Адель Кейн
Полдень Грифона. Книга 2

Для тех, кто сомневается в своих силах и хочет сдаться, – не сдавайтесь.

Я верю в вас так же сильно, как в меня верят мои родители.

Все получится!

В оформлении книги используются иллюстрации автора

© Адель Кейн, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Тьма стала заточением. Глубокая, бескрайняя пустота – привязью.

Видимый мрак и бескрайний простор угнетали его существо, они уничтожали понятие страха и хоронили покой. В этой беспросветной, незыблемой обители без стен и окон ему было дико и холодно. Так ли должно быть в месте, куда проваливаешься в кошмаре?

Порывы несуществующего ветра покачивали его душу в невесомости, холод безводных глубин холодил плоть, которой уже многие годы не было на костях. Но остались ли сами кости? День смешался с ночью, добро поменялось местами со злом, луна стала солнцем, вода обратилась огнем.

Сколько времени прошло со дня заточения? Он не знал и был очень зол… Но впоследствии гнев сменился страхом. Мрак темницы поглотила боязнь, и на ее месте осталось бесчувствие. На почве равнодушия появилась обида. Она расцвела, как цветок, и раскрыла страшную злость. И та превратилась в ярость.

Обретя цель, он скитался по бескрайним просторам, разгоняя пустоту. На пути встречались такие же неведомые, потерянные сгустки, у которых не было ни глаз, ни пастей, ни когтей. Но он прорывался сквозь них, разгоняя злостью и гневом, и в страхе они, безликие, расступались. Бездонную тишину нарушал испуганный стрекот и утробное завывание.

Многие годы он рыскал, изучая пустоту от лоскута до завихрения мрака, но не нашел ни успокоения, ни смирения. За все это время оковы стали почти родными. Но вдруг темнота пошатнулась…

Ветер переменился. Повеяло колючим бризом над мертвой водой. Из глубины то ли груди, то ли пасти вырвался стрекот, напоминая, что где-то там есть еще голос. Наконец, тьму пересек тонкий порез, и мрак расступился. Все неведомое замерло, безликие затаились, и он застыл вместе с ними.

Черноту пронзила тонкая полоса яркого цвета. Светлые лучи разрезали лоскуты привычного мрака, светлыми дорожками уходя в бесконечную темноту. Почувствовались запахи, легко всколыхнув воспоминания: сырость дождя, влажность травы, сладость крови.

Бескрайнее заточение загудело: безликие взвыли. Остервенело и жадно поток бесполых сгустков неудержимо рванул к светлому порезу, и он, не думая уступать в борьбе, вместе с ними бросился туда.

Яростно и безжалостно он прорывался вверх, извиваясь вокруг светлых лучей. Не позволяя прочим безликим себя обогнать, он клацал пастью, вспоминая, что у него были зубы. Не разрешая проскочить перед собой, он махал руками, зная, что где-то там были когти. Безликие, такие же как он, но многим меньше, слабее и младше, боязливо сторонились.

Свет стал почти обжигающим! Он с остервенением устремился вперед, вырываясь, наконец, из глубины. Оковы из мрака тут же растворились в свете Денного Миира, вихрями рассыпавшись в воздухе. Но этого было мало. У него по-прежнему не было кожи, чтобы почувствовать прикосновение дождя, не было легких, чтобы потянуть сырой воздух. Не упуская свой шанс, он жадно бросился к единственному, что могло удержать его в этом Миире.

Новая клетка сомкнулась вокруг него, но это больше не было заточением…

Его сердце сжалось, раздался удар. Веки раскрылись, и глаза обожгло ярким дневным светом. Легкие свело от нехватки кислорода. Его грудь поднялась, требуя вдоха, и он жадно раскрыл рот, втягивая воздух. Натянулись волокна под кожей, свело мышцы. Такой была жизнь прежде?

Неведомые чувства вгрызлись в тело, наполняя касаниями былую бесплотность. Это было забытое чувство, давно покинувшее его ощущение причастности к Денному Мииру. Непривычно и дико, но тело прошиб лихорадочный озноб: этого так не хватало все эти годы. Тысячелетия.

У него еще не было силы и никакой власти. Он был страшно слаб и беспомощен. Однако черная клеть осталась в далеком прошлом, этого было достаточно.

В будущем ждала только месть.

Часть I
Штиль

Глава I
Знакомство с кошмаром

Кровь залила правую часть лица, обжигая покрасневшую от холода кожу. Он почти ослеп. Дернув эфес меча вверх, Лоран вырвал лезвие из чужой плоти и оттолкнул от себя тело противника. В воздух брызнула темная жидкость. Багровые капли ярко выступили на фоне едва подкравшейся зимы, которая трусовато покрыла тонким слоем снега траву под ногами. Как налившиеся ягоды, кроваво-красные бисеринки разлетелись в разные стороны и осели на коже и металле доспехов. Мерзость.

Вражеский хрип резко оборвался. Из пасти изверглись остатки слюны, и тело противника повалилось в грязь под сапогами, проливая на землю больше кровавой массы. Скривившись, Лоран сделал шаг назад, затем еще, пока плечом не врезался в крупный осколок рифового камня.

– Гнилье… – процедил он.

Вскинув руку, Лоран небрежно стер с лица чужую кровь и сделал вдох, затем размеренный выдох, наблюдая за тем, как теплый воздух сбивается в пышный клубок и распадается завихрениями.

Было еще рано для такого холода, снег не должен был прийти так скоро, но каждое утро на протяжении последних дней земля покрывалась белой броней тонкого льда. Воздух резал щеки. Однако снег не задерживался надолго в окрестностях лагеря, каждую ночь погибая под сапогами, кровью и трупами.

Сквозь настойчивый лязг металла и крики отчетливо послышались стремительно приближающиеся шаги. Лоран крепче стиснул рукоять меча, готовый встретить новую тварь, как вдруг рядом возник Теневой страж.

– Они прорвались через западный фланг обороны! – завопил мужчина. – Их полчища посыпали к лагерю!

Лоран ослабил хватку на эфесе меча и мотнул головой, откинув со лба пряди волос. Выходит, Бардос был прав на этот счет? От злости и усталости у Лорана задрожали мышцы. В глубине души зародился смешок, но вырвался он неконтролируемым гневом.

– Твою мать!.. – во весь голос выругался он. – Поганое гнилье… Они вырыли свои червоточины в холмах на севере, чтобы отвлечь нас! – Лоран метнулся к валяющемуся телу и, схватившись за трухлявый лоскут одежды, вскинул пепельно-серый труп склизкого гоблина одной рукой. – Тупоголовая пещерная погань… Да, они умнее нас, чтоб их… – Он отшвырнул тело подальше и повернулся к рыцарю.

– Поезжай к северному посту и скажи, чтобы на юг послали побольше сил.

– Но если мы пошлем поддержку на другую сторону и откроем север, то фланг ослабнет, и тогда…

– Бестии появились с севера, а посыпали с запада, с востока же им никак не подойти, там обрыв и почва тверже. Чтобы обойти восточную часть, им нужно больше времени… Гоблины пытаются взять нас в кольцо, поэтому следующий ход вполне очевиден, так что захлопни пасть и отправляйся сперва к северному, потом к западному флангу с сообщением: следующий удар придется по югу, мы должны обеспечить его должной поддержкой.

– Есть! – Рыцарь кивнул и бросился прочь, чавкая грязью под сапогами.

Проводив его взглядом, Лоран наспех вытер лезвие меча о штанину и, сложив пальцы, громко свистнул в темноту. Протянулось мучительное мгновение, прежде чем из ниоткуда выскочил крупный дымчато-серый тяжеловоз.

– Надеюсь, ты еще не всех пещерных мразей копытами подавил, здоровяк? – Потрепав Тайфуна по носу, Лоран вскочил в седло.

Перехватив поводья поудобнее, он пришпорил коня и во весь опор погнал Тайфуна к южной границе. Сейчас решающим фактором было время. Лоран знал, что нужно успеть встретить тварей у червоточин прежде, чем все они выползут из недр земли. Если они успеют разбежаться в разные стороны, эта ночь может стать для Грифонов последней.

Со дня, когда было снято проклятие Одханы и Фелтдермиир устоял, прошла всего неделя. За это время колыбель, сдерживающая тварей Нижнего Миира, полностью раскрылась, высвободив полчища бестий. В конечном счете Сайрус оказался прав.

Первая атака на остров произошла в ночь после Переломного дня – так народ окрестил тяжелое время, когда было снято проклятие Одханы. Великий Гринфордт не успел оправиться после череды землетрясений и падения замка, и на королевство повалился очередной град неприятностей. Лорану едва удалось отразить первое вторжение бестий, как наступил новый день, а за ним пришла ночь и очередное вторжение. Под луной Грифоны вели ожесточенную схватку за жизнь, под солнцем – лечили раны тем, кто выжил.

Вдруг сквозь оглушительный шум раздался недовольный храп Тайфуна. Грозно заржав, конь круто вздыбился и ударил передними копытами. Тут же раздался знакомый звук треснувших костей, за которым последовал дикий визг. Стоило ему стихнуть, под ноги тяжеловоза упало тело гоблина. Недолго попереминавшись, Тайфун втоптал бестию в рыхлую землю и пустился во весь опор дальше.

Вокруг становилось все жарче. Твари встречались чаще и наступали с боков, подтверждая опасения относительно юга. Нужно было успеть к границе до того, как основное скопление бестий вырвется на поверхность. Лоран перехватил меч поудобнее, крепко стиснув рукоять левой рукой.

После того как Самаэль отрубил ему палец, пришлось снова учиться пользоваться пером и уверенно держать меч. Но прошло еще слишком мало времени. Перо не лежало в руке, а клинок просто вываливался из ладони и приносил нестерпимую боль, отчего пришлось сделать ведущей рукой левую. Лорану была противна собственная слабость, но он продолжал пытаться. К тому же научиться жить без пальца было куда проще, чем быть готовым к жизни без руки вовсе. В этой участи Лоран не завидовал Бардосу.

Неожиданно с левой стороны прилетел удар, и ногу пронзила острая боль. Все тело будто прожгла молния! Не глядя, Лоран ударил мечом и услышал скулеж. В сапог тут же полилась жидкость. От мерзких ощущений появилось желание брезгливо дернуть ногой, чтобы избавиться от непрошеной ноши. Вместо этого Лоран вогнал меч по самую рукоять в склизкую тушу мрази. Разжав пасть и выпустив из захвата его плоть, гоблин сполз с меча и упал на землю, оставшись где-то позади Тайфуна. Конь грозно всхрапнул и помчался быстрее.

Крепко держась за поводья одной рукой, второй Лоран потянулся вбок и ощупал ногу, пытаясь оценить ущерб, нанесенный зубами гоблина. От прикосновения к ране боль пульсирующим потоком пустилась вверх по всему телу. Пальцы поймали струйки крови. Прошипев сквозь плотно сжатые зубы, Лоран отдернул руку. Благо кость уцелела, но боли от этого меньше не стало.

На горизонте появилось скопление огней, Тайфун ускорился, и скоро стала отчетливо видна груда рифовых камней и мельтешение рыцарей впереди, которые бились с редкими тварями. Слава духам-защитникам, пока пост стоял относительно невредимым. Значит, основная часть бестий еще не вырыла ходы на поверхность. Но откуда они решат ударить в этот раз?

Лоран пригнулся ниже к холке Тайфуна, надеясь успеть к посту до того, как там станет нестерпимо жарко, но с боков, завидев его приближение, как мотыльки на свет, потянулись гоблины, пришедшие с запада и севера. Они выскакивали из-за камней, из-под ухабов и кочек, и скоро их стало слишком много. Лоран рубил не глядя, рассекал клинком воздух и отбивался ногами. Его серебряные доспехи полностью покрылись слизью и кровью, даже внутренние одежды пропитались мерзкой жидкостью до последней нитки. Было ужасно неудобно маневрировать в тяжелой одежде. Гоблины брали верх не силой удара, а скоростью и прытью, в чем Теневые стражи, не подготовленные к битве с подобным противником, им порядком уступали.

Тут и там мелькали рыцари, но чаще мертвыми – лежали в грязи с разорванными глотками и содранными лицами. Уцелевшие всадники теснили тварей, слава духам-защитникам, половина атакующих бестий дохла под копытами лошадей. Но сколько бы гоблинов ни подавили Теневые стражи, с каждой атакой количество новых покрывало погибших. Где именно в такой массе они ютились и как размножались, еще не удалось определить. Бардос без сна корпел над книгами последние дни, выискивая все доступные сведения о тварях, которых до определенного момента искренне считал выдумкой – пока те не начали нападать регулярнее, чем шли осадки, – но ничего полезного библиотекарь так и не обнаружил.

К концу второй схватки с тварями стало понятно, что гоблины приходят из-под холмов ночью и уходят с поверхности строго до рассвета, каждый раз предпочитая новые позиция для атаки. Тогда же, с первыми лучами солнца, все оставшиеся после них подземные коридоры завалили камнями и снабдили ловушками. Но ни одна тварь до сих пор не попалась в сети, а полчища все прибывали.

Гоблины всякий раз обходили силки, они не пользовались заваленными ходами и всегда приходили с новых позиций. Мнившиеся глупыми тварями, бестии оказались не такими уж неразумными. Они придерживались определенной тактики и всегда нападали только на центральную часть Великого Гринфордта, минуя мелкие поселения и границы острова. В деревнях Фреро и Фенри бестий еще ни разу не видели, но как долго там будет царить покой? Когда тварям станет мало Великого Гринфордта и они потянулся к Малому? Какую цель преследовали бестии, так и не было ясно.

В спину Лорана прилетел тяжелый удар, вышибая из легких весь кислород. Он пошатнулся и чуть было не выпал из седла, но вовремя сжал ногами бока Тайфуна. Стало трудно и больно дышать. Атакующий гоблин лапами вцепился в горло Лорана, ногами обхватил его торс и сдавил как тисками. От удушения перед глазами все поплыло.

– Чтоб тебя… – Лоран занес руку и не глядя ударил клинком.

Замахиваясь, пришлось ненадолго открыться, что сыграло против него. Тварь воспользовалась моментом и вгрызлась зубами в прореху на его одежде. Толстая кожа наручей не спасла от укуса. Как колья, клыки гоблина пробили наручи и вошли в плоть, как нож в масло. От внезапной пронзительной боли у Лорана сократились мышцы и пальцы сами собой отпустили рукоять меча. Не успел он сообразить, что оружие выпало, как болтающийся за спиной гоблин рывком потянул его на себя и вырвал из седла.

Соскользнув по крупу, Лоран повалился в темноту, прямо на гоблина, сильно приложив сталью доспехов того по голове. От крепкого удара напавший сразу обмяк. Торопливо скинув с себя лапы бестии, Лоран поднялся на ноги и в один бросок добрался до потерянного клинка, выискивая глазами Тайфуна. В одиночку на открытой местности было бесполезно размахивать мечом, твари угрожали взять его численностью. Уцелеть, будучи в седле, шансов больше, но коня и след простыл, остались только гоблины.

Свора бестий замерла, изучая Лорана с не меньшим чем у него интересом. Обежав взглядом горящие то тут, то там глаза-угли, он пришел к выводу, что выбраться из переделки ему поможет лишь чудо.

Справа звучно зачавкала грязь. Быстро среагировав, Лоран сделал выпад и отогнал мерзкого вида бестию, только и ждавшую момента для выгодного прыжка. Действовали гоблины необычно. Некоторые атаковали открыто, другие хитрили, третьи лишь присматривались, но не нападали вовсе. Они были дикими, непредсказуемыми и, самое главное, неизученными. Каждое их действие порождало вопросы.

Человечество не готово было бороться с порождениями бесов наяву и, столкнувшись лоб в лоб, не могло дать им должный отпор.

Руки плотнее обхватили эфес меча, отчего побелели костяшки. Правая ладонь загорелась болью, будто огнем. Лоран готов был резать и колоть, переламывать шеи, лишь бы отбить свои земли.

– Какую цель вы преследуете и почему сердце острова… – прошептал он, внимательно глядя перед собой.

Стоящая перед ним тварь угрожающе ощерилась и припала к земле, зарываясь лапами в почву.

Гоблины как-то общались друг с другом, многие их действия казались слаженными, что лишний раз рождало подозрения, будто действовали полчища по указке. Вот только что ими двигало? Лоран сомневался, что причина кроется только в жажде человеческой крови… Было что-то еще, чего он отчаянно не мог понять.

В ответ на очередной его тщетный вопрос гоблин звучно застрекотал и раскрыл пасть с густой слюной на зубах. Понять, что пыталась донести особь, Лоран не смог, как бы ни старался. Лишь одно стало ясно – погань явно поняла его вопрос и обдумывала что-то серой субстанцией в своей голове. Вот только что за мысли гноились в черепе этой твари? Почему гоблин не нападал? Недовольно фыркая, бестия с изогнутой спиной и лапами, достающими до земли, клацала зубами и качалась из стороны в сторону, зарываясь когтями в землю.

– Бес с тобой… – устало проворчал Лоран, плотнее обхватив рукоять меча. – Иди ко мне, сволочь, – дразня, ухмыльнулся он.

С рычанием ощерившись, бестия недовольно выгнула спину колесом, а после пронзительно взвыла и сорвалась с места, яростно шлепая по грязи. За считанные мгновения она набрала скорость, отчего пасть угрожающе раскрылась шире, выпуская в воздух нити густой слюны, что тянулась за ней как нити паучьей сети. Выглядел гоблин многим хуже бешеной собаки, чей укус в сравнении показался бы комариным.

Выждав подходящий момент, Лоран резко ушел вбок, позволив подземной особи скользнуть мимо на поистине жалком расстоянии от себя. Взрывая пятками почву, тварь затормозила, но было уже поздно. Оказавшись за ней, Лоран рванул вперед и, ударив мечом, снял голову с угловатых плеч одним выпадом. Во все стороны брызнули кровавые сгустки. Оставшись без головы, бестия потерянно мотнулась из стороны в сторону, а после грузно завалилась в грязь. Белые островки снега под гоблином тут же стали темными и слились с землей.

Отвернувшись от обезглавленной твари, Лоран посмотрел в сторону южной границы, где поблескивали факелы. С запада к посту искрящимся потоком текло подкрепление. Далекий шум от всадников нарастал, как лавина. От вибрации задрожали мелкие камешки под ногами, однако в голову все равно закрался вопрос: а хватит ли этого числа воинов, чтобы удержать фланг?

Размышления прервал другой шум – близкий. В темноте тут и там вспыхнули огоньки жадных глаз. Гоблины подходили ближе, но опасливо жались в самых темных углах, предпочитая нападать поодиночке. Они будто играли с Лораном, и ему перестали нравиться условия этой партии. Бестии тянулись со всех сторон, шумно копошась в шаговом расстоянии, нервировали и злили, но не бросались на него скопом. Лоран почувствовал, как по спине побежала капелька холодного пота.

Чтобы положить их всех, нужны были скорость и мощь в равной степени, но на своих двоих и в тяжелых доспехах у него не было ни должной маневренности, ни проворности, а с одной силой удара далеко не уйти. Сложив пальцы, Лоран звучно свистнул, подзывая Тайфуна, и тут же снова схватил меч, чтобы отразить атаку привлеченных шумом тварей. Как сговорившись, они бросились к нему.

Одна тварь грубо пошла на таран, буквально нанизав себя на острие вытянутого Лораном меча. Гоблин повис на клинке, размахивая лапами в попытке дотянуться до его лица. По лезвию к рукояти тут же потекла склизкая кровь. Клинок рвал брюхо бестии, но та исступленно билась и махала лапами и наконец вскользь зацепила Лорана за щеку когтями. Не упуская момент, вторая тварь тут же ударила по ногам, подсекая под коленями, третья бросилась поверх первой, а четвертая ударила вбок. Вместе они угрожали повалить Лорана на землю. Чтобы не дать им себя подавить, он выпустил из рук меч и сжал кулаки. Самое главное – устоять. Не для того, чтобы он подох от смрада из пасти гоблина, было снято проклятие Одханы.

От напряжения костяшки пальцев побелели, а полумесяцы ногтей больно врезались в кожу. Лоран зарычал и замахнулся. В воздухе свистнул первый удар, вслед за которым тварь сбоку безвольно упала. Воспользовавшись моментом, Лоран перенес тяжесть на раненую ногу и выдернул здоровую из захвата, с силой наступив на лапу второго гоблина. Благо по низу вилась мелкая особь и хватило раза, чтобы сломать ей какую-то кость и насладиться заветным треском. Но на смену побежденным немедленно пришло подкрепление: оттолкнув со своего пути погибшего собрата, в грудь Лорана врезалась крупная тварь; она грубо опрокинула его на землю и навалилась всей тяжестью сверху.

Гоблин вцепился ему в горло, а после замахнулся лапой, намереваясь пройтись когтями по глазам, но Лоран вовремя увернулся и оттолкнулся рукой, набирая сопутствующую силу, чтобы развернуться и прижать теперь уже тварь к земле.

Извиваясь, бестия захрапела и затявкала, остервенело молотя воздух конечностями. Избегая очередного столкновения с когтистой лапой, Лоран стиснул кулак и со всей силы приложил его к челюсти гоблина. Затем ударил еще раз и еще и бил, пока рука не увязла в склизкой субстанции из размолотых хрящей и кровавых сгустков. Серое тело с бурыми пятнами наконец обмякло, возвращая дух бестии в Нижний Миир, откуда он просочился. Не тратя времени, Лоран тяжело поднялся на ноги, при этом все сильнее морщась. В рану на ноге попала грязь. Оставалось молиться духам-защитникам, чтобы в лазарете не кончились бочонки с травяной мазью производства Галин, потому что расставаться с ногой совсем не хотелось.

Выпрямившись, Лоран бегло окинул территорию вокруг себя внимательным взглядом, пытаясь обнаружить Тайфуна, но вместо этого наткнулся на новую свору горящих ненавистью огоньков. Кровь в жилах похолодела. Их было слишком много! Даже если рассчитывать на свою злость и неугасимое желание перебить всех до единого, Лоран понимал, что одолеть такое количество тварей в одиночку невозможно, а подкрепление просто не успеет подоспеть вовремя. Нужна была хитрость и немалая доля везения, чтобы просто остаться в живых.

Но Лоран любил испытывать свою удачу. Бросившись со всех ног к мечу, он выдернул его из убитой твари, поддев лезвие ногой, подбросил его вверх и тут же перехватил в полете, сделав замах, чтобы отбиться от первой твари, пошедшей в наступление. Получив сильный удар, гоблин отлетел на приличное расстояние и истошно завопил, чем разъярил остальных: они бросились на Лорана всем скопом.

Волна из склизких тел лавиной понеслась со всех сторон. Гул их голосов, вой и скулеж раскалывали череп надвое. Лоран впервые пожалел, что облачился в треклятые королевские доспехи, сковывающие движения. Без стальной брони было бы проще маневрировать и удалось бы уклониться хоть от части врагов…

В воздухе повисла плотная пелена кровавой пыли. Лоран рубил со слепой яростью, закупорившей все его чувства и сочащиеся болью раны. Он не стоял на месте, но двигался с общим потоком мразей, то бросаясь в свору и разгоняя ее, то отбегая, чтобы подманить ближе к себе. Но только дерзости и запала оказалось все равно недостаточно. Взгляд его мутнел из-за кровавых линз, лицо горело, мышцы дрожали.

Поражение было неизбежно, какие бы иллюзии ни возникали в голове. Что за извращенная насмешка бесов-пересмешников?

Твари рассвирепели, они тявкали, выли и стрекотали. Мерзкие звуки вызывали отвращение и оглушали. Враг наступал…

И вдруг сквозь какофонию рева прорезался явно различимый конский храп. Заслышав шаги и почуяв вибрацию почвы, гоблины бросились врассыпную. Большинство тварей погибло не столько от клинков и рук рыцарей, сколько от копыт лошадей, поэтому четвероногих бестии предпочитали либо грызть в самом начале атаки, либо же избегать во время битвы.

Но Лоран сильно сомневался, что Тайфун в одиночку смог вогнать такую тучу погани в панику. Если только…

– …нет, не убивайте его!.. – отчетливо прозвучал знакомый голос, срывающийся на искрящееся восклицание, которое как стрела пронеслось сквозь свору тварей, заставляя тех испуганно засуетиться.

– Защищайте Лорана! – закричал кто-то еще.

– Да нет, не его! Гоблина берите живым!

Заслышав это, свора тварей Нижнего Миира не разбирая дороги понеслась в разные стороны, застигнутая врасплох лошадьми и факелами. Но Лоран готов был поспорить не на один десяток грох, что испугались твари не всадников и огня. Выпрямившись, он окинул взглядом небольшую группу разведчиков, которых еще пару дней назад посылал на северную границу к Когтистому лесу. Благо отряд без, судя по всему, численных потерь вернулся обратно – и успел в самый разгар битвы.

– Хеши… – Лоран вздохнул почти с облегчением. – Появление твоего отряда весьма кстати, но я так понимаю, твоей целью было не спасти меня, а поймать для Бардоса живого гоблина. – К Лорану подвели лошадь, и он тут же забрался в седло, старясь не делать упор на раненую ногу.

Выпрямившись, он крепче стиснул поводья и осмотрелся на местности. Все гоблины разбежались после появления всадников, и даже самая мелкая особь не дала себя повязать. Очевидно, Бардос будет в ярости из-за того, что придется снова изучать остывший труп.

– Эти слова…

Лоран готов был поклясться, что на лице Хеши отразилась искренняя задумчивость.

– Это упрек или осуждение, король? – Голос Хеши как обычно отливал будничной энергией, и Лоран в который раз задался вопросом, как можно хранить такой положительный настрой, несмотря на беспросветно мрачную действительность?

– И то и другое в равной степени, – менее энергично ответил он.

– Тогда я предпочту не отвечать.

Лоран покачал головой, беззвучно усмехнувшись ответу Хеши, и поддел пятками бока лошади, направляя ее к южному посту. Глядя на него, разведчики потянулись следом. Их появлению Лоран был действительно рад, еще мгновение – и его нашли бы уже мертвым. Если бы, конечно, гоблины что-то оставили от его тела.

Ветер свистел в ушах, сквозь свист прорезался настойчивый вой бестий, что тянулся за всадниками по пятам. Гоблины отодвинулись на безопасное расстояние, но никуда не ушли. Куда ни посмотри, свет от факелов отражался в блестящих глазах, налитых кровью. Твари, не нападая, изучали отряд, и момент, когда они все же пойдут в атаку, был всего лишь вопросом времени.

Совсем рядом с собой Лоран увидел островок света, который в густой ночи показался ослепляющим. Он поднял глаза и рассмотрел сосредоточенный профиль Хеши: ястребиный нос, резкие черты лица, всклокоченные волосы каштанового цвета, собранные в неряшливый пучок на затылке, блеск от факела в линзах очков.

