее в какой-нибудь медвежий угол, откуда она никогда больше не высунет носа.

Но по большому счету, она его не волновала. В отличие от Роби и Рил. В Джессику Рил он целил в первую очередь. Это она застрелила его предыдущего заместителя и аналитика – пальнула в спину.

Изменница. Предательница. Не заслуживающая прощения.

Такера не интересовали ее мотивы. Для этого есть суды, а в них судьи и присяжные. А еще палачи. Рил же взяла на себя все эти роли. А потом перешла сразу к казням. И ей позволили разгуливать на свободе – даже вручили медаль.

От такой несправедливости Такер скрипнул зубами.

Что же, он располагает влиянием и ресурсами. И сделает так, чтобы они понесли заслуженную кару. Роби тоже – раз он такой идиот, что связался с ней.

В действительности Такер знал, что миссию, скорее всего, будет выполнять Команда Б. Шансы, что Роби и Рил не справятся в Пекле, он оценивал очень и очень высоко. Так что если справедливость не может восторжествовать в зале суда, кара настигнет их на пустошах Северной Каролины.

Такер ставил все на свой план. То, что они задумали с генералом Паком, сулило стать вершиной его карьеры. Или полным крахом. Они собирались пойти против закона, хоть президент на это и подписался. Такер был уверен, что у нынешнего хозяина Овального кабинета для такого кишка тонка, но президент его удивил. Что же, жребий брошен. Пути назад нет.

В идеальном мире миссия удалась бы, а Роби и Рил канули в Лету.

В идеальном мире. Единственная проблема в том, что его мир совсем не идеален.

Он покрутил бокал в руке, отпил глоток, откинулся на спинку кресла. После долгого дня, когда он обеспечивал стране безопасность. Он делал грязное, отвратительное дело. И все, кто в этом участвовал, были замараны по уши.

«Включая меня, – думал Эван Такер. – В первую очередь».

## Глава 8

Эрл Фонтейн сел на кровати и испустил удовлетворенный вздох.

Визит прошел отлично. Двое мужчин оправдали ожидания, которые сложились у Эрла, когда они впервые на него вышли. Он сам немного удивился, что их пропустили к нему, но, видимо, тюремное начальство больше не считало его опасным – он ведь был стар и умирал в мерзком тюремном госпитале.

# Примечания

1

Персик – символ Джорджии, официальное прозвище которой – Персиковый штат.

2

Пресвитерианство – протестантская конфессия, основанная на британском умеренном варианте кальвинизма.

3

Амиши (амманитство) – распространенная в основном в Северной Америке протестантская конфессия, ведущая происхождение от европейского меннонитства, члены которой исповедуют пацифизм и ненасилие и ведут скромный и архаический образ жизни.

4

Имеется в виду неудачная попытка свержения режима Ф. Кастро, предпринятая в апреле 1961 г.

5

Слова хрестоматийного стихотворения А. Теннисона «Атака легкой бригады» в пер. Ю. Колкера.