– Как обстановка около Когтистого леса? – напряженно спросил Лоран.

Он был уверен, что видел, как свет огня соскочил со стекол очков и заплясал в глазах Хеши опасным блеском.

– А я-то думаю, спросишь или нет!

– Ближе к сути…

– На самом деле порадовать нечем. Бор, как обычно, стоит и нагоняет жути, никто не входит в его тень, никто, слава духам-защитникам, и не выходит… Ни одного подземного коридора рядом с лесом нет на расстоянии многих ярдов. Первые червоточины в земле мы обнаружили на подступах к лагерю.

Лоран крепче стиснул поводья. Значит, Когтистый лес тварям неинтересен? Тогда что же так манит их к сердцу острова, туда, где раньше стоял замок Гринфордтов? Может быть, поняв, из каких конкретно недр выползают твари, получится узнать, куда они хотят попасть?

– Хеш…

Оглушающий вой и тявканье вдруг показались несущественными на фоне того звука, который ворвался в Денный Миир, как удар грома. У самой границы южного поста поднялась невообразимая суета. Теневые стражи бросились на перехват бестий, которые ливнем полились из червоточин в земле, что возникли за считанные мгновения. Лоран получил очередное подтверждение своим догадкам – действовали твари слаженно и явно по плану, иначе как объяснить их организованную работу?

Пришпорив лошадь, он пригнулся ниже к ее холке, щуря глаза. Ветер от скачки потушил весь огонь на факелах. Рядом то появлялся, то исчезал силуэт Хеши, чей голос потрескивал, как воздух перед грозой:

– Их снова больше, чем в тот раз… может быть, сейчас мы сможем взять хоть одного?

– Главное, чтобы они не перебили всех нас, иначе потом некому будет изучать этих тварей.

Вместе с отрядом разведчиков Лоран ворвался на южный фланг, где битва была в самом разгаре. Теневые стражи верхом на лошадях в конских доспехах врубались в полчища тварей. Многие из особей погибали сразу, другие же бросались на всадников и давили их количеством. Царил настоящий хаос. Руки и ноги, лапы и когти слились в сплошной кошмар.

Тварей теснили к подземным ходам, откуда они выползали, но из коридоров вырывалось все больше новых. Они, как пауки из материнского кокона, бросались в разные стороны и терялись во мраке. И всякий раз в темноте звучали крики – когтистые лапы утаскивали Теневых стражей с собой. В какой-то момент всадники выгнали на поле тяжеловозов с телегами, наполненными камнями. Подогнав первую группу, Теневые стражи завалили булыжниками один из проходов, отрезая бестиям доступ на поверхность. Затем у другого хода заскрипели колеса, и вниз посыпался камень. Еще один проход был запечатан. Но действовали всадники все же не так быстро, как бестии.

Твари всегда выбирали новые участки земли для своих коридоров. Предугадать, где именно возникнет червоточина, было немыслимо, поэтому Теневые стражи не успевали обеспечивать лагерь должной защитой.

– Нужно как-то уберечь стоянку в сердце острова… – Рассекая воздух мечом, Лоран пытался поймать просочившуюся наружу бестию. – Нам нужны смотровые площадки на возвышении и еще больше баррикад.

Ударив мечом, Лоран перехватил атакующую особь и нанес той смертельное ранение, возвращая ее в Нижний Миир. Рядом свистели мечи Хеши. Куда ни посмотри, всюду ожесточенно бились Теневые стражи.

Оттеснив еще одну бестию, Лоран обернулся через плечо и посмотрел в сторону далеких полевых шатров, стоящих в несколько рядов в форме круга. Едва различимые на фоне неба, остроконечные шпили смотрели вверх. Ни один факел не выдавал местоположение лагеря, ни один звук не привлекал внимания. Жалкое скопление остроносых палаток посреди едва уцелевших внешних построек – это все, что осталось от двора Гринфордтов. За обледеневшим рвом ни замка, ни башен, одни шатры, как у кочевников с севера, и хозяйственные постройки – амбары да сараи. Лоран стиснул челюсти. Как бы там ни было, теперь это его королевство, и он готов пойти на все ради его защиты. Твари ни в коем случае не должны добраться до лагеря, поделенного на две секции.

Вместе с разведывательным отрядом Лоран уже почти достиг линии боя, как вдруг за грядой валунов у южной границы вспыхнул огонь и к небу с шумом взметнулся столп искр, озарив густую темноту почти дневным светом. Лоран спешно обернулся и вцепился покрепче в сбрую, пытаясь утихомирить испугавшуюся лошадь, но та продолжала надрывно храпеть и бесноваться на месте.

Неожиданный взрыв вызвал всеобщее недоумение – затихли все. Стоило костровым искрам исполнить в воздухе немой танец и опуститься ближе к земле, как в прозрачном свете проступил фактурный силуэт. От увиденного у Лорана перехватило дыхание.

К земле потянулось что-то большое, и груды камешков под ногами запрыгали. Теневые стражи и гоблины замерли, как по команде, а Лоран шумно втянул носом холодный воздух и с замиранием сердца всмотрелся в силуэт. В мгновение затишья он услышал только взволнованный всхлип Хеши. Тут от земли не спеша отделилась огромная тень, а после раздался оглушительный рев, воздух рассек мощный замах, и в Теневых стражей полетели груды камней.

Первый ряд всадников и гоблинов смело подчистую, как волной прибоя. Землю пробурили огромные булыжники, примяв собой людей в доспехах. Лошади заржали, стражи засуетились, бестии застрекотали и с остервенением бросились на добычу. Поднялась паника.

– Эта тварь снова замахивается! – голос Хеши больше не искрился привычным восторгом.

Лоран метнулся к ближайшему Теневому стражу и сорвал с его пояса рог. Звонкий вой тревоги, привлекающий внимание, прорезал жуткий шум.

– Рассредоточивайтесь, не жмитесь друг к другу! – заорал Лоран, надеясь разогнать толпу, чтобы град камней не раздавил всех.

Люди засуетились, пытаясь отойти друг от друга подальше и при этом продолжить резать атакующих гоблинов, но сделать это было непросто.

Огромное существо из темноты запустило в южный пост очередной дождь из камней. В ночное небо взметнулось густое облако пыли и каменной крошки вперемешку с кровавой. Утробный рев неизвестной твари заставил волоски на руках подняться дыбом. Лошадь Лорана снова испуганно затанцевала, ударяя копытами по земле, все кони истерически заржали.

– Твою ж мать…

Если бы не этот обреченный вздох Хеши, Лоран бы не сразу вернул свое внимание к существу из ночи.

Он отвернулся от перестраивающихся рыцарей и перевел взгляд на атакующую тварь. И его словно окатили ледяной водой из ведра. То, что до этого было едва различимо, теперь отчетливее проступило из мрака. Сквозь дым и столп искр вышла пепельно-серая масса с четкими очертаниями, которые бугрились, как рельеф на горе, образуя единую форму. Человекоподобное существо имело голову, шею и конечности, но все непропорциональное, грубое и угловатое. Надбровные дуги тяжело падали на горящие кровью глаза. Губы кривились в оскале, не скрывая массивные нижние клыки, торчащие как колья. Нос горбился на здоровой морде, напоминая, скорее, неровный холм, чем часть лица. Это существо не было великаном, о которых докладывали разведчики с Нортфроза. Приземистая тварь оказалась еще одной бестией, видеть которую в Денном Миире никто не хотел.

– Это… это, котлы и метелки, огр?.. – хрип Хеши растворился в поднявшемся шуме.

– Его нужно обезвредить, иначе он сметет весь лагерь! – Лоран замахал рукой, подзывая к себе несколько Теневых стражей для дальнейших приказаний.

– Понадобятся секиры, обычным мечом его шкуру не взять.

– Используем горючие масла.

– Сейчас был бы кстати ведьмовской огонь или взрывчатый порошок.

Лоран помотал головой, понимая, что бросать все силы на одного только огра бессмысленно, остаются еще нерешенные задачи, с которыми справиться могут только разведчики.

– Хеши, – позвал он, усмиряя танцующую от страха лошадь. – Для тебя у меня есть другое поручение.

– Но огр, я ведь…

– Это не твоя работа. Возьми из своего отряда несколько разведчиков и отправляйся на север, к гоблинским норам.

– Вот оно что. Начинаю понимать твой замысел… – Губы Хеши растянулись в широкой улыбке, глаза засветились, как начищенные до блеска грохи.

– И, Хеши, без глупостей. Верни всех разведчиков обратно.

– Само собой.

Галоп удаляющегося разведывательного отряда потонул в шуме. Лоран проводил их силуэты взглядом и повернулся к огру. На границе ярче полыхал огонь, жаркий воздух побежал над землей, отчего кожа покрылась потом. Лоран потянулся к ремням доспехов на боку и расстегнул их. Тут же тяжелый металл грузно упал в грязь, стало намного легче двигаться. Лоран перехватил поудобнее меч и, махнув им, легко отбросил от себя бестию, что с вытянутыми лапами неслась к нему. Мысль о том, что необходимо снабдить Теневых стражей новой формой, в который раз возникла в его голове.

Через кишащую безумием толпу людей и тварей прорвались несколько рыцарей, за спины у них были перекинуты мешки с бочонками, откуда сочилось горючее масло. Если удастся подойти к огру ближе, его можно будет поджечь на месте и хоть немного замедлить. Лоран поднял глаза к небу и посмотрел на восток. До рассвета оставалось совсем не много, нужно было только протянуть оставшееся время и не позволить бестиям прорваться через пост в глубь острова. Если к лагерю помчатся не одиночки, а целая свора, то численное превосходство врага сделает свое дело и Великий Гринфордт превратится в очередные руины.

Забрав у одного из Теневых стражей запасной бочонок с маслом, Лоран перекинул лямку через плечо и обернулся к рыцарям. Среди всех этих лиц ему страшно не хватало хмурого Бевана. Было непривычно бросаться с головой в самое пекло без Рафтмура. Лоран стиснул челюсти и перевел взгляд на линию баррикад, через которую уже перебрался огр. Под его ногами с треском крошились камни, становясь удобными метательными снарядами. Тварь снова потянулась к земле, чтобы подобрать очередную порцию осколков.

Только что спасенный остров снова подвергся испытаниям. Не за это было пролито много крови и принесено бесчисленное количество жертв. Усилия не должны были стать напрасными. Гринфордт поборол проклятие Одханы, и Лоран знал, что точно так же королевство выстоит против порождений Нижнего Миира.

– Давайте остановим эту падаль…

Лоран поддел бока лошади пятками, и та во весь опор помчалась к бестии, недовольно пофыркивая. Позади раздались крики Теневых стражей и ржание лошадей, когда рыцари бросились вслед за Лораном.

Глава II
Шепот с развалин

Нериссе показалось, что она падает. От предательского испуга из-за внезапного падения в пропасть сердце пропустило удар, заставив выползти из бережного укрытия грез.

Резко вздрогнув и разлепив глаза, Нерисса постаралась сфокусировать взгляд, но все вокруг плыло и никак не хотело обретать четкую форму. От шума снаружи сразу разболелась голова. Нерисса попыталась окликнуть тишину, но язык еле ворочался во рту, а губы норовили потрескаться до крови. Никто и при желании не смог бы услышать ее.

Скинув с себя покрывало и тяжелую шкуру, Нерисса села на высоком матрасе и тут же развела руки в разные стороны в надежде поймать равновесие. Мир вокруг качался, как штормящее море. Нерисса прижала ладонь ко лбу и, свесив ноги с края матраса, опустила ступни на промерзший ковер на земле. Холод тут же вцепился в ноги, еще горячие после сна под одеялом. Поежившись, Нерисса обхватила себя руками за плечи и медленно осмотрела свое окружение неясным взглядом, быстро сообразив, что находится в крошечном шатре. Вокруг были круглые стены, дрожащие на ветряных волнах, давно остывший кронштейн для поддержания углей, таз с водой, которая успела подмерзнуть и стать ровной, как зеркало, и больше ничего.

От земли поднимался лютый холод и хватал за пальцы ног. Сколько проспала в этой палатке и где находилась теперь, Нерисса не понимала. Она опустила глаза и нашла рядом с собой сапоги. Обувшись, встала и плотнее закуталась в плащ, а после подняла с тюка шкуру, которую заткнула за пояс. Холод, безжалостно вгрызающийся в каждый незакрытый участок кожи, привел ее в чувство. Но окончательно пробудиться ото сна помог неистовый шум.

За стенами из ткани стоял страшный грохот, не позволяющий услышать собственные мысли, которые с остервенением бились в черепе, норовя расколоть его надвое. Нерисса помнила землетрясение, воронку в небе и ливень. Проклятие Одханы пало, замок Кастора рухнул, но откуда такой страшный шум битвы?

Нерисса подошла к выходу из палатки и отдернула входную занавесь в сторону, при этом чуть не врезавшись в запыхавшуюся Залию, выскочившую из-за угла, как бес из коробки.

Чародейка раскраснелась на холоде, ее некогда собранные в пучок волосы рассыпались по плечам, на щеке красовалась царапина. Но не это заставило Нериссу окончательно растеряться. Она еще не видела в глазах Залии такого блеска.

– Духи, саженец, спасибо, что встала сама! Я думала, придется тебя тащить… – Чародейка сгребла ее за руку и рванула за собой. – Быстрее давай!

Ничего не понимающая Нерисса чуть было не запуталась в ногах. Голова все еще была как в тумане, поэтому она легко позволила Залии потянуть себя прочь. Чародейка рвалась вперед как одержимая, и не было даже возможности задать ей вопрос.

Вокруг все кипело. Нерисса не успевала следить за происходящим, она видела только палатки, бегущих людей и грязь. Куда ее тащила Залия? В этот момент над головой что-то просвистело, на плечи посыпалась земля и мелкие камушки. Отовсюду завопили люди, заплакали дети.

Нерисса инстинктивно обернулась и увидела, как осколок огромного камня налетел на шатер и легко смял его, протащив ткань за собой еще несколько ярдов. Крики вокруг умножились, люди бросились в разные стороны. Кровь в жилах Нериссы похолодела – это была та самая палатка, откуда Залия увела ее мгновение назад.

Сердце в груди начало бешено колотиться. Что, бес дери, происходит? Нерисса бездумно бежала за Залией, машинально переставляя путающиеся ноги, вокруг кричала толпа. От камней сложилось еще несколько шатров, белая ткань некоторых покрылась красными брызгами, от чего к горлу подступила желчь.

– Залия, что происходит? – прохрипела Нерисса, пытаясь не отставать от чародейки.

Потеряться в творящемся хаосе было просто, а вот найтись потом – задача немыслимая.

Собственное тело все еще казалось соломенным, ноги – восковыми. Нерисса едва отдавала отчет своим действиям, но бежала за чародейкой разума и пока оставалась живой. Хотя, глядя на царящий кошмар, полагала, что вряд ли это продлится долго.

– Бестии, вот что происходит! – рявкнула Залия и, отпустив Нериссу, резко припала к земле.

Девушка выдернула из ножен изящно изогнутый клинок с длинной рукоятью, обхватила его обеими руками и рассекла воздух. Нерисса ничего не замечала перед собой, пока вверх не полетели ошметки кожи и брызги крови. К ногам чародейки разума кто-то упал. И это был не человек.

Наконец распухший мозг выдал понимание. Нерисса проглотила вязкую слюну, вставшую комом в горле. Она шагнула к Залии, слепо указывая рукой на тело мертвого гоблина, и открыла было рот, но чародейка грубо схватила ее за запястье и потянула дальше.

– Не спи, саженец! И так уже отоспалась, ну… Шевелись!

Они побежали дальше, лавируя между людьми, палатками и выскакивающими из темноты тварями. С каждым новым шагом Нерисса охотнее глотала морозный воздух, тверже опускала ноги и спотыкалась все реже и реже. Ветер разметал по ее лицу волосы, но взгляд обрел трезвую ясность. Вдруг Залия дала круто вправо и потянула Нериссу за собой. Она бросилась за чародейкой и чуть было не упала в грязь, но смогла устоять, удержавшись за выступ в каменной баррикаде.

– Прижмись к стене! – Залия вплотную подступила к возвышению и закрыла глаза.

Нерисса без лишних вопросов последовала ее примеру и прижалась спиной к шероховатому осколку рифового камня. Рядом появились еще люди и точно так же укрылись за валунами. В этот момент над головой что-то ухнуло и заскрипело. Тут же с неба посыпался дождь из осколков. Ударяясь о баррикаду, снаряды крошились и сыпались на людей мелкой крошкой и пылью. Стоило первому залпу утихнуть, народ в едином порыве оттолкнулся от стены и рванул прочь. Залия снова схватила Нериссу за руку и потянула за собой.

Отовсюду завыли рога. Откликнувшись на их зов, люди повыскакивали из других укрытий и бросились со всех ног в непроглядную темноту.

– Надо было сразу эвакуировать эту часть лагеря! – Залия посмотрела куда-то в сторону. – Теперь наша беготня точно привлечет внимание целой своры и они пройдут через ров.

Нерисса ничего ей не ответила. Обернувшись, она уставилась на полосу огненного света, вспышки искр вдалеке. На границе происходила настоящая бойня, звуки которой доносились даже до центра острова. По спине побежали мурашки, когда Нерисса поняла, что ее разбудил грохот с такого расстояния.

Вдруг на фоне темного неба проступили светлые звезды. Со свистом они начали увеличиваться в размерах, и Нерисса поняла, что это очередной каменный залп. Неужели валуны кидали с линии фронта? Но кто?

– Быстрее, надо успеть до баррикады! – Залия перепрыгивала через поваленные бочки и разбросанные вещи, увлекая Нериссу в глубь лагеря.

Они юркнули за преграду и прижались к ней. Сердце в груди Нериссы колотилось до щемящей боли, в горле пересохло и было трудно дышать. Она поводила рукой по каменной поверхности у себя за спиной и вдруг шире раскрыла глаза. Какого беса она прячется? Подняв лицо к летящим снарядам, Нерисса на шаг выступила из укрытия и подняла над головой руки. Ей не было смысла убегать от своей же стихии, особенно тогда, когда можно было использовать ее против врага – запустить в него ответный залп.

Выкрутив кисти, Нерисса сжала кулаки и после сразу же разжала, ударив ладонями по воздуху. Но ничего не произошло. Камни продолжили падать, вопреки всем ее попыткам манипулировать землей с помощью магии. Нерисса непонимающе уставилась на обломки и попыталась снова взмахнуть руками, но Залия одним рывком затащила ее в тень баррикады. И вовремя.

Над головой раздался шум, посыпалась пыль, тут же в воздухе повисло непроглядное марево, из-за чего запершило в горле. Нерисса махнула ладонью перед лицом, стараясь сделать вдох, рядом от кашля сложилась пополам Залия. Медленно понимание начало подкрадываться к ней, как хищник к жертве, отчего Нериссу бросило в озноб.

Выпрямившись, она прижала ладони к камню и стиснула пальцы, зарываясь в бороздки, но вдруг ее рывком одернули от баррикады. Залия потащила Нериссу прочь. Ситуация напомнила ей момент, когда они точно так же неслись по Малому Гринфордту к берегу, уходя от Теневой стражи, вот только в тот раз все было наоборот. Тогда Нерисса могла улавливать колебания стихии, сейчас же у нее ничего не получилось. От собственного бессилия в груди завязался тугой ком сомнений и страхов.

Вместе с Залией они миновали очередное скопление валунов и выскочили к последнему ряду шатров, за которыми расстилался голый пустырь. За ним виднелись макушки других павильонов. Вторая стоянка, догадалась Нерисса. Мимо них с Залией проносились люди, то тут, тот там сверкали доспехи Теневой стражи.

– Почему мы бежим от границы фронта, а не наоборот? – спросила наконец Нерисса, указав на источник шума и огня у себя за спиной.

Вопреки ее глупому желанию ввязаться в бой, они удалялись от битвы, уходя в глубь полевого лагеря. Распаленная после бега, Нерисса поддалась желанию отправиться на границу, вместо того чтобы здраво оценить свое состояние и понять, что там ей сейчас не место.

– Потому что мне было велено вытащить тебя и доставить в королевский лазарет!

– Меня не нужно никуда доставлять, я могу сама…

Залия резко остановилась, и Нерисса чудом не снесла ее с ног. Чародейка повернулась на месте и ткнула пальцем ей в грудь.

– Хватит! – разгоряченно выпалила девушка. – Хотя бы раз прекрати вести себя как сволочь и просто подчинись! Я доставлю тебя в лазарет и вернусь, у меня нет времени с тобой спорить.

Нерисса не заметила, как ладони сложились в кулаки, а в груди вспыхнул огонь. Она раскрыла было рот, но ее слова растворились в оглушительном треске. На ближайший шатер в крайнем ряду с протяжным завыванием упал крупный каменный снаряд. Осколок валуна легко подмял под себя ткань и опорные реи, раздавив то, что было внутри. Вслед за оглушительным треском раздался скрежет металлического кронштейна с углями, послышался запах масла, а в следующее мгновение с громким хлопком вспыхнуло пламя, выплевывая в небо столп искр.

Залия порывисто бросилась к Нериссе и заставила ее согнуться, чтобы спрятать лицо от горячей волны, а после оттолкнула прочь. Они бросились в сторону от жаркого огня, что мгновенно перепрыгнул на ближайшую постройку и потопил под ней снег.

Под ногами чавкала густая грязь вперемешку со снегом, спина покрылась липким потом от резко возникшего жара вокруг. Нериссу передернуло от воспоминаний о Ниорин и ее стихии огня. Жадно пламя пожирало не лес, но целый лагерь. Все как говорила бывшая наставница – стихия ничего не боялась и брала то, что хотела.

Они продолжали бежать через камни, разломы в земле и горящие шатры. Вместе с чародейкой Нерисса миновала оставшуюся часть внешней стоянки и наконец они выскочили на прогалину – пустой клочок земли, стоящий между первой полосой лагеря и второй, куда бежали все люди.

– Зачем тебе возвращаться? – Нерисса поравнялась с Залией.

В темноте совсем близко что-то промчалось в сторону горящего лагеря. Поднялись крики, и Залия зашипела:

– Потому что нужно вытащить из этого пекла всех, кого еще можно спасти, иначе никого из наших не останется…

– Из наших?

Залия молчала, и Нерисса подумала, что чародейка просто решила ничего ей не говорить, но вдруг та резко взмахнула мечом. В воздухе раздался визг и неприятный чавкающий звук. Тело Нериссы среагировало быстрее разума, она вовремя притормозила, и отрубленная лапа гоблина упала прямо перед ней. Раненая тварь, вынырнувшая из ниоткуда, зашипела на Залию и припала к земле, зарываясь оставшейся передней конечностью в рыхлую почву, а после завопила и прыгнула вверх. Чародейка вовремя выставила лезвие. Бестия напоролась на острие и, что-то прорычав, безвольно поникла. Залия скинула тушу с клинка и повернулась к Нериссе.

– Эти палатки – остатки основной части нашего ковена, – пояснила чародейка. – Если мы не эвакуируем отсюда людей, они погибнут. Но вместо спасения людей я защищаю тебя, а тем временем народ разбегается в разные стороны и становится легкой добычей для тварей!

Нерисса будто получила удар под дых. Слабость, окутывавшая ее мгновение назад, раскололась, как тонкая корка льда на промерзшей земле. Опасения Залии были вполне ей понятны, и больше всего Нерисса хотела помочь девушке там, у горящих шатров, но сейчас, совершенно ослабевшая и с кучей вопросов, она понимала, что может стать для чародейки обузой. У нее было недостаточно сил, чтобы биться, поэтому Нерисса сделала единственное, что могла предложить в нынешнем своем состоянии. Вместо спора она шагнула к Залии и протянула руку ладонью вперед.

– Дай мне запасной кинжал и возвращайся, а я соберу разбежавшихся людей и отведу их к королевскому лагерю.

– Ты еще слишком слаба.

– Я их не потащу на своих плечах, а поведу за собой.

– А если…

– Будем спорить или спасать людей?

Залия закрыла рот и быстро извлекла из набедренных ножен удлиненный кинжал. Подкинув его, перехватила лезвие и протянула его Нериссе рукоятью вперед. В этот момент во взгляде чародейки не было привычной ядовитости или ехидства, это многое дало понять. Нерисса сжала рукоять, но в последний момент Залия потянула его на себя. Не выпуская из рук кинжал, Нерисса приблизилась к ней.

– Если упадешь, свора тебя загрызет, – предупредила девушка.

– Если упаду – поползу дальше, но не дам себя убить.

Нерисса забрала из ее рук оружие и обратилась в сторону королевского лагеря. Залия развернулась на пятках и побежала обратно. Проводив ее взглядом, Нерисса посмотрела на внешнюю линию второй стоянки.

Мимо, в направлении шатров, пробегали люди. Чаще они держались ближе друг к другу, но нередко находились и те, кто отбивался и оказывался в непроглядном мраке, куда не дотягивался свет от факелов. Какое-то время спустя из темноты прореза́лся животный стрекот и человеческий вопль. От этих звуков у Нериссы цепенели все мышцы и приходилось заставлять себя переставлять ноги. Нужно добежать до границы королевского лагеря или хотя бы приблизиться к нему, а там уже на помощь должны подойти Теневые стражи.

– Держитесь вместе! – закричала Нерисса и замахала рукой. Свет ближайшего факела отразился от лезвия ее кинжала, и она понадеялась, что его заметили отбившиеся от общего потока люди. – Не расходитесь!

Тут и там мелькали лица, некоторые Нерисса узнавала. Совсем недавно все они ютились в гротах и пещерах Клыка, а сейчас вместе бежали по Великому Гринфордту. И вовсе не от охотников короля. Не хотелось лишний раз поминать бесов-пересмешников, но их игры с каждым разом становились все жестче и кровавее. Только выбравшись из убежища, ковен вновь попал в самую гущу страшных событий. Вряд ли такой участи желали маги. Вдруг Нериссу осенило. Она метнулась к ближайшему человеку и тронула его за плечо, не прекращая бежать.

– Где Галин и Гилмор?

Мужчина, прижимавший к себе мешок с какими-то вещами, уставился на Нериссу во все глаза и сильнее прижал к телу ношу.

– Старейшины на Клыке! Как и все маги стихий. Тут только обычные люди…

Подняв мешок повыше, мужчина побежал еще быстрее и скоро умчался далеко вперед. Нерисса не смогла бы его догнать, даже если бы захотела.

Так вот почему ветер не останавливал каменные снаряды, а огонь не знал конца своей жадности, вот почему вода не тушила ненасытное пламя, а камни давили людей, не рассыпаясь в пыль. На Великом Гринфордте обосновались обычные жители убежища, в то время как маги стихий остались на Клыке. Но почему Старейшины решили так? Или это не их воля?

– Ты ведь дал мне слово… – Нерисса обернулась к горящей линии фронта.

Должно быть, Лоран был именно там. Но почему он не позволил магам присоединиться к битве?

С южной границы доносились страшные звуки, шум стал сильнее. Если бы в бою принимали участие маги стихий, у людей Лорана было бы намного больше шансов. Нерисса посмотрела назад в последний раз и повернулась к жителям ковена.

– Держитесь вместе! – напомнила она. – Не отходите друг от друга!

Плача, всхлипывая и стеная, люди бежали из одного лагеря в другой. Вдруг недалеко от Нериссы кто-то закричал. Она тут же повернулась на шум и увидела, как выскочившая из темноты тварь повалила на землю женщину, отбившуюся от основного потока, и впилась ей в бок. Извиваясь и молотя руками по воздуху, несчастная завопила еще громче, от чего довольная тварь протяжно завыла и вскинула лапу. Если не успеть остановить бестию, она одним ударом может сломать женщине шею.

Выставив перед собой кинжал, Нерисса бросилась к твари и всем весом подалась вперед, вгоняя клинок в склизкую тушу по самую рукоять. Гоблин принялся извиваться и верещать. Его тело было жилистым и упругим, мышцы казались железными. Нерисса надавила на кинжал и прокрутила его в ране, чувствуя, как по рукам потекли горячие струйки. Существо дико заверещало и замахало конечностями. Пришлось щуриться и уклоняться, чтобы не попасть под случайный удар. Наконец тварь прекратила трепыхаться и, обмякнув, тяжело повалилась на землю. Нерисса с трудом выдернула из туши кинжал и, не рассчитав силы, плюхнулась прямо в грязь. Подобрав под себя ноги, она засунула лезвие за пояс и подползла к женщине.

Весь бок несчастной был изодран в клочья, на землю обильно текла кровь, размачивая почву и окрашивая островки снега в красный. Нерисса попыталась прижать руки к ране на боку пострадавшей, но, навалившись вперед, поняла, что уперлась руками в землю. Гоблин просто вырвал из тела женщины целый кусок. Прижимать оказалось нечего и попытки помочь были напрасными.

Нерисса замотала головой и, подняв взгляд, встретилась с глазами женщины. На нее глядели пронзительные огоньки голубого цвета, в которых стояли слезы. Судя по всему, женщина прекрасно понимала ситуацию, и Нериссе сделалось до невыносимого горько от того, что она никак не может ей помочь и даже вспомнить ее имя. Она отпустила несчастную и начала подниматься, но та вдруг вцепилась ей в руку и до боли сжала кисть.

– М…мой с…сын… – прохрипела она, и на ее губах выступили красные пузыри. – Он бы… он был рядом, но я его уп… упустила…

– Я найду его. – Нерисса кивнула женщине, но взгляд той уже растворился в ночном небе. Она слепо глядела вверх, рука ее безвольно соскользнула на землю.

Нерисса поднялась и бросилась со всех ног вперед, пересекая бегущий поток против течения.

Ей казалось, что людей очень много, хотя Нерисса помнила: простых смертных в убежище было около пятидесяти четырех человек. Суета и шум сыграли злую шутку и превратили бегущих в непроходимую волну. Тут и там встречались дети. Кто-то бежал за материнской юбкой, кто-то тащил братьев и сестер за руки, кто-то не отходил далеко от отцовских ног – все они держались небольшими группами. Нерисса остановилась и привстала на носки, бегло осмотревшись вокруг, но не заметила ни одного отставшего мальчика, отбившегося от общего потока бегущих. Тут люди как будто начали замедляться. Сбившись в группу, они утекали в сторону королевского лагеря, но с каждым шагом двигались все менее резво. Гоблины-одиночки не нападали на толпы людей, но это был не повод так медлить.

– Бегите! Ну же! – заорала Нерисса, надеясь растормошить уставших людей. – Быстрее!

И снова поток хлынул с прежней скоростью, и в его скором течении Нериссе удалось увидеть одного потерявшегося мальчика, путающегося в собственных ногах. Ребенок все больше отставал от первых в группе, его лицо раскраснелось от слез, должно быть, он едва видел дорогу. Мимо проносились люди, совсем его не замечая, и скоро он остался в самом хвосте. Плача и зовя маму, он стал замедляться еще сильнее, и совсем неподалеку от него сверкнули два огонька в темноте.

– Беги! – закричала ему Нерисса и снова бросилась против толпы.

Скоро она вырвалась из массы людей недалеко от мальчика. В это же мгновение из темноты со стрекочущим тявканьем выскочил гоблин. Увидев его, мальчик завизжал и заплакал еще громче и бросился в противоположную сторону.

– Назад! – крикнула ему Нерисса, но вместо ребенка на звук ее голоса среагировал гоблин – тварь прыгнула прямо на нее.

Сбитая с ног, Нерисса упала и вовремя успела закрыть лицо руками. В предплечье впились острые зубы, легко прокусив мясо до кости. Нерисса закричала до хрипа и ударила тварь ногой, но замах вышел плохой – гоблин лишь всхрапнул и усилил хватку на ее руке.

– Поганая мразь… – процедила Нерисса и с трудом выхватила из-за пояса клинок Залии.

Ударить тварь в брюхо не получалось – слишком сильно та наваливалась сверху – тогда Нерисса вытянула руку вбок, перехватила лезвие, направив его на себя, и ударила гоблина в спину.

Бестия выпустила ее вторую руку из пасти и завопила, тогда Нерисса крепко вцепилась в ее тело и, обняв, вогнала лезвие еще глубже. Оставалось надеяться, что клинок не пройдет тушу насквозь и не заденет ее саму.

Наконец гоблин перестал верещать и обмяк. Нерисса скинула с себя склизкое тело и встала на четвереньки, а затем поднялась на ноги.

Потерявшийся мальчик семенил куда-то в сторону, еле переставляя крохотные ножки. На вид ему было едва четыре зимы, поэтому Нериссе, даже в ее нынешнем состоянии, не составило труда догнать ребенка. Она подхватила его за воротник и закинула себе на плечо. Испуганный, мальчик заплакал еще громче.

– Хватит! – шикнула на него Нерисса и поторопилась за убегающим потоком людей.

Оставаться в хвосте было смерти подобно, а она с ребенком и так изрядно отстала. Появившиеся из-за страха силы начинали исчезать, и Нерисса надеялась, что не отключится на месте.

Первый ряд королевских шатров начал отчетливо проступать на фоне темного неба. Из лагеря навстречу бегущим вышли Теневые стражи. Выстроившись по периметру, они подняли щиты, закрывая людей с боков. Кто-то из числа рыцарей поманил беглецов за собой, уводя их в глубь стана, кто-то поспешил на помощь в сторону полыхающего лагеря беженцев. Народ быстро растворялся на фоне приземистых шатров, суетящихся рыцарей и массы баррикад. Нерисса также заметила, что северо-западная сторона лагеря защищена частоколом из заостренных брусьев. Выходит, с момента, когда было снято проклятие Одханы, прошло не так уж и много дней, иначе стену бы успели возвести по всему периметру. Нерисса стиснула челюсти и покрепче обняла мальчика, гадая, сколько же она пробыла без сознания, если успели произойти такие изменения.

– Мама… – тихо заплакал ребенок у нее на плече. – Мама!

Нерисса почувствовала, что воротник ее рубашки намок, впитав детские слезы. Она как могла попыталась успокоить мальчика, легонько похлопав его по спине. Но этого было мало. Ребенок перестал трястись от слез, но не прекратил звать свою мать. Нерисса сжала губы в тонкую нить и ускорила шаг, минуя деревянный частокол, оставшийся слева от нее. Сейчас было не лучшей идеей говорить ребенку, что стало с его матерью.

Они зашли в лагерь, и только теперь Нерисса почувствовала, что ноги ниже колена едва ли не восковые. Каждая мышца завыла, а в голове будто клубился туман. Почему сил было так мало? Тряхнув головой, Нерисса торопливо остановила ближайшую простолюдинку и, сняв со своего плеча мальчика, вручила ей.

– Позаботься о нем, – отчеканила она, на что незнакомка непонимающе захлопала глазами. – Возьми его! – громче повторила Нерисса, и девушка испуганно вздрогнула.

Она взяла мальчика на руки и согласно затрясла головой, крепко обняв его.

– Хорошо…

Только девушка сделала шаг прочь, Нерисса снова остановила ее, сжав плечо.

– Сколько времени прошло с разрушения замка? – спросила она.

– Неделя, – тихо ответила девушка и отступила на шаг, затем второй, а после поспешила в глубь лагеря.

Нерисса проводила ее взглядом и затем, обернувшись, посмотрела на полыхающую в отдалении россыпь шатров. Дальше нее лишь красно-желтым вспыхивала линия битвы. Неделя. За это время успели возвести едва ли пригодный частокол и сложить баррикады, а Нерисса все прошедшие дни была без сознания. Если бы она пришла в себя хоть на два дня раньше, то могла бы сложить из рифового камня защитную стену ввысь и в глубь земли и спасти лагерь беженцев. Если бы Галин, Гилмор или другие маги были на острове, они бы давно отбили бы его у мерзких тварей.

Нерисса запустила пятерню в волосы и откинула их со лба, машинально повторяя это снова и снова. Удастся ли теперь очистить земли от бестий Нижнего Миира?

Стало больно дышать. Нерисса уперла руки в бока и запрокинула голову, делая размеренный вдох, который болью отозвался где-то в груди. Сорвавшись с ее губ, в воздух взметнулся пар; завиваясь, он растворился на фоне темного неба. Нужно постараться взять себя в руки. Если она потеряет контроль над собой, то вряд ли сумеет хоть как-то изменить ситуацию.

– Нерисса! – Громкий оклик заставил ее вздрогнуть.

Инстинктивно обхватив рукоять клинка Залии, Нерисса повернулась на голос и тут же убрала руки от оружия, едва успев разжать их. В Нериссу со всей силой вцепился Юрай, стиснув в объятиях так, что затрещали все кости. Она торопливо застучала ладонью по его спине, намекая, что скоро парень ее задушит. Наконец Юрай отстранился. Рядом с ним появилась Санти и тут же нахмурилась.

– Где Залия? – обеспокоенно спросила она.

– Выводит оставшихся людей из нашего лагеря.

– Как ты себя чувствуешь? – вмешался Юрай, взволнованно прижав ладонь ко лбу Нериссы.

– Не очень, – призналась та.

– Значит, вы разделились и даже короткое расстояние от лагеря до лагеря вместе не смогли преодолеть. – Санти покачала головой и подняла взгляд на Нериссу, игнорируя беспокойство брата. – Впрочем, ничего нового… Выглядишь ужасно, – заявила она.

– Да, догадываюсь, – кивнула Нерисса и поморщилась. – Куда вы сейчас отправитесь?

– К остаткам нашего лагеря, помочь Залии.

– Я хочу пойти с вами. – Нерисса повернулась к отблескам огня вдалеке. – Но…

– Ты еще не восстановилась. – отрезала Санти. – Скажи спасибо Залии, что она усыпляла тебя все эти дни. Если бы ты встала с постели раньше, сделала бы только хуже себе.

Так вот почему неделя прошла как один день. Нерисса кивнула своим мыслям, найдя объяснение долгому сну. Ей еще столько вопросов хотелось задать близнецам, но крики, лязг металла и далекие звуки взрывов намекали, что сейчас не время. Очевидно, поняв ее затянувшееся молчание, Санти покачала головой.

– Ты останешься здесь, – строго проговорила она и подошла ближе

Нерисса заметила над бровью подруги широкий шрам, которого раньше не было. Сложно было представить, сколько тварей положили друзья, обороняя лагерь.

– Отправляйся в королевский лазарет, – вставил Юрай. – Ты найдешь его, если будешь идти по этой дороге не сворачивая. – Он указал вперед, на место между рядами палаток, но Нерисса покачала головой.

– Нет, я уже достаточно отдохнула. В пекле от меня пользы не будет, но я могу помочь Теневым стражам у границы этой стоянки.

– И как ты собираешься им помогать? – скептически спросила Санти.

– Колдовать, наверное, разу уж я ведьма.

– Не спорь с ней, – фыркнул Юрай сестре, когда та неодобрительно покачала головой в ответ. – Идем уже. – Он зашагал к отряду Теневых стражей, схватив Санти за воротник.

Встретив близнецов, несколько рыцарей помахали им, кто-то дружески улыбнулся. Нерисса удивилась тому, что Теневые стражи так тепло поприветствовали Юрая и Санти. Неужели за одну неделю могли произойти такие изменения? Нерисса осмотрелась и пришла к невеселому выводу – за одну неделю может поменяться все, хоть небо с землей местами.

– Нерисса, – помедлив, окликнул ее Юрай, – береги себя, хорошо?

Он подмигнул ей и поспешил прочь, по-прежнему увлекая недовольную Санти за воротник. Что-то бурча себе под нос, она хлопала брата по руке, чтобы он отпустил ее.

– И вы не нарывайтесь, – отозвалась им в спины Нерисса.

Она вернулась к частоколу у первой линии шатров и вышла в поле, поежившись от морозного ветра, пробежавшего через весь остров. В день, когда пал замок, было прохладно, но Нерисса заметила, что за минувшее время стало еще холоднее, а под ногами все чаще встречались островки снега. Даже сейчас на фоне неба проступали редкие снежинки.

Нерисса никогда раньше не бывала зимой на улице в окружении белоснежных сугробов. Обычно все выходы из пещер Клыка заваливало снегом и до весны маги не высовывались под открытое небо, разве что ненадолго и исключительно украдкой, что и делала втайне ото всех Нерисса. Но только не теперь. Зима медленно накрывала пояс Фелтдермиира, и Нерисса не могла понять, чувствует радость, страх или все вместе от осознания своей причастности к происходящему.

В темноте, разбавленной светом от редких звезд и крошечных островков снега, поблескивали доспехи: Теневые стражи разбились на группы и встали на подступах к лагерю, готовые отгонять бестий и принимать беженцев. Нерисса потопталась на месте и повернулась к палаткам. Где-то там наверняка были Алира и Бардос. В каком они сейчас состоянии и живы ли вообще? Нерисса понятия не имела, что успело произойти за эту неделю.

Повернувшись к ближайшей группе Теневых стражей, она задумчиво сощурила глаза. Нерисса решила, что раз уж рыцари так дружелюбно общались с близнецами, которые тоже прибыли с Клыка, вряд ли они отошлют ее, если она подойдет ближе. Нерисса решительно шагнула навстречу вооруженному отряду.

Добравшись до группы из пятерых рыцарей, она кивнула им в знак приветствия.

– Как долго длятся атаки гоблинов? – чуть грубее, чем хотела, поинтересовалась она, мысленно надеясь, что духи-защитники уберегут ее, если кому-то из Теневых стражей в голову ударит привычка прошлого и придет мысль арестовать ведьму. Сейчас было совсем не до этого.

– А ты что тут д… – начал было возмущаться один из рыцарей, но другой пихнул его вбок.

– Это та ведьма… – прошептал он, и Нерисса отчетливо расслышала нажим на слово «та».

Мужчины и женщины переглянулись между собой и еще о чем-то договорили, совсем понизив голоса. Один из рыцарей попытался невозмутимо опереться на свою алебарду, но у него ничего не получилось: он соскользнул и был вынужден встать ровно. Их поведение изменилось, и Нериссе показалось на какой-то крошечный миг, что они ее боятся.

Стараясь не обращать внимания на неприятное открытие, она громче повторила свой вопрос, и тогда ближайший Теневой страж, который узнал ее ранее, поднял глаза к небу.

– Обычно атаки длятся на протяжении всей ночи, – пояснил он. – Как только темнеет до непроглядного состояния, твари лезут из-под земли и атакуют до тех пор, пока не наступит рассвет.

Проследив за взглядом рыцаря, Нерисса подняла глаза выше, рассматривая черное полотно над головой. Высчитывать координаты и время суток по положению звездных тел она не умела, поэтому снова повернулась к Теневому стражу.

– И как скоро наступит рассвет?

– Уже начинает светать на востоке.

Теневой страж кивнул куда-то за россыпь лагерных шатров, но Нерисса не заметила в участках неба существенной разницы. Все звездное полотно казалось ей одинаково черным – как над головой, так и за лагерем.

– Но еще рано, у тварей есть время, – подала голос женщина в доспехах и посмотрела на Нериссу, неуверенно мотнув головой в сторону лагеря. – Возвращалась бы ты за стены, там безопаснее.

– Вот уж нет, пусть колдует! Глядишь, поможет, – встрял третий рыцарь и тут же виновато опустил глаза. – Я хотел сказать…

– Можешь не объяснять, – отрезала Нерисса и засучила рукава.

Отойдя от стражей подальше, она подошла к ближайшему ряду баррикад и опустила ладони на груды рифовых осколков. Если удастся сложить остатки Касторовского замка в ряд, получится возвести прочную стену. А пока можно использовать камни в роли снарядов и давить гоблинов, как насекомых.

Нерисса сжала ладони и закрыла глаза, стараясь прочувствовать вибрацию камня, но почему-то порода не отзывалась. Должно быть, на силе сказался недельный сон. Нерисса раскрыла глаза и встряхнула ладони, размяла шею и сделала размеренный вдох. Галин всегда говорила, что необходим контроль над собой и спокойствие, чтобы манипулировать землей. Эта стихия не своенравная, как вода, не опасная, как огонь, не непредсказуемая, как ветер, поэтому и техника владения отличалась – она требовала большего умиротворения и контроля над собственным разумом.

На ум откуда-то пришли слова Ниорин, которая повторяла из раза в раз, что будь у Нериссы дар огня, она бы спалила все к бесам Нижнего Миира давным-давно…

От воспоминания легче не стало. При мысли о Посвященной Нериссу передернуло, и едва обретенное ею спокойствие испарилось. Сделав вдох, она попыталась снова успокоиться, но не вышло.

– Идут! – крикнули из темноты.

– Южная сторона! Пять особей! – отозвался еще один рыцарь.

– Север – двое!

– Защищайте людей!

Теневые стражи дружно ударили мечами по щитам, а после время будто прекратило свой ход. Нерисса видела, как одна группа рыцарей бросилась навстречу людям, бегущим из горящего лагеря, и образовала для них живой коридор. Мужчины и женщины в доспехах выставили по периметру щиты, ограждая людей от боковых ударов. Вторая и третья группы стражей принялись атаковать отряды гоблинов. В воздухе раздались свист клинков и тявканье.

Рядом с Нериссой затрещали мелкие камни. Она вовремя подняла глаза над баррикадой и увидела на вершине заграждения гоблина. Тварь осклабилась и завизжала, отталкиваясь лапами. Она взмыла в воздух, и тогда Нерисса вскинула руки, надеясь перехватить валун. По привычке махнула рукой в сторону бестии, планируя смести ее куском осколка, но рифовый камень опять не отозвался. Нерисса вхолостую рассекла воздух рукой. Сверху на нее навалилась бестия и щелкнула зубами.

Нерисса вовремя успела закрыть лицо и шею. Благо при ней все еще был кинжал Залии. Когда тварь отстранилась, чтобы замахнуться, Нерисса выхватила клинок из-за пояса и ударила не глядя вперед, затем потянула на себя, освобождая лезвие, и ударила снова. Тварь свалилась на бок и больше не шевелилась.

– Что за бесовщина… – скинув с себя гоблина, затравленно прошипела Нерисса и встала на колени, вытянув перед собой руки.

Ее охватила паника, как в тот раз, когда Лоран застегнул на ее запястье руническую змейку. Страх, что сила не отзывается и предательски молчит. Но теперь на кистях не было никаких браслетов, ничто не сдерживало ее способности. Почему же тогда не получается воззвать к стихии?

Пока остальные бились, Нерисса отчаянно пыталась поднять в воздух рифовые валуны, подбросить вверх куски дерна. Когда ни одна попытка не увенчалась успехом, она постаралась оторвать от земли самые крошечные камушки, но и это ей не удалось. Стихия не поддавалась.

Тогда Нерисса лихорадочно подползла на четвереньках к баррикаде и крепко обвила руками рифовый валун, прижимаясь к нему всем телом, как к самому дорогому человеку, – и прекрасно осознавала, что ее стихия и была ей дороже всего.

Нерисса закрыла глаза и попыталась проникнуть сознанием в толщу каменной породы, через нее ощутить вибрации земли и просчитать, где сейчас большее давление на почву. Но ответом была тишина. Нерисса прижималась к немому камню, щекой чувствуя шероховатую поверхность, ладонями – острые бороздки и трещины. Обычный холодный кусок рифовой породы. Какой ответ можно получить от камня?

В груди Нериссы затянулся тугой узел сомнений. Стала накрывать неконтролируемая паника. Как от огня, ведьма отскочила от валуна подальше и ударила кулаками по земле. Она пробовала взывать к стихии снова и снова, зарывалась руками в почву, пачкая их по локти, сжимала в ладонях камни и в отчаянии швыряла их прочь. Нерисса окончательно пробудилась, слабость от долгого сна исчезла, будто ее и не бывало. Способность должна была отозваться. Но ничего не происходило.

Звон лезвий вокруг постепенно утих, крики Теневых стражей сменились размеренными разговорами, когда они провожали в королевский лагерь отставших. Нерисса подняла глаза к небу и увидела в высоте светлый росчерк. Пока она рылась в земле с надеждой использовать ее мощь, пришел рассвет.

Она поднялась на ноги и выпрямилась, чувствуя на щеке что-то влажное. Нерисса поднесла руку к лицу и оставила на коже грязный развод, поймав пальцами мокрый след от слезы. Проклятье… Она не позволяла себе слабостей, подобных этой, но сейчас из глаз неконтролируемо потекли крошечные бисеринки.

В таком состоянии ее нашли Юрай, Санти и Залия. Все еще с мечами в руках, близнецы подбежали ближе. Прихрамывавшая чародейка поравнялась с ними, и Нерисса догадалась, что та сейчас выдаст очередную колкость, но только раскрыв рот, Залия тут же закрыла его. Юрай и Санти также стояли с немым вопросом в глазах. Нерисса догадалась, что в ступор их ввел ее вид. Она никогда раньше никому не показывала своих слез.

– Саженец, ты чего? – осторожно позвала ее Залия без намека на издевку.

Нерисса стиснула челюсти и сморгнула капельки слез, решая для себя – никто не должен узнать о том, что случилось, пока она сама во всем не разберется.

– Все нормально, – скупо ответила им ведьма.

Глава III
Тайна леса

За последние несколько дней в лесу стало холоднее, и если снег еще не успел укрыть землю, то на самых верхних ветвях он уже улегся пушистыми белыми шапками. Лишний раз покидать прогретый разожженными кострами лагерь совсем не хотелось, но Ниорин всякий раз находила повод отослать его прочь от стоянки. Как пастух указывает сапогом скотине на место, ведьма гнала его вон, заставляя выполнять унизительную работу.

– Старая стерва… – Наклонившись к промерзшей земле, Самаэль поднял из-под ног более-менее сухую ветку и положил ее в охапку к прочим.

С первыми лучами рассвета он бродил по дебрям Когтистого леса, собирая хворост для растопки костров, которые, как заведенная, требовала Удула. Самаэль по наивности своей думал, что старуха помрет после побега из темницы, но она оказалась на удивление живучей: мало того что выбралась из заваленного подземелья под замком Кастора, так еще и в одиночку пересекла пол-острова и прошла по лесу, нашла дорогу к лагерю Ниорин без каких-либо подсказок, ни разу не заблудившись и не попав на пир к стриксам. Вгонявшая некогда в страх, теперь Удула нервировала Сэма, как надоедливое насекомое, которое ему хотелось прихлопнуть.

Перешагнув через поваленное временем дерево, Самаэль спустился в низину и углубился в северную часть леса, собирая ветки и палки в большую связку. Возвращаться обратно в лагерь к Удуле и прочим магам не хотелось совершенно, к тому же костры уже потушили, а выходить из Когтистого леса и искать дорогу к своему королевству было бессмысленно – только маги могли вольно пользоваться бором. С обычными смертными лес просто забавлялся, строя козни безжалостнее бесов-пересмешников. Сэм не единожды пытался самостоятельно выйти, но в итоге всякий раз терял дорогу. Лес перекраивал перед ним все видимые границы, не позволяя выбраться из тени прокаженных деревьев.

Воздух не с каждым днем, но с каждым часом становился все холоднее, земля уже промерзла и хрустела под сапогами. Кожа на ночном морозе дубела, а днем из-за гуляющего сквозь деревья ветра обветривалась. Чувствовал себя Самаэль просто ужасно, и хуже того, ему пришлось принять нынешнее положение, потому что ничего другого ему не оставалось.

Замок разрушен, отец погиб, титул потерян. Самаэль скрипнул зубами и, опустив взгляд под ноги, уставился на сухую ветку. Разозлившись, он переломил ее пополам сапогом.

– Ты даже сдохнуть нормально не можешь, когда тебя убивают, – прорычал он собственным мыслям и, подняв руку к лицу, посмотрел на массивный перстень-печатку, который не снимая носил после драки с Лораном. – Я все равно верну королевство, – прошипел Сэм, вспоминая, как это ему постоянно повторял Моргот. – Оно мое.

Спустившись еще ниже, он вышел на едва заметную тропу, которую выдолбили маги, тайком бежавшие с Клыка к Ниорин в лагерь. Самаэль осмотрелся на месте, полагая, что поиск хвороста вывел его прямо к северо-западной оконечности леса, за которой оставался только обрыв. Вдохнув, Сэм запрокинул голову, прикрыл глаза и выдохнул облачко пара.

Каждый вдох по-прежнему причинял боль. В день, когда было снято проклятие Одханы и Нерисса смела его с пути куском валуна, она сломала Сэму ребро, заметно усложнив тем самым его жизнь. В лагере Ниорин ему помогли: молодой маг земли Терренс смешал в ступе странного вида корешки и измельчил их в порошок, повелев добавлять его в питье. На следующий же день после приема снадобья Самаэль почувствовал себя лучше, а боль в груди стала слабее. Но кость не срослась за одну ночь, вопреки надеждам. Пришлось ждать немного дольше.

Покачав головой, Сэм потер ладони друг о друга, стараясь отогреть замерзшие пальцы. Снадобье хорошо ему помогало, но страшно обезвоживало. Он поправил связку с хворостом на плече, припоминая, что поблизости проходил узкий извилистый ручей, и двинулся к нему.

Каждый шаг отдавался легкой болью в теле. Под ногами тихо хрустела мерзлая земля. Самаэль сошел с тропинки и выбрался к бесшумному ручью, ползущему через темные ветви и корни.

На первый взгляд вода казалась густой и черной, как смола, пить ее не хотелось совсем; в первый раз, стоило ему увидеть родник, Самаэль подумал, что это бегущая кровь. В тот раз Ниорин спокойно опустила черпачок в воду и собрала немного жидкости, которую тут же пригубила.

– Не верь всему, что видят твои глаза, особенно в этом лесу! – сказала она тогда и протянула Самаэлю черпак. – Эта вода не ядовита, ее можно пить, попробуй. И королевство, которое забрал твой брат, тоже можно вернуть.

Самаэль взял из рук старой ведьмы черпак и посмотрел на воду в нем. Жидкость была кристально чистая, но на земле в массе казалась черной, как густая кровь. Обман зрения? Ниорин не была ведьмой разума, чтобы так обмануть, поэтому Самаэль счел, что это происки леса. Если ведьма выпила воду и с ней ничего не произошло, значит ли это, что жидкость действительно безопасна? Сэм понял, что травить его ведьма не собирается, иначе убила бы еще в первый день.

– Как я верну королевство теперь? – только и выдавил он, возвращая черпак Ниорин.

– Меня обошли хитростью. – Ведьма не приняла ложку, наоборот, вручила Самаэлю еще и бурдюки. – Теперь я в те же силки не попаду.

Взяв пустые мешки, Сэм уставился на них, будто то были фрагменты мозаики, которую ему предстояло собрать, чтобы получить ответы. Но как бы он ни ломал голову, разгадка не приходила. Самаэль перевел взгляд на ручей, наблюдая за скольжением черной массы.

– Почему ты забрала меня с собой? – наконец, выпалил он.

– Ты важен. И сыграешь еще свою роль.

– И что мы будем делать? – спросил он, сомневаясь, что какие-либо действия помогут его беде. Теперь обойти Лорана будет еще сложнее.

– Наполни эти бурдюки и возвращайся в лагерь, – спокойно проговорила ему ведьма огня. – Время ужина, нужна вода для похлебки. – С этими словами Ниорин ушла, оставив его одного.

Вновь глядя на черный ручей, Самаэль вспомнил тот разговор и снова задумался. Что же именно замышляет ведьма огня? Почему она так спокойна и чего ждет?

Он скинул с плеча связку веток и шумно вздохнул, когда тело избавилось от ноши. Боль в груди немного утихла. Опустившись на колени рядом с ручьем, Самаэль опустил руки в воду и зачерпнул немного, затем ополоснул лицо, пальцами растер тяжелые веки и ладонями прошелся по щетине на щеках. Беспорядочные пряди волос выбились из пучка на затылке и упали на лоб, пойдя неровными волнами из-за влажности.

Сырой холод заметно отрезвил. Самаэль вздохнул и прикрыл глаза, позволяя ветру покусать кожу. Наконец давно забытое чувство покоя пробежало по телу. Он раскрыл слипшиеся глаза и снова зачерпнул воды, чтобы выпить ее, как вдруг в бору хрустнула ветка.

Вода тихо выплеснулась сквозь его пальцы, мышцы напряглись. Вряд ли спикировавший с веток стрикс мог создать такой шум, причиной точно была нога человека. Самаэль потянулся за мечом, но вспомнил, что с недавних пор ему было не положено носить с собой оружие, поэтому пришлось довольствоваться первой попавшейся палкой.

Днем ранее Ниорин сказала, что все ее сторонники с Клыка уже переселились в Когтистый лес, больше мятежники никого не ждали. Посылать кого-то на помощь Самаэлю ведьма огня бы уж точно не стала. Тогда возникал вопрос: кого занесло в такие дебри?

Тихо поднявшись на ноги, Самаэль практически бесшумно отступил к массивному стволу дерева и скрылся за ним. Ступал он аккуратно, легко минуя все хрупкие ветки – так, как их с Лораном учили в детстве во время походов и королевской охоты: если хочешь уйти с добычей, не нарушай тишину леса, будь его частью, и тогда даже зверь примет тебя за своего.

Затаив дыхание, Самаэль едва согнул ноги в коленях и выглянул из своего укрытия на тропу.

Там, сквозь ветки и корни, пригибаясь и избегая шипов и колючек, неосторожно пробиралась девушка. Невысокая и худая, она все равно создавала столько шума, словно Когтистый лес пересекал небольшой отряд в латах. Незнакомка явно никогда до этого не бывала в лесу, потому что испуганно озиралась при каждом дуновении ветра. Она поднимала глаза к небу, стараясь рассмотреть его через изогнутые ветви, указывала пальцем в пустоту и спорила сама с собой, явно не зная, куда шагнуть дальше.

Кем она была, если никого больше не ждали? Самаэль мог и не спрашивать, просто убить ее на месте, но Ниорин дала ему ясно понять – в бор могут заходить только маги и те, кому колдуны дали добро, с остальными же лес расправляется без особой пощады. Значит, девушка либо ведьма, либо благословленная магами, иначе бы лес ее попросту не пустил бы в свою чащу. Если Сэм ее убьет, то Ниорин об этом все равно узнает и отыграется. Ну нет. Попасть в немилость ведьмы огня Самаэль не рассчитывал. Пока она его единственный союзник, и терять ее он не собирался.

Но все-таки зачем девчонка пришла в лес? Самаэль нахмурился и склонил голову набок, окинув хрупкий силуэт цепким взглядом. Догадка пронзила его, как копье, и от злости свело челюсти. А вдруг это Нерисса отправила в бор свою шестерку, чтобы та разнюхала что-то про лагерь Ниорин? Сэм крепче стиснул ветку в руках, но скоро понял: если не убрать ее от греха подальше, то он точно девицу прибьет. Бесшумно он отложил сук и тихо обошел ствол дерева, держась позади незнакомки. Перебежками быстро преодолел короткое расстояние до нее и специально наступил на сухую ветку на расстоянии вытянутой руки от девушки. Раздался короткий треск, который не услышать мог только глухой. Незнакомка торопливо обернулась и попыталась взвизгнуть, но Самаэль опередил ее крик и зажал девичьи губы ладонью, толкая ее к стволу дерева. Сопротивляясь, девушка замахнулась кулаком, но свободной рукой Сэм легко перехватил сначала одну ее узкую кисть, затем другую. Тогда незнакомка попыталась ударить его коленом в живот, но все ее попытки отбиться были до горечи жалкими. Легко избежав удара, Сэм в один шаг сократил расстояние между собой и ней и всем телом прижал девушку к стволу дерева.

Та тщетно трепыхалась в его руках, пытаясь вырваться. Из-под выцветшего и поношенного плаща с большим капюшоном выбились длинные локоны светлых волос, очерчивая мягкий овал лица. Бледная кожа незнакомки порозовела от прилившей из-за страха крови, в ярких и светлых глазах появились слезы. Она попалась, и ей было страшно.

На губах Самаэля расцвела хищная улыбка. Он склонил голову набок, изучая лицо незнакомки. Кажется, в прошлую свою высадку на Клык Сэм ее не видел среди прочих магов, а может быть, просто не обратил внимания.

– Ну и кто ты у нас? – вполголоса спросил Самаэль, осторожно убрав ладонь с ее губ.

Как он и предполагал, девушка сразу попыталась закричать, поэтому Сэм опять зажал ей рот ладонью и покачал головой.

– Кричать в этом лесу не следует. Ты не слышала про стриксов?

Незнакомка сжалась и снова начала выкручивать руки, но ее ничтожные попытки только забавляли его. Самаэль крепче стиснул ее запястья и прижал их к коре дерева над головой девушки, чтобы она замерла и прекратила дергаться.

– Я уберу руку, но если закричишь – убью, поняла меня? – припугнул он.

Девушка согласно хлопнула глазами, не в силах даже кивнуть. Самаэль не спеша отстранил от ее лица ладонь.

Жадно потянув воздух ртом, она уставилась на Сэма, и с каждым мгновением глаза ее округлялись, будто она его постепенно узнавала.

– Лоран? – пискнула девушка.

Лучше бы она ничего не говорила. Самаэль, привыкший к постоянному сравнению с братом, скривился и устало закатил глаза. В детстве они были и правда похожи, но последние пару лет все изменили. Неужели Сэм так захирел в лесу, что снова стал выглядеть как Лоран? Похоже на правду.

Одна кровь может наградить схожей силой, подобным ходом мыслей и общими идеями, но за что Самаэль проклинал родственные узы с Лораном, так это за то, что они с ним действительно были похожи: тот же пепельно-каштановый цвет волос, те же угольно-серые глаза, светлая кожа. Вот только Самаэль обогнал старшего брата в росте и ширине плеч, но за неделю существования в лесу успел похудеть из-за болезни и условий жизни. Из-за этого на душе стало тошно. Лишнее напоминание о схожести с Лораном только разозлило Сэма.

– Значит, моего брата ты уже знаешь, – заключил он, сильнее сжав девушке руки.

– Мне больно… – сдавленно прошептала она, глазами указав на руки.

Самаэль поднял взгляд на тоненькие запястья незнакомки. Отпустив ее, себе он хуже точно не сделает. Даже если она схватит палку и замахнется на него, удар все равно выйдет слабый, поэтому и дальше удерживать девчонку нет смысла. Самаэль разжал руку и отступил на шаг, позволяя ей сделать свободный вдох. Тряслась девушка как последний лист на осеннем дереве, дышала порывисто. Помрет от страха, и ей с этого уже ничего не будет, а Сэм не хотел быть причастным к случившемуся, проблемы ему были совсем не нужны.

– Так кто… – начал было он, но не успел договорить.

Лихо выкрутив кисти, девушка рассекла ими воздух, и в следующее мгновение Самаэля сбил с ног поток ледяной воды, должно быть из того самого ручья, у которого он оставил связку с хворостом. Поток был узкий и не полноводный, но стремительный. Вода, словно копье, толкнула его на землю, утяжелила одежду и заморозила кожу. Самаэль упал и, перевалившись через вершину оврага, покатился круто вниз, как снаряд. С каждым кувырком он собирал одеждой все больше колючек и паутины. Наконец он достиг дна оврага и на всей скорости врезался в трухлявый пень в самом низу. В груди вспыхнула ослепительная боль, будто под ребра сунули раскаленную кочергу.

Самаэль скривился и схватился за грудь, в ярости обрушив кулак рядом с собой. Боль накатывала волнами, парализуя все тело.

– Оставайся там! – громко предупредила девушка, держа руки вытянутыми перед собой.

– Не ори… – вполголоса прорычал Самаэль, пытаясь подняться, но боль всякий раз валила его обратно на землю. – Твою мать… – процедил он и после очередной неудачной попытки встать остался на земле и перевернулся на бок, зажмурив от боли глаза.

Значит, девчонка – ведьма воды. Самаэль шумно вздохнул. За последнее время в его окружении стало слишком много магов, он буквально жил среди них, и опасения, которые раньше в него вселяло одно только упоминание магов, за это время развеялись как дым по ветру. Колдуны ничем не отличались от обычных людей, и Сэм никак не мог понять, что в них было такого ужасного, за исключением сверхчеловеческих сил. Поначалу он относился к магам стихий с большой осторожностью, помня, какие страшилки про них рассказывали отец и Моргот, но теперь он ничего не чувствовал по отношению к ведьмам, они представлялись ему не более чем соседями.

Вот игры бесов-пересмешников не переставали пугать его; из врагов они быстро сделали вынужденных союзников. Это было жестоко.

Самаэль все еще чувствовал на себе прожигающий взгляд незнакомки, не понимая, чего она хочет. Что ее держит, отчего она медлит и не действует?

– Чего ждешь? – хрипло отозвался он и беззвучно хохотнул, поморщившись от давящей боли в груди. – Убивай! – с вызовом выпалил Сэм.

Девушка трусливо отступила назад и снова выставила перед собой ладони. Она медлила, ее руки заметно дрожали.

– Где лагерь Ниорин? – бросила ведьма, и ее голос звучно разнесся по лесу, пронзив слух.

Самаэль отвык от громкой речи за последние дни, а потому сейчас непроизвольно скривился.

– Все ее сторонники непонятным образом знают путь. Странно, что тебе он неизвестен, – грубо ответил он, с трудом поднявшись на ноги. – Кто ты такая?

– Я Нова, ученица Ниорин, – громко ответила девушка, очевидно думая, что с вершины оврага ее будет не слышно в низине. Бравады в ее голосе было столько, что Самаэль криво усмехнулся, понимая, что вызвана она исключительно страхом. – Я пришла, чтобы принять ее сторону. Так что нечего пугать меня стрик…

Перебив девчонку, сверху раздался оглушительный визг. Четыре увесистые туши сорвались с крон деревьев и одновременно набросились на Нову, хлопая по воздуху крыльями. Девушка пронзительно вскрикнула, когда ее атаковали. Размахивая руками, она пыталась защищаться, но от плотоядных птиц отбиться все равно не смогла.

За неделю в лесу Самаэль дважды видел атаки стриксов. Первый раз он было бросился на помощь юному мальчишке, по глупости спровоцировавшему стрикса громким шумом, но Ниорин остановила Сэма и строго-настрого запретила вмешиваться.

– Это территория птиц, мы здесь гости. Если хозяин рассержен, мы должны подчиниться ему, таков закон этого дома. Мальчик сам виноват.

– У тебя так всех людей склюют! – возразил тогда Самаэль.

– Не всех. Остальные, увидев такое пару раз, научатся вести себя подобающе обстановке.

После того раза Сэм еще раз видел, как стриксы стаей атаковали пару девушек. Их тела обглодали вплоть до костей. Позднее никто больше не навлекал на себя беду. До сегодняшнего дня.

– Договорилась, – хмыкнул Самаэль, глядя на тщетные попытки девчонки отбиться от птиц.

Чтобы не привлечь внимание ночных хищников, по неосторожности разбуженных днем, Сэм беззвучно шагнул в сторону и двинулся вдоль ручья, наплевав на забытую охапку хвороста. Теперь самое главное – просто выжить, а дерево для костров можно будет собрать и по пути к лагерю.

Не успел Самаэль сделать и двух шагов, как девушка с визгом сорвалась с вершины оврага и покатилась вниз. Упустив добычу, стриксы последовали за ней, протяжно застрекотав и захлопав клювами. В считанные мгновения Нова оказалась на дне оврага и, врезавшись в Самаэля, сбила его с ног. Оба упали в ворох веток и гнилой листвы, а птицы набросились на них сверху. Их когти больно драли кожу, клювы нещадно вонзались во все, что встречалось на пути, и с ужасом Самаэль обнаружил, что края пасти у стриксов шероховатые и острые, как у гусей. Вот только клювы этих птиц зараз срывали плоть с костей.

Нова отчаянно размахивала руками и ногами, кричала и бормотала что-то про духов-защитников. Находясь рядом с ней, Самаэль рисковал распрощаться с жизнью от пастей стриксов, как и те трое несчастных раньше, поэтому лучшим решением было убраться от ведьмы подальше. Оттолкнувшись ногами, Сэм подался вбок, удачно укрывшись от крупной особи, и собирался уже было покатиться ниже по склону, но почувствовал чью-то хватку на руке. Нова вцепилась в него не хуже стрикса, крепко сжав его рукав своими пальцами.

– Пожалуйста, не оставляй меня так!

– Вот еще, у меня без тебя проблем не оберешься, – огрызнулся он и тряхнул рукой, скидывая ее ладонь.

Самаэль ускользнул от стаи и покатился по склону, стараясь не шуметь, но вновь дикий треск настиг со спины. Выпрыгнув как бес из короба, Нова последовала за ним, катясь, словно булыжник, по наклонной. Она настигла Самаэля на краю очередного оврага и вновь сбила его с ног. Вместе они кубарем покатились дальше. Завизжав, стриксы поднялись в воздух, не желая отставать от добычи, но их попытки преследования днем всякий раз терпели неудачу. Твари плохо ориентировались при свете. Скоро стриксы немного отстали, но преследование не прекратили.

Нова крепко вцепилась в руку Самаэля, и он, поняв, что бесполезно отмахиваться, уже перестал обращать на нее внимание. Вместе они достигли самой низины и свалились на кучу мха и старой вонючей листвы. Подобрав под себя ноги, Нова было поднялась, чтобы бежать, но Самаэль грубо сгреб ее за руки и прижал к себе, заставляя застыть.

– Лежи и не шевелись! – угрожающе шикнул он и затаил дыхание, наблюдая за тем, как птицы спускаются ниже и раздосадованно стрекочут, пытаясь обнаружить сбежавший обед.

Лучше всего сейчас было переждать. Если ничем себя не выдать и выдержать вонь от гнилой листвы, стриксы прекратят охоту, не сумев увидеть или почуять добычу. Самаэль очень надеялся, что Нова не станет опять фокусничать и провоцировать хищников. На счастье, та быстро оценила риск и застыла в его руках, сжавшись так, что стала казаться еще меньше. Ее снова ударила мелкая дрожь. Ведьма тряслась, отчего лежащие рядом сухие листья зашуршали. Стриксы повели головами на шум, и их перья на холке встали дыбом. Самаэль плотно сжал губы и сильнее сдавил девчонку в своих руках, надеясь, что хоть так она перестанет дрожать и привлекать внимание хозяев леса.

Сколько пришлось пролежать в ворохе мха и листвы, Самаэль не знал, но когда стриксы, разочарованные, улетели, начало смеркаться и в воздухе заплясали кристаллики снега. Должно быть, время близилось к вечеру. Чудо, что стриксы отступили, ведь уже наступало их время. Нужно как можно скорее возвращаться в лагерь, чтобы успеть дотемна.

– Надо же было тебе сунуться в этот лес… – грубо бросил Самаэль, выпуская Нову из объятий.

Он с трудом поднялся на ноги и со стоном выпрямился.

Все суставы хрустели и разгибались с трудом, а ребра горели пламенем Нижнего Миира, но ему удалось уцелеть после встречи со стриксами. Это и правда удача, и Сэм знал это не понаслышке. Он смахнул с мокрой одежды последние сучки и колючки, стараясь не трястись от холода. Самаэль замерз настолько, что совсем не удивится, если наутро о себе даст знать хвора.

– Прости, – подала голос Нова, все еще сидящая среди мха и листьев.

– Что? – поморщился Сэм.

Ведьма брезгливо осмотрела мох и покрытые паутиной ветки вокруг себя, старательно избегая его взгляда. Она вытащила из волос гнилой лист, затем, подобрав к груди колени, обхватила ноги руками и поежилась.

– Мне… мне не следовало вести себя так неосторожно, – снова сказала она.

Самаэль растерялся от ее слов. Сначала он хмыкнул, а после беззвучно рассмеялся, что заставило Нову поднять на него глаза: они были голубыми, но ближе к зрачкам темнели и обретали изумрудный оттенок, в котором ярко светились рыжеватые вкрапления. Ее глаза напоминали редкий голубой янтарь, который Самаэль однажды видел в серьгах благородной леди из двора Айскрохилла.

– На кой бес мне твои извинения? – Он оттянул полы мантии и откинул со лба пряди волос.

Лента, что сдерживала их на затылке в слабом пучке, порвалась и потерялась где-то на середине оврага, отчего теперь локоны лезли в глаза.

Тихо шагнув в сторону, Самаэль прислушался, затем сделал один осторожный шаг. Стриксы улетели в свои гнезда и до наступления глубокой ночи вряд ли появятся – но только если их опять не привлечет шум, поэтому лучше было не рисковать. Порадовавшись своему пусть малому, но счастью, Самаэль зашагал вверх по склону, надеясь вернуться к лагерю до заката и собрать хоть немного хвороста, чтобы не выслушивать на ужине причитания Удулы.

– Подожди! – тихо позвала Нова.

Позади едва различимо зашуршали листья и ветки. Самаэль не оборачиваясь продолжил шагать, морщась всякий раз, когда Нова неосторожно наступала на сухой сук.

– Пожалуйста, подожди! Я обещаю больше не шуметь, только отведи меня к Ниорин, Сэм. Пожалуйста, прошу тебя!

Значит, знает его имя. Это немного смягчило Самаэля, и он помедлил мгновение, не оборачиваясь к девушке. Другого выбора у него особо и не было, поэтому оставалось довериться бесам-пересмешникам. Самаэль наклонился и поднял с земли толстую ветку, после чего не спеша обернулся к Нове. Во все глаза уставившись на него, та испуганно отпрянула. Неужели подумала, что он атакует? Сэм усмехнулся и покачал головой. Он считал, что все ведьмы одинаковые: взбалмошные, наглые и невыносимые, как Ниорин и Нерисса, но эта водная бестия оказалась полной противоположностью им обеим.

– Никакого шума, – строго сказал Самаэль Нове и дал ей ветку, которую девчонка едва не выронила от неожиданности.

Ведьма раскрыла было рот, глядя на прут, но Сэм прижал к губам указательный палец.

– Помалкивай, Нова. Ты ведь не хочешь снова встретиться со стриксами, да? – напомнил он. – Наберем хвороста по пути в лагерь. Свое «прости» будешь отрабатывать в роли ослика. – Сэм подобрал с земли еще одну ветку и, отдав ее Нове, повернулся к той спиной.

На какое-то время ее обещания хватило – она покорно шла позади и молчала, крепко удерживая охапку сухих ветвей. Самаэль уже старался лишний раз не поднимать тот или иной сук, чтобы тяжесть накопившейся ноши не свалила ведьму с ног, но если так продолжить, то придется идти за хворостом еще раз, поэтому остальные ветки он понес сам.

– Зря я подумала, что ты похож на него… – не выдержала Нова.

– На кого? – отрешенно бросил Сэм, поднимая с земли еще парочку сухих сучьев.

– На Лорана.

Самаэль остановился, за спиной перестала шелестеть замерзшая листва.

– Мы с моим братом не похожи, – еле слышно отчеканил Сэм. – Хватит это повторять. Лучше закрой рот, Нова, и молча иди за мной.

– Из вас двоих хорошие манеры явно унаследовал не ты, – обиженно буркнула ведьма воды.

Самаэль не выдержал. Он развернулся и схватил ее за воротник, немного приподняв Нову над землей. Девушка протяжно всхлипнула, скорее от неожиданности, нежели от испуга.

– Послушай меня внимательно, – вполголоса сказал Самаэль. – Больше моего нынешнего положения меня злят только упоминания о моем брате. Поэтому, если не хочешь, чтобы я тебя здесь бросил, замолчи. Ты меня поняла?

– Отпусти меня, пожалуйста, – пискнула Нова и затрясла головой. – Я все поняла…

Самаэль легко разжал руки, и девушка плюхнулась на землю, рассыпав собранный хворост. Опустив глаза на землю и сухие ветки перед собой, Нова обхватила себя за плечи.

– Ты бесчувственный… – тихо проговорила она и спустя пару минут потянулась собирать рассыпавшиеся ветки и принялась неторопливо складывать их горкой.

Глядя на нее сверху вниз, Самаэль закатил глаза и покачал головой.

– Вот только этот самый бесчувственный спас тебя от плотоядных тварей, надеюсь, ты не забыла?

Щеки Новы порозовели. Она отвернулась и стала подбирать оставшиеся веточки, которые откатились чуть в сторону. Неужели эту ведьму и правда так легко смутить?

– А ты у нас, наверное, лучшая ученица Ниорин, верно? – сменил тему Сэм.

– Почему это?

– Твое поведение тебя выдает. Слишком…

Самаэль запнулся, не зная что добавить. В его окружении было мало людей, с которыми можно было сравнить Нову.

– Слишком?.. – напомнила она, все еще сидя на земле.

– Правильное. – Самаэль опустил на нее глаза. – Я знаю еще одну ведьму твоего возраста. Она как оголтелая лезет не в свои дела и кулаками машет похлеще любого пьяницы. Ты сильно отличаешься от нее. И вот неудивительно – она оказалась врагом Ниорин. Но ты полная противоположность той ведьмы. Поэтому я и сделал такой вывод. Что, скажешь, ошибся?

Нова поджала губы, и ее глаза как-то странно забегали. Наверняка она знала Нериссу, если они все родом с Клыка. Вопрос ее явно смутил или, может быть, задел.

– Я… – Нова мотнула головой. – Ты ошибаешься.

Самаэль вздохнул и присел на землю перед ней.

– Надеюсь, ты не зарыдаешь из-за моих слов? – Он склонил голову набок.

Девушка подняла на него покрасневшие глаза. На миг ее мягкое лицо приобрело грозный вид.

– Прекрати! – выпалила она и тут же замолчала, округлив глаза.

Самаэль догадался, что она испугалась его реакции. Вероятно, он и правда был с ней слишком груб. Но не более, чем Денный Миир по отношению к людям.

– А ты слишком чувствительная. Будешь и дальше такой – не протянешь в этом Миире больше нескольких лун.

Самаэль отложил свою охапку хвороста в сторону и поднял Нову с земли, аккуратно смахнув с ее плеча мелкую веточку. Выглядела девушка как выпавший птенец из гнезда.

– Мы идем к Ниорин в лагерь, и твоя единственная задача – молчать. Надеюсь, справишься с этим, Нова? Мы договорились?

– Договорились, – кивнула она.

Самаэль поднял с земли свою охапку хвороста и большую часть ноши ведьмы. Не говоря ни слова, он пошел вперед. Судя по шороху, Нова подобрала жалкие остатки веток и засеменила следом.

Время ползло медленно, как смола, но темнота сгущалась, как тучи. В лагерь Сэм с Новой пришли, когда сумерки в лесу окрепли и стало темно, как глубокой ночью. Самаэль догадался, что за пределами леса еще можно было увидеть последние лучи заходящего солнца, до настоящей тьмы осталось еще немного времени. По периметру уже горели маленькие язычки света, созданные магами огня. Однако без должной пищи пламя не продержится долго, поэтому принесенный хворост встретили с радостью – как и Нову.

К ведьме бросились все собравшиеся. Никто не поднимал лишний шум, но лагерь заметно ожил с появлением девушки. Отвернувшись от Новы, Самаэль оставил ее на растерзание собратьев и опустил на землю кучу веток, собранных в лесу. Спина отозвалась благодарностью, когда он наконец избавился от ноши.

– Пфе! – раздался у него за спиной знакомый уже до тошноты голос.

Самаэль устало ссутулился, понимая, что, избавившись от Новы, нарвался на другую назойливую ведьму.

– Чего так мало веток приволок? – Удула обошла его сбоку и пнула горку хвороста носком сапога.

Самаэль посмотрел на крохотную старушку снизу вверх. Впервые, когда он увидел ее, она сидела в подземной темнице в черной хламиде и несла околесицу. Тогда Удула одним своим видом вогнала его в ужас, и он побоялся к ней подходить. С тех пор прошло немного времени; нести ересь старая ведьма не прекратила, но Сэм перестал ее опасаться. Маги, которые, по ошибочному суждению, должны были сгинуть многие годы назад, все это время прекрасно существовали, и теперь именно они оказались единственным окружением Самаэля. В этих условиях бояться ведьм стало все равно что бояться самой жизни. А жизнь Сэм любил и делал все возможное, чтобы не потерпеть поражение в игре с бесами-пересмешниками.

– Удула, а ты не пробовала спать на углях, если не можешь согреться от костров? – съязвил он.

Старуха недобро оскалилась и щелкнула пальцами. Тут же в затылок Сэму прилетел камешек. Ойкнув, он прижал руку к голове и потер место ушиба. Стоило этого ожидать. Кидаться камнями старая ведьма любила больше, чем ворчать или нести чепуху.

– Сложи дровишки горкой, но сначала расскажи, что за прелестную пташку ты привел с собой?

– Спроси у Ниорин, она об этой пташке знает больше моего. Девчонка специально полезла в лес, чтобы разыскать Посвященную. Столько шуму наделала. От этой девчонки одни только проблемы… – Самаэль подобрал несколько крупных сучьев и отправился складывать костер.

Стоило ему сделать несколько шагов, как Удула затопала следом.

– Чего это у тебя морда поцарапана?

– Стриксы.

Старуха звучно ахнула и прижала руки к губам, от неожиданности Сэм выронил пару веток, и форма костра нарушилась.

– Ты чего? – Оторвав взгляд от веток, он посмотрел на Удулу, не понимая, чем вызвана такая реакция.

– Они напали и не сгрызли?

– Как видишь – нет.

– Пфе, невкусно, быть может… – забормотала себе под нос ведьма, отчего Сэм поморщился – опять из уст старухи понеслась какая-то чушь.

– Кто их спровоцировал? – выждав паузу, спросила Удула. – Отвечай, чурбан! – Ведьма пнула присевшего Самаэля в бедро, из-за чего он снова не смог удержать форму костерка.

Сэм закрыл глаза и тяжело вздохнул. Споры и угрозы никак не помогут, это он уже уяснил, поэтому приходилось терпеть подобное отношение к себе – уже целую неделю.

Это было унизительно! Самаэлю было противно его положение, подобное существование с каждым днем становилось все невыносимее. Но он не мог уйти, поэтому оставалось только терпеть и ждать: Сэм ждал, пока Ниорин изложит свой план; ждал, когда сможет отомстить брату; ждал, когда из сбежавшего принца сможет стать королем. Ждал хотя бы того момента, когда Ниорин разрешит уйти отсюда. Там, за пределами Когтистого леса, можно будет связаться со своими сторонниками и попытаться построить план. Сэм очень надеялся, что Моргот выжил после событий того разрушительного дня, когда пало проклятие Одханы.

– Кто спровоцировал птиц, сын-невзлетевшей-птицы? – голос Удулы вырвал его из мыслей.

– Заткнись! Прекрати так говорить о моем отце, ведьма, – по-прежнему стыдящийся поступка отца, выпалил Самаэль.

– Ну а на что он рассчитывал, прыгая с башни? Посуди сам…

– Девчонка спровоцировала, – перебил Сэм, не дав Удуле развить тему, иначе это затянулось бы надолго.

Старая ведьма умолкла и постучала пальцем по подбородку, затем задумчиво хмыкнула и со свистом вздохнула.

– Чего опять? – не понял Сэм.

– Жаль.

Он обернулся к Удуле и вопросительно посмотрел на старушку. Чего это ей было жаль?

– Теперь беда над ней, – пояснила Удула, покосившись на Нову. – Не зря говорят, что стриксы – птицы дурного предназначения. А тут они напали. – Удула шагнула вперед и ткнула ногтем Сэму в щеку, отчего тот удивленно подпрыгнул.

– Бред это все, – отрезал он.

– И ты ими отмечен. – Удула внимательно всмотрелась в царапины на лице Самаэля, и от ехидного смешка в глазах старой ведьмы ни осталось и искры. От этого сделалось не по себе. – Над тобой тоже нависает беда. Вот только не пойму… – Удула снова постучала пальцем по подбородку, затем посмотрела на Нову и разинула беззубый рот. – Неужели ты… А-а-а! Интересно-интересно, посмотрим, как распорядятся перья!

– Удула, избавь меня от своей компании, уйди куда-нибудь, – зашипел Самаэль, возвращаясь к костру.

Он обратился ко всем возможным духам-защитникам, чтобы они увели старуху прочь, и те, к удивлению, его услышали. Удула засеменила куда-то в сторону и оставила Сэма одного.

К сожалению, тишина продлилась недолго, за спиной хрустнула ветка. Чего такого непонятного было в слове «уйди»? Не думая ломать над этим голову, Самаэль не оборачиваясь грубо выпалил:

– Ты еще здесь!?

– Тебя что-то не устраивает? – холодно отчеканила Ниорин.

Ее появление оказалось для Сэма неприятным сюрпризом. Он прикрыл глаза и помотал головой, горько усмехнувшись собственным мыслям.

– Меня много чего не устраивает, – повернувшись к Ниорин, ответил Сэм, – например, то, что я сплю на поваленном гнилом дереве; то, что не могу должным образом помыться и сбрить чертову щетину; то, что мое слово ни во что не ставят: то, что я даже не могу покинуть этот лес, пока ты не дашь мне на это право! – Самаэль отшвырнул сухую ветку в сторону. – Меня все не устраивает.

– Высказался? – безэмоционально бросила ему Ниорин и сложила руки в замок. – Прекрати ныть, это первое. Твой брат бы не стал вести себя так…

– Прекрати сравнивать меня с ним…

– Я буду сравнивать тебя с ним, – со строгим нажимом перебила его Ниорин. – Ведь это единственное, что пробуждает в тебе того человека, каким ты был. Хнычущий мальчишка, жалующийся на дырявый плащ под собой, мне не сдался и даром, поэтому прекрати лить сопли. Второе, тебе было велено принести много хвороста для костров. Того, что ты притащил, едва ли хватит на половину ночи. Третье, Удула просила развести ей костер, но помнится мне, ее спальное место у старого дуба, а здесь – твое.

– Все верно: я замерз как собака и не хочу разболеться к утру, поэтому поставлю костер себе.

– Так не мерз бы, тебя никто не просил нырять в ручей. – Ниорин бесцеремонно подхватила мокрый воротник Самаэля, натянув влажную ткань.

– За это, – он отшатнулся от ведьмы и отряхнул полы мантии, – похвали свою ученицу. Я бы не вымок, если бы не она.

Ниорин развернулась на месте и только теперь заметила Нову, перед которой расступилась толпа, хотя едва ли можно было назвать толпой жалкую горстку тех, кто жил в лагере, – тринадцать человек, если считать с Новой и Сэмом. Поймав на себе взгляд наставницы, ведьма воды просияла, но вдруг в ее глазах отразился знакомый блеск. Она испугалась. Похоже, девчонка сообразила, в какое дерьмо влезла, добровольно придя к Ниорин. Самаэль покачал головой.

Помявшись с мгновение, Нова наконец подступила к Посвященной и начала неуверенно теребить застежку на мантии.

– Ни… – начала было она, но Ниорин грубо сгребла ее за ворот и поморщилась.

– Что за жалкое зрелище? Почему ты в таком виде?!

– Я…

– Наивно я думала, что ты оставила бредовые выходки, стоило из твоей жизни исчезнуть Нериссе!

– Но…

Нова начала оправдываться, что-то бормоча себе под нос, однако Самаэль больше не слушал. Выходит, она дружила с ведьмой земли! Ранимая Нова и грубая Нерисса – это не укладывалось у Самаэля в голове.

– …довольно, – отрезала тем временем Ниорин и вскинула ладонь, прерывая лепет девчонки. – Я все равно рада, что ты здесь. Как тебе удалось сбежать с Клыка?

– Гилмор внимательно присматривал за мной, помнил, что на последнем совете я поддержала вас с Сайрусом.

– Дальше, – холодно поторопила Посвященная.

– Ковен пока не перебрался на поверхность острова, но они еще изучают его, выходят на время и вечером уходят в убежище. Мне удалось улизнуть днем, когда остальные отвлеклись на что-то, заплывшее в воды близ Клыка. – Нова опустила глаза на свои ладони. – Маги воды к этому не имели никакого отношения, я бы это почувствовала. – Девушка сжала кулачки и опустила руки.

– О чем ты? – непонимающе нахмурилась Ниорин.

– В море что-то плескалось, прямо у прибрежных скал, и даже Гилмор не смог определить наверняка, кто это был… Все переполошились. Знают ведь, что бестии пробудились, и неизвестно, кого еще исторгнет Нижний Миир на поверхность… В общем, пока все высматривали то существо в воде, мне удалось сбежать.

– Ты принесла то, о чем я просила?

– Да.

Нова зарылась в рукава мантии и выудила из складок обтянутый кожей томик с увесистым ремнем и здоровой бляшкой по центру.

Быть того не может! Самаэль подошел ближе, не веря своим глазам. В руках девушка сжимала ту самую книгу, которую в последний раз он видел в руках брата в затхлом архиве. Тогда Лоран вместе с Нериссой искал древние Линии жизни, но почему-то обратил внимание и на этот том. Похожая книга была у Бардоса. Стараясь защитить томик, библиотекарь отдал руку на отсечение.

Разглядывая в прошлый раз картинки на страницах одной из книг, Самаэль не понимал, что за существа там изображены и почему томик так привлек внимание брата, поэтому беспечно бросил тексты у себя в покоях, среди прочих книг.

– Но как… – только и вырвалось у него; по-хозяйски он протянул руку за книгой, но пальцы больно куснул огонь.

Самаэль резко отдернул ладонь.

– Не торопись, – спокойно осадила его Ниорин и, взяв томик в руки, аккуратно расстегнула ремешок.

– Книги, которые ты приказал забрать с Клыка, Лоран вернул обратно Гилмору и Галин, – проговорила Нова, искоса поглядывая на Ниорин, которая листала бестиарий и довольно натягивала губы в улыбке. – Так этот томик попал обратно в архив. Оттуда я его и стащила.

– Понятно… – невесело выдохнул Самаэль и немного расслабился.

Хорошо, что он не дал стриксам склевать девчонку. Было бы обидно потерять в клювах птиц эти тексты.

– Библиотекарь Гринфордта настоял на том, чтобы были сделаны копии оригиналов, но за такое короткое время они еще ничего не успели. Вторую книгу я вовсе не нашла. Должно быть, она у людей Лорана.

Самаэль еле слышно буркнул себе что-то под нос. Опять брат оказался осмотрительнее и, даже возвращая хозяину его вещи, не забыл оставить что-то себе. Вполне в духе Лорана.

– Это нестрашно, – довольно улыбнулась Ниорин. – Одно дело – иметь тексты, и совсем другое – знать, как ими распоряжаться. – Ведьма бережно закрыла книгу и застегнула ремешок, закрепив на нем бляшку.

Прижав том к себе, Ниорин напомнила чуть ли не мать, баюкающую ребенка. Вот только матерью была бессердечная ведьма, а ребенком – бестиарий, содержащий на страницах информацию о самых ужасных существах, когда-то запертых в колыбели старого света. Жуткая картина, как ни посмотри.

– Знаний у моего брата хватит, тут я ему отдаю должное, – невесело предостерег Самаэль.

– Эти материалы для Лорана все равно что набор букв. Он будет смотреть на книгу поверхностно, меня же интересует нечто иное. Более того, у твоего брата относительно свежие записи, у нас же – древний текст из первого архива.

– Ты хочешь сказать, что в записях есть что-то, что можно использовать для своей выгоды? И Лоран об этом даже не догадается? – оживился Самаэль, не зная, как понимать мрачную улыбку на губах Ниорин.

Наконец он начал догадываться, что замышляет ведьма огня.

– Эта книга – недостающая часть твоего плана, да? Вот почему ты медлила! Потому что девчонка не могла сбежать из-под надзора раньше. – Самаэль воспрянул духом, чувствуя скорые перемены.

– Близится долгая ночь, – бесстрастно проговорила Ниорин, – и она обещает снег, который уже точно не растает.

Глава IV
Ядовитая крыса

– Я удивлен, что ты до сих пор держишься на ногах.

– Я удивлен не меньше твоего, – признался Лоран и устало взглянул на Бевана.

Громко звякнув цепями, Теневой страж поудобнее разместился на матрасе и отвел глаза к потолку, устремив взгляд куда-то к макушке остроконечного шатра. Ветер безжалостно хлестал по брезенту, заставляя поскрипывать опорные и потолочные стойки.

После схватки с Ниорин Рафтмура удалось спасти только благодаря милости духов-защитников. Первые сутки после случившегося Беван балансировал между Миирами, он не реагировал на голоса, свет или нюхательные настойки. Успокаивая Алиру, Лоран и сам испугался, что друг умер, ведь все попытки привести его в чувство были напрасны. Хорошо, что им вовремя занялась Залия.

Чародейка сказала, что Рафтмур жив, но находится в беспамятстве. Используя мази и настойки Галин и силу разума Залии, удалось достучаться до сознания Бевана и привести его в чувство. Он пробудился и, едва встав на ноги, попытался покинуть лазарет. Единственным способом заставить Бевана одуматься было приковать его к чему-нибудь. Избегая ожогов на его коже, Рафтмура заковали и закрепили цепь у столба, который врыли в землю прямо в лазарете. Только такой хитростью удалось уберечь Бевана от глупости, а у Лорана получилось до немыслимого его разозлить. Рафтмур ненавидел, когда он поступал подобным образом.

– Беван, – мягко проговорила Алира и заставила того вернуться в лежачее положение, – тебе нужен покой.

Стоило девушке отвлечься, Лоран захромал к выходу.

– Где Залия? – на ходу спросил он и уже почти отвел в сторону занавесь, впуская в шатер холодный ветер со снежинками, как Алира догнала его и за рукав потянула назад.

– Лоран, даже не вздумай сейчас уходить, – строго предупредила она и ногой пододвинула табурет ближе к себе. – Дай мне взглянуть на твою рану. – И тут она бесцеремонно толкнула Лорана вниз.

Он удивился тому, как легко подогнулись ноги и тело податливо упало на табурет. Лоран свалился, как мешок с редькой, и чуть было не съехал на бок со стула, но вовремя выпрямился и попытался подняться.

– Алира, давай позже. – Он аккуратно отвел руки девушки в сторону и начал вставать, но та грубо хлопнула его по плечу и толкнула обратно.

– Сперва твоя нога, – отрезала она. – Если не будешь слушать меня как друга, послушаешь как советника. Сам меня им сделал, так что не спорь.

Лоран слишком устал, чтобы и дальше пререкаться с Алирой. К тому же она была права – глупо назначать кого-то советником, если не собираешься прислушиваться к советам. Покачав головой, он закатал рукава рубахи и потянулся к ноге.

– Зрелище не из приятных, – предупредил Лоран и стянул сапог, открывая Алире вид на рваные раны от зубов бестии.

Кровь давно высохла и превратилась в потрескавшиеся корки-ореолы. Испорченная штанина плотно прилипла к рваным краям раны, отчего каждое действие будоражило свежие отметины от зубов. Лоран очень надеялся, что ногу получится спасти и не придется ломать голову, как избежать заражения крови. Кажется, шанс на чудо еще оставался, пока в лазарете был запас мази Галин, которая за считаные дни избавила Бевана от мучительной боли из-за ожогов по всему телу.

– Духи-защитники… – выпалила Алира и прикрыла губы ладонью.

– Эта особь была явно не из мелких, у них размер челюсти меньше, – подал голос Беван, приподнявшись на локтях. – Крупная?

– Прямоходящая, – согласился Лоран и пояснил: – Прыгнула сбоку.

– А в ране зубов, случайно, не осталось? – крикнул откуда-то из угла Бардос.

Лоран успел забыть о его присутствии. Все это время библиотекарь молча возился с текстами и что-то сверял на этикетках, приклеенных к колбам с порошками. Он так ссутулился за всем этим, что вовсе пропал из поля зрения.

– Насколько могу судить по ощущениям, нет, – признался Лоран. – Что, хочешь ожерелье их зубов сделать? – поддел он Бардоса.

– Котлы и метелки… – громче обычного вспылил библиотекарь.

Лоран услышал, как зашумели листы пергамента под рукой Бардоса.

– Костные останки гоблинов при гниении распространяют смертельный яд, я ведь уже говорил об этом. Если в тебе надолго останется зуб твари – ты умрешь.

Вспомнив об этом, Лоран чуть не подпрыгнул на месте и внимательнее вгляделся в ногу. Перспектива умереть из-за заражения ядом его не сильно прельщала.

– Сейчас я все промою, – успокоила их Алира и, отойдя к тазу с чистой водой, принялась рвать на лоскуты кусок материи. – Бардос, ты закончил готовить то снадобье?

– Да, все готово, можно использовать.

О каком снадобье они говорили, Лоран не знал – он уже просто перестал следить за опытами Бардоса. Если библиотекарь открыл что-то новое и был уверен в его использовании, оставалось только рассчитывать на успех. Скинув с плеч мантию, Лоран аккуратно сложил ее и убрал на комод, после чего постарался повыше задрать штанину. Некоторые участки ткани прочно пристали к коже, поэтому он перестал тянуть, чтобы не содрать свежие корки.

– Бардос, ты еще не устал возиться с этими бумажками? – спросил Лоран, стараясь отвлечься от пульсирующей боли в ноге и сосредоточиться на ворчании Бардоса.

– Я устал уставать от того, что устаю, – на одном дыхании выпалил библиотекарь.

В углу, откуда доносился голос друга, что-то негромко упало. Лоран догадался, что Бардос гневно отбросил перо в сторону. Неудивительно. Сам Лоран бы давно уже перевернул стол и все полки, устав возиться с бесконечными текстами изо дня в день. И как Бардосу это не надоедало? Он отказывался что-либо делать, выходить из шатра и даже есть, пока не доведет до завершения задачи, которые сам себе и создал.

– Котлы и метелки окаянные, – вздохнул библиотекарь.

Снова в углу зашуршало, и Лоран заметил светловолосую макушку Бардоса, когда тот наклонился, чтобы подобрать перо.

Выпрямившись, библиотекарь исчез из поля зрения, и только звук пишущего пера дал понять, что друг вернулся к работе. Бардос так лихо возился с записями и книгами, что Лоран иногда забывал, что у того на все это осталась одна рука. В очередной раз отрешенность библиотекаря помогла ему иначе воспринять творящийся вокруг ужас – даже потеря конечности его не тяготила так сильно, как гибель Негласной библиотеки. Галин хорошо ему помогла, но Бардос жаловался иногда на фантомные боли в отсутствующей руке. И все же чаще от него можно было услышать, что ему не хватает тех или иных записей из его пропавшей коморки.

– Закуси-ка вот это.

Лоран выплыл из собственных мыслей, когда появившаяся рядом Алира сунула ему в лицо скомканный лоскут и потрясла им, привлекая его внимание.

– Бесы, все так плохо? – скривился он и молча взял сверток, зажимая его между зубов.

– Не хочу врать…

– Да, – ответил за нее Беван.

Алира показала кулак Теневому стражу и молча присела рядом с Лораном. Используя влажную ткань, она принялась очищать его кожу от грязи и запекшейся крови, оставляя открытыми углубления от зубов гоблина. Прикрыв глаза из-за нудящей боли, Лоран тихо вздохнул. На него накатили воспоминания: в прошлый раз поход на Клык последовал за разговором с Алирой, когда она лечила его плечо после атаки наемника в день разрушения одной из башен замка. Сегодня все напоминало тот день: тот же крах, неизменная боль, знакомый до головокружения запах лечебных мазей. От непрошеных мыслей о том, что, как и в тот раз, сейчас могло начаться что угодно, Лоран мгновенно разлепил веки и уставился невидящим взглядом в колышущуюся стену шатра.

– Все хорошо, – подала голос Алира. – Раны чистые. – Она отложила лоскут.

Встряхнув в руках пузырек, который забрала со стола Бардоса, Алира со щелчком откупорила его и немного поморщилась, вдохнув вырвавшееся из сосуда облачко. Лоран сразу же почувствовал едкий запах, и у него появились сомнения.

– Эта дрянь не разъест кожу? – Смяв в руках лоскут, осведомился он и кивнул на склянку в руках подруги.

– Нет, – напыщенно спокойно ответил Бардос, но Лоран заметил, с каким интересом тот высунулся из своего укрытия.

Глаза библиотекаря сверкали ярче огня. Лоран почувствовал себя диковинным зверем, за которым наблюдают, чтобы сделать какие-то выводы. Ему не понравилось это сравнение.

Пожав плечами, Алира перевернула пузырек и обильно плеснула мутной настойкой Лорану на ногу. Благо он вовремя успел вновь зажать лоскут ткани между зубов, иначе переломал бы их один за другим.

Попав на его кожу, жидкость зашипела и пошла пузырьками. На первый взгляд казалось, что это просто вода, и лучше бы это была правда всего лишь она. Стоило снадобью залиться в углубления от зубов гоблина, как ослепительная боль ударила Лорана, будто кинжал. От стремительно возникшего жжения все мышцы сократились и тело непроизвольно дернулось. Глядя на него во все глаза, Алира опасливо отскочила подальше и отвела руки за спину, убирая пузырек с настойкой из поля зрения. Советница раскрыла было рот, но так ничего и не сказала.

Когда огненная пульсация во всем теле немного утихла, Лоран смог сделать размеренный вдох носом и более-менее сформулировал свою мысль.

– Бесы… – его голос рвался, как трухлявый лоскут. – Что это за дрянь?

– Немного трав ивза, перемолотая раковина из соленого источника, плод с дерева тигг и еще немного корений, – пояснил библиотекарь, довольно улыбаясь. – Пришлось долго возиться с пропорциями. Масло, которое я изначально использовал для составления смеси, никак не повлияло на эффективность снадобья, но стоило заменить его соком из плода тиггова дерева, как смесь показала результат, – чопорно продолжил он. – Не зря я так боролся за эту книгу. – Бардос хлопнул по фолианту, лежащему рядом с ним. – Тут много полезного обнаружилось, например, несколько страниц как из полноценного бестиария с заметками, чем питаются твари. Ты знал, что они спокойно могут существовать, если их рацион составляют определенные травы? – Бардос задумчиво подпер подбородок ладонью. – А какие-то растения для них очень опасны. Почти как для людей, правда? – хохотнул он. – Чтобы проверить все это на правду, нескольких бестий мы с Хеши вскрыли. Благо на тот момент не все содержимое желудков тварей успело перевариться, и мы обнаружили упомянутые в книге растения. Они действительно употребляют токсичные корешки дерева смеир, которое в народе еще зовут пнем смерти. А что является прямым противопоставлением корений смеир? Правильно – травы ивза. Поэтому я решил, что добавление ивза в настойку может оказаться пагубным для гоблинов. Тогда я взял все вышеперечисленное в равных пропорциях, перемолол, смешал… в общем, я оказался прав. Некоторые растения и масла для бестий действительно непереносимы. Это значит, что мое снадобье нейтрализует вредные примеси в твоей крови, которые попали туда вместе со слюной гоблина. Нужно было только в этом убедиться. Снадобье полностью обеззаразит рану.

– Иначе говоря, ты на мне опыты ставишь, – обреченно усмехнулся Лоран и тут же зашипел из-за боли, накатывающей волнами.

– Да ну тебя… – Бардос махнул рукой и снова вернулся к записям и колбам. – На оторванной руке гоблина я тоже испытал эту настойку. Его кожа сразу распухла и немного задымилась, как от ожога. Даже если бы подопытный все еще был жив, он бы не умер от снадобья, потому что в нем недостаточная концентрация веществ для того, чтобы убить наверняка. Так что твоя паника излишня. А тебе тем более бояться нечего, ты человек. Я пробовал смесь и на своей коже – все было нормально. Поэтому настойка не только очищает человеческие раны от инфекции, но и может пригодиться в ночных сражениях. Убивать наповал она, конечно, не будет, но заметно ослабит врага. А если ты поддержишь мой эксперимент, то я постараюсь создать такое снадобье, которое точно будет смертельным для тварей. Но на это понадобится больше времени.

– Все необходимое время в твоем распоряжении, Бардос, – пробормотал Лоран, понимая, что эксперименты друга действительно могут оказаться очень полезными в сражениях с тварями Нижнего Миира.

– Бардос! – взволнованно окликнула Алира.

С тихим «м-м?» библиотекарь вынырнул из завала свитков.

– Его кожа сильно покраснела, – пояснила она, и Лоран перехватил взгляд ее глаз, округлившихся до размера грох.

– Хм… – задумчиво отозвался библиотекарь. – Не понимаю. А болит?

– Еще как, – признался Лоран.

– Может быть, дело в плоде тигг? – зачарованно зашептал Бардос и принялся одной рукой лихорадочно листать страницы в книге.

– На всякий случай я промою рану настойкой из сока ясеня и обработаю мазью Галин, – решительно проговорила Алира, влажной тряпкой стирая с кожи Лорана остатки снадобья.

Он молча кивнул и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам за стенами шатра. Ветер грозно колыхал ткань, заставляя веревки с кисточками хлестать по боковым стенам. Люди на улице разговаривали и перекрикивались, скрипели колеса телег, стучали молоточки в руках мастеров, пытавшихся починить хоть что-то из разрушенного.

С наступлением дня на остров опустился долгожданный покой, народ без страха вышел из укрытий, но Лорана не оставляли сомнения. Сколько тварей нападет этой ночью? Как долго сможет стоять лагерь при такой осаде? Успела ли Залия спасти Нериссу?

– Когда ты в последний раз спал?

Услышав голос Бевана, Лоран разлепил глаза и посмотрел на друга. Проводя дни и ночи в лазарете, Рафтмур изнывал от бездействия точно так же, как Лоран страдал из-за нехватки сна. Последние дни он не успевал даже прилечь, держась из последних сил на бодрящем снадобье. Противная на вкус смесь, которую Бардос приготовил специально по его требованию, горчила на языке и создавала в голове шум, но благодаря ей сердце опасно колотилось в груди, избавляя от желания провалиться в забытье. Друзьям о снадобье Лоран не стал говорить и попросил Бардоса держать язык за зубами.

– Не помню, – честно ответил он, надеясь тем самым избежать дальнейших расспросов.

– Я буду не первым, кто упомянет твой ужасный вид, да? – предположил Беван.

– Думаю, и не последним.

Алира закончила процедуру, ополоснула руки в тазу с теплой водой и выпрямилась, откинув за плечи черные пряди волос. Всем своим видом демонстрируя сомнение, советница пожевала губу и склонила голову набок.

– Может быть, теперь ты расскажешь, что произошло на границе? – издалека начала она, сложив руки перед собой.

Лоран был бы рад вовсе не вспоминать этого. Он сделал глубокий вдох и поднялся на ноги, перенося вес на раненую: боль постепенно сходила на нет. Хороший знак. Лоран молча подошел к комоду, куда ранее кинул свой плащ, стянул его и посмотрел на высохшие капли крови на ткани. Перед глазами возник силуэт огра и его грязные от земли лапы, блестящие глаза и клыки. В тварь всадили больше двух, а то и трех дюжин стрел и несколько копий, но даже с ними, торчащими из шкуры, как иглы, в разные стороны, она продолжала бороться. Ее пытались повязать и свалить, пробовали бить по глазам, но все тщетно. Тогда в ход пустили горючие масла и искры. Огр был объят огнем, но даже пламя не остановило его, когда это порождение Нижнего Миира пошло ближе к королевской стоянке за пределами рва.

– Вы ведь и сами все знаете… – бесцветно бросил Лоран и торопливо направился к выходу.

Резким движением он отдернул занавесь в сторону и едва успел остановиться, чтобы не врезаться в Нериссу.

Ведьма инстинктивно отшатнулась от него и раскрыла рот, ее брови сдвинулись, а руки сжались в кулаки. Глядя на Нериссу, Лоран опешил ничуть не меньше нее и не знал наверняка, чего ожидать: то ли удара, то ли ругательства.

После битвы с проклятием Нерисса оказалась истощена до предела. Она пришла в себя с помощью Залии спустя двое суток, была ужасно слаба и выглядела до немыслимого изможденной. Как и Беван, Нерисса отказалась проводить время в покое и решила сразу встать на ноги, что привело бы к ухудшению ее состояния, поэтому снова пришлось просить о помощи мага разума. Залия настояла на том, чтобы Нериссу перевели в лагерь магов, где ее каждый день усыпляли, поддерживая сознание. Королевские лекари готовили снадобья и отвары и поили ведьму, не давая ей впасть в полное беспамятство. Нерисса похудела, ее и до этого весьма заметные скулы стали выступать еще сильнее, а глаза и вовсе казались огромными, но теперь она не выглядела как жалкая тень себя прежней. Это была та же ведьма земли, от одного взгляда которой по телу Лорана проходил разряд.

У него голова пошла кругом: он столько всего хотел с ней обсудить, когда она придет в себя, но увидев ее наконец, напрочь забыл обо всем.

– Заходи уже.

Залия, стоявшая позади Нериссы, бесцеремонно затолкнула ее внутрь шатра и поежилась от резкого перепада температуры. На улице стало холодно, а разогретый королевский лазарет сохранял тепло, усиливая разницу между тем, что снаружи, и тем, что внутри.

– Нерисса! – воскликнула Алира, бросившись к ведьме.

В два широких шага она оказалась около нее и стиснула девушку в объятиях.

Лоран услышал, как тяжело вздохнула Нерисса в руках Алиры. Очевидно, сил у нее по-прежнему было мало, однако ее руки и щеки были испачканы в грязи, что дало Лорану понять – она успела ввязаться в ночное сражение. Он этому нисколько не удивился.

Стоило Алире ее отпустить, Лоран первым нарушил возникшую тишину:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально, – как ни в чем не бывало начала Нерисса, и он услышал в ее голосе что-то зловещее. – Но чувствовала бы лучше, если бы рядом были другие маги.

Алира поднесла к лицу Нериссы влажную ткань и принялась оттирать грязь с ее кожи, но ведьма, аккуратно забрав из рук девушки лоскут, сама провела им по щеке и сразу же отшвырнула в сторону, шагнув ближе к Лорану.

– Но почему-то все маги остались на Клыке. – Голос Нериссы все еще хрипел, однако с каждым словом в него возвращалось привычное звучание. – Не помню, чтобы у нас был такой уговор, Лоран.

– У-у-у, – протянула Залия, опускаясь на стул неподалеку от стола Бардоса.

Чародейка по-хозяйски закинула ноги на столешницу и сложила руки на груди.

– Залия, на твоих сапогах грязь! Убирай, убирай… – запротестовал Бардос и метнулся к ней.

Лоран догадывался, что отсутствие остальных магов на острове вызовет у Нериссы больше всего вопросов. Внимательная к малейшим деталям, она сразу припомнила ему главную составляющую из их последнего разговора. Это навеяло непрошеные воспоминания – все их сделки по воле бесов-пересмешников имели дурную привычку играть против обоих. Не хотелось в очередной раз злить Нериссу, но ей все равно придется смириться с положением дел.

– Прошла неделя … – Отвернувшись от спорящих библиотекаря и чародейки, Лоран перевел взгляд на Нериссу, но та не позволила ему договорить:

– Вот именно – целая неделя. Если бы маги были здесь, они бы уже давно отбросили бестий подальше.

– Залия, ты ей ничего не рассказывала? – звякнул цепью Беван.

– Похоже, что нет, – укоризненно заметила Алира.

– Она рвалась к нему, – намотав на палец локон, чародейка кивнула на Лорана. – Вот пусть он и объясняет. – На радость Бардосу, Залия сняла сапоги со стола и встала, оттянув полы дублета. – Свою работу я сделала: мой лагерь эвакуирован, что, кстати говоря, – подчеркнула чародейка, – нужно было сделать давным-давно. Ваша ведьма земли здесь. Дальше разбирайтесь сами, меня ваши заботы не касаются. – С этими словами она пересекла шатер и небрежно толкнула перед собой входную группу тканей, выскальзывая на улицу.

На ветру звонко хлопнул брезент, заглушая звук ее шагов на снегу. Все молча уставились на выход из шатра, никто не проронил ни звука. Треск углей в печи показался оглушительным в повисшем молчании.

– Они отказались, – наконец ответил Лоран, при этом собственный голос показался ему чужим.

– Что? – непонимающе нахмурилась Нерисса.

– Галин и Гилмор ответили отказом на мое приглашение. Я не оставлял попыток, но Старейшины отказывали снова и снова, поэтому все маги остались на Клыке. – Лоран видел, как опустились плечи Нериссы, и ему стало несложно представить, что она чувствует. – Галин помогла нам с лекарствами, – добавил он, не желая совсем очернять магов в глазах Нериссы. Они хорошо помогли его двору, но, вопреки ее надеждам, от многого отказались. – Вечером после Переломного дня маги расчистили остров, облегчив нашу участь, но не дали согласия на предложение остаться и ушли. Тогда же я отправил на Клык посыльного, но и он вернулся с отказом.

Нерисса долго молчала, никак не реагируя, ее лицо словно окаменело. Затем она обернулась к Алире, посмотрела на Бевана и отыскала глазами Бардоса за ворохом книг. Нерисса так и не нашлась, что сказать. Лоран готов был поклясться, что слышал, как в ее голове бурлят мысли, поэтому, не дав им ее оглушить, сам озвучил очевидную правду:

– Ты наша единственная оставшаяся ведьма, – он увидел, как от щек Нериссы отхлынула кровь, ее лицо стало почти враждебным, а глаза забегали.

Она ничего не ответила, что было совсем ей не свойственно. Тишина снова повисла в воздухе, напряжение было практически осязаемым. При всех попытках понять, что бы мог значить отсутствующий взгляд Нериссы, Лоран терпел неудачу.

Вдруг раздался шум, заставивший всех вздрогнуть. Хлопнул брезент, запустив в палатку кусачий ветер, мокрые брызги и высокий силуэт, припорошенный снегом.

– Не буду спрашивать, что здесь происходит.

Широкий капюшон неизвестного гостя опустился, открывая раскрасневшееся лицо Хеши. Все собравшиеся в лазарете заметно расслабились, узнав знакомые черты. В этот раз Бардос среагировал первым, вскочив с места как ужаленный.

– Где тебя бесы носили? – воскликнул он и двинулся в сторону Хеши.

Проигнорировав причитания библиотекаря, Лоран продолжил пытливо изучать лицо Нериссы, надеясь понять, что же кроется за ее молчаливостью.

В ответ на его пронизывающий взгляд ведьма сжала губы. В ее уставшие глаза вернулась тень былой уверенности, но что-то в ее поведении было не так. Лоран сомневался, что причиной тому стал недельный сон. Ничего не говоря, Нерисса переключила внимание на Хеши, и Лоран решил поговорить с ней позже, когда не будет лишних ушей. Она демонстративно ушла от ответа, чем разожгла его интерес.

Бардос без умолку тараторил что-то про бестий, скорее всего, даже не рассчитывая получить ответ от кого-либо из собравшихся. Его суета и неаккуратная возня с бумагами подняла непривычный шум, даже Алира с Беваном прекратили перешептываться. Только теперь Лоран увидел появившуюся на столе библиотекаря склянку с землей и нахмурился, но не успел задать вопрос.

– Она из внутренних стен? – громко спросил Бардос, повернувшись к Хеши.

– Угу. Соскребли изнутри в одной из червоточин. Но это не самое главное.

– Что это значит, почему вы вернулись так быстро? – Лоран шагнул в сторону Бардоса и Хеши, почувствовав, что рядом протиснулась Алира, с интересом смотревшая на склянку с землей. – Хеши, что-то с норами?

– Не совсем… То есть да. Мы не стали уходить слишком далеко на север, как следует изучили ближайшие несколько червоточин и сразу поняли – все они завалены, как и первая, и в улей, берлогу или что там у гоблинов нам все равно не попасть. Земля в склянке для анализа. – Свет от тлеющих углей ярко отразился в широко раскрытых глазах Хеши.

Заметив этот взгляд, Лоран начал подозревать, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Что было еще? – пытливо спросил он.

– Возвращаясь в лагерь, мы наткнулись на сторонника твоего брата.

Все как один отвели взгляд от склянки и повернулись к Хеши. Даже Нерисса, услышав про сторонника Самаэля, подошла ближе и с удвоенным интересом всмотрелась в незнакомое ей лицо. Наверняка ведьме не терпелось узнать хоть что-то про Ниорин, ведь именно с ней сбежал Сэм. Лоран и сам почувствовал, будто его ударила молния после слов Хеши.

Сторонник брата.

Интересно, что успел подготовить Самаэль за это время? Лоран хорошо знал брата, поэтому насторожился не напрасно. Что, если Сэм решит выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее в ближайшие дни?

Лоран едва смог собрать остатки двора: замка не было, один лишь полевой лагерь в окружении полуразрушенных хозяйственных построек и абы каких стен. Ни оборонительных пристроек, ни смотровых башен, лишь развалины и частокол по периметру, и тот недостроенный. Совет наследников Фенрирскьефтена развалился, из тринадцати человек уцелели лишь четверо, двое из которых решили оставить Великий Гринфордт после гибели Кастора и сбежать. Чтобы не ронять репутацию, Лоран был вынужден отдать приказ об их поимке и казнить изменников собственноручно, вместе с ними он пустил на плаху и палача Джодока – отцовского прихвостня, который не успел сбежать вовремя. Пришлось собирать новый состав для совета за сутки. В него вошли близнецы Юрай и Санти, Алира, Залия, Хеши и двое оставшихся советников из предыдущего состава. Отныне это было совсем другое объединение, и ему еще предстояло определиться с именем. Восемь человек, считая самого Лорана. Пока что общими усилиями получалось держать Великий Гринфордт на плаву, но прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы, а угроза, что Самаэль может ударить в любой момент, лишний раз наводила на мысль: ситуация складывается не из лучших.

– Где этот человек теперь? – почти прорычал Лоран, подняв глаза на Хеши.

– Надеюсь, ты не подумал, что мы его упустили. Эта сволочь здесь, он заперт и никуда не денется.

Ничего не сказав в ответ, Лоран бросился к выходу из лазарета и, едва отбросив в сторону брезент, столкнулся с посыльным. Быстро поклонившись ему, парень отшагнул назад и понизил голос, чтобы только Лоран мог услышать его слова.

От вида перепуганных глаз юнца ему стало не по себе. Что еще за новости и будет ли хоть что-то хорошее в этот день? Лоран повернулся к мальчишке и тот прошептал:

– Прибыл посланец со срочным сообщением из Нортфроза…

По спине прошел холод. Лоран догадывался, что за вести могли прийти с севера вместе с посланцем. Все его мышцы одеревенели, на лице заходили желваки. Судя по изменившемуся выражению лица посыльного, тот испугался, взглянув на короля. Лоран попытался взять себя в руки и кивнул мальчишке, который поспешил убраться.

– В чем дело? – взволнованно поинтересовалась Алира из-за спины Лорана.

– Встретимся на улице примерно через полчаса, – вместо ответа бросил он и прихрамывая вышел из лазарета, проигнорировав пытливые взгляды друзей.

Как в тумане Лоран добрел до своего шатра и резко отбросил в сторону входную группу занавесей, врываясь в помещение, как ураган. Только после этого стража впустила внутрь посланца. Это был мужчина в теплой многослойной одежде и накидке из медвежьей шкуры, в которых ему было явно жарко на Великом Гринфордте, но посланец не торопился снимать лишние слои тканей – видимо, по наказу его короля пытался внушить одним своим видом трепет в сердце Лорана. Но тому было плевать на грозный вид северянина. Он спокойно прошел в шатер и, расстегнув застежку на мантии, аккуратно отложил ее в сторону.

– Добро пожаловать на Великий Гринфордт, сын севера, – поприветствовал посланца Лоран. – Тебя накормили, дали передохнуть после дороги?

– Благодарю за прием, ваше величество, – ответил посланец и поклонился. – Все вышеперечисленное было исполнено, милорд.

Его голос был низким, глубоким и басовитым, его звук заглушала густая курчавая борода, которая собиралась в две косы. Посланец тоже потянулся к застежке на шубе, но, как выяснилось, не за тем, чтобы снять тяжелые вещи, а для того, чтобы вытащить из-за пазухи свиток, скрепленный королевской печатью северного короля.

– Прошу принять вас сообщение, ваше величество, – проговорил мужчина и протянул Лорану свиток.

Не спеша тот взял послание из рук северянина и провел пальцем по печати, описывая подушечкой углубленный профиль белого медведя. Посланец молча наблюдал за ним чутким взглядом черных глаз. Лорану показалось, что мужчине известно куда больше положенного. В кронштейне громко хрустнуло тлеющее полено, словно пронзая раздувшееся напряжение. Не задерживая ни себя, ни гостя, Лоран развязал веревочку на свитке и, сорвав печать, развернул пергамент.

Скользя взглядом со строчки на строчку, он дошел до конца и, снова вернувшись к началу, перечитал сообщение несколько раз. Когда смысл послания ясно отпечатался в его памяти, Лоран, как предписывал свиток, подошел к кронштейну и сжег его в огне. Посланец молча наблюдал за каждым его действием и облегченно выдохнул, когда пергамент обратился в пепел. Запустив пятерню в волосы, Лоран напряженно всмотрелся в мыски своих ботинок и покачал головой.

– Вы ведь понимаете, что это единственный способ спасти ваш народ? – нарушив его размышления, проговорил северянин.

– Сдать свой остров Нортфрозу и стать вашей колонией? – Лоран усмехнулся и покачал головой. – Вынужден не согласиться.

– Отчего же? – поинтересовался посланец. – Вы слывете прозорливым человеком, ваше величество. Вряд ли вы не взвесили все риски и не рассчитали исходы. Вам от этого сотрудничества будет только выгода.

Судя по тому, как общался посланец, он знал немало, поэтому Лоран не побоялся говорить с ним откровенно. На груди у гостя, под меховой накидкой, блеснула королевская брошь в форме медвежьего профиля, в холку которого вонзились стрелы, – отличительный знак, дающий понять, что мужчина пользуется полным доверием северного короля.

– Либо добровольное порабощение Гринфордта, либо война с Нортфрозом, – задумчиво протянул Лоран. – Ваш король грамотно подобрал момент, чтобы начать торговаться.

– Мой король человек умный, ваше величество, – согласился посланец. – И он рассчитывает на вашу рассудительность. Вы не в том положении, чтобы вести войну сразу на двух фронтах.

Лоран поднял горящий, как угли, взгляд на посланца, и тот спокойно качнул головой.

– Прошло немного дней с тех пор, как пало знаменитое проклятие Одханы, но достаточно времени, чтобы расползлись слухи, ведь лазутчиков по всем островам много не только у вас, милорд. Мой король знает, что вы ведете кровопролитные сражения с нечистью Нижнего Миира. А теперь представьте, что к этому добавится еще и война с Нортфрозом. Подумайте хорошенько, ваше величество, в том ли вы будете состоянии, чтобы продолжать эти битвы?

Лоран свел брови к переносице, глядя на игру светотени: отблеск огня лентами падал на предметы и рисовал на полу кривые дрожащие силуэты, которые метались по ковру, дощатому настилу и ножкам комодов. Было в этом что-то умиротворяющее и в равной степени пугающее.

Сдаться Нортфрозу – значит отдать свои земли в полное пользование иноземцам, подчиниться северным законам и их королю, оставить свой народ без выбора. Не на это Лоран рассчитывал. Его королевство пока еще было слабо, но он точно знал, что не согласен идти на условия севера и может дать отпор Нортфрозу. Если искать поддержку не у магов, можно послать за помощью на Гроузос, Айскрохилл и на юг; возможно, получится подтянуть войска союзников и появится шанс отбить Великий Гринфордт. К тому же не стоило списывать со счетов и боевой дух Теневых стражей.

Но посланец был в чем-то прав. Пока рыцари Великого Гринфордта и присланные союзниками войска будут биться с берсерками, кто станет защищать людей от бестий? Для этого можно было бы оставить магов в тылу, но тогда придется снова и снова просить помощи у Старейшин Клыка и надеяться, что они не откажут. К тому же все еще оставалась угроза от Ниорин и Самаэля. Чтобы защищать свой народ, земли и королевство, Лорану не хватало воинов.

Бестии Нижнего Миира, бежавшая Посвященная ведьма огня, родной брат, объявление войны от Нортфроза… Однажды Лоран считал, что самой большой его бедой был дерзкий ход против отца и поход на Клык, чтобы решить проблему с проклятием Одханы. Как же он заблуждался. Как звенья цепи, беды тянулись одна за другой, и каждая новая была в несколько раз страшнее предыдущей.

– Мой король либо примет ваше согласие и выслушает условия, либо придет и заберет территорию силой, оставив вас без права голоса. – Посланец не дерзил, не угрожал, он спокойно озвучивал факты, и от этого становилось лишь горше.

Ничего ему не сказав, Лоран подошел к письменному столу и, расстелив перед собой пергамент, подтянул перо и чернильницу.

– Чтобы забрать территорию, ее придется завоевать, – проговорил он северянину, выводя на чистом пергаменте завитые буквы. – Твой король умен, посланец, но он ошибается, если думает, что ему дешево обойдется эта война. – Разогрев сургуч над свечой, Лоран окропил свиток вязкой смолой и прижал к нему фигурную печать, которая стояла на его столе рядом с пузырьком чернил.

Оттиск полностью копировал рельеф перстня-печатки, который ранее носил Лоран. Теперь фамильная драгоценность была у Самаэля, поэтому приходилось пользоваться печатью. Свиток украсил бардовый оттиск с профилем грифона в лавровом венке.

Наблюдая за его действиями, северянин понимающе качал головой.

– Таков ваш ответ? – Мужчина протянул руку ладонью вперед, рассчитывая забрать послание из рук Лорана.

– Я не готов дать четкий ответ без поддержки совета, – признался он и протянул северянину свиток, но не выпустил его из руки. – Но я даю понять, что не нужно сбрасывать мое королевство и его силу со счетов. Скажи своему королю, что ему нужно еще раз хорошо взвесить все за и против, потому что война между нами не принесет ему ничего хорошего.

Посланец принял свиток и, спрятав его за пазуху, поклонился.

– Мне ясна ваша воля, и я передам ее своему королю.

Когда посланец ушел, Лоран еще какое-то время стоял перед столом, уперев в него руки. Слишком многое навалилось на него за последние дни, все затянулось как узелок, который невозможно было распутать.

Следовало возвращаться к друзьям. Необходимо было созвать совет, чтобы обсудить войну с Нортфрозом. Надо было придумать, как противостоять всем угрозам. Но сначала – допрос беглой крысы, привезенной к лагерю отрядом Хеши. Подобрав мантию, Лоран накинул ее на плечи и покинул королевский шатер, решив для себя, что пока и словом не обмолвится о том, кто был его гостем и в чем заключалась цель его визита.

Снег повалил с первыми лучами рассвета и без устали шел до сих пор. Земля под ногами полностью скрылась под белой простыней, которую быстро стаптывали копыта лошадей и давили колеса телег, но было очевидно, что при таком количестве осадков к следующему утру уже ничто не смешает снег с землей. Зима подкралась стремительно и раньше времени, не обещая милости никому.

Каждый шаг неприятно отдавался болью в укушенной ноге, но, как и обещала Алира, чувство притупилось, и скоро Лоран прекратил обращать на него внимание. Он миновал основное скопление главных шатров в центре лагеря и вышел к внешнему кольцу павильонов, за которыми стоял частокол с северо-западной стороны и руины одной из стен.

Утопавший в собственных мыслях, он быстро нашел друзей, уже ждущих его, и сразу же отправился к спуску в подземелье, немного обогнав остальных. Лоран услышал настойчивые шаги у себя за спиной и, до того как услышал голос, понял, что это была Нерисса.

– Лоран… – позвала она, заставляя его помедлить.

Сбавив шаг, Лоран поймал себя на мысли, что ему нравится, как звучит его имя из уст Нериссы. Он вдруг осознал, что ему действительно не хватало ее голоса все эти дни. Лоран остановился и повернулся к ней, жадно наблюдая за тем, как ветер играет с терракотовыми локонами, а снежинки отражаются крошечными бликами в ее глазах шафранового цвета. Смуглая кожа на безжалостном ветру будто раскалилась, а щеки покрылись красной пудрой из-за холода. На фоне наступавшей зимы ведьма казалась горящим огнем, к которому хотелось подойти ближе.

– Мне нужно знать, – проигнорировав его нескрываемо восхищенный взгляд, Нерисса сразу перешла к сути. – Ниорин не объявлялась, пока я… – Она вдруг замолчала, тщательно подбирая слова.

Лоран понимал, что она еще сердится на него за то, что он приставил к ней Залию, поэтому решил прервать ее размышления – подбери она нужные слова, они вряд ли будут не бранью.

– Не объявлялась, – коротко ответил Лоран.

Нерисса молча кивнула, скорее, себе самой, чем ему. Она раскрыла было рот, но так ничего и не сказала, лишь повернула голову на звук шагов. Кутаясь в меховую мантию с опущенным капюшоном, Алира семенила рядом с Беваном, которого наконец выпустили из лазарета. Глядя на них, Нерисса вдруг повернулась к Лорану спиной и пошла навстречу советнице и Рафтмуру, оставив его наедине с тучей вопросов.

– Не хочу торопить тебя, но на улице с каждым часом становится холоднее.

Лоран среагировал на отрезвляющий голос Хеши и тут же вернулся в действительность, вспоминая, куда все они шли.

Сторонник брата. Кто это мог быть? Если из уст Хеши не выскочило ни одной ехидной подсказки, это могло значить только одно – дела действительно плохи.

– Твой отряд обследовал несколько червоточин, неужели все без исключения были завалены? – Обратившись к Хеши, Лоран возобновил шаг и посмотрел на небо, где за кружением снежинок было не разобрать тусклое солнце. Интересно, его отсутствие не сыграет на руку бестиям?

Рядом раздался усталый вздох. Лоран поднял взгляд на Хеши и вопросительно поднял бровь.

– Что еще? Не томи.

– Все проходы завалены так, что за день не получится пробиться сквозь баррикады.

– Могу отправить вас на задание в несколько дней.

– Было бы кстати, но не в этом проблема. Мы попытались расчистить один коридор, но гоблины мастерски запечатывают тоннели и используют глину, даже с киркой придется возиться очень долго. Думаю, нужно использовать взрывчатый порошок, чтобы порушить баррикады, но это не слишком тайно и не в духе разведчиков, не находишь? – На лице Хеши появилась печальная улыбка. – Твари так же, как и мы, пытаются защитить свою территорию… Они правда не глупые.

– Уже бессмысленно обращать внимание на то, что в нашем духе или нет. Попроси Бардоса сделать взрывчатый порошок. – Лоран помедлил и хмуро посмотрел на Хеши, предупреждающе вскинув указательный палец, поскольку знал, чего ожидать от разведывательного отряда с его нынешним руководством. – Только не увлекайся, Хеши. Нам не нужно подрывать все пустоты в земле, иначе Великий Гринфордт осядет еще ниже.

– Хорошо-хорошо, мне задача предельно ясна!

Какое-то время они прошли в глубоком молчании, пока пылающий интерес не взял над Хеши верх.

– После визита маленького посыльного на тебе лица нет. Что произошло?

После вопроса Хеши Лоран покосился через плечо на друзей, каждый из которых выглядел темнее тучи. К чему им было выслушивать очередную порцию плохих новостей? Несмотря на то, что они отставали на пять-шесть шагов, он не хотел сейчас обсуждать угрозу войны с севером, поэтому покачал головой.

– Не сейчас, Хеши.

Наконец они миновали внешнее кольцо шатров и вышли к развалинам старых стен. От ограждения остались одни руины, амбразуру, чудом устоявшую в Переломный день, с трудом поддерживали сваи, чтобы сооружение не развалилось полностью и не закупорило один-единственный уцелевший вход в подземелье. Именно в тени прохода скрывалась секретная дверь, откуда начинался спуск в Тайные коридоры.

После Переломного дня многие пустоты под островом обвалились, подземелье под замком Кастора исчезло как таковое. Разведчикам не без помощи духов-защитников удалось обнаружить под Великим Гринфордтом уцелевшие Тайные коридоры, но землетрясение полностью изменило лабиринт, теперь сам Лоран мог заплутать в двух поворотах.

Спускаться под землю после пробуждения бестий никто не торопился, поэтому ближайшие к единственному выходу коридоры решили переделать во временные склады и темницы для преступников и предателей и приставить Теневых стражей в караул. Благо пока бестии не приходили Тайными коридорами, что порождало очередные вопросы. Бардос сделал вывод, что твари намеренно не суются в проходы под исчезнувшим замком, вот только почему они обходят их стороной, библиотекарь не знал.

Миновав пост стражи, Лоран скрылся в тени сводчатых стен и наклонился, чтобы не задеть затылком низкий потолок. Наконец, он нащупал потайную дверь. Потянув заслонку, Лоран отодвинул деревянное полотно и вошел в темный коридор, круто уходящий выдолбленными ступенями вниз. Из темноты сразу же дыхнуло затхлым запахом и повеяло холодом. Тут свое начало брали Тайные коридоры.

Опустив руку на шероховатую влажную стену, Лоран по старой памяти собирался идти на ощупь, но вдруг из-за спины раздался характерный щелчок, всхрапнул кремний, и темноту мгновенно прорезала яркая искра. Обернувшись, Лоран увидел в руках Хеши факел.

– Так будет лучше.

– Не спорю, – согласился Лоран и беззвучно усмехнулся, отвернувшись от Хеши.

Шагая друг за другом, они начали долгий спуск. Раньше Лоран не использовал этот коридор, поэтому плохо ориентировался в поворотах, благо Беван и Хеши вовремя указывали направление. Так они прошли лестницу и выбрались в просторный туннель, по которому со стоном проносился ледяной ветер. Лоран опустил руку на эфес меча и помедлил, прислушиваясь к посторонним шумам. Совсем не хотелось услышать знакомое до головной боли тявканье и стрекот.

– Теперь я начинаю догадываться, что рычало здесь в тот раз… – голос Нериссы показался пугающим в подземелье.

Все собравшиеся с недоумением обернулись к ней.

– Когда впервые обвалилась стена замка, – пояснила ведьма, – здесь выл вовсе не ветер. По всей видимости, это была какая-то просыпающаяся бестия.

– Мороз по коже, – призналась Алира и обхватила себя за плечи. – Нельзя использовать эти коридоры, тем более теперь. Их надо было давно затопить!

Лоран почувствовал на себе ее испепеляющий взгляд, но оставил без ответа укоризну во взгляде Алиры, зная, что ее волнуют не столько пустоты под землей, сколько здешние пленники.

Ничего не сказав ей, он двинулся вслед за Хеши, уходя все ниже к уровню моря. В молчании они прошли еще какое-то время, оставив позади ящики с припасами и бочки с маслами. Наконец впереди что-то блеснуло – свет от факела отразился от прутьев первой решетки. Но Лорану была нужна вовсе не эта клетка. По крайней мере, пока.

Увидев издалека остров танцующего света, пленник поднялся с тюка, и скоро обозначился его силуэт вблизи решеток. Лоран не обратил никакого внимания на темницу, продолжая двигаться за Хеши, но прошмыгнувшая мимо него Алира демонстративно задела его плечом и даже не попыталась извиниться. Девушка быстро подскочила к камере и просунула руки сквозь прутья, стискивая в объятиях пленника.

– Алира, задушишь, – впившись щекой в решетку, сдавленно прохрипел Ренфрид.

– Не дождешься, – ответила советница и отстранилась на шаг, но продолжила удерживать ладонь на щеке молодого Теневого стража. – Как ты?

– Честь просит сказать что-то красочно недействительное, но скажу как есть – паршиво, – признался Ренфрид, поднимая глаза на Бевана.

Не отставая от Алиры, Рафтмур протиснулся мимо Хеши с Лораном и ничего не сказал ни словом, ни взглядом. На какой-то отвратительный миг Лоран почувствовал себя каменным валуном, на который всем было плевать. Сравнение ему не понравилось.

Приблизившись к решетке, Беван просунул руки свозь прутья и обнял брата, похлопав его ладонью по спине. Втроем советница и Теневые стражи о чем-то заговорили вполголоса.

– Почему Ренфрид здесь? – Нерисса подошла ближе к Лорану и сурово нахмурилась.

– Он здесь за предательство, – чуть грубее, чем хотел бы, ответил Лоран.

Он устал от одних и тех же вопросов, поэтому тревоги за Ренфрида начинали уже не просто надоедать ему, а злить.

Нерисса прищурилась и покачала головой. Тон Лорана явно ей не понравился, потому что ответила девушка с привычным вызовом в голосе:

– Ты серьезно?

– Только не надо читать мне нотаций.

– Я даже время на это тратить не буду, – без обиняков бросила Нерисса и, отвернувшись, направилась к темнице Ренфрида.

Лоран провожал ее взглядом, пока она не приблизилась к решетке. С недоверием он наблюдал, как Беван, Алира и Нерисса мило общаются с Ренфридом, будто не из-за него их всех чуть не убили на Форт-Роттерфоле. Лоран прекрасно понимал, что мальчишка совершил ошибку, продал их Самаэлю по наивности, однако дураком он не был, скорее наоборот, поэтому простого прощения ему было мало. Лоран не знал, как поступить с молодым Теневым стражем, и всячески откладывал это решение. Но все слишком затянулось и пора было определяться, как быть дальше, – вечно держать парня в клетке тоже не выход.

Он мог даровать Ренфриду помилование, ведь мальчишка вовремя опомнился и немало помог после своей измены на западном берегу, но как король Лоран не мог спустить его предательство с рук. Это было непозволительно. Зарабатывая свой авторитет в качестве правителя с самого начала, он был вынужден казнить многих, кого когда-то считал верноподданными Великого Гринфордта, чтобы показать остальным, что времена продажной власти и предателей в прошлом. Лоран отправил на эшафот сразу двух бывших советников отца, поскольку те пробовали бежать, казнил палача Джодока и еще нескольких лазутчиков, которых удалось рассекретить Хеши. Если бы Лоран даровал Ренфриду помилование, это очернило бы его репутацию. Предательства не прощают, в особенности тем, кого когда-то считали друзьями.

Участь правителя оказалась не такой сладкой, какой казалась, когда он был ребенком. Пришлось быстро поменять свои взгляды и во многом изменить себе самому. Лоран гневно сжал и разжал кулаки, замечая, что пальцы снова начали дрожать, шум в ушах наконец утих, но вернулась головная боль. Нужно будет после всего зайти к Бардосу за новой порцией бодрящего снадобья, иначе не получится протянуть этот день.

– Не задерживайтесь, мы здесь не за этим, – сурово отчеканил он друзьям и направился вглубь туннеля, вынуждая Хеши пойти следом за ним.

Свет от огня рисовал на неровных стенах кривые силуэты, а отблески пламени создавали неясные образы от их же тел. Как чудовища, тени тянулись за Лораном, и впервые за несколько дней он опустил на них взгляд и внимательно всмотрелся в очертания.

После падения отцовского замка, когда Лоран чуть не умер, с ним действительно что-то произошло. После странного пробуждения он почувствовал, будто не мир вокруг него изменился, а с ног на голову перевернулось само его существо. Он будто переродился и пока не до конца понимал, что с ним происходит. Ехидство и дерзость в его поведении медленно превращались в безразличие. Терпеливость стала невыносимой. То, что раньше едва сердило, теперь злило до неистовства.

Шагая по Тайному коридору, Лоран смотрел на свою тень, пытаясь понять – то ли до этого он был подобием себя настоящего, то ли теперь надел железную маску, которую не снять никогда.

Вместе с Хеши они миновали еще несколько поворотов, когда за спиной раздались шаги. Не останавливаясь, Лоран посмотрел на Алиру и приготовился к тому, что придется опять слушать все то же.

– Почему ты так поступаешь? – вспылила советница.

– Ты знаешь почему. Мы это уже обсуждали.

– «Изменникам место за решеткой», – вспомнила она его слова, но произнесла их гораздо демонстративней и почти с отвращением. – Тогда почему я не в соседней от Ренфрида темнице? – холодно добавила Алира, чем просто обезоружила Лорана.

До этого она не была так остра на язык. Лоран остановился и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь просчитать ее игру.

– Ты не сделала ничего такого, чтобы я упек тебя за решетку.

– Вот тут ты заблуждаешься, Лоран. Если бы я в тот раз не раскололась, Самаэль бы не нашел тебя и Нериссу на Клыке. Это я сказала ему, где искать вас. Получается, я такая же предательница, как и Ренфрид.

– Духи… – устало вздохнул Лоран и, проигнорировав взволнованный взгляд Хеши, зашагал дальше. – Когда ты уже прекратишь ворошить эту тему? – не оборачиваясь к советнице, спросил Лоран, зная, что та ни на шаг от него не отстала.

– Я не прекращу этого делать, пока ты не скажешь мне, в чем разница между моим предательством и изменой Ренфрида. Ты ведь знаешь, я права. Однако меня ты оправдал тем, что Беван выжил благодаря моему поступку, а павшее проклятие исправило мою ошибку. Но Ренфрид ведь…

– Алира! – Лоран остановился, советница тоже. – Ренфрид продал нас моему брату, из-за этого мальчишки мы попали в западню на Форт-Роттерфоле, где люди Сэма чуть не убили всех нас. Если бы мы тогда погибли, то я с Нериссой и Бардосом никогда бы не добрался до Клыка и не нашел бы способ снять проклятие. Не дай мы тогда отпор, сейчас правил бы Сэм, а после все бы погубило проклятие. Да, твой поступок помешал нам, но к тому времени у нас уже были ответы и возможность повлиять на ход вещей. Вот в чем разница. Ренфрид слишком запятнался и окончательно потерял мое доверие.

– Но ведь все разрешилось лучшим образом: королевство твое и проклятие пало. Так прости хоть раз, сделай исключение. Не будь как твой отец! – сказав последнее, Алира сразу умолкла, понимая, что задела за живое.

Лоран с малых лет мечтал стать королем. Он всегда жаждал получить власть над Великим Гринфордтом, но никогда – прослыть жестоким и эгоистичным правителем. Кастор – другое дело. Его мало заботили нужды простонародья, он не стремился укрепить свой авторитет за счет «мелкого сброда», его волновали мнение лордов и внимание леди, раболепный шепот и слухи из соседних королевств да страх мелких островов. Кастор вел особую политику, которую Лоран не признавал, а потому, стремясь к власти, надеялся стать полной противоположностью отца. Алира знала, на что надавить, приведя подобный пример. Она мудро раскидала роли, поставив Лорана в качестве жестокого короля над несчастным простолюдином, ставшим жертвой теперь уже незначительной оплошности.

В словах советницы был смысл. Но Лоран, постигнув в детстве многое, не научился одному – прощению, оно было чуждо и дико ему. Он понимал, что способность простить можно приравнять к подвигу, ведь только так ты пойдешь против многолетних убеждений и откроешь для себя новое, но также знал – подобное мягкосердечие принесет вред.

Что будут говорить о короле, который закрыл глаза на предательство? Подобный поступок – это непозволительная роскошь. И даже если ошибка Ренфрида выглядит лишь каплей в море на фоне творящихся бед, все же она играет роль. Из подобных мелочей как раз и складывается все вокруг, они есть составляющая часть всего бытия. А потому лучше выглядеть жестоким в глазах одного, чтобы в глазах тысяч быть справедливым.

– Разговор закончен, Алира, – отрезал Лоран и зашагал дальше, подтолкнув Хеши вперед.

На этот раз она ничего не сказала.

Тишина подземного коридора с животной алчностью поедала любые звуки, и чем ниже вел спуск, тем сильнее размывались границы реальности. Молча шагая за Хеши, Лоран чувствовал на себе полный осуждения взгляд советницы. Очевидно, даже после этого разговора Алира не оставит попыток защитить Ренфрида. На лице Лорана заходили желваки. За годы жизни при правлении отца он привык к осуждению, ненависти и презрению, но почувствовать то же самое от Алиры оказалось в несколько раз больнее.

Наконец долгий путь привел их к одиночной темнице, около которой стоял караул. Кивнув страже, Лоран отпустил ее, не желая, чтобы кто-то был свидетелем дальнейшего разговора. Дождавшись, когда Хеши снимет замок, он вошел в темницу и почувствовал, что все внутри у него заледенело от увиденного. Свело челюсти, руки машинально сжались в кулаки. В груди Лорана вспыхнула та самая злость, которая за последние дни стала изводящей и норовила лишить его рассудка.

Из-за спины донесся то ли всхлип, то ли тревожный вдох Алиры. Ее эмоции было трудно не разделить. После всего, с чем пришлось столкнуться за последнее время… Лорана передернуло от вида нового заключенного.

Безостановочно потирая худощавые ручонки, будто крыса – лапки, прихвостень отца смотрел на него исподлобья, с ехидной улыбкой, обнажившей желтые зубы и черные десны.

Почему эта тварь не сдохла в день битвы с проклятием? В раздаче неприятностей бесов-пересмешников уж точно можно было назвать щедрыми. Лоран сделал глубокий вдох и прошел в глубь темницы, внимательно наблюдая за пленником. Может быть, даже хорошо, что этот ублюдок смог уцелеть? Он был очень близок к Кастору, вот у кого и правда может быть ценная информация.

– Удивлен, что ты до сих пор не сдох в одной из канав Великого Гринфордта, Моргот, – холодно проронил Лоран, глядя на отцовского духовного наставника.

– Удивлен, что еще не принявшего титул мальчишку кличут полноправным королем, – проскрежетал в ответ мужчина, откидываясь спиной на сырую стену. – Вера народа в тебя по-настоящему восхищает меня, – процедил Моргот и понизил голос до зловещего шепота: – И ужасает в не меньшей степени…

– Держу пари, ты ставил на другого мальчишку? – колко заметил Лоран и, подтянув к себе пустую скамью, уселся напротив Моргота.

Позади себя Лоран услышал шуршание тканей и скрип подошв, должно быть Алира и Хеши подошли ближе. Неотрывно наблюдая за их действиями, Моргот осклабился и склонил голову набок, как это делает хищная птица. Каждый его жест был пропитан ехидной, приторной насмешкой.

За время скитаний по Великому Гринфордту наставник краше не стал: его сальные патлы сбились в скользкие сосульки и неровно обрамляли лицо, щеки глубоко впали и казались канавами, глаза потерялись в глазницах, став практически неразличимыми в темноте. Тело усохло, кожа обвисла, суставы проступили отчетливее. Лоран глядел на отцовского прихвостня как на остатки мерзкого гоблина, не замечая особой разницы между тварями.

– Маг разума мудр, но даже он не способен знать все наверняка, – мерно проговорил Моргот. – Я ошибся насчет тебя, – с беззвучным смехом добавил он, складывая руки замком. – Но не я один, ведь так, король? Сколько людей приняли твою сторону?

– Тебя это волновать не должно, – с не меньшей ядовитостью ответил Лоран.

Моргот хитро ставил вопросы, стараясь не отвечать, а наоборот – выпытывать. Наивно с его стороны. Лоран не Самаэль и не позволит играть собой, как куклой на ниточках, зная, что прихвостень отца всегда был скользким, как угорь. Таким он и остался, вряд ли одна неделя могла что-то изменить. Каждое слово Моргота нужно было цепко хватать, чтобы истинный смысл сказанного не выскользнул сквозь пальцы.

– Где вы подобрали это отродье? – повернувшись к Хеши, уточнил Лоран.

– Он двигался по малому тракту к Фреро, пока не заметил наш отряд. Перехватили мы его на подступах к деревне. Мерзавец на удивление быстро бегает.

– Хм, – задумчиво протянул Лоран и сузил глаза, снова повернувшись к Морготу. – Почему же ты не покинул Великий Гринфордт? Зачем отправился во Фреро, Моргот? Что там такого важного, что подвело тебя к риску быть обнаруженным?

– У тебя изменился взгляд, шакал, – загадочно ответил Моргот, резво подавшись вперед.

Лоран услышал, как шумно вздохнула Алира у него за спиной, вероятнее всего испугавшись поступка чародея. Не обернувшись к ней, Лоран вперил внимательный взгляд в Моргота и покачал головой.

– Действительно, только ты еще ничего не говорил про цвет моих глаз…

– Цвет вовсе ни при чем, мальчишка. – Моргот как-то странно сощурился и шумно потянул воздух носом. Он нахмурился и принялся внимательно изучать лицо Лорана, будто надеялся что-то в нем разглядеть, но никак не мог уцепиться за нечто конкретное. – Твой взгляд меркнет.

– Неудивительно, – процедил Лоран, – как посмотришь на тебя, становится тошно… Я до сих пор не понимаю, как еще не потухли факелы.

– Продолжай отшучиваться, продолжай. Не осознающий угрозы всегда старается обратить ее в шутку, вот только до добра это не доведет.

– Почему ты пошел во Фреро? – перебил Лоран, уставший от словесных игр.

– Надоело скитаться.

– И где же ты скитался все это время? С кем?

– Магу разума не нужно сопровождение, мне не страшно остаться наедине со своими мыслями. Я был в деревне Грифо, потом двинулся во Фреро. Я скиталец, как пес, потерявший хозяина.

– Пес, привыкший к хозяйскому сапогу, вряд ли отобьется от людских ног и останется один на один со своими мыслями. К тому же сапог всегда пара, – железно отчеканил Лоран. – Ты виделся с моим братом.

– Был бы рад, но увы, – пожал плечами Моргот. – Когда я в последний раз видел Самаэля, он лежал на земле, пойманный в ловушку колдовством молодой ведьмы.

Слушая его, Лоран чувствовал опьяняющую, как хмель, злость, замечая, что вены на руках вздулись, а пульсация в висках стала сильнее.

– Узнаю блеск в твоих глазах… – поменял тему Моргот, глядя на него с прищуром. – Неужели что-то от былого мальчишки осталось в этой бездушной оболочке? – Он вдруг резво кинулся вперед, коршуном схватив Лорана за руку.

Цепкие пальцы мага прочно впились в его кисть. Лорану показалось, что время прекратило свой ход. Кажется, он слышал, как испуганно всхлипнула Алира, как с тихим звоном высвободилось лезвие из ножен Хеши. Не успел никто среагировать, как Моргот вдруг сам отпрянул подальше от Лорана, будто бы обжегся огнем его кожи.

Отшатнувшись настолько далеко, насколько смог, маг прижался спиной к стене и приложил ладонь к груди, выпучив глаза так, что их оказалось возможным рассмотреть в глубоких глазницах. Моргот был в ужасе. Лоран непроизвольно нахмурил брови, не понимая причины такой паники у наставника. Он думал, что маг разума попытается повлиять на его сознание, но почему-то Моргот вдруг пошел на попятную. А ведь он уже прикоснулся к коже! Почему же отступил, чего так испугался?

– Позволь отрубить ему руку? – Голос Хеши заставил Лорана выйти из задумчивого оцепенения.

– Погоди немного, – ответил он и подался навстречу наставнику, отчего Моргот ринулся было назад, но наткнулся на все ту же стену.

В глазах мага горел животный страх, самый настоящий, и причину его появления было сложно понять. Раньше такого за этим человеком не наблюдалось, оттого вопросов у Лорана стало в разы больше.

– Что тебя напугало, Моргот?

Характерно потерев руки, тот моргнул, прогоняя из глаз тень кошмара, затем торопливо, как ползучая тварь, провел языком по губам и выпрямился, хотя все еще держался на расстоянии от Лорана.

– Мне не следовало прикасаться к королю, – затравленно ответил маг разума, чем только распалил интерес и подозрения Лорана.

– За время побега ты напрочь растратил мастерство лгать, или спутал меня с братом. – Лоран медленно склонил голову набок, и улыбка сползла с его губ. – Я не маг разума, но не настолько глуп, чтобы не заметить произошедшего.

– Что ж, ты прав… – прохрипел Моргот. – Воздействовать на Самаэля всегда было просто. Он был слишком податлив, даже на расстоянии.

Услышав это, Лоран будто получил удар под дых. Воздействовать на Самаэля. Слова Моргота еще долго как эхо звучали отголосками у него в голове. Неужели чародей… все это время помыкал младшим сыном короля, как марионеткой? Подавшись вперед, Лоран вперил испепеляющий взгляд в мага и процедил:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты контролировал моего брата?

Глаза колдуна недобро сверкнули, напомнив наточенные лезвия. Сложив руки, Моргот потер ладони и загадочно осклабился.

– Ты бы никогда не догадался об этом, – беззвучно рассмеялся он. – Не такой уж проницательный шакал, каким казался.

Лоран выпрямился и запустил пятерню в волосы, отбрасывая пряди со лба. С ума сойти. Сэм… Как давно его сознание было затуманено? Лоран слышал легенды, что когда-то давно некоторые маги разума умели брать под контроль человеческую волю, но такое колдовство выжигало их изнутри, как болезнь. Чародеи выгорали за пару дней, максимум две недели, и их жертвы освобождались от внушения. Об этом было написано в старых архивах, с которыми работал Бардос. С каждым поколением сила магов уменьшалась, и по всем правилам такой способности у нынешних колдунов не должно было быть. Но Лоран видел опровержение этому перед собой.

– И долго это длилось? – процедил он, надеясь во всем разобраться раз и навсегда, чтобы понять, последние годы он боролся за трон с родным братом или с куклой в руках опытного кукловода.

– Достаточно, – признался Моргот.

Сложив руки на груди, Лоран криво усмехнулся и посмотрел в бездонные глаза мага разума, склонив голову набок.

– Теперь многое прояснилось, – заключил он и качнул головой.

Вопрос с Сэмом повис над ним густым облаком, и еще только предстояло во всем разобраться и открыть брату глаза на истину, если он к этому времени не наделает глупостей, влекомый ведьмой огня.

Желание зарезать Моргота на месте стало невыносимым, и Лоран постарался отвлечь мысли разговором, чтобы не наделать глупостей раньше времени.

– На моего брата ты мог влиять, но не на меня. – Он снова подался вперед и прорычал: – Поэтому вернемся к теме: зачем ты шел во Фреро и что тебя так напугало, когда ты попытался воздействовать на меня?

Ожидаемо, Моргот сжался и снова отшатнулся, но деваться ему было некуда. Маг был в ловушке.

– Лучше начни отвечать, – с безжалостной усмешкой проговорил Лоран, – потому что мое терпение небезгранично. Не заговоришь со мной сейчас, завопишь ночью при виде тварей Нижнего Миира. Или что хуже – разозлишь меня окончательно, и тогда бестии покажутся тебе милостивыми духами.

Моргот раскрыл рот и тут же закрыл, как выброшенная на сушу рыба. Он забегал туда-сюда глазами, смотрел то на Алиру, то на Хеши, пытаясь в их лицах найти поддержку. Это было совсем не похоже на того Моргота, которого Лоран знал раньше. У него не хватало терпения наблюдать за этим спектаклем, поэтому он повернулся к Хеши и вытянул руку.

– Дай свой клинок…

– Я скажу! – воскликнул Моргот, тряхнув ладонями.

Медленно Лоран повернулся к нему и сложил руки на груди, заинтригованно приподняв бровь.

– Я надеялся миновать Фреро и добраться до Фенри, – порывисто выдал Моргот, раскрывая все карты перед Лораном. – В день битвы с проклятием, – издалека начал маг, – я видел, как Самаэля сбил камень, и подумал, что он умер… Тогда я решил бежать, знал, что смена власти не скажется на мне лучшим образом. Я надумал ненадолго укрыться в Грифо, переждать, пока все уляжется, но той же ночью пришли твари. Они миновали деревню и направились к королевскому лагерю… Тогда я понял, что дело в сердце острова. – Моргот покачал головой. – Великий Гринфордт лишился своего короля, а ты – самозванец. Поэтому бестии нападают. Я понял, что дальше будет только хуже, поэтому попытался покинуть остров, но по воле духов-защитников столкнулся с торговцем-передвижником. Он сказал мне, что слышал, как принца Самаэля спасла огненная ведьма и забрала его с собой в Когтистый лес. Тогда-то я и пришел к выводу, что нужно рискнуть и найти его.

Теперь многое прояснилось. Оказывается, не зря вечно нагонявший ужас Моргот вызывал у Лорана столько вопросов и опасений. Маг действительно давно прогнил, вот только было непонятно, почему все еще оставался жив. Возможно, он, как ведьмы стихий, питался источником своей силы, но если маги элементов подпитывались огнем, водой, землей или воздухом, выходит, Моргот пожирал энергию Самаэля? Это даже звучало ужасно. Лоран слишком запутался, чтобы самостоятельно во всем разобраться, поэтому решил поразмышлять над этим вопросом позднее.

– Почему ты думал, что найдешь Сэма в Фенри? – продолжил Лоран.

– Я не думал, – признался маг. – Знал. Если Самаэль действительно уцелел, то будет искать меня. Когда торговец сообщил мне, что мальчишка вместе с ведьмой укрылся в Когтистом лесу, я принял решение оставить Самаэлю послание в ближайшей к бору деревне, чтобы он знал, что я готов прийти на помощь. Когда-нибудь он все равно вышел бы из леса.

– Допустим, – согласился Лоран. – Кто еще отправился на поиски Сэма, помимо тебя? Сколько вас?

– Я был один… Тех, кто не успел спастись бегством, ты казнил.

– Всех? Нет, Моргот, всех казнить я не мог. Хочешь сказать, что больше никого не осталось на стороне моего брата? – Лоран готов был рассмеяться. – Слабо верится, учитывая, что до моего возвращения из похода на Клык Сэма тут возвели в ранг духа-защитника по твоей милости.

– Остерегись, король… – сказав это, Моргот замолчал, и повисла напряженная тишина.

Маг по-прежнему старался держаться как можно ближе к стене, казалось, он хотел слиться с ней и полностью исчезнуть в тени, избегая островов света от факела Хеши. Понимая, что безмолвие может затянуться, Лоран недобро покачал головой, напоминая Морготу, что разговор не закончен.

– Я не знаю, кто еще отправился на поиски принца Самаэля, – в конечном счете сдался маг. – Могу говорить только за себя. Но не думай, шакал, что твой брат остался без поддержки.

На этот раз Моргот сказал Лорану достаточно. Он кивнул, но и не подумал оставлять начатое. Специально толкнув свою скамью чуть вперед, Лоран приблизился к наставнику, вынуждая того снова отшатнуться от себя как от огня.

– Второй вопрос, Моргот, – Лоран зловеще улыбнулся, – что тебя так напугало во мне?

Тот покачал головой, отчего волосы, сбившиеся в сосульки, звучно хлопнули его по щекам. Чего такого увидел маг разума, если впал в такой ужас? Лорану сделалось дурно. Он чувствовал изменения в себе, но разве их может не быть, если ты умер и вернулся к жизни?

– Меня напугали перемены, мальчик, – наконец ответил наставник.

– Перемены вгоняют в панику многих, самое глупое решение – поддаться страху изменений. Не говори мне, что этого ты испугался. Не забывай, я больше не принц, перед тобой король. Перемен было не избежать.

– Не-е-ет, – с шипением протянул мужчина и его лицо исказила страшная улыбка. – Лоран умер.

– Я жив, – громче, чем хотел, ответил он. – Выражайся конкретнее, Моргот.

– Ты еще не понимаешь? – Бывший наставник с очувствием посмотрел на него, и Лоран ощутил зарождающуюся тревогу.

– Так объясни, – грубо отрезал он и схватил Моргота за воротник, рывком дернув к себе. – Мне надоели загадки.

– Я не выйду отсюда живым? – спросил маг и голос его задрожал.

– Конечно, нет, – честно ответил Лоран. – Поэтому нет смысла лгать.

– Ты скоро поймешь, что перемены бывают разными, щенок. И не порадуешься тому, что происходит. – Моргот осклабился.

Лоран выпустил его воротник и отшвырнул мужчину к стене. Ударившись плечом о шероховатый камень, Моргот хрипло захохотал. Его смех со свистом рвался из груди, глаза блестели. Все это время стоящие неподалеку Хеши и Алира молчали, не в силах что-либо сказать. Глядя на мага, Лоран и сам понял, что этот человек давно лишился рассудка. Осознавая, что в нем таится куда больше опасности, Лоран задал еще один, последний вопрос, на который мог ответить только соглядатай отца:

– Что за лабораторию держал Кастор под замком?

Этот вопрос не давал Лорану покоя с тех самых пор, когда он впервые увидел капли крови на сапогах палача Джодока в подземелье. Ему с Нериссой удалось обнаружить тайную пещеру с жутким содержимым, но для чего все это было создано, так и не удалось выяснить. Все зацепки, которые были обнаружены в лаборатории, пропали после падения замка. Не осталось ничего, кроме воспоминаний. И Лоран готов был пойти на многое, чтобы узнать, какую цель преследовал отец, создавая лабораторию. Если понадобится, он готов был пытать Моргота, пока тот не выдаст ответ.

Стоило Лорану задать этот вопрос, глаза мага разума округлились. Он подавился смехом и закашлялся, его лицо вытянулось в испуге. Бывший наставник сгорбился еще сильнее и снова провел языком по губам.

– Значит, ты обнаружил лабораторию… – подытожил он и понуро качнул головой. – Ожидаемо. – Медленно Моргот выпрямился, и Лоран заметил, что его лицо стало бесстрастным и неживым, словно из воска. Очевидно, он смирился со своей участью.

С ответом маг не торопился. Лоран не стал вмешиваться в ход его мыслей, прислушиваясь к тому, как тихо капает влага с потолка. Почему Нерисса и Беван так задержались у Ренфрида? Лоран обернулся и перехватил взгляды округлившихся глаз Алиры и Хеши: они так же, как и он, не знали, что на этот раз выкинет Моргот. Наконец тот сцепил руки в замок и прочистил горло.

– Кастор ненавидел магию и презирал ее всем сердцем, – проскрежетал маг. – Но понимал, что в противостоянии между людьми и колдунами победят вторые; смертным не под силу бороться со стихиями природы, это и дураку очевидно. – Моргот замолчал, и его глаза забегали.

Лоран напрягся, замечая, что маг надолго задержал взгляд на Алире, а после опять уставился на свои руки. Снова в темнице повисла звенящая тишина.

Оценив все подозрительные детали в поведении мага, Лоран начал догадываться, что за интерес был у отца при создании лаборатории, и кровь в его жилах заледенела.

– Ведьмы стихий – народ непредсказуемый, – продолжил Моргот. – Однако привлечение таких сильных сторонников было бы на руку всякому королю, скажи ведь. Но практика показала Кастору, что союзы людей и чародеев недолговечны. Постоянная дележка территорий, грызня за лидерство… рано или поздно одна из сторон совершит измену, это лишь вопрос времени. Поэтому твой отец придумал другое – не искать среди сброда союзников, а сделать их, взрастить в стенах замка на своих условиях, как цепных псов.

Алира тихо всхлипнула от услышанного, даже восклицание Хеши показалось Лорану чересчур эмоциональным. Снова взгляд Моргота упал на советницу и задержался на ней, лицо мага исказила гримаса.

– Кастор организовал лабораторию под замком и из имеющихся резервов начал скрещивать виды, надеясь создать необходимый продукт.

– Ты говоришь о людях, – напомнил Лоран, замечая, что его голос стал напоминать рычание зверя. – Отец ставил опыты на своем народе и совет ему не препятствовал в этом?!

– Совет его поддержал, щенок, – осклабился Моргот. – Только представь, как бы возвысился Великий Гринфордт, если бы у Кастора была собственная армия ручных магов, которым и в голову не пришла бы идея о предательстве? Мы бы поставили все прочие королевства на колени!

Не узнавая себя, Лоран снова бросился вперед и грубо схватил мага разума за воротник, подтянув его к себе. Громко затрещали волокна рвущейся ткани.

– В той лаборатории были колбы с эмбрионами! – прошипел Лоран. – Это…

– Да… – голос Моргота забулькал в, казалось, подстрекающем смехе.

Лоран не заметил, как разжал пальцы.

Плюхнувшись на скамью, маг ощерился и поднял глаза. Лоран так и остался стоять над ним, надеясь, что сумеет совладать с собой и не свернет шею Морготу раньше времени.

– Эксперименты показали, что породить мага в лабораторных условиях не так просто. – Моргот наслаждался шоком на лицах собравшихся. – На тот момент у Кастора было лишь пять магов стихий. Король понимал, что любая ошибка приведет к потере ценного источника силы, а ошибки случались одна за другой. Поэтому твой отец успел вовремя остановиться и приберег трех выживших ведьм стихий на более пригодное время. Тогда он переключил свой интерес на чародеев разума, их было больше и ценности в нас он видел меньше.

Медленно, как во сне, Моргот поднял руку и указал пальцем на Алиру, растягивая губы в оскале.

– Но не все эксперименты заканчивались одинаково. – Он негромко захохотал, наблюдая, как девушка опасливо отступает назад.

Звук его смеха напоминал противный шелест, с которым змея складывается в кольца на сухой земле, готовясь к броску. Холод в темнице показался убийственным. Лоран понял, что сегодня ему не понадобится бодрящее снадобье Бардоса, поскольку услышанное отрезвило его лучше любой оплеухи и эликсира.

– Эта мразь выжила, – смеясь, продолжил Моргот, – вот только силы в ней не обнаружилось никакой. Как бы ни старался Кастор, девка родилась простой смертной.

Внутри Лорана будто что-то оборвалось от этих слов. Он коршуном подхватил бывшего наставника за плечи и, одним грубым рывком оторвав его от скамьи, впечатал в стену с такой силой, что из легких мага вырвался воздух.

– Что значит, как бы ни старался Кастор?

– Успокойся, щенок, он не насиловал чародейку. Твой отец знал себе цену и никогда бы не лег вместе с ведьмовским отродьем… – прохрипел Моргот, морщась от боли. – Он повелел ей связать свое сознание с ней, чтобы после зачатия с другим подопытным она понесла ребенка, который носил бы в себе его дух. Так у Кастора появился бы маг, которому он мог доверять больше, чем сыновьям.

Лоран услышал, как у него за спиной опять всхлипнула Алира. Открывшееся и правда было ужасным и выбивало почву из-под ног. Лоран понял, что его трясет от злости, когда он обратил внимание на то, как дрожит подбородок Моргота.

– Но ведьма понесла девочку, – прошипел маг, продолжая рассказ. – Это не понравилось Кастору, он хотел убить ребенка, но вмешалась Кадма, твоя мамаша. – Моргот перевел взгляд на Лорана. – Король пощадил девчонку, сказал, что дождется, когда у нее откроется дар. Но шли годы, а она была все так же бесполезна. Очередной неудачный эксперимент! – эти слова маг почти выплюнул, как яд.

Не контролируя себя, Лоран снова сильно тряхнул его и хотел уже придушить на месте, однако его оттащили от чародея – Алира вцепилась в его руку с одной стороны, Хеши – с другой. Но Лорана давно так не трясло от гнева, и он не мог остановиться, несмотря на попытки друзей удержать его на месте.

– Говори дальше, – сквозь зубы велел он Морготу.

– Дальше ты знаешь, – осклабился тот. – За ненадобностью Кастор убил мамашу девчонки, она знала много и представляла угрозу… – Моргот оттолкнулся от стены и шагнул вперед, отчего Алира и Хеши отступили за спину Лорана. – Потом он хотел убрать ее, – маг указал на Алиру и хохотнул, – но снова вмешалась Кадма. Она портила Кастору все планы много лет подряд… поэтому он отравил эту сволочь. Но и тут нашелся защитник – вмешался ты и забрал девчонку под свое покровительство! Но каждый ученый знает, что неудачным экспериментам место в колбах на полке… – прошипел маг и, видимо, вконец потерял рассудок.

Он выставил перед собой руки и коршуном бросился вперед. Грубо отшвырнув со своего пути Хеши, Моргот вцепился в горло Алиры и свалил ее на землю, сжимая руки все сильнее и сильнее. Девушка захрипела и принялась брыкаться, но Моргот был гораздо сильнее нее. Лоран кинулся к ним, и ему даже удалось оторвать от советницы чародея, но тот совершенно обезумел. Вывернувшись из рук Лорана, он метнулся к Хеши и подобрал выпавший из чужих ножен кинжал. Не глядя, маг ударил клинком по воздуху. Лоран готов был поклясться, что почувствовал резкий запах стали, когда та прошла в опасной близости от его лица. Он вовремя увернулся, но отвлекся, и этого хватило Морготу, чтобы снова броситься на Алиру.

Он выставил перед собой лезвие и упал на колени, прижав своим телом советницу. Алира закричала и попыталась закрыться от ножа, но прямого удара ей было не избежать. Лоран понял, что если не успеет что-то предпринять, то навсегда потеряет ее – единственную, кого он всю жизнь считал действительно родным человеком. Хорошенько оттолкнувшись ногами, Лоран накинулся на Моргота и сбил его с Алиры. Кубарем они отлетели в один из углов камеры. Падая, маг успел замахнуться клинком, и удар пришелся вскользь, зацепив Лорана за плечо, но тот даже не почувствовал боли, только заметил красные дорожки крови на рукаве.

Моргот оказался на удивление сильным. Он крепко хватался костлявыми пальцами за одежду Лорана, а клинок держал так, будто лезвие было продолжением руки. В попытках вырвать у него оружие, Лоран сжал кулак и ударил мага по скуле, но тот лишь засмеялся, сплевывая кровь. Моргот скалился и шипел, как дикий зверь. Одним рывком он оттолкнул Лорана от себя и оказался сбоку; на мгновение его взгляд изменился. Слишком поздно Лоран понял, что задумал маг.

Сжав кулак, Моргот выставил вперед указательный и средний палец и пошел в атаку, пытаясь коснуться кожи Лорана. Он хотел использовать воздействие на сознание! Лоран отшатнулся, но слишком поздно. Маг вцепился ему в ключицу. Лоран почувствовал на своей коже крепкую хватку и приготовился к тому, что сейчас сознание затянет такой же туман, как в тот раз, когда к нему прикоснулась Залия. Но ничего не произошло, и казалось, само время замедлило ход. Моргот опешил не меньше него и испуганно отпрянул. Он быстро осмотрел помещение и на четвереньках кинулся в сторону. В одно мгновение он успел схватить убегающую Алиру за щиколотку и резко дернул ее на себя. Девушка упала, приложившись подбородком о землю, и начала брыкаться, стараясь ногой оттолкнуть мага, но после первого выпада резко обмякла. Моргот, как паук, со смехом принялся подтаскивать ее безвольное тело ближе к себе. Не позволяя ему пустить в ход лезвие, Лоран снова навалился на мага и откинул его в сторону. На этот раз ему удалось выбить из рук Моргота кинжал. Лоран подхватил лезвие и вовремя выставил его перед собой. Бросившийся было в его сторону маг не успел среагировать – он напоролся животом прямо на оружие. Лоран почувствовал, что кинжал легко вошел в мягкую плоть мага по самую рукоять. Моргот разинул рот, не издав ни звука, его глаза округлились и на ресницах сверкнули слезы, но Лоран не почувствовал ни жалости, ни сострадания, хоть и понимал, какую боль испытал чародей. Он был слишком ошарашен словами Моргота, потрясен этим открытием. То, что творил его отец с простыми людьми, окончательно разуверило Лорана в том, что Кастор не был таким уж жестоким. Отец был настоящим чудовищем. И Моргот ему во всем потакал и даже подстрекал его. Он назвал Алиру неудачным экспериментом, назвал ошибкой человека, который был Лорану дороже многих.

Глядя на выпученные глаза Моргота, на страх, плещущийся в них, Лоран хладнокровно надавил на клинок и прокрутил лезвие. Маг захрипел и попытался отпрянуть, но теперь ему было не уйти. Потянувшись за ним, Лоран рванул лезвие вниз, распарывая брюхо неровной линией. Глаза Моргота закатились, сдавленный хрип задержался на губах. Под давлением из раскрытой раны на Лорана полилась горячая кровь. В воздухе повисли клубы пара, волной накатил невыносимый запах.

Скинув с себя обмякшего Моргота, Лоран поднялся на ноги и пошатнулся. Он был весь в чужой крови, в руках блестел острый клинок, дыхание с трудом вырывалось из груди. И страшнее всего ему стало от того, что он чувствовал не страх, лишающий возможности сделать вздох, это была полная его противоположность. Лоран беззвучно смеялся, потому что давно душившая его злость наконец нашла выход. Он почувствовал какое-то давно желанное успокоение, последовавшее за убийством.

Его пробил озноб. Ликование все-таки сменил страх. Лоран выронил клинок из дрожащих рук и поднял ладони к своему лицу, глядя на них невидящим взглядом и пытаясь понять, почему ему было так приятно забрать чью-то жизнь.

Глава V
Доверие

С потолка капала вода, собираясь в мелкие лужицы. Нерисса подняла глаза на влажный потолок и поежилась, непроизвольно вспомнив, как сама сидела взаперти в подземелье Кастора некоторое время назад. Забавно до дрожи: она надеялась больше никогда не спускаться под Великий Гринфордт, но по воле бесов-пересмешников снова загнала себя в подземелье. Опираясь плечом о холодную решетку, Нерисса старалась отогнать те воспоминания и вслушивалась в разговор Ренфрида и Бевана, искоса поглядывая на второго. После того как ребята помогли ей с Ниорин в день битвы с проклятием, она больше его не видела. Сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.

Нерисса знала, что игры с Ниорин добром не кончаются, но то, что сделала Посвященная с Теневым стражем, было ужасно. Глядя на множество витиеватых ожогов на открытых участках его тела, Нерисса поняла, что во время схватки с ним Ниорин орудовала огненными хлыстами. Кожа Бевана пестрила множеством полос и завитков светлого оттенка – белые ожоги ярко проступали на насыщенно-кофейном фоне. Нерисса даже представить не могла, какую боль испытывал Теневой страж тогда и что терпел сейчас. Вряд ли воспоминания о схватке с ведьмой огня так быстро исчезнут из его памяти. Очевидно, что встать на ноги через столь короткое время он смог только благодаря мазям Галин. Замечая, что всякое движение отражается на лице Бевана выражением му́ки, Нерисса знала, что не ошиблась – он храбрился, но до сих пор испытывал лютую боль, и как бы ни старался скрыть ее, выходило не очень. Жестокая битва с проклятием Одханы на всех наложила свой отпечаток.

Опустив глаза на ладони, Нерисса гневно сжала кулаки. Вопреки всем ее усилиям, воззвать к стихии земли не получалось! Но почему? Она могла бы обратиться с этим вопросом к Галин и Гилмору, но маги остались на Клыке. Нерисса будто получила тупой удар по голове и не представляла, как реагировать на это и что делать дальше. Если в прошлый раз стихия не откликалась по объяснимой причине – проклятая змейка превосходно делала свое дело, – то как быть теперь? Удастся ли без способностей и связи с землей как-то почувствовать энергетический след родительского духа? Снова вопрос, на который могли ответить только Старейшины. Нерисса задумчиво закусила щеку.

Судя по рассказу Бевана Ренфриду о последних событиях, гоблинов не интересовали никакие населенные пункты, кроме сердца Великого Гринфордта. Получается, маги могли бы обосноваться где угодно, хоть в Грифо, хоть во Фреро или Фенри, но они не оставили Клык. Нерисса надеялась отвоевать им свободу, чтобы они могли перемещаться, путешествовать и осваивать новые земли, но Старейшины выбрали иной вариант. Их поступки всегда было трудно понять. У Нериссы накопилось слишком много вопросов к наставникам, и она решила в ближайшее время наведаться на Клык.

– Получается, он меня казнит, – снова повторил Ренфрид, упираясь лбом в решетку. – Надо было оставаться на стороне Самаэля.

Услышав это из уст брата, Беван быстро просунул руку сквозь прутья и, схватив того за воротник, грубо потянул на себя. Молодой Теневой страж сильно прижался щекой к железным прутьям и попытался отодвинуться, но Рафтмур держал его крепко, не позволяя этого.

– Думай о том, что говоришь, малец! И так загремел сюда по своей глупости, – огрызнулся Беван и отпустил брата, тряхнув рукой.

Нерисса заметила, что даже на его ладони и пальцах были ожоги.

– Я уже признал свою ошибку и все рассказал, – запротестовал Ренфрид. – Второй раз перед Лораном я так унижаться не стану. Пусть лучше казнит.

– Казнит… – фыркнул Беван. – А обо мне ты подумал? Что будет со мной, если тебя не станет? Как это воспримет дядя Тэйкер?

– Дядя переживет, а тебе-то что? Было бы тебе до меня дело, давно бы вытащил меня отсюда…

– Как ты не понимаешь! – вспылил Беван. – Лоран непреклонен в таких вопросах. Нужно думать, как обелить твою репутацию до того, как он примет какое-то решение.

– Мне казалось, что принимать решения для него секундное дело, – вслух задумалась Нерисса, привлекая внимание парней. – По крайней мере, так было раньше, но сейчас Лоран как будто изменился.

Теневые стражи обернулись к ней, затем переглянулись между собой. Понимая, что пропустила целую неделю, Нерисса хотела наверстать упущенное и во всем разобраться. Если они планировали вытащить Ренфрида, убедив Лорана в добрых намерениях молодого стража, нужно было сначала понять, что происходит с самим Лораном.

– Почему ты так думаешь? – спросил ее Ренфрид и попытался просунуть лицо сквозь прутья решетки, чтобы лучше видеть.

– Честно, не знаю. Мне показалось, он стал каким-то отстраненным, – заметила она. – И цвет глаз… Когда только он пришел в себя в тот день, зеленое кольцо вокруг радужки было не таким отчетливым.

– Может быть, дело в магии твоей наставницы? – задумался Беван. – Бардос рассказал мне, что было в тот день, когда Самаэль ударил его клинком, – пояснил Теневой страж. – Если Лорана поддерживала Галин, то вполне понятно, почему в нем произошли какие-то перемены. Сила земли, если я не ошибаюсь, это сосредоточие гармонии. Может быть, когда Галин его поддерживала, он слишком напитался всем этим?

– Ты сам-то в это веришь? – скептически спросил Ренфрид.

– Честно, я не знаю, во что верить, – признался Беван. – По крайней мере, насчет отстраненности я согласен. А может быть, Лоран просто вымотался. Он все эти дни не сомкнул глаз. Думаю, его чем-то поит Бардос, но они оба молчат.

Нерисса ничего не ответила, снова в задумчивости закусив щеку. Она была согласна с Беваном, магия действительно накладывает отпечаток на любого, кто к ней взывает, но она не может в корне изменить существо человека. Не магия меняет людей, а обстоятельства.

Молчание затянулось. Стоя без действий, Нерисса остро почувствовала пронизывающий холод подземелья, который брал в тиски, ничуть не уступая по силам лозам Галин. Это место угнетало и медленно убивало абсолютно все, теплящееся где-то внутри, оно было способно забрать даже сердцебиение. К своему ужасу, Нерисса осознала, что уж лучше погибнуть от лап бестии, чем до смерти замерзнуть здесь.

– Я не хочу умирать, – тихо признался Ренфрид, будто прочитав ее мысли.

Беван тяжело вздохнул и передернул плечами, и Нерисса поняла, что вовсе не от холода. Он хотел помочь брату, но как это сделать, чтобы в результате не усугубить положение?

С потолка сорвалась крупная, долго набухавшая капля воды и тяжело ухнула в лужицу на земле, стрельнув крошечными брызгами в разные стороны. Нерисса опустила глаза и еще долго всматривалась в глянцевую поверхность, где отражался свод подземелья. Она будто впала в транс, и от размышлений у нее даже разболелась голова. Тут на успокоившуюся поверхность лужи прилетела еще одна капля и заставила Нериссу вынырнуть из омута мыслей. Внезапно ее осенило. Если Беван не хотел подставляться перед двором и короной, то ей уже было нечего опасаться, она ничего не должна была ни Грифонам, ни Лорану. Тем более теперь, когда лишилась сил.

– Ты не умрешь, Ренфрид, – твердо заявила она.

В душе появилась крошечная надежда, на фоне которой даже головная боль показалась пустяком. Одной не слишком разумной выходкой Нерисса могла решить две проблемы, и, если все выйдет как надо, Ренфрид останется жив. А если дело обречено, то у него будет шанс умереть хотя бы не от холода в темнице и уж точно не от руки Лорана.

Молодой Теневой страж подался вперед, снова силясь протиснуться сквозь прутья решетки.

– Что ты задумала?

– Нерисса, подумай хорошо. – Беван предостерегающе помотал головой и опустил руку ей на плечо, чуть сдавив пальцы. – Что бы ты ни решила – не делай этого сгоряча.

– У меня есть план, – успокаивающе ответила она и положила руку на предплечье Бевана, слегка пожав его в ответ. – Ты ведь хочешь спасти Ренфрида? Так доверься мне.

– Я хочу, чтобы он жил, а не проживал жизнь за другого человека, – голос Бевана стал глухим. – Если ты сделаешь то, что, как я полагаю, задумала, расплачиваться придется тебе.

– Возможно, – согласилась Нерисса, – но вообще-то, я никому ничего не должна, и расплачиваться тем более. А если мы все спланируем правильно, то Ренфрид еще сыграет не последнюю роль и точно обелит свою репутацию.

Теневые стражи переглянулись, но не спешили отговаривать ее. Нерисса почувствовала уверенность в своей задумке, но ей нужно было убедиться в том, что игра стоит свеч.

– Парни, как вас пытал Самаэль?

Беван и Ренфрид одновременно переглянулись и как по команде потупили взгляды. Очевидно, им было неприятно вспоминать то унижение и боль, которую они вынесли, к тому же на глазах у Алиры. Но Нериссе нужно было знать наверняка одну деталь, чтобы сделать выводы.

– Зачем тебе это? – спокойно спросил Беван.

– Просто ответьте, – настояла Нерисса. – Хочу кое в чем убедиться. Ренфрид?

Тот прижался щекой к железной решетке, и холодный отблеск металла неровно отразился на его пересеченном шрамами лице. Ренфрид опустил глаза и пожал плечами.

– Крысы, раскаленные клещи, потом вот это, – он небрежно указал на свое лицо. – Я плохо помню, что было после… кажется, Самаэль хотел отсекать фаланги пальцев один за другим, потом уши, ноздри, но велел оставить меня и приказал взяться за Бевана.

Нериссу передернуло от одних только описаний. К горлу подступила желчь, благо она ничего не ела с момента своего пробуждения, поэтому удержалась от того, чтобы сложиться в рвотном позыве. Она кивнула и перевела требовательный взгляд на Бевана. Рафтмур прислонился плечом к решетке и прочистил горло невеселым смешком.

– Попытался сделать «кровавого орла», – ответил он. – Северяне называют это крыльями смертника.

Нерисса нахмурилась, не понимая, что это могло бы значить, а от догадок к горлу подступила судорога. Должно быть, Беван понял ее недоумение, поэтому спокойно объяснил:

– Это древний способ казни у северян. Уверен, Самаэль не хотел меня убивать, но он был довольно близок к этому… Чтобы разговорить одного из нас, было достаточно просто начать. Он приказал порезать мне спину вдоль позвоночника, но после остановился. Если бы нет, то точно убил бы: «кровавый орел» требует, чтобы палач отсекал от позвоночника ребра одно за другим и после вытащил легкие наружу и разложил их, как крылья. Изощренный способ казни, как ни назови его. Алира спасла меня, не позволив ничего этого сделать.

Перед глазами Нериссы все поплыло. Она пожалела о том, что спросила ребят об этом, уж лучше бы придержала язык. Что Самаэль за чудовище, если отдает приказы делать такое с людьми? Нерисса вспомнила, с какой ненавистью относилась к Лорану, считая его выходки ужасными, а его самого – чудовищем. А что было бы, выбери она тогда сторону Самаэля? Ей стало противно от одной только мысли об этом.

– Так зачем ты спросила? – Дав ей время переварить услышанное, Ренфрид осторожно потянул ее за рукав, привлекая внимание.

– Затем, чтобы убедиться, что моя идея не лишена смысла. – Видя в глазах Бевана неподдельный интерес, она шагнула ближе к решетке Ренфрида и понизила голос: – Если бы Алира не проговорилась, Сэм велел бы убить тебя, Беван, – без обиняков сообщила она и взглянула на Теневого стража в упор, а после перевела взгляд на пленника. – Но Ренфрида он пощадил.

Внимательно слушая ее, Беван начал хмуриться, но Нерисса заметила проблеск понимания у него в глазах.

– Ты хочешь сказать…

– Возможно, только возможно, он вовсе и не хотел убивать Ренфрида, ведь он на него работал.

– И загремел сюда из-за этого, – всплеснул молодой Теневой страж, постучав пальцами по решетке.

– Это даже нам на руку, – подхватил Беван и одобряюще кивнул Нериссе. – Теперь твое сотрудничество с Самаэлем может принести пользу Лорану. Только если Нерисса не ошибается.

– Я ошибаюсь редко, – заметила она.

– Мне сейчас надо сделать вид, что я все понял, хотя на самом деле ничего не понял? – недоумевающе нахмурился Ренфрид. – О чем вы?

– О плане. – Нерисса вцепилась в прутья решетки. – Если все получится, ты поможешь Лорану и получишь помилование.

– Какой ценой? – с сомнением осведомился Ренфрид.

– Тебе придется заслужить второй шанс и вернуть доверие человека, который тебя пытал.

Глаза Ренфрида округлились, и он непроизвольно шагнул в глубь темницы. Нерисса видела, как на его лице сменяются паника, надежда, страх и вера. Наконец молодой страж покачал головой и, подойдя к решетке, обхватил холодные прутья руками.

– Ни за что, – отрезал он. – Ты предлагаешь шпионить для Лорана! Самаэль никогда мне не поверит, он сразу меня убьет.

– Вообще-то, Сэм не настолько глуп… – рассудил Беван и сложил руки на груди.

– Да, ты это шрамам на моем лице скажи, – съехидничал Ренфрид.

– Самаэль знает, что ты общаешься с нами, – продолжил Беван. – А мы приближенные Лорана, от нас ты мог бы узнать многое, ему сейчас нужны любые сведения.

– Ты предлагаешь мне продать вас? – Ренфрид непонимающе хлопнул глазами. – Не буду я этого делать, хватит с меня подобных игр. Я просто хочу жить, но если единственный шанс уцелеть – это снова дать собой манипулировать, то лучше я умру.

– Ренфрид, ты можешь помочь всем нам. – Нерисса попыталась использовать прием Залии и коснулась его руки, но Теневой страж тут же ее отвел. – Сэм ушел в Когтистый лес с Ниорин, – не отступила она. – Ты бился с ней и знаешь, на что способна эта женщина. – Решив сыграть на больном Ренфрида, Нерисса припомнила старую ведьму и магию, которой всегда остерегался молодой Теневой страж. – Заслужив доверие Самаэля, ты попадешь в Когтистый лес и сможешь узнать, что затевает Посвященная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.